Меншиков. Поле битвы

ГЛАВА 1

– Ваше Высочество, только вас и ждали.

Эрнст Иоганн Бирон, когда-то конюх, а нынче герцог Курляндский, Первый Магистр Ордена квадритов и фаворит Императрицы-матушки Анны Иоанновны, не торопясь прошествовал к уготовленному ему креслу и тяжело опустился на мягкие подушки.

Хотя ему было всего сорок пять, в последнее время возраст все более давал о себе знать. Разгульная молодость и необдуманные эксперименты с запретными силами, вытянули из организма жизненные силы как раз тогда, когда они ему более всего нужны. Тогда, когда он на вершине и готов шагнуть еще дальше.

В небольшой зале Иохимовского монастыря в местечке Нечаевка под градом Святого Петра собрался цвет Ордена и те, на кого герцог опирался в правлении обширной Российской Империи.

– Тогда начинайте, – сказал Бирон и сидящий во главе стола Второй Магистр Ордена квадров граф Фриц фон Рибен коротко кивнул лысой головой.

– Как вы знаете, господа, четыре месяца назад наши поиски, наконец, увенчались первым успехом. От опального графа де Пальмера, несколько лет назад сосланного на отдаленную ойкумену Тверь, пришло сообщение о находке, что мы все долго ждали. Древнее Место Силы. Древнее и почти нетронутое.

– Господи, Фриц, не утомляй нас историями о сотворении мира. Давай, к делу! – воскликнул князь Борис Григорьевич Юсупов. Если можно так выразиться, фаворит фаворита. Ближайший сподвижник герцога и от того пользовавшийся более заметной свободой в высказываниях и поведении.

– Не все присутствующие в подробностях знали об операции архиерея Саввы, – сказал Бирон, и Юсупов тотчас откинулся в кресло с выражением сонливость на лице.

– К сожалению, этих подробностей у нас, собственно, и нет, – вздохнул Генрих Амальтеа, Третий Магистр Ордена. – Операция была крайне засекречена, а архив архиерея самоуничтожился сразу после гибели оного.

Фон Рибен кивнул.

– Мы все скорбим о гибели его высокопреосвященства… Но именно эта гибель, а также гибель еще пяти сотен членов Ордена собрала нас сегодня здесь. У нас есть все основания предполагать, что она была неслучайна.

– Что вы хотите этим сказать? – поднял бровь Бирон. Его мысли, витающие вокруг переговоров со шведами, вдруг возвратились в залу. – Разве мало гибнет кораблей в глубинах Межреальности?

– Пять кораблей с сильнейшими магами Ордена на борту? – вопросил Амальтеа. – Мягко говоря, нечасто, Ваше Высочество. Джакомо.

Седой маг-воин, коего лишь недавно посвятили в Магистры Ордена, отчего-то поднялся с кресла. Приметив это, герцог помахал рукой, мол, не надо официоза и Джокома Гильденбрандт сел.

– Наши приборы засекли чудовищное возмущение поля провремени, Ваше Высочество. Настолько сильное, что один из моих подмастерьев, оказавшихся не в том месте и не в то время, был попросту раздавлен! И эпицентр возмущения как раз находился в стороне Твери.

– И что же это было? Божественное вмешательство?

– На какую-то долю да… Но основной объем возмущения был представлен совершенно иными силами.

– У нас есть свежие донесения от наших людей на Твери? Кроме этого болвана де Пальмера, кто еще у нас там? – обернулся Бирон к фон Рибену.

– Граф д’Эстер. Он пользуется моим полнейшим доверием. Но сообщений от него мы пока не получали. Но есть весточка от Наместника. И это второе, из-за чего я попросил вас сегодня прибыть в монастырь, Ваше Высочество. Найденного им Места Силы… больше нет.

По зале пронесся вздох удивления.

– Как нет?! Не могло же оно испариться!

Фон Рибен лишь развел руками.

– Похоже, что именно это оно и сделало. Горы битого щебня и взбесившиеся потоки – это все, что от него осталось.

В зале воцарилась мертвенная тишина.

– И кого же тут казнить? – попытался разрядить ее дурной шуточкой князь Юсупов, но никто его не поддержал.

– Казнить имеет смысл тогда, когда это что-то даст… – барабаня пальцами по столу, проговорил Бирон. – Здесь же сплошной туман…

– В такие совпадения я не верю, – покачал головой Амальтеа. – Нужно срочно запросить обстоятельный доклад. И не от болвана Наместника, а от д’Эстера. Он-то почему молчит?

– Сформируйте комиссию по расследованию, Фриц, надо разобраться, что там произошло. Есть какие-то предположения? Отец Сен-Жюст, вам есть, что сказать?

Маленький священник, сидевший в конце стола, по обыкновению тут же засуетился, засопел, зачесал выбритую тонзурку. Внешне он был воплощением нерешительности и слабости, но герцог знал, что это впечатление обманчиво. Оскар Сен-Жюст являлся прямым ставленником монастыря Монсеррат, места, где Пророк Агасфер гласил первые проповеди.

– Пока что, Ваше Высочество… м-м-м… мне нечего сказать… Сия операция была очень важна для нашего дела и осенялась Господом. Мы должны помнить, что темные силы, коих в этой отсталой стране видимо-невидимо, не собираются спокойно смотреть наш на триумф.

– Вы считаете, здесь могут быть замешаны местные церковники?

– М-м-м… Все может быть… Вы правы, Ваше Высочество, нужно провести тщательное расследование, но… не только в Твери. А и здесь. В первую очередь в Иохимовском монастыре.

Взгляды присутствующих скрестились на архимандрите Иове, который являлся Настоятелем монастыря. Именно монастырь стал базой для сосредоточения сил Ордена, собранных для миссии к найденному на ойкумене Тверь Месту Силы.

– Хотя мы и старались сохранить дело в тайне, о готовящейся миссии все равно знало достаточное количество людей. Такой поход просто невозможно сохранить в безвестности! – воскликнул тот слегка истерично.

Бирон медленно перевел взгляд на фон Рибена.

– Займитесь расследованием. Я хочу знать, почему сгинул архиерей Савва и полтысячи членов Ордена.

Звук капель разносился по пещере, подобно стуку барабану. Кап-кап-кап… Каждый «кап» пробирал Меншикова до пяток.

– Ледяно-то как… – сказал он, крепко сжимая посох с горящим зеленым огнем набалдашником. Несмотря на то, что он буквально пылал, света едва хватало, чтобы осветить небольшую площадку. Через десяток метров все тонуло в клубящейся мгле.

– Тише… – одними губами прошептал Зундал.

От долгой работы с магией его лицо осунулось, вокруг глаз пролегли глубокие морщины.

– Туда, – указал он, и они медленно, ощупывая каждый метр пола пещеры чарами, двинулись дальше.

Но не прошли и полусотни шагов, как наткнулись на стену. Выщербленная скала была мокрой и соленой. Казалось, она плакала.

– А теперь?

– Налево, – уверенно сказал шаман.

Десяток метров и…

– Снова… черти меня дери…

На этот раз это была женщина, даже можно сказать девушка. Обнаженная. Мраморное тело в два человеческих роста распласталось у стены. На искаженном лице застыл животный ужас. Руки в панике были вытянуты, словно она пыталась кого-то сдержать или от кого-то защититься.

Едва только они приблизились, как на грани слуха возникли едва слышимые шепотки. Женский голос на незнакомом языке на все лады повторял одну и ту же фразу. Уже через минуту от него захотелось залезть на стену.

– Идем отсюда… быстрее, – проговорил Меншиков, но шаман упрямо покачал головой.

– Нет… Пока нет… я ищу след. Ищу…

Место, в котором оказались товарищи, должно быть, не посещал ни один из смертных магов. Хождение по реальностям вообще слыло одним из самых сложных видов магического искусства. Мало кто мог посетить даже близлежащие слои, чего уж говорить о таких глубинах, в которые они углубились нынче.

Почти месяц они пытались найти следы Мастера. Меншиков применил все известные ему способы Вызова, Зундал же искал другим путем. Вынюхивал тонкое тело. Но все было тщетно. По сути, первый Призыв Мастера был просто удачей. Результатом счастливо сложившихся обстоятельств. Меншиков уже не раз думал о том, что даже повторный вызов из Небытия он попросту не смог бы повторить в принципе. Чего уж говорить о нынешнем положении дел.

Существует ли Посмертие для Богов и Полубогов? Или же их души растворяются во Вселенной? Или же вселяются в смертных для новой реинкарнации? Возможны были любые варианты. Все их поиски были похожи на блуждания по безбрежной тайге в поисках определенного дерева. Быть может, Мастер был совсем рядом, а, быть может, неизмеримо далеко.

Озарение пришло внезапно. Однажды утром, устав от многочасовых поисков, Зундал решил проведать родню в своем собственном мире. Он находился достаточно близко, даже в прежние времена дух шамана вполне мог перемещаться на такие расстояния. Какого же было его удивление, когда он скользнул в свой мир не только духом, но и телом! Кровь Мастера, что теперь текла в его жилах, сделала то, что ранее давалось сильнейшим напряжением сил – легкой прогулкой!

Зундал задумался, а насколько велика доля Мастера в нем самом?

Кровь не слова, а память крови – очень могущественная штука. Вкусив крови Мастер, шаман получил дар хождения меж мирами.

И так он встал на след.

Подготовившись, Меншиков и Зундал двинулись по следу Мастера вглубь сосредоточения миров.

– Туда, – наконец сипло выдавил шаман, и они вновь двинулись во тьму.

Если общее направление он уловил достаточно легко, то, чем ближе к цели, тем сложнее было отыскивать след. Они блуждали по мирам почти неделю (об этих блужданиях можно было бы написать целое сказание!), прежде чем след привел их в странное место без света и точного местонахождения. Оно дрейфовало по узкой протоке меж двумя огромными населенными мирами и больше походило на осколок, чем на реальный мир.

Но здесь были лишь тьма, холод и окаменелые застывшие в ужасе фигуры. Молодые женщины, полные сил мужчины, старики и даже парочка страхолюдных негуманоидов. Некоторые были очень древны. Мрамор, из которого они были сделаны, потемнел и потрескался.

– Кто это может быть? – спросил Меншиков, когда после многочасовых блужданий во тьме, они сделали привал. – Я чувствую в этих статуях отголоски могучих сил.

– Это боги. Те, которых убил Мастер. Они стучатся ко мне в голову, чувствуя кровь Мастера.

Меншиков содрогнулся от прозвучавшей в голосе шамана муки. Для Зундала их путешествие было в стократ опаснее.

За эти месяцы они нашли с шаманом общий язык. Если можно это так было назвать. Слова из него приходилось вытаскивать клешнями. Было такое ощущение, что он считал, что каждое произнесенный звук ослабляет его дух.

Они блуждали еще долго. Иногда Меншикову казалось, что они ходят кругами. А иногда шаман часами сидел с подогнутыми ногами, не в силах отыскать путь. Но в итоге неизменно находил.

– Это здесь, – сказал он вдруг на третий день.

Вчера они встретили последнего из богов. Первого, которого убил Мастер. Меншиков насчитал их девятнадцать. Это был пухлый, улыбчивый толстяк с заплетенными в две косы волосами и неопрятной бородой. Но и в его глазах застыл ужас перед небытием.

Меншиков повел посохом, пытаясь осветить как можно больше. Но осветил лишь выщербленную скалу.

– Тут ничего нет… Ты уверен?

– Уверен, - сказал Зундал и воздел руки во тьму. Вокруг них тут же заплясали огоньки пламени и реальность начала меняться.

Если шаман довольно хорошо наловчился прыгать по мирам, то для Меншикова это было настоящее мученье. Зундал протаскивал его сквозь Тропу буквально за шкирку. Смертные не приспособлены к хождению по иным реальностям. Это противоестественно их природе. Не раз он задумывался, найдет ли путь его душа, в случае кончины, к Господу Богу? Или так и останется скитаться в неведомой тьме?

Здесь было жарко. Выжженная степь под палящим солнцам раскинулась от горизонта до горизонта. Пожухлая трава, казалось, никогда не знала дождя. Ровная, как стол, поверхность была пуста. Ни единой складки, ни единого камушка…. Впрочем, кое-что на ней было. Небольшое пятнышко в километре от них. И едва Меншиков на него взглянул, как в сердце вцепилась тревога. Шамана тоже ощутил ее, но куда как явственнее.

– Туда! Быстрее! Мы нужны Мастеру!

И они припустили в сторону цели со всей возможной скоростью. Уже на бегу Меншиков сколдовал чары выносливости, набросив их и на себя, и на шамана.

– Быстрее! Еще быстрее!

Меншиков и сам чувствовал, что их помощь сейчас нужна Мастеру. Но темное пятнышко словно бы и не приближалось.

– Стой! – воскликнул он. – Надо по-другому. Расстояния в этом месте не имеют значения.

Шаман, закусив губу, бросил взгляд на цель, а потом, крепко зажмурившись, воздел руки, вокруг которых снова заплескалось пламя.

На несколько мучительно долгих секунд сердце Меншикова остановилось. Он завис между Здесь и Там, растянулся, как натянутая струна…

Одно тягучее мгновение, другое…

Бам!

И вот они на месте.

Это был он. Мастер. В своем изначальном виде. Могучий воин, загорелый и черноволосый и обнаженный. Он лежал недвижимо с закрытыми глазами и казался мертвым, а вокруг, вцепившись кривыми изломанными руками в его ауру, бесновались косматые тени.

– А ну, прочь! – вскричал Зундал.

В его руке возник огромный топор. Взмах и тени слегка подались, но отступать и не собирались.

Потянув силу из лежащего в кошеле кристалла-накопителя, Меншиков влил ее в посох и с размаху опусти его на ближайшую тень.

Бам!

Такое ощущение, что он ударил по прочнейшей скале. Рука вмиг отнялась, сердце кольнула игла холода, и Меншиков вдруг понял, что за ним наблюдает смерть. Она находится на расстоянии вытянутой руки.

Но пришибленная им тень все-таки отступила на полметра. Аморфное тело заколыхалось и сформировалось в призрачную фигуру.

Старик тут же ее узнал. Это была поверженная богиня, чье окаменелое тело он видел пару дней назад. Правда, сейчас прекрасное лицо искажал не животный ужас, а ярящийся гнев.

Игла под сердцем стала еще холоднее. Даже тени богов убийственно опасны для смертных.

Но Меншиков все равно занес посох и с размаху ударил по другой тени. Она отшатнулась. Но тут же в его голове полыхнул неслышный взрыв, а плечи придавил тяжелый груз.

Каждое соприкосновение с тенями высасывало из него жизнь.

– Изыди, проклятые! – взревел старик, размахивая посохом туда-сюда. – Во имя Господа, изыди!

Но имя чуждого им бога вызвало лишь шипящий смех. Меншиков чувствовал их гнев. Они так долго ждали отмщения, и теперь у них на пути встали какие-то жалкие смертные! К нему потянулись когтистые отростки, что заменяли теням руки. Меншиков отбил два из них, но это почти лишило его сил. Со стоном он завалился жухлую траву. Свет в глазах померк, а в груди растекся жидкий лед.

Тени торжествующе взвыли, и снова потянули к нему изломанные руки.

– И ты готов отдать за него жизнь, смертный? – раздался вдруг хриплый низкий голос, от которого тени богов прыснул в разные стороны.

В поле зрения старика вплыла худая высокая фигура.

Меншиков нащупал упавший рядом посох и, оперевшись, с трудом поднялся.

Неожиданный пришелец походил на высушенную мумию. Серая пергаментная кожа, цвета горелой соломы волосы, вернее, их остатки, выцветшие глаза. Он был в облачен в странного кроя черный пыльный камзол, и опирался на тяжелую резную трость черно же дерева.

– Кто ты такой? – выдавил из себя Меншиков. Каждое слово давалось тяжким трудом.

Мумиеподобный улыбнулся, отчего кожа вокруг его рта пошла мелкими трещинками.

– Мое имя тебе ничего не скажет, смертный. А вот тебе может принести большие проблемы.

Он медленно, постукивая тростью, обошел вокруг лежащего Мастера.

– Мда… Не думал, что когда-нибудь ты окажешься в таком положении, Варгельт. И не думал, что мне придется тебя выручать.

– Ты… поможешь? – вопросил Зундал. Меншиков видел, что он готов ринуться в безнадежный бой, едва только почувствует от незнакомца без имени агрессию в сторону Мастера.

– Вряд ли ему это понравится, ха-ха! – сухо хохотнул незнакомец. – За наше долгое знакомство мы чаще ставили друг другу палки в колеса, чем помогали!

– А кем он был, Мастер? – решился на вопрос Меншиков.

– Кем был? Большой занозой, ха-ха-ха! Очень большой занозой. Иногда смертельной для тех, кто не воспринимал Странника по Мирам всерьез. Эти, – он махнул подбородком в сторону столпившихся в стороне теней, – не дадут соврать. Какое-то время его можно было называть наемником. Властители миров и целых звездных империй не чурались прибегать к его услугам, когда нужно было провернуть что-то очень опасное. Такое, что отдавит мозоли многим Высшим в нашем секторе. Позже…

Меншиков затаил дыхание, слушая вдруг разоткровенничавшегося незнакомца. От его слов веяла древними тайнами.

– … позже он решил и сам встать в один ряд рядом с ними. И это ему… почти удалось. Но… даже заполучив сравнимые с Высшими силы и бессмертие, смертный остается смертным.

В голосе незнакомца отчего-то проскользнула грусть.

– На самом деле я удивлен, что он еще жив. Думал, сгинул много тысяч лет назад. Но Варге и здесь удалось обмануть всех. Но сейчас… у него может быть куда более худшая участь, чем просто смерть. Его свершения повисли на нем, как гири на ногах. Нельзя плевать на богов, считая, что им нечем ответить.

Он замолчал, разглядывая безмятежное лицо Мастера.

– Так ты поможешь… о, Высший? – вновь вопросил Зундал.

Тощий гость поднял на него взгляд.

– Помогу. А вам лучше возвращаться в ваш мир. Вам не место среди мертвых богов.

Меншиков посмотрел на шамана и они, не сговариваясь, медленно отступили назад.

И тотчас солнце померкло. Степь наполнил откуда ни возьмись взявшийся ветер. Он задул со скоростью урагана, вздымая пыль. Тени мертвых богов взвыли. В этом вое были и бессильная ярость и неизбывная тоска. Худощавый пришелец отбирал у них то, что они уже считали своим.

Он раскинул тощие руки, и Меншиков почувствовал, как где-то рядом заворочались просто океаны силы. Божественной силы.

Но потом что-то пошло не так. Ветер вдруг обрел остроту бритвенных лезвий. Незнакомец пошатнулся, даже его божественной мощи не хватало, чтобы противостоять злому ветру.

– Бегите! – расколол небеса его хриплый голос и Зундал, уцепив за локоть Меншикова, увел их в другую реальность.

Друзья, кое-кто, кто читал мои другие серии, вероятно, узнали действующих лиц. Странник по Мирам Варга и Падший бог по имени Зог не раз встречались читателю в них. Эта книга не имеет с ними общего сюжета, но хронологически помещается примерно между циклами «Темный баффер» и «В шкуре демона».

ГЛАВА 2

Я открыл глаза.

Свет.

Как давно я не видел света?

Давно… Давно? Впрочем, этот свет был неживым. Слишком ярким, явно имеющий искусственное происхождение.

– Получилось! Черти меня разбери! Получилось! – воскликнул рядом старческий голос.

Я медленно повернул голову и сфокусировал взгляд на двух смертных, что стояли подле кровати. Один невысокий крепкий старикан в добротном сюртуке, второй средних лет могучий черноволосый воин в кожаном жилете.

– Мастер! – склонил он голову.

Мастер…

Давненько меня так не называли.

Я пошарил по закоулкам разума, пытаясь понять, кто я и где я…

Твою ж мать! Какого хрена?!

Попытался вскочить на кровати, но тело едва мне повиновалось.

– Ты еще очень слаб, Мастер.

– К чертям!.. – выругался и, оперевшись на руку черноволосого, поднялся.

Хотелось куда-то бежать, что-то делать… Глупое, на самом деле, желание. Я немного постоял, а потом снова бухнулся на кровать.

– Кто это сделал?

– Гм… Что сделал? Спас тебя? – тупо переспросил старик, явно не понимаю причину моего гнева.

– Можно сказать и так.

– Он не назвал имени, господин…

– Это был сильный Высший.

– Как он выглядел?

– Высокий, худой…

– Зог, твою мать! – выдохнул я.

Хуже не придумаешь. Впрочем… Вру. Вариантов хуже была целая гора. Тощее божество вряд ли можно было назвать другом, но и заклятым врагом он тоже не был.

– Почему ты сердишься, господин? Когда мы тебя нашли, тени тех, кого ты лишил жизни, уже вовсю поедали твою сущность.

Глядя на старика и шамана, мне вдруг стало стыдно.

– Вы ни в чем не виноваты. З… тот, кто меня, как ты выражаешься, спас, старик, очень хитровыделанный тип, который никогда ничего не делает без какого-то интереса. Ни за что не поверю, что он это сделал из альтруизма. И быть ему должным… это последнее, чего бы я хотел. Возможно… возможно, мне и в самом деле лучше было бы раствориться в небытие. Еще большой вопрос, почему я не сделал это сразу.

– На все воля Господа…

Я не удержался от улыбки. Воля мелкого божка с окраины мироздания уж точно вряд ли могла серьезно повлиять на мою судьбу. Не удержался от нее и старик.

А, к черту!

– Как давно я… умер?

– Да уж месяца два прошло. Когда мы вернулись из того места, где тебя отыскали, ты уже лежал в моем доме, но еще очень долгое время не приходил в сознание. Мы уже думали, что этот Высший нас обманул, – сказал Меншиков и вдруг… подмигнул. – Но господин, давай об этом после.

– После?

– Стол накрыт! Надо отпраздновать твое возвращение!

– Стол?

Меншкиов с Зундалом отошли в сторону и за их спинами и в самом деле обнаружился накрытый стол с самоваром. Мы, кстати, находились не в избе опального графа, а в созданном мной Убежище.

– Знаете что, господа-товарищи… Я воскресал множество раз, но еще никогда не праздновал это дело, ха-ха! А почему бы и нет?!

Выходя из башни, я бросил взгляд на храпящего Меншикова. Надрался старик на загляденье. Зундал же, сидя перед окном, делал вид что медитирует, но и его такое количество горилки, что выставил старикан, подкосило знатно.

Надо же. Эти двое целый месяц шли по моему следу сквозь миры. Опасные твари, крайне нелюбезные туземцы и волшебные каверны, в которых проще просто раствориться в небытие. Моя кровь, что я влил в шамана, оказала на него куда как сильное влияние, нежели должно было оказать. Странно.

Свежий воздух. Пахло дождем. Вокруг расстилалась Межреальность. Низкие тучи сотрясала неслышная гроза.

Черт подери, я умирал, чтобы умереть, а не чтобы снова жить!

Почему я сразу же не растворился в небытие? Найти ответ на этот вопрос было легче, чем казалось. Гнев тех, кого я в изобилии шинковал свою долгую жизнь, не позволил это сделать. Слишком тяжела моя душа. Да, спустя какое-то время она бы все-таки растворилась, но… кое-кто решил вмешаться. Похоже, он пришел по следу старика и шамана. И не удивлюсь, что за некоторые удивительные спасения, о которых сегодня вещал мне Меншиков, им нужно благодарить именно тощего бога. Я зачем-то ему нужен. И нужен здесь.

Что ж. Остается дождаться, когда его обшарпанное рыло явится пред мои очи.

Мне же следовало подумать о другом.

Пока мои спасители надирались горилкой, я пошарил по окрестным мирам. Что и говорить, мои забавы с Драконом Времени превратили окрестные поля провремени в чудовищный хаос. Какие-то ветви вероятностей были обрублены на корню, какие-то остались практически в неповрежденном виде, какие-то испепелены до самых корней на годы вглубь. Ущерб просто невозможно было оценить. Эхо от моего поступка будет аукаться в этом мире еще целые тысячелетия. Странно, что здесь еще не собрались все местные Высшие! Игры с временем всегда были самым табуированным табу.

Но раз уж я снова тут, следует подумать о дальнейших шагах. И если раньше мои цели были, мягко говоря, не слишком определены, то теперь я четко знаю, чего хочу. А хочу я вырезать этот гадюшник под корень. Для начала из этой страны, а затем… а затем посмотрим. Никто не смеет убивать меня просто так!

Но на самом деле, это будет не так уж легко сделать. Да, я могу стереть любого местного мага в порошок, но когда их много и когда за их спинами маячит чертов Пророк… Поэтому нужны союзники. И желательно не такие, которым нужно для помощи мне промывать голову. А в Твери достаточно сильных союзников мне просто не сыскать. Потому – мой путь лежит в город святого Петра.

Но для начала нужно замести следы здесь.

На следующее утро, оставив Меншикова с больной головой хлебать рассол, я с Зундалом отправился в город.

За прошедшее время шаман неплохо прижился в этом мире. Получив мою кровь, он не только обрел молодость и энергию, которых у него давно не было, но и заполучил добрую толику моих способностей. Например, таких, как копание в головах не слишком защищенных горожан.

– Это очень богатый мир. Но его обитатели сами не понимают своего счастья, – говорил он, пока мы топали к виднеющемуся подле холма городку. – Здесь столько магии, что можно черпать ее котелками и никогда не вычерпать до дна. Если столько силы было в Коруле, я бы давно стал великим чародеем. Таким как ты.

Я не сразу понял, что это шутка. Ну надо же. Впервые слышу шутку от мрачного шамана.

– И ты не жалеешь, что пошел со мной? Не вспоминаешь о своих детях и внуках?

– Вспоминаю. И… присматриваю за ними. Теперь, когда я тоже могу ходить по мирам, в этом нет сложности.

Действительно. Все-таки удивительно, как мощно взыграла в нем моя кровь. Бывало, я делился ей со своими подмастерьями, но еще никогда эффект не был столь сильным.

Состояние тонких миров в самом городке было еще более удручающим. Представляю, сколько здесь нынче творится непотребства. Убийства, иные злодеяния, постоянные головные боли и эмоциональные качели – это место еще долго будет притягивать негативную энергию. Впрочем…

– Нужно привести потоки в порядок. Хотя бы попытаться. Вот смотри…

Зундал впитывал новую информацию, как губка. Я не пожалел времени и почти два часа рассказывал ему о работе с потоками силы. После чего оставил тренироваться на южном районе, а сам двинулся к порту. Туда, где разыгралось основное действо.

Мда… В тонком мире здесь еще бушевало сражение.

Но хуже было другое.

У ангара, там, где в ином времени находилась ставка графа Трубецкого, терлась целая шобла магов. Трое иностранцев в напудренных париках и два русских попа с хмурыми мордами обозревали творящееся непотребство. Вряд ли они видели настолько глубоко, чтобы понять, что здесь было, но к делу подошли всерьез.

Я усилил слух:

– …Определенно коллеги, здесь флуктуации влияния непотребной Стихии Тьмы превышают все мыслимые значения, – сказал пухлый розовощекий маг в бархатном камзоле.

– Лишь для нашего обычного «фона»! – вставил другой. Суровый здоровяк со шрамом через щеку. Парик смотрелся на нем, как на быке.

– А какая разница? Однозначно, здесь произошло вмешательство сил, как минимум магистерского ранга, – сказал один из попов. Маленький остроносый, вертлявый, с козьей бородкой. – На этой ойкумене просто не должно было быть магов такого уровня!

Третий европеец, высокий сноб в старинном кружевном жабо, покачал головой.

– Могло. Здесь должен был быть мессир Франсиско Мария Альварес.

– Мог, но не был! – воскликнул пухлощекий.

– Тогда почему здесь повсюду следы его магии?

– Вы в этом уверен, Голдмейер?

– Я знавал господина Альвареса прежде. В Лиссабоне. Я отличу его магию и с закрытыми глазами…

– Но как это может быть?!

– В этом-то и вопрос…

Я оставил господ магов гадать на кофейной гуще. Но, на самом деле, ход их мыслей мне категорически не понравился. Этак они и до истины докопаются.

Трогать потоки при них, разумеется, было бы верхом идиотизма. Так что – хрен с ними. Мне было интересно, как поживают основные действующие лица недавних событий. Например, господин Наместник.

На ойкумену Тверь постепенно накатывала осень. В этом году она изрядно припозднилась. На дворе стоял октябрь, а многие деревья еще были в летней одежке. Но сегодня погода будто вспомнила о своих обязанностях. С берега Межреальности дул сильный холодный ветер, а солнце тускло светило из-за разряженных туч.

Дом Наместника был точно таким, каким он отложился в моей памяти. Интересно, в каком виде сохранилась моя ветка событий? По идее, развилка должна была состояться после отбытия в 14-й полк.

– Ваша Светлость, – поклонился стоящий на воротах стражник, отдав честь, хотя я и был не в мундире. – Госпожа в саду. Она давно вас ждет.

Сказав это, он заискивающе улыбнулся.

Ожидает в саду?

Однако же.

Я прошел за ворота, принюхиваясь и пытаясь понять, насколько изменилась эта событийная ветвь…

– Саша! Милый!

Не успел оглянуться, как был заключен в объятия и мои уста осенил горячий поцелуй.

Элизабет?!

– Саша, где ты пропадал все это время?!

Я растеряно ответил на поцелуй и слегка отстранился. В прошлой жизни мы определенно (а уж я-то точно) испытывали друг к другу некие чувства. Но они были далеки от той близости, с которой меня приняла Элизабет в этой!

Твою мать! Что за хрень?!

Эта линия событий провремени была искорежена много сильнее, чем другие.

– Я вся извелась и папенька места себе не находит!

Первая радость встречи схлынула с ее прелестного личика, и вместо него на нем отразился нешуточный гнев.

– Как можно так пропадать сразу после помолвки! Я уже… уже думала… думала, что ты…

И внезапно… гнев обернулся рыданиями навзрыд. Элизабет прильнула к моей груди и расплакалась до содроганий.

Это произошло так быстро, что до меня не сразу дошел смысл ее слов.

Помолвки?!

Твою мать!

Какого, черти меня раздери, хрена?!

Чтобы не наговорить какой-нибудь чуши и не совершить какой-нибудь дичи, я даже остановил время на пару минут.

За мою долгую жизнь я не был помолвлен примерно… никогда! Я и свадьба! Трудно представить себе более антагонистичные начала! Тьма и Свет и то были ближе.

Меж тем юнец в моем нутре ликовал. Я даже как-то и подзабыл о его присутствии, но сейчас его эмоции просто-таки затопили разум.

О, Ахамадан!

Как меня не тянуло заключить Элизабет в объятия и унестись с ней в ближайшую комнату (увы, подобное до свадьбы в этом мире категорически не приветствовалось), но я должен был понять, какого черта здесь происходит.

– Милая…. Я должен срочно увидеть твоего отца! Вот прям срочно! – сказал я, отпустив поток времени.

Нежно провел по волосам Элизабет, от чего грудь затопил расплавленный свинец. Клянусь, чуть не задохнулся!

Чертовы гормоны.

Она подняла на меня взгляд и вдруг снова впилась в мои губы. На этот раз не столь целомудренно, шаловливо проникнув в рот язычком. Я тоже ответил на поцелуй куда как увереннее, чем в первый раз.

– Я понимаю… Иди. Я буду ждать.

По-моему, де Пальмер всю нашу встречу с Элизабет так простоял у окна. Не успел я зайти в кабинет, как он метнулся к дверям, выглянул в коридор, резким движением запер двери, стремглав пролетел снова к окну, запер его, неуклюжим прыжком переместился к шкафу, достал артефакт в виде серебряного яблока, горным козликом пронесся по кабинету, тыча яблоком во все углы, затем описал круг вокруг меня и лишь после этого заговорил.

– Александер! Как это понимать! Вы обещали мне защиту! Вот на этом самом месте, вы дали мне слово, что я и моя дочь будем в безопасности! – буквально заверещал он мне в лицо.

Как выяснилось, слова Элизабет «папенька не находит себе места» оказались даже чересчур мягкими.

Вместо ответа я воздел указательный палец. Де Пальмер тут же сосредоточил на нем взгляд. Выглядело это чрезвычайно забавно.

– Тише, господин Наместник. Не следует говорить лишнего.

Глаза графа в ужасе распахнулись. Не сразу, но он сообразил посмотреть наверх, туда, где на люстре сидел массивный, но очень разряженный магический конструкт в виде паука.

Наместник вскинул свое яблоко, но артефакт был слишком слаб, чтобы учуять шпиона. Мне пришлось его подсветить. Глаза де Пальмера еще больше распахнулись. После чего щелчком пальцев я испарил паука, не забыв послать по протянувшейся куда-то на запад пуповине, слабый импульс силы, дабы выяснить, куда она ведет.

– Чертов д’Эстер! – взвизгнул Наместник, когда я избавил нас от шпиона. – С того дня, как я объявил о вашей с Эли помолвке, он кружит вокруг, все вынюхивает, скотина! Грозится… грозится…

Как говорят местные: чем дальше в лес, тем толще волки.

Постепенно из завываний де Пальмера мне удалось восстановить картину его взаимоотношений с моей временной копией.

В новой реальности не было ни нашего глубокого конфликта, ни убийства названного папеньки Никитиным. Зато было внезапное схлопывание Места Жатвы. Причем, аккурат после моего Призыва. Что для Наместника оказалось сильнейшим ударом, положив конец мечтам вернуться из «этой чертовой дыры» ко двору в Петербург. Но мало того, по какой-то причине д’Эстер пребывал в полнейшей уверенности, что Место Жатвы самоуничтожилось не просто так, а при моем непосредственном участии (что было в целом, конечно, верно, но моя временная копия из этой ветви уж точно никоим боком к этому событию отношения не имела).

Интересно, что наша дуэль с сыном француза была и в этой ветви, как и его тяжелое ранение. После чего, под давлением француза, меня также сослали в 14-й полк. Но также здесь присутствовал куда более бурный роман с Элизабет и попытка убийства Никитиным де Пальмера (!), коей я помешал (но Никитин, кстати, здесь остался жив). После чего, увидев во мне единственное спасении от ставленника Ордена, де Пальмер стал самым горячи сторонником нашей помолвки, невзирая даже на то, что я происхожу из прочно опального рода.

О, Ахамадан, чем только думал тот, другой Я?! Помолвка, женитьба… Чертовы черти.

Далее я каким-то образом временно нейтрализовал д’Эстера. К сожалению, не убил, но вывел из игры настолько (насколько именно, де Пальмер был не в курсе), что он перестал отсвечивать и скрылся в недавно купленном имении за городом. Но все изменилось, когда я вдруг исчез, а вслед за мной исчез и мой названный папаня. С этого момента д’Эстер закружил вокруг Наместника охотящимся коршуном, постепенно обкладывая со всех сторон. Нынче Наместник был, что называется, «хромой уткой», только и дожидаясь выводов комиссии по расследованию инцидента с Местом Силы из Петербурга. Какие бы эти выводы не были, он был уверен, что после них от него останутся лишь ножки да рожки.

Кстати, о комиссии.

Пропажа отряда кораблей Ордена, как и внезапное исчезновение, только что отысканного Места Жатвы, не прошла незамеченной. Уже как две недели в порту был ошвартован фрегат «Пророк», а присланные из Иохимовского монастыря квадриты, под началом Магистра Второй Степени Иоанна Габриелена рыли носом землю. Де Пальмеру пришлось выдержать несколько ну очень неприятных допросов и, несмотря на его заверения, что он мол, молчал, как рыба, думаю, на деле, он выложил обо мне все, что знал. Благо, знал он не очень много. Моя временная копия предельно зорко выдавала ему предельный минимум информации.

Вообще, похоже, я в этой ветви пропадал в амурных приключениями, в отличие от меня в моей ветви, где мне пришлось буквально выдирать ойкумену из лап квадритов.

– Александер! Что же теперь делать?! Я ведь практически труп! Чертов д’Эстер, я уверен, повесил на меня всех собак! Я просто ходячий мертвец! – заверещал де Пальмер под конец сбивчивого рассказа о последних событиях. – Вы должны… нет, вы просто обязаны, спасти меня, Александер! Вашего будущего тестя!

Твою мать. Лучше бы он об этом не напоминал…

Я кое-как успокоил «будущего тестя» и ретировался из резиденции Наместника. Необходимо было обдумать новую информацию. Если ранее я хотел сразу же отправиться в Петербург, то теперь стало ясно, что оставлять неподчищенные хвосты нельзя.

И хвосты меня догнали раньше, чем я думал. Уже на выходе из городка.

– Ефрейтор Мен-ши-ков, – с чудовищным акцентом выплюнул сквозь зубы высокий незнакомый офицер с тонкими усиками и огромным надушенным париком. – Ви арестовани. Взять его!

Тут же из-за караулки ко мне бросились несколько облаченных в накидки с двойным крестом солдат.

– С каких это пор солдат Ее Величества арестовывают члены Ордена?

– С таких! – отрезал хлыщ. – Тасчите его са мной!

Дюжие квадриты подхватили меня под локти и шустро потащили за зашагавшим в сторону городского околотка офицером.

Ха! Это уже становится традицией!

Несколько городских стражников проводили нас взглядами.

– С кем имею честь… – заикнулся, было, я, но офицер, вдруг остановившись, коротко без размаха, отвесил мне пощечину.

– Заткнис, сченок!

А вот это он сделал зря.

ГЛАВА 3

Временной штаб-квартирой Орденской миссии на ойкумене Тверь Магистр Второй Степени Ордена Иоанн Габриелен выбрал большой особняк купца Петрова, что расположился прямо за городским околотком. Удобно, чего и говорить. В перерывах между пытками можно пойти отобедать горячей домашней еды. Сам купец, истовый фанатик Ордена, разве что из кожи не лез, чтобы угодить столичным гостям. За что над ним подсмеивались все – даже самые последние служки.

Все это я прочитал в голове одного из тащивших меня солдат. А также то, что полчаса назад они были выдернуты из казармы и в срочном порядке выставлены у каждых из четырех ворот Твери с наказом задержать молодого графа Меншикова.

Кто-то очень быстро подсуетился. Не думаю, что меня вычислили какими-то разведывательными сетями, на то у ублюдков кишка тонка. Скорее примитивно ждали, наблюдая за воротами.

На подворье Петрова было довольно людно. Десяток орденских солдат разгружали большой воз с бочками, в стороне около кузни толпились лошади. Кузнец – здоровенный мужик с окладистой бородой о чем-то беседовал с еще одним орденским офицером, а рядом суетилось два подмастерья.

– Туда его! – буквально выплюнул офицер, что руководил моим задержанием.

Я, конечно, уже узнал его имя из головы одного из солдат (сам ублюдок таскал на груди огромный и чрезвычайно мощный защитный артефакт в виде креста), но запоминать его не собирался. Всю дорогу я занимался сооружением чрезвычайно сложного Кукушонка.

И… опа!

Кукушонок повис бледной тенью над головой невежливого квадрита. Стоит только ублюдку снять крест (а это рано или поздно произойдет), он внедрится в сознание и заставит того влюбиться в первого же встречного старпера, чтобы страдать от неразделенной любви многие месяцы! Или разделенной, ха-ха.

Довольный запланированной местью, я терпеливо прождал полчаса, пока он сходит доложит начальству о моем задержании.

И вот, наконец, и главный таракан.

Таракана, как я уже знал, звали Иоанн Габриелен. На вид лет сорок. Швабец по происхождению. Глаза водянистые, губы поджаты, на обветренной морде сеточка морщин. Аксакал. Одет, правда, по местной моде, в чулки, рейтузы, бархатный камзольчик и покрыт напудренным париком, что несколько снижало брутальность вида.

– Так-так… А вы моложе, господин Меншиков, чем мне докладывали, – задумчиво проговорил он, обходя меня по кругу.

Кабинет Петрова был обставлен с варварской роскошью. Массивные позолоченные кресла, резные шкафы с пыльными книгами, которые купец явно в жизни не открывал. На полу персидский ковер, на потолке огромная люстра на сотню свечей.

– Думаю, господин д’Эстер много чего вам нарассказывал, что мало соответствует действительности.

Габриелен хмыкнул.

– Ваша правда. Граф сильно опечален вашей ссорой с сыном. Мой медик целую неделю провел в его поместье, но рана, что вы ему нанесли, чрезвычайно дурна. Боюсь, он останется изувеченным до конца дней.

– Мне очень жаль, господин Магистр.

– Второй Степени, – поправил Габриелен.

– Второй Степени.

– Что ж... – закончив второй круг вокруг меня, Габриелен прошел за массивный заваленный бумагами стол и погрузился в такое же массивное кресло. Мне сесть не предложил, хотя кресел для гостей в кабинет было аж с полдюжины. – Ссора с молодым д’Эстером меня волнует слабо. Я обязан вас допросить по иному поводу. Насколько в близких отношениях вы состоите с госпожой Элизабет де Пальмер?

– Гм… Думаю, очевидно, что в достаточно близких, если мы собираемся пожениться. И какой это имеет интерес для вас?

– Не ерничайте, молодой человек! – в голосе Габриелена прорезался металл. – Ваши амурные дела меня не интересуют. Меня интересует, не стали ли вы достаточно близки с ее отцом, для того, чтобы он начал вас посвящать в свои делишки?!

«Делишки»? Ха, похоже, проблемы де Пальмера много серьезнее, чем он считал. Должно быть, пока что за неимением более подходящей кандидатуры, Габриелен считал Наместника ответственным за исчезновение Места Жатвы.

Следующие полчаса Магистр Второй Степени на все лады пытался вытащить из меня информацию по поводу этих самых делишек. Надо признаться, довольно умело. С постоянными возвращениями к уже заданным вопросам с иными формулировками и угрозами.

Я вертелся, как уж на сковородке, на ходу сочиняя про нашу с Элизабет историю любви и всячески отвираясь от каких-то либо контактов с ее папаней. Не обошел Габриелен стороной и ночное нападение на дом де Пальмера Никитина и его людей.

– Где же вы так выучились магевничать, господин Меншиков, что смогли отбиться от нескольких весьма умелых убийц?

– Папенька говорит, что у меня великий дар. Такой, какой был у нашего далеко предка Иннокентия Святого.

Но еще больше пришлось врать, когда Габриелен дошел до моего детства и отрочества, которые, по легенде, я провел в далекой Сибири, вместе с маменькой – давней любовью моего отца.

К исходу часа я стоял весь мокрый. Ну и въедливая же сволочь.

– Воды? – с улыбкой змеи предложил Габриелен.

– Ага…

Магистр подошел к шкафу, открыл, достал графин, наполнил граненый стакан. Преподнес мне. Я пригубил. Живительная влага показалась вкуснее плодов из райских кущ.

– Что ж, молодой человек… к сожалении, вынужден констатировать что вы… врете. Небесталанно и обильно. Особенно много врете в мелочах. Зачем? Не представляю. Но хочу узнать это от вас.

Я допил воду. Поднял стакан к правому глазу, прищурился левым и посмотрел на Магистра, словно сквозь прицел винтовки.

А затем остановил время.

Пройдясь по кабинету, поставил стакана стол и взглянул через окно во двор. Там все также суетились квадриты. Много квадритов.

Проблема. Вся эта сраная комиссия – одна большая проблема. А ее руководитель – еще бОльшая. Я надеялся подчистить хвосты и отправиться в город святого Петра чистеньким, словно душа младенца, но… этого не будет. Иоанн Габриелен не тот человек, который остановится на полпути. Он будет рыть носом землю, допрашивать меня, допрашивать де Пальмера, допрашивать названного папеньку (странно, что он до сих пор до него не добрался), гонять своих магов по всей ойкумене, пока не докопается, если не до сути, то до чего-нибудь весомого. Затереть такие обширные следы просто нереально, а валить всех направо и налево – значит, привлечь к себе еще большее внимание.

Я подошел к застывшему магистру. Казалось бы, щелкнуть пальцами, остановить сердце, и «нет человека – нет проблемы», но, увы, проблемы будут.

Я поморщился. Амулет на груди магистра всеми силами сопротивлялся моей магии. К счастью, кроме него защиты в кабинете не было. Несмотря на собранную информацию, магистр явно не ожидал увидеть во мне сильного мага. Сам же был чародеем весьма посредственным.

Нет, тут нужно тоньше.

Внушение. Мощное и глубокое. Если человек такого уровня власти будет гасить расследование, у меня будет несколько месяцев, прежде чем поднятая волна меня накроет. На этот же промежуток времени у меня будут развязаны руки.

Что ж. Это, пожалуй, лучший вариант из всех возможных.

Мне повезло, что глава миссии не являлся сильным магом. Проблему представлял только его амулет-защитник, но с таковыми мне уже приходилось сталкиваться. Ну и, конечно, само Внушение. Вернее, конструкт, который этим займется. Слишком уж подробные должны быть инструкции. Даже мне трудно просчитать все варианты. Лучше будет время от времени подправлять необходимые алгоритмы. Но это в свою очередь тоже усложнит чары.

Но, за работу! Чем сложнее задача, тем ценнее результат!

Фух.

Устал.

Работать в пузыре замедленного времени намного сложнее, чем в обычных условиях. Наше тело всячески сопротивляется измененному временному потоку.

Но полюбоваться было на что! Сложное трехмерное плетение из трех каскадов чар уложилось в голову Магистра так, что и самый настырный маг-нюхач вряд ли сможет его вынюхать, и, уверен, спасуют даже самые точные инструменты. Конструкт, как подводная лодка, держал в этом измерении лишь парочку тончайших связей, пряча основное плетение в подкладке этого слоя реальности. А Внушение производил не прямым приказом, а постоянной подменой памяти, удаляя ее после прочтения мозгом реципиента.

Осталось проверить, как это сработает. Не мешает ли конструкту артефакт-защитник?

Выдохнув, я щелкнул пальцами и время, наконец-то потекло с нормальной скоростью. Виски обожгло болью, а сердце поскакало, как бешенное.

– Э-э-э… – растерянно протянул Габриелен. – М-м-м… на чем мы остановились, молодой человек?

На его суровом лице отразилось сильнейшая растерянность.

– На том, что вы не нашли в моих словах совершенно ничего интересного. Я вам смертельно надоел своей наивностью и инфантилизмом. Ведь меня волнуют только светские пиры и девицы. Впрочем… вам показалось, что я не лишен некоторых способностей и, раз уж я вскоре направлюсь в Город Святого Петра, вы решили написать рекомендательное письмо.

– Да? Кому же? – с искренним интересом воскликнул Габриелен.

– Дык откуда же мне знать? Вам виднее.

Вот так вот. Чем больше самостоятельных решений будет принимать объект воздействия, тем менее будет заметно вмешательство чужой воли.

– Гм… Несмотря на то, что вы довольно ветреный молодой человек, в вас есть некая целеустремленность. Пожалуй, при должном внимании, вы можете многого добиться. Пожалуй… мой двоюродный брат, господин Гуго Дермайер, что нынче служит в чине подполковника при Преображенском полке сможет дать вам нужное ускорение.

– Я очень, очень благодарен вам, господин Габриелен, за проявленное внимание к моей ничтожной особе!

В течение нескольких минут Магистр выписывал кренделя на пергаменте, после чего я попросил его еще похлопотать с получением отпуска по семейным обстоятельствам у полковника Воротынова. Я ведь до сих пор формально числился ефрейтором во второй роте второго батальона Четырнадцатого Тверского пехотного полка.

Судя по всему, конструкт работал отменно! Растерянность с лица Магистра вскоре пропала, и он вновь стал тем же жестким воякой под легким налетом цивилизованности, которого я встретил, зайдя в кабинет.

Уже вскоре я покинул штаб-квартиру Ордена под удивленные взгляды солдат. Думаю, немногие, кого сюда приволакивали под локотки, выходили отсюда на своих двоих, да и еще со столь довольно улыбочкой.

– Нет, я просто ничего не могу понять! Я – выпускник флорентийской Академии Магии и чародейства! Этот хаос, который мы обнаружили, он имеет вполне четкий «привкус» господина Альвареса! Но этого… просто не может быть! Ни он, ни кто другой из посланного отряда не сходили на землю ойкумены Тверь! – Жан-Иоганн Голдмейер поджал тонкие губы и зло посмотрел за окно. – И где там наш уважаемый Магистр Второй Степени? Батист, он всегда заставляет уважаемых гостей ожидать его по часу?

Батист Ги поправил съехавший парик и смачно сплюнул на персидский ковер, коим был покрыт пол кабинета.

И тут же дверь в кабинет растворилась, и вошел сам глава миссии Ордена.

– Приветствую вас, господа, – сказал он, грузно опускаясь в кресло. – Так каковы результаты осмотра гавани?

– Господин Магистр, – склонил в поклоне голову Жан-Иоганн. – Они чрезвычайно… неожиданны. Но определенно, мы имеем дело с внешним вмешательством. Вмешательством высочайшего уровня!..

И он начал рассказывать о найденном у причалов хаосе в тонких мирах, но вскоре был остановлен резким недовольным окриком.

– Мессир, я жду от вас выводов! А не перечня того, чего вы не понимаете! Я жду результата! Я жду…

Габриелен вдруг запнулся на полуслове и потер пальцами виски, словно мучился от сильнейшей головной боли.

– Я жду от вас подробнейшего отчета. Ищите причину. Ищите… А теперь я оставлю вас. У меня много дел.

И Магистр, сопровождаемый недоуменными взглядами, ушел.

– Что это было? – вопросил Батист Ги.

– По-моему, это было прямое указание работать дальше, – фыркнул Жан-Иоганн. – Думаю, господину Магистру нужно поменьше допрашивать подозреваемых и побольше спать.

– Вы не удивлены, что господин Габриелен даже не выслушал наши предположения? И с каких это пор его стали интересовать отчеты, а не суть?

– Разве он не сказал, что ждет от нас выводов? Я, в отличие от вас, не работал с господином Магистром, но я лучше всего знаю, что отчеты, дорогой Батист, самое важное в нашем деле, ха-ха!

Голдмейер поднялся с кресла и выжидательно посмотрел на товарища.

– Вы так и будете тут рассиживаться? Лично я намерен плотно отобедать, перед тем как продолжить «искать причину».

Тем же вечером.

Магистр Второй Степени Иоанн Габриелен окунул в чернила перо и продолжил выводить на побеленном листе аккуратные строчки.

«…за сим ответствую вам, господин фон Рибен, что на сей день поиск истины, коий осуществляет благословенная миссия Ордена под моим началом, результатов не принес. Миссия продолжит поиск. Да храни вас Господь и Пророк Агасфер»…

Магистр вновь потер пальцами виски. В последнее время его непрестанно донимала головная боль.

Оставшийся день я посвятил улаживанию дел. Сходил в канцелярию полка и получил необходимые бумаги. Правда, подпись полковника Воротынова удалось добыть лишь к вечеру. Петр Николаевич по обыкновению, пропадал на приемах.

Командира 14-го Тверского пехотного полка я видел впервые. И… лучше бы вообще не видел. На редкость мелкая и бесталанная личность. Он рассеяно пробежал свинячьими глазками письмо от Габриелена, подмахнул составленное в канцелярии полка прошение об отпуске и уже через минуту вновь погрузился в беседу с полной расфуфыренной мадам (полковника я перехватил на въезде в поместье графа Строгина, в коем вечером должен был состояться знатный пир).

После этого отбыл обратно в «имение» Меншикова, где застал недавно вернувшегося из города Зундала. Он щеголял красными воспаленными от долгой работы с магией глазами, но аж светился от удовлетворения. Жажда знаний у шамана была чудовищной. И лишь уважение ко мне не позволяло ему наседать с вопросами по чародейскому искусству денно и нощно. Старик Меншиков был куда как менее любопытен.

Кстати о старике. Узнав, что я отправился в Тверь, он весь день места себе не находил. Боялся потерять того, кого они с Зундалом добыли неимоверными усилиями.

Мысль о том, что эти жалкие смертные могут мне всерьез угрожать была нелепой, но забота старика была приятна. Мало кто обо мне так волновался.

Перед сном я долго беседовал со своими людьми. Инструктировал. Старику поручил найти корабль и закупить необходимые припасы, а также разослать письма, кои я корябал следующий час. Письмо де Пальмеру, письмо майору Маресьеву (временная линия моего пребывания в расположении вверенного ему батальона сохранилась практически полностью, за исключением переброски солдат на битву с квадритами) и, конечно же, Элизабет.

Ох, эта особа занимала в моих мыслях намного больше времени, чем я бы хотел. А ее мысли занимала наша свадьба. Для того чтобы это понять, не нужно было быть магом-менталом. Но как мое нутро с сидящим в нем пареньком не желало вновь лицезреть прелестную дочку Наместника, я решительно решил в настоящее время держаться от нее подальше.

Видите ли… Я не был уверен в себе. Не был уверен, что если вновь ее увижу, смогу так же относительно холоднокровно бросить.

Моя пространственно-временная ветвь выкинула прелюбопытнейший фортель. По всей видимости, мое альтерэго в этой ветви питало к Элизабет куда более пылкие чувства, чем я в своей. И теперь, когда я оказался здесь, они… проросли и во мне!

О, Ахамадан, уже целые сутки, стоило мне отвлечься от дел, как в сознании возникал образ Эли! А ее запах? А жар ее губ?!

Нет, умом-то я понимал… но черт подери, телом и душой я втрескался в чертову соплюшку по уши!

Р-р-р-р!

Хотелось выдернуть мою временную копию и как следует начистить рожу. Да как он такое допустил?! Нет, я тоже не без греха. Но не до такой же степени!

Все. Стоп! В Яму Дуропа сраные сопли! Дел невпроворот!

Хотя, на деле, дел было не то, чтобы слишком много… да, вернее, оно было одно. Но очень важное.

Гийом Д’Эстер.

Не считая пришлых квадритов – главный таракан в этом тараканнике. Его наличие напрямую угрожало будущему тестю и Элизабет. В своей временной ветке я так и не добрался до него. И это была ошибка. Но здесь я твердо решил подрезать ему крылья.

ГЛАВА 4

Поместье графа располагалось в уютной долине в десяти километрах от Твери. Речка, небольшой прудик, красивый уже слегка пооблетевший сад, и церквушка на опушке леса.

Выехав из оного леса, тут же почуял охранную магию. Целая система чар опутывала долину и сходилась не к, как это можно было предположить, стоящему на берегу пруда двухэтажному особняку, а к золоченой луковке церквушке с двойным крестом.

Гийом сам не был крутым магом и потому, похоже, пользовался услугами местного попа.

Привязал коня к дереву чуть в стороне от дороге, а сам, набросив невидимость, зашагал к особняку, походя изучая охранные сети. Сделаны они были довольно скрупулезно и педантично. Чувствовалась рука опытного мага.

Это, кстати, вызывало удивление. Как страна, в которой столько сильных чародеев так легко попала в зависимость от адептов Пророка Агасфера? Увы, похоже, всему виной были… эти самые маги. Вечная жизнь – слишком сладкий плод. От него тяжело отказаться.

Но сыграл тут роль и Государь-Император Петр. При нем церковь была подчинена интересам государства и в значительной степени, как институт, снизила влияние на общество (особенно на высшие слои), подчинена специальной комиссии. У нее были изъяты огромные земли, что значительно сократило доходы. Ну а пресловутое «окно в Европу» открыло путь не только купцам, инженерам и военным, но и западным властителям душ. Как говорил Меншиков: в одном Петербурге теперь аж три католических собора. И окормляют они не только европейцев на русской службе, но и вполне себе местное население.

Народа в поместье было не слишком много. В основном придомовая челядь, но зато был кое-кто еще.

– Ух ты! Ну надо же… – не смог я сдержать возгласа удивления, когда приблизился к особняку и поисковые чары стали исследовать дом снизу доверху.

Слева, у конюшни тусило несколько человек. Я обошел дом с другой стороны и приник к стене.

Тут же из моих ладоней выскользнули тончайшие нити Силы Земли. Они проскользнули между кирпичами, «прикинувшись ветошью» миновали охранный конструкт и углубились ниже уровня земли, в подвал.

Так и есть. Ошибки быть не могло. В подвале особняка сидел мертвяк.

Я слегка поелозил ладонями по шершавой кладке, а потом одним мигом перебросил себя по Границе слоев реальности в каземат, на другой конец протянувшихся сквозь стену щупалец, сформировавших там мини-якорь.

Бр-р-р-р… «Скользить» сквозь защищенное пространство не самая приятная штука. Будь охранная система более совершенна, я бы на такое не решился. На месте «сборки» можно оказаться в некомплектном составе.

Сидящий у стены в полнейшей тьме мертвяк вскинул безобразную голову и уставился на меня горящим тускло-зеленым светом взором. Утробно зарычав, начал вставать.

– Но-но! Тише, – сказал я, аккуратно пережимая управляющие контуры.

Тварь заелозила, забилась, не в силах преодолеть запрет. Но вскоре поняла, что дергаться смысла не имеет, и принялась чадить черной магией.

– Потрясающе. На что только Адепты Света не пойдут ради своей задницы. Даже на создание полноцненого Мертвого Стража.

– Поганые душонки, – хрипло подтвердил мертвяк. Его голос, казалось, состоял из одной пыли.

– Небось, делали в полнолуние, с кровью девственницы?

– И четырех младенцев.

Я сплюнул. Это даже не благородная некромантия, а голимая черная магия самого дешевого пошиба. Таким занимаются деревенские чародеи, что не имеют сил или мозгов, чтобы углубиться в Искусство. Здесь-то и начинаются кровавые жертвы младенцев и черные ритуалы с девственницами. Впрочем, среди богов немало таких же отморозков. Вспомнить хотя бы в изобилии разбросанные по Сектору Места Жатвы.

Но скроен Мертвый Страж ладно. Костяная броня, клыки, запас яда в специальном кожаном мешочке у гортани. От магического воздействия прикрыт многослойным щитом.

– Хочешь, отпущу?

Мертвяк задумался, но потом решительно помотал головой.

– А что так?

– Тут всяко веселее, чем в могиле. Сижу, смотрю на людей, думаю.

Он кивнул на маленькое окошко под самым потолком.

Надо же, «думает».

– Только это… Ты, мужик, видно, неплохой, но не обессудь, когда призовут… – помявшись, сказал он, но я беспечно махнул рукой.

– Не волнуйся. Не призовут.

Обрубил несколько управляющих нитей, заизолировал контур и покинул разговорчивого Стража.

Дома было тихо. Лишь на кухне громыхали посудой.

Я легко взбежал по лестнице на второй этаж и оказался перед дверью в кабинет. Он был отменно экранирован каким-то артефактом. Взламывать я его не стал, больно громко получилось бы. Постучал.

– Войдите! – раздался приглушенный голос. Не д’Эстера.

Ба! Вот это люди!

– Ты?!

У Никитина разве что глаза на лоб не полезли. Он засуетился, шаря на поясе в поиске артефактов.

– Ага, я.

Взмахом руки я перекрыл готовый сорваться запрос о помощи к Пророку Агасферу. Нет уж, отныне такие шутки со мной не пройдут. Не поленился и сделал простое и легкоактивируемое заклинание, подвесив его в «быстрый доступ».

Глазенки Никитина еще более расширились.

– Тебе это с рук не сойде…

Он напыжился, вызывая мертвяка, но тот по понятным причинам не явился. Его контур управления был наглухо запечатан от внешних раздражителей.

– Не получается? – ласково спросил я.

– Сука! Погань Люциферова! Умри ж! – выкрикнул Никитин, и вдруг сложив знак из трех центральных пальцев щепотью, бросил в меня увесистым тараном из Силы Света.

Ой, дурак…

– Ты это серьезно? – улыбнулся я, когда таран рассеялся от одного лишь соприкосновения с мои щитами. – Ты со своей черной полной грехов душонкой, решил огреть меня Светлой Силой?

Хотя, на деле, чары были довольно неплохими. Подвешенное заклинание с накачкой от артефакта.

Никитин ответил благим матом. Русло беседы определенно нужно было менять. И так как ничем интересным он меня явно потчевать не собирается, я быстренько отсек его от Дара, спеленал по рукам и ногами и, забавы ради, подвесил вверх ногами на стене так, чтобы его рожа оказалась на уровне моего лица. Пышная борода Никитина при этом накрыла оную по самые брови, превратив его в подобие кикиморы.

– А теперь серьезно. Что ты тут делаешь и где д’Эстер?

Говорит сразу он, конечно, не соизволил. Похоже, мое альтерэго неслабо над ним поиздевалось. Ненависть ко мне у ублюдка оказалась просто звериной. Пару минут я, морщась, слушал проклятья, дивясь фантазии, а потом расплавил артефакт-защитник и забрался в голову.

Ох, сколько ж здесь было дерьма… Просто настоящие Авгиевы конюшни. Убийства и пытки, ложь и занятия черной магией. Долгие годы Федор Никитин был основным «решальщиком» для сильных мира сего на ойкумене Тверь. Когда требовалось кого-то припугнуть или сделать так, чтобы кое-кто исчез – шли к нему и его людям. Последние же годы убийца плотно подвизался на работу к Гийому д’Эстеру и де Пальмеру.

Чем глубже я залазил, тем больше откапывал непотребства. Я к этому в принципе был готов, но вот то, что ко многим темным делам впрямую был причастен отец моей ненаглядной, стало неприятным сюрпризом. Карточные долги, кои он в изобилии привез с собой из столицы, заставили обратиться к Никитину. Почти два месяца тот «подчищал хвосты» в городе Святого Петра, прежде чем де Пальмер смог спать спокойно.

Ай-яй-яй…. Как нехорошо.

Не сказать, что процесс был легким. Никитин обладал сильнейшим природным Даром и как маг был вполне неплох. Обучен скверно, но обладал отменной интуицией. А интуиция в нашем деле зачастую много полезнее энциклопедических знаний.

Я прошелся по верхам и, выскользнув из мозга убийцы, устало присел на стол. Сопротивлялся Никитин отчаянно. Выжигать же полностью его я пока не стал. Слишком много ценной информации было в его голове о деятельности ставленников Бирона.

– Сука-а-а…. отродье-е-е-е диаво-ла-а-а… – закатив глаза, едва слышно проскулил бородач. – Убее-е-ей… ина-а-аче… найду-у-у… и… убьюу-у-у са-а-ам…

Я задумался. Убить-то несложно. Но если вдруг кто-то за ублюдком присматривает, то устранение его из этого мира он просчитает на раз-два. С другой стороны, просто исчезновение из поля зрения может быть обусловлено тысячью причин. Как говорится: нет тела – нет дела, ха-ха!

– Однажды обязательно убью, но не сейчас, – заверил я его и прикоснулся ко лбу Никитина рукой.

Тот вздрогнул, вдруг тонко засвиристел. Ощущения, которые испытывал сейчас убийца были не из приятных. Дернулся, раз, другой, а потом начал стремительно скукоживаться под хруст костей и разрыв связок и сухожилий. Пара минут и вместо грузного тела передо мной оказалась скрюченная фигурка. Она едва слышно стонала. Еще минута и вокруг фигурки сформировалась хрустальная сфера. Запакованный Никитин еще какое-то время одновременно и яростно, и страдальчески вращал глазами, а потом застыл с нелепо раззявленным ртом. Капсула наполнилась Дыханием Дракона Времени, практически остановив его для пленника.

Фух.

Нелегкая очень филигранная работа.

Что ж. Осталось привести потоки магии в кабинете в порядок и ретироваться из поместья Гийома д’Эстера.

Кстати, сам хозяин сегодня утром с сыном и несколькими приближенными отлетел на корабле в град Святого Петра.

Везучий сукин сын.

– Почуял, значит, гад, беду на свою задницу… и сдристнул под крылышко к Бирону… – протянул Меншиков, почесывая пегую бороденку. – Жаль… Для нас намного лучше было, когда курляндец не понимал что к чему.

– Не думаю, что он тут же по приезду побежит к начальству, в его интересах избежать допроса с пристрастием в Иохимовском Монастыре. Кому охота рассказывать о своих провалах?

Меншиков кивнул и снова уставился на мерцающую безбрежность Межреальности за бортом корабля. Ветер раздувал его седые волосы, делая похожим на древнего бога. Старикан в последнее время заметно прибавил, помолодел, превратившись из древней развалины в крепкого мужика в годах. Не без моих, конечно, усилий.

– Год 1702-й… Нотебург. Как сейчас помню. Такой же холодный осенний ветер. Сумасбродство, господин, сущее сумасбродство! Семеновцы Голицына ужо три часа бой вели и все никак не могли стену взять. Пролом-то сделали, да только лестницы до того пролома все равно не доставали. Послал государь к ним преображенцев, а все равно шведа никак сбить не могли. Магичили их чародеи крепко. Тварей боевых призвали, а у нас-то и магов не было совсем, лишь попы одни с Защитой Господней да Зверь полудохлый. Хотя… зря наговариваю. Если бы не батюшки святые, все бы там полегли… А потом царь гонца шлет. Уходить велит. Но князь Голицын приказал лодии от берега отогнать, чтобы никто не возвернулся, пока крепость не возьмем. Пригнали их к ойкумене… а я тогдысь в резерве со своими людьми стоял. Изнемог весь. Битва без меня же проходила! Собрал людев, что были на берегу и на тех лодиях к крепости понесся. Шарахнуло по нам магией отменно. Мессир Оскар Берн за оборону крепости отвечал. Разбил три лодии. Полсотни человек в Межреальности сгинуло. Но остальных к князю привел. Эх, были бы у нас подобные корабли тогда, не погибло бы столько воев прекрасных…

Меншиков с улыбкой постучал по поручню.

– А что шведы? – спросил я, завороженный картиной давней битвы. Перед глазами возникла окутанная пороховым дымом и магическим маревом крепость в проливе меж двух ойкумен. На берегу виднелся большой лагерь, на холме средь шатров стояла группа офицеров во главе с высоким человеком в треуголке и с подзорной трубой.

– Дык сдались. Увидели, что рубимся, не уставая, и забили барабаны о сдаче. Эх… славные были времена, – покачал головой Меншиков. - Так какие планы на столицу, господин?

Воспоминания старика улетучились, и морок развеялся, как дым.

– Саша, старик, просто Саша. Достал ты меня «господинами», сил нет.

– Э-э-э… Саша.

Я тоже посмотрел на стлащуюся под килем корабля Межреальность. Мы вылетели с Твери уже три дня кряду, но все это время я просидел в каюте, тщательно изучая мировые константы. По-хорошему, это следовало сделать давным-давно, ибо в разных мирах чары работают по-разному. Сказывается структура потоков, «глубина» залегания Костей Земли, структура «розы влияния», перечень действующих Начал и прочее, прочее, прочее. Конечно, опытный маг может на ходу подстраивать заклинания под «обстановку» (а местные маги и не знают иной), но все это вызывает излишнюю трату сил. Также, пользуясь случаем, заряжал Накопители, прописывал костяки различных чар и создавал мнемонически сборки со знаниями. Пора было учить моих людей по-настоящему.

А вот что касается дальнейших планов…

– Многое будет зависеть от твоих друзей. Адмирала Апраксина и фельдмаршала Миниха. Насколько они сохранили влияние и насколько захотят рисковать снова ввязываться в драку.

– «Друзей», ха… – помрачнел Меншиков. – Друзья не предают в трудную минуту. Если бы не они я бы до сих пор был при дворе! Переметнулись к Бирону, сволочи, как только он их поманил золотишком да благословением императрицы-матушки! О, как я был рад, когда вскоре загнал их курляндец в опалу лютую!

На деле, исходя из того, что я знал, не такую уж и лютую. Оба при должностях и влиянии. Не тех, конечно, что ранее…

Старикан здорово обижен и на Бирона, и на бывших соратников, но он и сам был не подарок. Одно время, как говорят, едва ль не корону на себя примерял. И дружков сам прижимал преизрядно. Ничего удивительного, что сговорились супротив него многие. Но нынче ситуация другая.

– То нам на руку. Сейчас их жмет Бирон. Но их поддержка – это полдела. Я не думаю, Бирон допустит твоего возвращения в большую игру при дворе… но вот я… думаю, это возможно как-то протолкнуть. Но для этого я должен иметь хоть какой-то статус.

– Гм… – Меншиков задумчиво нахмурил брови. – Обычно дворянские недоросли, если не идут на действительную службу, поступают в одну из открытых государем Петром Императорских Школ. Военно-Инженерную, Военно-Магическую или Военно-Навигационную, ну или в Духовную Академию при Покровском монастыре. Есть еще целый ряд училищ и просто школ: пушкарские, инженерные, медицинские, реальные, но, то для детей купеческих и мещанских. Обучение там небыстрое, но есть возможность сдавать экзамены экстерном. Год-два и ты смог бы получить должность.

– Не подойдет. Слишком долго. Хотя, от Военно-Магической школы я бы не отказался. Интересно посмотреть, чему и как тут у вас учат. Но, сидеть там даже год – повешусь от скуки.

– Тогда надо думать.

– Вот и подумай.

Санкт-Петербургская губерния представляла собой почти два десятка крупных и пару сотен мелких ойкумен, разбросанных на огромной территории от, так называемого «Балтийского моря» (так называемого, потому что никакого моря в нем, естественно, не было. А были бескрайние просторы Межреальности), до Белого и Ладожского. На севере была граница с Шведским королевством, на западе Прибалтийские губернии, за которыми располагалась Речь Посполитая. Где, кстати, нынче было очень неспокойно… но пока что меня, как тут выражались, забугорье волновало мало.

За время долгого путешествия я облазил весь корабль, досконально изучив его устройство и систему чар, что поддерживала его в воздухе. Красавица шхуна с добрыми полутора сотнями матросов на борту и тремя опытнейшими «морскими» чародеями. Чародеи были, за исключением капитана Шварцкопфа, свои, отечественные, выпускники Московского навигаторского училища, а вот два центральных артефакта-движителя, увы, созданы были в Мюнхене. Но для экономии энергии включали их лишь время от времени, предпочитая остальное время идти под парусами.

Поздняя осень тем временем вдруг обернулась ранней зимой. Задули сильные северо-восточные ветра, небо нахмурилось, низкие свинцовые тучи поглотили солнце. То и дело накрапывающий дождь однажды утром обернулся колючим снегом.

Чем ближе к столичной ойкумене Ингерманландия, где располагался Град Святого Петра, тем больше встречалось кораблей и суденышек. Пузатые купцы, стремительные корветы, небольшие ботики и баркасы. Чаще всего капитан Шварцкопф для приветствия ограничивался поднятием бескозырки, но при встрече военных кораблей приказывал дать залп из погонной пушки.

Но вот, наконец, когда я уже собирался подыскать подходящую Тропу и переместиться в Петербург, впереди показалась полоска окутанной туманом земли.

Прибыли.

Честно говоря, город не впечатлил. Это был не Высокий Сад Семары с огромными проросшими до Костей Земли километровыми деревьями, не ажурные поселения высших Эльфов Закады и не оккупационные крепости детей Великого Дутура. Но нельзя было ему отказать в некоем шарме.

Град Святого Петра расположился по двум сторонам неширокой речки – Невы. Ее воды красивым каскадом низвергались с края ойкумены в Межреальность, вызывая хрупкие фантомы – отражения иных измерений. Прямо в устье находился обширный остров с множеством портовых построек, а за ним виднелась мощная крепость – Петропавловская.

Корабль, натужно гудя артефактами, медленно подвалил к одному из причалов. Межреальность в этих местах была заметно нестабильна. Меншиков рассказывал, что иногда ее выбросы поднимались вверх по реке, «затапливая» берега. В бытность губернатором намаялся он с этой проблемой вусмерть. Интересный эффект. Должно быть, где-то рядом находился, так называемый, «шов» между мирами.

Мы распрощались с капитаном, и сошли на берег. Вокруг царила деловитая суета. Множество матросов, солдат, купцов и иностранцев, говорящих на добром десятке языков, чары разнообразной маги, сотни тюков с товарами… на деле, торговые города во всех мирах – похожи друг на друга.

– Э-э-э… когда я был здесь в последний раз… тут было много менее малолюдно… – озадаченно протянул Меншиков, оглядывая суету.

Зундал же, с беспрестанно крутящейся головой, и вовсе походил на флюгер. В его родном мире таких обширных поселений он не видел.

– Разве не того хотел государь Петр?

– Именно того ж… – улыбнулся Меншиков, – Видел бы ты, господин… что тут было тридцать лет назад… Болота, да упыри… А теперь, сильнее Риги разросся град-то!

В его словах звучала неподдельная гордость. И старик имел на нее право. Все-таки именно он верховодил губернией почти тридцать лет.

Но была в них, конечно, и обида. Для того чтобы ее разглядеть, не нужно было даже лезть к нему в голову.

Для начала нам нужно было подыскать крышу над головой. Ценники в столице кусались, но с деньгами никаких проблем мы не испытывали. Мой альтерэго позаботился о об этом, выбив с будущего тестя то самое пресловутое содержание. Я мог бы раздобыть едва ли не любую сумму золотом в иных мирах, но такое действо было опасно. Попадись оное на глаза опытному магу, и он довольно быстро определит его происхождение.

И, кстати, если внешне город меня не впечатлил, то его «тонкие» структуры» выглядели куда как интересней! Здесь магичили. Много и на хорошни уровне. Сотни магов плели чары, а тысячи артефактов фонили, как ядерные реакторы гатесских орков. Буквально каждый силовой поток был поделен и промаркирован. Поставлен под контроль. Чародействовать здесь нужно было крайне аккуратно. О том я и сообщил своим сотоварищам.

Но вернемся к крыше.

Благо, гостевых домов в Санкт-Петербурге было видимо-невидимо. Столица Империи притягивала множество охочих до торговых, чиновничьих и военных дел людей. Мы выбрали обширное купеческое подворье на Петербургском острове. Не слишком дорогое, но и не такое, за которое было бы стыдно. В отличие от центра города, здесь улочки не были замощены и утопали в грязи.

Но хрен бы с ней с грязью.

Топкий торфяник – не самое неприятное, что могло встретиться в этом городе.

– Мать твою… И тут они! – сплюнул мой названный папаня, когда, повернув к подворью (его нам посоветовал разговорчивый голландец на пристани), мы уткнулись прямо в конец длинной процессии квадритов.

Впереди вышагивал высокий и прямой, как жердь, мужик с печатью глухого фанатизма на челе. В одной руке у него была тяжелая тростью, а в другой массивный двойной крест. Оба артефакта буквально сияли резким неприятным светом. Следом гулко топала полудюжина солдат, а за ними довольно приличная толпа разномастных горожан. Я не сразу даже заметил худую обнаженную фигурку среди плотных, увешанных орудием гвардейцев квадров в белых накидках. Девушка была закована в двимеритовый ошейник, а ее руки туго спеленуты за спиной веревкой. Солдаты с мрачной решимостью на рожах периодически подталкивали ее прикладами ружей. Иногда девушка падала, и тогда кто-нибудь из них рывком ставил ее вновь на ноги.

– Это что ж за непотребство такое?! – прошипел Меншиков.

Шаман же только лишь сплюнул.

– Ведьму споймали, – ответил стоящий рядом возчик в овечьем тулупце. – Жечь будут окаянную.

Ведьму?

Я быстренько просканировал бредущую в ошейнике девушку. Определенные способности у нее были, но очень неразвитые.

– С Божьей помощью избавим мир сей от черноты сратой! – вдруг взвыл кто-то из толпы и с этого момента она будто взорвалась гневными криками.

– Смерть кровопийце!

– Жечь суку!

– Дьяволица потаскуха!

Накал внезапно рванувшейся из толпы ненависти был такой сильный, что я не удержался и оперативно поднакачал силы в карманный Накопитель. Сила была темная и вязкая, не для любых чар подойдет. Но для каких-нибудь проклятий самое то.

– Что творят, изверги… – протянул Меншиков.

Он явно был в шоке от происходящего. Такое страсти в таком достаточно развитом обществе и впрямь были странны. Но подобные зрелища я видал в сотнях миров. Людям дай только кого-нибудь сжечь. Собирался уже продолжить путь, но старик вдруг вцепился в локоть мертвой хваткой.

– Помоги ей, господин!

– Помочь? Схреналь?!

– Ну видишь же, что невинна она! Помоги, во имя Господа!

– Так он пусть и поможет! – рявкнул я, вырывая руку из хватки Меншикова.

Еще не хватало за каждую ведьму вступаться. И так дел невпроворот. Но старик все не отставал.

– Господин, грех это мимо страждущего спасения проходить!

– Аль ты не слышишь, Александер, что Мастеру сие спасение неинтересно? – вдруг встрял Зундал.

Я аж подпрыгнул от внезапной реплики шамана. Рот он открывал в основном, чтобы пожрать.

Смерил его мрачным взглядом. По непроницаемой морде ничего нельзя было понять, но по ауре я видел, что сученыш не одобряет мою индифферентность к судьбе девушки.

Твою мать.

Я взглянул на ярящуюся удаляющуюся процессии и со вздохом, вывернув руки, хрустнул пальцами.