Менталист. Конфронтация

Пролог

Словами не передать бурю, что произошла в душе Константина, когда он увидел Фёдора. Если не брать в расчёт то, что сына он видел последний раз почти месяц назад, он был банально удивлён его появлением.

Девушка, что занималась списками, приветливо улыбнулась Фёдору. Внося правки и по новой составляя очередь.

Из машины следом за сыном появились ещё несколько человек. Водители вышли и встали у машин, посматривая по сторонам, им тоже было нехорошо в этом месте.

К группе людей подошла рыжеволосая красавица, окинув всех присутствующих изучающим взглядом. Слева и справа от неё стояли два здоровенных парня, хоть один и был худоват. Позади стоял неуверенно мнущийся с виду подросток, но при ближайшем рассмотрении было понятно, что он старше.

— Познакомься пап, это мои друзья. — закончил с записями Фёдор, вернувшись к отцу. — Адель, маг огонь и земля. Матвей, клирик. Ольгерд, простой рубака. Тихон, отдельная тема, этого малого лучше не злить, ему палец в рот не клади. — Что ты здесь делаешь? — не нашёлся Константин, задавая прямой вопрос.

— Приехал, чтобы пройти испытание. — пожал плечами Фёдор, поворачиваясь к арке Врат. — Немного раньше, чем это следовало. Но у меня свои цели. Я поступаю в академию.

— Но там определённый уровень. — Константин решил узнать, что задумал сын. — У тебя немного другие способности.

— Ты хотел сказать слабые способности? — парень рассмеялся.

— Да. — согласился Константин. — Я не для того приложил столько усилий, чтобы ты сложил голову внутри этих дьявольских Врат.

— Насчёт дьявола ты прав, — тихо сказал парень, а затем посмотрел Константину прямо в глаза. — Помнишь наш родовой девиз?

— Смерть-ничто, честь-всё. — пробормотал Константин, в спину удаляющемуся сыну.

— Что всё это значит? — напряжённо спросил Андрей, ставший свидетелем диалога, как и пара десятков клановых бойцов.

— Я и сам не понимаю. — ответил Константин.

Он догнал Фёдора, пристроившись рядом. Давая отмашку своему сопровождению, чтобы оставались на месте.

— Ты же понимаешь, что я не пущу тебя?

Константин задал вопрос, и почувствовал, что идущие рядом девушка и парни напряглись, готовые бросится на него.

— Твои друзья меня не остановят. — и уже обращаясь к ним. — Я огненный маг, Константин Фонвизин. Вы должны меня знать.

— Да мы догадались. — иронично заметила рыжая.

— И всё равно готовы драться? — отметив не снижающееся сопротивление, удивлённо спросил князь.

— А нам придётся? — задал вопрос гигант клирик.

— Нет. — обрубил Фёдор.

Они подошли к прицепу, который тащил за собой один из внедорожников. Водители уже развязали шнуровку, и сын одним движением скинул тент. На дне кузова лежал, как сначала показалось Константину один из пяти доспехов. Но он оказался не прав. Это изделие явно сделал некто другой, а не князь Калинин.

Фёдор прикрыл глаза, палец на его руке едва заметно дрогнул. Доспех быстро взмыл вверх, вылетая наружу. Он остановился за спиной парня, раскрываясь как пасть какого нибудь плотоядного цветка, прежде чем поглотить жертву.

Странные руны, выгравированные на металле, одна за другой загорались. Константин почувствовал нарастающую угрозу и даже сделал пару шагов назад.

Спустя секунду, доспех пошевелился.

Сын покрутил руками, один за другим из них выехали лезвия клинков, тут же спрятавшись внутрь.

Константина раздирали противоречивые чувства. С одной стороны это невероятное удивление, а с другой непонимание. Но кажется на благоприятной почве, стал пробиваться росток… уважения?

Фёдор встрепенулся и пошёл в сторону сияющей арки Врат.

Глава 1

В уже знакомом богато обставленном кабинете снова шел разговор. Собравшиеся испытывали самые разные эмоции, но точно не были спокойны.

— То есть ты всё знал? — глаза князя метали молнии.

— Да, конечно, — пророкотал гранд. — Я и тебе говорил, помнишь?

— Ты сказал, что почувствовал какую-то инициацию, кто тебя знает, что ты имел в виду. Все гранды странные, а ты вообще на первых позициях!

— Ты так злишься, будто тебя внук обманул, — саркастично проворчал Владимир.

— Меня все обманули, папа! Если ты не заметил, — воскликнул Константин. — Отец знал! Сын знал! Да даже вы, Мария Захаровна!

— Что я? — встрепенулась женщина. — Мне Вова обмолвился разок, но я не придавала значения.

— Ну как, наигрался? — упал в кресло князь. — Что теперь?

— А что теперь? — пожал плечами гранд. — Теперь ничего не попишешь, он свободен. Поиграется да придёт к тебе. Если так, будет хорошо, не придёт — тоже нормально, значит, он сильнее, чем мы думали. Не вижу повода злиться, Костик, не ты ли его прогнал? Как шелудивого щенка.

— Я спасал его! — В кабинете завибрировали мелкие предметы.

— Себя ты спасал, Костик, себя, — ворчливо отмахнулся Владимир. — Думал, поди, много раз думал, что ей скажешь, если сына потеряешь.

— Прекрати, мы не говорим об этом, — рубанул воздух ладонью князь.

— Это факта не отменяет. Расскажи, что произошло на испытании? Рядовая же процедура, там надо-то час покрутиться, кроме собак никого нет.

— Ничего ты не понимаешь, — горько бросил князь и устало погрузился в массивное кресло. — Я же его вот этими руками держал. Воспитывал, даже когда она ушла. Говорил, что мама умерла, когда он плакал… У кроватки стоял. На совещании он под столом лазил.

— Ну-ну, спокойнее, Костя… — погладила его по руке Мария Захаровна, обойдя стол.

— Собери сопли, сынок, — поморщился гранд. — Что дальше?

— А тут он будто не мой совсем. Не родной.

— Ты ведь таким его всегда делал, мечтал, разве нет? — подала голос Мария Захаровна.

— Да или нет? — князь задумчиво постучал по столу пальцами. — Но так внезапно и без моего участия. Я просто стоял и смотрел — смотрел, как он надевает латы. Как скрывается в окне портала. Будто не верил до конца.

— Парень вырос, что тут невероятного? Ты его ещё в бою не видел, как он на арене кланового размазал. Но пощадил, собой остался. Я тебе тогда сказал, хорошего ты парня вырастил.

— Каков будет план действий, Вова, Костя?

— Он идёт в академию, там его не достанут. Вообще, в Москве мало кто сейчас решится нам навредить. Всем выгоден такой расклад. Больше возможностей для манипуляции.

— Но что нам делать? — тревожно спросила женщина.

— Ничего, — ответил Константин. — Смотрим за результатом.

— Ну, почти ничего, — поправил гранд. — Сопляка я накажу, заставлю освоить родовую технику.

— Но даже я не освоил переходы! — напрягся князь.

— Он менталист, не забывай об этом.

***

Лето вошло в силу. Город будто вздохнул по-новому, распустившись, словно цветок. Даже прорывы поутихли, уже не так часто возникали врата в другие измерения. Скорее всего, это никак не связано с временем года, но все были рады.

Я в первый раз увидел участок, который с лёгкой руки подарил мне император. Естественно, чего я мог ждать? Я получил несколько многоэтажек, с примыкающими слева и

справа промышленными зонами. Остовы гигантских некогда заводов были чёрными пятнами разбросаны по карте города. От былого величия осталось не так много, местные ободрали всё, что было ценного. Металл, дерево, разобрали пару стен, пустив на кирпич. Что уж говорить о внутреннем убранстве, ничего не осталось.

Отряд не был впечатлён. Ольгерд почесал затылок, а Адель иронично на меня поглядела сквозь опущенные веки. Будто говоря: «Какие будут команды, лидер?»

Я всерьёз задумался, проломав голову несколько дней. Ничего путного не приходило. Но зато разгрёб всю бумажную работу, что накопилась к этому моменту. Всё имущество, что было зафиксировано на бумаге, пошло под молоток аукциона. Цена небольшая, но за анонимность пришлось заплатить. Средств, вырученных с ограбления, хватит на первое время, затем придётся искать новый способ заработка. Не уверен, что в городе так много банд, которые можно обобрать.

Подал документы на признание себя совершеннолетним, а затем с тяжёлой душой эмансипировался из-под влияния клана. Теперь мои поступки — это мои поступки. Не стоит впутывать клан, он понадобится мне, но позже.

В город стали стекаться жители других стран. Всё чаще на улице слышались иностранные диалекты, движение на дорогах усилилось, а цены на товары первой необходимости возросли.

Да, теперь я был в курсе всей ценовой политики. Приходилось многому учиться, зачастую на ходу. Были и плюсы в большом потоке эмигрантов, появилась куча работников, а цены на услуги просели.

Я мотался по городу словно угорелый. Тут очень здорово выручил спорткар, передвигаться на колёсах значительно удобнее. Местные дороги не были эталоном качества, но это меня не смущало. Автомобиль был создан для ралли, он мог передвигаться как на грунтованном кольце, так и на новейшем асфальте, ловко лавируя между выбоинами на покрытии.

Дороги не обновлялись весьма продолжительное время, но снизившийся городской трафик благоприятно сказался на их состоянии. Большим плюсом послужило отсутствие большегрузных машин, именно они зачастую портили покрытие сильнее всего.

До поступления было много времени, что позволило мне вплотную заняться обустройством нового жилья. Я ездил по рынкам, искал подрядчика на ремонт, приценивался к материалам, скупал необходимые талоны.

Одним прекрасным утром, сразу же после испытания, приехал к бабушке. Сигнал автомобиля заставил ее открыть дверь. Позади сухонькой старушечьей фигуры стояла Света, видимо, они завтракали.

Бабушка обрадовалась, поразглядывала и принялась кормить. Завтрака миновать не удалось, тут я хорошо рассчитал, приехал вовремя, как раз к кормёжке. Кто бы знал, как я устал от еды с окраин. В ней такое количество сои, что, думаю, у меня теперь на неё аллергия. А без постоянно присутствующего в рационе мяса, я за неделю скинул пару килограмм, что не пошло на пользу моей и без того тощей фигуре.

Грех жаловаться, сам забывал поесть, совал в рот то, что подсунет Колин или его помощники.

Забрал с собой Свету, которая запищала от радости, увидев автомобиль. Девушка пылала энергией и хотела быть полезной, не использовать такой ресурс было бы глупо.

Она разгрузила меня, став практически личным помощником. Я не поручал ей ничего особо важного, но сгрузил всю административную работу, присматриваясь.

Сам занялся поиском ресурсов и людей. В среднем кольце находился рынок, где можно было купить всё что угодно, вот туда-то меня и понесло в поисках строительной бригады.

Я не прогадал — чего-чего, а дешёвой рабочей силы тут хватало.

Рынок кишел людьми, бурля и переливаясь через край. Здесь продавались животные, оружие, материалы, даже мясо изменённых тварей. И кто только его ел?

Меня схватили за руку, аккуратно так, без вызова. Я обернулся рассматривая поднявшего руки носатого мужчину с кустистыми чёрными бровями и кудрявой бородой.

— Здравствуй, друг, чего ищешь? Покажу расскажу, — улыбчиво начал он.

— Да, ищу строителей. Где можно найти? — решил я попытать удачу.

— Что? Строить?! У меня есть хорошая бригада, — он говорил с ярко выраженным кавказским акцентом. — Лучше никто не сделает.

— Это уж точно, выжать все бабки и продать половину материала, — раздался голос слева. — Они это умеют. Если есть лишние коины, обращайся к ним.

Говоривший был крепким мужчиной, лысым, как коленка, невысокого роста. На лице усмешка, улыбка широкая, белозубая.

— Что говоришь, а?! — завёлся носатый. — Не знаешь, не говори! Идём, уважаемый.

Он попытался потянуть меня за локоть, но я забрал руку, поворачиваясь к лысому.

— Я передумал, — коротко ответил бородачу.

— Поговорим потом, друг, — в адрес лысого проскрипел бородач. — Посмотрим, кто прав.

Чернявый скрылся в толпе, а я обратился к лысому, протягивая руку.

— Меня зовут Фёдор, — тот ответил на рукопожатие, представившись Вадимом. — Не прилетит тебе, Вадим?

— Мы русские, с нами бог, так кто против нас? — улыбнулся Вадим во все зубы.

— Понял твой настрой, — кивнул я ему. — Раз прервал, значит, можешь подсказать, где искать бригаду.

— А ты смышлёный, — снова улыбнулся Вадим. — Работникам позволишь во время выполнения объекта пожить там?

— Объясни, — коротко попросил нового знакомого.

— Ну, цена тогда станет дешевле, — пустился в рассказ Вадим и жестом показал следовать за собой, не переставая говорить. — Много приезжих, а строительство всегда в ходу, но жить им зачастую негде, а если и есть местечко, за него надо платить. Будет дешевле, если на время работ дашь жильё.

— Это выполнимо, — согласился я.

Вадим вёл меня через ряды, пока толпа не выплюнула нас на небольшой пустырь. Здесь у торговых рядов стояли группы людей, обособленно друг от друга, но всех их объединял мрачный вид.

Позади виднелись прилавки с товарами, впереди пустое пространство, которое рассекали праздно шатающиеся люди. Замершие группы не могли двинуться, зажатые с двух сторон.

— Советую взять китайцев, — тихо сказал мне Вадим. — Они работящие, им любые условия нипочём, культура позволяет жить в одном помещении, сплошная экономия.

— Твоя выгода какая? — спросил я.

— Возьму процент со сделки с артелью, — пожал плечами Вадим.

Мы прошлись вдоль собравшихся, с нами двигалась ещё парочка прилично одетых мужиков. Мне стало не по себе, будто мы выбирали скот, а не работников.

Все обходили стоящую посередине группу, она была самой многочисленной. Я спросил Вадима в чём дело. Он ответил, что эти идут только все вместе, поэтому мало кто готов связываться.

Люди не были китайцами. Русоволосые, чаще беловолосые, с правильными чертами лиц. Стоило мне услышать говор, я тут же определил, немцы. Как они попали к нам, загадка. В этом ряду стояли те, кто нуждался в собственном уголке, поэтому я решил рискнуть.

Китайцы — это хорошо, но немецкое качество — это немецкое качество.

— Вот эти, — кивнул я Вадиму, указывая на самую большую группу. — Возможно?

— В принципе, да, — помялся тот. — Но их может быть значительно больше, видишь, как мало желающих. А вон там пара соглядатаев от родов. Как устанут немцы, так они и подойдут. Цену собьют да заберут.

— Частая практика?

— Очень.

— Вот адрес, забирай всех, сколько бы их ни было, — я задумался. — Но, если насчитаешь больше ста человек, позвони сначала.

— Ты шутишь? — удивился Вадим. — Клановый, что ли?

— Типо того, — туманно ответил я.

— По рукам?

— По рукам.

Я с трудом выбрался с рынка. Осмотрел стоящую машину. Вроде цела, даже удивительно. Прыгнул за руль и поехал в сторону района, там как раз должна была прийти поставка дерева.

По пути заехал на склады, заодно обналичив бандитские талоны на кирпич. Правда, этого добра у меня и у самого было много, поэтом выменял партию на кровельный листовой металл. На сдачу получил немного черепицы, местного производства, по качеству дрянь, но на безрыбье и рак рыба.

На выходе со складов увидел кучи дикого камня, это не могло меня не заинтересовать. Оказалось, разбиралось русло высохшей реки, края были отделаны камнем. Старое русло планировали засыпать, поэтому камни выкорчевывали. Забрал всё, радуясь, что так удачно попал. Сделаю стену с одной из сторон квартала, чтобы можно было качественно обороняться.

Провозился несколько часов, поэтому приехал в свои угодья уставший.

По приезде меня встретила Света. Оглядела с ног до головы, вручила термокружку с кофе и повела на смотрины. Во дворе стоял грузовик, а рядом расположились немцы, кто как, стоя и сидя. Заметил детей, подростков и совсем маленьких. Смотрели настороженно. При моём появлении встали, сгрудившись.

Я был удивлён, немцев было действительно много. Под сто человек, не меньше.

Ко мне подошёл откуда-то взявшийся Вадим, как обычно улыбаясь в тридцать два зуба. Он огляделся по сторонам.

— А у тебя большая площадь смотрю, сдаёшь?

— А так можно? — на удивление не было сил. — Кто-то будет жить в разрушенных зданиях?

— Нет, извини, конечно, но ты чудной, — Вадим развёл руками. — Наши бы ещё посомневались, без ремонта да защиты селиться, но вот у приезжих выбора нет. Скоро друг у друга на головах сидеть будем. О чём только император думает?

— Понял тебя, — протянул я, усиленно думая. — Деньги я тебе переведу, приведи мне главного.

— Ладно, — Вадим дождался уведомления, а затем пожал руку. — Сейчас пришлю тебе Ганца, буду нужен, пиши, контакты есть.

— Спасибо, — поблагодарил я и принялся ждать.

Вадим кому-то махнул рукой и пошёл к машине. А ко мне направился высокий парень, альбинос, беловолосый и белобровый. Фигура богатырская, на лице небольшой кровоподтёк, но смотрит уверенно.

— Я Ганц, говорю по-русски, — представился парень, удивившись моей протянутой руке. — Условия, которые вы предложили — правда?

Осторожно пожав руку, он вопросительно посмотрел на меня.

— Жильё и работа? — спросил я.

— Да, жить на объекте, работать. Сколько месяцев?

— А во сколько ты оцениваешь фронт работ? — я окинул рукой квартал, посреди которого мы стояли.

— Это очень большая площадь, — задумался парень.

— У вас будут ещё люди, — вставил я. — Но к осени вы должны управиться.

— Это реально, — парень обвёл взглядом свою группу. — Что по оплате?

— Расселю вас по квартирам, у вас будет жильё, буду платить, но много не смогу. Жильё постоянное, то есть по окончании сможете остаться.

— Правда? — брови парня смешно поднялись. — Это даже лучше, чем мы думали.

— Правда-правда, — я улыбнулся. — Сегодня можете выбирать дом. Ремонт там сделаете в первую очередь, вижу, вам нужно.

Я кивнул в сторону детей и женщин.

— Вы не пожалеете, — с жаром сказал парень. — Могу идти?

— Да, конечно, — я с удивлением посмотрел в спину удаляющегося Ганца.

Заметив взгляд Светы, повернулся.

— Ну, что?

— Да ничего, — она хихикнула. — Просто ты так смутился.

— Меня удивила его реакция, — объяснил я. — Это неожиданно.

— Чего неожиданного? — Света подошла, взяв у меня кружку и отхлебнув, а затем вставила в мои руки, словно в подстаканник. — Ты знаешь, какие нравы в Германии? У них практически феодализм, а не наша гибридная клановая форма. Там власть у того, кто сильнее. Так практически во всём мире.

— А мы чем отличились? — мне было интересно.

— Мы слишком эгоистичны, власть у нас в приоритетах ниже, чем благосостояние. — Света смешно сморщилась и чихнула. — В Германии процветает феодализм, немного рабство, право первой ночи, бароны и графы, города по населению небольшие, но их много. Это и сыграло злую шутку, прорывы вытеснили их.

— Не знал, — я пожал плечами. — Я бы на его месте тоже обрадовался.

— Не надо было из школы уходить, — покачала головой Света. — Ученье — свет, а неученье — тьма.

— Но ты же доучилась, — улыбаюсь. — Зачем тогда мне?

— Дурак.

Немцы споро взялись за работу. Я жил в отдельной квартире, тут же, в квартале. Голые бетонные стены, широкая кровать, только вставленные окна. Минимализм, как он есть.

Тренировки с Шуваловым меня очень закалили. Жизнь в центре разрушенного мира шла своим чередом. Мы мало разговаривали, больше отрабатывали взаимодействие с рунами. Сам Алексей был занят, последние дни тренировались с Метелицей, старик так разошёлся без шефа, что чуть не нанизал меня на ледяное копьё.

Нашли доспех, чтобы мне было максимально комфортно, нанесли на него глифы. Теперь все восемь часов во сне я бегал, будто банка консервов, но не жаловался.

Вот после такой тренировки меня и разбудили. Связь не могла разорваться сама по себе, прошло восемь часов, но я крайне ценил те редкие моменты, когда приходил в себя, и просто лежал с закрытыми глазами в полной тишине. Сейчас ее нарушали звуки строительной техники, я открыл дверь на балкон и вышел наружу. Там небольшой трактор развозил материалы, доставляя их к нужному подъезду.

Немцы мелькали на каждом этаже, ходили вокруг здания, на крыше, словно муравьи.

Я вернулся в комнату, осмотревшись в поисках одежды. У стены стоял доспех, сиротливо зияя пустым нутром.

— Не сегодня, друг.

Я покачал головой и стал одеваться.

Следовало съездить уладить вопросы по эмансипации, чтобы окончательно отколоться от рода, став самостоятельной личностью. Вопрос с родовыми скрепами сложнее, даже не представляю реакцию деда, когда он доберётся до меня.

Формально я его не обманывал. Я действительно возглавлю род, не его, конечно, но факт остаётся фактом. Однако по сути я смухлевал, поступив некрасиво.

Мысли о разговоре с дедом напомнили об испытании.

Что я почувствовал, оказавшись там, по ту сторону Врат?

Это странно ощущение. Абсолютно жёлтая поверхность, будто пыль, но песчинки намного крупнее. Вокруг скалы и гул ветра, он настолько силён, что поднимает в воздух песчаную взвесь, бросая в глаза.

Атмосфера давящая, будто кто-то наступил на грудную клетку. Источник сходит с ума, поэтому многие надевали доспехи и брали холодное оружие. После выхода из Врат ядро стабилизировалось, сила увеличивалась, некоторые и вовсе меняли направление....

Поток размышлений прервала Света, вошедшая в квартиру. Я уже оделся, стоя в коридоре, в своеобразном трансе.

— У тебя гость, — осмотрела она меня, на предмет помятости. — Твой дед внизу, только приехал.

— Злой? — наивно спросил я.

— Не сказать. — задумчиво протянула Света.

Деда заставлять ждать нельзя. Я быстро спустился, выйдя из подъезда.

Он стоял у моей машины, молча рассматривая её.

Когда я подошёл, он смерил меня взглядом, хмыкнул.

— Подвёл ты меня Федя.

— Так было нужно.

— Знаю Федя, знаю, — он как-то нехорошо улыбнулся. — Но ты мне должен, согласен?

— В целом, да.

— Это хорошо.

Внезапно открылось окно портала, испугав меня до колик. Я был взят за шиворот и закинут в арку. Голос деда с той стороны раздавался приглушенно, я видел его будто-бы из окна.

— Назад вернёшься, когда почувствуешь в себе родовой навык, — он помахал мне пальцами. — Мы квиты.

— Какого хрена?!

Крикнул я в уже закрывающееся окно. Но ответа не получил.

Оглядевшись по сторонам, понял, что мне конец. Я стоял на узком мысе посреди спокойного моря. Вдали виднелась полоска берега, но до неё по прямой километров десять, не меньше.

Прогремела гроза, заставив меня обернутся. Со стороны моря надвигался шторм. Вот почему так тиха и спокойна вода.

Это затишье - затишье перед бурей.

Глава 2

Кажется, сзади медленно подкрался маленький пушистый зверёк.

Я очутился на узком рифе, наблюдая за морской гладью, которая начала рябить. Снова громыхнуло, горизонт пересекла молния. Поморщившись, я сел, приняв удобное положение.

Что мы знаем о родовых навыках?

Не так много, учиться надо было, Федя, пока имелась возможность.

Уже на втором поколении, когда одарённые зачинали детей, они начали замечать, что отпрыски получают некие навыки, которые могут использовать до инициации. Будто магия передавалась от родителя к ребёнку. К третьему и четвёртому поколению стало понятно, что талант чада может освоить любой кровный член рода.

В нашем роду этим даром была телепортация. Она проявлялась по-разному, например, отец не смог освоить технику, а дед был её самым успешным адептом. Он научился создавать окна перехода в места, где когда-то бывал.

Так появились родовые скрепы. Глава рода мог чувствовать яркие события, такие, как инициация или смерть. Возглавляли род мужчины, как правило, те, которые когда-то положили роду начало. Кровь говорила им, давала силу, таланты.

Шувалов утверждал, что менталисты способны по-своему управлять родом. Больше воздействуя на сознание, нежели на эфемерную силу крови. Иначе мне бы пришлось стать отцом.

Так вот сейчас неожиданно нужно поверить в силу рода, представляя себе место, в которое я хочу попасть.

Гроза приближалась, волны забеспокоились, бросаясь на скалу. Обдувающий меня ветер стал холоднее, что существенно сбивало концентрацию.

Я снова вспомнил испытание, диалог с Алексеем.

Войдя в арку портала, я не увидел там ничего сферического. Попал скорее в лабиринт по типу каньона. Если учёный и был прав, центр находится значительно дальше.

Как только я появился в другом измерении, источник будто вскипел, прогоняя волны энергии через тело. Глифы на доспехах замигали, появились перебои в работе.

Мне было необходимо провести здесь определённое время, пока источник не придёт в норму. Я осмотрелся по сторонам и пошёл в ближайшее ответвление, тщательно запоминая дорогу.

В скалах слева и справа было много выемок и щелей. По разговорам я знал, что многие просто сидят в самом начале, стараясь лишний раз не вылезать. Не мой вариант однозначно, поэтому я пошел вперёд.

Ветер выл, поднимая в воздух песок. Сквозь бурю я расслышал позади рычание, в голове вспышкой встала картина — шипастый пёс прыгает со спины.

Я резко повернулся, подставляя руку. В меня действительно врезалась большая псина с игловидной шерстью. Кобель закусывал моей рукой, пока я, растерявшись от неожиданности, бил кулаком в лобастую башку.

Через несколько секунд, когда до нас с монстром дошло, что мы не можем причинить друг другу урона, пришлось расцепиться.

Тварь пошла по кругу, огни горящих глаз завораживали, но я собрался, выкидывая руку и кинетикой собирая песок.

Удар шлейфом прошёлся по спине пса, будто плеть. Но концентрация была мала, поспешив, я не воспользовался глифом.

Пёс раскрыл пасть, внутри у него кипело что-то похожее на лаву. Пастью дело не ограничилось, голова раскрылась на две части, затем шея, и передо мной оказались чудовищные, горящие огнём челюсти. Я напрягся, локально останавливая вьюгу, и снова ударил. Верхнюю часть головы пса отсекло, он упал на песок, лава у него внутри погасла.

А я обернулся, осматриваясь по сторонам.

Ко мне со всех сторон подбирались демонические псы, их нарастающий рык можно было услышать даже сквозь свист ветра.

Повеселились мы знатно, Источник фонтанировал энергией, сводя с ума. Псы бросались с самых разных позиций, меня спасал только доспех.

В энергоядре проходила дискотека, оно пульсировало, будто сердце, захлёбываясь в силе. По эту сторону Врат магический фон был будто в тысячи раз насыщеннее, чем снаружи. Словно там я плавал в луже, а попал в океан.

Я вышел из портала, весь покрытый царапинами. Меч был покорежен, я переломил его, отбиваясь от демонических псов. Клановые встретили меня удивлёнными взглядами, осматривая, будто видели в первый раз.

Я отбросил сломанный клинок, снял шлем. Волосы падали на лоб, противно прилипая. Источник был пуст, выжатый как лимон. Но я чувствовал, что его объём вырос.

Не хотелось даже думать о том, что мне предстоит сюда вернуться, чтобы найти сердце Врат и вырвать его.

Стоило обратить внимание на то, что вокруг врат понемногу чернела трава. А ближайший лес уже начал изменяться. Деревья становились чёрными и перекрученными, они выглядели больными.

Скорее всего, закрытие Врат не спасёт этот мир, война всё равно случится, но это существенно отсрочит нашу кончину.

Врата… Врата… Врата…

Что такое портал? Это разрыв реальности, такой же, как и Врата.

За счёт чего может произойти прорыв? Его можно вызвать энергией, проколом реальности, надо лишь добиться концентрации. У меня с собой не было глифа. Но я успокоился, когда понял, что могу его воспроизвести.

Может, это имел в виду мой двойник из будущего, когда говорил Лиз про татуировки? Звучит логично, необходимо проверить эту теорию.

До самой темноты я старался сосредоточиться. Пробовал чертить камнем на камне глиф концентрации, чтобы создать удар, способный пробить саму пространство. Что-то я определённо делал не так, но что именно, непонятно.

Начался мелкий дождь, быстро превращающийся в ливень.

Когда я отчаялся, полило как из ведра. Пронизывающий ветер швырял мне в лицо брызги волн. Вокруг творилось что-то страшное. В небе мелькали молнии, гром закладывал уши, я жутко замёрз.

Раз за разом прогоняя энергию через тело, старался согреться, но не мог. Спасительный берег слился с горизонтом в быстро сгущающихся сумерках.

Скала имела размеры два на два метра, укрыться от непогоды было нереально. Попытками построить портал я опустошил ядро, выжав его досуха. Все ухищрения с глифом привели к тому, что энергия попросту уходила в землю.

Были дикие мысли спрыгнуть в воду, чтобы доплыть до берега. Но я не был уверен, что в случае чего, смогу забраться назад.

Я сжался в комок, пытаясь сохранить то немногое тепло, что у меня осталось.

Буря утихала, а я прижал подбородок к груди и постарался наконец-то почувствовать родовой навык.

Впервые за долгое время я растерялся, не понимая, что делать.

Непонятно откуда взявшиеся слёзы разозлили, я проморгался, вставая.

— Хрен тебе! Ты понял?! Хрен!

Я показал неприличный жест небу, деду, отцу, всем тем, кто думал, что я не справлюсь.

Начинаем снова, стараясь пробудить память о навыке. Успокаиваю дыхание, сосредотачиваясь на крохах энергии, что собрало ядро. Рука чертит глиф сбора, но тут же замирает. Он помогает напитать силой плетение, но не поможет наполнить источник.

Остаётся чистая вера в то, что мне по силам обучиться этому.

Концентрирую внимание, голова начинает болеть, с удивлением чувствую, как сознание озаряет череда вспышек. Как в бою с демоническими псами. Прикрываю глаза, но вижу себя со всех ракурсов.

Переключаюсь, будто перебирая каналы, картинка меняется. Останавливаюсь на одной стороне, формирую посыл, маленький камушек лежащий рядом поднимается.

Чувствую, что могу больше.

Сознание разветвляется, каждая из веток реальна, я могу передавать через неё команды. Вокруг меня уже с десяток камней, все висят в воздухе. Голова кружится и болит, ощущения сродни тем, которые были, когда я управлял отрядом.

Отбрасываю контроль над предметами. Пользуюсь своим навыком, всем своим естеством, представляя дом бабушки. Входную дверь, коврик, цветочных горшки, запах герани и звук проезжающих машин.

Десятки потоков сознания устремляются вперёд. Чувствую, как что-то происходит на расстоянии вытянутой руки. Открываю глаза и успеваю заметить, как гаснет окно перехода. Маленькое, размером с блюдце, но я уверен, что видел входную дверь знакомого домика.

Это меня воодушевляет. До поздней ночи пробую снова и снова.

Голова напоминает один большой нерв, в который вгоняют иглы. Ненадолго теряю сознание, падая на холодный камень. Пробую снова, а затем снова, пока из носа не начинает идти горячая кровь.

Лежу на камне, будто морская звезда, раскинув конечности.

Рядом разгорается арка портала, но на эмоции нет сил.

Появляется дед, осматриваясь по сторонам. В его взгляде что-то нечитаемое, наверное, разочарование.

— У меня почти получилось, иди на хрен, — отворачиваюсь.

Сильные руки поднимают меня с земли, сопротивляться нет желания. Ядро на нуле, я даже не чувствую его, это вызывает апатию.

Теряю сознание, теперь уже в последний раз.

***

Когда пришёл в себя, испугался.

В этот раз не было перехода в другую реальность. Очнулся в своей кровати, там же, откуда меня забрал дед. За окном снова разворачивалась стройка. Кажется, я даже заболел после вчерашнего, голова гудела, в горле першило, нос был заложен.

Неожиданно в комнату вошла симпатичная девушка. Одета она была в простое платьице, кажется, домашнего производства. В руках поднос, на нём испускающие пар тарелки.

По внешности понял, что это одна из немок.

Волосы пшеничные, полные губы, горбинка на носу.

— Доброе утро, Фёдор Константинович, — произнесла она с небольшим акцентом. — Ваш завтрак. К вам просится Светлана Романова.

— Пусть войдёт, — автоматически ответил я.

Она что, сделала книксен? Поставила поднос мне на кровать и ушла.

Что тут происходит? Непонимание росло в геометрической прогрессии.

В комнату вошла Света.

— Может, ты расскажешь, что это такое? — махнул я рукой в сторону вышедшей из комнаты девушки.

— Это Ганц озаботился, — проворчала Света, явно не одобряя. — Увидел, как тебя дед отправил на море, а затем вернул, бледного и выжатого. Тут же кого-то из своих определил, я и глазом не успела моргнуть, тебя раздели, чем-то натёрли, положили в кровать. А сегодня так и вовсе не пустили меня сюда!

— Ничего себе. — Всё вставало на свои места. — Я поговорю с Ганцем.

— Понравилось, что тебе девчонки завтрак в кровать носят? — прищурилась Света. — Признавайся!

— Да, — я посмотрел в её глаза. — А тебе бы не понравилось?

— Кхм… эм…

— Лучше расскажи, что ещё происходило, пока я был в отключке, — быстро переключился я.

— Если не брать во внимание то, что твои работники устроили тут переворот власти, ничего интересного, — ехидно отчиталась Света. — Поставки пришли в срок, материалов пока хватает, ремонт идёт полным ходом. Что ни говори, а немцы знают толк в работе. Ах да, приходил лысый, как там его… Вадим!

— Что он хотел?

— Поговорить с тобой, но когда узнал, что ты неважно себя чувствуешь, сказал, что пришлёт информацию.

— Хорошо, я сейчас оденусь и спущусь.

На подносе была рисовая каша с куском хлеба из отрубей, который был поджарен на манер тоста. В стакане какой-то сок, на пробу оказался чем-то средним между смородиновым и вишнёвым.

Смёл всё с тарелки, накинул одежду и вышел.

Вадим писал следующее. Он разместил новость о том, что у меня можно поселить народ, есть первые отклики. Цена за аренду была приемлемой, я прикинул, умножая на сто, затем на тысячу.

Задумался. Стоит ли отдавать?

На глаза попалась та девушка, что утром принесла мне завтрак. Она тащила бидончик с прикреплённой к ручке металлической кружкой. Видимо, не давала людям умереть от жажды. Погода и правда стояла жаркая, и это поздним утром.

Пожалуй, не стану сдавать дома в аренду непонятно кому. Гораздо выгоднее использовать их для симбиоза, подселяя туда беженцев. Эти люди не имеют дома, они будут готовы своими силами приводить в порядок квартал, а также станут его защищать, не полагаясь на помощь кланов.

Решено.

Отписал Вадиму ответ, попросив собрать информацию по всем нуждающимся в своём уголке мастерам. В приоритете рукастые люди: строители, слесари, военные.

Всё ещё беспокоило то, что ночью меня не перенесло к Шувалову. Но времени обдумать это не было, перенёс на вечер. Если сегодня не удастся оказаться по ту сторону, буду переживать, а пока рано.

Обходя квартал, встречал много незнакомых немцев из группы, что прибыла вчера. Они улыбались мне, кивали, девушки исполняли полупоклоны. Я чувствовал себя как минимум царём, и не сказать, что мне это не нравилось.

Впереди мелькнула фигура Ганца.

На ловца и зверь бежит. Отвёл парня в сторону, задавав вопрос по поводу сегодняшнего утра.

— Понимаешь, — я старался подобрать слова. — У нас по-другому, вы не должны делать для меня исключения, мы просто работаем. Вы делаете ремонт, живёте тут, защищаете это место. Я тоже живу. Но вы мне не обязаны… как сказать, служить, что ли.

— Мы благодарны вам. Только и всего. Вы дали крышу над головой, возможность заработать, это много стоит. — Парень искренне недоумевал. — Мы просто хотим отплатить добром.

— Вот когда ты это говоришь, выглядит логично, — проворчал я. — Ладно, но чтобы без фанатизма.

Ганц улыбнулся, как мне показалось, хитро, а я почувствовал, что меня надули. Всё этот хитрец знал, но всё равно продолжал делать. Ладно, разбираться будем позже.

Я вошёл в пустое здание. Пыль и мусор из коридоров вымели, оставляя чистое пространство. Если не ошибаюсь, эта пятиэтажка следующая на очереди.

Выйдя на балкон, проверил источник.

Полон под завязку, по телу привычно пробегает волна.

Я постарался создать вчерашний многопоток. Получилось гораздо легче, голова болела в пределах нормы, терпеть можно. Снова представил дверь бабушкиного дома, во всех деталях.

Как только глаза открылись, зарождающееся окно портала схлопнулось. Тренировался так до самого обеда. Злость на самого себя сильно тормозила работу. Во дворе витали ароматы еды, там готовили на костре, видимо, на всех сразу.

Живот забурчал, заставляя меня спустится вниз.

Пока думал, стоит ли навязаться в компанию немцев, уж больно вкусно там пахнет, меня опередили. Уже знакомая девушка подошла с тарелкой дымящегося варева.

Отказываться было некрасиво, присел неподалёку на скамейку, жуя кашу вперемешку с бобами и мелкими кусочками мяса. Женщина постарше, которая, видимо, и варила еду, закричала детям, чтобы они шли обедать.

Те охотно откликнулись, они играли в пустом здании, из которого я вышел. На некоторых балконах нет было стенок, одни выступы. Между квартирами торчали разделительные плиты, дети просто переходили из квартиры в квартиру, держась за выступающую арматуру. И всё это на высоте четвёртого этажа.

Я словно почувствовал, что сейчас произойдёт что-то нехорошее. Ещё когда только женщина позвала детей на обед.

Из пустого здания послышались детские голоса.

Одна девочка выбежала на балкон четвертого этажа, осмотрелась и стала перелезать в соседнюю квартиру, чтобы сократить путь и выйти из подъезда рядом с полевой кухней.

Другого объяснения я не нашёл.

Никто даже и не обратил внимания, пока детский крик не перебил разговоры за едой.

Девочка сорвалась, повиснув на руках.

Парочка мужчин тут же побежала внутрь, ещё парочка сорвалась к дому, встав внизу в надежде поймать ребёнка, если та сорвётся.

Чуда не случилось, хор голосов дрогнул, а девочка, не удержавшись, полетела вниз. Я разбил сознание на потоки за долю секунды, а затем напитал силой каждый из них. Первое, что пришло в голову на фоне навязчивых мыслей о телепортации… Конечно же телепортация!

Но в этот раз я не стал направлять силу вовне, я поступил иначе. Прогнал энергию по телу, заключая её внутри. Взгляд прикипел к падающему ребёнку.

Тихий хлопок — и я уже лечу рядом, хватая в охапку хрупкое тело. Снова напрягаюсь, сознание разбивается, поток энергии — и новый прыжок.

Закрыл глаза от испуга, но, когда почувствовал под ногами землю, огляделся по сторонам.

Я стоял рядом с домом бабушки, практически у её двери. В руках замер испуганный не меньше меня ребёнок. Я выдохнул, отпуская девочку, чтобы она тоже почувствовала землю.

В квартал мы вернулись на такси.

Глава 3

Отряд всем составом переехал в квартал.

Среди разрушенных зданий, потихоньку приобретающих лоск, я чувствовал себя спокойнее, чем в родном поместье.Когда мы с малышкой приехали домой после того инцидента, нас встречали будто героев.

Уважение немцев резко скакнуло на новый уровень.

Уснув на следующий день после «урока» деда, я снова попал в мир будущего. Стоило видеть переволновавшегося Шувалова, который лично встретил меня у кровати.

Всё дело было в ядре, которое истощилось, по каким-то причинам это помешало перемещению.

Люди императора интересовались глифами. Ко мне прислали деда, который отрисовал все три схемы, забирая на вооружение короны. Разговор о телепортации больше не возникал, чему я был только рад.

Меня признали совершеннолетним, и теперь я официально не имел никакого отношения к роду Фонвизиных. Но при этом одолела мимолётная грусть. Хотя, по сути, я ничего не потерял, качество жизни не изменилось. Просто стал другим. Если раньше, до первого перемещения, в центре всего стоял статус, количество коинов на счету иположение в обществе, сейчас всё стало иначе, теперь мне намного важнее было решать проблемы людей, которые оказались рядом.

Число прорывов уменьшилось, город стал спокойнее, но я порой смотрел на горизонт, вспоминая скалу посреди моря и то затишье. Шувалов разделял мои опасения.

— Сферы миров соприкасаются. Они понемногу выживают человечество с Земли, запуская выводки тварей. В этот раз всё начнётся раньше, гораздо раньше.

— Я был внутри, прошёл испытание, — рассказал я. — Земля в княжестве уже меняется, она умирает, прямо как здесь. Когда будет план по уничтожению сфер, или чего бы там ни было?

— Ты пока не готов. Намного важнее сейчас подготовить будущую опору, внедрить те знания, что мы тут культивируем. Когда рухнут Врата, придут те, кто это всё устроил. Ты уверен, что готов с ними встретиться?

— Рано или поздно нам придётся это сделать, — произнёс я.

— Но мы должны быть во всеоружии. — Шувалов поправил очки.

— Почему прорывы чаще всего происходят вне поселений? — задал я интересующий меня вопрос.

— Система координации так работает, судя по всему, они наводятся на скопление одарённых, ты же не думал, что использование сфер не вредит?

— Получается, нас убивает сама магия, — я был удивлён.

— Это одновременно и наше оружие, и наша погибель.

— Может, не следовало вообще начинать эту войну? — закинул я безумную идею. — Если это в итоге нас погубит.

— Оружие не плохое и не хорошее, зависит от рук, что его держат. Они вторглись на нашу планету, и, если бы мы не дали отпор, всё могло бы закончиться намного раньше. Но такой конец тебе не понравится. Мы просто выбили винтовку из рук и обратили против врага.

— То есть прорывы, что возникают прямо в городе, —всего лишь случайность?

— Да, не более того, — развёл руками Алексей. — Мы пока не нашли ответ.

А между тем меня закрутило в водовороте дел. Всё требовало внимания. Восстановление квартала, тренировки с Шуваловым. При этом, кроме виртуального развития, никто не отменял наши тренировки в реальности.

Отряд, который фактически стал моим, тоже требовал времени. Мы выбрали один из старых заводов, где отрабатывали взаимодействие. Я учился управлять другими людьми, координировать их действия, направлять силу.

С каждым разом получалось всё лучше и лучше. Голова уже не болела, я не выталкивал сознание участника, а мягко корректировал действия. Мы стали многоруким механизмом, который всё видел, слышал и ничего не пропускал.

Света прознала о моём выходе из рода.

Она пропала на несколько дней, отправившись домой. Не знаю, что там произошло, но уже скоро девушка вернулась и стала вести себя так, будто ничего не произошло.

Однако странности Светы — это её странности. Как помощник она была мне полезна, я питал к ней симпатию, стараясь показать другую сторону жизни. Меня не покидала надежда, что я смогу изменить её существование.

Вадим нашёл несколько семей, готовых работать на тех же условиях, что и немцы. Так наша дружная компания пополнилась ещё и японцами, чьим лидером был АкироТакахаси, здоровенный для японца парень с добрым лицом.

В квартале уже было больше полутора сотен человек. Кубышка, отобранная у бандитов, показала дно. Я всерьёз задумался о том, где брать деньги. Материалов ещё хватало, по моим прикидкам, их оставалось на ремонт четырёх многоквартирных домов.

Множество ресурсов мы получали простым обменом по цене куда меньшей, чем при продаже. А требовалось нам стекло, инструмент, банальные предметы быта, которые стоили приличных денег, особенно на сто пятьдесят человек.

Окна домов больше не напрягали, их остеклили, и теперь они сияли в лучах солнца.

Но при этом я осознавал, что прорыв в черте города может запросто разрушить весь наш труд, и каждый день смотрел на улучшающееся жильё с болью в сердце. И только придя к выводу, что людям это нужно, успокоился.

Когда ты живёшь в мире, где есть постоянная угроза, важно иметь цель. Страх и сомнения подтачивают уверенность, люди перестают планировать будущее. Идёт регресс.

Работающие на меня имели цель. Они строили жильё для себя и своих близких и ещё сотен других, кто потерял дом. Радовались каждому дню, но были готовы к любому исходу.

Так как летний сезон только начинался, мы занимались посадками.

Крыши домов были засажены, строители сделали стоки для воды, на некоторых строениях стояли полноценные теплицы, обтянутые молочно-белым полиэтиленом.

Японцы отрядились засадить часть территорий промышленной зоны, я дал добро. Они оказались очень смышлёными и трудолюбивыми ребятам, тут же взявшись за дело.

Вообще, очень многое решалось силами самих жителей, от меня требовалось только согласие.

Одним утром я увидел Свету с небольшим прямоугольным конвертом. Она сидела напротив ароматно дымящейся кружки за небольшим столиком во дворе.

— Что наденешь? — девушка помахала сложенным вдвое листом бумаги.

— Смотря что ты имеешь в виду.

— На весенний бал в резиденции императора ты уже получил приглашение?

— Светик, ты забыла, что я по факту сейчас не аристократ.

— Действительно, тебе же нужно создать род. Что-то я не подумала, — Света сделала глоток чая. — Поверь, мне не хочется туда идти, но надо. Думала, ты скрасишь вечер.

— Упс…

Расстроило ли меня отсутствие приглашения? Нет, ни капли. Дела требовали моего присутствия, хотя все и начинало приходить в норму. Ганц всерьёз занялся стройкой, Акиро обеспечивал нас овощами.

Да и ощущения были такие, что император точно не упустит возможности затащить меня туда. Поэтому я готовился к худшему. Собственно, не зря.

Через пару дней, в канун празднества, мне пришло уведомление. Даже не письмо или посланник, а простое сообщение от администрации.

«Император» вручал мне индивидуальное приглашение. Между строк можно было прочесть, что он хочет познакомить меня со своей дочерью, которая станет залогом мирных отношений между странами. Для этого ей, правда, придётся пойти в далеко не мирную академию, но это уже не так важно, как разрастающееся население Москвы.

Имперские службы оказывали посильную помощь новоприбывшим. Ситуация выравнивалась, ходили слухи, что корона начинает отбирать одарённых, а это существенная поправка в балансе сил. Если сейчас преимущество за кланами, скоро это изменится. В отличие от императора, кланы были ограничены в ресурсах и территории, одно это уже гарантировало перевес.

Я впервые за долгое время надел костюм. Света уехала ещё вчера, посвятив время подготовке, поэтому для неё моё появление обещало стать сюрпризом.

Когда я вышел из дома, машина уже стояла напротив, отполированная до блеска, из-под кузова натекла небольшая лужа. Да её только помыли!

Я огляделся по сторонам в поисках благодетеля, но ничего не увидел. Все занимались своими делами, будто и не замечали меня. Пожав плечами, я прыгнул в салон, заводя двигатель.

***

— Слышала, что наследник Фонвизиных был изгнан из рода.

Высокая русоволосая девушка рассказывала своей подруге последние новости.

— Да, знаю, — прикрыла глаза её собеседница, в противовес первой имевшая темные волосы. — Но род не остался без наследников. Теперь Радищевы представляют этот дом. Кстати, новый наследник очень ничего…

Андрей отвернулся, сделав вид, что берет бокал шампанского. На самом деле его смутили последние слова девушки. Он снова обернулся, но незнакомки исчезли. Вместо этого он увидел себя в зеркальной колонне актового зала.

Высокий, мужественный, эталонной для дворянина внешности. Парень ухмыльнулся, тонко и надменно, как ему казалось.

— Может, прекратишь кривляться перед зеркалом?

Сзади подошла сестра, одёргивая парня, который явно увлёкся, рассматривая себя.

— Дай мне насладиться, в кои-то веки мы выбрались в свет. Одни тренировки, я бесконечно устал.

— Тренировки позволили тебе здесь оказаться, — скрывая раздражение, ответила Даша. — Или ты хочешь отдыхать, но в конце списка родов?

— Нет, пожалуй, тут мне нравится больше,— парня передернуло. — Я слышал последние новости, все только и обсуждают выход нашего братца из рода.

— Думаешь, я не в курсе? — повеселела Даша. — Такие небылицы слагают, мне даже жаль его.

— Да, он учудил, — согласился Андрей. — Навернякасейчас забился в какую-нибудь дыру и носа не показывает.

— Эта дыра до недавнего времени была нашим домом, — ткнула брата Даша. — Смотрю, ты быстро меняешь мнение.

— Мы уже не там, мы выбрались. Теперь людей, что выше нас по положению, можно пересчитать по пальцам.

— Смотри не загордись, — рассмеялась Даша.

Император вышел к гостям, тут же повисла тишина. Все повернулись к правителю, чтобы не пропустить ни единого слова.

— Рад вас всех приветствовать, дамы и господа. Мы открываем очередной Весенний Бал, чтобы повеселиться, встретить старых друзей, обсудить дела, потанцевать. Это напоминает нам о том, что все мы люди, и должны таковыми оставаться…

Властитель говорил недолго, но на протяжении всего монолога среди собравшихся царила тишина.

Где-то ближе к концу раздался хлопок дверей. А среди аристократов поднялась волна шепотков, набирающая силу.

— Кто это?

— Фонвизин!

— Изгой? Что он здесь забыл?!

— Какое вам дело, парень пришёл повеселиться.

— Но тут позволено быть только аристократам!

Андрей и Даша повернулись в ту сторону, заинтересованные неожиданным появлением родственника.

Сквозь толпу двигался стройный молодой человек в идеально сидящем костюме. Он кидал ленивые взгляды по сторонам, ловя которые дамы краснели, а мужчины сжимали кулаки.

Андрей не сразу узнал в этом парне Фёдора. Тут не было места неуверенности или робости, шаг твёрдый и спокойный, взгляд ясный, готовый встретить людское неодобрение. Смог бы сам Андрей в такой ситуации повести себя подобным образом?

Скорее всего нет.

Он бы забился в самую тёмную дыру нижнего города, чтобы переждать бурю.

Толпа расступалась, избегая идущего юношу, словно он был прокажённым, чумным. Император сошёл с небольшой возвышенности, направляясь навстречу Фёдору.

Гости бала замерли, злорадно скалясь, как стая гиен. Их ждало шоу, выскочку покарают, поставят на место.

Даша подалась вперёд, дыша через раз.

Зрелище никого не оставило равнодушным. Где-то в середине император встретился с гостем, что вызвал переполох. Плутократия зашлась в оргазмическом шёпоте, обсуждая увиденное.

Юноша сделал полупоклон, исполненный достоинства, но неверный. Так мог кланяться только представитель великого дома, не потерявший своего титула.

Однако император будто не заметил этого. Он, кивнув парню, а затем аккуратно, по-отечески взяв его за плечи, повёл в сторону возвышения, где осталась его семья.

Они о чём-то говорили, понизив голос.

Мажордом пришёл в себя, заиграла музыка, заглушая лишние звуки. Но даже это не могло скрыть стонаразочарования, что прошёлся среди гостей.

Все жадно провожали взглядами удаляющуюся парочку, ловя каждый жест.

Даша и Андрей изумлённо переглянулись, не веря своим глазам.

Закрутились танцы, люди наводнили зал, но все неотрывно следили за беседующими на возвышении. Было видно, как император представил Фёдора своей жене и дочери, они общались не обращая внимания на десятки взглядов.

Даша неожиданно поняла, что Фёдор имеет больше общего с императором и его семьёй, чем со всеми собравшимися вокруг. Эта мысль поразила её, она испытывала сложные чувства по отношению к Фёдору, а сейчас все стало еще запутанней. Ее посетило новоеощущение, мимолетная эмоция, тянущая истома, приковывающая взгляд и делающая ноги ватными.

Девушка с опаской осмотрелась по сторонам, проверяя, не видел ли кто выражения ее лица. Но все были заняты, кто-то танцевал, кто-то обсуждал увиденное за бокалом вина.

Так прошло несколько танцевальных кругов. Народ расслабился, многие уже делали вид, что не замечают затерявшегося в компании императора парня.

Пока не заиграла очередная мелодия, во время которой дамам предстояло пригласить кавалеров.

Вокруг Фёдора тут же образовалось мертвое пространство. Будто его аура обжигала стоящих рядом родовитых отпрысков.

В пустой полукруг вошла Светлана Романова, белым лебедем взлетев наверх. Невесомое платье еле слышно шуршало, а девушка шла вперёд, не обращая внимания на шепотки.

Фёдор заинтересованно посмотрел на неё. Впервые на его лице появились хоть какие-то эмоции. Губы тронула тёплая улыбка, он посмотрел склонившую голову девушку, будто оценивая ее стать.

Многим это не понравилось.

Через долгие секунды Фёдор поклонился, приняв руку партнёрши и, кивнув императору, они отправились танцевать.

Чёрное и белое кружило по залу, там, где появлялась эта парочка, пространство вымирало. Вальсируя, люди расступались, не мешая медленно двигающимся изгнанникам. Даша была уверена, что клеймо прокажённой теперь ляжет и на Свету, вопрос только, на какое время.

Одно дело покинувший клан изгой. Другое — когда за твоей спиной стоит махина целой организации, многорукий и вездесущей. Но все равно Даша оценила смелость Романовой.

— Неслыханная наглость, — прошамкала еле стоящая под гнётом украшений, разряженная как новогодняя ёлка женщина. — Явиться сюда как ни в чём не бывало!

— Не скажите, Анфиса Петровна, — отвечал пожилой мужчина с лихо закрученными усами. — Все происходящее одобрено с легкой руки нашего императора. Хотите оспорить его мнение?

— Нашли дурочку, — ехидно проскрипела женщина. — Нет, конечно.

— То-то и оно, — поднял указательный палец усатый. — А у меня вот другое мнение есть, если желаете, я его озвучу.

— Ну, раз заинтриговали, я жду.

— По течению может плыть даже мертвая рыба, а против — только сильная.

— Цитируете? Как вас…

— Господин Ренс, Джон Ренс, я тут недавно.

***

Мы танцевали весь вечер, под неодобрительными взглядами толпы. Я кружил Свету в объятиях, далеко не формального тона, что добавляло искр между нами. Меня поразил её поступок, я чувствовал себя королём мира, способным менять жизни других людей.

А она только возносила меня на новые высоты, то прижимаясь настолько близко, что я чувствовал её грудь своей, то оставляя меня на несколько секунд, чтобы я сам прижал девушку. Это была настоящая игра, конец которой прозвучал одновременно с окончанием мелодии.

Я оставил Свету на минуту, выйдя из зала за напитком. Мы условились встретится в небольшом зимнем саду, который прилегал к резиденции. Там полно уютных беседок, где никто не сможет помешать нашему общению.

Когда я вернулся с полными бокалами, меня встретила не Света. На затенённой дорожке стоял Пётр Ананьев, с перекошенным от гнева лицом.

Глава 4

— Это не обсуждается. Я так сказал. Мало ли что ты планировала, — император поднял бровь. — Я ответил на все возражения?

— Забыл добавить, что я будущая принцесса, а значит, должна видеть на шаг вперёд.

Смуглая темноволосая девушка с крупными раскосыми глазами спорила, ехидно усмехаясь. Кто-то мог назвать ее внешность экзотичной, сложно было понять, какая смесь национальностей могла дать такой результат, но факт на лицо, комбинация убийственная.

— Не просто на шаг, а на два, три, а может, и больше, — правитель был строг и требователен даже с близкими. — Ты не можешь судить его по одному поступку.

— Я тебе говорила, что он избил Диму? Абсолютно не за что! — принцесса скрестила руки на груди, сверкая карими глазами. — От чего он может меня защитить? Я не стану бегать к безродному за помощью.

— Ты не можешь обращаться ко мне каждый раз, нужно показать всем, что ты самостоятельная, будущая хозяйка.

— В академии мне ничего не угрожает, разве что умереть со скуки, — закатила глаза наследница.

— Будешь сообщать мне странности в его поведении. Считай это работой.

— Вот, значит, как, ты велел ему присматривать за мной, а мне за ним?! — девушка фыркнула. — Отличный план, пап.

— Алиса, это наш долг, порою править — это не принимать решения в кабинете и подписывать указы, а нечто большее.

— Сидеть в академии и ни на что не влиять, — снова начала Алиса. — Ты вообще доверяешь человеку, который ушёл из своего рода?

— Я верю его деду, мы с ним давно знакомы.

— Этому попробуй не поверь, — Алиса повела плечами, будто озябла.

— Разговор закончен. — Император поднялся. — Пора вернуться к гостям.

Отец и дочь собрались выйти из кабинета, но как только император потянулся к двери, та открылась. В проёме появился начальник охраны, высокий парень со шрамом на пол-лица, проходящим через глаз, который лишь чудом не задел.

— Сандро? Что-то случилось?

— Дуэль, ваше превосходительство.

— Дай угадаю, Фонвизин? — император вздохнул.

— Даже не буду спрашивать, как вы догадались, — на лице парня не дрогнул ни один мускул, будто он не умел выражать эмоции.

— Это несложно, я поставил задачу присмотреть только за двумя. Первый слишком стар, да и на дуэли время не тратит, скорее прибьёт на месте, а вот второй ожидаемо попал под огонь.

— Я говорила, дикарь, — победно воскликнула Алиса. — И ты веришь этому человеку, лучше отправь со мной Сандро!

— Мы это обсуждали, — поморщился властитель. — Идёмте смотреть, что там к чему.

— Кто ему бросил вызов?

— Наследник Ананьевых, Пётр.

— У Ананьевых, если я не ошибаюсь, есть второй ребёнок.

— Да, Олег, двенадцать лет, одарённый мальчик.

— Надеюсь, — покачал головой император. — Хоть бы ему хватило ума не вызывать на дуэль Фонвизиных.

Компания из начальника службы безопасности, трёх телохранителей и принцессы вышла на луг перед резиденцией. На улицу высыпали все приглашённые, образуя небольшой круг. То, что дуэль будет с применением магии, никого не волновало.

Бал проходил и на улице, множество обыкновенных горожан не собирались пропускать бесплатное зрелище. Какие-то контры среди аристократов — это так увлекательно.

— Всё так серьёзно? — спросил Сандро. — Может, следует отменить дуэль?

— Папа, ты зря беспокоишься, сколько таких дуэлей уже прошло, — увещевала Алиса.

— Этот мальчишка скоро будет преподавать в академии, мой протеже, его сожрут только за это. А если он плохо покажет себя в дуэли? Представляешь, что тогда скажут о нас?

— На три шага вперёд, да? — Алиса по-новому посмотрела на готовых к сражению молодых людей. — Но что это значит?

— То, что у него нет права проиграть, — спокойно заметил властитель. — В его победе я не сомневаюсь, но, боюсь, этим не кончится.

— А что может быть хуже? Он его убьёт? — забеспокоилась Алиса.

— Нет, скорее всего, нет. Но урок преподаст.

— И ты не можешь его остановить, потому что он, по сути, дерётся за нашу репутацию?

— Именно так.

Вокруг дуэлянтов собралась толпа. Вышли имперские маги воздуха, ставя воздушные линзы со всех сторон, чтобы ни одно плетение не улетело в гостей. Аристократия снова забурлила, предвосхищая шоу.

Но им не дали как следует насладиться.

Противники перекинулись парой фраз, после чего Ананьев метнул в Фонвизина что-то убойное. Тот отпрыгнул в сторону, уворачиваясь, а затем скачками направился к Петру.

Несколько мгновений — и тело наследника Ананьевых согнулось от мощного удара коленом. Удар по затылку отправил противника в отключку. Со стороны складывалось полное ощущение, что парень даже не применил магию.

Император рукоплескал, естественно, в мыслях. Он ожидал всего чего угодно, но Фонвизин смог его удивить. Наверное, он был даже умнее, чем о нём думали.

Хозяин бала был готов к кровавому поединку, где его протеже покажет себя, раз и навсегда отбивая желание других встречаться с ним в круге. Но он поступил иначе, выбил из противника дурь без применения магии, как бы выражая презрение к его способностям.

Публика оценила, раздались робкие хлопки. Но недовольных всё ещё оставалось большинство.

***

Огромный самолёт величественно приземлился на территории Новой Москвы. Он был похож на белокаменный памятник прошедшей эпохи, где сотни таких ежедневно совершали полёты в разные точки мира.

Сейчас людей, которым требовался авиаперелёт, было в разы меньше. Необходимость транспортировки никуда не делась. Стало меньше людей, меньше стран, куда можно было отправиться, меньше возможностей. Потому что привычный уклад был разрушен приходом монстров из другого измерения.

По трапу спускалась экзотичная делегация. Высокие девушки в идеально сидящей форме военного образца. Походки прибывших были уверенными и спокойными, девицы с интересом осматривались по сторонам, забираясь в автобус.

Два десятка пассажирок заняли почти весь салон, размещая вещи на оставшихся свободными местах.

Они были не единственными, кто прилетел в этот день. Супружеская пара, худенькая женщина в облегающем тёмном платье и ботинках на высокой платформе и абсолютно обычный мужчина среднего роста с недельной щетиной на лице.

Когда автобус тронулся, мужчина стал украдкой бросать заинтересованные взгляды в сторону девушек. Наверняка он бы нарвался на выговор со стороны супруги, если бы та не занималась тем же.

Спустя полчаса, дама решила завести разговор с ближайшей попутчицей. Она как бы невзначай оторвалась от сеферона, оглянулась вокруг и спросила.

— Прилетели в Москву по работе? — женщина вежливо улыбнулась. — Меня, кстати, зовут Екатерина, можно просто Катя, а вас?

— Моё имя Паула, — с английским акцентом ответила ближайшая девица, отвернувшись от окна и смерив собеседницу взглядом. — Мы переезжаем в этот город, на острове сейчас небезопасно.

— Сочувствую вам, — состроила скорбную физиономию Катя. — Надеюсь, у нас ничего такого не произойдёт.

— Вы не заперты со всех сторон океаном, это уже хорошо, — улыбнулась Паула.

— Чем планируете заняться у нас?

— Будем делать то, что лучше всего умеем. Сражаться.

— Боюсь, возникнут трудности, — Катя посмотрела на своего мужа, который приосанился и важно кивнул. Это не укрылось от внимательного взгляда Паулы. — Тут мало служащих женщин, у нас нет недостатка в солдатах.

— А будь мы мужчинами, что-то изменилось бы? — Паула удивлённо подняла брови. — Я слышала о гендерных предрассудках, но чтобы настолько.

— Такой менталитет, — покачала головой Катя. — Давай перейдём на «ты»?

— С удовольствием.

— У нас сражаются мужчины, работают в основном тоже они, это обязанность сильного пола.

— А что же делают женщины? — поинтересовалась Паула в недоумении.

— Мы растим детей, ухаживаем за домом, стираем и гладим. Готовим еду и моем посуду. Ходим за продуктами, ведём сад. — Катя рассказывала вдохновлённо, было видно, что ей это нравится. — Сражаются только одарённые женщины.

— У нас это называется рабство, — фыркнула Паула под одобрительные восклицания слушающих беседу девушек. — Вам за это платят?

— Н-н-не-ет...— протянула Катя, оглядывая веселящихся девчонок.

— Ну, точно рабство, — заключила Паула и, бегло говоря на английском, рассказала историю непонимающе прислушивающимся компаньонкам, которые плохо знали язык.

Салон автобуса наполнился смехом. Водитель, к слову, мужчина, раздражённо посмотрел в зеркало заднего вида. Но на девушек в форме его грозный взгляд не оказал никакого воздействия.

— А «у вас» — это в Британии? Там пускают сражаться девушек? — заинтересованно спросила Катя. — Я слышала, что там странная ситуация касательно мужчин.

— Более чем, — вставила ещё одна русскоговорящая британка с каштановыми волосами до плеч и острыми скулами, на фоне которых глаза казались слишком глубоко посаженными. — У нас их попросту нет. Британия одной из первых расписалась в бессилии. Без постоянного притока мы в первые годы потеряли большинство мужчин. А затем чем больше шло схваток, тем было сложнее. В итоге за пару десятков лет сформировался матриархат, и мы сознательно встали на первые роли.

— Думаю, вам у нас понравится, — с предвкушением протянула Катя. — У нас мужчин достаточно.

— Это хорошо, — кивнула Паула. — Мы на это надеемся.

— Но им нравятся другие девушки, нежные и ранимые, рядом с которыми они будут чувствовать себя героями. — Катя демонстративно положила голову на плечо мужа.

— Ну, у нас тоже есть, что предложить, — Паула с усмешкой провела по талии, закончив движение на упругом бедре, а затем сделала вид, что заглянула в расстёгнутый воротничок, поправляя немаленькую грудь. — Или у вас перестали ценить красоту?

— К счастью, нет, — оценила юмор Катя, весело рассмеявшись. — Вот местные мужчины удивятся, когда вы начнёте к ним подбивать клинья.

— Я слышала, тут так не делают…

— Нет, конечно, они сами на вас налетят, словно мотыльки.

— Да-а-а?

— Точно говорю.

***

Странные ощущения.

Я возвращался домой в раздрае после случившегося на балу. Света куда-то запропастилась, а во мне ещё кипел адреналин схватки. Люди императора посоветовали покинуть мероприятие, я разделял их опасения, поэтому ослабил душивший весь вечер галстук и запрыгнул в пригнанный автомобиль.

Ночная прохлада остудила меня, выветрив дурные мысли из головы. К кварталу я приехал, успокоившись.

Дуэль прошла как по нотам. Лучше и быть не могло, всё было показано в должной мере. Дураков там ещё много, но они не опасны, а остальные видели достаточно.

Когда подъехал, увидел толпу девушек в военной форме. они окружили какого-то немецкого паренька, весело смеясь. Подивился картине, повезло же парню этим вечером, в отличие от меня.

Стоило войти в квартиру и расслабиться, делая себе ароматный чай, в дверь постучали.

— Войдите!

Крикнул я с кухни, снимая закипевший чайник. Зашел Ганц, на лице его застыла тревога, и я сразу понял, что-то случилось.

— Выкладывай.

— Там наших парней…

— Что? Бьют?

— Нет… — парень мнётся. — Как это сказать, насилуют, что ли…

— Кха… — глоток чая пошел у меня носом, ужасно неприятно, Ганц осторожно похлопал меня по спине. — Ты не ошибся?

— Нет, идёмте скорее, мы никогда не били женщин, может, вас они послушают.

— Как будто я бил, — буркнул я себе под нос. — Пошли уже.

Мы вышли на улицу, ситуация тут же прояснилась. Компания девушек в форме, что окружила паренька, оказалась теми самыми насильниками. Насильницами, так вернее, хотя иррациональнее.

— Что тут происходит?!

Я натянул на лицо маску злого феодала. Получилось слабо, трудно было не рассмеяться. Парнишка беспомощно крутил головой в центре женского цветника.

Толпа разрослась, пришли практически все немцы, стояля и непонимающе хлопали глазами. Ганц замер позади меня, голоса стихли, а ко мне повернулась темнокожая девица с внушительным бюстом.

Я вообще считаю, что девушек с такими параметрами нельзя брать в армию, это банально неудобно.

— Какой сладкий экземпляр! Рыжий мой, однозначно, — она томно улыбнулась, направляясь ко мне. — Прогуляемся, милый?

— А это свидание? — состроил наивного подростка.

— Конечно свидание, — удовлетворённо бросила девица, оглядываясь на подруг и взглядом говоря, вот так и надо с этими парнями. — Куда пойдём?

Приблизившись, дама закинула руку мне на плечо, пытаясь обнять.

— Ты пойдёшь к бесам.

Я убрал её руку, чувствуя некоторое сопротивление. Чуток силы в мышцы — и темнокожая бестия зашипела от боли, превращаясь в опасного противника.

— Не хочешь по-хорошему, значит?

Мне в челюсть прилетел сильный удар, я сделал пару шагов назад, чтобы удержаться на ногах.

— Ух ты, не соврали, — красовалась девица. — Русские мужчины крепкие!

Я поднял руку, останавливая ринувшихся на помощь немцев. В глазах парней плескалась злость, сейчас их ничто бы не остановило, но у меня был максимально гуманный вечер.

Как там говорили? Ударили по одной щеке, подставь вторую.

Вторую подставить не удалось, девица оказалась чистой правшой, била снова в то же место. Но на это раз эффект оказался другим.

В полной тишине был отчетливо слышен хруст сломанных пальцев. Жаль, она не била в полную силу, тогда могла бы попрощаться с запястьем.

Стоит заметить, девица не растерялась. Выпустила воздух, вскрикнула, зажав руку подмышкой. Глаза злые, но в них проснулась настороженность.

— Повторю снова. Что здесь происходит?

Откуда-то слева появился Вадим, встав между нами.

— Вижу, вы уже познакомились, — обратился он ко мне. — Это твои новые жильцы, я писал о группе военных.

— Ты не упоминал, что это толпа девчонок, которые бросаются на парней, как свора голодных собак на кусок мяса!

— Они с острова, у них практически нет мужчин, вот они и сорвались.

— Пусть убираются!

Я махнул рукой, наблюдая, как группа берёт сумки и ручейком покидает квартал.

— Фёдор, я не ожидал такого, пойми, — оправдывался Вадим.

— Потом поговорим.

Я снова поднялся домой и поставил на плиту чайник. Когда вода закипела, в дверь постучали. Я посмотрел на парящую чашку. Вот что за день? А может, обойдётся, я решил проигнорировать стук, вдруг Ганц решит, что я сплю, и уйдёт.

Только протянул руки к чашке, как стук повторился.

— Бесы! — выругался я, направляясь к двери. — Ганц, вот что теперь случилось? Я боюсь даже представить…

За дверью вполоборота стоял немолодой мужчина в классическом костюме-тройке. Он вежливо улыбался.

— Простите за беспокойство, я представитель императора. Отвечаю за отряд девушек, что прилетел сегодня в Москву. Какие девушки, думаю, уточнять не нужно.

— Не думал, что вы следите за всем сразу. Что вам от меня нужно?

— В общем-то, ничего, просто хотел напомнить, что вы будете официальным протеже императора в академии. Вам будет важно закрепиться там. А отряд девушек, что устроил беспорядки… — «костюм» эффектно замолчал. — Они ваши будущие студентки.

— Что, все?

— Да, абсолютно. Если хотите моего совета, вам лучше поселить их у себя, чтобы они были лояльнее.

— Иначе они достанутся родам, — продолжил я.

«Костюмчик» лишь тонко улыбнулся и двинулся к выходу, спускаясь по лестнице.

Я устало вздохнул и вышел следом. Надо найти ушедших девушек. Отписался Вадиму, намекая, что он может искупить свою вину, если найдёт иностранок.

Посредник ответил быстро, сказав, что будет через пять минут.

Не знаю, что это значит, но решил подождать его.

Вадим приехал спустя двадцать минут, я было хотел ему припомнить основы пунктуальности, но не стал. Он явился не один, а в компании уже знакомых девиц в камуфляже.

Они вели себя на порядок тише, я бы даже сказал, бесшумно. Слава богу, немцы уже разошлись, поэтому я во избежание конфликта повёл всех в свою квартиру. В шкафу нашлось несколько матрасов, плед, пара подушек. У некоторых девушек имелись спальники. В общем, через полчаса моя квартира превратилась в женскую общагу.

Я сидел на кухне, попивая холодный чай. Кипятить воду опасался, вдруг кого-то снова принесёт, а тут уже нет места.

Глава 5

— Фонвизин, ты совсем охренел?

Меня разбудил знакомый голос, который я быстро опознал — Света. Спросонья не сразу понял, что происходит, последнее что было в памяти, сижу на кухне, зеваю. Затем перенос к Шувалову и отработка глифов до посинения.

Открываю глаза, Света стоит на входе в спальню, руки упёрла в бока, взгляд суровый. У меня на животе какая-то тяжесть. Пялюсь на голую женскую ножку, ничего криминального, девушка в шортах, аппетитно задравшихся шортах. Сама обладательниц ноги сопит справа, уткнувшись мне в плечо.

Аккуратно убираю ногу, пытаюсь подняться, замечаю слева ещё одну девушку. Кажется её зовут Паула, от того, что вспомнил имя, легче не стало. Она прикрыта, не выставляет ноги на обозрение, тем более не закидывает на других. Но вот грудь, вываливающаяся из бюстгальтера, притягивает взор.

Света цокает язычком и выходит.

Быстро выскакиваю из женского плена, попутно стараясь не наступить на спящих на полу девушек. Наследница Романовых ждёт в коридоре, сверля появившегося меня взглядом, предвещающим проблемы. Не знаю почему, но мне стыдно.

— Надо поговорить. — коротко бросает она.

— Хорошо. — максимально покладисто отвечаю я.

Она хочет войти во вторую комнату, но сразу за дверью спят ещё пяток девушек. Они не сковывают себя большим количеством одежды, плоть максимально оголена, узкие шортики едва прикрывают интимные зоны.

Света закатывает глаза, открывая третью и последнюю комнату.

Картина повторяется, выводя девушку из себя.

Меня хватают за мятую рубашку в которой я уснул и затаскивают в ванную. Стоим друг напротив друга, не хватает только искр.

— Я хотела извинится, — опускает глаза Света. — За вчерашний вечер.

— Ты выбрала не лучший тон для извинений, — мрачно отвечаю я. — Сразу напала на меня, будто я растлеваю всех этих девушек.

— А кто тебя знает Фонвизин? — ехидничает она. — Приди я на час позже…

— Ты пришла вовремя. — вставляю я.

— Я торопилась...

Света льнёт ко мне, доверчиво вытягиваясь для поцелуя. Только сейчас, когда мы так близко, понимаю, что она в платьице. Руки опускаются на талию, а тело пробивает электрическим разрядом от понимания того, насколько я близко к её телу.

А вот и искорки!

Обнимаю девушку, отвечая на поцелуй.

Мы сплетаемся, будто единое целое, руки тянутся ниже талии, я подхватываю Свету, усаживая на раковину. Тюбик с зубной пастой и щётка летят на пол. Платье ползёт наверх, обнажая атласную кожу упругих бёдер. Бретельки платья уже давно сползли по плечам, сдавая позиции, я переключился на шею, покрывая поцелуями каждый сантиметр, буквально выдавливая из девушки стон.

Когда платья оседает на талии, выставляя напоказ крепкие девичьи груди, Света через силу шепчет, мягко отталкивая меня.

— Нет! Остановись.. Хватит, — я с трудом отрываюсь от её губ, а Света соскальзывает на пол, поправляя платье. — Не сейчас.

Мы ещё какое-то время стоим целуясь, пока губы не начинают болеть, чуточку припухая, в конце, Света меня больно кусает.

Это приводит меня в себя.

Во рту металлический привкус крови.

Ничего подобного я не испытывал никогда, в груди горит пожар, а внизу живота разлилась истома. Обычный секс не давал мне такого эмоционального подъёма.

Вышли из ванной, натыкаясь на завистливые взгляды сгрудившихся в коридоре девушек. Света гордо задрала голову, поправляя растрёпанные волосы и чеканным шагом, красная от смущения, покинула квартиру. Мои сожительницы открыто улыбаются.

Девушка, что приносит мне завтрак, одна из немок, стоит в ступоре у входа. Киваю ей на кухню, она понятливо ставит поднос на стол и уходит прочь, робко оглядываясь на гостей.

Иду организовывать своим новым жильцам завтрак.

Девчонки оказались не такими, какими мы их увидели впервые. Да в их мире к мужчинам относятся иначе, и стычки периодически возникали, но всё реже и реже.

Я и Света, стали больше времени проводить вместе, после того поцелуя в ванной. Постепенно стал образовываться крепкий круг близких людей.

Матвей был занят посадками вместе с японцами и служил мостиком меж двух культур. Адель получила два десятка подруг, занимаясь обучением. Британки уже не бросались на первых встречных мужчин, но у немцев появилась нездоровая конкуренция. Пару раз даже случались драки между не желающими уступать немками и сексопильными островитянками.

Тихон и Ольгерд являлись чуть ли не единственными парнями в патруле нашего квартала, они купались во внимании противоположного пола и выглядели надо сказать, довольнее некуда.

Два месяца лета прошли незаметно, будто и не было.

Тренировки во сне, тренировки в реальности, всё перемешалось. Если на старте я сомневался в выбранном темпе, представляя его как перегорающий фитиль, который однажды дойдёт до конца. Сейчас всё изменилось, усталость так и копилась, но где-то внутри заработал комплекс дополнительного питания, который брал энергию в людях.

Я смотрел на счастливых жильцов квартала, которые обрели второй дом, завели отношения, получили настоящий островок спокойствия. На сердце становилось спокойнее, появлялся бэкграунд, которого следовало держаться.

Отношения со Светой развивались, но как-то не типично. У меня не было опыта, но даже я понимал — что-то не так. Мы много времени проводили наедине, но дальше поцелуев ничего не шло. Поломав какое-то время голову, отбросил все мысли.

А ещё, она постоянно кусалась, оставляя мелкие ранки на губах, но это было настолько невинно, что я даже не злился.

Наследница, это не только титул, но и соответствующие дисциплины, которые Романова знала на все сто. Куча мелких дел сошла с моих плеч, подобно лавине, разбиваясь об мою помощницу.

Соседние районы удивлялись нашему развитию. Мы стали настоящей достопримечательностью, а я получил небольшой пассивный заработок. Но обо всём по порядку.

Население Москвы делилось на несколько частей, будто фильтр в раковине. Самым последним сегментом, где оседал мусор и камни, был нижний город. Человек не часто разбирает сантехнику, лишь когда вода не сливается, поднимаясь наверх.

Вот и на окраины Москвы никто не совался, оставляя всё на самотёк. Эдакая огромная песочница. Я не уверен, что дети из первых пяти десятков семей хотя бы раз были тут.

Здесь царила идеальная экосистема для образования всяческих преступных группировок, вымогателей и крышевателей разного порядка. Каждый, кто начинал своё дело на окраине, обязан был уведомить местную преступность о своих планах и обсудить процентное соотношение при дележе прибыли. Деление к слову, не всегда в пользу реального владельца, но по другому нельзя.

Я до некоторых пор не рассматривал возможность открытия чего-то подобного на нашей территории, но возможности сами нашли меня.

На пороге моего дома, а точнее квартиры, появился сухонький мужчина с азиатскими чертами лица, робко улыбаясь мне, он постоянно кланялся. Его привела Света, говоря, что мне необходимо выслушать посетителя. Я недоумённо проводил взглядом подругу, но спорить не стал. Налив чай, посадил мужчину напротив себя и стал слушать.

— У меня лавка, — вежливо начал он, потирая похожуя на пожелтевший пергамент кожу на гладко выбритом подбородке. — Хотел бы работать у вас, на вашей земле. Если позволите.

— Так, давайте по порядку, как вас зовут?

— Суан, ваша светлость. — он сложил ладони, поднося их ко лбу.

— Я давно уже не светлость Суан. — поправляю мужчину. — Зови меня Фёдор Константинович.

— Да, Фёдор Константинович.

— Чем ты занимаешься, Суан? — заинтересованно спросил я.

— Я выращиваю грибы господин, работаю уже три года, много опыта, много грибов, — заверял меня Суан. — Последнее время тяжелее, собираю на обучение дочки, она одарённая, но господа защитники много берут. Мне это не нравится, совсем не хватает на жизнь, откладывать не получается.

— Слабый дар? — спросил я, нахмурившись.

Только люди со слабым даром не могли найти спонсора из числа родовитых семей.

— Не самый слабый, но в клане сказали, надо ребёночка, — мужчина поджал губы. — Я хочу счастья дочери, а не раннего замужества и слёз.

— Понял тебя, Суан. — я задумчиво барабанил по столу пальцами.

— Какая доля вас устроит господин? — осторожно продолжил Суан.

— Давайте так, двадцать процентов от товара мне, десять процентов от оборота, научите моих людей выращивать грибы и займётесь проверками плантаций. По рукам?

— Д-д-дваадцать процентов? — мужчину, казалось, сейчас ударит инфаркт. Я настороженно поднялся из-за стола. — Вы возьмёте одну пятую товара и одну десятую денег?!

— Да, всё так Суан. Других условий предложить не смогу, если не согласны, не могу ничем помочь. — я присел, сканируя эмоции мужчины, редко применял этот трюк, но сейчас стало интересно.

Суан был мягко говоря сильно удивлён, на втором плане выступала радость, на третьем надежда. Если бы я был дельцом, можно было сказать, что я продешевил. Но у меня нет цели получить большую прибыль, мне нужна рабочая экосистема внутри квартала.

— Хорошо! — мужчина пожал мне руку, а я испугался, что он её оторвёт, или начнёт целовать. — Когда я могу переехать?

— Да, хоть прямо сейчас, я познакомлю вас с Ганцем, он определит помещение. Пока вы первый, у вас большой выбор места.

— Спасибо, Фёдор Константинович!

Я был доволен сделкой, мы ударили по рукам. Так в квартале появился первый магазинчик, скорее даже лавочка. Ассортимент там быстро разнообразился за счёт японцев, что были главными садоводами. Теперь на прилавках можно было найти практически весь набор овощей.

Суан порывался сделать скидку для жителей квартала, но я не разрешил, боялся, что кто-то додумается перепродавать товар. Если Акиро был садоводом, Суан стал торговцем.

К концу лета мы наладили поставку некоторых солений, что готовили немки. Достраивались теплицы, на холодное время суток, на рынок стали сбрасывать свежие овощи. Образовался излишек, пошедший на экспорт. Потекли первые серьёзные деньги, позволившие продолжить улучшение квартала.

Одним летним днём, ко мне как обычно забежал Ганц, говоря, что ко мне пришли посетители. При этом парень кака-то странно косился на меня, а потом спросил, не надо ли собрать мужчин.

Ситуация меня позабавила, Ганц видимо предполагал проблемы, а в таком случае надо было звать отряд женщин, они в отличии от мирных мастеров одарённые.

Внизу меня встретили пять человек в кожаных куртках, наручах и наплечниках поверх одежды, весьма бандитской наружности. Не серьёзные противники, скорее вызывают смех.

Выбритые до синевы квадратные подбородки, татуированные шеи и руки. Спереди стоит здоровенный толстяк, расставляя ноги так, будто ждёт, пока там проедет поезд. При таких габаритах, поезд реально имеет неплохие шансы, это так к слову.

— Чем обязан? — решаю развлечься.

Начинаю без прелюдий и приветствий, сразу переходя к делу.

— Поговаривают, что ты принимаешь дельцов с нижнего города? — толстяк кивнул на небольшую лаконичную вывеску лавки Суана, которая находилась в этом же дворе.

— Ну, если поговаривают, значит правда. Что с того? — поднимаю бровь.

— Нехорошо это, мы тебя не трогаем, а ты на нашу территорию руку тянешь. — толстяк нехорошо ухмыляется, видно, что панибратский разговор с благородным ему нравится.

Он говорит от предводителя шайки, но чувствует себя очень уверенно.

— Вот что я тебе скажу боров, — заканчиваю клоунаду. — Ты сейчас развернёшься и убежишь подальше от этого места. Скажешь своему боссу, что в гробу видел соваться в этот квартал. Если он у вас тупой и пошёл в маму, повтори. Не дойдёт, и кто-то из вас сунется сюда, отрежу ноги и заставлю съесть. Вам понятно?

По мере моих слов вокруг начинается настоящая буря, речь входит в сознание борова словно раскалённый нож в масло. Но противник не так прост, он снова улыбается, но уже как-то сочувственно.

— Ты всё услышал, делай выводы, — и уже своим. — Отчаливаем парни, его светлость сегодня не в духе.

Мне следовало придать значения его реакции, но я не стал.

У меня не было опыта общения с бандитами, я думал, что они все так себя ведут. Их закаляет улица, волки трусливы по одиночке, охотятся стаей, но они хищники.

Но я ошибся.

Тем не менее, после памятного разговора со сворой местных бандитов, к моему кварталу потянулись другие дельцы. Первые этажи зданий стали заполнятся. Появилась кофейня-бар, мастерская, оружейный магазин, продуктовый дисконт, бутик одежды.

Квартал заиграл новыми красками, такие привычные для многих магазинчики оживили его, засияли, словно бриллиантовая подвеска на шее девушки.

Мы разобрали пару стен, окружающих промышленные зоны. Перегородки были километровыми и состояли из бетонных плит. Они пошли на стену, которая кольцом закрыла наши владения от посторонних. Появились простые деревённые вышки, Адель организовала патрули.

Ко всему прочему, сразу после становления стены, произошёл прорыв.

Я будто предчувствовал что-то, с самого утра. Но не мог оформить свои ощущения. Раз пять прогулявшись от дома до патруля на въезде в квартал и обратно, успокоился, присев на скамейку.

Но стоило мне выдохнуть, как завопила городская сирена, а я почувствовал табун мурашек на спине. Городское оповещение, есть риск прорыва на стене.

Пулей взбежал на десятый этаж, вырываясь в квартиру.

Доспех стоял в углу спальни, зияя пустым нутром. Небольшая команда, волевое усилие, и вон он срывается с места, раскрываясь цветком. Одежда слетела в мгновение ока, будто её не сняли, а сдуло сильным порывом ветра. Чёрный поддоспешник, сложенный в прикроватной тумбочке, как раз на такой случай, приятно обдал тело прохладой.

Давно я не залазил внутрь этого демона.

Как же я недооценил отряд одарённых, когда в голове билась только одна мысль, спасти своих людей.

Сейчас, вспоминаю и чувствую себя дураком, что поддался панике.

Стоя у ворот, я беспомощно наблюдал, как магические удары британок сносят подбирающихся монстров. То даже не дети, легионеры, мелкая шушера. Гориллоподобные, но намного глупее. Они пёрли напролом, погибая под шквальным магическим огнём. Поток быстро иссяк, кланы подавили прорыв городской стены.

Работки в тот день не нашлось, я поставил костюм на место, с чувством гордости. Ведь мне не пришлось его применить. Значит система работает, это меня воодушевило больше чем успешное отражение атаки.

***

Возле академии царила оживлённая атмосфера. Студенты кучковаться на парковке, рассказывали друг другу последние новости, делились планами.

Кто-то приезжал на родительском авто, кто-то пешком, дети самых обычных семей пользовались редким городским транспортом. Но самым шиком считалось иметь собственный автомобиль. Это сразу поднимало рейтинг любого парня на недосягаемую высоту.

Паркинг был уставлен преимущественно машинами не семейного класса. Большинство покупало старенькие американские купэ, красуясь широкими дискам и необычной расцветкой.

Личное авто уже давно переросло в культ, а Московская Военная Академия собрала под своей крышей множество его адептов.

Здание было перестроено из настоящего некогда вуза, величественный ампир, строгие линии и неизменный шпиль посередине.

Из-за ближайшего поворота вынырнул ослепительно красный карвет, заворачивая на академический паркинг. В груди некоторых машинных экспертов сбилось дыхание. Такой экземпляр наверняка, стоил космических денег, был дорог в обслуживании и не мог принадлежать простому студенту.

Автомобиль кружил по коридору из выстроившихся машин, ища место для стоянки. Каждый круг привлекал всё больше и больше внимания, приглушая беседы и приковывая взгляды.

Наконец, водитель завершил петляния, нагло вставая на парковку для преподавателей. Место было подписано, на асфальте стояла лаконичная металлическая табличка «Егорова Анна Александровна».

Дверь открылась, из салона выбрался молодой юноша в солнцезащитных очках и классическом костюме тёмно-синего цвета.

В руке парня блеснули ключи, сигнализация отозвалась довольным писком, машина вежливо мигнула габаритами.

Заметив надпись, парень приспустил очки, оглядываясь по сторонам. А затем пнул табличку, которая улетела на газон. Юноша довольно поправил очки, пряча глаза, а затем вошёл в здание.

Студенты проводили взглядом стройную фигуру молодого человека, завистливо косясь на спорткар. Девушки уже прикидывали, в какой группе будет учится новенький, а кто-то прикидывал, удобно ли будет в салоне авто… Но их планам не суждено было сбыться, ведь никто не подозревал, что только что в академию прибыл новый учитель.

Поиски учительской растянулись на добрые полчаса, но я успел вовремя. Дверь открылась, впуская меня внутрь. С десяток любопытных взглядов восприняли в штыки моё появление.

Кабинет был устлан мягчайшим ковром, мебель эргономичная и удобная, справа небольшая кухонка.

Кажется, я не вовремя, полненький мужчина в костюме тройке толкал речь перед собравшимися учителями. Когда я вошёл, он прервался.

— Студентам запрещено входить в учительскую, — вякнула высокая дама в строгом чёрном платье с белым воротничком, она напоминала мне монахиню. — Не умеет читать?

— Зайду позже. — я пожал плечами, собираясь свалить.

Я не успел на какие-то секунды, мои попытки слинять прервал рык толстячка. А он так умеет? Его что, не покормили?

— Стоять! — он поправил очки, изучающе меня просканировав. — А вы случайно не Фонвизин Фёдор Константинович?

— Не случайно, он самый. — поёрничал я.

— Проходите господин преподаватель.

Толстячок вежливо повёл рукой, предлагая присесть.

— Изгнанник?

— Великий дом? Но как такое возможно?

— А, это не тот, который устроил дуэль на Весеннем Балу?!

— Да, это он…

Волна переговоров всколыхнула собравшихся учителей. Они шёпотом передавали друг другу новости, просвещая несведущих. С каждой секундой, мои похождения с их лёгкой подачи становились всё страшнее и страшнее.

В кабинет влетела растрёпанная девушка, лет двадцати пяти. Она захлопнула дверь, поправляя причёску. Я залюбовался формами, представляя её на обложке какого нибудь журнала, желательно в нижнем белье. Представить даму где-то в кабинете академии магии, было нереально.

Летнее воздержание и “бесконечные” встречи со Светой, меня здорово вымотали.

— Простите меня, Дмитрий Андреевич! Какой-то ученик занял моё место на парковке для преподавателей, поставил туда свой вульгарный красный спорткар. Редкая машина, я напишу докладную его родителям, когда найду.

— Проходите Анна Александровна. Заодно знакомьтесь вот с новым учителем в нашем колективе, Фёдор Константинович…

— А сколько ему… — начала стройняшка.

—… Фонвизин! — закончил Дмитрий Андреевич.

— ...пар в неделю поставили? — быстро сориентировалась девушка.

— Немного, — усмехнулся Дмитрий Андреевич. — Одна пара, плюс факультатив, без ограничений, но там как пойдёт, если дети не захотят его посещать, мы бессильны.

Дмитрий Андреевич развёл руками, сочувственно на меня посмотрев.

Я просканировал его эмоции. Первый слой — раздражение, второй — злорадство, третий — тревога.

Значит решил таким образом поставить на место с первых дней. Но боится, всё-таки приказ сверху, но и кого попало ставить на роль преподавателя нельзя. Свои не поймут. Вот и нашёлся компромисс.

— Желаете провести свой первый урок? — ехидно спросил Дмитрий Андреевич. — Аудитория двести тридцать семь. Общая теория магии.