Менталист. Резервация

Глава 1. Пробуждение

Сознание вернулось плавно, без резких рывков.

Сначала я почувствовал, как затекли конечности. Поза неудобная, половина с левой стороны никак не давала о себе знать.

Что происходит?

Вопрос набатом разносился внутри головы. Но каждый отзвук вызывал боль.

Помнится, мы вошли в летаргический сон, чтобы выйти из него спустя какое-то время… Милиена, Света, Настя…

Имена вызвали новую вспышку боли в голове.

Крики, слышу какие-то крики, кричит женщина…. Какое-то неясное сияние. Снова боль.

Сознание прячется, словно страус зарывая голову в песок. Погружаемся во тьму, спасительную и мягкую словно руки матери.

Снова прихожу в себя позже, теперь превалирующим чувством выступает холод. Холодно до безумия. Трогать воспоминания не хочу, новая вспышка боли может выключить сознание.

Правая рука шевелится, пробую перекатиться на бок. Видимо просто отлежал левую ногу и руку. Боль в теле умеренная, будто прокатился с невысокой горы, прямо в кусты шиповника.

Ссадины ноют, но без перегиба. Во рту привкус крови, горло обжигает калёным железом, стон вызывает боль.

Пробую открыть глаза, левый не открывается, что-то мешает. Перекатываюсь на спину, трогаю лицо.

Корка, крови или грязи.

Через минуту удаётся прочистить глаз. Всё равно практически ничего не вижу.

Глаза слезятся, усиленно моргаю, выдавливая влагу.

Через несколько минут удаётся получить хоть какую-то картинку.

Небо, порезанное ветвями деревьев, будто треснувшее стекло.

Звезды, много звёзд, большая луна. Никогда не видел такой большой луны. Может за столько лет, пока мы были во сне, луна изменилась?

Попытка осмыслить происходящее приводит к боли. Вспоминать больно, а без воспоминаний соединить картинку крайне трудно. Получается какое-то слайд-шоу, вместо видеоряда.

Я точно помню, как вышел из сна.

Люди.

Группа людей, они просили помощи, какие-то роботы и…Темнота.

Бес! Я устал терпеть эту боль. Стоит сначала разобраться в текущей проблеме. Просто понять, где нахожусь и что с телом. Неплохо, звучит, как настоящий план.

Левую сторону тела покалывает, восстанавливается кровообращение. Вместе с ним начинаю слышать звуки. Вокруг тишина, редкий скрип деревьев и какие-то шорохи.

Зрение приходит в порядок, дышу ровно. Пытаюсь шевелить пальцами затёкшей ноги и руки, новая боль, но уже куда приятнее, тело двигается. Сил нет, даже встать. Надо просто полежать, прийти в себя.

Клонит в сон.

Третий раз сознание возвращается уже по другому. Я не пришёл в себя, а просто проснулся.

Тут же закашлялся и выплюнул вязкую слюну с кровью.

Солнечный свет неумолимо бьёт в глаза, отворачиваюсь.

Видимо тело восстановилось, мне удаётся встать. Опираюсь на локти, колени, встаю будто умертвие. Именно так в кинематографе поднимаются зомби, скрипя и клацая челюстью.

Мысли о всякой ерунде не дают мозгу попасть в петлю, попытаться что-то вспомнить. Фиксирую, последние воспоминания моего пробуждения, дальше пропасть.

Только сейчас вижу окружающую местность. До этого были видны только кроны деревьев, крохотный кусочек неба и несколько уходящих вверх стволов.

Понимаю, что оказался в лесу. Вокруг что-то похожее на секвои, широкий, необычайно широкий диаметр стволов, раскидистые шапки, мощные ветви усеянные овальными листьями.

Под солнцепёком жарко, вокруг никого, я на какой-то прогалине, не полянка, а именно небольшой просвет между сплошным лесом. Моха нет, плотная листва раскинулась повсюду вокруг, лес плотный, дальше пятидесяти метров ничего толком не видно.

Осмотр тела выявил, что меня неплохо так отделали.

Доспехи висят лохмотьями, кое-где не хватает целых куском, кожа под ними содрана, тело болит, но крупных ран нет. Хотя, на правом плече нет наплечника, пластины разошлись и обуглились, но на плече ровная розовая кожа.

Меня кто-то лечил, а может я сам.

Только сейчас приходит мысль о магии. Пробую раскинуть ментальную сетку. Ничего не выходит.

Резерв на нуле. Неужёли я снова попал в какую-то временную линию, где нет магии?

Проверяю организм, пытаюсь применить глиф концентрации.

Глиф не работает, но поток маны пошёл, слабый и неравномерный. Выдыхаю, заставляя организм собирать энергию.

Тело закрылось, магия сработала, как подушка безопасности, она поддерживала мой организм пока я лежал без сознания, поэтому я оказался так выжат. А затем просто включился режим энергосбережения, выключая все ненужные системы.

Соскребаю с века засохшую корку крови, встаю на обе ноги. Лёгкое головокружение и чувство голода, но перед этим бесконечная жажда.

Надо найти воды. При такой скорости, ядро будет собирать энергию ещё не один час, прежде чем я смогу воспользоваться ею.

Найти воды. Вот основная цель.

Бреду по лесу, периодически останавливаясь, чтобы прислониться к очередному стволу дерева.

Как же хочется пить!

Ещё этот шёрох, где-то позади. Несколько раз оборачиваюсь, чтобы убедится, что никого нет. Наверное, меня здорово приложили по голове, может даже слишком.

А эта ветка точно тут было?

Прибавляю шаг, списывая всё на свои травмы.

Идти в неизвестность не хочется, но я выбрал некое направление, вниз. Земля явно имела уклон, если где-то и есть вода, она внизу.

Через несколько десятков минут просвет, где-то далеко впереди.

Ускоряю шаг, силы возвращались с каждой минутой, уже могу спокойно переставлять ноги и не бояться упасть.

Лес заканчивается неожиданно, вот он есть, а вот он я на берегу небольшого озера. Водоём заключён в ожерелье из древесных гигантов, меж которых я так долго шёл.

Бросаюсь к воде, будто истощённое долгим переходом по саване животное. Разве что не встал на коленки, чтобы утолить жажду.

Захожу в воду по колено, черпая двумя ладонями удивительно чистую воду.

Полоска берега небольшая, несколько метров. Напившись, оборачиваюсь, чтобы оценить вид.

— Чёрт! Мне кажется, тебя тут не было…

Снова ветка, лежит почти на самом берегу. Её точно тут не было, когда я пришёл. Надо освежиться. Сдираю доспехи и кидаю на берег, хочу окунуться в воду. Захожу по пояс. Странная ветка не даёт покоя, периодически бросаю на неё взгляд.

Может я схожу с ума?

Когда в очередной раз проверяю на месте ли ветка, упускаю из внимания озёрную гладь. Поворот головы и я вижу нового участника.

В двух метрах передо мною девушка. Мокрые волосы, гладкая кожа, полная грудь, тяжёлая и белоснежная, она свисает спелыми плодами. Невольно облизываюсь, настолько картинка красивая и нереальная. Приходится отвесить себе пощёчину. Совсем поехал, вижу галлюцинации.

Но девушка не пропадает, она наоборот приближается Мокрые спутанные волосы ниспадают в воду, губы синие, может она замёрзла?

Галлюцинация всё ближе, протягивая точёные руки и неожиданно плавно падает мне в объятия, будто кошка, встречающая хозяина.

— Привет. — Пробормотал я. — Какая реальная нереальность…

Она подносит палец к губам, заставляя меня замолчать.

Её тело необычайно холодное, большие глаза без белков перламутрового цвета, они пугают и завораживают, обнимаю девушку за тонкий стан, её грудь прижимается к моей, между нами будто бы появляется электричество.

Когда она меня целует, я даже не замечаю… Просто отдаюсь на волю ощущениям, лаская в руках необычайно красивое тело. Её поцелуй похож на прикосновение льда, она тянет меня вперёд, нас качает волнах удовольствия.

Волнах?

Тело приходит в движение и я понимаю, что под ногами нет земли.

Падаю вниз, погружаясь с головой. Открываю глаза. Озеро чистое, прозрачное и просматривается на несколько метров вперёд. Это мне помогает, отрезвляет. Когда ты видишь огромный рыбий хвост, а сверху в ломанном отражении через воду лицо прекрасной девушки… Это приводит в себя.

Поднимаюсь, удерживаясь на воде. Девушка всё так же стоит, обнажённая и красивая, даже ранимая… Нет, не смотреть в глаза, это какая-то атака на разум.

Гребу назад, медленно и без резких движений, не сводя взгляда с её груди. Почему груди? В глаза смотреть опасно, вот я и пытаюсь что-то с этим сделать.

Её лицо выглядит расстроенным, она приближается и снова тянется ко мне. Стараюсь разорвать дистанцию, вот уже нащупываю ногами дно, осталось только отойти.

Тут выражение нимфы меняется, она хмурится, её прекрасный лобик разрезают морщины. Она злится.

— Было приятно познакомится, но мне пора.

Создатель, что я несу?

Лицо красотки приходит в движение, она вдруг открывает рот и мои волосы начинают вставать. Между разошедшихся пухлых губ, которые хотелось целовать целую вечность, высовывается длинные красный язык, а сама челюсть открывается шире, брови сходятся на переносице.

Бог ты мой! Да у неё челюсть до самых ушей! А за губами ряд треугольных зубов, которые могут измельчить кусок мяса не хуже блендера.

Под кожей у нимфы что-то начинает меняться, лицо становится острее, она всё больше теряет человеческий облик. Кожа будто бы сохнет, покрываясь чешуёй.

Бегу, что есть сил.

В реальности прошло несколько секунд, пока я завороженно наблюдал за её трансформацией. Она бросается вперёд, словно аллигатор.

Прыгаю прочь, выбегая из воды.

Противный протяжной крик проносится над спокойной водной гладью. Закрываю уши, крик запутывается глубоко в голове и вызывает боль, похоже на ультразвук.

Надеюсь, она не выйдет.

Не вышла, доплыла до глубины по пояс, а затем несколько секунд смотрела на меня, снова возвращая прежний облик. Взглядами мы не встречаемся, не уверен, что выстою снова, особенно без энергии.

Через мгновение, она исчезает, моргаю, никого нет. Только круги на воде напоминают мне о произошедшем и полностью подтверждают то, что это не игра воспалённого сознания.

Вспоминаю чувство поцелуя, из живота поднимается тошнота.

Вот бы это забыть.

Поворачиваюсь, чтобы собрать доспехи и уйти в лес, пока не вернусь готовым.

Странная ветка, гигантская, она всё ещё тут. Даже ближе. Что происходит?

— Эй, кыш… — Машу рукой.

Кажется, или она пошевелилась?

Присматриваюсь к ней, чтобы заметить движение, пристально, насколько могу.

Какое интересное дерево, странный узор…

Узор?

Бес! Это же змея! Гигантская, мать её, змея!

Отпрыгиваю в сторону и несусь вдоль берега, оставляя разбросанные доспехи. Шорох за спиной заставляет обернуться. На меня летит по настоящему странная тварь.

Змея, поднявшая голову. Она имеет странные не то плавники не то жабры, они веером расходятся с каждой стороны, на полметра, а то и больше. Она что, летит на них?

Да, эта хреновина развивает скорость хвостом, а голову держит в воздухе, ей помогают веера жабр. Пасть раскрыта, в ней утонет моя нога. Животинка решила, что обед наконец-то приготовился.

Думать нет времени. Кидаю взгляд, чтобы найти что-то чем можно отбиться.

На глаза попадается сразу два предмета, палка и камень. Кидаюсь к палке, пока змея в десятке метров.

— Аааай, бес тебя задери! — Передумываю, палка не мой вариант, если вдруг меня будут преследовать две палки, моя психика не выдержит.

Беру камень. Ну, шансов мало, один бросок один труп, желательно змеи, а не мой.

Голова анаконды раскачивается, но не сильно. Меня бросает в дрожь, без магии непривычно и страшно, но резерв уже слегка восполнился, поэтому у меня есть план.

Усиливаю бросок кинетикой, камень летит будто выпущенный из пращи, а не брошенный обессиленным парнем двадцати лет.

Попадаю, правда не туда, куда хотел.

Камень попадает по одному из крыльев-плавников-жабр, сбивая змею.

Порадоваться не успел, бревно защипело, и снова кинулось вперёд, намереваясь не упускать ужин.

— Да, чтоб тебя!

Собираю накопившуюся энергию, надеясь, что у неё есть мозги и наношу ментальный удар, без ограничений, стреляя всем, что есть.

Ноги подкашиваются, кажется не рассчитал.

Последнее, что помню, это летящую на меня змею с растопыренной пастью.

Темнота.

***

Возвращение неоднозначное, снова ощущение слабости и жажды, тело уже практически не болит.

Открываю глаза. Я жив, это уже не мало.

Резко сажусь на задницу, голова от такого кульбита слегка кружится, но терпимо. В свете луны вижу развалившуюся тушу твари рядом. Видимо я прибил её последним патроном.

Лоб саднит, на нём кровь. Всё-таки добралась и оцарапала меня, надеюсь не клыками, вдруг ядовитая. Но если и так, думаю я бы не проснулся.

Резерв, что странно, впитал немало магии за этот срок. Процентов на пять заполнен, а значит я могу успокоить ещё две ползающие ветки.

С трудом встаю на ноги, чтобы подойти к озеру, пить хочется невыносимо, организму трудно отказать.

Заходить в воду даже не собираюсь, быстро черпаю воды и пью, не отводя взгляд от едва потревоженной моими движениями глади.

Соблазнять меня никто не торопится, это хорошо, ато я не в духе.

После того как напился, желудок радостно сообщил, что неплохо было бы что-то туда положить и тогда он сможет убрать головокружение и тянущее чувство голода. Учитываю доводы, соглашаюсь, что звучит логично.

Рядом лежит как минимум метра три колбасы.

Со вздохом встаю и направляюсь к добыче.

Возвращаться в лес не собираюсь, сколько там таких подарков неизвестно. Чудо то, что я смог так долго проваляться на той уютной прогалине. Рисковать больше не стоит.

Остаюсь на берегу, думая, как подступиться к лежащему здесь ужину.

Я не знаю, ядовитая ли она или нет, но это и не важно. Где-то слышал, что любую змею можно употребить в еду, главное не трогать голову.

Возвращаюсь к брошенным в полутора сотнях метрах доспехам.

Сиротливо лежащий наплечник отлично подходит на замену кухонному ножу, отрубаю голову за несколько минут, после чего нюхаю содержимое. Пахнет как и обычное мясо, разве что слегка отдаёт древесиной, как мне показалось, но это скорее выверты сознания, нежели чем действительность.

— Приятного аппетита, Фёдор. — Бормочу себе под нос.

Бормотать под нос важно и необходимо, особенно если ты застрял в какой-то глуши в одиночку. Самое страшное, что я не понимаю, где я.

Попытка обратится к воспоминаниям не приводит к чему-то хорошему. Хотя, мазахисты бы со мной не согласились. Их мечта причинять себе боль одним лишь усилием мысли.

Смеюсь.

Крик, сияние, темнота… Кто кричит, неизвестно.

Одно ясно точно, я где-то очень далеко от дома, и что самое главное от своих близких.

Вздохнув, я приступил к еде.

Жевать сырое мясо то ещё удовольствие, но других вариантов нет. Яблок или ещё каких-то плодов видно не было.

На вкус оказалось очень даже ничего и когда трапеза закончилась, я смог уснуть. Расстелился на песке и уже через несколько минут отключился, надеясь не проснуться в чьём-то желудке.

500 лайков и глава вне очереди)

Глава 2. Не земля

Утро порадовало солнечным светом.

Очнулся одним рывком, вдруг вспоминая, где нахожусь. К этому времени светило уже стояло на десяти часах, если делить небо часовой системой и прилично прогревая песок. Спать в таком тепле было удовольствием, особенно после холодной ночи.

Ужасно хотелось пить, но первым делом стоит проверить, есть ли кто-то поблизости. Вчера я был настолько уставшим, что понадеялся на случай. Случай выручил, никто меня даже не погрыз.

Посмеявшись от своих мыслей, встал и направился к воде.

Попить удалось, голые девушки не появлялись, что меня безумно порадовало.

Вода кристально чистая, а вот водная гладь ровная и непоколебимая, докуда хватает глаз. Возможно здесь не осталось даже рыбы, что не удивительно, учитывая кто тут обитает.

Плана совсем не было, а желудок уже напоминал о себе.

Резерв за ночь прилично пополнился, но всё ещё недостаточно быстро.

Прикрыв глаза ладонью, будто козырьком, осмотрел местность более дательно.

Озеро в диаметре не больше трёх километров, со всех сторон плотная стена леса. Ни единого просвета или большого пляжа, линия везде ровная и одного размера, какое-то максимально искусственное водохранилище, проскочила мысль.

Заметил неподалёку реку, не рассмотреть, впадает она или наоборот выходит из озера. Но это не самая главная проблема, сначала надо плотно перекусить.

Змея подошла как нельзя лучше, наплечник снова выручил. Добытое мясо умял за несколько минут, насытив на какое-то время желудок.

Остатки змеи проводил грустным взглядом. Сорвал несколько растений с широкими гладкими листами, завернул туда пару кусков мяса. Воды набрать было не во что, поэтому вдоволь напился перед выходом.

Своей целью приметил самую большую гору. Если что-то и даст мне понимание, где я нахожусь, так это осмотр с высоты.

В голову закрадывались мысли, что это совсем не земля. Не припомню подобных тварей, змеи умеющие с таким успехом мимикрировать под окружающую среду. Удивительные создания, не смотря на их явные гастрономические интересы ко мне.

С другой стороны, за сотни лет могло многое изменится. Погасил тревогу и собрал свои доспехи, кое-как натягивая их.

Вещи сполоснул, те что были сильно повреждены выкинул, остальное надел на тело, за несколько часов они обязательно высохнут.

Солнце стояло в зените, когда я выдвинулся в лес. Осторожно и с опаской. Флора и фауна здесь враждебна, не знакома, доказательство тому лежало за пазухой, плотно завёрнутое в лист.

Открыл себя миру, просканировав несколько десятков метров вокруг. Неожиданностей можно пока не ждать, по крайней мере до того момента, пока источник себя не исчерпает, а затем надо смотреть в оба.

Вошёл под сень леса, поражаясь тому, какие здесь гигантские деревья. Вчера и не заметил, так был вымотан и устал. Часто встречались здоровенные папоротники и другие растения, иногда превышающие по высоте мой рост.

Вообще, подобная местность мне не известна, она напоминает смесь тропиков и какой-то натуральной тайги, где стоят вековые кедровые сосны и дубы. Но всё настолько большое, что я начинал чувствовать себя насекомым.

Скорость передвижения нарастала, по мере того, как я набирался смелости. Ко всему прочему, у меня появилось оружие. Сейчас я наверное, больше напоминал неандертальца, вооружившись палкой, которую пришлось сточить о камень для усиленного нанесения урона.

Только сейчас отметил птиц и насекомых, раньше я таких не видел, могло ли развиться столько организмов за несколько сотен лет? А за тысячу?

Оставил мысли на потом, сосредоточившись на текущей реальности. И не даром. Сеть тут же зафиксировала присутствие какой-то твари.

Я остановился и стал озираться. Щебетали незнакомые птицы, но кроме этого вокруг всё так же никого не было. Магия подсказывала примерное направление, которого я и стал придерживаться, чтобы понять, кого нашёл.

Энергия сигнализировала лёгкими покалываниями, до цели оставалось не более трёх метров, но я всё ещё никого не видел.

Меня вело к дереву, настолько большому, что за ним можно спрятать пару носорогов. Значит надо обойти, противник может затаиться за ним.

Я максимально замедлился, обходя ствол по кругу. Но на другой стороне тоже никого не оказалось.

— Что за бесовщина… — Бормочу себе под нос.

Когда я оказался прямо на той точке, где сигнал стал настолько ярким, что онемела кожа на груди в районе сердца, меня атаковали.

Стоя под деревом, я не понимал, где искать. Земля абсолютно нормальная, вокруг на десятки метров никакого движения. Но я абсолютно забыл про дерево.

Что-то зашуршало сверху, а когда я поднял глаза, на меня летела уже знакомая морда. Змея.

Перекат и уход в сторону, плечо взрывается болью. Тут же встаю на ноги, поворачиваясь к твари.

Я представлял себе, что она упадёт и врежется в землю, но не тут то было, если бы не острота реакции усиленного волшебством тела, меня бы ждала бесславная смерть под сосной переростком.

Тварь распушила свои крылья и усиленно извивалась, планируя прямо на меня.

Оставалось считанное мгновение до встречи с оскаленной пастью, поэтому я принял единственное верное решение. Она может планировать, но резко повернутся ей врятли удастся.

Новый перекат и я ухожу сторону и вперёд, оставляя змеюку с носом.

Тварь падает на землю, как мне показалось раздосадованно шипя. Может я стал понимать змеиный язык? В детстве мне рассказывали сказку про одного мага, который понимал змей, закончил он печально, убившись своей же магией.

Монстр не больше предыдущего, может это эталонный размер взрослой особи? Поворачиваюсь лицом к лицу, точнее к морде. В руках заострённое бревно и дикое желание кого-то убить. Чувствую себя плохо, когда какие-то летающие шланги пытаются меня убить, настроение сразу портится, смертельно портится.

Змея нападает, снова набирая скорость, как и в прошлый раз, поднявшись на добрый метр и стартует в атаку, раскидывая листву.

Что ж, сейчас я убавлю тебе прыти.

Копьё смотрит ровно в оскаленную пасть, на всякий случай. Как вчера бить артиллерией по букашке не стану, но вот небольшой толчок, чтобы она потеряла ориентацию в пространстве.

Сказано, сделано. Нас разделяет несколько метров и пара секунд, мысли несутся вскачь. Формирую посыл и бью по разуму, точечно, словно делаю важный хирургический разрез.

Тварь тут же падает, прямо перед моими ногами, прилично врезаясь в землю.

Пользуюсь случаем, делаю широкий замах и пришпиливаю ей одно из крыльев. Можно было попробовать ударить в голову, но шанс пробить череп такой махины маловат, поэтому делаем проверенным методом.

Быстро ищу взглядом ближайший камень, пока эта пародия на василиска пребывает в нокдауне. Нахожу приличных размеров валун, который окончательно отправляет тварину к создателю.

Сажусь рядом, сразу же раскидывая сеть. Вокруг никого, руки трясутся, но это скорее от усталости, нежели от пережитой драки. Куда ей до Шесса и его посланников, точнее моих посланников, точнее посланников двойника.

Так, закуска.

При мысли о еде желудок тут же требует платы.

Достаю лежащий за пазухой кусок мяса, впиваясь в него зубами.

Так и сижу около получаса, периодически откусывая от быстро тающего куска. Змеятина зашла на ура, но надо продолжать путь, итак потратил целый час на всего одного монстра.

А сколько ещё тут этих летунов?

Теперь шагал по лесу уже не так смело, постоянно смотрел наверх.

Плавно начался подъём на гору. Местность стала слегка реже, деревьев попадалось меньше, а вот змей нет.

Второй раз я уже заранее понял, где притаилась эта тварь. Сразу же стал смотреть наверх и через десять минут тщательного поиска, нашёл слегка отличающуюся по размерам ветку. Её обвила давняя знакомая, настолько хорошо слившись, что я принял её за обычный нарост.

Но не всё просто так, натренированный взгляд заметил вторую гадину. Она притаилась не на ветке, а на стволе, скрывшись среди впадин на коре. В отличии от первой она была больше и имела утолщение. Либо она вынашивает потомство, либо недавно покушала.

Замерев, я стоял и искал новых и новых змей.

Через пол часа, когда ноги окончательно затекли, я пришёл к неутешительному выводу. Я в полном дерьме, но есть нюансы.

Первое, я насчитал вокруг себя пять десятков летающих тварей. На разной высоте, разной толщины и так далее.

Нюанс заключался в том, что я не видел и половины из них. Отображалась только десятка, остальных я нашёл сугубо визуально. По спине пробежали мурашки от мысли, что я несколько километров шёл по лесу полном таких подарков.

Я сложил картинку из всех факторов, вышло следующее.

Они спят. Впадают в спячку, как только съедят кого-то. Поэтому магия не видит тех змей, кто имеет утолщение. Сразу стало понятно, почему здесь никого нет. Как и в случае с озером, тут есть один доминирующий вид хищников, остальные либо мигрировали, либо были съедены.

Решение пришло не сразу, сначала я вправду рассматривал возможность перебить всех и пустить на колбасу, но потом поумерил аппетиты. Мне не нужно сражаться с змеями в лесу, мне нужно найти выход из проклятого леса.

От такой простой мысли пришло облегчение, плюс резерв уже начинал показывать, что кончается, будто разряженный смарт. Пришлось сузить сеть до десяти метров, чтобы пройти сегодня максимально большое расстояние.

Сказано — сделано.

Началась игра в пятнашки, где я пытался найти правильный вариант передвижения. Проходил мимо тех мест, где все змеи спали, либо находились очень высоко.

Работа пошла веселее, но без казусов не вышло.

Пару раз находящаяся слишком высоко змея камнем падала вниз, после чего мне приходилось её убивать уже по накатанной схеме. Небольшой выброс для дезориентации, обездвижить, камнем по голове и идём дальше.

К вечеру, когда солнца стало окончательно не видно, а лес погрузился в сумерки, я наконец-то поднялся на гору.

Большое спасибо сильному и тренированному телу, а ещё большее магии хаоса, которая его укрепила. Обычному человеку ни за что не покрыть такую дистанцию за такое время.

На горе к большому счастью не было деревьев, сама верхушка оказалась лысой с небольшими вкраплениями скал. Когда я поднялся, то сразу же опустился на один из камней, убедившись, что рядом никого. Камень хорошо прогрело солнцем, это успокаивало и согревало в наступившей прохладе.

Вид с горы открывался не особо шикарный. Над лесом повис туман, ибо резкая смена температуры перед ночью заставила его поднять своё покрывало выше деревьев.

Когда наступила ночь, не заметил. Но поразился красоте момента.

Я находился на горе, под которой раскинулось настоящее облачное небо. Туман походил на облака, а на самом небосклоне в отличии от низа не было ни облачка. Картина достойная кисти какого-то художника, а я просто восхитился и перевёл внимание на более насущные вещи, а точнее еду. Ел снова сырое, думая о том, что сделаю завтра.

Такими темпами не сразу заметил, что сзади есть какое-то свечение.

Сначала списал это на проказницу луну, которая диско-шаром зависла прямо передо мной, а затем понял, что это не она.

Обернувшись, решил обойти ряд скал, и увидел нечто, что повергло меня в шок. Вышел из-за последней в ряде скал, наблюдая огромный шлейф, а за ним какая-то не менее огромная планета. Шлейф, это астероидный пояс, а за ним что-то нереальное. Так вот почему ночью я видел так много света, но вырубался раньше, чем мог заметить среди крон на самом горизонте этого гиганта.

Теперь вопросов стало меньше. Я точно не дома.

Но вот где?

А ещё, кроме необычайно большой и очень близкой планете, я нашёл вход в нору. Не просто нору, а настоящий храм какого-то зверь. В ущелье между двух скал, третья упала так, что образовала букву П. Ровно между ними, находился вход ведущий вниз, выкопанный, явно не природный, а лапотворный.

Почему я так решил? Потому что следы его хозяина были прямо возле входа. Видимо несколько дней назад прошёл дождь и в грязи сохранилось несколько отпечатков, которые потом подсохли, оставляя отличную улику. Настоящий звоночек для таких как я, если я здесь не единственный разумный.

БЕГИ! Так гласила надпись, точнее отпечаток лапы.

Он был огромным, если у него одна лапа такая, сам он точно размерами не меньше трактора.

— Руар! — Раздалось где-то далеко внутри.

— Бл***! Приехали…

Кажется или даже земля сотряслась. Он сейчас выйдет из своей норы, а у меня одна палка, видимо пойдёт в качестве гарнира. Постойте! А разве шум идёт не сзади?

Поворачиваюсь на сто восемьдесят, чтобы оказаться нос к носу с динозавром. Напоминает крота переростка, размерами с мамонта, принюхивается, в свете луны сверкают бусинки глаз, я бы сказал хищно и кровожадно. А может мне просто кажется.

В любом случае, бежать и только бежать.

Развернувшись, я снова оторопел, на этот раз от другой картины. К пещере пожаловал вовсе не хозяин, а кто-то другой. Из самой подземной дыры сейчас вылезло что-то похожее на обросшего иголками броненосца. Мощные лапы, вытянутая пасть и ряды костяных игл размером с мою руку.

Да что тут вашу мамашу происходит?! Билась мысль в голове.

Я успел рвануть вперёд, прежде чем крот пришедший на разборки, выпустил струю вязкой зелёной слизи изо рта, с чавканьем выплевывая это в образину с иголками.

Игольчатый тут же отвернул морду, но игла раскрывать не стал, выпрямил их, чтобы они полностью закрыли тело. Жидкость попала на иголки, что-то неприятно запахло.

Я отбежал в сторону, прячась за скалой. В лес лезть не хотелось, а поединок предстоял интересный. Плюс, я успел глянуть на монстров магическим зрением и меня привлекло странное сияние внутри них. Такое же было в змеях, только гораздо слабее. Может это разум?

Гадать не следовало, надо просто подождать, пока один из гигантов победит. Думаю их не заинтересует такой маленький и вёрткий кусок мяса, как я.

Схватка перед пещерой игольчатого набирала обороты. Он повернул назад своё вытянутое рыло и раскрыл пасть, защитпев. Его глаза покраснели, не знаю, от гнева или от запаха той жижи, но думаю он был в ярости.

Крот встал на задние лапы, обнажая живот и грудь закрытые пластинами на манер черепахи. Мощные передние лапы он развёл в стороны, будто приглашая к бою.

Игольчатый не растерялся, он резко прыгнул и сделал кувырок по земле, складывая иголки. После чего, когда встал на свои четыре лапы прямо под носом у крота, он выпрямил иголки, обнажая их частоколом копий и сделал ещё один рывок, пытаясь нанизать пузо крота на свою спину.

Ничего не удалось, видимо крот не просто так принял именно такую позу, жизнено важный органы были прилично укрыты, а остальное мелочи, главное, что он успел перезарядить и снова сплюнул вязкую жижу. Его будто бы совсем не волновало, попадёт она на защиту или на тело врага, он просто поливал его.

Крот отпрыгнул сокращая дистанцию.

Земля сотрясалась от таких кульбитов, словно рядом рушились пятиэтажные здания.

Каждый из монстров весил под тонну, они шипели и ходили кругами.

Крот не торопился нападать. Он перебирал лапами, напоминая бронированного белого медведя, разве что с руками лопатами и вытянутой мордой, чересчур вытянутой, очевидно для плевания.

На сближение гость не шёл, словно чего-то ждал.

Да он же отравляет его! Пришла мне в голову мысль, когда игольчатый сделал пару неверных шагов, его лапы стали заплетаться.

Хитрец, ой хитрец! Я оценил тактику крота, хоть он и выступал тут агрессором, не стоит забывать, что это дикая природа.

Игольчатый почувствовал, что сила покидает его, поэтому сделал последний рывок, снова превращаясь в колобка. Крот вообще не стал связываться, он просто прыгнул в сторону, сотрясая поляну и издали наблюдал, как его враг умирает.

Когда игольчатый полностью перестал двигаться, противно зашипел в последний раз, крот подошёл ближе и стал раздирать голову дикобраза.

Пытается убить? Чтобы наверняка?

Спустя минуту стала понятна причина такого интереса. Крот ударил, череп игольчатого треснул, оттуда на траву выкатилась светящаяся перламутровая сфера.

— Так вот, что там такое. — Проворчал я. — Пожалуй, я не могу тебя отпустить с таким подарком, мне он нужнее.

Глава 3. Драконы

Пока сфера не оказалась в бездонной пасти чудовища, собираю все крупицы магии и бегу вперёд.

Рассеянный удар по сознанию монстра не проходит, он тот по какой-то причине замечает меня, хотя должен растерять прыть.

То, что недооценил тяжесть ситуации, я понял очень быстро, когда неожиданно проворный крот повернулся ко мне мордой и выплюнул длинный красный язык. Увернуться не удалось, принял его на наруч. Рука внезапно приклеилась, а меня потянуло вперёд.

Я смотрел на пасть, полную небольших кривых зубов, и понимал, что сейчас, как та крыса, бегущая по конвейеру, который несёт куски мяса в мясорубку.

Аналогия мне не понравилась, поэтому не нашёл ничего лучше, чем схватиться за язык руками. Были мысли, что он вовсе не липкий. Как оказалось, я был прав. Просто на кончике есть какая-то присоска, которая и закрепляется на добыче.

Вперёд я полетел так, будто меня привязали верёвкой к грузовику, а тот рванул без предупреждения. Если бы не укреплённое тело, было бы хуже.

Меня подкидывает вверх, прямо в пасть. Не нахожу ничего лучше, чем растопырить ноги. Безумное везение, мне удаётся положить их ровно на две челюсти, благо они здоровенные, площадка не такая маленькая.

Монстр опускает морду вниз, непонимающе качая головой.

Ну что, дружок, не ожидал такого?

Скоро он всё поймёт, тогда просто ударит меня о землю, либо дотянется лапами. Какой же он при всём этом медленный и глупый…

В голову неожиданно приходит очень простая мысль, такая простая, что хочется ударить себя по лицу.

Готовлюсь к прыжку и до того, как монстр понимает, что надо что-то менять, просто отстёгиваю наруч, падая на землю прямо под бронированное брюхо. Если эта махина сейчас на меня опустится, мне будет не очень хорошо.

Откатываюсь в сторону, только сейчас понимая, что сфера давно позади меня.

Отлично, бежим к сфере и хватаем её. Приятная, немного тёплая.

Позади нарастает шум, крот понял, что кто-то уводит его добычу из-под носа. Ну, извините, мне и правда нужнее.

На одних инстинктах откатываюсь в сторону, пропуская мимо себя машину для убийства, точнее сказать, автобус. Он настолько огромный, что я оказываюсь в нескольких сантиметрах. Не жду, пока тот развернётся, просто шагаю в сторону.

Иду спокойно, прикрывая глаза. Сфера в ладони начинает растворяться, превращаясь в дымку. О да… Это море силы по сравнению с прежним резервом.

Зверь видит, каким-то невероятным образом понимает, что я сделал. Рёв негодования разносится по всему лесу, теряясь в стволах вековых деревьев.

Крот пару раз ударяет себя лопатообразными руками, после чего рвёт вперёд, буквально выбрасывая комки земли и камней из-под лап. Он просто в ярости, но мне уже всё равно.

Сила струится по телу, грея организм и возвращая чувствительность. Время растягивается, смотрю на несущегося монстра. Такой большой и такой сильный, но такой глупый, тебе надо бежать в другую сторону.

Пара камней под ногами поднимается в воздух, чтобы расщепиться на пластины, после чего по одному взмаху руки в крота летят десятки острых пластин.

Они режут и секут морду, добираются до мозга. Туша падает на землю, замирая в нескольких метрах.

Тут же иду вперёд, чтобы разорвать его голову телекинезом. Действие непростое, трата энергии, но я надеюсь, что у него есть подарок. И правда, ещё одна сфера…

Этот лесок явно начинает мне нравиться.

Если каждый здесь имеет такой лакомый кусочек, это меняет дело.

В природе есть градация, там всё просто, хищники едят травоядных, травоядные убегают и сбиваются в кучи. Но есть в природе и ещё один вид, суперхищники. Те, кто находится на вершине пищевой цепочки и может с легкостью разделаться с любым самым опасным, но простым хищником.

Посмотрим, кто выше в этой цепи.

***

Дана из племени Трёх рек

Дана смотрела на своих соплеменников, смотрела в глаза каждому из них, и в её голове билась только одна мысль: «За что? За что?»

Колени саднили, руки, связанные за спиной, давно затекли. Дана пошевелила ногами, чтобы хоть как-то поправить задравшуюся ткань. Она не хотела показывать слабости, тем более перед теми, кто рангом намного ниже неё.

Девушку схватили под локти и завели на невысокий деревянный помост. Вокруг разлилась толпа простого народа, собранная регентом и главным шаманом.

Сам регент, высокий Суори с огромными клыками, придающими ему свирепости, стоял рядом. Тут же расположился и шаман, завёрнутый в шкуру лесного Тиируса, убитого им в день испытаний. Старик опирался на посох, витой, словно гигантский корень, он увенчивался фиолетовой сферой размером с яйцо, добытой всё из того же Тиируса.

Толпа вывалилась на главную площадёнку, узкую, не способную вместить всех. Кто-то скрывался за домами, кто-то оседлал заборы и низкосидящие крыши. Ещё половина народа скрывалась в близлежащих улочках.

Все Суори стояли молча, многие с настороженными лицами, но никто не говорил ни слова.

Редкая картина в селении Трёх рек, дочь недавно умершего вождя судят. Регент, младший брат вождя, сейчас олицетворял всю власть в регионе фронтира, ближайшем к дикому лесу участке земли, где обосновались разумные.

Дана презрительно фыркнула и встала, несмотря на угрожающий взгляд регента Маурона.

— Сегодня мы судим Дану, дочь покойного владыки Ганадила. — Взял слово шаман, периодически делая паузы, то ли от старости, то ли от усталости, что, по сути, одно и то же. — За сговор с нашими заклятыми врагами, племенем Зелёной чащи.

Шаман напоминал огромную птицу, если бы не коричневая накидка из шкуры Тиируса и ожерелье из зубов монстра. Он стоял и смотрел куда-то поверх голов собравшихся Суори, будто видя незримое.

— Все вы знаете, какой разлад у нас с этим народом. Они заняли единственную доступную чащу, и их владыка начал просить больше, чем требовалось. Мы больше не имеем доступа к их лесу, нам приходится ходить в обход, покрывать лиги, чтобы найти хоть какую-то живность и древесину.

Шаман снова сделал паузу, некоторые из присутствующих в толпе одобрительно закивали, их взгляды становились острее, Дана чувствовала их открытыми участками тела, которых было немало, ведь всю одежду у неё забрали, кроме короткой ночнушки да пары колец.

— Дана предала Три реки. Все мы знаем, что она была отдана на откуп владыке леса, Сенту. Она сбежала с обряда, не думая о нас, о своём народе, не стала следовать словам отца…

— Это неправда! — закричала Дана, смотря на всех присутствующих в поисках поддержки. — Отец не отдавал меня лесным, он хотел добиться перемирия другими способами. Но регент Маурон…

— Замолчи, проклятая! — рыкнул Маурон. — Нет доверия той, кто носит в себе такие пагубные для народа мысли о переселении, да и не только…

Адрок, шаман, прервал Маурона, подняв руку. Регент почтительно склонил голову.

— Не будем же спорить, я верю словам боевого вождя, Маурона.

Дана лишь крепче сжала зубы, было очевидно, что оба Суори в сговоре, и она ничего не сможет изменить.

— Мы приговариваем тебя к неподкупному суду, тебя осудит дикий лес.

Шаман выдвинул приговор.

Все тут же зашептались, взгляды, колющие синеватую кожу Даны, сменились с острых на сочувствующие. Никто не возвращается из диких мест, тем более сейчас, в период летнего солнцестояния, когда весь лес дышит опасностью и пестрит разнообразными тварями. Когда каждая ветка скрипит под весом выросших за сезон Тиирусов.

Многие лета суд племён отправлял туда виновных. Многие лета никто не возвращался. Древняя и никому не нужная традиция, всё равно что казнь, только умрёшь ты не от топора палача, а в желудке очередного змея, а может, сразу двух.

По всему телу Даны пошли мурашки. Она представила кишащий тварями лес, себя, ей стало дурно, желудок свернулся в узел.

Дана последний раз окинула селение взглядом. Пять сотен домов с крышами из речного листа, несколько башен, купол храма Искупителя… Девушке снова стало дурно, глаза наполнились влагой, как горные озёра в сезон дождей, они грозили выйти из берегов.

Дана усиленно заморгала, она не позволит себе вот так рыдать, вызывая жалость у народа. Если эти разумные заплутали, Искупитель их рассудит, она лишь подчиняться его воле, тем более в таких обстоятельствах, когда шанса на спасение совсем нет.

— Сегодня вечером мы подготовим плот. Дана из Трёх рек отправится в последний путь. Да будет так! — провозгласил шаман, избегая яростного взгляда дочери владыки. — Но мы не можем жить в неведении, поэтому надо сразу же выбрать нового владыку. Я предлагаю Маурона, боевого вождя. Он многие лета служил нашему народу, избавляя от бед и нашествия лесных тварей как разумных, так и неразумных. Если есть кто-то, кто хочет возразить, выйдете вперёд.

Толпа сохраняла молчание, взгляды их бродили от одного к другому.

Дана их понимала, кто в своём уме пойдёт против Маурона, сильнейшего воина Трёх рек, которого полностью поддерживает единственный на пятьсот лиг шаман.

Плакать нет смысла, просить пощады тем более, они всё решили и уже делят накопления отца и его покои. Дана знала, что шаман давно выжил из ума, но что настолько, чтобы поддерживать Маурона, этого дочь владыки не могла предугадать.

Выли рыски, мычали недоенные шемганы, наступал вечер, всех уже давно ждут дела, они представляют себя в уютных кроватках и хотят, чтобы это поскорее закончилось.

Дана замерла от бессилия и злобы, разъедающей сверху донизу, как тлеющую свечу.

— Хочу сказать Слово! — выплюнула она неожиданно сильно и угрожающе.

— Твоё право, — кивнул шаман, не обращая внимания на настороженный взгляд Маурона, верхняя губа которого поднялась, обнажая клыки.

Понадеявшись на быстрый исход, народ тут же подобрался. Право последнего слова — традиция, но, как и всё остальное, она жива, пока все верят.

— Я принимаю суд, пусть лес покажет, кто прав, а кто виноват. Хочу лишь всем напомнить, что это не окончательное решение. Если лес выпустит меня обратно, я приду и выжгу вам глаза, ибо нет от них никакой пользы.

Последнее Дана буквально прорычала, смотря на непоколебимого шамана и готового сорваться Маурона.

— Да будет так, — кивнул шаман.

Все потянулись по своим домам, а двое воинов из личного отряда Маурона взяли Дану под руки и двинулись вместо холодной к ратуше, храму Искупителя, где отправленные в лес проводили последнюю ночь.

Дана была рада, что не придётся сидеть в земляной клетке, она с удовольствием потёрла запястья, когда сняли путы, и прошла в небольшую комнату, отделанную закаленной глиной.

Кровать представляла собой сбитый из досок поддон, на котором в плену крепкой ткани лежала душистая лесная трава, отличное ложе для последнего сна.

Почему последнего? Следующий будет тяжёлым и наркотическим. Виновного положат на плот с невысокими бортами, перед этим тщательно проследив, чтобы он выпил настой и уснул. В следующий раз Дана очнётся уже где-то в спокойных озёрных водах рыболюдов. Если повезёт, проснётся, когда плот прибьёт к берегу, если нет, окажется посреди вод, где привлечёт к себе внимание и погибнет.

Впрочем, на берегу тоже мало шансов, стоит зайти в лес — и его ветви оживут, смертельно опасные пасти сомкнуться на её теле.

От мыслей о предстоящем путешествии Дану чуть не стошнило. Она легла на кровать, свернувшись калачиком.

Вот так, Дана Струя Воды, ты погибнешь, думала девушка, вспоминая отца и его тёплую улыбку, ей было так нужно тепло, хотя бы немного.

Водной струёй её прозвал отец, когда она была крохотной, она называл её не иначе как Струйка. Дочь уродилась крайне слабая, постоянно болела, пока не набрала силу. Избавитель не забрал маленькую Суори, и она выросла в красивую девушку, проходившую под небом уже двадцать два лета.

Тонкая, словно тростинка, она имела телосложение, не свойственное народу Суори. Там, где другие девушки хвастались крепко сбитой фигурой и стальными мышцами, Дана всегда выделялась отнюдь не в лучшую сторону.

— Как она вскормит ребёнка с такой грудью, да она еле помещается в мужскую ладонь! — обсуждали её старухи-повитухи.

— С такой талией и высоким ростом сложно будет вести хозяйство, надо укреплять спину! — бурчали все вокруг.

— Ноги длинные, тонкие, как хворостинки, клыков совсем нет, волос хоть отбавляй, мыть замучаешься, да ты глянь, лицо обгорает за один сезон, постоянно болеет…

Чего только не слышала всю свою жизнь Дана. Но она бы послушала это снова, лишь бы выжить. Девушку вдруг обуял страх смерти, он подступал к горлу и застревал там комком. Как бы она ни хотела его выплюнуть, не получалось, он лишь становился больше, не давая дышать.

Дана проснулась от скрипа засова. Кто-то зашёл внутрь. Девушка быстро села, понимая, что забылась беспокойным сном. Кровать смята, холодный пот струится по пояснице, а сердце рвётся наружу испуганной птицей.

— Не бойся, это я! — прошептал знакомый голос.

— Таша? — Свет больно резал глаза, но спустя пару мгновений Дана разглядела гостью, приглушившую масляный фонарь в комнате.

— Да, это я, — проговорила подруга.

Обе Суори тут же обнялись.

Одна стройная и проворная, как молодой Тиирус, а вторая крепко сложенная, с крутыми бёдрами и широкими плечами, напоминающая ствол старого дерева.

Таша заплакала, роняя горячие слёзы на плечи Даны.

— Я не понимаю….

— Тссс… — прошептала Дана, обнимая подругу. — Сначала скажи, как ты сюда попала, если нас увидит Адрок, он всыплет тебе плетей, а меня и вовсе утопит, вместо того чтобы отправить в лес.

— Уж лучше так! — простонала Таша, стирая слёзы. — Сегодня у двери храма надзор Камеля, он впустил меня. Уже глубокая ночь, прости, что разбудила и прервала последний сон. Но мне так хотелось тебя увидеть.

Таша снова заплакала, будто ребёнок, утыкаясь лицом в грудь Даны. Ночнушка быстро стала мокрой, но Дана не отняла рук, крепче прижимая подругу, единственную подругу в селении.

— Там не выжить… — глухо пробормотала Таша, глотая слёзы. — Камель рассказывал, что это практически невозможно. Разве что отсрочить свою смерть, не более. Этот лес — порождение бездны, там живут самые опасные животные под этим бескрайним небом, а ведь оно действительно бескрайнее, чего там только нет….

— Ну, спасибо, — преувеличенно весело ответила Дана.

— Ой, прости… Я совсем не подумала, какого тебе. — Таша взяла подругу за плечи и вытянула руки, рассматривая, словно старалась впитать такие близкие и знакомые черты лица, чтобы помнить их подольше. — Я всегда удивлялась тому, какая ты храбрая. Видит Избавитель, это не просто так. Если там кто-то и выживет, то это будешь ты.

— Я постараюсь, — прошептала Дана, не давая эмоциям выплеснуться наружу.

Подруги ещё долго говорили, пока окон на потолке не коснулись первые лучи солнца. После этого Таша ушла, оглядываясь каждые полшага.

Дана же стала ждать провожатых.

Утром Дану обрядили в платье, даже накормили, после чего вывели наружу.

Из селения выдвинулась целая процессия, каждый счёл своим долгом проводить Дану, дочь Ганадила, в последний путь. Но не каждый смог найти в себе силы защитить её от этого пути. Все недобро смотрели на шедших впереди Маурона и Адрока, но, стоило тем оглянуться, опускали глаза.

Следом за Даной шла Таша, еле двигаясь, словно шемган, которого тащили на убой. Её глаза изливали слёзы, платок стал мокрым, она вытирала веки, отчего они стали насыщенно-синего оттенка, а нос постоянно шмыгал, будто она простыла.

Дана улыбнулась, когда ей поднесли церемониальный рог с настоем. Она забрала его из рук подносящего, отсалютовала всем и смело выпила.

— Всё решит судьба, — прошептала она, забываясь крепким сном без сновидений.

Плот толкнули, сухое дерево приняло течение реки, и Дана отправилась в последний путь.

***

Течение унесло Дану очень далеко. Когда та пришла в себя, желудок стонал от изнеможения, а над головой светило солнце, но уже следующего дня.

Девушка робко подняла голову, высовываясь из-за борта, и её сердце опустилось в пятки.

Плот застыл в озере, дул лёгкий ветер, явно уносящий его от ближайшего берега.

— Избавитель милосердный, дай мне лёгкой и безболезненной смерти… — еле слышно зашептала Дана.

Рыболюды чувствуют биение сердца, они скоро узнают, что она пришла в себя. Если под настоем можно было не бояться полуразумных созданий, сейчас шансов не оставалось.

Где-то послышался всплеск, затем второй. Дана боялась поднять голову, чтобы возвыситься над крохотным бортиком, который сейчас отделял её от белых, словно снег, лиц.

Пролежав так целую вечность, Дана нашла в себе силы сесть. Она хотела смотреть смерти в