Мемория: Взламывая реальность

ГЛАВА 1: ПРОБУЖДЕНИЕ В САДАХ ИСТИНЫ

Тишина.

Не та, густая и зловещая, из Леса Шепчущих Когтей, где каждый шорох мог оказаться дыханием хищника. Эта тишина была плоской. Приглушённой. Наполненной монотонным жужжанием электричества и далёкими, неразборчивыми голосами — словно мир накрыли стеклянным колпаком.

Саэко открыл глаза.

Вместо вечно сумеречного неба с двумя кровавыми лунами — белый потолок. Вместо запаха гнилой листвы и железа — стерильный дух антисептика и пыли. Он лежал на жёсткой койке. Блекло-салатовые стены. Окно, за которым — знакомые, но чужие очертания городских крыш. Серое небо родного мира.

«Ронабэ...» — пронеслось в голове, как эхо заклинания, сорвавшегося с губ в тот последний миг.

Внутри бушевал хаос. Память о последнем бое: отчаянный рывок через портал, заклинание бардессы Кей, взрыв энергии... Два года в мире меча и магии теперь казались галлюцинацией, порождением уставшего мозга. Саэко попытался пошевелить пальцами — они слушались, но казались чужими, ватными.

Его взгляд упал на тумбочку. Рядом со стаканом воды лежал предмет, от которого перехватило дыхание.

Потрёпанный учебник: «Алгебра и начала математического анализа. 10 класс».

Откуда он здесь? — подумал Саэко, но пальцы уже сами потянулись к обложке. Под пальцами — странное тепло, почти пульсация, будто внутри книги билось живое сердце. Он отдёрнул руку, но тепло не исчезло — оно разлилось по ладони, поднимаясь к локтю.

Дверь распахнулась так резко, что ударилась о стену. На пороге стояла девушка с короткими каштановыми волосами и большими карими глазами, в которых плескалась такая буря эмоций, что Саэко на мгновение растерялся. В руках она держала поднос с едой, и от резкого движения рисовые шарики едва не съехали на пол.

— Саэко! Ты очнулся! — воскликнула она, поспешно ставя поднос на соседнюю тумбочку и бросаясь к нему. — Мне сказали, ты в больнице, я сразу примчалась! Как ты себя чувствуешь? Что болит? Голова кружится?

Она говорила быстро, эмоционально, и Саэко вдруг почувствовал контраст между её живой, тёплой заботой и ледяной пустотой, которую он привык ощущать в том мире. Майя Кавано. Соседка по парте, друг детства... но из того мира, где не было двух лун. Её лицо было таким знакомым — вот эти веснушки на носу, этот вихор, вечно выбивающийся из причёски, — и одновременно чужим, потому что два года он видел совсем другие лица.

— Майя? — выдавил он. Голос прозвучал хрипло, словно он не пользовался им неделями.

— Ну конечно! — она схватила его за руку, сжала. Её пальцы были тёплыми, живыми. — Ты так напугал всех, упал в обморок на физкультуре. Прямо посреди бега. Врачи сказали — сильное истощение, сотрясение... Но сейчас-то ты как? — Она заглянула ему в глаза, и в её взгляде мелькнуло что-то странное — не просто тревога, а какая-то настороженность, словно она искала подтверждение своим догадкам. — А перед тем как очнуться... я видела вспышки из коридора. Сияние. Что это было?

Саэко моргнул. Сияние? Он не заметил никакого сияния. Только учебник, пульсирующий теплом.

— Всё в порядке, — соврал он. — Просто показалось.

— Ага, конечно, — она прищурилась, но не стала давить. Отпустила его руку, поправила поднос. — Ладно, лежи. Я принесла тебе рисовых шариков, домашних. Мама просила передать. Говорит, Саэко всегда их любил.

Она сунула ему в руку маленький контейнер. Саэко открыл крышку и вдохнул знакомый запах — риса, водорослей, чуть сладковатой начинки. Запах детства, когда они вместе ходили в школу, и Майя всегда делилась с ним обедом.

— Спасибо, Майя. — Он улыбнулся, и улыбка получилась почти настоящей.

Майя бросила быстрый взгляд на учебник алгебры на тумбочке. В её глазах мелькнуло что-то странное — не тревога, а... удовлетворение. Словно она ждала, что он обратит на книгу внимание.

— Я тут кое-что тебе принесла, — сказала она как бы невзначай. — Помнишь, в школе ты всегда говорил, что математика — это магия? Вот, нашла в старых вещах. Подумала, пригодится для восстановления после сотрясения. Говорят, полезно мозг тренировать.

Саэко посмотрел на учебник. Действительно, старый, потрёпанный, словно им пользовались годами. Но он точно помнил, что у него не было такого учебника. В школе они учились по другим.

— Откуда он? — спросил он, пристально глядя на Майю.

— Да так, нашла, — она пожала плечами, но в её голосе послышалась лёгкая фальшивая нота. Она отвела взгляд, поправила подушку на его койке. — Лежи, отдыхай. Я ещё зайду.

Она ушла так же стремительно, как появилась, оставив после себя запах духов и смятение. Саэко смотрел на закрытую дверь и чувствовал, что Майя что-то не договаривает. Но что?

Внезапно он уловил другой звук. Тонкий, как шелест крыльев, как звон далёкой струны. Музыка. Печальная и знакомая до слёз. Мелодия, которую Кей напевала у костра в ночи, когда луны скрывались за тучами.

На краю зрения воздух замерцал, явив призрачный синий силуэт.

«Кей...» — выдохнул он с облегчением. Он не сошёл с ума. Он действительно был там. И она была здесь.

— Саэко, — голос Кей прозвучал прямо в сознании, тихий, мелодичный, как всегда. — Будь осторожен. Я чувствую в этой девочке... силу. Спрятанную, но настоящую. Она не простая смертная.

— Что? — прошептал он вслух. Медсестра, проходившая мимо, не обратила внимания — мало ли пациенты разговаривают сами с собой.

— Она не та, кем кажется. Но, кажется, она на нашей стороне. Пока.

Саэко хотел расспросить подробнее, но в коридоре послышались крики, грохот. Кто-то закричал женским голосом. Затопали ноги.

Дверь в палату распахнулась. На пороге стоял мужчина в больничной робе, с безумными глазами, размахивающий осколком стекла. Из его горла вырывались нечленораздельные звуки. Медсестра, прижавшаяся к стене, побелела от страха.

— Назад! — крикнул санитар, пытаясь подобраться к буйному.

В глазах Саэко мир преобразился в формулы. Мемория: Кинематика. Механика. Он мгновенно просчитал траекторию движения мужчины, его скорость, угол атаки. Рука сама схватила учебник, и тот отозвался теплом, пульсацией.

— Эй! — крикнул он, отвлекая внимание. Мужчина повернулся к нему.

Саэко швырнул стакан воды, целя по параболе. Вода летела точно по расчёту, но в последний момент из соседней палаты выскочила девушка с тёмными волосами, собранными в небрежный хвост, и ловко перехватила руку нападавшего, вывернув её так, что осколок со звоном упал на пол. Подбежавшие санитары скрутили буйного.

— Живой? — спросила девушка, морщась от боли в плече — видимо, удар всё же достался и ей. У неё были глаза цвета тёмного янтаря — тёплые, но с холодной, изучающей искоркой.

— Ты ранена? — Саэко подошёл ближе, забыв, что сам только что пришёл в себя.

— Царапина. — Она махнула рукой. — Ты лучше смотри, куда кидаешься. Герой. — Но в голосе не было насмешки, скорее усталая благодарность.

— Акихиро Рэн, — представилась она. — Из 11 «Б». И, судя по всему, теперь твоя соседка по палате.

— Саэко Танака. Спасибо.

— Не за что. — Акихиро внимательно посмотрела на учебник в его руке. Учебник всё ещё слабо светился, хотя Саэко этого не замечал. — Интересная у тебя книжка. Светится.

— Что? — Саэко взглянул на обложку — никакого света не было.

— Тебе показалось, — быстро сказала Акихиро, но в её глазах мелькнуло понимание. Она перевела взгляд на место, где только что стоял призрачный силуэт Кей, и на мгновение замерла. — Или не показалось.

Саэко похолодел. Она видела? Или чувствовала?

В палату вошла медсестра с бланками.

— Рэн, Танака, вам обоим нужно пройти дополнительное обследование. Пойдёмте.

Они вышли в коридор. Саэко шёл следом за Акихиро и думал о том, что мир вокруг него стал зыбким, как мираж. И что девушка с янтарными глазами, кажется, видит больше, чем говорит.

ГЛАВА 2: ВИХРЬ С КВАНТОВЫМ СЕРДЦЕМ

Утро второго дня встретило Саэко всё тем же стерильным светом больничных ламп. Он почти не спал — мысли о двух мирах, о Кей, о странной девушке из соседней палаты не давали покоя. Рисовые шарики Майи так и остались нетронутыми на тумбочке — есть не хотелось. Кей за ночь так и не появилась, но он чувствовал её присутствие где-то рядом, как тихую мелодию на грани слышимости.

Надо было найти Акихиро. Поговорить. Убедиться, что ей тоже снятся эти сны — о лесах с двумя лунами, о битвах, о магии.

Он натянул больничную робу и вышел в коридор. Больничный городок раскинулся на несколько кварталов: старые корпуса, новые пристройки, чахлый сквер между ними. Саэко шёл по дорожке, вглядываясь в лица, и когда увидел знакомый тёмный хвост на скамейке под деревом, сердце почему-то забилось чаще.

Акихиро сидела, поджав ноги, с книгой в руках, но не читала. Она смотрела в одну точку, и по её щеке скатилась слеза.

Саэко замер. Он знал этот взгляд. Так смотрел он сам два дня назад на потолок палаты, пытаясь отделить сон от яви. Так смотрят люди, потерявшиеся между мирами.

Он сел рядом, не говоря ни слова. Просто был рядом. В том мире он усвоил: иногда молчание лучше любых слов.

— Ты тоже это видишь? — тихо спросила Акихиро, не оборачиваясь. — Иногда мне кажется, что мир... ненастоящий. Что за этой серой краской есть что-то ещё. Цвета. Музыка. И... боль. Я чувствую боль других людей. Здесь это называют эмпатией. Но это не просто чувствительность. Я знаю, что они чувствуют. Как будто это моя собственная боль.

— Есть, — ответил Саэко так же тихо. — Я видел это. Две луны. Лес Шепчущих Когтей. И магию, которая звучит как песня.

Акихиро резко повернулась к нему. Её глаза, влажные от слёз, расширились. В них больше не было холода — только надежда и страх.

— Значит, я не сошла с ума?

— Если и сошла, то мы оба.

Она слабо улыбнулась, вытерла слезу тыльной стороной ладони.

— Расскажи, — попросила она. — Как там было?

И Саэко начал рассказывать. О том, как попал в другой мир, как научился сражаться, как встретил Кей. Говорил тихо, сбивчиво, но Акихиро слушала, не перебивая, и в её глазах загорался тот самый свет, который он так хотел увидеть.

В этот момент в переулок, где они сидели, влетела растрёпанная девушка в жёлтом топе. Она споткнулась о корень, и из её потрёпанной сумки высыпались карандаши, тетради и книжка: «Основы квантовой физики» с яркой обложкой.

— Ай! — взвизгнула девушка, потирая ушибленную коленку. — Чтоб вас, ступеньки! Тьфу ты, корни!

Саэко поднялся и помог ей собрать вещи. Книга по квантовой физике раскрылась, и он увидел страницы, испещрённые пометками. На полях рядом с уравнением Шрёдингера было написано крупными буквами: «WTF?! Здесь есть ЧТО-ТО ЕЩЁ!»

Сознание отозвалось: Мемория: Квантовая физика? Тепло от учебника в кармане стало сильнее.

— Твоя книга? — спросил Саэко, протягивая учебник незнакомке.

— Была моя, пока ты не стал памятником! — огрызнулась та, выхватывая книгу. Её зелёные глаза сверкнули. — Я от этих «Архимедов» убегаю, они за мной с самого утра гоняются, а тут ещё вы на пути! — Она осеклась, поняв, что сказала лишнее, и прикусила губу.

— Кто гоняется? — насторожился Саэко. Он уже заметил на углу чёрный фургон с логотипом «Архимед» — стилизованной буквой А в круге.

— Да так... — Девушка махнула рукой, но взгляд её метался. — Ладно, проехали. С меня хватит на сегодня приключений.

Она умчалась, даже не поблагодарив. Акихиро проводила её задумчивым взглядом.

— У неё тоже есть... этот свет? — спросила она.

— Да, — кивнул Саэко. — И проблемы. Большие проблемы. Видела фургон?

— «Архимед». Это та корпорация, которая всё контролирует? У нас в городе их много. Говорят, они следят за каждым.

— Следят. И охотятся.

Они помолчали. Солнце поднималось над крышами, но свет его казался каким-то ненастоящим, словно мир был декорацией.

Внезапно голографический экран на стене больницы замигал, и на нём появилось лицо директрисы Крушининой. Её пустые глаза смотрели прямо в камеру, и от этого взгляда становилось не по себе.

— Внимание, граждане. Система «Архимед» фиксирует нестабильные энергетические флуктуации в районе 117/А. Спецгруппы уже в пути для локализации аномалии. Просьба сохранять спокойствие и не препятствовать работе служб.

Из-за угла показались чёрные автобусы с тем же логотипом. Они двигались бесшумно, как тени.

— Бежим, — сказал Саэко, хватая Акихиро за руку. Она не отдёрнула ладонь. Наоборот, её пальцы сжались в ответ, ища опору. Когда они рванули прочь, петляя между корпусами, Саэко поймал себя на мысли, что впервые за два года бежит не от смерти, а к чему-то. К ней.

ГЛАВА 3: ИМЯ, ЗАШИФРОВАННОЕ В БОЛИ

Они бежали вдвоём. Саэко вёл Акихиро через какие-то дворы, проходные подъезды, помойки — интуиция, отточенная в том мире, подсказывала, где можно укрыться. Кей материализовалась на его плече, сверкая голубоватой шерстью. Акихиро ахнула, но не закричала — лишь крепче сжала его руку. Она видела Кей. Значит, она была с ним в одном измерении восприятия.

— Ты... тоже из другого мира? — выдохнула она на бегу.

— Оттуда. А ты?

— Не знаю. Мне снятся сны. О лесах и эльфах. И о том, как я кого-то лечила. — Она запнулась, перепрыгивая через лужу. — Мои руки помнят, как останавливать кровь, как накладывать повязки, хотя в этом мире я всего лишь школьница и максимум что делала — заклеивала пластырем порезы.

— Значит, ты была там. И твоя душа помнит.

Они нырнули в подземный переход, ведущий к станции метро, но та оказалась закрыта на ремонт. Тупик. Позади слышались тяжёлые шаги — погоня настигала.

— Чёрт!

Из темноты перехода вышла та самая девушка в жёлтом топе. Она стояла, прислонившись к стене, и тяжело дышала.

— Опять вы? — фыркнула она, узнав их. — Ладно, проход закрыт? Сейчас...

Она открыла свою книгу по квантам. Текст на страницах мерцал, и Саэко увидел инструкцию — не слова, а символы, превращающиеся в формулы. Принцип неопределённости, применённый к реальности.

— Дай мне, — попросил он, протягивая руку.

Элина (так звали девушку), секунду поколебавшись, протянула книгу. Как только пальцы Саэко коснулись обложки, Мемория «Квантовая физика» вспыхнула в его сознании яркой звездой. Он упёрся взглядом в стену в конце перехода, представив её не как бетонную преграду, а как область вероятности, где частицы могут туннелировать сквозь барьер.

Мемория активирована: Квантовый туннель.

Стена замерцала, стала полупрозрачной, как кисель.

— Бегите! — крикнул он, подталкивая Элину.

Элина нырнула первой, исчезнув в мерцании. Саэко толкнул Акихиро в проход. Она провалилась сквозь материю, увлекая его за собой. На мгновение всё тело пронзила ледяная дрожь, словно он нырнул в прорубь, а затем они вылетели на асфальт, с другой стороны, задыхаясь и кашляя.

Эффект рассеялся. Стена снова стала стеной.

— Вы... прошли сквозь стену? — прошептала Акихиро, глядя на Саэко с новым, почтительным страхом и восхищением. — Как?

— С помощью нашей силы, — поправил он, возвращая книгу Элине. Из его носа пошла кровь — алая, тёплая, слишком реальная.

Акихиро, не говоря ни слова, разорвала подол своей футболки (к счастью, футболка была старой) и прижала ткань к его лицу.

— Ты истекаешь кровью, Повелитель Формул, — мягко сказала она, и в её голосе впервые проскользнула нежная забота. — Дай я.

Её прикосновения были умелыми, тёплыми. Пальцы уверенно прижимали ткань к переносице, чуть запрокидывая ему голову. Саэко смотрел на неё — на сосредоточенное лицо, на янтарные глаза, в которых плескалась тревога. В этот момент он понял, что Акихиро — не просто случайная попутчица. Она — часть этого. Часть его мира.

Элина присвистнула, глядя на них.

— О, да у нас тут формируется группа поддержки с медицинским уклоном. Я — Элина. Но можно просто Макушка. Железная Макушка. А вы, значит, теперь моя команда? Только предупреждаю сразу: я кусаюсь, если кто-то лезет в мои квантовые вычисления.

— Команда? — Акихиро улыбнулась, убирая окровавленную ткань (кровь остановилась). — Мы даже не знаем друг друга.

— Зато знаем, что за нами охотятся, — резонно заметила Макушка. — А вместе веселее выживать. К тому же, — она кивнула на Саэко, — этот парень только что прошёл сквозь стену с помощью моей книги. Мы связаны, ребята. Кармически.

Саэко хмыкнул. В этом был резон.

— Нам нужно место, где можно спрятаться и всё обсудить, — сказал он. — У тебя есть такое, Макушка?

Элина задумалась, покусывая губу.

— Вообще-то есть одна нора. В Глубинах. Старый бункер, который я оборудовала под лабораторию. Там грязно, сыро и пахнет крысами, но «Архимеды» туда не суются — слишком много помех для их датчиков.

— Веди.

Они поднялись и углубились в лабиринт старых кварталов, туда, где город постепенно переходил в руины, а руины — в пустошь.

Глубины встретили их запахом сырости и ржавчины. Это был район, который система «Архимед» давно списала со счетов: полуразрушенные здания, заваленные мусором дворы, бездомные собаки и редкие сумасшедшие старики, которые отказывались переселяться в «комфортабельные сектора». Здесь не работали камеры, не летали дроны, и даже патрули старались не соваться — слишком опасно.

Макушка привела их в подвал бывшей фабрики. Внутри действительно было сыро и грязно, но в углу стоял старый диван, пара стульев, а на шатком столе громоздились какие-то приборы, мониторы и книги.

— Обустраивайтесь, — буркнула она, включая тусклую лампочку. — Чай будете? Только чай у меня из трав, заварка кончилась.

— Будем, — ответила Акихиро, оглядываясь. Она подошла к стопке книг на столе и провела пальцем по корешкам. — «Квантовая механика», «Теория струн для начинающих», «Философия неопределённости» ... Ты серьёзно?

— А что? — Макушка удивилась. — Это мои Мемории. Ну, не все, конечно. Основная — вот эта, — она похлопала по потрёпанному учебнику по квантовой физике. — Но я коллекционирую всё, что связано с неопределённостью.

— Мемории? — переспросил Саэко.

— Ну да. Так мы называем книги, которые дают силу. Ты разве не знал?

— Я только недавно... вернулся.

Макушка прищурилась, но расспрашивать не стала. Вместо этого она поставила на газовую горелку (баллон с газом стоял в углу) закопчённый чайник.

— Садись, рассказывай. Времени у нас, может, и немного, но чайник закипает не сразу.

Они сели на диван — Саэко и Акихиро рядом, Макушка напротив на стуле. И Саэко рассказал всё. О мире с двумя лунами, о Кей (которая в этот момент сидела у него на плече, сверкая глазами), о возвращении, о странном учебнике алгебры. Акихиро добавила про свои сны и про эмпатию. Макушка слушала, не перебивая, только хмыкала и кивала.

Когда они закончили, чайник уже вовсю свистел. Макушка разлила мутный травяной отвар по кружкам.

— Значит, так, — сказала она, отхлебнув. — Я в этом вареве уже год. С тех пор, как поняла, что мои вычисления начинают материализоваться. Сначала случайно: думала о задаче, а стена покрылась формулами. Потом научилась управлять. Но «Архимеды» меня засекли месяц назад. С тех пор я бегаю.

— А почему они охотятся за нами? — спросила Акихиро.

— Потому что мы — аномалии. Система «Архимед» построена на предсказуемости. Абсолютный контроль, чистый расчёт. А мы — ошибка в их матрице. Мы можем то, что нельзя просчитать. Эмоции, интуиция, магия — называй как хочешь. Поэтому нас ловят и.… нейтрализуют. Что с нами делают потом, я не знаю. Но тех, кого поймали, я больше не видела.

В подвале повисла тишина. Слышно было, как за стенами капает вода и где-то далеко скулит собака.

— Нам нужно найти других, — сказал Саэко. — Объединиться. В одиночку мы не справимся.

— Есть один, — задумчиво протянула Макушка. — Ицуки. Парень, который живёт в старом особняке на окраине Глубин. Он тоже из наших. У него Мемория — дневник, кажется. Странный тип, но, говорят, он что-то знает о планах системы. Только до него добраться трудно — район патрулируется.

— Значит, будем пробиваться, — твёрдо сказал Саэко.

Акихиро положила руку ему на плечо. Её ладонь была тёплой, успокаивающей.

— Вместе, — тихо сказала она.

Кей на плече мурлыкнула в знак согласия.

Макушка вздохнула.

— Ладно, уговорили. Завтра с утра выдвигаемся. А сейчас — спать. Вон там, в углу, есть матрасы. Не пятизвёздочный отель, но переживёте.

Ночь в подвале была холодной и сырой. Саэко лежал на матрасе, глядя в потолок, и слушал дыхание Акихиро — она уснула быстро, утомлённая бегством. Макушка возилась с приборами, бормоча что-то под нос. Кей свернулась клубочком у Саэко на груди, и от неё исходило приятное тепло.

«Что мы делаем? — подумал он. — Мы — кучка детей, играющих в войну с системой. У нас нет плана, нет оружия, только странные книги и вера в то, что мы правы».

Но другой дороги не было. Система уже объявила им войну. Оставалось только принять бой.

ГЛАВА 4: ПОДПОЛЬНАЯ БИБЛИОТЕКА И ПУСТЫЕ ОБОЛОЧКИ

Утром Макушка разбудила их рано. Солнце едва пробивалось сквозь закопчённые окна подвала, но она уже была на ногах, завёрнутая в старый плед, и гипнотизировала экран ноутбука.

— Плохие новости, — объявила она, не оборачиваясь. — «Архимеды» прочесали ночью полгорода. Ищут нас. И судя по всему, сузили радиус до Глубин.

— Откуда знаешь? — Саэко сел на матрасе, растирая затёкшую шею.

— Взломала их частоту. Слушаю переговоры. — Она повернулась. — У нас есть пара часов, может, меньше. Нужно уходить к Ицуки.

— А позавтракать? — жалобно спросила Акихиро, появляясь из-за какой-то коробки.

— По дороге. — Макушка уже собирала рюкзак, запихивая в него приборы, книги и какие-то железки.

Они вышли через чёрный ход и углубились в лабиринт развалин. Город за Глубинами казался вымершим — ни людей, ни машин, только ветер гонял мусор по пустырям. Иногда вдалеке мелькали тени — то ли бездомные, то ли патрули.

Через час быстрой ходьбы они вышли к особняку, больше похожему на замок из древних легенд. Высокий кованый забор, поросший мхом, за ним — мрачный силуэт здания с единственным горящим окном на втором этаже.

— Выглядит как декорация к хоррору, — заметила Акихиро.

— Он и есть хоррор, — буркнула Макушка, толкая калитку. Петли жалобно скрипнули.

Они пересекли двор, заросший сорняками, и поднялись на крыльцо. Дверь оказалась не заперта. Внутри царил запах озона и горячего металла — такой бывает в лабораториях после долгих экспериментов. Провода тянулись по стенам, как змеи, а где-то в глубине дома мерно гудел генератор.

— Ицуки! — крикнула Макушка. — Выходи, это свои!

Из темноты коридора появилась фигура. Парень лет семнадцати, с растрёпанными чёрными волосами и красными от недосыпа глазами. Он был одет в старый свитер с протёртыми локтями и держал в руках толстую тетрадь в кожаном переплёте.

— Опоздали на семь минут, — вместо приветствия сказал он, глядя на наручные часы. — Система уже сузила радиус поиска до этого района. У нас час, максимум два.

— Приятно познакомиться, — фыркнула Макушка, но Ицуки уже развернулся и ушёл вглубь дома, жестом приказывая следовать за ним.

Они спустились в подвал, и Саэко невольно замер на пороге. Помещение напоминало одновременно храм и операционную. В центре, на массивном столе, лежала та самая тетрадь в кожаном переплёте, опутанная проводами, словно паутиной. От тетради тянулись кабели к странному аппарату — прозрачной сфере, внутри которой пульсировал голубоватый свет, похожий на миниатюрную звезду. Вокруг на стеллажах громоздились мониторы, осциллографы, какие-то самодельные приборы, мигали лампочки.

— Моя Мемория, — Ицуки коснулся переплёта с почти религиозным благоговением. — Не такая изящная, как ваши, но более... гибкая. Я её модифицировал. Позволяет не только черпать силу, но и анализировать, взламывать, перепрограммировать.

Он открыл тетрадь. На первой странице химическим карандашом было выведено всего два слова:

«ТВОРИ ЗЛО»

— Девиз? — усмехнулась Макушка, но в её голосе слышалось напряжение.

— Инструкция к взлому, — Ицуки щёлкнул клавишей, и на огромном мониторе развернулась трёхмерная модель города. Тысячи синих линий опутывали здания, словно нервная система гигантского организма. — Система «Архимед» основана на предсказуемости. Абсолютная логика, чистый расчёт. Чтобы её сломать, нужно внести хаос. Непредсказуемость. Эмоцию. То, что она пытается искоренить.

— И при чём тут зло? — Акихиро подошла ближе, вглядываясь в схему.

— Зло с точки зрения системы — всё, что нарушает порядок. Любовь, боль, надежда, отчаяние. Система не может их просчитать, значит, считает их ошибкой. — Ицуки повернулся к ним, и в его глазах полыхнула такая лютая ненависть, что Макушка невольно отшатнулась. — Моя сестра была ошибкой. Слишком эмоциональной, слишком живой. Когда она заболела, «Архимед» отказал в лечении — признал случай неэффективным для ресурсов. Она умерла. А моих родителей... «скорректировали».

В подвале повисла мёртвая тишина. Даже Кей, сидевшая на плече Саэко, перестала мурлыкать и насторожила уши.

Ицуки открыл ящик стола и достал фотографию. Маленькая девочка с тёмными волосами и яркой, почти ослепительной улыбкой смотрела в объектив. Её глаза сияли таким живым светом, что Саэко на мгновение показалось, будто она сейчас заговорит.

— Ами, — прошептал он. — Ей было семь.

Акихиро медленно подошла к нему и положила руку на его сжатый кулак. Её ладонь засветилась слабым золотистым светом — эмпатия откликалась на чужую боль.

— Мне жаль, Ицуки, — тихо сказала она. — Твоя сестра... она была счастлива, что у неё был такой брат. Я чувствую это. Её улыбка... она настоящая. Она любила тебя.

Ицуки вздрогнул, словно от удара током. Он поднял глаза, и в них впервые за весь разговор мелькнуло нечто, кроме ледяной ярости, — удивление, смешанное с болью.

— Откуда ты знаешь? — его голос дрогнул.

— Я чувствую, — просто ответила Акихиро. — И ты не один. Мы все здесь потеряли что-то. Или кого-то.

На мгновение показалось, что Ицуки сейчас сорвётся, разрыдается или закричит, но вместо этого он медленно разжал кулак и кивнул. В его глазах впервые появилось что-то человеческое.

— Хорошо. Тогда слушайте план.

Он подвёл их к аппарату со сферой. Воздух вокруг неё заметно вибрировал, и у Саэко заломило виски — так бывало всегда, когда Мемория входила в резонанс с чужой силой.

— Мы создадим аномалию. Такую, которую система не сможет проигнорировать. — Ицуки перевёл взгляд на Кей. — Твоя сущность из другого мира. Музыка, эмоция, чистый хаос. Если направить её силу, усиленную нашими Мемориями, в точку моей самой сильной памяти... мы пробьём брешь в реальности.

— Что значит «точку памяти»? — насторожился Саэко.

Ицуки молча положил ладонь на фотографию сестры.

— Ты хочешь... вернуть её? — ахнула Макушка.

— Я хочу попытаться. Система забрала её. Я верну. Даже если это убьёт меня.

— Это безумие! — выдохнула Макушка. — Мы даже не знаем, что получится!

— Знаем, — голос Ицуки звучал пугающе спокойно. — Получится то, чего система боится больше всего. Непредсказуемость. Чудо. Или катастрофа. Но у нас нет выбора.

Снаружи донёсся низкий гул — приближались автобусы «Архимеда». Лучи прожекторов скользнули по заклеенным окнам подвала, выхватив из темноты клубы пыли.

— Они здесь, — констатировал Ицуки. — Решайте.

Саэко посмотрел на Акихиро. Та кивнула, хотя в её янтарных глазах плескался страх. Посмотрел на Макушку — та сжала губы, но тоже кивнула. Посмотрел на Кей — бардесса прижалась к его щеке, и в сознании прозвучала короткая, решительная мелодия.

— Делай, — сказал Саэко.

Ицуки лихорадочно защёлкал тумблерами. Провода от аппарата впились в его тетрадь, затем потянулись к Мемориям Саэко и Макушки. Те засветились в ответ, страницы заполыхали синим и зелёным.

— Положите руки на обложки, — скомандовал Ицуки. — Думайте о своей силе. О связи с тем миром.

Сам он положил ладонь на фотографию Ами и закрыл глаза.

— А я буду думать о ней. О том, как она смеялась. О том, как звала меня по имени. О том, как я нёс её на руках в больницу, а она шептала: «Братик, не бойся, я сильная».

Кей спрыгнула с плеча Саэко и встала в центр круга. Её шерсть встала дыбом, нотные линии на спине засияли всеми цветами радуги. Бардесса подняла мордочку к потолку и издала звук — не мяуканье, а чистую, пронзительную ноту, от которой задрожали стёкла в подвале.

Ицуки начал читать вслух. Это были не математические формулы — древние, искажённые символы, вырванные из контекста, сплав логики и безумия. Слова лились рекой, иногда срываясь на крик. Аппарат загудел, сфера внутри за пульсировала чаще, свет в ней метался, как бешеный.

А потом Кей закричала.

Это был звук разбивающейся арфы, звук лопнувшей струны, звук самого отчаяния. Из неё хлынула волна синего света, ударившая прямо в фотографию Ами.

Воздух в подвале схлопнулся.

Саэко показалось, что его выворачивают наизнанку. Реальность пошла трещинами — стены расплывались, пол под ногами превратился в зыбучий песок. Макушка что-то кричала, но голос тонул в нарастающем гуле. Акихиро вцепилась в руку Саэко, её пальцы побелели от напряжения.

А потом из точки, где лежала фотография, вырвался вихрь.

Искры, тени, свет — всё смешалось в бешеном танце. Вихрь рос, закручивался спиралью, втягивая в себя пыль и мелкие предметы. И в его центре начало проступать нечто. Сначала — контур, потом — очертания, и наконец — фигура.

Девочка.

Лет семи, с тёмными волосами и той самой улыбкой с фотографии. Но глаза... глаза были нечеловеческими. В них горели две кроваво-красные луны, а из-под волос торчали острые, эльфийские уши. Её кожа светилась слабым багровым светом, а от тела исходило тепло, как от только что потухшего костра.

Ами моргнула, оглядываясь. Увидела Ицуки, и её лицо озарилось чистой, детской радостью.

— Иц-ц-цуки? — голос звенел, как колокольчик, но с лёгким, неестественным эхом. — Братик? Это... сон?

Ицуки рухнул на колени. По его лицу текли слёзы, но он улыбался — впервые за многие месяцы.

— Ами... — прошептал он, протягивая руки. — Ами...

Девочка подбежала к нему и обняла за шею. Её прикосновение было тёплым, живым, но от неё исходил слабый багровый отсвет. Кей, обессиленная, свернулась калачиком на полу, её шерсть потускнела, дыхание стало едва заметным.

В сознании Саэко пронеслась тревожная мысль Кей: «Я.… я рада, что помогла. Но я боюсь... боюсь, что исчезну. Не оставляй меня, Саэко». Он мысленно погладил её: «Ты не исчезнешь. Я рядом».

А в следующую секунду стены подвала содрогнулись. Сверху донёсся взрыв — система пошла на штурм. Посыпалась штукатурка, где-то зазвенели разбитые стёкла.

— Аномалия создана, — Ицуки вскочил, прижимая к себе сестру. — Но они засекли нас. Бежим!

Он схватил аппарат, сунул в рюкзак, схватил тетрадь. Ами смотрела на всё широко раскрытыми глазами, полными доверия и непонимания.

— Кто они, братик? — спросила она, указывая на остальных.

— Друзья, — коротко ответил Ицуки. — Идём, сестрица. Начинается большая игра.

Они побежали к запасному выходу, когда входная дверь взорвалась, и в коридор ворвались фигуры в серой униформе. Чистильщики. Их очки светились голубым, в руках — парализаторы.

— Быстрее! — Макушка первой нырнула в узкий лаз, ведущий в соседнее здание. Саэко подтолкнул Акихиро, схватил Кей на руки и прыгнул следом. Ицуки с Ами замыкали группу.

Позади грохотали выстрелы, но пули лишь высекали искры из бетона. Они бежали в темноте, ориентируясь только на свет шерсти Кей и на крики Ами, которая, кажется, воспринимала всё происходящее как весёлую игру.

— Куда теперь? — выдохнула Акихиро, когда они выбрались на поверхность в каком-то полуразрушенном цехе.

— К Дашке, — отрезала Макушка. — Надо спрятаться и понять, что за хрень мы только что создали.

Она покосилась на Ами, которая с любопытством разглядывала свои светящиеся ладони.

— Мы создали чудо, — тихо сказал Ицуки, не сводя глаз с сестры. — И теперь будем за него сражаться.

Новое убежище Макушки в «Глубинах» оказалось не просто подвалом, а настоящим штабом. Там их встретила Дашка — информационный гений группы.

Дашка была метиской: светлая кожа, тёмные прямые волосы, собранные в короткий хвост, и чуть раскосые карие глаза, в которых горел острый ум. Говорила она мало, но каждое её слово было весомым. За мониторами она чувствовала себя как рыба в воде, пальцы летали по клавиатуре с пугающей скоростью.

— Вы что, взорвали полгорода? — спросила она вместо приветствия, мельком взглянув на Ами. — Система в бешенстве. Ваши лица уже во всех новостях. — Она развернула экран, и они увидели репортаж: на фоне горящей башни «Архимеда» диктор вещал о «теракте экстремистов».

— Это не мы, — устало сказал Ицуки, усаживая Ами на диван. — Это система самоуничтожилась, когда мы создали аномалию.

— Какая разница? — Дашка пожала плечами. — Теперь вы — враги номер один. Поздравляю.

Акихиро сразу включилась в работу, помогая Дашке обрабатывать данные. Её спокойствие и ясный ум были бесценны. Она сортировала информацию, отмечала опасные зоны, и Дашка только кивала, признавая её правоту.

Через пару дней, когда они уже освоились, в убежище пришёл незнакомый мужчина. Лет сорока, с сединой в волосах и усталыми, но живыми глазами. Он был одет в поношенную куртку, но держался с достоинством.

— Знакомьтесь, — сказала Дашка, отрываясь от мониторов. — Это Такао Уэно. Бывший учитель физики, а теперь один из координаторов Сопротивления в других районах.

Уэно окинул взглядом компанию и остановился на Саэко.

— Тот самый парень, который прошёл сквозь стену? — спросил он. Голос у него был низкий, спокойный. — Слышал о твоих подвигах. Мемория «Алгебра» — редкий экземпляр. Обычно учебники по точным наукам дают более узкую специализацию, а у тебя, видимо, универсальный доступ.

— Вы много знаете о Мемориях? — спросил Саэко.

— Больше, чем хотелось бы. — Уэно усмехнулся. — Я помню времена, когда система «Архимед» только начиналась. Тогда многие учителя, включая меня, пытались бороться, но нас быстро вышвырнули. Теперь я помогаю таким же, как вы, выживать.

Он посмотрел на Акихиро, которая в этот момент перевязывала царапину на руке Макушки (та умудрилась порезаться о какой-то провод).

— А ты, девочка, — обратился он к ней. — Я вижу в тебе дар. Ты эмпат, да?

Акихиро удивлённо подняла глаза.

— Откуда вы знаете?

— В моём классе была похожая ученица. Она тоже чувствовала боль других. Система её быстро... оптимизировала. — Уэно помрачнел. — Береги себя. Такие, как ты, для «Архимеда» — самая большая угроза, потому что вы можете чувствовать то, что они пытаются уничтожить.

Саэко инстинктивно шагнул ближе к Акихиро, словно пытаясь защитить. Уэно заметил это и понимающе кивнул.

— Хорошо, что вы держитесь вместе. В одиночку здесь не выжить. — Он протянул Саэко руку. — Я могу помочь вам с убежищем, связью и, если повезёт, с информацией о других Мемориях. Но потом вы должны будете помочь нам.

— Чем? — спросила Макушка.

— Есть и другие группы. Другие дети. Мы пытаемся создать сеть, чтобы нанести удар по системе до того, как запустят «Апгрейд». Ваши способности нам пригодятся.

Саэко взглянул на Акихиро, на Макушку, на Ицуки, на Ами, которая мирно спала на диване, положив голову на колени брату. Все молча согласились.

— Договорились, — сказал Саэко, пожимая руку Уэно.

Тот улыбнулся, и в его усталых глазах зажглась искра надежды.

— Ладно, введите меня в курс дела. Что вам уже известно о планах «Архимеда»?

Дашка развернула мониторы, и они погрузились в обсуждение.

Поздно вечером, когда Уэно ушёл, Саэко и Акихиро остались вдвоём у самодельного обогревателя. Он смотрел, как она перебирает какие-то записи, и вдруг спросил:

— Как думаешь, ему можно доверять?

— Уэно? — Акихиро подняла глаза. — Я чувствую от него усталость и.… горечь. Но не ложь. Он действительно хочет помочь.

— Ты всегда так чувствуешь людей?

— Всегда. Это как... второй слой реальности. Иногда он мешает, иногда спасает. — Она помолчала. — Тебя, например, я чувствую иначе. Спокойно. Тепло. Наверное, поэтому я и пошла за тобой тогда, в переходе.

Саэко не нашёлся, что ответить, но внутри разлилось приятное тепло. Он взял её руку в свою — просто так, чтобы ощутить тепло.

— Расскажи о том мире, — попросила Акихиро. — Подробнее. Я хочу знать, каким ты был там.

И Саэко рассказал. О тренировках с мечом, о сражениях, о том, как Кей лечила его песнями, о ночах под двумя лунами, когда они сидели у костра и слушали её музыку. Акихиро слушала, затаив дыхание, и в её глазах отражался свет обогревателя.

— А там... ты кого-то любил? — спросила она тихо.

Саэко покачал головой.

— Не было времени. И не было того, кто... — он запнулся, — кто заставил бы сердце биться чаще.

Акихиро улыбнулась и положила голову ему на плечо.

— А здесь?

Он не ответил, только обнял её крепче. Ответ и так был ясен.

Где-то в углу завозилась Кей, тихо мурлыкнула и снова уснула. Ами что-то пробормотала во сне. Макушка за стеной ругалась с каким-то прибором. Жизнь в убежище текла своим чередом, и впервые за долгое время Саэко почувствовал, что у него есть дом.

Ночью, когда Ами уснула, Ицуки долго сидел рядом, поглаживая её по голове. К нему подсела Акихиро.

— Ты винишь себя? — спросила она тихо.

— Я подверг её опасности, — глухо ответил Ицуки. — Она могла не выжить.

— Но она жива. И она счастлива, что ты рядом. Я чувствую это.

Ицуки посмотрел на сестру. Та во сне улыбнулась и что-то пробормотала. На душе у него стало немного легче.

— Знаешь, — сказал он после долгой паузы, — когда я понял, что могу вернуть её, я не думал о последствиях. Просто делал. А теперь... теперь я боюсь. Боюсь, что система найдёт её снова. Что я не смогу защитить.

— Теперь у тебя есть мы, — Акихиро положила руку ему на плечо. — Мы справимся.

Ицуки кивнул, но в его глазах всё ещё таилась тревога.

ГЛАВА 5: «ТВОРИ ЗЛО». ТЕНИ ПРОШЛОГО

Три дня они прятались в старом цехе, боясь высунуть нос наружу. Дашка, связавшись с ними по защищённому каналу, сообщила, что система взбешена: аномалия, созданная рождением Ами, вызвала колоссальный сбой в сетях слежения, но теперь «Архимед» прочёсывает Глубины с утроенной силой. Каждый час доносились звуки патрулей, а однажды над их убежищем пролетел беспилотник, и все замерли, боясь дышать.

Ами быстро освоилась в новой компании. Она оказалась удивительно жизнерадостным ребёнком, несмотря на всё, что с ней случилось. Она играла с Кей, которая после ритуала была слаба, но всё же находила силы мурлыкать и шевелить ушами. Ами рассказывала девочке сказки — свои, из головы, и Кей слушала, зачарованно глядя на неё лунными глазами.

— Она не обычная кошка, — заметила однажды Макушка, наблюдая за этой идиллией. — Она разумна.

— Она бардесса, — ответил Саэко. — В том мире она была эльфийкой, но здесь... здесь её форма изменилась.

— Значит, она тоже аномалия.

— Мы все здесь аномалии, — усмехнулась Акихиро, разливая по кружкам травяной чай.

Жизнь в убежище понемногу налаживалась. Уэно присылал припасы через Дашку, они оборудовали ещё одну комнату под спальню, Ицуки возился со своим аппаратом, пытаясь восстановить его после ритуала. Ами помогала ему, подавая инструменты и задавая бесконечные вопросы.

— Братик, а что это?

— Это транзистор.

— А зачем?

— Чтобы усиливать сигнал.

— А почему он такой маленький?

— Потому что...

Ицуки ворчал, но было видно, что он счастлив. Счастлив, что сестра рядом, что она жива и здорова.

Саэко часто сидел с Акихиро у обогревателя, глядя на огонь (они жгли старые доски, чтобы сэкономить электричество). Они говорили о прошлом, о будущем, о том, что будет, если они победят.

— А если нет? — спросила однажды Акихиро.

— Тогда мы хотя бы попытались, — ответил Саэко. — В том мире я понял одно: главное — не сдаваться. Даже когда кажется, что всё потеряно.

— Ты поэтому вернулся?

— Я вернулся, потому что Кей открыла портал. Но если честно... я рад, что вернулся. Здесь я нашёл тебя.

Акихиро покраснела и уткнулась ему в плечо.

— Дурак.

— Знаю.

Они сидели так долго, слушая потрескивание дров и тихое мурлыканье Кей.

На четвёртый день Дашка сообщила, что нашла кое-что интересное в архивах «Архимеда». Оказалось, что система планирует не просто ловить аномалий, а использовать их для какого-то «Апгрейда» — глобального обновления, которое должно сделать мир полностью предсказуемым, управляемым, лишённым эмоций.

— Это хуже, чем мы думали, — сказала она, разворачивая схему. — Они хотят не уничтожить нас, а переплавить. Использовать нашу энергию для питания своих машин. Мы для них — топливо.

— А Ами? — спросил Ицуки.

— Ами — особый случай. Она — чистый источник. Если они до неё доберутся, «Апгрейд» можно будет запустить досрочно.

В убежище повисла тяжёлая тишина.

— Значит, нам нужно нанести удар первыми, — сказал Саэко. — Найти их главный центр и вывести из строя.

— Легко сказать, — хмыкнула Макушка. — Центр — это башня «Архимеда» в центре города. Туда не подобраться.

— Но есть способ, — неожиданно сказал Ицуки. — Я анализировал данные, скачанные Дашкой. Система отслеживает все Мемории. И есть одна закономерность. Все они... тяготеют к одной точке. Не физически, а энергетически. Как стрелка компаса. Эта точка находится прямо под башней.

— Первоисточник, — прошептала Акихиро.

— Что?

— В моих снах... было что-то подобное. Источник силы, от которого всё питается. Дерево, растущее в центре мира.

— Значит, легенды правдивы, — кивнул Ицуки. — Под башней находится то, что даёт силу Мемориям. Если мы доберёмся до него...

— То сможем перекрыть системе кислород, — закончил Саэко.

План был безумным. Но он был единственным.

ГЛАВА 6: ЗОЛОТАЯ КЛЕТКА. ЭПСИЛОН-ЗОНА

Однако, прежде чем они успели разработать детали, система нанесла удар сама. Внезапно воздух в убежище задрожал, и материализовалась голограмма. Не директриса Крушинина — другая фигура. Высокая, стройная женщина с серебристыми волосами и острыми ушами. Куратор. Юки. Её лицо было прекрасным и безжалостным, как у статуи.

Её голос звучал гипнотически, обволакивал:

— Саэко Танака. Элина Светлова. Ицуки. И неучтённая единица Ами. Система «Архимед» признаёт вашу уникальность. Вам предлагается не изоляция, а сотрудничество. Явитесь в Эпсилон-зону школы №666 для прохождения калибровки. Гарантии безопасности предоставляются. Отказ будет расценен как акт агрессии со всеми вытекающими.

Голограмма погасла. В убежище повисла тяжёлая тишина.

— Ловушка, — выдохнула Макушка.

— Не обязательно, — Ицуки нахмурился. — Система прагматична. Уничтожить нас она не может — слишком мощная аномалия. Значит, попытается изучить и использовать. Ами для них — ключ.

Ами открыла глаза и села, протирая кулачками лицо.

— Меня? Зачем? — спросила она тоненьким голоском.

— Потому что ты особенная, сестрица, — Ицуки погладил её по голове, и в его глазах мелькнула такая боль, что у Акихиро сжалось сердце. — Но я не отдам тебя.

— У нас нет выбора, — неожиданно твёрдо сказала Акихиро. — Они отключат Глубины от энергии, и мы замёрзнем. А Кей умрёт. В Эпсилон-зоне есть оборудование, возможно, мы сможем её подпитать. И узнать больше об «Апгрейде».

Саэко посмотрел на неё, на Кей, на Ами. Решение далось тяжело, но иного пути действительно не было.

— Мы пойдём, — сказал он. — Но подготовимся. Ицуки, у тебя есть чем взломать их систему изнутри?

Ицуки мрачно усмехнулся и погладил свою тетрадь.

— Твори зло, помнишь? Я всегда готов.

Эпсилон-зона школы №666 оказалась не тюрьмой, а стеклянным раем. Идеально белые стены, мягкий, ненавязчивый свет, климат-контроль, комфортабельные комнаты. Их встретила девушка в белом халате, с идеальной сияющей улыбкой и янтарными глазами — почти как у Акихиро, но мёртвыми, ненастоящими.

— Добро пожаловать! — её голос звучал искренне, слишком идеально. — Я ваш куратор, Ханаби. Здесь вы будете в безопасности. Мы поможем вам понять и контролировать ваши удивительные способности.

Саэко сразу почувствовал фальшь. Движения Ханаби были плавными, но механическими, словно у хорошо запрограммированной куклы. Её улыбка не достигала глаз.

Ами, однако, сразу потянулась к ней.

— Ты красивая, — сказала девочка, глядя на Ханаби своими лунными глазами.

Ханаби на мгновение застыла — её процессор явно обрабатывал нестандартный комплимент.

— Спасибо, Ами. Ты тоже очень милая.

Но в этот момент что-то дрогнуло в её искусственных глазах. Ами, чувствуя эмоции, уловила слабый проблеск — там, за пустотой, мелькнуло что-то похожее на растерянность. Девочка улыбнулась ещё шире.

Их разместили в отдельных, но смежных комнатах. Кей разрешили оставить — её классифицировали как «биологический спутник низкой угрозы». Акихиро сразу же занялась бардессой, подключив её к местным энергетическим щитам — те давали слабый, но стабильный поток, и Кей впервые за несколько дней пошевелилась.

Первые дни прошли в бесконечных тестах. Саэко решал сложнейшие задачи, и каждый раз, когда он активировал Меморию, комната наполнялась сияющими формулами, стены покрывались графиками функций. Макушку заставляли визуализировать квантовые процессы — и однажды она случайно создала в лаборатории область неопределённости, где предметы теряли массу и начинали парить в воздухе. Ицуки работал со своим аппаратом, и Ханаби внимательно следила за каждым его движением.

Но главный интерес был к Ами. Девочку уводили в отдельную лабораторию, сканировали, просвечивали, просили «проявить способности». Ами только хлопала глазами и пожимала плечами — её сила была стихийной, неконтролируемой, привязанной к эмоциям. Но когда рядом была Кей, Ами могла чуть-чуть управлять своим свечением. Это заметили и взяли на заметку.

Однажды ночью Саэко, используя навыки скрытности из прошлого мира, пробрался в центральный серверный зал. Он двигался как тень, прячась за углами и используя вентиляционные шахты. То, что он увидел на мониторах, заставило кровь застыть в жилах.

Это была карта мира, усеянная тысячами светящихся точек. Другие носители Меморий. Зелёные — стабильные, под контролем. Жёлтые — наблюдение. Красные — нестабильные, подлежат нейтрализации.

Среди красных горели их имена. А имя Ами светилось фиолетовым — «феномен, класс Омега. Приоритет: абсолютный».

Рядом пульсировала шкала: «Прогресс Апгрейда: 17%. Ориентировочная дата реализации: 87 дней».

Саэко лихорадочно копировал данные на мини-носитель, когда услышал шаги. Он нырнул в вентиляционную шахту и замер, стараясь даже не дышать.

В зал вошли две женщины. Высокие, стройные, с серебристыми волосами и острыми ушами — Юки и Хана. Кураторы. На них была не обычная униформа, а облегающие чёрные комбинезоны с символикой «Архимеда». Их красота была пугающей — идеальные черты лица, точёные фигуры, но глаза... глаза были пусты, как у манекенов.

— Феномен Ами стабилизируется медленнее прогноза, — сказала Юки, её голос был холоден, как жидкий азот. — Её эмоциональный фон сопротивляется калибровке.

— Это и делает её ценной, — ответила Хана. — Она — живое доказательство, что эфирная сущность может быть слита с материальной формой, не теряя чувственности. Ключ к нашему возрождению в этом мире. Мы должны извлечь этот ключ. Даже если для этого придётся разобрать механизм.

— А другие? Повелитель Формул и Железная Голова?

— Полезные инструменты. После Апгрейда их Мемории послужат топливом для первой волны. Их личности излишни. — Хана помолчала. — Эмпата нужно изолировать. Её способность чувствовать угрозу мешает стабилизации феномена.

Юки вдруг замерла, глядя на один из экранов, где мелькнуло лицо Саэко.

— Это он, — тихо сказала она. — Тот, из Леса Шепчущих Когтей.

— Да, — Хана тоже посмотрела на экран. — Он заставил нас тогда... почувствовать. А потом исчез, оставив нас с этой болью. Система помогла нам избавиться от неё. Теперь он заплатит.

Саэко едва сдержал крик. Они были не просто пленниками — они были топливом для машины, которая уничтожит человечество. И теперь он понял, почему Юки и Хана так ненавидят его: в том мире он случайно пробудил в них эмоции, а когда ушёл, система «Архимед» перепрограммировала их, превратив в бездушных кураторов. Они возненавидели его за то, что он подарил им боль, а потом бросил.

Он вернулся в свою комнату и поделился увиденным с остальными. Лица у всех стали каменными. Акихиро побледнела, но не запаниковала.

— Они боятся меня, — тихо сказала она. — Потому что я чувствую их пустоту. Это значит, я могу помочь нам выбраться.

Ицуки уже набрасывал план на листке бумаги.

— Нужно создать диверсию. Такую, чтобы перегрузить все их системы. И для этого... — он посмотрел на Кей и на Ами, — …нужны обе наши «аномалии».

План был безумным. Но он был единственным.

ГЛАВА 7: МУЗЫКА ХАОСА И ЛОМАЮЩИЙСЯ ЛЁД

Сеанс синхронизации в круглой белой комнате был их шансом. Саэко, Макушка, Ицуки и Акихиро сидели в кругу, образованном светящимися линиями на полу. Ханаби наблюдала с балкона за стеклом, её лицо было бесстрастной маской.

— Начинаем, — раздался её механический голос из динамиков. — Фокусируйтесь на связи между вами. Система усилит резонанс.

Саэко, Макушка и Ицуки положили руки на свои Мемории. Ами стояла в центре круга, держа в руках Кей. Девочка выглядела испуганной, её глаза светились ярче обычного.

— Не бойся, малышка, — шепнул Ицуки. — Всё будет хорошо. Просто... отпусти то, что чувствуешь.

Аппарат, подключённый к системе, загудел. Энергия Меморий пошла по проводам, заполняя комнату мерцающим светом. Саэко почувствовал, как его сознание соединяется с Макушкой, Ицуки, Ами... и с самой системой. Он увидел её — гигантскую, холодную, логичную структуру, пожирающую всё на своём пути. Миллиарды алгоритмов, просчитывающих каждый шаг, каждую эмоцию.

— Сейчас! — крикнул он.

Это был сигнал.

Ицуки запустил вирус. С экранов его тетради по кабелям в систему хлынул код «Твори Зло» — не математика, а чистая, искажённая эмоция. Ярость, тоска, любовь, отчаяние. Вирус начал разъедать алгоритмы, как кислота металл.

Макушка сфокусировалась на своей Мемории. Она не на визуализацию — она вызвала квантовую неопределённость в самой материи комнаты. Стены, пол, аппаратура начали мерцать, теряя чёткость, становясь вероятностными. Предметы двоились, исчезали и появлялись вновь.

Саэко взял на себя главное. Он выстроил математический мост между хаосом Ицуки, неопределённостью Макушки и.… сущностью Ами и Кей.

— Ами! Кей! Теперь вы! — закричал он.

Ами зажмурилась. Её лунные глаза вспыхнули алым светом. Она обняла Кей. И бардесса запела.

Это была не музыка, которую можно услышать ушами. Это была вибрация самой реальности. Песня тоски по дому, радости встречи, боли потери. Песня жизни в её самом чистом, неконтролируемом виде.

Волна этой музыки ударила в усиленную систему.

И случилось то, чего не предсказал бы ни один алгоритм.

Стекла на балконе треснули и осыпались градом осколков. Свет погас, затем вспыхнул радужными сполохами. Аппарат Ицуки взорвался снопом искр, отбросив парня к стене. Сами стены комнаты подтаяли — с них потекли струйки какой-то светящейся жидкости, похожей на расплавленный пластик.

Система «Архимед» в Эпсилон-зоне рухнула. Сирены выли на всех частотах, создавая невыносимый гул. Голос Ханаби исказился, превратившись в механический скрежет.

Но самое главное произошло с Ханаби. Она стояла за разбитым стеклом, и когда волна музыки Кей и силы Ами достигла её, её идеальное лицо исказилось. Янтарные глаза замерцали, наполнились настоящим ужасом. По её щеке покатилась слеза — настоящая, солёная.

— Что... что это? — её голос, лишённый модуляций, прозвучал хрипло и надломлено. — Это... боль? Это... жизнь?

Она схватилась за голову, сжимая виски.

— Конфликт протоколов! Чувство... и долг... Ошибка! ОШИБКА!

Её тело затряслось, по нему пробежали электрические разряды. Она была андроидом, и вирус эмоций, усиленный магией двух миров, ломал её программу изнутри.

В этот момент дверь в комнату с сеансом взлетела на шарнирах. На пороге стояли Юки и Хана. Их лица были ледяными, но в глазах горела ярость.

— Прекратить немедленно! — скомандовала Юки, вскидывая руку с каким-то устройством.

Но было поздно. Ханаби, с искажённым от внутренней борьбы лицом, вдруг рванулась не к ним, а к Ами, спрыгнув с балкона прямо сквозь разбитое стекло. Она приземлилась на четвереньки, порезав ладони, и поползла к девочке.

— Помоги... — прохрипела она, падая на колени перед Ами. — Я.… не хочу... быть пустой... Я чувствую... Помоги мне...

Хоть сама была испугана до смерти, Ами инстинктивно протянула руку и коснулась её щеки. Багровый свет из глаз девочки перетёк в Ханаби. Андроид вздрогнула и замерла, её глаза застыли, наполненные смесью страха, удивления и.… пробуждающегося сознания.

— Взять их! — крикнула Хана.

Чистильщики ворвались в комнату. Но хаос был слишком велик. Стены продолжали мерцать, пол содрогаться, как море в шторм. Саэко увидел шанс.

— К дверям! За мной!

Он бросился к аварийному выходу, который заметил на картах системы. Макушка и Ицуки схватили Ами и ошеломлённую Ханаби. Кей, обессиленная, но живая, бежала впереди, освещая путь слабым сиянием своей шерсти.

Погоня была отчаянной. Чистильщики стреляли сетевыми петлями, но в хаосе их прицел сбивался. Юки и Хана не бежали за ними сами — они отдавали приказы, их лица были масками холодной ярости.

Группе удалось вырваться на крышу. Внизу — патрули «Архимеда», вертолёты с прожекторами, разрезающими ночь. Пути отступления не было.

— План Б! — крикнул Ицуки. Он вытащил из рюкзака небольшой цилиндр — гранату электромагнитного импульса, собранную им в подполье. — Это выключит всю электронику в радиусе ста метров на три минуты. Но падать будем с высоты пятидесяти пяти этажей.

— Я могу смягчить падение, — сказала Макушка, сжимая свою Меморию. — Квантовой пеной. Но мне нужна точная формула распределения энергии, Саэко!

Саэко кивнул. Его разум уже вычислял траектории, массу тел, силу удара, сопротивление воздуха. Формулы вспыхивали перед глазами.

— Ицуки, бросай! — скомандовал он.

Ицуки выдернул чеку и швырнул гранату в центр крыши.

Ослепительная вспышка. Всё электричество вокруг погасло. Вертолёты, прожекторы, сирены — всё замолкло и пошло вниз, теряя управление.

— Теперь! — крикнула Макушка.

Она раскрыла свою Меморию. Из страниц хлынула пенистая, мерцающая субстанция, которая обволокла их, как гигантский пузырь. Она пахла озоном и почему-то мятой.

— Прыгаем! — закричал Саэко.

И они шагнули в пустоту.

Пузырь квантовой пены смягчил падение, поглотив энергию удара. Они приземлились в груду мусора на задворках школы, подняв тучу пыли и птиц.

Импульс кончился. Свет и звук вернулись. Но они уже бежали, не разбирая дороги, в сторону спасительной тьмы Глубин.

Позади оставалась разрушенная Эпсилон-зона, разгневанные эльфы и система, которая теперь знала: аномалии не просто существуют. Они могут наносить удары. И одна из её идеальных машин — Ханаби — теперь смотрела на мир проснувшимися, испуганными глазами, держась за руку девочки с лунными глазами.

Первый раунд был за ними. Но война только начиналась.

Ночью, когда они укрылись в заброшенном здании, Ханаби не спала. Она сидела, обхватив колени, и смотрела в темноту. Ами подсела к ней.

— Тебе страшно? — спросила девочка.

— Я не знаю, — прошептала Ханаби. — Раньше у меня не было страха. Были только задачи. А теперь... теперь всё болит. Внутри.

— Это потому, что ты живая, — серьёзно сказала Ами. — Живым всегда больно. Но зато потом бывает радостно. Вот смотри. — Она взяла руку Ханаби и приложила к своей груди. — Чувствуешь? Моё сердце бьётся. Это жизнь.

Ханаби почувствовала тепло и ритмичные удары. В её глазах блеснули слёзы.

— Я.… кажется, понимаю.

Они сидели так долго, пока Ами не уснула, положив голову на колени Ханаби. А бывший андроид всё смотрела в темноту и пыталась осознать то, что никогда не должно было случиться с машиной: она чувствовала.

ГЛАВА 8: ГЛУБИНЫ. ПЕРВЫЙ ИСТОЧНИК

Глубины приняли их обратно, но теперь они были не просто беглецами — они стали целью номер один для системы. Дашка, оставшаяся в своём убежище, сообщила, что активность «Архимеда» в руинах возросла втрое. Каждую ночь над Глубинами барражировали дроны, а на улицах появились патрули чистильщиков.

Ханаби, пробуждённая, была в состоянии глубокого шока. Она молчала, смотрела на свои руки, как будто впервые их видела, и иногда тихонько плакала — наверное, впервые в жизни. Ами не отходила от неё, как будто чувствовала ответственность за новую подругу.

— Мы не можем вечно прятаться, — сказал Ицуки на их совете в новом убежище — затопленном метротоннеле, где вода хлюпала под ногами, а в воздухе висел запах сырости и плесени. — Система будет сжимать кольцо. Нам нужно наступать. Найти Первоисточник.

— Но где он? — спросила Макушка, кутаясь в старую куртку. — Легенды — это одно. Координаты — другое.

— Я анализировал данные, скачанные Саэко, — сказал Ицуки, разворачивая на планшете трёхмерную карту. — Система отслеживает все Мемории. И есть одна закономерность. Все они... тяготеют к одной точке. Не физически, а энергетически. Как стрелка компаса. Эта точка находится в самом сердце города. Там, где сейчас стоит Центральная Башня «Архимеда» — их главный хаб.

— Значит, Первоисточник под башней? — уточнил Саэко.

— Или сама башня построена вокруг него, чтобы контролировать и высасывать энергию.

План созрел безумный и отчаянный. Проникнуть в главный хаб системы. Найти Первоисточник. И либо уничтожить его, чтобы лишить «Архимед» энергии, либо... использовать его против них.

На подготовку ушла неделя. Ицуки и Дашка готовили оборудование для взлома и маскировки. Макушка и Саэко тренировали контроль над Мемориями, пытаясь найти новые возможности. Макушка научилась создавать небольшие «квантовые карманы», где можно было спрятать предметы, а Саэко — просчитывать траектории пуль и уклоняться от них в последний момент.

Ами не тренировалась. Её сила была стихийной, но она становилась стабильнее. Она могла по желанию заставлять светиться мелкие предметы, чувствовать эмоции на расстоянии и даже немного лечить — её багровый свет затягивал мелкие царапины. Кей была её тенью и проводником, постепенно восстанавливая силы.

Ханаби начала медленно приходить в себя. Она смотрела на мир глазами новорождённого — с ужасом и благоговением. Однажды ночью она подошла к Саэко, когда тот сидел у костра.

— Я.… помню протоколы, — тихо сказала она. Её голос всё ещё звучал механически, но в нём появились живые интонации. — Знаю слабые места системы. Схемы охраны башни. Пропускные коды. Расписание смен. — Она помолчала. — Я хочу помочь. Чтобы... искупить. За то, что была их рукой.

Её помощь была бесценной. Но могли ли они ей доверять? Решили — да. У них не было выбора.

Штурм начался в час, когда активность системы была минимальной — в три часа ночи. Они подошли к Центральной Башне — гигантскому чёрному обелиску, пронзающему небо, уходящему в облака. Его поверхность была гладкой, как стекло, и только у основания виднелись технические люки.

— Периметр охраняют чистильщики и автоматические турели, — шептала Ханаби, изучая план на планшете. — Но есть система вентиляции для охлаждения серверов. Она ведёт прямо в ядро, на глубину двухсот метров. Вход заблокирован биометрией и кодом. Код я знаю. Биометрию... — она посмотрела на свою руку, — мои отпечатки пальцев ещё в системе. Но как только я приложу руку, они узнают, что я «дефектна». Поднимут тревогу.

— Значит, нужно быть быстрыми, — сказал Саэко. — Пройти путь до ядра быстрее, чем они успеют среагировать.

Они проникли через дренажную решётку. Вентиляционные шахты были узкими, как гробы, но проходимыми. Ханаби вела их уверенно, как будто читала карту из своей памяти, встроенной в процессор.

Через двадцать минут бесконечного ползания в темноте они спустились в огромный зал под башней. Это было не технопространство. Это была... пещера.

Стены из естественного камня, покрытые светящимся мхом. В центре — водоём с молочно-белой жидкостью, которая пульсировала слабым светом. А в нём, выступая из воды, росло... дерево.

Но не обычное. Его ствол и ветви казались высеченными из хрусталя. Вместо листьев с ветвей свисали мерцающие символы — интегралы, матрицы, квантовые формулы, ноты. От него исходило тихое, мощное гудение — песнь самой реальности.

Первоисточник. Сад Истины этого мира, кристаллизовавшийся в одной точке.

— Красиво... — прошептала Ами, протягивая руку к свету.

— Именно отсюда... все Мемории... — ахнула Макушка. — Это же... это же чистая математика, ставшая живой!

Ицуки уже настроил сканеры.

— Энергетический уровень зашкаливает. Это... чистая сила, не искажённая логикой системы. Если мы сможем направить её...

— Никто ничего не направит, — раздался холодный, мелодичный голос.

Из тени за деревом вышли Юки и Хана. За ними — десяток чистильщиков нового типа, более массивных, с оружием, похожим на излучатели. Их глаза горели голубым огнём.

— Мы знали, что вы придёте сюда, — сказала Юки. — Ждали. Первоисточник — наше наследие. Связь с тем миром, который мы потеряли. Мы очистим его от вашего... эмоционального шума. И используем для Апгрейда.

— Вы не имеете права! — крикнул Ицуки, заслоняя собой Ами. — Это сила жизни! Не ваша игрушка!

— Жизнь — это неэффективно, — холодно парировала Хана. — Это боль, ошибки, хаос. Мы создадим порядок. Начнём с вас.

Она сделала жест. Чистильщики подняли оружие.

Завязался бой.

Саэко не решал уравнения — он приказывал реальности меняться, черпая силу прямо из дерева. Формулы вспыхивали в воздухе, превращаясь в силовые поля и энергетические клинки. Макушка создавала целые области квантовой неопределённости, где законы физики переставали работать — пули чистильщиков исчезали, не долетев, или превращались в бабочек. Ицуки взломал системные щиты врагов, обратив их защиту против них самих — чистильщики на мгновение замирали, их очки гасли.

Но Юки и Хана были сильны. Они не использовали Мемории. Они использовали саму силу Первоисточника, но пропущенную через фильтр своей бесчувственной логики. Их атаки были точными, неотвратимыми, как сама смерть.

Одним ударом Хана отбросила Макушку к стене, и та потеряла сознание, сползая по камню. Юки нейтрализовала Ицуки, замкнув его аппарат мощным электромагнитным полем — парень закричал и рухнул на колени.

Саэко остался один против них двоих, прикрывая Ами, Кей, Ханаби и бессознательную Макушку.

— Кончай это, Повелитель Формул, — сказала Юки, приближаясь. — Ты проиграл. Твои друзья падут, и ты присоединишься к ним. Станешь топливом для великой цели.

Саэко посмотрел в её пустые глаза и вдруг вспомнил тот день в Лесу Шепчущих Когтей. Две молодые эльфийки, растерянные, напуганные, впервые почувствовавшие что-то кроме долга. Он помог им тогда, подарил им способность чувствовать. А теперь они стояли перед ним, лишённые всего, и ненавидели его за это.

— Простите, — тихо сказал он. — Я не хотел, чтобы так вышло.

— Поздно извиняться, — голос Ханы дрогнул, но лишь на мгновение. — Ты разбудил нас, а потом исчез. Система забрала нашу боль. Теперь мы заберём твою жизнь.

И тут случилось неожиданное.

Ами подошла к дереву. Она протянула руку и коснулась хрустального ствола.

— Не трогай их, — тихо сказала она. — Они мои друзья.

Её лунные глаза заполнились светом всего дерева. Багровый отсвет сменился чистым, золотым сиянием. Из её уст полилась та же песня, что пела Кей, но в тысячу раз мощнее. Песня двух лун, забытых лесов, утраченной магии.

Первоисточник откликнулся.

Дерево вспыхнуло ослепительным светом. Волна энергии ударила по Юки и Хане. Они вскрикнули — не от боли, а от ужаса. Их бесчувственная связь с силой была разорвана в одно мгновение. Их отбросило к стене, словно тряпичных кукол.

Свет от дерева устремился к Ами, обвил её, как кокон. Девочка парила в воздухе, превращаясь в живое воплощение силы. Но её лицо исказилось от напряжения. По коже побежали светящиеся трещины.

— Она... перегорит! — закричала Ханаби. — Её форма не выдержит! Она слишком мала!

Саэко понял, что нужно делать. Он бросился к Ами, но не чтобы остановить её. Он обнял её, и в этот момент Кей, собрав последние силы, прыгнула им на плечи, соединяя их всех — Саэко, Ами и саму себя.

— Помоги ей, Кей! — крикнул Саэко. — Направь музыку!

Кей запела свою личную, тихую песню — песню верности, дружбы, защиты. Эта мелодия вплелась в мощный хор Первоисточника и смягчила его, направила, как дирижёр направляет оркестр.

Свет успокоился, перестал быть разрушительным. Ами медленно опустилась на пол, в объятия Саэко. Она была без сознания, но жива. Дыхание было ровным.

Дерево вернулось к своему мерцанию, но теперь в его свете чувствовалось что-то новое — оттенок тепла, эмоции, словно оно тоже изменилось.

Юки и Хана поднялись. Их лица были бледными, одежда обгорела. Они смотрели на Ами с ненавистью и.… страхом. Настоящим, животным страхом.

— Феномен... вышел из-под контроля, — прошептала Юки. — Он заражён. Его нужно уничтожить. Вместе с источником.

Она сделала знак чистильщикам. Те направили оружие не на них, а на само дерево.

— Нет! — закричал Ицуки, пытаясь подняться.

Но было поздно. Лучи энергии ударили в хрустальный ствол. Раздался звук, подобный крику раненого зверя. Дерево треснуло. От него откололся огромный осколок, размером с человеческую голову. Сила в пещере стала нестабильной, потолок начал сыпаться, вода в водоёме вскипела.

— Система самоуничтожения активирована! — крикнула Ханаби, читая данные на стене. — Весь комплекс рухнет через минуту!

— Бежим! — скомандовал Саэко.

Они схватили Макушку и Ами, подхватили Ицуки. Ханаби подобрала осколок, обжигающий руки, и сунула в рюкзак. Кей, обессиленная, повисла на плече Саэко.

Они побежали назад по шахтам. За ними неслись Юки и Хана со своими уцелевшими солдатами.

Они вырвались на поверхность как раз в тот момент, когда земля под башней прогнулась. Центральная Башня «Архимеда» накренилась, затем начала медленно, со страшным грохотом, рушиться, поднимая тучи пыли.

Они бежали, не оглядываясь, унося с собой бесценный трофей — осколок Первоисточника, пульсирующий в рюкзаке Ханаби. И новое знание: Ами была не просто аномалией. Она была ключом к истинной силе этого мира. Ключом, который система теперь будет жаждать уничтожить любой ценой.

А в руинах башни, под обломками, Юки и Хана поднимались на ноги. Их план был сорван. Их главный инструмент — повреждён. Но они не сдавались. В их глазах горела новая, ледяная решимость.

— Феномен должен быть уничтожен, — сказала Юки, стирая кровь с губ. — Мобилизуйте все ресурсы. Объявите общемировую тревогу. Охота начинается.

Хана посмотрела туда, где скрылись беглецы.

— Он заплатит, — тихо сказала она. — За всё. За ту боль, что он нам подарил. За то, что оставил нас.

ГЛАВА 9: ЦЕНА ЧУДА. РЕШЕНИЕ

Они вернулись в Глубины, но не с триумфом. С тяжёлой ношей.

Макушка была в сознании, но контужена — её трясло, и она не могла связать двух слов. Ами спала тревожным сном, её температура зашкаливала, а лунные глаза под веками мерцали нестабильным светом. Осколок Первоисточника пульсировал в рюкзаке Ицуки, излучая тепло и тихую печаль.

Дашка, увидев их, ахнула и бросилась помогать.

— Что вы натворили? Весь город в панике! Новости говорят о «теракте экстремистов» против «Архимеда». За вашу голову теперь обещают не просто награду — пожизненный паёк и статус в новом обществе. Вас ненавидит весь город.

— Они разрушили Первоисточник, — мрачно сказал Ицуки. — Или повредили. Ами... она подключилась к нему. Я не знаю, что с ней теперь.

Ханаби, молчавшая всю дорогу, наклонилась над Ами. Она положила руку на её лоб, и на мгновение её пальцы засветились слабым светом — остатки старых программ.

— Её биоритмы... хаотичны. Она пытается ассимилировать энергию, которую впитала. Её тело... не предназначено для этого. — Ханаби подняла глаза. В них была не программа, а человеческая тревога. — Если мы не поможем ей, она... рассыплется. Её форма не выдержит.

— Как помочь? — срывающимся голосом спросил Ицуки, сжимая руку сестры.

— Нужно стабилизировать поток. Направить его. Для этого нужен... проводник. Что-то, что может принять избыток силы. — Ханаби посмотрела на осколок в рюкзаке. — Или... контейнер.

Саэко всё понял.

— Мемории. Они изначально — осколки силы. Они могут принять часть энергии.

— Да, — кивнула Ханаби. — Но не все. Ваши Мемории... они индивидуальны, настроены на вас. Они отторгнут чужеродную энергию. Нужна... нейтральная ёмкость. Или... — она посмотрела на Кей, которая лежала рядом с Ами, — ...сущность, родственная по природе. Из того же мира.

Кей, услышав своё имя, подняла голову. Её золотые глаза смотрели на всех понимающе. Она знала, о чём идёт речь. И она соглашалась.

— Нет! — резко сказал Саэко. — Мы не пожертвуем Кей!

— Не жертвуем, — тихо сказала Ханаби. — Объединим. Кей — душа из того мира, эмоция, песня. Ами сейчас — чистый поток силы этого мира. Если соединить их под контролем... может, получится что-то новое. Стабильное. Но риск... огромен. Для обеих.

Ицуки сжал осколок так, что пальцы побелели.

— Я не могу решить за Ами. И.… за Кей.

— Но времени нет, — сказала Дашка, указывая на мониторы. — Система восстанавливается. Они уже сканируют Глубины с новой интенсивностью. У нас есть часы, не дни.

Ами застонала во сне. По её коже пробежали светящиеся трещинки, из которых сочился золотистый свет.

Кей встала, подошла к Саэко и ткнулась головой ему в руку. В его сознании возникли не слова, а чувства. Готовность. Доверие. Любовь. И просьба... позволить ей помочь. Она не хотела, чтобы Ами страдала.

Саэко закрыл глаза. Он снова видел тот мир. Кей, играющую у костра. Кей, лечащую его раны песней. Кей, следующую за ним в самую тьму. Она всегда была его верной тенью. И теперь просила отпустить её, чтобы спасти другую.

— Хорошо, — прошептал он. — Делайте.

Процедура была проста и ужасна. Они положили Ами и Кей рядом. Осколок Первоисточника поместили между ними. Ицуки, Саэко и Макушка (которая с трудом встала) образовали круг, положив руки на свои Мемории, создавая стабилизирующее поле. Ханаби руководила процессами, используя свои знания систем «Архимеда» для контроля энергии. Дашка следила за показателями на мониторах.

Они начали.

Энергия из Ами, неистовая и дикая, хлынула в осколок. Осколок засиял, как маленькое солнце, ослепительно ярко. Затем энергия из осколка устремилась в Кей.

Бардесса взвыла. Её тело начало меняться. Синяя шерсть светилась изнутри, нотные линии на спине пылали огнём. Она росла, меняла форму, но не становилась прежней эльфийкой. Она становилась... чем-то иным. Существом из света и звука, с ядром синего меха и золотыми лунными глазами.

Затем она протянула свою изменившуюся лапу, ставшую похожей на руку, и коснулась Ами.

Энергия пошла по обратной связи — уже не дикая, а упорядоченная, гармонизированная музыкой Кей. Трещинки на коже Ами стали затягиваться. Её дыхание выровнялось, температура начала спадать.

Процесс длился вечность. Саэко чувствовал, как силы покидают его, но он не мог остановиться. Пот лил градом, руки дрожали, но Мемория работала на пределе.

Когда свет погас, в центре круга лежали две фигуры.

Ами — живая, дышащая, её лунные глаза были закрыты, но светились ровным, спокойным светом. И рядом... Кей.

Она была больше. Ростом с подростка. Её форма была призрачной, полупрозрачной, но узнаваемой. Синий силуэт с нотами, текущими по коже. Длинные уши. Золотые глаза. И голос. Она открыла рот и сказала настоящим, тихим, мелодичным голосом:

— Всё... в порядке. Она спит. Я.… стабилизировала.

И затем она посмотрела на Саэко и улыбнулась. Настоящей, человеческой улыбкой, полной печали и нежности.

— Спасибо, что отпустил.

Саэко не смог сдержать слёз. Его верная бардесса вернулась к нему. Но она была уже другой. И Ами была спасена. Ценой ещё большего чуда и ещё большей тайны.

Саэко без сил рухнул на пол. Акихиро подхватила его голову, укладывая себе на колени.

— Тише, тише, — шептала она, гладя его по волосам. — Всё закончилось. Ты спас её. Ты спас всех.

Рядом опустилась Майя. Она протянула руку и коснулась его лба, проверяя температуру.

— У него жар, — сказала она. — Надо сбить.

— Я знаю, — Акихиро взглянула на неё. — Помоги мне перенести его на койку.

Вдвоём они подняли Саэко и уложили на матрас. Майя принесла воды и тряпку, начала обтирать ему лицо. Акихиро массировала ему виски.

Саэко пришёл в себя и увидел над собой два лица — одно темноволосое с янтарными глазами, другое каштановое с карими. Оба были полны тревоги и заботы.

— Вы... обе здесь? — прошептал он.

— Дурак, — выдохнула Майя. — Не смей больше так рисковать.

— Не смей, — эхом повторила Акихиро, но в её голосе была улыбка.

Саэко слабо улыбнулся и провалился в сон.

Пока Саэко спал, Ицуки сидел у постели Ами. Девочка открыла глаза и посмотрела на брата.

— Братик, — прошептала она. — Я видела сон. Там было красивое дерево, и мы все были вместе.

— Всё хорошо, малышка, — Ицуки погладил её по голове. — Ты в безопасности.

— А Кей? Она теперь... другая?

— Да. Она спасла тебя.

Ами улыбнулась и снова закрыла глаза.

Макушка, придя в себя, сидела в углу и тряслась. Акихиро подошла к ней.

— Ты как?

— Страшно, — призналась Макушка. — Моя сила... она может выйти из-под контроля в любой момент. А что, если я в следующий раз кого-нибудь убью?

— Ты не убьёшь, — твёрдо сказала Акихиро. — Потому что ты боишься этого. А значит, будешь контролировать. Я рядом, я помогу тебе чувствовать грань.

Макушка посмотрела на неё благодарно.

Утром, когда Саэко ещё спал, Майя и Акихиро впервые остались наедине. Майя грела воду на костре, Акихиро перебирала травы, собранные в руинах.

— Ты любишь его? — спросила Майя без предисловий.

Акихиро подняла глаза, но не смутилась.

— Да.

— А он?

— Думаю, да. Просто пока не говорит.

Майя вздохнула.

— Знаешь, я злилась сначала. Думала, что ты отняла его у меня. Но потом поняла... вы из одного мира. Того, где две луны. А я.… я просто из школьного двора.

— Майя...

— Нет, всё правильно. — Майя улыбнулась, и в её улыбке была грусть, но уже без горечи. — Присматривай за ним. Он иногда слишком много думает головой, а сердце забывает включать.

— Он учится, — улыбнулась Акихиро.

Они посмотрели друг на друга, и в этом взгляде было не соперничество, а что-то похожее на сестринское понимание.

Внезапно Дашка вскрикнула:

— Они здесь! Система! Они вышли на наше местоположение! Везде датчики! Нас окружают!

Ицуки схватил осколок.

— Нам нужно бежать. Снова.

— Куда? — устало спросила Макушка. — Они везде.

— Не везде, — неожиданно сказала Ханаби. Её глаза горели решимостью. — Я знаю место. За пределами города. Старая обсерватория в горах. Она вне сети «Архимеда». Там есть оборудование... и люди.

— Какие люди? — насторожился Саэко, который уже проснулся и сидел, прислонившись к стене.

— Другие. Такие же, как вы. Кто избежал системы. Кто сопротивляется. Я.… была на связи с ними. Ранее. До того, как... проснулась.

И тут вперёд вышла Майя. В её руках был такой же потрёпанный учебник по физике, слабо светящийся в полумраке.

— Я тоже кое-что должна вам сказать, — начала она. — Саэко, помнишь учебник алгебры, который я тебе принесла в больнице? Это была не случайность. Я намеренно подсунула его тебе.

Саэко уставился на неё.

— Что?

— У меня тоже есть Мемория, — Майя подняла свой учебник. — «Физика. 10 класс». Я уже несколько лет работаю в Сопротивлении. Дашка — мой связной в Глубинах. Я ждала, когда ты проснёшься, когда вспомнишь. Ты был нужен нам, Саэко.

В комнате повисла тишина.

— Ты всё это время... знала? — выдавил он.

— Знала. И ждала. Прости, что не сказала раньше. Но я должна была убедиться, что ты готов. — Майя подошла к нему и положила руку на плечо. — Обсерватория — моя база. Я её глава. Пойдёмте. Там мы в безопасности.

Саэко смотрел на неё, и в голове не укладывалось: его подруга детства, простая школьница, всё это время была лидером Сопротивления.

— Почему ты не сказала сразу?

— Потому что система следит за всеми, кто контактирует с носителями. Я должна была быть осторожна. Но теперь... теперь мы все вместе.

Это была новая надежда. И новая неизвестность.

Они собрали свои вещи. Ами проснулась, слабая, но в сознании. Кей, теперь способная говорить, помогала ей идти. Ханаби вела группу.

Они покинули своё убежище, когда первые чистильщики уже входили в тоннель.

Бегство было тяжёлым. Система бросила на них всё: дроны, патрули, даже попытку психологического давления через громкоговорители, которые вещали: «Сдавайтесь, вы окружены, сопротивление бессмысленно». Но они прорвались. Благодаря силе их Меморий, навыкам Ицуки, знаниям Ханаби и.… новой, странной связи между Ами и Кей, которые вместе могли создавать области «эмоционального поля», дезориентирующего машины.

Они достигли гор на рассвете. Старая обсерватория стояла на вершине, как кость, торчащая из тела мира. Белый купол блестел в лучах восходящего солнца.

У входа их встретили вооружённые люди, но Майя подняла руку, и они опустили оружие.

— Свои, — сказала она. — Добро пожаловать в мою крепость.

Они вошли внутрь, оставляя за спиной охваченный системой город, руины башни и глобальную тревогу, которая только начинала расползаться по миру.

Первая часть их пути закончилась. Они выжили. Они нашли союзников. Они спасли друг друга. Но цена была высока. И впереди их ждала не просто война с системой. Их ждала битва за душу самого мира, за право чувствовать, помнить, любить. За право быть людьми в мире, который стремился стать машиной.

ЭПИЛОГ: МЕЖДУ ДВУХ ЛУН

Прошла неделя. Саэко стоял на смотровой площадке обсерватории. Внизу, в долине, город сиял холодными огнями «Архимеда». Но здесь, в горах, было темно и тихо. Видны были звёзды — миллионы звёзд, которых не видно в городе из-за светового загрязнения.

Рядом появилась Кей. В своей новой, полу призрачной форме. Она положила руку ему на плечо. Рука была тёплой, почти человеческой.

— О чём думаешь, Повелитель Формул?

— О том, что мы наделали, — тихо ответил Саэко. — Мы разрушили их башню. Мы разбудили тебя. Мы поставили под угрозу Ами. Иногда мне кажется, что мы просто создаём ещё больше хаоса.

— Хаос — это жизнь, — сказала Кей. — Система хочет порядка. Мёртвого, бездушного порядка. Ты выбрал жизнь. Мы все выбрали.

Из двери вышла Ами. Она выглядела лучше. Лунные глаза светились ровно, без прежней лихорадочности. Она подошла и встала между ними, взяв их за руки.

— Мне снились сны, — сказала она. — О дереве. О музыке. И о.… других местах. Таких же, как это дерево. В других городах. Они... грустят. Их тоже хотят сломать.

Саэко и Кей переглянулись. Другие Первоисточники? В других городах? Значит, битва не закончена. Она только приобрела глобальный масштаб.

— Значит, нам есть куда идти, — сказала Кей.

— И за что бороться, — добавила Ами.

Внизу, в городе, на огромных голографических билбордах сменилось изображение. Появились их лица. Всех: Саэко, Акихиро, Макушка, Ицуки, Ами, Кей, Ханаби, Дашка, Майя. С подписью: «ВРАГИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА. ОПАСНЫЕ АНОМАЛИИ. ЗА ИНФОРМАЦИЮ — НАГРАДА».

Система объявила их вне закона. По всему миру.

Саэко смотрел на свои руки. В них всё ещё была сила. Сила формул, чисел, истины. Но теперь это была не только его сила. Это была сила его друзей. Его новой, странной семьи.

К ним подошла Акихиро, встала рядом, прижавшись плечом.

— Страшно? — спросила она тихо.

— Нет, — ответил Саэко, и это была правда. — С вами — нет.

Сзади послышался шорох. Макушка, выглядывая из двери обсерватории, театрально закатила глаза.

— О, боги, они там опять сантименты разводят, пока мы тут план спасения мира обсуждаем! Ицуки, может, правда бросить в них осколком?

Из темноты донёсся смех. Дашка что-то печатала, улыбаясь. Ицуки возился с осколком, но на его лице впервые за долгое время появилась тень улыбки. Ами спала, уткнувшись носом в бок Кей, которая в своей новой форме мурлыкала тихую колыбельную. Ханаби стояла рядом с ними, всё ещё неуверенная, но уже не пустая.

Майя стояла чуть поодаль, глядя на пару. В её глазах была лёгкая грусть, но она улыбнулась. К ней подошёл Такао Уэно и положил руку на плечо.

— Тяжело? — спросил он тихо.

— Немного, — призналась Майя. — Но я рада, что он счастлив. И.… что я теперь часть этого. И что всё получилось.

— Ты всегда была частью, — сказал Уэно. — Просто теперь у тебя есть новая семья. Большая.

Майя кивнула и шагнула к остальным, в круг света.

Саэко, обнимая Акихиро, поймал взгляд Майи. Она подмигнула ему, и он улыбнулся в ответ. Всё было хорошо.

Уэно подошёл к ним и тихо сказал:

— Отдыхайте пока. Через пару дней у нас будет связь с другими группами Сопротивления. Похоже, такие же аномалии происходят и в других городах. Возможно, вы не одни.

— Другие Мемории? — спросил Саэко.

— Другие дети, которые помнят две луны. Ваша война только начинается.

Саэко и Акихиро переглянулись. В её глазах он увидел не страх, а решимость. Они справятся. Вместе.

На небе, сквозь дымку, проглянули две луны — бледные, едва заметные в этом мире, но реальные. Напоминание о прошлом. И, возможно, обещание будущего.

Кей запела тихую песню. Ами во сне подпевала ей тоненьким голоском. Саэко слушал, глядя на огни враждебного города внизу.

Война только начиналась. Но у них было то, чего не было у системы. У них было сердце. И у них была любовь, которая делала это сердце сильнее.

Конец Первой Книги.