Мемуары попаданца. Том 2

Глава 1

Догрил. Гинвиндел до жути напоминал гребаный Догрил. Те же сосны, тот же бурелом и колючий кустарник, те же долбаные кролики. Я крольчатины наелся на годы вперед. Думаю, Рися тоже, если судить по кислой мине, с которой он откусывал кусок мяса.

Мы шли уже неделю. Шли тихо, даже разговаривали шёпотом, чтобы не привлечь ничье внимание. Как рассказала Тамина, гномы живут в подземельях, но патрули разгуливают тут регулярно. Главное не забредать в центр страны, иначе точно засекут и проблем не оберешься.

А нам оно и не надо было. Путь в Рангигор — наш следующий пункт назначения — лежал по северной окраине гномьего царства. Вообще, мне наши похождения все больше напоминали RPG, где надо бродить из пункта А в пункты В, С и далее по списку, набирать опыт, прокачивать скил и выполнять задания. Но как мы давно выяснили — это не игра. Хотя, если подумать — вся жизнь игра, а жизнь на Дрейнаре — игра на выживание.

Я мало себе представлял, чем все это закончится. Да, книга говорила: дуй в Лейдар. Но чутье орало, что это ловушка. С другой стороны, что толку сидеть на месте? Так мы домой точно не вернёмся. Поэтому идти вперед во что бы то ни стало, теперь являлось смыслом всего нашего существования.

На привал в этот раз повезло устроиться рядом с водой. Охотилась Тамина, добывая кроликов и птиц. Марти я попросил не светить своей монстрячей натурой перед непуганой девушкой. Кто знает, как отреагирует? Тут два варианта: хлопнется в обморок или попробует убить зверюгу. Учитывая скверный характер девицы, второе было более вероятно.

— Надо наполнить фляги — заявила она и направилась к ручью.

Позу приняла сногсшибательную. Филейная часть что надо, я невольно засмотрелся, и не я один.

— Какая задница... — прошептал Аристарх.

— О да, — согласился я. — И все-таки ты скучаешь по своим фитоняшкам.

— Конечно, скучаю. А где ты тут найдешь стройную девушку? Они почти все такие, что в дверной проем еле протискиваются.

— Толстая жопа — признак здоровой бабы. Это нам еще на уроках истории рассказывали. Так чего удивляешься? И потом, не все здесь бомбы. Вспомни волчиц.

— Не, ну эти вне конкуренции. До сих пор помню... — он мечтательно задумался, однако вскоре вернулся к лицезрению попки охотницы. — Если не вернёмся, найду ее и женюсь!

— Ага, на ней или на ее заднице? — усмехнулся я.

— Смейся, а она шикарна, — надулся мой друг.

— Шикарна, если у тебя не выйдет, я подкачу.

— Заметано, но знай, я так просто не сдамся, — улыбнулся он и, взяв наши фляги, направился к девушке.

Ловелас хренов. Хотя я его понимал. Естественные потребности никто не отменял. Особенно, если ты молод, горяч и соскучился по женской ласке. В памяти всплыли страстные поцелуи Ришки, ее упругие груди в моих ладонях, обжигающие дыхание, стоны и офигительный минет в конце. Черт, пора завязывать, а то от одних воспоминаний встанет.

Я переключился на «сладкую парочку». Рися что-то рассказывал охотнице, сложив руки на груди. Вот ведь хитрый, бицуху демонстрирует, не иначе. Та кивала, глядя немного удивленно, а потом начала улыбаться. Видимо, контакт налажен и мне ничего не светит. Да я и сомневался в успешности мероприятия. Во-первых, Рися парень видный, во-вторых, мне рядом с девушками проще молчать. Я немного стеснительный в этом плане, отчего не раз приходилось страдать.

— Пора собираться, — объявил Лех, и мы с ним согласились.

Опять потопали окольными тропами. Тамина свое дело знала хорошо. Вела нас быстро и бесшумно, причем прорываться через буреломы приходилось тоже редко. Охотница всегда знала, где пройти с минимальными рисками для психики и одежды. Тут было полно колючих кустарников, зарослей малины, но мы обходили все эти напасти стороной. Я все удивлялся, как она охотится в этой глухомани одна и ради чего? Ведь в лесах Транникии тоже полно всякой живности.

Оказывается, ответ лежал у меня в сумке. Перья, которыми тут писали, были отнюдь не гусиными. Точнее, тут вообще не водилось гусей и уток, а вот птички с лиловым оперением, чьи перья высоко ценились среди грамотного населения, выбирали себе места обитания довольно мрачные. Такие, как Гинвинделл и Догрил. Только Тамина в Догриле ни разу не была. По ее словам, в гномьем царстве куда спокойнее, чем в разбойничьем крае. Тут мы с ней согласились, вспомнив количество упырей на один квадратный метр в Догриле. Этим она и зарабатывала на жизнь, и насколько я мог понять, довольно неплохо.

Здесь реально было тише и спокойнее. Охотница знала не только свои тропы, но и животные. Так что с провизией проблем не было. Мы ночевали в лощинах, где у нее было устроено что-то наподобие стоянок. Замаскированные места для костров, лежанки, даже схроны со стрелами. Тут у меня был культурный шок, когда она приказала нам собирать сушняк, а сама лихо залезла на высокую сосну и спустилась со связкой стрел.

— Какой интересный девушка, — заметил тогда Хашим, и мы с ним согласились.

А ещё она знала, где добыть воду. Тут местность была гористой и мелкие ручьи текли с высоких гор в болота Транникии.

Едва мы отошли от места стоянки, Тамина предупредила, что упремся в горную реку. Это не ручьи, которые пересекали раньше. Там отвесные скалы сковали бурный поток, а значит, придется идти южнее вдоль обрыва. Да, это крюк, но наутро должны выйти к месту, где есть тропы, чтобы спустится вниз, пересечь реку по камням и выбраться по крутой же тропе наверх. Все отреагировали спокойно, но у меня были сомнения. Смогу ли? Я, конечно, не хилый, но вот такие препятствия ещё не приходилось преодолевать. А тут нужна сноровка и физическая сила ничуть не меньше, чем у альпинистов.

К вечеру мы всё-таки вышли к реке. Бурный поток услышали ещё за километр, но вместе с ним и ещё кое-что, что заставило напрячься. Звуки топора и крики людей. Скорее гномов. Людей здесь не водилось. Тамина наказала спрятаться и сидеть тихо, а сама отправилась на разведку. Мы устроились в зарослях кустарника, который рос, образуя по центру приличную поляну. Можно было разместится с комфортом. Вернулась она задумчивой и, усевшись рядом с Рисей, заявила:

— Плохи дела.

— Что случилось? — спросил Лех.

— Гномы. Много. Решили-таки построить мосты через реку.

— Так обойдем их тут и пойдем вниз по реке. В чем проблема? — удивился я.

— Ты как из другого мира пришел! — шикнула Тамина. — Это гномы! Если они там, значит, одной переправой не ограничатся. Просто так ничего не строят. Будут добывать что-то, что надо переносить через реку и одного моста тут мало. Это значит, что на реке их будет ещё с десяток!

— Дела. И чего делать? — Рися оглядел всех нас и остановил взгляд на Тамине.

Та просмотрела на него исподлобья, почему-то покраснела и изрекла:

— Не знаю. Надо подумать.

Я вздохнул. Думать можно долго, а сидеть на месте тоже не вариант. Марти, видимо, почувствовал моё настроение и запрыгнул на колени. Начал ластиться и мурлыкать. Вот ведь лапушка, знает, когда нужна поддержка.

— Если сидеть на месте, ничего путного тоже не выйдет. Надо попробовать пройти ниже, — настаивал Лех.

— Мы точно наткёмся на отряд. Гномы расплодились, как пиявки в болоте. В любой момент могут обнаружить.

— Тогда найдем место, где пересидим до ночи, а по темноте двинем напролом, — предложил Рися.

Но Тамина, Лех и Хашим посмотрели на него, как на дурака.

— Ты совсем больной парень. Ты хотеть ночью в лес без глаза остаться? — покачал головой кархабин.

— Не больной я, просто предложил, — стушевался мой друг.

— Что там сейчас перекинуто? — уточнил Лех.

— Наладили времянку, пройти можно, если ты об этом, но не дойти. Прорыв бесполезен, их слишком много.

— У нас есть зверь, — Хашим ткнул пальцем в Марти, а тот довольно облизнулся.

Похоже не только меня понимает.

— И как эта толстая морда нам поможет? Будет царапаться, и кусаться? — фыркнула охотница, а мы не удержались от улыбок. К счастью, она не поняла, к чему они были. — Чем дольше тут сидим, тем больше шансов, что заметят.

— Вернёмся назад на пару-тройку эрсов, и пойдем на юг, а там повернём к реке. Если наткёмся на гномов, будем прорываться, — предложил Рися. — Паша, ты как?

— Согласен, — кивнул я.

Эта идея друга понравилась, как самая адекватная. Рисковать понапрасну я не хотел. Ни людьми, ни Марти. С нами согласились и остальные. Так что мы потихоньку выбрались из кустов и потопали назад, подальше от реки.

Всё-таки выйти обратно к ночи не успели. Пришлось заночевать в очередной лощине, укрывшись под нависающей скалой от начинающего моросить дождя. Таких ущелий тут хватало. А вот погодка испортилась конкретно, чего не было за все это время. Тамина запретила разводить огонь. Слишком велика вероятность, что заметят. Так что пришлось согреваться транникийской брагой и дремать, прижавшись друг к другу. Так себе удовольствие, но хотя бы Рисе повезло пообжиматься с Таминой. Правда, ненадолго. Скинув его руку с плеча, девчонка одарила его презрительным взглядом и прошипела:

— Решил ко мне яйца подкатить? Я тебя к Сору отправлю быстрее, чем успеет встать.

— Я просто хотел предложить помощь, — возмутился друг.

— Сам себе помоги, убогий! Рукой!

— Эй, девушка, — решил прервать перепалку Хашим. — Ты давай не говорить про руку. Сама знать, что с мужчина идти. А он парень молодой. Хотеть женщина и тепло.

— Так сам и обжимайся с ним, раз замёрзли!

— Я ее придушить раньше, чем добраться до Мирленвар, — покачал головой Хашим и, улёгшись на землю, закрыл глаза.

Ну только ссор нам не хватало. По Рисе было видно, что ему неудобно. Тамина метала грозные взгляды то на Хашима, то на моего друга, то на меня. Я-то тут причём?

— Значит так, — включил я быка. — Ссориться нам всем не надо. Тамина, не знаю как в вашей заднице, но там, где мы родились, никто не тащит баб в постель против воли. А если Аристарх предложил тебя обнять, чтобы согреть, значит именно это он и предложил. Тут яйца хрен подкатишь, в такой обстановке. Не отморозить бы чего.

Она надулась, но промолчала. Я в кой-то веки получил одобрительные взгляды от друга и учителя. Хашим уже спал. Удивительный человек. Вырубался мгновенно в любом месте и в любой ситуации.

Ночь прошла мокро и мерзко. Замёрзли мы конкретно. Даже охотница под утро подползла ближе к Рисе и в полудрёме уткнулась в плечо. Друг только улыбнулся.

Есть не стали. Да и мяса оставалось совсем немного. Остатки отдали Марти. Ему зарядка может пригодиться.

Едва рассвело, двинули к реке. Снова отправили Тамину на разведку. Вернулась она быстро.

— Тут тоже наладили переправу. Но никого не видно и не слышно. Скорее всего, у них где-то лагерь, куда уходят ночевать. Нужно идти и быстро, пока не вернулись.

— Согласен, пошли, — кивнул Лех.

Мы вышли к ущелью, где бурным потоком неслась река. Переправа из связанных между собой бревен мостом нависала над ней. Шириной, наверное, два метра. Без ограждений. Остановившись у кромки леса мы прислушались. Никого. Только где-то орут птицы, похожие по звуку на сов.

Охотница махнула, и мы гуськом поспешили за ней. Бревна были скользкие. Лишь бы не упасть. Мышами проскользнули на ту сторону и нырнули в лес, подальше от переправы. Шли медленно, постоянно прислушиваясь. Тамина чуть впереди, исследуя территорию. За ней Марти. Я наблюдал за котом все это время. Вел он себя спокойно, а значит сейчас опасности точно не было, так что я немного расслабился.

Мы шли долго. И только когда из-за туч пробилось солнце, уже стоявшее в зените, остановились на привал.

— Думаю, мы ушли достаточно далеко. Главное, чтобы зверя не учуяли, — Тамина кивнула в сторону Марти.

— Неужели у гномов тоже нюх, как у волков? — скептически заметил я.

— Да нет, Паша. Тут другое, — вступил в разговор Лех. — У них есть зорги.

— Что?

— Зорги. Это звери такие. Они как собаки. Ростом и нюхом похожи, в остальном не очень. Я только однажды их видел в Оргашите и не хотел бы больше встречаться.

— Сколько же тут интересных зверушек, — протянул я.

— Вы вообще откуда такие болваны взялись? — вкинула бровки Тамина.

— Там откуда взялись, таких больше нет. А вот жрать охота. Да, Марти? — кот мяукнул и навострил уши в лес. — Беги, покушай.

— Я тоже пойду, тут недалеко оленья тропа. Но пока придётся есть ягоды. Разводить огонь можно только в лощине.

— Тогда мы пошли за ними. Я тут малинник видел.

— Хорошо. А Лех с Хашимом тогда за водой. Ручей вон там, — приказала наша провожатая и, гордо подняв голову, отправилась вслед за Марти.

Главное, чтобы она случайно с ним не столкнулась, когда котя будет охотиться.

— Вот вредный девушка, — посмотрел ей вслед Хашим. — Был бы парень, был бы славный воин.

— Скорее немой. Язык потерял бы в первом же кабаке, — усмехнулся Лех.

Мысленно мы с ним согласились и отправились кто куда.

Малина тут была вкусная, крупная и сочная, даже несмотря на то, что лесная. Вообще-то, малиной ее называли только мы. Тут она имела другое название, да и малиной не являлась, по вкусу ближе к клубнике. Насобирали полный котелок. Ягодами, конечно, не наешься, но притупить чувство голода можно.

Тамине мы оставили подкрепиться, но она все не возвращалась. Я уже начал нервничать, однако памятуя о том, что охота дело не быстрое, вида не подавал. Охотиться самим нам не приходилось. Всегда роль добытчика исполнял Марти.

Лех тоже считал, что девушка сидит в засаде и выслеживает добычу, так что мешать ей не стоит. А Марти и так скоро вернётся. Он в этом лесу надолго не уходил.

Мы разговаривали о том о сем. Большей частью о Рангигоре, куда направлялись. Лех с Хашимом рассказали, что там в основном степи с редкими лесами. Живут на этих землях кочевники. Деревни все временные. Дома строят из прочных жердей и шкур животных. Захотел переселиться на новое место, собрал пожитки на телеги и двинул караваном дальше. Почему так? А никто не знал. Говорят, народ такой неугомонный.

Города были. Всего два или три на все государство. Хашим бывал в столице, правда нам туда точно не попасть — стояла далеко на востоке. Но мы должны были пройти через торговый город. Через него проходили дороги, ведущие в Транникию, Партонис и Гинвиндел. Правда, тут вроде как граница тоже жёстко охранялась постоянными отрядами рангигорцев.

Знаете, что бывает, когда теряешь бдительность? Ничего хорошего. Ладно мы с Рисей два иномирных валенка, но Лех с Хашимом куда смотрели? Я не знаю. Впрочем, беда пришла откуда не ждали, да и сложно было заметить тех, кто сливается с лесом.

Нас окружили. Зорги. Они действительно напоминали бесхвостых собак, покрытых густой, темно-серой шерстью. Сквозь нее торчали острые шипы, как у дикобраза. Морды вытянутые, острые уши торчком, глаза горят жёлтым огнем. Мы повскакивали и схватились за оружие, но клинки успели вытащить только Лех с Хашимом.

Это не помогло. Откуда на нас прилетели сети, мы тоже не заметили. Ощущение, что их сбросили с деревьев. Тяжелые, суки. Меня тут же пригвоздило к земле и острые иголки, устилавшие все вокруг плотным ковром, впились в лицо и ладони.

— Забрать оружие! — гаркнул кто-то.

Я барахтался в ловушке, которую затянули, сделав из меня гусеницу в коконе, и никак не мог перевернуться и разглядеть что происходит. Сильно пнули по спине. Опять? Нет уж, теперь сделаю все что угодно, лишь бы не пытки. Хоть самоубьюсь! Оружие, суки, верните!

Наконец-то удалось перевернуться. Надо мной стоял гном. Сомнений не было. Ростом не больше полутора метров, скорее меньше. С несуразно большими руками и ногами, с длинной рыжей бородой, и кривым шнобелем. Мясистые губы скривились в презрительной гримасе. Одет он был в черно-зелёные одежды. Меховой плащ за спиной, кожаный жилет с рубахой, штаны заправлены в высокие сапоги. На поясе болтается парочка кинжалов, за спиной торчит секира с двумя лезвиями. Такая херня башку расколет в два счета и рыпнуться не успеешь.

— Тащите! — приказал рыжик и нас потащили.

Глава 2

Моя несчастная спина собрала все шишки, иголки и камни в этом злополучном лесу. Одежда постоянно задиралась. Попытки поправить, увенчались успехом только однажды и пришлось смириться с неизбежным. Друзей тоже тащили рядом. Что удивительно, на каждого из нас приходилось лишь по одному гному-тягачу. А ведь тот же Рися весил под стольник или даже больше.

Повезло. Очень повезло, что тащили нас недолго, но и этого хватило, чтобы отбить все конечности. Только когда остановились, удалось оценить наших похитителей. Человек, тьфу, гномов двадцать. Одеты одинаково, как тридцать три богатыря. Различие только в цвете волос и оружии. Секиры такие, секиры сякие, бердыши и бродексы. Эти разновидности топоров очень напоминали земные виды своих боевых товарищей. А ещё были кирки с острыми заточенными лезвиями и кинжалы всех размеров.

Перед нами возвышалась скала метра четыре высотой. Наверху росла одинокая пихта, нависая над нами широкими лапами, будто тянулась и хотела сгрести всех в охапку. Рыжий гномина, что был на пол головы выше остальных, подошёл к кусту с маленькими красными ягодами, росшему вплотную к камню, и вытащил из него толстую верёвку.

-Тянем!

Веревка оказалась длинной, и штук десять гномов, схватившись за нее, начали тянуть. Ё-маё! В скале начал открываться проход. Круглый участок скалы ушел внутрь и начал откатываться в сторону. Ни фига себе технологии! Я даже не заметил ни малейшего зазора между «дверью» и стеной.

Когда камень окончательно скрылся с глаз, что-то щелкнуло и гномы вернули верёвку обратно в кусты. Взяли сети и снова потащили нас, на этот раз в пещеру.

Зажглись факелы. Дверь за спиной захлопнулась. С этой стороны ее привели в движение, дернув рычаг на стене. Мы оказались в широком туннеле. Здесь на рельсах друг за другом стояли вагонетки. Грёбаная Мория! Я серьезно начал думать, что Толкиен бывал на Дрейнаре. Ну не бывает таких совпадений!

Сети сняли и, угрожая нам оружием, приказали сесть в одну из вагонеток. Кабинка была длинная, причем с лавочками. Нас усадили на две из них, а спереди и сзади уселись ещё по четыре гнома. Итого двенадцать мест.

Я осмотрелся. Справа и слева от вагонетки были приделаны кольца, в которых болтались толстые стальные канаты. Для чего предназначались непонятно, но тянулись они далеко вперёд и тонули во мраке подземелья.

Один из мелких прокричал что-то нечленораздельное в латунную трубу, что выходила из породы тут же рядом на стене, и сразу запрыгнул в вагонетку позади нас. Воцарилась тишина. Чего ждали непонятно, но я уже догадывался, что гномы в плане развития своего подземного царства весьма преуспели.

***

Если сначала вагонетки мчались по прямой, навскидку километров сорок в час, то потом замедлились и поползли наверх по пологому склону. Скорее всего спереди ее тянули на канате, а тросы по бокам служили стабилизаторами, чтобы вагончики не опрокидывались на резких поворотах, а они тут были.

— Лудеш, — прошептал сидящий впереди Хашим.

— Что? — переспросил я.

— Лудеш — подземный город гном.

— Молчать! — рявкнули сзади, и мы с Рисей получили по оплеухе.

Ну и тяжёлые же у них ручищи. В голове зазвенело, и я потер глаза, пытаясь унять головокружение.

Ехали долго. Может, это просто казалось, потому что ехать было скучно. Стены, гномы, спины Леха и Хашима, мельтешение отсветов огня на скальной породе. Вот и все развлечения. Задница онемела конкретно, ноги так и просились подняться и пройтись.

Внезапно, послышался гул. Мы переглянулись. Звук был непонятным и нарастал по мере движения вперёд.

— На водопад похоже, — прошептал друг.

— Откуда здесь водопад?

— Хрен знает, но очень похоже.

Он оказался прав. Через пару минут мы выехали на открытый участок, освещенный множеством огней, и оказались на мосту через бурный поток, который черными водами звенел далеко внизу. Слева с высокой скалы срывались вниз тонны воды. Да не просто срывались, а крутили колесо из огромных ковшей на шарнирах. Двигалось оно быстро.

Впереди, на другой стороне моста, расположилась огромная ровная прямоугольная площадка. От нее дальше шло не меньше пяти туннелей. Напротив них стояли по три-пять штук таких же вагонеток. А ещё в породе были сделаны комнатушки, где горел огонь. Туда-сюда сновали гномы и их было довольно много.

Едва мы заехали на площадку, гномы начали суетиться и кричать. Затрубил рог и колесо водной мельницы со скрежетом поехало назад, оказавшись между скалой и стеной воды. Мы с Рисей наблюдали за этим с открытыми ртами. Судя по тому, что наши друзья чуть не свернули шеи, они тоже такого раньше не видели.

— Выходим! — скомандовал гномила.

Всего на голову ниже Леха, а рожа как у бойцовской собаки. Того и гляди загрызет. Нас повели вдоль обрыва и усадили в другие вагонетки.

— Интересно, долго нам ещё кататься? — я задал риторический вопрос и получил очередную оплеуху.

— Молчать!

— Да молчу я!

Не хотел, но огрызнулся. Лех с Хашимом, снова севшие спереди, синхронно обернулись на меня. Лица у обоих вытянулись от удивления. Но оба промолчали. А через секунду я понял причину их удивления.

— Знаешь наш язык, человек? — спросил конвоир.

— Ну да, — подтвердил я, хотя сам чертовски удивился подобному вопросу.

— Тогда сообщи об этом тургеру на каменоломнях. Чтобы язык не вырезал случайно. Там переводчики живут подольше.

Ха-ха, утешил, блин.

— Хорошо. А кто такой тургер?

— Распределяет рабочих, — коротко ответили мне и снова дали подзатыльник.

Черт! Я их даже от маменьки ни разу не получал!

Рися молчал, но по его взгляду я понял, что он тоже умеет говорить по-гномьи.

***

Я реально устал. Устал от постоянной тряски, крутых поворотов, американских горок — то вверх, то вниз, причем на приличной скорости. Устал от темноты и мельтешения бликов от огня на стенах. Устал от неизвестности и невозможности поговорить с товарищами. Устал думать о Марти и Тамине. Интересно, их поймали? Они встретились? Живы ли вообще?

Еще три раза мы меняли вагонетки, еще раз двадцать проезжали огромные карстовые пещеры, пересекали глубокие ущелья по длинным мостам. Один раз даже довелось проехаться над озером невероятной голубой воды. Она светилась из-за обилия планктона. И выглядело это волшебно. Один из конвоиров даже протянул: «Красотища...». Я был с ним полностью согласен. Это место, думаю, никого не оставляло равнодушным: ни хозяев подземелья, ни их заложников, ни рабов.

Думаю, именно рабство нас и ждало в итоге. Мне явно дали понять, что Силуанские каменоломни не за горами. Докаркался, идиот.

Пару раз мы ночевали на пересадочных площадках. Значит, ехали дня три не меньше. Ну хоть кормили, мало для взрослых мужиков, но не сказать, что скверно. Горячие пресные лепешки и тушеное мясо, похожее на наши консервы, да по кружке какой-то настойки, напоминавшей алкогольный клюквенный морс.

Я бы точно потерял счет времени, если бы не ночевки. Получается на пятый день путешествия по артериям огромной горной системы, мы наконец настигли Силуанские каменоломни. Местечко колоритное, я вам скажу.

Мы выехали на очередной мост. В глаза ударил яркий свет, а лица обдало жаром. Просто огромная пещера, в которой мы оказались, реально впечатляла не только габаритами, но и всем прочим. В какую сторону ни глянь — рот открывался непроизвольно. Рися присвистнул. А я просто разглядывал место с полным отупением. Даже в сказках о таком не читал, даже Голливуд нервно курит в сторонке.

Начнем с того, что здесь было множество ярусов, площадок, расположившихся на скалах, которые соединялись между собой пешеходными и рельсовыми мостами.

На два яруса выше с правой стороны стояли огромные плавильные печи. От них шли полукруглые желоба, спиралями спускаясь вниз. На этот раз внизу была не река. Точнее река, но необычная, а золотая. Потоки расплавленного драгоценного метала плавно текли под нами по металлическому желобу. А желоба, идущие от печей уж больно напоминали притоки.

Повсюду горели костры, факелы. Дым поднимался на многие сотни метров над головой. Думаю, там была сделана какая-то хитрая система вентиляции, иначе бы тут все давно задохнулись.

По многочисленным мосткам сновали вагонетки. Некоторые перевозили гномов, некоторые грузовые с горной породой и кусками золота. Последние шли прямиком к плавильням. Были и те, что перевозили рабов. Эти самые длинные и широкие. При этом сверху выглядели как клетки. Битком набитые они везли каторжников. Сколько там помещалось людей, понять было сложно. Однако удалось разглядеть, что тут были и мужчины, и женщины, и даже дети. А еще я видел орков и волкодлаков.

Рабы ехали стоя. Головы опущены, все в рваных обносках, когда-то нормальной одежды. Работали в той же одежде, в которой их сюда пригоняли. Это было понятно, потому что на волках угадывались традиционные жилеты со шнуровками. Да и видно было, тусклую пестроту платьев и рубашек у людей.

Внезапно в голову вонзилось осознание, что нас ждет та же участь. Бесконечная работа, скудная еда и вот такие вагонетки-камеры. Сдохнешь — не беда. Транникия поставит новую партию обреченных ради собственного спокойствия и прибыли для богатеев.

Везде одно и тоже: на простых людей всем плевать, и этот мир не исключение. Если наши миры не единственные, то, думаю, нигде нет утопии, о которой многие мечтают. Не существует равенства и братства. Мы — животные, и живем по звериным законам, завернув это в обертку рационального мышления и заботы о ближних.

Жизнь — дерьмо, где бы ты не находился. Как бы не держался, как бы не строил из себя доброго и порядочного, как бы не был тверд в своих убеждениях... Камень, брошенный в воду, всегда идет ко дну. Хочешь жить — превратишься в то, что не тонет. Тут два варианта — либо бревно — с него спроса нет, либо в говно — с него тоже спроса нет, вонять начнет.

Мы пересекли своеобразный перешеек и поехали по кругу, прямо по самой кромке огромного карьера в форме воронки. Реально напомнил алмазный карьер в Мирном. Масштабы такие же впечатляющие, но этот был не столь глубоким.

Спиралевидная дорога тут шла в четыре ряда: по трем ездили вагоны разного предназначения, четвертая пешеходная. Плюс по краям тянулись лестницы и подобие элеваторов. А в стенах были проделаны многочисленные проходы-норы.

Сколько же внизу копошилось народа! Я бы сравнил с вывернутым наизнанку муравейником. Стоял постоянный гул, шум, звяканье, гудеж голосов и выкрики.

Сердце в груди сделало сальто. Скоро и мы там окажемся. Я слышал дыхание Риси над ухом, он придвинулся ближе, чтобы видеть эту картину. Но вскоре друг отвернулся и выругался. Более грубого слова в русском языке не найти, но захотелось придумать новое да покрепче.

— Мы отсюда не выйдем, — заключил он.

— Не сдаемся.

Если честно, меня так все это разозлило. Да, судьба-паскуда шлет мне все новые дерьмовые приветы, но твою мать! Мне расхотелось самоубиваться и появилось жгучее желание поиметь тут всех!

Ну вот. Опять началось. Дома бы я быстро подрастерял всю воинственность, но тут... Иду напролом и отступать не хочется. Почему-то верю в то, что моя короткая жизнь не может так быстро закончится.

— Паша, Марти сюда не добраться. А если произойдет чудо, то нам без посторонней помощи не выйти, — прошептал друг.

Вряд ли нас кто услышал — от какофонии звуков у меня уже начала раскалываться голова. Тут и оглохнуть недолго.

— Не сдаемся, — упрямо повторил я.

В этот раз Рися промолчал, а я получил очередную затрещину за разговоры.

Огибали мы воронку долго, а потом рельсы ушли левее и пошли бесконечные коридоры, галереи и пещеры, выполняющие роль жилых зон. Тут были клетки. Пусто, двери открыты нараспашку. Где-то весело горели масляные лампы и виднелись гномы. Похоже комнаты охраны.

Вагонетка доставила нас в большую круглую пещеру, и мы наконец-то смогли сойти. Как же болели ноги, задница и спина, да еще и голова закружилась. Было ощущение, что я долго находился на корабле во время бурной качки, а потом сошел на берег и не мог восстановить координацию — шатало из стороны в сторону прилично.

Я огляделся. Здесь по кругу шли арки с железными дверями, были прорезаны окна. Где-то горел свет, где-то было темно. Нас повели к одной из таких дверей.

Здесь было светло и даже уютно. За большим прямоугольным столом сидел гномий великан. Реально огромный, на две головы выше остальных. А я-то думал, рыжий, что привез нас сюда, переросток. Оказывается, не единственный подобный экземпляр в этих катакомбах.

Он поднял на нас большие угольно-черные глаза, удивленно вскинул косматые брови. Темная широкая и нечёсаная борода, доходившая до середины груди качнулась словно на ветру — это он так вздохнул. Одет был в темно-коричневую кожу. Примерно, как и наши конвоиры, только без плаща. На груди блестел медальон с гравировкой. Снова метаморфозы зрения, и мы разглядели большие жирные буквы «СК», что витиевато переплелись между собой.

Черт, я чуть не заржал в голос. Рися спрятал улыбку в бороду. Лех с Хашимом стояли с каменными лицами. Они-то ладно, по-гномьи ни говорить, ни читать не могут, так еще и в наших аббревиатурах один фиг не разбираются.

Приглядевшись к товарищам получше, понял, что оба напряжены до предела. Веселье мигом улетучилось. Видать перед нами важная шишка.

Два гнома выступили вперед и водрузили нас стол наши вещи — оружие и сумки.

Тут я сказал местным богам «спасибо», что с моей сумкой таскалась Тамина. На охоту она ушла с ней же. Помня о нашем уговоре, девчонка с ней не расставалась, даже уходя от лагеря по нужде.

Я же по очереди с Рисей таскал мешок с провизией, котелком и прочими полезностями.

Бородач даже не взглянул на вещички, и снова вздохнул. Видок у него был из разряда «как же вы все меня достали, ни минуты покоя». Судя по морщинам в уголках глаз ему уже перевалило за полтинник.

— И что вы мне будете приводить на смотрины всех рабов подряд? — а вот голос оказался весьма моложавый, при этом тихий и спокойный.

— Тургер Фандинел, это не рабы. Выследили близ Окантины, не то разведчики, не то перебежчики.

— Путники мы, — буркнул я и получил ощутимый тычок в спину.

Да что ж ты будешь делать! Никак не могу молчать в тряпочку.

— Вот. Этот наш знает, — отчитался рыжий.

— Звать как? — это Фандинел уже обратился ко мне.

— Павел.

— Странное имя. Откуда будешь?

— Из Ронгорна мы.

— Этот не оттуда, — он ткнул пальцем в Хашима. — Крылатый. Что с тобой делает черноплащник?

— Так случайно встретились. Он нам помог от земленорок спастись.

— Стало быть через быдлятник шли.

Хера себе какие слова знает. Или у меня есть встроенный переводчик с гномьего на русский?

— Ну да, через Транникию. Но мы заплутали. Искали короткую дорогу в Рангигор.

— А эти кретины лошадиные вам на что?

— Да мы вообще-то в Оргашит идём...

— К змеюкам?

— А дальше в Лейдар.

— А эти падлюки вам на кой член?

Мда... В одном этот мир стабилен — где бы ты ни был, все считают эльфов падлюками.

— Так вертеть на нем главную падлюку! — капец я бессмертный.

Вопреки ожиданиям, гном не разозлился, а засмеялся, и земляки его поддержали. А вот моя команда с удивлением и опаской взирала на меня. Ладно Рися понял в чем дело, но веселиться и не думал, оставляя при себе знание языка, а для Леха с Хашимом тема разговора оставалась загадкой, так что их можно понять. Вдруг опять за базаром не слежу.

— Ой, повеселил, парнишка, — резко перестал смеяться великан. — Ты мне нравишься, Павел. Так что тебя и твоих друзей не будут клеймить. Кто тут эти клейма видит? Это больше нашим поставщикам рабочих надо, чтобы не попутать чего. И даже разделять вас не буду. В одном отряде пойдете. — Я промолчал. Счастье-то какое! Главное, виду не подать, чтобы не передумал. — Отведите в секцию десять на третьем уровне. Там как раз переводчик сдох.

На этой «веселой» ноте он отпустил нас. Мы вышли и направились нет, не к вагонеткам, а левее, где в толще породы была выбита глубокая квадратная ниша с плоской платформой.

Платформа вместила и нас, и конвоиров. Как она приходила в движение, я не понял, но мы плавно заскользили наверх. При этом часть пути проделали в темном «дымоходе», и попали в такую же круглую пещеру, где сидел тургер.

Однако платформа не затормозила, а поднялась ещё на уровень выше. Сошли с нее и нас повели в боковой проход, из которого мы попали в широкую галерею с камерами. К группе тут же подскочил седовласый гном со связкой тяжёлых ключей.

Нас затолкали в одну из камер и закрыли решетку на ключ.

— Скоро ваш отряд закончит и вернётся. Будет ужин. Назавтра спуститесь в омут с остальными. Ты должен переводить своим приказы начальства. Уяснил? — грозно обратился ко мне рыжий.

— Уяснил.

Конвоиры потопали дальше, а нам предстояло оглядеть новое жилище. Надеюсь, временное.

Глава 3

Воспоминания Тимофея Зарецкого

27 октября 2025 года

За окном унылый дождь. Ливень, но ветра вроде нет. Из окон квартиры, что на двенадцатом этаже, ни черта не видно, кроме силуэтов многоэтажек, выныривающих из серого морока.

Грустно, тоскливо, лениво. В такую погоду на улицу выходить не хочется. Но кто же будет спрашивать миллионы простых работяг и офисных клерков, спешащих утром на работу? Я не клерк. Я — бизнесмен, которого обвиняют в похищении двух молодых парней. На работу можно не ходить. У меня ведь типа депрессия. Может и так, но сидеть увальнем перед телевизором непозволительная роскошь.

В Черемушках живет женщина, которая может дать мне ниточку, что выведет к разгадке этой тайны. Ведь не только в руках Паши я видел загадочную книгу, которая забрала мальчишек.

Я вылил остатки кофе в раковину, поставил грязную кружку на стол, заваленный остатками еды и грязной посуды. Огляделся. Да, квартира выглядит, как бомжатник. Надо бы по дороге позвонить Лидии. Эта бойкая женщина приходила ко мне делать генеральную уборку по звонку. Сам я не люблю это дело, но я — это я: могу себе позволить заплатить за комфорт.

Выйдя из подъезда, вспомнил, что забыл зонт. Эх, Тимофей, голову ты еще как не забыл? Ладно, машина недалеко, добегу. Добежал, куда деваться. Пока пытался не замерзнуть, включив обогреватель на полную катушку, кинул смс Лиде. Она тут же вывалила в мессенджер море вопросов и уточнений. Молодец, всегда вежлива, пунктуальна и работу делает качественно. Для нее мне никогда не жалко щедрых чаевых.

До Черемушек добирался долго. Это же Москва! Как дождь, так километровые пробки. А снег так вообще — да здравствует апокалипсис.

Навигатор привел к многоэтажному панельному дому. Ничего особенного, обычная типовая застройка. У самого подъезда нашлось место для машины, а из подъезда выходил молодой папаша с ребенком, который любезно придержал дверь. Да мне сегодня определенно должно повезти. И я не ошибся!

Агнесса Прокопьевна Калинина-Шатская была дома. Дама за восемьдесят широко раскрыла дверь и появилась на пороге квартиры. Вытянутое лошадиное лицо, очки-половинки на крючковатом носу. Седые редкие волосы стянуты на затылке. Одета была в скромную черную юбку до середины икры, белую блузку и темно-коричневую кофту с рюшами.

— Тимофэй, вы ли это? — она наклонила голову и посмотрела на меня исподлобья.

— Доброе утро, Агнесса Прокопьевна! — было ощущение, что я школьник, стоящий перед грозной учительницей, и положение мое незавидное, так как не выучил урок.

— Помнится, послэдний квиток о зарплате я выдала вам в двэ тысячи пэрвом году.

Коренная москвичка, она растягивала слова так, что резало уши, но все-таки говорила с заметным акцентом.

— Вы не ошиблись, — я переступил с мыска на пятки и обратно, и сложил руки в замок перед собой. Было чертовски неуютно.

— Так что вам надо? Смотрю, не бэдствуете, — старушка, хотя выглядела она много моложе своих лет, окинула меня пристальным взглядом с головы до пят. — Пальто, смотрю, хорошээ.

Еще бы оно было плохое за такие деньги!

— Я к вам по очень важному делу...

— Да я ужэ, поняла. Нормальный человэк ко мнэ в дэвять утра нэ прэпрется.

В своей манере. И раньше ее еврейские корни брали верх над всеми остальными. А поговаривали намешано там прилично.

Она махнула мне, приглашая зайти. Обстановка была... Нет, не советская, но тем не менее раритетная. Паркет еще живой, темные обои с крупными цветами. Добротная мебель из массива темного дуба, кружевные шторы на окнах, фарфоровые сервизы в сервантах. Она провела меня сразу в гостиную и усадила за круглый стол, накрытый белой скатертью с вышивкой, а сама удалилась на кухню.

Я недолго скучал, изучая комнату. Уже через пять минут мадам пришла с подносом, на котором стояли две чашки с блюдцами, заварочный чайник, сахарница с маленькими кусочками рафинада и щипчиками и вазочка с конфетами.

Эх, воспитание, в том числе и по части гостеприимства, не выдернуть из людей старой закалки.

— Говоритэ, — приказала Агнесса Прокопьевна, разливая чай по чашкам.

— Помните, в две тысяче первом у нас пропал без вести помощник корректора?

— Помню, — кивнула она. — Как нэ помнить? Мнэ весь кабинэт пэрэвэрнули. Я потом три нэдели все систэматизировала снова.

— А вспомните как его звали, может адрес? Я был в архиве, но его дела там нет, да и моего тоже. Говорят, при переезде потерялось.

— Еще бы нэ потэрялось! Понаприходили молодые клуши! Опыта нэт, мозгов тожэ.

— Так может вы помните? — с надеждой спросил я, ради приличия отхлебывая обжигающий напиток. Ненавижу чай.

— Нэт. То ли Дима, то ли Данила. Я тэх, кто мало работал, нэ запоминаю. Они жэ приходят и уходят, все спэшат куда-то... — она возвела очи горе и сунула в рот шоколадную конфету. — А дэла, может, у меня на дачэ.

Я чуть не поперхнулся.

— На даче?

— Ну да. Мне тогда три коробки дали с бумагами, сказали, дэлай, что хочэшь. Что я их выкину что лэ? Это жэ сколько работы коту под хвост! Я их на дачу и отвэзла. А мы тогда с кадрами в одном кабинэтэ сидэли, можэт и попало случайно.

Мысленно я присвистнул, а вслух уточнил:

— А можно это как-то проверить?

— Можно, — кивнула старушка. — Тимофэй, у вас машина имээтся?

— Имеется.

— Вот в субботу и отвэзёте мэня на дачу, сами поглядитэ. А потом вэрнемся. Я там зимой нэ бываю, надо инструмэнт убрать да все закрыть.

— Отлично! Я не против! Я только за!

Она снова поглядела на меня исподлобья:

— А вам зачэм этот мальчик нэсчастный понадобился?

— Пропал пасынок, и ситуация похожая. Подумал, вдруг раскрыли то преступление и это даст нам зацепку.

— Матэрь божия! Какой кошмар!..

Следующий час я нещадно врал Агнессе Прокопьевне, выставив Пашу своим пасынком. Зачем и сам не понимал, но говорить правду не собирался. А вдруг в дурку позвонит? С нее станется. Так что, договорившись на субботу, я поспешил к Ольге. Попытка дубль два. Правда, если она снова полетит к Ковылю, тот мне реально ноги вырвет. Но я нутром чуял, что сегодня должно повезти.

***

— Пошел к черту!

Ольга попыталась захлопнуть дверь перед моим носом, но я не дал ей это сделать. Действовал решительно. Другого выбора не было. Взяв женщину за талию, я просто занёс ее в квартиру и захлопнул дверь.

Ой, что началось! Она укусила меня за палец, рычала и вырывалась, потом подняла крик. Пришлось крепко заткнуть ей рот ладонью и держать, что есть силы.

Наконец-то она немного поутихла, и тогда я начал быстро говорить, пока образовалась хоть маленькая передышка.

— Ольга, послушайте меня! Я не виноват в пропаже вашего сына. Клянусь вам! Но я знаю, что точно так же пропал ещё один человек! Это было давно, и я пытаюсь разыскать его семью. Прошу вас! Меня несправедливо обвиняют в преступлении, которого я не совершал! Ну подумайте, стал бы я приходить сюда, если бы был виновен?

Она что-то замычала в ответ, однако вырваться из захвата не пыталась. Тогда я убрал ладонь, и она прошептала:

— Пусти.

И я пустил. Она горделиво, даже несмотря на поношенную одежду и растрепанные огненные волосы, прошла на кухню. Не смотрела в мою сторону. Сев за стол, отвернулась, утирая ладонью слезы.

— Он единственное, что у меня осталось. Он да кот. Кот и тот пропал. Я совсем одна, — слезы перешли в рыдания. Я взял табуретку и присел рядом. — Его папаша испарился, едва сообщила ему о беременности. Мать всю оставшуюся жизнь называла меня шлюхой, а Пашку ублюдком. Я пахала на трёх работах, чтобы его поднять, жили в общежитии, питались скудно. Да и сейчас... — она махнула рукой, говоря, что мало что изменилось. — И как мне теперь жить?!

Мда... Ответа я найти не мог. Пока не мог. Есть ли у меня шанс, что это несчастная женщина поверит и не запишет в психопаты? Ну только, если она такая же психованная, как я.

— Ольга, я видел, как они пропали, но мне никто не верит.

— Я слышала историю про книгу и портал, который засосал ребят. Меня тоже собрались кормить этими сказками? — слезы уже высохли и теперь она глядела с презрением.

— Я говорю правду, пусть мне никто не верит! Но я смогу доказать, что не идиот. Когда я работал в одном месте, у нас пропал юноша. История точь-в-точь как здесь, и что их объединяет — я видел у него в руках ту же книгу, что показывали мне ребята. Это была она, я не ошибаюсь. В тот день он бесследно исчез.

— Тысячи людей исчезают бесследно. Я как мать-одиночка об этом знаю не понаслышке. И что теперь? Сваливать все на какую-то, мать ее, волшебную книгу?!

— Я просто хочу проверить факты. Быть может, Ковыль свяжет эти два дела, и мы приблизимся к разгадке?

— Я вас ненавижу, и думала, что вы просто маньяк. Но для маньяка вы слишком тупой, — презрительно фыркнула она.

— В каком смысле? — удивился я.

— Если Ковыль свяжет эти два дела, вас точно посадят. Ведь и тогда вы знали пропавшего. Не странное ли совпадение? — ее взгляд пробрал до костей, но в то же время, сейчас в нем было больше не презрения, а заинтересованности.

Всё-таки она красива. И этот заинтересованный взгляд... Не о том ты думаешь, Тимофей, ох, не о том.

— Вы правы. Я — идиот. Но я не оставлю это просто так и докопаюсь до истины! — я положил перед ней визитку. — В субботу я везу на дачу одну даму. Возможно, у нее сохранилось личное дело того парня, и я смогу его найти. Если хотите, присоединяйтесь.

Я встал и, больше не говоря ни слова, вышел из квартиры. Надеюсь, не облажался, иначе Миша меня прикончит и мокрого места не останется.

Глава 4

Жилище было так себе. Вырубленная в породе продолговатая комната метров двадцать в длину и шесть в ширину, с арочным сводом. Стояла жуткая вонища. Причина этой вони обнаружилась довольно быстро — у дальней стены были сделаны две ниши-закутка с дырками в полу. Между ними из трёх железных трубок текла вода, спускаясь в желоб со стоком, находившийся на уровне живота. Такая многопользовательская раковина. Ну хоть вода имелась в неограниченном количестве. От жажды точно не сдохнешь.

На полу рядами выстроились лежанки — жалкое подобие матрасов. Вонючие и засаленные подстилки. Вот, собственно, и все убранство. Нам, кстати, тоже принесли такие матрасы, и мы дружно устроились ближе к решетке. Тут хотя бы можно было учуять свежий воздух.

— Как будем выбираться? — спросил я поникших товарищей.

— Нет, точно глупый, как палка. От здесь выход нет! — покачал головой Хашим, устроившись на матрасе. Он невольно схватился рукой за пояс, но тут же одернул себя. Ножи, которыми кхон любил играть и чистить ногти, отобрали.

— Он прав, Паша. Нас спасет только чудо, — угрюмо заметил Лех. — Даже если удастся обмануть охрану... Ты знаешь, куда идти, чтобы выбраться на поверхность? То-то же. Мы в самом сердце Лудеша. Над нами эрсы горной породы и тысячи туннелей.

— От здесь выйти только мертвый, — подтвердил Хашим.

— Думаю, и мертвые здесь остаются навсегда. Проще сжигать трупы в доменных печах, чем таскать на поверхность.

— Я говорить про дух. Дух выходить, тело нет.

— Мне не нравится ваш скептицизм, товарищи, — хрен знает почему, но настроение у меня было боевое.

— Ну не знаю, Паш. Реально ситуация патовая. Марти нас тут не найдет. А Тамина даже не сунется. Мы ей никто. Так, случайные попутчики, — Рися вздохнул и развел руками.

— А ты тоже гномий понимаешь? — спросил друга Лех.

— Ага. Только помалкиваем об этом, а то отправят в другую камеру, где сдох очередной переводчик.

— Откуда знаете? Гномий один из самых сложных языков мира.

— Магия наша такая, — вспомнил я слова старика Отоша.

— Магия? — оживился Хашим. — Что ты говорить? Люди не обладать магия.

— Я пошутил Хашим. Магией мы не обладаем. Но у вас видно историю не учат в Кхонском княжестве.

— Нет больше Кхонский княжества.

— Ты понял, о чем я.

— Понял. Историю учить другие. Не воин. А я воин.

— Ясно. Марти странный зверь, не так ли?

Почему-то сейчас у меня возникла жгучая необходимость открыться Хашиму, и судя по взгляду Риси, он тоже над этим думал. Да, мы мало о нем знаем, но именно сейчас он наш союзник. Кроме того, к эльфам у него личные счеты.

— Странный, — кивнул кархабин, в его темных глазах читалось любопытство.

— Такие звери были у навиашей. Магов, которые жили здесь давным-давно. Так вот, я не маг, Рися не маг, Марти странный, но мы все из другого мира.

— Смешной ты, — улыбнулся Хашим. — Я в сказка не верить. Только лейд могли ходить в другой миры. И это только они так говорить. Я в это не верить. Может боги ходить, но не живой существа.

— Да ну?! — вступился за нас Лех. — А как же слухи о том, что лейды могли перемещаться во времени и пространстве?

— Ты видеть? Я нет. Никто не видеть. А то, что не видеть, нельзя доказывать! — пылко парировал кхон.

— Марти доказал мне, что они из другого мира!

— Марти зверь, он не говорить.

— Паша пишет на незнакомом языке!

— Я не видеть, что писать Паша, — отбил кхон, и поднял брови, ожидая следующего недодоказательства.

— Они пришли из Рощи королей! В Ронгорне постоянно появляются те, кто приходит из других миров! У них ненормальная одежда, и было странное огниво, которое нам и не снилось!

Это он про зажигалку, которая закончилась еще в Ронгорне.

— Да мало у вас там шляться странный человек! Ты видеть других, кто приходить из миров? У волк тоже ненормальная одежды. И Лудеш нам тоже не снится.

В этот раз Лех спорить не стал. Понял, что кхон упрямый, как баран, и пока не получит весомые доказательства, поражение не примет. Учитель пробормотал ругательство себе под нос и уставился на решетку, за которой началось какое-то движение.

Раздавался шум, шаги, звучные голоса охранников, скрипели решетки, цепи и засовы. В галерее стало людно. Людно — не совсем то слово, учитывая разнообразие рас, которыми были представлены здешние рабы. Но как еще описать разномастную толпу, что стремилась в клетки?

Это была не толпа, но отряды рабов двигались очень плотно. Их сопровождали гномы с секирами наперевес. Первая мысль — почему никто не пытается устроить бунт? Ведь рабов в десятки раз больше, чем охраны. Но потом я понял. Сначала и не заметил. Зорги. Такие же, каких мы встретили в лесу, только здесь они были лысые. Можно было оценить размеры дикобразных иголок — сантиметров тридцать, не меньше. Собачек тут было много. Они просто кишели в галерее, бегая вокруг заключённых и рычали на них. Бедняги поглядывали на живность с опаской — загрызут в два счета и вряд ли кто-то бросится защищать.

Охранник подошел к нашей камере и открыл решетку. Пришло время познакомиться с отрядом. Все мужчины. Похоже распределяли тут по половому признаку. В большинстве своем люди, четыре орка и два волка, которые с удивлением глянули на нас и с высокоподнятой головой проследовали к своим лежанкам.

Неважно представитель какой расы был перед нами, всех их объединяло рваное тряпьё, растоптанная и дырявая обувка и худоба. Некоторые выглядели, как скелеты, обтянутые кожей. Даже волки со своим спортивным телосложением казались мельче и суше, чем их сородичи из Догрила. То же самое ждало и нас.

Мы молчали, размышляя о бренности бытия, а нас рассматривали, как диковинных зверушек, тихонько переговариваясь между собой. То были самые стойкие, потому что большинство просто улеглись спать.

Однако, как только старый лысый и вонючий гном подкатил тележку, на которой стоял огромный котел, все подорвались и выстроились в очередь за ужином.

Мы вставать не торопились, а просто наблюдали. Каждому выдавали по жестяной помятой миске, в которую ковшом наваливали порцию месива, а сверху клали кусок лепешки. Мы уже такое ели — та самая тушёнка, только бульона здесь было побольше.

Пока мы отвлеклись на раздачу, в конце очереди началась перепалка. Она быстро переросла в драку. Как я понял дрались из-за места в этой самой очереди.

— Щёлкать не надо было, — проворчал патлатый мужик, стоявший рядом. — Все равно мясцо уже раздали, одна водица осталась.

А в конце уже начался настоящий мордобой со всеми вытекающими. И чего-то мне стало так противно от этой картины. Я вскочил и свистнул. Ну свистеть я умел всегда. Пацаны во дворе завидовали. А уж тут... Свод камеры усилил звук многократно, и все замерли, уставившись на меня. Опять двадцать пять.

— Я Павел, ваш переводчик. Вас, что, не учили манерам?

Почему-то на простой вопрос отреагировали редкими смешками.

— Короче, кончайте балаган. С завтрашнего дня установим плавающую очередность. Чтобы никому не было обидно. Всем понятно?

— Что значит «плавающая очередность»? — с изумлением спросил рыжий парнишка лет пятнадцати.

— Значит, что сегодня впереди было пять человек, завтра они встают в конец, а те, кто был за ними встают первыми. Послезавтра идут в конец очереди и так далее пока те, кто сегодня был первыми снова не станут первыми. Главное, запомнить, кто за кем стоит, и тогда проблем не будет. Сегодня я последний, передо мной четыре моих друга. Усекли?

— Ты откуда такой учёный? — подал голос самый большой из орков.

— Откуда надо, — насупился я и сел на матрас.

— А почему мы должны тебя слушать?

— Потому что я кархабин, и этот моя друг. Вякнешь, я тебя убивать, — Хашим пристально посмотрел в глаза мужику, задавшему вопрос и тот стушевался.

— Слыхали?! Ученого слушаем! — гаркнул орк. — Я Лотхе. Из Партониса.

Мы кивнули друг другу, и раздача месива продолжилась. Гном, стоявший на раздаче, был увлечен происходящим так, что плюхнул одну порцию мимо миски. Мда, непереводимый гномий фольклор отличался занятной витиеватостью.

Есть не хотелось. Лех чуть ли не насильно заставил давиться мясным бульоном. Правы были наши коллеги по несчастью — мяса в котле кот наплакал. Лотхе перед тем, как завалиться спать посоветовал не упускать из виду каменных червей, которые попадались на раскопках. Этими питались все — белок в чистом виде. Однако головы стоило сразу отсекать киркой, потому что ядовитая слюна червей разъедала породу только так, что уж говорить о желудках, а вот драгоценное золото и камни не поддавались.

Прослушав лекцию о полезности этих существ, мы улеглись спать. Завтра первый выход в карьер.

***

— Долго ещё, интересно? — спросил Рися и ткнулся лбом в решетку.

В вагон нас набилось столько, что и развернуться было невозможно. Мы оказались прижаты к решетке. Где-то чуть в стороне в таком же положении оказались Лех с Хашимом. А мы уже довольно долго спускались по спирали в карьер.

— Вот уж понятия не имею.

— В самый низ нам. На первую долбёжку, — пояснил какой-то старик, оказавшийся поблизости.

— И как это понимать?

— На верхних и средних ярусах работают дети и бабы — они грузят ненужные каменья и сортируют полезные. А мужики в самом низу, в шахтах долбят гору.

— Понятно.

— Паш, а ты чего такой смелый стал? Я тебя не узнаю, — шёпотом спросил друг, намекая на мой вчерашний перфоманс.

— Веришь, нет, сам не знаю, — я вздохнул и закрыл глаза. — Дома был ни рыба, ни мясо. На рожон никогда не лез. Да, общался с людьми и много, но не проявлял инициативу. А тут будто подменили.

— После Мортербрана.

— С чего ты взял?

— Я помню, как ты клеймил палача. Это был не ты.

— А кто же? — усмехнулся я.

— Понятия не имею, но показалось, что в тебе сидит кто-то другой.

— Рися, че за бред?

— У тебя глаза были другие... Жёлтые, как... как у Марти.

Я начал истерично смеяться, но друг оставался серьёзен. И тут до меня дошло, что шутить он и не думал. Но я не стал ничего отвечать, да и приехали. Отложу это на потом, надо бы переварить.

Нас начали выводить из вагонеток и собирать в группы как сидели по камерам. В центре кратера располагалось что-то вроде депо для вагонов. Чуть в стороне небольшие домики, сложенные из крупных квадратных камней. Судя по количеству охраны, что крутилось возле них, сторожки и комнаты отдыха для гномов.

Я невольно посмотрел наверх. Фьють! Ну и высота! Тут чувствуешь себя реально муравьишкой. Пока я размышлял над масштабами местной золотодобычи, ни на что не обращал внимания. Так что, когда меня вытянули из строя за рукав куртки и толкнули в спину, приказывая идти вперёд, даже не сразу сообразил, в чем дело. Машинально развернулся, возмутившись, какой осел так бесцеремонно хватает меня, и люто зыркнул на гномика. Гномик по виду был молодой, даже борода ещё не отросла как следует. Тот похоже опешил от наглости какого-то раба. Открыл рот, выпучил глаза и, кажись, испугался. Ко мне тут же подлетели его коллеги и тут уже испугался я. С десяток секир было направлено на мою несчастную тушку.

— Спокойно мужики! — медленно поднял руки вверх. — Думал, прикололся кто.

— В начало иди, ученый! — рявкнул черноволосый детина с такими длинными бровями, что я невольно скривился.

Ух ты! Вот и настал мой звездный час! Теперь я не «перо», как в детстве, а «ученый», а это уже статус. Пришлось топать, но ко мне, на всякий случай, приставили двух амбалов. Амбалов по местным меркам, конечно.

Мы потопали к рабочим местам. В общем-то, я не заметил, чтобы сам карьер копали вглубь, но на ярусах были огромные площадки, с уходящими вглубь породы тоннелями. Внизу их было гораздо больше. В один из таких темных провалов мы и направились.

Тоннель был широкий и хорошо освещенный. Арочный потолок подпирали деревянные балки, а высотой он был метра три, не меньше. Шли долго и, наконец, упёрлись в огромную решетку, которая перегородила нам путь.

Здесь у стен стояли большие ящики с кирками. Тут же рядами выстроились некие подобия длинных носилок - к жердям приделали глубокие корыта. Опачки... Неужто породу придется носить ручками до вагонеток? Спину я тут точно сорву.

Гномы открыли решетку и, выдавая каждому по кирке, отправляли вперёд. Некоторых тормозили и заставляли брать носилки.

Только зайдя внутрь, я понял, что освещения тут нет и в помине. Сделав с десяток шагов, остановился в нерешительности, однако мимо меня бодро протопал Лотхе. Что же...

— И как копать в такой темноте? — услышал я рядом голос Риси.

— Сейчас будет светло, — отозвался откуда-то из темноты орк. — Отойдите к стене.

Мы сделали, как было велено. Лех с Хашимом тоже подтянулись и встали рядом. Лишь по звукам и слабым отсветам от факелов охраны, я понял, что весь отряд выстроился вдоль стен. Внезапно что-то зажурчало впереди, словно маленький ручеек начал медленное движение к свой незримой цели.

Напрягать зрение было бессмысленно. Я выглянул из-за Леха и посмотрел в сторону решетки. Охрана уже закрыла ее на замок и один из гномов лил в небольшой, едва заметный желобок, тянувшийся по тоннелю, тягучую жидкость наподобие масла. Когда котелок опустел, он поднес к желобку факел и вспыхнуло пламя, на миг ослепив нас. Огонь весело побежал в темный зев уходящей, как оказалось, вниз «кишки». Отряд взвалил на худые плечи орудия и потопал дальше.

Идти, кстати, пришлось прилично. Я заметил, что здесь полно боковых проходов, но они не освещались. В итоге, мы уперлись в глухую неровную стену, из которой торчали куски золота и самоцветов. Справа и слева от нее тоже были тоннели, но не такие широкие как основной.

Народ стал разделяться, расходясь в разные стороны. Лотхе предложил нашей компании пойти за ним, и мы воспользовались предложением. По дороге он рассказал, что «жилы с каменьями», которые они разрабатывали, как бы росли в горе, словно корни могучего дерева. И только на этих «корнях» можно было встретить золото. А вот с корней лучше не сходить, а то можно провалиться к тордам.

— Кто такие? — с любопытством спросил Рися.

— Лучше не знать, — угрюмо отвечал орк. — Твари, сотворенные Сором. Исчадия подземного мира. Частенько рабы, отступившие от корня, падали в ходы, прорытые этими монстрами. С тех пор их никто не видывал. Если такое происходит, корень тут же заваливают, чтобы торды не выбрались из своих ходов и не сожрали весь Лудеш.

Час от часу нелегче. Мало того, что сами гномы пренеприятные личности, а их ручные шипастые собачки выглядят пострашнее Цербера, так еще и гора кишит какими-то подземными тварями.

Ну да ладно. Отставить лирику и за работу. Мы, конечно, не землекопы, и кирку, лично я, держал в руках первый раз в жизни, но надо же учиться чему-то новому. А заодно и подробнее узнать о Лудеше. Не каждый раз попадаешь в подземный город. Конечно, Силуанские каменоломни — не город, а скорее пригород. Но многие, кто здесь бывал, да и сами гномы, уже не видят разницы. Для них Лудеш — это все пещеры, залы, тоннели, железные дороги, каменоломни и прочие производства. Это места, где живут простые гномы и, так называемый, Верхний город, где обитает гномий король с приближенными. В общем, все то, что объединила в себе гигантская подземная «корневая» система, веками непрерывно создававшаяся в глубинах горного массива Гинвин.

Пока Лотхе учил нас правильно превращать монолитную породу в каменное крошево и аккуратно извлекать золото и самоцветы, рассказал много чего интересного. В том числе и это. А ещё немного про свою жизнь и как умудрился сюда попасть. Оказывается, все, что нужно добропорядочному торговцу домашней утварью из орчьего государства — это повезти ее на продажу в славную Транникию. А там уже черноплащники сами доставят тебя, куда надо. То есть в тюрьму, поставят клеймо и отправят по этапу в Гинвиндел.

Мы слушали краем уха, иногда вставляя реплики. Точнее, я молчал, Рися задавал вопросы, Лех угрюмо качал головой и бросал реплики, где выражал свое отношение к гномам до десятого колена непечатными словами, а Хашим больше удивленно восклицал, словно впитывая новые сакральные знания. Лотхе поглядывал на кхона с недоверием, да и не только он, но и остальные. Плащ-то у Хашима забрали, но одежда у крылатого все равно была приметной. Все они сюда попали именно по вине воинских отрядов Транникии.

Когда наши носилки наполнились золотом наполовину, я присел на корточки и, привалившись спиной к стене, спросил:

— Я правильно понял, что нам тут до ужина сидеть без еды и воды?

— Ну как же? Воды приносят два раза в день. Можно пойти к решетке и получить чарку.

— А зачем решётки? Охрана же не может так за нами следить? Я понимаю, что деваться некуда, но ведь они не видят, как мы работаем. Можем целыми днями просто сидеть.

— Если за день отряд не вынесет из своего корня десять носилок с добром, плетей получат все, — равнодушно пояснил орк.

— Замечательно! — выплюнул я, поднявшись на ноги.

Бесят меня эти недоросли! Я ка-а-ак ударил киркой по скале от злости и осознания, что я безвольная блоха в этом мире. Но кирка, падла, застряла там по самые гланды. Я замер от неожиданности. Но внезапно, за спиной раздался крик Лотхе:

— ПРОЛОМ!!!

Далее крики, ругань и топот ног, удаляющихся в сторону основного корня.

— Паша!

Лех и Хашим попали в людской поток, и никак не могли пробраться ко мне, уносимые им. Рися, что есть силы упирался и что-то орал орку, но тот так крепко схватил его за шиворот и тащил за собой, что шансов у моего друга-качка против зелёной машины не было.

Что происходит?

Это была последняя мысль перед тем, как стена начала со скоростью звука расходиться паутиной трещин, а затем подо мной провалился кусок скалы и я полетел вниз.

Глава 5

Она молчала всю дорогу. Полгода в пути, и, наконец, родная Валлестина. Мрачное царство с темными неприветливыми лесами, топями и пустошами, но все-таки родной край.

Весть о том, что прекрасная мировая столица Ильмана стерта с лица Дрейнары, быстро разлетелась по свету. Им навстречу выдвинулся отряд эльфов. Конечно, они рассчитывали спасти короля, но встретили только его невесту и выжившего воина, верного Шениана.

Вид разрушенного города — бесконечной черной пустыни — до сих пор стоял у девушки перед глазами. Столица, которую она так любила, уже не казалась такой привлекательной и манящей своим блеском темного и светлого камня.

Нет, она не оплакивала старика, которому была обещана, однако оставить убийство десяти королей просто так не могла. Тем более, что детей у Клемиана не было, а она после смерти своего отца становилась единственной представительницей самого древнего рода Валлестины. Единокровная сестра не в счет, бастарды, даже имеющие силы, не имели никаких прав. Однако они были близки, и эта поддержка ей была необходима как никогда.

Из каждого уголка континента доносились слухи о начавшемся переделе власти, о вспыхивающих то там, то тут восстаниях. И это было лишь начало. В ближайшие десятки, а то и сотни лет, войны станут бесконечным спутником народов Дрейнары. И эльфы не будут стоять в стороне. Долг перед королем остаётся, даже если сам король мертв.

Она была верна ему. А еще был Шениан. И бравые воины Валлестины. Верность — качество присущее всем эльфам без исключения. От нее ждали решений. Не было времени на скорбь и отдых, и она, облачившись в черные доспехи, вышла к своим верным воинам.

— Я почувствовала наш источник там, где его быть не должно — в Ильмане. И не только я. Шениан — ваш брат по крови, тоже почувствовал это. Кто способен на такое?! Кто смог открыть портал у источника Ильманы? Кто умеет управлять временем и пространством?! — она обвела взглядом главную площадь Вильтармены. На лицах воинов была решимость и злость, и это то, что ей было нужно прямо сейчас. — Лейды заплатят за то, что сделали! Заплатят за смерть владыки Клемиана! Заплатят за смерть десяти королей!

Так началась самая кровавая война в истории Дрейнары. Так исчезли лейды.

***

Помнится, я летел, а потом ударился спиной и поехал. Смотрел видюхи, как народ летает в трубах в аквапарках, но там ты хоть что-то видишь. У меня же было похоже на спуск в черной извилистой трубе. Я мгновенно потерял ориентацию. Меня крутило, вертело и швыряло из стороны в сторону.

В этом туннеле появилась вода, что прибавило скорости, и я быстро промок до нитки. Не знаю, сколько это продолжалось, но света в конце тоннеля не было. Снова был полет и жесткое приземление. Хорошо ещё, что успел сгруппироваться, а то бы переломал себе все, что можно переломать.

Я улегся на спину и пытался не дышать. Вообще-то, я и так не дышал, потому что дыхание перехватило, а тело вяло отзывалось на попытки двигаться. Боль охватила каждую клетку. Темень такая, что хоть глаз выколи. Поэтому я просто закрыл глаза и решил минутку отдохнуть и подумать.

Думать из-за боли получалось не очень, в голове маячила, как назойливое насекомое, лишь одна мысль: я снова в заднице.

Жил себе спокойно, не тужил, а тут постоянно пытаюсь сдохнуть с упертостью камикадзе. Теперь я хрен знает где, хрен знает, что делать и хрен знает, куда идти. Скорее всего здесь и останусь. Чувствую шума наделал немало, хоть и не кричал. А значит, подземные монстры, эти торды или как их там, скоро придут по мою душу. Надо вставать и идти. Вероятность того, что приду прямо к ним в лапы почти сто процентов. И кто, скажите мне, строит города в особо опасных зонах? Ответ я знаю: пришибленные на глухо гномы!

Лежал почти в полной тишине, лишь звук падающей из трубы воды глухо разносился по сводам пещеры. Понять ее размеры было невозможно. Чернота вокруг давила на психику, и я был на грани паники. Хотелось забиться в угол и тихо поскуливать, как побитая собака. Но потом вспомнил, что я кошатник, и с таким зверенышем, как Марти, должен иметь девять жизней, и начал потихоньку подниматься.

Думал, что поднимусь потихоньку, но за спиной раздался звук, от которого скрутило кишки, а сердце заплясало джайв.

Это не рычание дикого зверя, это не стон, это не крик. Это было похоже на хрипящее чавканье, и оно приближалось!

Твою ма-а-а-а-ать!

Выставил перед собой руки и побежал.

Куда? Хрен его знает, ноги несли сами собой. Про боль вообще забыл, страх и адреналин задвинули такую мелочь подальше и заставили бежать-бояться. Страх — липкий, тягучий потащил меня неизвестно куда. В голове мельтешили картины моей безвременной кончины. Воспалённый мозг представлял самых чудовищных монстров, а мысли почему-то сосредоточились на одной мантре: лишь бы не тупик, лишь бы не тупик...

Тупик! Кто сказал, что мысли материальны, пусть идёт в жопу!

Я заметался, лапая руками прохладный скользкий камень, а чавкающие звуки приближались. Эх, была не была! Я побежал направо, ведя рукой по камню. Быстрее, и ещё быстрее. От гопников я так быстро не бегал, но получить люлей, или сдохнуть, но знать, что тебя найдут и похоронят — это одно, а знать, что твои кости останутся гнить в недрах гор — это совсем другое. Мама должна знать, что со мной случилось! Неизвестность хуже всего на свете! Я не хочу такого для нее.

Хопа! Рука загребла воздух. Проход! И снова была не была! Я ломанулся в новый туннель, снова выставив перед собой руки. Нежданчик пришел внезапно. Я споткнулся. Под ногой что-то противно хрустнуло. В том, что это кости, сомнений не было. Поднявшись, прислушиваться не стал, а бросился дальше. А под ногами хрустели кости. Хрум-хрум-хрум.... Этот звук потом будет снится по ночам.

Звуки за спиной становились все ярче и чётче. Даже за хрустом я слышал приближающуюся смерть. Я уже отчаялся и приготовился к тому, что в спину воткнутся острые зубы и станут отрывать от костей мясо, перемалывать мощными челюстями сухожилия. Мои сухожилия.

Думать о сухожилиях в такой момент очень умно в кавычках, но развить мысль я не успел. В следующую секунду ноги потеряли опору, и я снова полетел вниз.

Сердце подпрыгнуло до горла... или это был желудок? Не знаю, но все повторилось. Удар. Боль. Липкая мокрая «труба» и адская гонка со смертью. Снова полет, но на этот раз приземление было помягче, если можно так выразиться. Я упал в воду и ушел вниз. Как я задержал дыхание, не знаю. Наверное, это произошло само собой на уровне рефлексов. Хорошо, что плавал я довольно сносно, иначе настал бы кирдык. Вот только водичка была прохладная, и это я ещё мягко выразился.

Плыть. Во что бы то ни стало плыть. Глядишь, куда-нибудь выплыву. И я поплыл.

Вскоре стало немного теплее, главное, чтобы ничего не свело.

Счёт времени был давно потерян. Пару раз мелькали мысли повернуть обратно. Вдруг я ошибся и берег был рядом, но вместо него, я поплыл в бескрайние воды подземного океана? А вдруг здесь водятся подводные твари, которые утащат на дно, но перед этим я буду страдать, корчась от боли, в то время как они будут врать мое тело на куски, выгрызая кишки и пытаясь добраться до сердца?

Я начал паниковать. Казалось, что ещё чуть-чуть и меня накроет сумасшествие, и сдохну я шизофреником. Учитывая обстоятельства, то эта перспектива не так пугала, по сравнению с перспективой медленно сходить с ума или понимать, что тебя жрут живьём.

Пару раз я ложился на спину и отдыхал. Силы заканчивались, но, черт возьми, оказывается я слишком упрям, чтобы сдаться. Вода была спокойна: никаких волн, всплесков, ничего. Мое сознание одно в этой черной бездне, из которой не выбраться и от которой не скрыться.

Затем я снова плыл, плыл и плыл. Мышцы забились, дыхание становилось хриплым, но я плыл, упрямо плыл к неизвестной даже мне самому цели.

И приплыл. К отвесной мокрой стене. Она была абсолютно гладкой, не за что зацепиться. Пальцы и ладони скользили по камню, пытаясь найти опору — бесполезно. Ее не было. Тогда я снова поплыл уже вдоль стены. Мелькнула мысль, что эта стена идёт вокруг озера и я в ловушке, но я отринул ее моментально. До этого мне приходила мысль, что я плаваю по кругу, но сейчас я же до чего-то доплыл? И вообще заколебали меня ненужные мысли. Поэтому я решил двигаться вдоль нее на небольшом расстоянии, иногда возвращаясь проверить на месте ли моя «орбита».

Она была на месте.

В очередное такое возвращение произошло чудо. Рука скользнула в пустоту и опустилась на каменную ступень! Я подтянулся, истратив последние силы, и рухнул на холодный камень. Так я и лежал у самого края, свернувшись калачиком.

Вскоре начал окончательно замерзать и, что самое ужасное, меня начало клонить ко сну. Где-то когда-то слышал, что спать в таких ситуациях — верная смерть. Так что я с трудом поднялся на ноги и снова побрел вперёд, выставив перед собой руки.

Шел медленно, шатаясь, как пьяный от усталости, от мокрой одежды, которая висела на мне удушливым балластом. От того, что начал терять надежду. Говорят, надежда умирает последней. Херня. Надежда в любом случае сдохнет раньше, чем ты сам. И это самое страшное: понимать, что конец близок и неминуем, а тебе только двадцать три годика и ты ещё ничего не успел в этой жизни. А ещё страшно умирать вдали от дома, в черном холодном подземелье на краю чужого мира.

Но жажда жизни ведёт вперёд до последнего. Инстинкт самосохранения никто не отменял. Так было и со мной, когда за спиной снова раздались чавкающе-хрипящие звуки. Словно открылось второе дыхание, и я ускорился, насколько это было возможно.

Все громче. Уже различал шебуршение, скрежет камней под лапами монстров. Если у них были лапы. Что-то подсказывало, что я так и не узнаю, что меня сожрало.

Свет. Либо я реально видел свет, либо больное воображение сыграло со мной злую шутку. Я видел жёлтый свет. Словно размытый уличный фонарь почему-то пустился в пляс и несся мне навстречу.

Что за чертовщина?

Свет в этом черном ледяном пространстве, наполненном чавкающими звуками, казался попросту нереальным. Галлюцинации? Может быть, но он приближался со скоростью локомотива и в тот момент, когда фактически достиг меня, я по инерции прыгнул в сторону.

Свет и его носитель промчался мимо. Раздался грозный рык. Да не может этого быть!

Свет от фонаря плясал по стенам и своду довольно широкого, как оказалось, тоннеля. Он резал глаза, но мне хоть и с трудом, но удалось разглядеть его носителя. Фонарь был привязан на шее моего котомонстра, который вступил в неравный бой с чудовищами подземелья.

Их было с десяток, и, если кратко описывать внешний вид — помесь Голлума с бабуином. Вот только бабуины и Голлум по сравнению с ними просто милашки. Твари были ростом с ребенка лет восьми, полностью лишены волосяного покрова, двигались как обезьяны, да и строение их было близко к ним. Длинные передние конечности заканчивались острыми когтями. Вытянутые морды ощерились несколькими рядами клыков, на головах болтались из стороны в сторону нечто похожее на петушиные хохолки красного цвета, красным же горели и глаза.

Они накинулись на Марти и, запрыгнув ему на спину, пытались рвать, но получалось у них плохо. Кошак, вертя башкой, скидывал зверинец с себя и те, ударяясь об стены тоннеля, падали и больше не вставали. Когда их оставалось несколько, произошло то, чего я боялся: в темноте появились десятки новых красных точек. Считать, я не считал, но и дураку было ясно, что подмога внушительная.

— Марти! Надо валить!

Я хотел крикнуть, но не получилось. То ли голос пропал от страха, то ли от холодной воды, в которой я провел хрен знает сколько часов. Но из глотки вырвался скорее хриплый шёпот.

Однако Марти понял меня. Ментальная связь между мной и питомцем никуда не делась, чему я был очень рад, потому что находился на грани обморока.

Расправившись с парочкой оставшихся тордов, кот поспешил ко мне и припал на передние лапы, чтобы я мог забраться ему на спину. Еле нащупав веревку, к которой был накрепко привязан фонарь, я подтянулся и перекинул ногу. Удивительно, но сидеть на широкой спине питомца было в разы удобнее, чем на лошади. А может, я так выбился из сил, что просто был рад не идти, не плыть, не бежать, а прильнув к жесткой теплой шерсти, довериться своему монстрику.

Я обернулся и увидел, что красных огоньков становилось все больше и больше. Судя по движению, торды вылазили изо всех щелей, прыгали с потолка, выбегали из боковых проходов и даже появлялись из-под земли. Они неумолимо приближались, но Марти так резво стартовал, что догнать нас у них бы не получилось.

Однако они кишели в этом тоннеле, и парочка тварей даже бросилась наперерез, но попытки дотянуться до нас, успехом не увенчались. Я не помню и не знаю, куда бежал Марти. Очень быстро красные огоньки круглых звериных глаз начали размываться перед взором, но перед тем, как окончательно провалиться в благостный сон, нашел силы обмотать веревкой запястья, чтобы ненароком не грохнуться на радость бешеным тварям.

***

Было тепло. Даже очень. Правда вместе с теплом, ощутил жуткую вонь. Воняло мочой, помоями и тухлятиной. Вокруг кто-то шептался, но я не спешил выдавать себя. Во-первых, спать хотелось конкретно, во-вторых, мечтал, что открою глаза и окажусь дома. Конечно, я понимал, что вонь и дом — вещи несовместимые. Моя мама никогда бы не допустила такого беспредела в нашей хрущевке. Она даже в общаге гоняла соседей-алкашей и те, что удивительно, ей не перечили.

Так что я просто лежал на чем-то твердом и старался вникнуть в разговоры, а судя по голосам меня окружало множество людей и не только их.

— Глянь, еще лыбиться во сне. Точно сорово отродье. Никто не выживал в корнях тордов, — различил грубый мужской голос.

— А живность видали? Эта рыжая баба притащила монстра. Небось пожрал всех тордов! — это уже другой, помоложе.

— Дурак! Мозги тебе пожрали! Их же там как кислых слизней в болоте! — третий, с каким-то колоритным акцентом.

— Сам дурак! А я таких зверюг ни в жизни не встречал! Говорят, у эльфов живут звери с Фархиеза, да в Липради.

— Ага проверь как-нибудь, если выпустят, — этот совсем как у мальчишки.

— Да молчать вы! Голова болеть от ваших спор! Не дать спать человек!

Хашим? Отлично, я в тюряге. Ну хоть друзья рядом. Только Рисю с Лехом не слышно.

Я приоткрыл один глаз, надеясь, что не спалюсь. Реально в нашей камере на моем жестком матрасе, рядом чьи-то вонючие ноги в дырявых сапогах. Хашим сидит рядом полубоком, но смотрит в другую сторону. Там у решетки стоят Рися и Лех. По ту сторону парочка гномов, среди которых невозможно было не узнать тургера Фандинела, а рядом с ним... Рыжая! Тамина была здесь и, судя по всему, вовсе не пленницей. По крайней мере держалась она свободно и, яростно жестикулируя, что-то доказывала гномо-великану. Тот только качал головой, иногда нервно приглаживая косматую бороду, и неодобрительно косил на девушку угольные глаза.

Я честно был рад видеть Тамину, даже несмотря на ее сложный характер. Однако больше всего интересовал вопрос: где Марти? Где моя монстряшка? Но ни с этой стороны решетки, ни с той, кота не было видно.

Поняв, что дальше изображать спящего, есть бессмыслица, я открыл глаза и попытался сесть. Ага, щас. Не тут-то было. Спросонок мне почему-то показалось, что со мной все нормально, но на деле, все оказалось не так радужно. Руки тут же свело судорогой, и я, скрючившись, повалился обратно на матрас, приковав к себе всеобщее внимание.

— Лежать надо. Рука чуть не потерять, — сочувственно покачал головой Хашим.

Только после его слов я посмотрел на кисти рук. Две багровых борозды от веревки отпечатались на коже. Что же... Ну ладно, это небольшая плата за то, чтобы не быть сожранным тордами.

— Гном обещать принести ткань. Бинтовать рука будем.

Я кивнул. Оказалось, что лежу под грязной вонючей тряпкой совершенно голый. Неудобно-то как. Но что есть, то есть. Надеюсь, одежда не слишком пострадала, а то другой тут днём с огнём не сыщешь.

Рися, увидев, что я очухался, тут же поспешил ко мне.

— Ну ты блин даёшь. Такой кипишь подняли, но я потом расскажу, — почему-то шепотом и скороговоркой проговорил он.

— Ладно, а Марти где?

— Тоже потом. Тамина пытается решить вопрос на счёт нашего освобождения. Скорее всего повезут к местному королю на поклон.

— Так она не пленница?

— Неа. Как я понял, гномов знает и тут бывала, но в Транникии об этом не знают. Без подробностей. Мы успели парой слов перекинуться, а потом пришли эти, — он кивнул в сторону тургера и его свиты. — Ты полежи ещё, потом поговорим.

Я только кивнул. Что-то мне не понравился его взгляд, когда я спросил про Марти. Ой, как не понравился.

Вскоре тургер с шавками отвалил, забрав с собой Тамину. Зато принесли маленькую склянку с какой-то коричневой жижей и длинные узкие полоски грубой ткани. Этакие местные бинты, которыми Хашим ловко перевязал запястья, предварительно смачно размазав по следам от веревки мазь. Пахла она, кстати, ментолом, что в этой вонючей тюрьме казалось блаженством. Правда, наши коллеги-сидельцы попросили пузырек и, передавая друг другу, нюхали, улыбаясь и морщась от удовольствия. Как пояснил Лотхе, эту мазь делали из листьев дижаны — кустарника, что рос повсеместно вплоть до пустынных земель Оргашита и напоминал рабам о свободе.

На мой взгляд, зря это они. Шансов выбраться отсюда живыми мало, а ностальгия губительна. Я вот увидел Марти и теперь места себе не нахожу.

После ужина все улеглись спать. Кроме нашей компании. Сдвинув вплотную матрасы, друзья уселись вокруг меня и рассказали, что произошло после того, как Лотхе заорал «Пролом!».

Наш отряд ломанулся к главной решетке, которую предусмотрительно открыли, услышав панику среди рабов. Все выскочили на свободу, кроме невезучего меня. Несмотря на протесты Риси и Леха, свод корня подорвали при помощи каких-то круглых бомб. Был знатный бабах, и работа в этом направлении встала. Сделано это было для того, чтобы торды не выбрались в карьер и не сожрали всех вместе с костями.

Наш отряд тут же перекинули работать на новый участок, будто ничего и не было. Гномы ругались на меня. Мол пришел и в первый же день устроил кучу проблем. Это у них-то были проблемы? Ха, и ещё раз ха.

Однако, через пару часов в каменоломни пожаловала Тамина в сопровождении Марти в обычном кошачьем обличии. Настырная девчонка убедила тургера, что ей просто жизненно необходимо повидаться с друзьями. Пообещала вытащить нас отсюда. Ну тургер не будь дураком возьми и ляпни, что одного уже точно вытащить никому кроме Сора не удастся. И началось...

Марти, поняв, что с хозяином беда, превратился в котомонстра, наехал на тургера, разнёс пол штаба каменоломен и, когда Тамине удалось его притормозить, она посоветовала выдать фонарь и верёвку, иначе кошка начнет жрать всех, и это будет похлеще тордов. Конечно, тургер Фандинел впечатлился не на шутку и выполнил требуемое.

После того, как на шею коту повесили фонарь, тот свалил в неизвестном направлении, и спустя пару часов гномам пришлось завалить ещё один корень с драгоценными металлами, так как эпичное появление кошака со мной на спине, не оставило им другого выбора. Ничего не подозревающие рабы, работали кирками в тот момент, когда полосатый монстр проломил боковую стену и чуть не влетел в противоположную.

Снова паника и бегство к центру кратера, снова обвал породы, снова паника, а Марти почуял Рисю и ломанулся к нему через весь кратер, нырнул в корень, куда перегнали наш отряд и отыскал моих друзей.

После такого тургер решил, что сегодня на каменоломнях черный день, приказал свернуть работы и запереть всех по камерам. Его подчинённые согласились, что это вполне разумно и выполнили приказ в максимально сжатые сроки.

Меня же словно тряпичную куклу притащили в камеру, а вот Марти...

На него накинули тяжёлую сеть, состоящую из тонких цепей, да такую мелкую, что, даже превратившись в простого кота, тот не смог вылезти через дырки в ней. Посадив Марти в клетку, его куда-то увезли. Это со слов Тамины. Она догадывалась куда, и, если все верно поняла, то кота хотели сделать ручной зверушкой на потеху местной знати.

Уроды!!! Всех порешу, но кота достану! Он мне жизнь спас! Опять. Снова...

Теперь моя очередь его спасать. Благо назавтра нас должны были погнать на верхние ярусы к местному владыке. Что-то мне подсказывало, что мы не договоримся.

Глава 6

На утро все было в точности так, как предполагала Тамина. Нас под конвоем сопроводили до вагонеток, которые неслись в противоположную от каменоломен сторону. Неслись — это я загнул. Мы все время двигались вверх, так что продуманная система водяных мельниц и стальных тросов тащила два вагончика все выше и выше.

Если первые несколько дней ничего толком не происходило, то на третьи сутки мы стали проезжать целые подземные деревни и города. Иногда даже очень большие, которые ярусами уходили наверх.

Тут-то мы впервые увидели гномьих женщин и детей. Ну дети они и есть дети — маленькие копии взрослых, только безбородые. Да и женщины у них были вполне миловидные, по моему мнению. Одевались они в небольших городах небогато — застиранные юбки чуть ниже колена, да рубашки с ручной вышивкой. В городах побогаче, нам встречались и юбки в пол, и чуть ли не пышные бальные платья, но были и те дамы, кто одевался, как мужики, даже секиры висели за широкими девичьими спинами. Однако всех гномьих женщин объединяло одно — невероятное количество браслетов, подвесок и сережек в ушах. У одних дешевые кожаные и плетеные, у других медные, серебряные с небольшими камнями, у элиты цацки выглядели, как на портретах наших великих княгинь — от блеска резало глаза.

Останавливались на ночлег так же на местных станциях, где нас запирали в тесных коморках и кормили все той же бодягой, которая за время пребывания в подземелье уже опротивела дальше некуда.

В одну из таких ночевок, я как обычно предавался унынию. Видимо, мое настроение перекинулось и на друзей, так что сидели молча. Но вдруг в коридоре со стороны станции раздались крики и шум, звон металла.

— Хоть бы они там друг друга поубивали, — пробормотал я, приподнимаясь на локтях.

— Точно глуп мальчишка, — закатил глаза Хашим.

— Да брось ты, — вступился Лех. — Ты, Паша, с одной стороны прав, но пусть сначала решетку откроют, а потом режут. А то мы тут с голода подохнем.

— Да, как-то не подумал.

Я поднялся и подошел к Леху, который уже стоял у решетки и пытался рассмотреть в сумраке подземелья, что происходит. А судя по звукам там начался местный армагедец. В какой-то момент грохнуло так, что с потолка посыпалась пыль и мелкие камни, плиты под ногами дрогнули. Рися с Хашимом тоже вскочили на ноги.

— Охренеть! Что это было?! — воскликнул Аристарх.

— Черный круглый бомба, думать я.

— Возможно... — пробормотал Лех. — Тихо! Кто-то идет!

Мы на всякий случай отпрянули от решетки и замерли в тени у дальней стены. К нам приближался, судя по всему, отряд, да немаленький.

— Что за нах? — прошептал Рися, когда перед решеткой остановилась толпа клоунов.

То есть гномов в масках, похожих на африканские. Злобные, страшные, зубастые, с яркими перьями, черные, красные, золотые — они смотрели на нас мертвыми лицами и от этого стало не по себе.

Затем низкорослый гном секирой с размаху срубил навесной замок и дверь на свободу распахнулась. На свободу ли? Тесная камера тут же наполнилась народом. На голову мне надели холщовый мешок и, заломив руки за спину, быстро повели в неизвестном направлении. Судя по возмущению моих друзей, с ними сделали то же самое. Куда, зачем, кто такие? Я задавал эти вопросы, но в ответ получал грозное шипение и просьбы заткнуться, иначе мне отрежут мой грязный язык и скормят его зоргам.

Я сдался и просто делал, что велят. Правда, ровно до того момента, как две пары сильных рук не подняли мою тушку в воздух и кинули в вагонетку. При этом я сильно ударился плечом, а сверху, матерясь каждый на своем языке, на меня упали мои товарищи. Для меня он был един, но я-то знал, что это не так. Мы кое-как смогли рассесться внизу — забраться на лавки даже не пытались. С мешком на башке это сомнительная затея.

О том, что нас кинули в вагонетку, было понятно по характерному звуку грохочущей жести. А потом она пришла в движение, развеяв последние сомнения. И мы помчались. Именно помчались, да с такой скоростью, что лично у меня заложило уши.

Вниз. Мы едем вниз. Это не те неспешные путешествия к центру горы, к верхним подземных городам. Мы ехали вниз, я не понимал, что это значит. Наши похитители, они кто? Друзья, враги, просто любители развлекаться, похищая рабов? Последнее, конечно, вряд ли, но в этом мире столько странного, что не удивлюсь.

— Вниз ехать. Быстро ехать. Прямо ехать. Тайна это, — подал голос Хашим, спустя, как мне показалось, несколько часов.

— В каком смысле «тайна»?

— В смысле прямой ход не характерен для туннелей гномов, — ответил за него Лех. — Мы все время то поворачивали, то ехали вниз, то вверх, проезжали мосты и пересаживались, а тут... Похоже на тайный спуск и где-то в конце выход на поверхность.

— И кто они такие? — спросил я.

— Да Сор их знает. Если бы были врагами, убили бы сразу. А так только ждать остаётся.

Говорили мы открыто, стоял такой грохот и свист, что можно было не боятся любопытных ушей.

В какой-то момент меня укачало, но в этом был и плюс. Я просто вырубился и проснулся от того, что кто-то ткнул меня в плечо.

— Паша, подъем! Приехали.

С меня сняли мешок, и я оглянулся, пытаясь сориентироваться. Мы стояли на месте, но меня, видимо, ещё покачивало по инерции. Я как пьяный вылез из вагонетки, поддерживаемый другом. Рисю тоже заметно качало, но он держался как мог. Ещё бы! Наша рыжая боевая подруга была тут.

Я осмотрелся и понял, что вдыхаю свежий ночной воздух, запах хвои, горных ночных цветов. Над головой простиралось безграничное звёздное небо, черным бархатом укрывшее нас на горном плато. Рядом шумела река, за которой не было дремучих лесов, а лишь редкие, нынче темные островки рощ да хаотичные нагромождения валунов.

Тамина общалась с гномами, которые сняли маски. Ни фига себе! Все девушки, молодые и крепкие, некоторые даже очень миловидные для своей расы. Но голоса у всех больше походили на мужские. Выделялась мелкая широкоплечая блондинка. Она держала под мышкой золотую маску со звериным оскалом, чем-то напоминавшую торда. Меня аж передёрнуло от воспоминаний о моих подземных приключениях в бесконечной тьме.

Мы же с друзьями стояли чуть поодаль, Лех с Хашимом внимательно наблюдали за гномихами и Таминой, а я стал прислушиваться к разговору. Стало ясно, почему Тамину не трогали. Она-то дружила с гномьей принцессой, той самой мелкой блондинкой и когда-то, судя по всему, принцесса ей нехило задолжала. Иначе как объяснить подобную авантюру с нашим спасением?

Буквально через пять минут гномские девчонки засобиралась восвояси. Начали грузиться в вагонетки, при этом с любопытством поглядывая в нашу сторону. Тамина подошла к нам.

— У нас мало времени, — с волнением в голосе начала она. — До утра надо преодолеть реку. Брод есть недалеко вниз по течению. Потом перебежками от рощи к роще добраться до полосы Ризмандора. За ней уже Рангигор. Туда гномы не сунутся.

— Что такое полоса Ризмандора?

— Давным-давно, это было укрепление против нашествий гномов. Но сейчас гномы и так за него не заходят, поэтому полоса не охраняется. Там нагромождения валунов и посадка. Был ров, но сейчас больше похоже на канаву без воды. Пройти проще простого. Главное, успеть до утра.

— Стоп, — мое сердце забилось так, что подумал: выпрыгнет из груди. Все тело покрылось липким потом. — А где Марти?

Тамина опустила глаза и прикусила нижнюю губу:

— Понимаешь, монстр, он... Его схватили и доставили на верхние ярусы. Эландинер ничего не смогла сделать...

Я кинулся к гномихам, которые уже начали движение обратно в тоннель.

— Стойте! Стойте!

Но они не останавливались. Благо вагонетка не успела набрать скорость, и я с лёгкостью в нее запрыгнул. Правда, потерял равновесие и рухнул на колени к самой принцессе. Она отреагировала на удивление спокойно, а я, поднявшись и перегнувшись через борт, крикнул товарищам:

— Встретимся за полосой! Если через два дня не приду, уходите без меня! Рися, ты должен выбраться из этой задницы!

Они что-то кричали в ответ, но я уже ничего не слышал. Вагонетка набрала скорость и въехала в тоннель. Судя по выражению лиц друзей, эпитеты там были не для ушей благородных девиц.

Я смахнул пот со лба и уселся на лавку напротив принцессы.

— Ты — глупый мальчишка, — голос принцессы был бархатным и звучал как-то вальяжно что ли. Однако она улыбнулась.

— Я не могу уйти без друга. Просто скажите мне, где он. Я очень прошу.

— Зверь так дорог тебе, что ты готов рисковать жизнью, чтобы спасти его?

— Он ни раз спасал мне жизнь. Я не допущу, чтобы его держали в клетке, как цирковую зверушку.

— Цирковую?

Блин, иногда забываю следить за языком.

— На потеху публике, — буркнул я.

— Ты мне нравишься. Вагон идёт на верхние ярусы. Я покажу, где его держат. Предупреждаю: там охрана и просто так тебя не отпустят. Но уже поздно поворачивать обратно.

Я кивнул. Поздно так поздно. Мне без разницы. Я ведь твердо решил выручить Марти во что бы то ни стало.

***

— Как только освободишь... если освободишь, двигайтесь все время на восток. Лучше использовать тоннели для вагонов. Тоннели восточного направления обозначены вот такими насечками на стенах, — принцесса подняла вверх указательный палец одной руки и положила на него два пальца другой руки. Получилось что-то вроде креста с двумя горизонтальными линиями.

— А если в тоннеле поедет вагонетка? Нас же расплющит.

— По всем коридорам на равных расстояниях есть ниши. Их используют обходчики, чтобы спрятаться от вагонеток. Вам надо добраться до тайного тоннеля и спуститься вниз. Все время на восток. Рано или поздно вы окажетесь в комнате, где посредине горит один факел. На стене за ним есть выемка. Надави на нее кулаком и попадете в тайный корень. Сядешь в вагонетку, опустишь рычаг и помчишься к свободе.

— Я понял.

— И постарайся никого не убить. Это важно. Считай своей платой за мою помощь, — принцесса снова улыбнулась и, надев маску, махнула своей свите.

Едва они скрылись за поворотом, я рысью помчался в боковой коридор. Марти был где-то на уровень выше. Память не должна была меня подвести. Я чётко запомнил все указания принцессы и теперь держал в голове карту, где я был зелёной машинкой. Почему-то она напоминала древнюю игру в танчики, про которую я смотрел пару видюх. Сам я ее не застал. Слишком молод, слишком беден. Да и мать не могла себе позволить подарить мне приставку. Опять мысли пошли не в ту степь. Однако это не мешало мне с осторожностью преодолевать коридоры и лестницы, наоборот: я был сконцентрирован и уверен в себе как никогда.

Гномы попадались нечасто. Мне удавалось оставаться незамеченным за частую благодаря ужасному освещению подземелья. Там, куда свет факелов не дотягивался своими оранжевыми щупальцами, была такая темень, что и орка вряд ли бы заметили. Не то что меня. Я за несколько недель здесь сам превратился в мрачную тень.

Большую часть пути проделал быстро и уже вышел на финиш. Но везение кончилось. В коротком и светлом коридоре, ведущим в комнату, где держали Марти, стоял охранник.

Кажется, он никуда не собирался. Интересно, есть ли охрана внутри? «Думай, Паша, думай!» — твердил я себе, но мозг как будто отключился. Память у меня хорошая, бегаю быстро, но дурак дураком.

Я стоял, прислонившись к холодному камню, изредка выглядывая в коридор. Гном явно скучал. Перекладывал бердыш из одной руки в другую и вздыхал. Я бы его пожалел, но он был препятствием на пути к другу. Снова какая-то неведомая хрень, которую я привык называть злостью, поднялась во мне, и я по привычке совершил наиглупейший поступок с точки зрения любого адекватного человека. Я просто вышел из укрытия и неспешно двинулся в сторону охранника.

Тот даже не сразу меня заметил. Я успел пройти пол коридора, прежде чем гном поднял бердыш и нахмурил кустистые брови.

— Привет, друже! Ну и денёк сегодня! Правда? Не поверишь, но король решил объявить амнистию и отпустить всех рабов!

Чё я несу?..

Гном подумал так же. Лицо его вытянулось, а брови поднялись.

— Что ты несёшь, убогий? Переводчик? Как ты сюда попал?

— Стоп! Слишком много вопросов для гнома. А тем более, для такого как ты. Не подумай, я не расист, но... Приказ — есть приказ. Все собираются по домам с вещичками. А у вас есть то, что мне надо. Так что иди-ка туда, — я ткнул пальцем в сторону комнаты, — и выпускай моего питомца на волю.

От такой наглости задрипанного раба гном опешил и начал хватать ртом воздух. И пока он щелкал, я рванул с места со скоростью спринтера. Сорвал со стены факел и подскочил к горе-охраннику.

Раз! И тяжёлый метал впечатался в висок гнома. Хорошо, что волосы не зажглись, а то не сдержал бы я слово, данное принцессе. Тело рухнуло, а я успел подхватить бердыш.

Отбросив факел, я заглянул внутрь. Посреди комнаты стояла клетка. Точнее огромная коробка, обитая листами жести. Дверь у нее была из толстых прутьев, через которые даже коту было не проскочить — настолько мелкие ячейки.

По обе стороны от клетки стояли гномы. Оба глядели на меня. Ну я дурак. Конечно, они слышали шум, но, судя по выражению лиц, все равно не ожидали увидеть наглого раба.

Что делать в ситуации, когда врагов два, а ты один, да ещё обещал не убивать. Меня бы точно завалили. Мечник из меня так себе, а тут двое, и оружие непривычное. Так что я решил делать то, что лучше всего умею — бежать.

Я бросился обратно в коридор, перескочил через тело охранника, надеясь, что этот придет в себя не скоро, и выскочил в темную галерею. Но не побежал дальше, а спрятался справа от входа в темной нише. Ловушка сработала. Гномы промчались мимо меня, гремя сапогами и выплевывая на ходу проклятия, и лишь когда они скрылись за поворотом, я кинулся обратно к клетке.

Пока бежал, подумал, что хитрость может выйти мне боком. Сейчас поднимется шум и свалить по-тихому как планировал уже не удастся. С другой стороны, главное, вызволить Марти, а там тихо или громко уже не важно.

— Марти! Это я! Я щас! — крикнул я, с размаху рубанув бердышом по навесному замку. Тот слетел как миленький и я распахнул клетку.

Там было темно, хоть глаз выколи.

— Марти...

Черт! Я чуть не заплакал, думая, что кота здесь нет, я ошибся, облажался и вообще дебил дебилом. Но тут в темноте зажглись два жёлтых глаза-блюдца, и кот вальяжно вышел на свободу. Он ткнулся мне в живот башкой и недовольно затарахтел мол долго же ты хозяин шел мне на выручку. А я всё-таки обронил скупую мужскую слезу и повис на моем котомонстре. Как же я был рад его видеть!

Но лирику пришлось оставить. Времени в обрез.

— Марти! Валим отсюда. Нам все время на восток.

Кошак понял меня и припал на передние лапы, давая возможность забраться на спину. Я, конечно, забрался, но такой способ передвижения вызывал у меня, во-первых, плохие воспоминания, а во-вторых: ну как-то было совестливо скакать на друге.

Однако кошак повел носом и так резво стартанул, что пришлось практически распластаться на его хребте. Он мчал по коридорам, не останавливаясь, поворачивая то направо, то налево, то прыгая наверх по вырубленным в породе ступеням. Пару раз мы натыкались на гномов, но я заранее предупредил кота, что убивать не надо, поэтому Марти сносил всех, кто вставал на его пути аки кегли.

Если честно, меня от этой гонки начало мутить, и я даже не понимал, правильно ли мы двигаемся. О том, чтобы посмотреть знаки на стенах, речи вообще не шло. Марти не собирался тормозить.

В какой-то момент мы услышали хрюканье и нечто похожее на лай. Зорги! На охоту вышли шипастые гномские твари! Я чуть не застонал.

— Надеюсь, ты знаешь, где выход, мой друг, — прошептал я и обернулся.

Тоннель, в котором мы сейчас находились, длинной извилистой кишкой уходил куда-то наверх и был хорошо освещён. Стая зоргов, разинув слюнявые пасти, неслась за нами и догоняла.

И тут я испытал страх. Сможет ли Марти вывезти нас отсюда? Хватит ли у него сил? Чует ли он воздух свободы?

Чует. Впереди забрезжил свет, и я очень надеялся, что это был выход. Вот только, куда? Принцесса говорила, что нам надо на вагонетке спустится вниз. А тут...

Рассвет. Рассветное солнце ослепило, и я невольно зажмурился. В ноздри ударил холодный воздух, пальцы тут же вцепились в шерсть питомца. Казалось, стало нечем дышать. Ледяной вихрь растрепал отросшие волосы.

Я открыл глаза и увидел, что мы бежим по выступу скалы. Справа пропасть, слева отвесная стена, уходящая в небо, под ногами изморозь и небольшие снежные лужи, сверкающие в свете солнца. Небо бледно-розовое, с размытыми полосами оранжевых облаков, где-то далеко переходит в голубую нить. Черт возьми, как это прекрасно!

Но впереди обрыв и никакого намека на то, что Марти собирается тормозить. Он стремится к плоской длинной площадке, напоминающей взлётную полосу, и, кажется, даже ускорился.

— Марти, тормози! — заорал я, ещё крепче вцепившись в монстра, но тот будто не понял, хотя скорее проигнорировал.

Каких-то пару метров оставалось до обрыва, когда кот прыгнул навстречу пропасти.

Чувство невесомости, полета, пальцы свело судорогой, и я зажмурился, чувствуя, как сердце подпрыгнуло к горлу. Марти, Марти, что же ты наделал...