Memento mori

Глава 1

Дорогие читатели. Перед вам — только что законченный черновик. Я знаю, что здесь есть ошибки, и постараюсь отредактировать роман как можно скорее. А вы сможете скачать «чистую» версию, как только я её залью. Ваш автор.

Рейсовый автобус остановился на аккуратной площадке автовокзала. Крису пришлось подождать, пока водитель достанет чемодан из багажного отделения — на этой станции больше никто не выходил.

Сухой ветер доносил теплый аромат свежескошенной травы; урчание газонокосилок перекрывало шум немногих машин. Крис уже начал забывать, как это — жить в маленьком городке, где все друг друга знают вопрос «что соседи скажут» является в местном обществе основополагающим.

Потому фанатично стригут газоны, а палисаднички за свежеокрашенными заборчиками словно участвуют в какой-то выставке.

Кивнув на прощание молчаливому водителю, Крис выдвинул ручку чемодана и покатил его по аккуратному тротуару, такому чистому, словно его шампунем вымыли.

Да наверное, так и было — порядок в Вересковой Пустоши был идеальным.

Идеальные газоны, идеальные дома, идеально подстриженные деревья. Хоть сейчас на обложку слащаво-модного журнала.

Крису захотелось закричать, швырнуть камень, сломать что-нибудь, слишком уж невыносим был этот картинный порядок. В другом месте, может быть, он так бы и поступил, но не здесь.

Вересковая Пустошь нарушителей спокойствия не прощала.

Поэтому Крис неторопливо шел по еще влажному после мытья тротуару, слушая, как ссорятся вездесущие воробьи, да ловил свое отражение в зеркально-чистых витринах магазинов: высокий и худой мужчина с серым чемоданом.

Точно такое же отражение он видел в прошлый свой приезд, и в позапрошлый. Даже блики на стеклах, казалось, были те же самые. Менялось только одно: время года. В последний раз Крис шел по тщательно вычищенной тропинке, а во дворах домов стояли снеговики. Друг от друга их отличал только цвет водруженных вместо шапок ведер, потому что даже носы-морковки были одинаковыми.

На перекрестке Крис задержался, решая, куда идти: сразу домой, или сначала заглянуть в кафе. Анна и Марко наверняка еще там — к своей временной работе сновидица относилась серьезно, а Марко так и вовсе погрузился в неё с головой. Но после многочасовой дороги хотелось переодеться в домашнее и упасть в кресло перед телевизором, или поиграть в компьютер — в общем, отдохнуть, а не производить на местных жителей «хорошее впечатление», чинно сидя за столиком. Да и с Анной хотелось поговорить свободно, без оглядки на посторонних.

Из раздумий вывел аромат кофе и свежей выпечки, долетевший из приоткрытой двери ближайшей кофейни. Захотелось сесть за столик, выпить чашечку крепкого латте, вонзить зубы в политый шоколадом горячий пончик… В желудке заурчало, и Крис решительно взбежал по ступенькам к двери со стеклянными вставками. Но так её и не открыл.

Потоптавшись на крыльце пару минут, Крис вернулся на перекресток, ругая себя за неосторожность — за время учебы он почти забыл, что есть в Вересковой Пустоши можно только то, что приготовлено в «Рябиновой грозди».

Светофор мигнул зеленым, приглашая перейти дорогу. Автомобили послушно притормозили перед «зеброй». Крис не торопился — он помнил, на что способна Пустошь, поэтому сначала огляделся, и только потом шагнул на проезжую часть.

Ничего не произошло. Не вылетела из-за поворота машина с отказавшими тормозами, и разряд тока от неисправного фонарного столба не торопился найти жертву. Но Крис расслабился, только когда вернулся на тротуар.

Здесь тоже можно было нарваться на неприятности, но жить так, словно идешь по минному полю, Крис устал. Он мечтал никогда не возвращаться в это место. Хотел выучиться, купить крохотную квартирку — на дом или хорошее жилье не хватало денег, устроиться на работу…

Но Анна наотрез отказалась уезжать из Вересковой Пустоши, а оставить сновидицу Крис не мог. И не потому, что был ей обязан по гроб жизни. Он просто боялся. Боялся, что призраки вернутся, и некому будет защитить, помочь, заслонить.

Анна была его таблеткой от страха. Его пропуском в нормальную жизнь. Признаться в этом себе было неимоверно сложно, особенно смириться с собственной трусостью. Но Орден научил смотреть правде в лицо.

Увидев сияющие окна кафе — идеально чистые, без единого потека или пятнышка — Крис занервничал. А заметив аккуратную ограду вокруг молодого деревца рябины, запаниковал: а вдруг Анну нашли, или она не выдержала и стала такой же идеально-безликой, как и все вокруг? Что делать, если исчезнет единственная защита?

И, прежде чем войти, он долго всматривался внутрь кафе, стараясь разглядеть хоть что-то сквозь ажурные занавески.

Это оказалось несложно: солнце заливало все вокруг слепящим светом, и тонкая вязь кружев не стала помехой. Сквозь неё были видны сидящие за столиками люди. Марко, колдующий у плиты и разносящая заказы Анна. Вот она вернулась за стойку, что-то сказала, Марко ответил… И брошенная в стену тарелка разлетелась белыми брызгами.

Крис усмехнулся: ничего не изменилось. Анна не боялась быть собой. Ей по-прежнему было наплевать, что о ней подумают остальные. Даже стала чуть экспрессивной, давая волю эмоциям.

И Марко все такой же… послушный. Молча сходил за веником, молча смел осколки. Выпрямляясь, мазнул взглядом по окну и что-то сказал.

Анна тут же обернулась и заулыбалась, замахала руками, требуя не задерживаться.

Крис вздохнул, чувствуя, как исчезает напряжение последних часов и открыл двери, вдыхая невообразимую смесь ароматов. Таких сильных и вкусных, что живот требовательно заурчал.

Анна выскочила навстречу. Раскрасневшаяся, в белой блузке и длинном черном фартуке, счастливая. Куда делись синяки вокруг глаз, страшная худоба и нервные движения? Анна изменилась. Из безэмоционального, равнодушного и одержимого местью существа она превратилась в счастливую женщину. И, кажется, теперь отрывалась за все годы не-жизни, как он называл про себя сотрудничество с Орденом.

Крис улыбнулся и замер, поймав взгляд Марко — друзья так не смотрят. Но они и не были друзьями. Просто люди, вынужденные общаться и терпеть. И если в Ордене это было не так сложно, то теперь, два года спустя, иногда хотелось сжать кулак и как следует вмазать Марко, чтобы не лез куда не следует.

Крис не сомневался, что тот думает так же. Оба отчаянно скрывали немую войну от Анны. Незачем ей еще и об этом беспокоиться. Хватит и того, что два года назад она рискнула всем, чтобы вытащить их задницы прямиком из ада.

Поэтому Крис улыбнулся сопернику, а Марко кивнул на свободный столик у окна:

— Голодный? Мы тебя позже ждали. Вещи занеси.

Крис открыл дверь в подсобку и задержал дыхание — показалось, что воздух пропитался трупными запахами так, что и двух лет не хватило, чтобы проветрить. Разум подсказывал, что такого не может быть, что это воображение разыгралось, но инстинкты кричали об обратном.

Кинув чемодан у входа, Крис вернулся в зал.

На столе уже стоял латте, и Анна хлопотала, раскладывая приборы:

— Сейчас будет готово. Подожди минутку!

И убежала.

Крис глазам своим не поверил: Анна возилась на кухне! Человек, ненавидящий любую домашнюю работу, хлопотала, как примерная хозяюшка.

По спине пробежал холодок. На ум пришли улыбающиеся жители Вересковой Пустоши: любезные, в идеальной одежде, с приклеенными улыбками. Крис даже головой потряс, чтобы отогнать кошмар и огляделся.

Посетителей было немного. Пожилая пара в уголочке заканчивала трапезу. Мужчина держал руку спутницы в своей и оба улыбались. А вот молодая семья с ребенком явно нервничала. Малыш капризничал, заставляя родителей психовать и обмениваться упреками. Они даже из-за меню умудрились поспорить! В рамках приличий, разумеется.

Анна подорвалась с места, но Марко махнул рукой — сиди, мол, сам обслужу — и принес малышу разноцветные кубики. Тот отвлекся на несколько минут, давая возможность родителям сделать заказ.

Крис покрутил в руках лежащее на столе меню — обычный листок, распечатанный на принтере.

— А чего нормальные не закажешь?

— А зачем? Я же не знаю, что Марко будет готовить. Да он и сам обычно не знает. Вдохновения ждет! — Анна сняла крышечку с горшочка и блаженно зажмурилась, вдыхая пряный аромат.

Вид у неё при этом был уморительный, Крис не сдержал улыбки:

— Неужели не надоело? Марко же, неверное, каждый день тебе эту курицу готовит?

— Дождешься от него! — Анна отправила в рот ложку наваристого бульона и причмокнула. — Да ты ешь! Сама готовила!

Крис вздрогнул. Тревога вернулась. Но больше ничего не поменялось, и он постепенно успокоился. Как и молодая пара.

Ребенок перестал хныкать. Раскраски и кубики заняли его надолго. С лица женщины сошло недовольное выражение, муж тоже перестал хмуриться. А через полчаса из кафе ушла счастливая, довольная друг другом и жизнью семья. Анна помахала им вслед и посмотрела на часы.

Старые ходики, оставшиеся от Мари, висели на стене за стойкой. Маятник мерно раскачивался, тиканье вносило в обстановку свою толику уюта. Крис почувствовал, что он — дома. Здесь его не достанут никакие призраки, откуда бы они не явились. Будущее выглядело весьма привлекательно: медицинская академия, диплом и частная практика. Хороший хирург всегда заработает на кусок хлеба с маслом. А он, Крис, уже теперь подавал надежды.

— Устал? — по-своему расценила выражение его лица Анна. — Иди наверх, отдохни.

Крис не спорил: после дороги и плотного обеда клонило в сон. А над кафе была маленькая комнатка и санузел.

Деревянные ступеньки приятно поскрипывали под ногами. Крис открыл дверь и огляделся.

На втором этаже он не был с момента отъезда в академию. Как-то повода не было. Знал, что Анна и Марко сделали ремонт, но и только.

Здесь изменилось все: вместо глубокой ванной на витых ножках поблескивал стеклянным экраном душ, новый кафель мягко отражал свет, а на стене висело круглое зеркало в металлической оправе, напоминающей солнечные лучи.

Ополоснувшись, Крис снял с крючка халат — мягкий, пахнущий свежестью, и зашел в комнату.

О Мари здесь больше ничего не напоминало. Антикварную мебель заменила современная. Столик у окна, кресло, раскладной диван и комод. Крис выдвинул верхний ящик. Белоснежное, чуть хрусткое от чистоты белье источало тонкий аромат. Стало хорошо и спокойно. Расстелив постель, Крис немного полежал, глядя в потолок — прошлое нахлынуло разом, и было не очень приятно вспоминать то, что казалось забытым. К счастью, усталость была сильнее.

Так крепко Крис не спал очень давно — спокойно и без кошмаров. И когда кто-то потряс за плечо, принял это за продолжение сна. Выныривать из спокойной пустоты не хотелось, но пальцы на плече сжались сильнее, и тряхнуло так, что пришлось открыть глаза.

— Вставай, закат близко! — велел Марко и поставил на столик чашку с кофе. — Спускайся, не заставляй Анну ждать!

Крис усмехнулся — все, как всегда: потребности сновидицы на первом месте. Но ослушаться даже в голову не пришло: не в том он положении, чтобы взбрыкивать. Да и Анна — не одна из его пассий, с ней шутить не стоит.

В чашке оказался крепкий американо без сахара. Крис покатал на языке горечь напитка и пообещал отплатить Марко той же монетой.

Сон не освежил, скорее, стало хуже. Не выпуская кружку из рук, Крис заглянул в ванную, умылся холодной водой. Стало легче. Только зеркало показывало опухшую и помятую рожу. Крис подмигнул себе и похолодел: отражение не пошевелилось. Смотрело в одну точку, не мигая, а потом губы начали растягиваться в подобии улыбки.

Крис отшатнулся, задев поставленную на полочку кружку и тут же наступив в лужу. Тапочки разъехались на мокром кафеле, и плечо пронзила резкая боль.

— Вставай, закат близко!

Крис лежал с закрытыми глазами. Плечо болело, а в воздухе витал аромат кофе.

— Спускайся, не заставляй Анну ждать.

Боль отпустила. Послышались шаги. Крис рывком сел, успев заметить, как скрывается за дверью Марко. На столике у окна дымилась большая чашка с американо без сахара.

Заходить в ванную в этот раз Крис не стал. Быстро натянул джинсы, рубашку застегивал на ходу. Открыв дверь, замер на пороге: Марко не стал включать свет, и ступеньки ныряли в темноту. Только внизу виднелся прямоугольник — свет пробивался сквозь щели второй, тоже закрытой, двери.

Но стоять на лестнице было глупо. Крис напомнил себе, что находится в кафе, в месте, где невозможна никакая чертовщина. А случившееся — обычный кошмар.

Теперь скрип ступенек не казался милым и уютным. Наверное, так стонут в аду грешники. Крис гнал от себя плохие мысли и изо всех сил сдерживался, чтобы не побежать. Но дверь он толкнул слишком сильно, так, что створка ударилась о стену.

Не обращая внимания на удивленные взгляды, Крис прошел за стойку, вытащил из холодильника бутылку минералки. Вода смочила пересохшее горло, стало легче.

— Что-то случилось?

Анна и Марко выглядели напряженными.

— Ничего. Просто кошмар приснился.

Кинув в ведро бутылку, Крис повернулся к друзьям:

— Помочь?

— Чем? — удивился марко и указал на пустой зал, — В это время у нас почти никого нет. Ужинать будешь?

Крис кивнул. Есть не хотелось, но отказаться, значило обидеть Марко. Выйдя в зал, он уселся за столик подальше от окна.

Вязанные занавески защищали от бликов днем, но совсем не прятали отражение вечером. Крис старался не смотреть в ту сторону, слишком сильно было послевкусие от кошмара.

— Что случилось? — Анна уселась напротив.

— Говорю же — плохой сон приснился.

— Рассказывай! — велела сновидица и Крис понял, что она не отстанет. А, может, это и к лучшему — успокоит, развеет страхи.

Марко возился у духовки и совсем не обращал внимания на происходящее. Тихо, чтобы до него не долетело ни ползвука, Крис рассказал о видении. Он ждал чего угодно, но только не улыбки:

— Успокойся. Мы в «Рябиновой грозди», здесь ничего не может случиться!

— Я знаю! — заверил её Крис и повернулся к стойке: — Марко, ты нас что, решил голодом заморить?

— Пара минут!

Слишком спокойный ответ от взрывного Марко. Крис прищурился, пытаясь разглядеть подмену. Но если она и была, то очень искусной: и марко, и Анна были… настоящими.

— Я столы протереть успею? — сновидица потянулась к тряпке, но Крис перехватил: — Я сам. Отдыхай.

Пока он вытирал и без того чистые столешницы, Анна вышла на улицу. В окно было хорошо видно, как она присела на корточки возле рябины.

Закончив с уборкой, Крис вышел на крыльцо.

— Ну и что мне делать дальше? — донеслось до него воркование, — Ты растешь, цвести вон собралась, значит, Хозяин уже определен. И где он? Когда приедет?

Анна рыхлила приствольный круг и разговаривала с деревом. Ласково, как с ребенком.

— Ну, вы идете? — позвал Марко.

— У вас тут все хорошо? — перебил его Крис. — Я впервые вижу, чтобы она с деревьями разговаривала.

Марко махнул рукой и вернулся в кафе. Анна сняла перчатки и улыбнулась:

— Пойдем. Если остынет, Марко нас живыми не выпустит!

Это было сказано так обыденно и спокойно, что все тревоги испарились. Крис тут же забыл о кошмаре и отражении в зеркале. Все хорошо — в «Рябиновой грозди» не бывает демонов.

Марко уже выставил на стол запеченную утку с золотистой корочкой. Она возлежала на горке из яблок и овощей, а в соуснике исходила ароматным паром подливка.

— Приступим? — Марко оглядел друзей и молитвенно сложил руки. — Benedic, Domine, nos et haec tua dona quae de tua largitate sumus sumpturi. Per Christum Dominum nostrum. Amen.

Криса покоробило, что Марко даже не поинтересовался его мнением, а начал читать сам. Поэтому сосредоточиться не получалось, слова скользили мимо сознания. Пытаться молиться было бесполезно и Крис открыл глаза.

Анна сидела, знакомым движением склонив голову к плечу. Несмотря ни на что, она так и не стала верующей. То есть верующей настолько, чтобы молиться до и после еды, каждое утро и каждый вечер, а в церковь её и вовсе было не затащить. Впрочем, после случившегося Крис и сам туда не стремился. А вот веру не оставил, хотя и ушел из семинарии.

Он даже позавидовал Марко: тот так и ходил на воскресные службы и участвовал в благотворительных мероприятиях.

— Ничему тебя жизнь не учит! — фыркнул Крис, когда молитва закончилась и Марко потянулся разрезать утку.

Тот посмотрел вопросительно, но, не дождавшись пояснений, пожал плечами. Отвечать не стал. Криса это разозлило.

Напряжение нарастало, и звякнувший над дверью колокольчик разрядил обстановку. Анна вскочила из-за стола.

— Простите, я помешала? — вошедшая женщина растерянно огляделась и протянула руку к двери, — Там табличка, что открыто.

— Мы еще работаем! — заверила гостью Анна и проводила к столику. — Не стесняйтесь.

Женщина отложила меню и попросила:

— Можно травяного чаю? И пончиков.

— Простите, — вмешался в разговор Марко, — пончиков сегодня нет.

— Тогда принесите что есть. Все равно, лишь бы сладкое!

Посетительница старалась быть вежливой, но было видно, что ей не по себе. Марко сделал знак Анне вернуться к ужину, а сам пошел заваривать чай. Когда он оказался на столе, женщина наклонилась над чашкой и глубоко вдохнула аромат:

— Мята, мелисса, ромашка. Я угадала?

Марко вежливо улыбнулся и поставил на стол тарелку с эклером. От того, как кровожадно гостья посмотрела на десерт, Крису стало не по себе. Он отвернулся и вздрогнул: за окном стояла непроглядная темень. И стекла-зеркала отражали гораздо больше, чем внутреннее убранство кафе.

Глава 2

Фонари освещали кусочек сквера, и два мира — внешний и внутренний — встречались на тонкой границе.

Женщина за столиком, а за её спиной — подсвеченная лампочкой крона дерева. Красиво, таинственно… жутко.

Крис не знал, куда смотреть. Страх заползал в душу осьминожьими щупальцами, свивался клубком змей, рождая неприятный холодок в животе. Нужно было отвлечься, и Крис повернулся к друзьям, на ходу придумывая хоть какую-то шутку. Пусть плоскую, несмешную, лишь бы отделаться от этого липкого ощущения.

Повернулся и замер. Анна старательно ковырялась в тарелке, терзая кусок несчастной утки, словно он был виноват во всех бедах мира. А Марко… Марко напряженно всматривался в темноту за окном.

— Да нет за мной хвоста, я проверял! — хохотнул Крис и понял, что зря: Анна вздрогнула, а и тут же захотелось слиться со стулом.

— Неуместная шутка, — зло выплюнул Марко. — В свете прошлых событий проверить наличие хвоста в твоих штанах могу захотеть я!

Крис похолодел: таким приятеля он еще не видел. Тяжелый взгляд, ледяной тон… Это была не дружеская пикировка, Марко был готов выполнить свою угрозу прямо здесь и сейчас, несмотря ни на что. Нужно было что-то делать, как-то ответить, может быть, извиниться…

Взгляд Криса затравленно метался от Анны к Марко, потом устремился к окну.

Женщина в отражении сидела, закрыв лицо руками, и воздух над её головой дрожал, словно фонарь не только светил, но и пытался испепелить несчастную.

Но она не замечала. Отняла от лица руки, поднесла чашку к губам. Ровные, размеренные движения — посетительница казалась спокойной. Но Крис давно научился различать, когда люди скрывают нервозность.

Дама волновалась. Было нечто, не дающее ей покоя, требующее действий… или серьезного обдумывания. И чай был лишь только ширмой, способом прийти в себя.

С каждым глотком мышцы расслаблялись все больше. Сначала — губы. Потом лицо утратило напряженное выражение. Чуть опустились плечи, спина стала не такой прямой. Но причиной был не травяной сбор, который щедро добавил в заварку Марко. Марево в отражении истончалось, пока не исчезло.

Допив чай, женщина поднялась:

— Спасибо. Знаете, у вас так уютно! Вот так посидишь, подумаешь, и, кажется, горы свернуть можешь!

Крису стало неловко. Их благодарили за то, к чему ни один из троих не имел отношения. Но сказать об этом не посмел — тайна «Рябиновой грозди» принадлежала не ему.

— Зря огоньки убрали. Мне они больше этих занавесок нравились, — спросил, когда гостья ушла.

— А Анне — нет! — отрезал Марко. — И, вообще, не лезь, куда не просят! Приехал? Молодец. Мы рады. И на этом все.

— Прекрати, — нахмурилась Анна, но это не произвело на Марко никакого впечатления.

— Что — прекрати? Он тут побудет пару недель и уедет обратно в свою академию. А мы, ты… Каждый день… Вот это...

У Марко перехватило голос, он смог лишь махнуть в сторону окна. Крис понял, о чем речь, но оправдываться не стал.

Легко не замечать окружающие странности в большом городе. Для всего можно найти объяснение. Призрак на фото? Дефект пленки, или камера дала сбой. Голоса в «белом шуме»? Это слух выискивает что-то знакомое в какофонии непонятных звуков. Посуда сама перемещается по столу? Наверняка под домом проложена ветка метро!

Но здесь, в Вересковой Пустоши, оживали все страхи и кошмары. В окнах «Рябиновой грозди» отражалось все, что происходило на самом деле, все те твари, что населяли город наравне с людьми. И все, что они творили.

Самым страшным было то, что Анна не могла покинуть этот городок. Поначалу Вересковая Пустошь стала защитой — тот, чьи планы разрушила сновидица, не мог сунуться в кафе. Дерево у входа защищало не хуже молитв, а иногда и лучше. А потом… Потом Анна решила, что обязана дождаться настоящего хозяина «Рябиновой грозди». Зачем это сновидице, ни Крис, ни Марко не знали, но спорить не посмели — она бы просто указала им на дверь. Так рисковать не захотел никто.

— Ты прав. Извини.

Аппетит пропал, настроение испортилось. Крис даже подумал, что зря приехал — здесь он лишний. И это чувство чего-то неправильного… Он словно упускал нечто, лежащее на поверхности, но в руки не дающееся.

— А ну, заткнулись! Оба!

Анна говорила негромко, но, казалось, вокруг воцарилась мертвая тишина. Даже неугомонный сверчок, заползший в помещение с улицы, замолчал, чтобы не заглушить слов сновидицы.

— Я устала. Пожалуйста, не треплите мне нервы, а то…

Её прервало звяканье колокольчика. В кафе вошли двое.

Крис едва не присвистнул при виде этой парочки.

Мужчина был то ли пижоном, то ли клоуном, то ли имел больную голову. Его вид был нелеп даже для Вересковой Пустоши. Особенно для Пустоши.

Черный сюртук и жилет, белая рубашка. Однообразие черно-белого разбавлял алый шейный платок. Его украшала булавка в виде раскинувшего крылья ворона. Металлическая голова этой же птицы красовалась на навершии трости, которую гость прислонил к столику. Начищенные до зеркального блеска ботинки стучали, когда он шел к поднявшейся навстречу Анне.

— Дорогая, это вам!

Роскошный букет из кремовых роз, разбавленных пунцовыми бутонами. Крис пересчитал их вслед за Анной — пять штук, и только потом понял, что сновидиц сделала это привычным жестом. Да и Марко не выглядел удивленным.

Значит, этот… фрик им хорошо знаком?

— В прошлый раз их тоже было пять. Потеряли счет?

— Дорогая Анна, рядом с вами я всегда теряю счет времени. Что же касается букета, просто решил зайти мимо… Не думал, что помешаю.

Гость изящно приподнял бровь и вопросительно огляделся.

— Вы не помешали, — Анна отложила букет и представила: — Это Крис, мой друг. Студент-медик. Крис, это Авгурий. Маг, экстрасенс и тоже мой друг.

Мужчины обменялись рукопожатием. За спиной Авгурия Марко наливает воду в вазу. Выглядел он так, словно с большим удовольствием запихнул туда самого дарителя.

Крис был солидарен с приятелем. Магов и прочей нечисти ему хватало и без новых знакомых. Так что пижон ему не понравился. В отличие от его спутницы. Девушка скромно стояла в сторонке, но взгляды мужчин то и дело скользили по невысокой фигурке.

Авгурий протянул руку и вывел девушку вперед:

— Анна, господа, знакомьтесь. Это Изабелла, моя ученица. И, надо сказать, весьма талантливая. Та что если нужно погадать или устроить сеанс ясновидения — рекомендую.

Анна улыбнулась гостье:

— Это вряд ли. Авгурий, вы же знаете, как я отношусь к магии!

Крис был с ней солидарен, но именно сейчас отказ вызвал глухое раздражение: а почему бы и нет? Это с Агатой не повезло, рядом не было знающего мага. А Изабелла…

— Можно просто Бель, — заговорила девушка, и Крис понял, что не зря решил провести летние каникулы в Вересковой Пустоши.

Когда Анна предложила гостям остаться на чай, он был солидарен. Но сесть рядом с Бель не вышло, это место занял Авгурий. Как раз между ней и Анной.

Крису и Марко устроились напротив.

Сервиз — заварочный чайник, молочник и кружки с блюдцами — остались от прежней хозяйки. Тогда посуда со стилизованными розами отлично вписывалась в интерьер, но теперь, несмотря на сельский стиль, казалась чуждой этому месту. Как и эклеры с пончиками. Здесь лучше бы смотрелся яблочный пирог.

За столом шла непринужденная беседа. Мужчины пытались привлечь внимание дам, Изабелла ворковала, ухаживая за Авгурием, а тот смотрел лишь на Анну. Сновидица отвечала тем же: её не трогали ни вздувающиеся желваки на лице Марко, ни его пылкие взгляды.

Криса это забавляло. Он даже не удержался от злорадной улыбки, которую поторопился спрятать за краем чашки. И не заметил строгого, оценивающего взгляда Авгурия.

Зато его перехватила Изабелла.

— Значит, вы будущий врач, — девушка улыбнулась и понизила голос, словно спрашивала о чем-то тайном: — Это правда, что студентов запирают на ночь в морге, чтобы вы перестали бояться смерти?

Крис улыбнулся. Несмотря на глупый вопрос, внимание красавицы льстило:

— Конечно, нет. Специально никто никого не запирает. А вот случайно — бывает. Но от этого не умирают.

— Вы уверены? — Авгурий отставил чашку и сложил руки так, чтобы пальцы соприкасались кончиками.

При виде знакомого жеста по спине Криса пробежал холодок — точно так же любил складывать руки его ректор.

Но кроме этого движения, ничто не напоминало о прошлом. Марко и Анна спокойно ждали ответа вместе с остальными, и Крис кивнул:

— Уверен. Бояться надо не мертвых…

При этих словах Анна вскинула взгляд, а Марко повернулся всем телом, не веря сказанному.

Ответить Авгурий не успел: древние часы захрипели, а потом закашлялись раскатистым боем. Стрелки показывали одиннадцать вечера.

— Однако, мы засиделись! — спохватился маг и поднялся. — Прошу прощения за то, что отвлек. Наверное, у вас были другие планы…

— Что вы, мы всегда рады вас видеть, не так ли? — обернулась Анна к Крису и Марко, и те старательно закивали, чем вызвали у гостя улыбку.

— Тогда… до встречи!

Наконечник трости звонко застучал по полу. Авгурий придержал для Изабеллы дверь, но сам выходить не спешил.

— Анна, я еще раз настоятельно рекомендую вам сменить занавески на жалюзи, — сказал, вглядываясь в собственное отражение. Мужчина использовал окно вместо зеркала: поправил одежду, пригладил длинные волосы.

— А я еще раз обещаю подумать над вашим советом, — Анна улыбнулась так светло, что, казалось, в кафе взошло солнце.

— Боитесь испортить интерьер? Дорогая, умоляю вас не быть такой легкомысленной! Мир устроен гораздо сложнее, чем вам кажется!

Звякнул колокольчик закрывающейся двери. Авгурий и Изабелла прошли под раскачивающимся фонарем, и он облил их потоком света. Отражения тут же обзавелись золотистой аурой.

Особенно сияла Изабелла. Именно так великие художники прошлого изображали на своих картинах святых. И, словно копируя старинный сюжет, за хрупкой фигуркой девушки скрывалась другая. И её свечение больше напоминало отблеск адского пламени.

Крис испуганно отшатнулся. И напоролся на потемневший от ярости взгляд Марко:

— Не советую. Это Пустошь!

— Знаю, — огрызнулся Крис и перевел разговор на другую тему: — Это что за фрик?

— О! Это великий маг и волшебник! — в голосе Марко звучал сарказм: — Пижон… И имя… пижонское!

— Что, настоящее? — удивился Крис.

— Если бы. Да, по правде, плевать!

Марко врал. Он врал себе, знал это и злился: на мага, за то, что кружит голову Анне, на Анну, потому что она это позволяет. На невовремя вернувшегося Криса, но больше всех — на себя. Марко не мог ничего изменить, и это сводило его с ума.

Крис понял его состояние. И тоже начал злиться: Марко не любил Анну, он был ей одержим.

— Когда-нибудь это станет проблемой…

— Что? — вскинулся Марко? — Почему «когда-нибудь»? Авгурий уже — проблема. Надо с этим что-то делать.

Крис поднял взгляд и замер, увидев в отражении Анну.

Она давно стояла за спиной мужчин и слышала каждое слово. И услышанное ей очень не понравилось:

— А теперь послушайте меня, — отражение пошло темной дымкой — гнев оказался слишком силен и выплеснулся наружу черным туманом. — Я хорошо отношусь к вам обоим. И к тебе, Крис, и к тебе, Марко. Но если вы вдруг решите указывать мне, что делать…

Она развернулась на пятках и умчалась в подсобку.

В кафе повисла тишина.

— Теперь понял? — Марко тяжело опустился на скрипнувший стул. — Стоит заговорить об Авгурии, и она становится безумной.

— И что делать?

Марко пожал плечами:

— Наблюдать. Дверь запри, пока еще кто не зашел.

В тишине щелчок замка прозвучал выстрелом. Крис повесил табличку «Закрыто» и застыл, разглядывая Марко в отражении. Тот, переместившись за стойку, подсчитывал дневную выручку, потом записал что-то в тетрадь и снял фартук:

— Повернись и смотри прямо! Нечего через стекло пялиться.

Крис послушался. Марко прав — играть с отражением в Вересковой Пустоши опасно. Как и есть приготовленную не в «Рябиновой грозди» еду. Помогая укладывать в контейнеры остатки утки, гарнир и овощи, Крис заметил:

— Я вот думаю, а какая разница, купить продукты в магазине, или заказать доставку. Поставщики одни и те же.

Марко посмотрел на него, как на идиота:

— Нам все из другого города привозят. Кстати, Анна теперь тоже не ест на улице.

Любительница фастфуда отказалась от своей привычки? Крис нахмурился: ощущение «неправильности» усилилось. Возникло ощущение, что он попал в параллельный мир, где люди сами на себя непохожи. Но зацепки, что именно не так, не было.

За дверью подсобки раздались шаги. Спокойные, ровные. Анна легко вышла в зал:

— Ну, поехали домой?

Марко быстро запер в столе какие-то тетради и направился к выходу.

— Крис?

Молодой человек вздрогнул. И спросил:

— А ты когда операцию сделала?

В который раз за вечер в кафе повисла тишина.

Марко округлил глаза, показывая, что Крис зря затронул эту тему. Анна тоже смутилась, но лишь на мгновение:

— Ничего я не делала. Рана зажила, все прошло, — и тут же сменила тему: — Давайте быстрее. Я устала.

Марко сорвался с места, словно получивший команду пес.

На заднем дворе ждала машина — небольшой седан. Крис поспешно нырнул в салон — оставаться на улице ночью было страшновато. Судя по тому, что друзья передвигались на авто, они тоже предпочитали не рисковать.

К дому подъехали через десять минут. Небольшое двухэтажное здание с палисадником у высокого крыльца и выложенная плиткой стоянка на два машины.

Анна вошла первой. Скинула туфли, бросила на тумбочку связку ключей:

— Устала.

И ушла к себе. Вскоре из-за двери послышались звуки компьютерной игры.

— Комнату свою не забыл? Сам найдешь? — поинтересовался Марко из кухни.

— Найду, — буркнул Крис и потащил чемодан на второй этаж.

В доме ничего не изменилось. Все вазочки-статуэтки стояли точно на тех местах, что и всегда. Анна запрещала что-то выкидывать, словно храня память о Мари.

Крис задумался о психологической подоплеке. Странная привязанность к человеку, которого едва знала, заставляла их всех жить в доме, который так и остался чужим. От этого было неуютно. Даже в спальнях.

Крис открыл дверь в свою и остановился на пороге. Было глупо ждать чего-то нового. Те же стены, оклеенные светлыми обоями мелкий цветочек. Желтое покрывало на кровати, из той же ткани подушка на стуле и занавески. Везде — на прикроватной тумбочке, на подзеркальной полочке, даже не подоконнике — круглые вязаные салфетки. На все просьбы убрать их хотя бы в коробку, Анна отвечала отказом: Хозяин кафе мог появиться в любую минуту. А, значит, в любую минуту гостям нужно будет собрать свои вещи и уйти, оставив все как было. Единственное, что получило одобрение — это телевизор на стене.

Прежде чем разобрать чемодан, Крис подошел к окну. Отражение в стекле повторило все его движения: вымученно улыбнулось и, подняв руки, задернуло шторы. Без отблесков уличного фонаря на стенах в комнате стало уютнее, но Крис все равно зажег еще настольную лампу и бра над кроватью, прогоняя даже легкие тени.

Избавиться от этой привычки у него так и не получилось. Приятели в общежитии посмеивались, не упуская случая подколоть или пошутить, зачастую — зло. Ведь это было так странно: взрослый человек боится темноты. Настолько, что покрывается холодным потом, если надо войти в неосвещенную кладовку.

Убрать вещи в шкаф не заняло много времени, а сидеть одному и щелкать Тв каналы Крис мог и в общежитии. Поездка в Вересковую Пустошь была ради друзей. И то, что произошло за эти несколько часов, ему не понравилось.

Переодевшись в домашнее, Крис спустился вниз.

Анна так и сидела в своей комнате, а Марко привычно хозяйничал на кухне. Вытащив из контейнеров еду, разложил по тарелкам. За его спиной гудела кофеварка. В чашку медленно лилось капучино.

— Ты же сказал, Анна теперь тоже не ест ничего, что приготовлено не в кафе.

— Кофе это не касается, — отозвался Марко. — Ты как, устроился?

— Устроился, — Крис оседлал стул и спросил то, что давно рвалось с языка: — Какого черта здесь происходит?

Глава 3

— Не поминай нечистого! — ощерился Марко.

— Знаешь, — Крис ухватил с тарелки эклер, — тебе надо было вместо меня в семинарию идти. Святоша!

Назревала очередная ссора. Марко едва сдерживался, чтобы не ответить. Его отвлек писк кофеварки.

Подхватив чашку и пирожные, Марко ушел к Анне. А Крис огляделся, недоумевая, что на него нашло.

Они же давным-давно если не сдружились, то относились друг к другу терпимо. Неудивительно, после всех приключений. И в прошлый приезд все было, как обычно: вместе жили, вместе работали… Помогать в кафе было несложно. Беспокоила только хромота Анны.

А теперь, хотя её нога в порядке, покоя в доме не ощущается.

Тикали на стене круглые часы. Ветерок едва касался легких ситцевых занавесок. В открытое окно долетал звуки ночи: в палисаднике звенели сверчки, откуда-то доносились голоса припозднившихся прохожих, вдалеке гудели редкие в этот час машины. Уют и умиротворение.

Но чувства покоя не было.

Это было странно. И страшно.

Вернувшемуся Марко Крис обрадовался, как родному. Даже попросил:

— Можешь мне тоже сделать кофе?

И нарвался на грубое:

— Нет. Могу угостить только этим, — Марко достал из холодильника кувшин с компотом.

— Кстати, а почему? — задал Крис давно мучащий его вопрос. — Анна не рассказывала?

— Нет. Но если подумать, — Марко подвинул приятелю запотевший стакан, — можно и самому догадаться. Тебе в детстве сказки читали?

Крис кивнул, глядя на влажную полоску от стакана. Тонкая пленка воды двигалась, собираясь в капельки. Они образовали завиток, слишком симметричный, чтобы быть случайным.

— Эй, ты чего?

— Ничего, — Крис ладонью размазал по столу загогулину и сделал вид, что внимательно слушает Марко.

Но тот молча буравил собеседника взглядом, и только когда Крис заметно занервничал, тихо поинтересовался:

— Так что же, по твоему мнению, у нас творится?

— Не знаю. Но чувствую, что ничего хорошего. Например, почему Анна скрывает, что сделала операцию?

— Она не делала, — Марко внимательно разглядывал стакан, но по тому, как напряглись плечи, было понятно, как он волнуется.

— Вы меня за идиота держите?

Чтобы успокоиться, Крис пригубил компот. По языку растекся вкус клубники и мяты. Слишком свежий и сладкий.

Крис поставил стакан. Так резко, что жидкость плеснула через край и почти сразу застыла уже знакомой загогулиной. Только теперь она была розовой. Приторно-сладкой даже на вид, она напоминала амебу, которая втягивала свои ложноножки в попытке оплести разум, погрузить его в сладкий сироп, запутать, поглотить...

Глядя на приятеля, теперь встревожился Марко. Помахал рукой перед лицом, приводя в чувство:

— Крис, что с тобой происходит? Приехал, нервничаешь, в чем-то нас обвиняешь… У тебя все хорошо?

— Нет. У меня не все хорошо. Вот зимой, зимой да, все было отлично. А теперь? Приехал, а мне не рады. Скрывают что-то. Марко, ты забываешь, что я раны Анны знаю лучше, чем свои. Её травма необратима. Даже если сделать операцию не факт, что все получится. Анна еще полгода назад ходила с палочкой, а теперь от хромоты следа не осталось. И этот Авгурий… Кто это вообще?

Голос перехватило и Крис замолчал, в упор глядя на понурившегося Марко. А тот долго смотрел в сторону, то ли не зная, что ответить, то ли подбирая слова. Наконец, когда молчание стало совсем уж тяжелым, тихо заговорил:

— Ты прав. Надо было тебе сразу рассказать. А мы как дети малые, боимся чего-то, ссоримся по пустякам… В общем, Анну вылечил Авгурий.

— Я думал, «чудес» нам всем хватило. Считал, прививка даст хороший иммунитет. Ошибся. Вы…

— Что — «мы»? — вскинулся Марко. — Ты уехал, а мы остались. И боль — осталась. Ты не представляешь, какого это: просыпаться от стонов среди ночи? Или притворяться спящим, зная, что Анна закусывает угол подушки, чтобы не кричать? Некоторые наволочки рвались в первую же ночь.

Марко говорил ровно, но в словах слышалась горечь. Крис замер, боясь помешать, спугнуть миг откровенности.

— Дошло до того, что я искал наркотики. Не кривись, не дозу. Обезболивающее. Морфин, промедол… Все, до чего мог дотянуться.

Крис смотрел на друга и понимал, что тот изменился. Сквозь привычные черты пробивался иной Марко: тот, о котором они ничего не знали. А он не рассказывал, заперев пошлое в самом дальнем уголке памяти.

— Осуждаешь?

— Нет.

Крис не врал. Он не представлял, как бы поступил сам. Возможно, точно так же. Потому что невозможно слышать, как Анна кричит от боли. А для Марко это было просто невыносимо.

— Что вас остановило? Авгурий?

— Сны.

Марко тяжело поднялся, открыл холодильник, словно искал в нем что-то. И захлопнул дверцу, так ничего и не взяв. Крис понимающе следил за суетой: ему самому не помешало бы выпить чего-нибудь покрепче компота. Но Анна знала, что делала, когда запретила употреблять спиртное: в Вересковой Пустоши это было самоубийством. Даже для неё.

Догадка пришла сама:

— Сновидения стали слишком частыми?

— И неконтролируемыми. Мы почти отчаялись, когда появился Авгурий. Я выяснил: он на самом деле целитель. И хороший. Половина города к нему бегает. Но Анна держалась до последнего. Решилась только когда безумие подступило слишком близко.

— Не ругай Марко, Крис.

Мужчины вздрогнули. Увлеченные разговором, они не заметили, как появилась Анна. А та пересекла кухню, поставила грязную чашу в посудомоечную машину и потянулась за чистой.

— Не смей пить кофе! — предупредил Марко.

Анна пожала плечами и запустила кофеварку:

— Ничего страшного. Не умру.

— Ну нельзя столько капучино на ночь!

Сновидица отмахнулась, а Крис не сдержал улыбки: привычная перепалка, закончившаяся победой Анны, вернула уверенность, что все осталось, как прежде.

— Ну, рассказывай! — Анна уселась за стол и приготовилась слушать.

— Так нечего! Учеба, подработка, снова учеба… У вас тут все куда интереснее! Не думал, что ты поверишь экстрасенсу.

— А я не думала, что ты так быстро перестанешь бояться мертвых.

Крис вздрогнул. Легко было бахвалиться и делать вид, что все в порядке. Но оставленный в комнате свет открывал правду. Неприглядную и страшную: ничего не изменилось. Тени все так же казались опасными, и каждую минуту из темноты мог раздаться зовущий шепот.

От стыда кровь прилила к щекам. Стало жарко, захотелось оправдаться.

— Просто однажды я понял, что они не преследуют невиновных. Если я не стану причиной чьей-то смерти…

Криса прервал смех. Анна хохотала в голос, но за нарочитым весельем скрывалась горечь:

— Наивный ты мальчик. Ничему-то тебя жизнь не учит.

Марко присоединяться к веселью не торопился. Пил уже теплый компот мелкими глотками и слушал.

И Крис взорвался:

— Знаешь, я ведь тоже не железный! И в медицинский из-за тебя пошел, чтобы ты в своем сновиденьи не сдохла!

От взгляда Анна по спине словно куском льда провели. Захотелось с головой укутаться в теплое покрывало и не высовываться.

— Я, кажется, тебя об этом не просила. Мог бы и в семинарии остаться, никто не был против.

Криса передернуло. Он вспомнил бесконечные галереи, статуи, полные тьмы ниши в узких коридорах и запрет жечь свет после определенного часа. Контраст с кампусом, в котором он обитал теперь был разительным. Вернуться в прошлое Крис не хотел ни за что на свете и первым пошел на мировую:

— Извини. Накипело. Не очень приятно чувствовать тебя третьим лишним.

Марко закашлялся:

— Третий лишний здесь явно не ты. Ладно, рассказывай, как живешь. Есть какие-то новости?

Особенных не было, но за разговором лед отчуждения начал таять, и Крис решился поделиться тем, что старался забыть:

— Когда нас впервые привели в морг, я думал, не смогу переступить порог. В каждой тени Агата чудилась. А уж когда увидел на столе тело и понял, что будет вскрытие…

Крис замолчал, заново переживая прошлое.

Полумрак казенных коридоров с каталками вдоль стен, и контрастом — яркое освещение прозекторской. Холодные блики отражаются от нержавейки секционного стола, пляшут на стали медицинских инструментов. Звук капающей воды — кто-то, помыв руки, не закрутил до конца кран. И запах. Вонь формалина, хлорки и крови проникала повсюду, пропитывала одежду и волосы. Она долго преследовала Криса, заставляя просыпаться в холодном поту.

— Не надо, — попросила Анна. — Не вспоминай.

Крис притворился, что не слышит:

— Вид вскрытого тела, органокомплекс, этот запах… Они стали моим кошмаром на несколько недель. А потом я понял, что ничего не происходит. Ну, снится. Ну, воняет. И все. Ни голосов, ни призраков… Агата была страшнее.

— Получается, клин клином?

— Получается, мертвым, настоящим мертвым — все равно.

— И как узнать, кто из трупов — действительно покойник? — хмыкнул Марко.

Крис усмехнулся:

— Никак. Можно только верить… или убедить себя, что тело на столе — всего лишь учебное пособие. И, знаешь, мне это удалось: на протяжении нескольких месяцев ничего не происходило. Я вставал к столу, ассистировал, оставался даже во внеучебное время, договаривался, чтобы разрешили попрактиковаться.

— Хватит, — поморщилась Анна, но Крис и в этот раз не обратил на её просьбу внимания.

— Поэтому когда поступил очередной труп, ассистировать позвали именно меня. Сказали, интересный случай, редкий настолько, что второго шанса может вообще не представиться.

Криса перебил скрип отодвигаемого стула. Анна демонстративно встала, одним глотком допила оставшийся кофе и, пожелав всем спокойной ночи, ушла к себе. Громко хлопнула дверь, и вскоре из спальни послышалась музыка. Слишком веселая для колыбельной.

— Ты её напугал! — вздохнул Марко.

— Я сам испугался, — признался Крис, — когда увидел, кого привезли на вскрытие.

Тот день врезался в память едва ли не больше, чем первое явление Агаты. На столе лежал обнажённый труп. Понять, мужчина это или женщина, было невозможно: по всему телу запеклись раны странной формы, а в паху было сплошное месиво.

— Ну, чего стоишь, проходи! — вывел из оцепенения прозектор. — Любопытное явление, не так ли? Обрати внимание на эти линии!

Между ранами виднелись ровные полосы. Они перекрещивались, образуя ромбы. Кожа и мясо в этих местах были срезаны.

— Крис, не спи! — прикрикнул наставник и велел: — Сними это!

На шее покойника, на тонкой серебряной цепочке болтался кулон — бесформенный кусок пористого железа. Одна сторона была плоской, и на ней неровными линиями был выцарапан какой-то знак. Крис повесил украшение на крючок, к нательным крестам, которые после вскрытия забывали вернуть владельцам.

— Ну, приступим, — прозектор окинул тело и обратил внимание собравшихся студентов на мошонку: — Яички явно раздавлены. Сейчас увидим всю картину…

— Такого я никогда не видел, — Крис прерывисто вздохнул, выныривая из воспоминаний. — Бедолагу оскопили и раздавили яички. И потом… Потом туго обернули сеткой и с живого срезали выступившие в ячейки куски. И отпилили кисти рук и ступни. Даже прижгли, чтобы раньше времени не истек кровью. В полиции сказали, что это дело рук сумасшедшего.

— Маньяка, — отозвался Марко. Он гипнотизировал взглядом чайник, словно вода от этого закипит быстрее. — Если верить слухам, то, возможно, жертв куда больше. Только... — он прижал палец к губам и указал на дверь.

— Анна не знает?

— Нет.

Это было странно. Сновидица всегда была в центре событий. Казалось, к ней стекается информация со всего мира, она умела добыть её отовсюду. Анна не могла пропустить такое. Разве что…

— Твоя работа?

Марко кивнул и перестал гипнотизировать закипевший, наконец, чайник. Достал жестяную коробку, сыпанул в заварник сухих трав, плеснул воды. Запахло ромашкой и мятой.

— Выпей. Полегчает.

Крис предпочел бы чего-то покрепче, и плевать на все запреты, и на чувство самосохранения — плевать. Но он послушно глотал горячий чай, сдобренный ложечкой цветочного меда.

— Успокоился? — Марко посмотрел на часы. — Тогда спокойной ночи.

Он дождался, пока Крис поднимется к себе, и только после этого выключил свет в кухне и коридоре.

Эта забота умилила и одновременно разозлила. Крису казалось, его держат за боящегося темноты ребенка. И не просто оберегают, стараются сделать так, чтобы они ни в чем не почувствовал себя ущербным.

Но возмущаться было глупо: после всего случившегося друзья защищали его, как могли. Крису следовало быть благодарным, а не метаться по комнате, лелея обиды. Он это понимал, но сделать ничего не мог. Ярость переполняла и была готова выплеснуться через край. Хоть бери и круши все вокруг. Но это было недопустимым, и Крис сделал то, что помогало всегда: встал на колени, чтобы помолиться.

Пусть два года назад он оставил семинарию, поняв, что путь священника был выбран ошибочно. Верить Крис не перестал. После той схвати с демонами, после долгих издевательств Агаты это было невозможно. Молитва, наряду с Анной, была его спасательным кругом, его озером спокойствия, и Крис постарался как следует сосредоточиться.

Получилось не сразу. Тревожные мысли кружились в голове, требовали немедленных действий. Крису приходилось прилагать усилия, чтобы не вскочить с колен, не отвлечься, повторяя слова на автомате.

— Pater noster, qui es in caelis, sanctificetur nomen tuum. Adveniat regnum tuum.

«Отче наш» всегда успокаивала. Но сегодня было сложнее вникнуть в суть слов. Крис даже пожалел, что избавился от четок: сейчас был бы кстати Розарий. Перебирание гладких горошин помогало настроиться на нужный лад.

— Credo in Deum, Patrem omnipotentem, Creatorem caeli et terrae.

«Символ веры», затем снова «Отче наш». Крис боялся сбиться, а потом понял, что это мешает едва ли не больше, чем недовольство друзьями. И перестал следить за порядком молитв. Главное — прийти в себя, успокоиться, не позволить демонам снова испортить жизнь.

Наконец, душевное равновесие было восстановлено. Раздражение исчезло, и тени перестали казаться порталами в ад. Можно было ложиться спать, тем более что часы показывали четверть третьего.

Но, открыв воду, чтобы умыться, Крис понял, что забыл дома зубную щетку.

Правильным было бы купить её утром, но навязчивая идея не позволяла лечь спать, не почистив зубы. Да и бегать по магазинам до завтрака, а потом спешно приводить себя в порядок не хотелось. К счастью, недалеко был круглосуточный магазин.

Прихватив кошелек и ключи от дома, Крис выскользнул на улицу.

Он уже забыл, что такое ночь в Вересковой Пустоши. В кампусе темнота не была причиной останавливать жизнь. Студенты сновали по освещенным дорожкам, торопясь кто в гости, кто в работающую допоздна библиотеку академии, кто в магазин. Что до города, то он вообще не спал. Сияли фонари, перемигивались разноцветными лампочками баннеры, нескончаемый поток машин гудел и шумел, иногда гул перекрывал чей-то смех или музыка, вырвавшаяся из открытых окон.

После этого ночная тишина Пустоши казалась оглушительной. В палисадниках надрывались сверчки, изредка со стороны дороги доносился рокот автомобиля, вот и весь шум.

Крис неторопливо шел по мощенному плиткой тротуару. Подсвеченные фонарями кроны деревьев выглядели таинственно и красиво. Лампы привлекали мошкару, и мотыльки метались среди насекомых поменьше, напоминая какого-нибудь боса в окружении подчиненных.

Окна на темных фасадах казались порталами в другой мир. Их отблески ложились на землю ровными квадратами. Крис старался не смотреть — сочетание света и тени вызывало беспокойство, поэтому он постарался побыстрее дойти до магазина.

Крыльцо в три ступеньки и яркий фонарь, не дающий заблудиться в темноте. За стеклянной дверью виднеются полки и припозднившиеся покупатели.

Несмотря на поздний час люди не торопились. Ходили, выбирали. Что-то клали в корзины, что-то возвращали на заставленные товаром полки.

Недалеко от входа расположилась батарея из бутылок. Какой-то шутник из персонала выставил их по цвету: от прозрачной водки до золотисто коричневого коньяка. У Криса возникло желание прихватить с собой что-то из ассортимента. Водку, бренди — все равно.

Но он сдержался: выволочку от Анн можно пережить, но если снова явится Агата, пусть даже и во сне… От одной мысли о встрече с покойной сестрой по спине пробежал холодок.

Руки тоже заледенели. Крис вдруг понял, что дыхание превращается в пар, как на морозе. Свет мигнул, и люди исчезли. Тишину теперь нарушало только монотонное пиканье кассы.

Такое уже было! Давным-давно, в прошлой жизни. И пыль на полу, и деревянный прилавок, из-под которого выглядывает красноглазая черная крыса.

Рука сама нащупала под футболкой нательный крест. Губы зашептали молитву. Это было трудно — вонь разлагающейся плоти врывалась в легкие, и каждый новый вдох был подвигом.

Крис знал, откуда этот запах. И как загипнотизированный, пошел к прилавку. Пиканье тут же прекратилось, сменившись гулким шумом неровных шагов. Эхо подхватывало звук и уносило куда-то в темноту, чтобы через мгновение вернуть барабанным грохотом. Хотелось закрыть уши и бежать, бежать прочь из этого места: из магазина, а потом и из Вересковой Пустоши.

Вместо этого, Крис остановился.

Эхо тут же смолкло. Глухая тишина опутала пыльным коконом, и было страшно пошевелиться, чтобы не спугнуть её и не призвать того, кто стоит за этим ужасом.

Шорох, нарушивший тонкий баланс, взорвал пространство. Писк мышей, треск рассохшегося дерева, гулящий в щелях крыши ветер слились в непередаваемую какофонию. Но эти звуки не пугали. Они всего лишь маскировали влажные шлепки по поверхности, царапанье и тихие, на грани звука стоны.

Мечущийся за стеклом фонарь на миг осветил прилавок, оживляя тени. Одна из них двигалась против всех законов физики: с пола поднимался истерзанный, туго обернутый в пропитавшуюся кровью сеть мертвец.

Взгляд остекленевших глаз не отрывался от Криса. Правый наполовину закрывало веко. Там, в морге, так и не удалось его опустить, пришлось прихватывать парой стежков. И теперь вместо ниток с края свисали, извиваясь, тонкие червяки. Культи рук перебирали по прилавку, помогая телу двигаться.

Крис задохнулся. А потом понял, что дыхание уже не клубится туманом. Оно сразу превращается в иней и оседает колкими иглами на губах, щеках, подбородке.

Холод пробрал до костей. Тело словно сковало льдом, пошевелиться не получалось. А мертвец медленно, но приближался. И тогда Крис закричал.

Глава 4

— Что с вами?

Вместо рожи покойника сверху маячило миловидное лицо девушки. По козырьку форменной кепки вились сплетенные в монограмму три буквы L.

— Все… хорошо, — Крис тяжело поднялся с пола и огляделся.

Магазин снова стал обычным мини-маркетом. Только теперь люди не ходили между полок, а смотрели на упавшего мужчину. Кто-то сочувственно, кто-то равнодушно, удовлетворяя праздное любопытство. Вспышки смартфонов рассыпались ярким фейерверком.

— Простите, — Крис забыл, зачем пришел. Видение не отпускало, казалось, тень стеллажей скрывает кого-то смертельно опасного, как бешеная крыса.

Он прошел мимо кассы и выскочил на улицу, чтобы тут же нос к носу столкнуться с Марко.

— Где тебя носит? — накинулся тот на приятеля и, схватив за плечо, поволок за собой.

— Да подожди ты! — возмутился Крис. — Я что, ребенок, которому и шагу без разрешения ступить нельзя?

Злость и обида вернулись. И шипение Марко про опасности Вересковой Пустоши лишь подлили масла в огонь. Крис собрался высказать все, что думает, но привычные звуки ночного городка прорезал женский вопль. Не сговариваясь, мужчины кинулись на помощь.

Свет фонарей не мог рассеять густой мрак подворотни, но Крис, не думая, нырнул в темноту. То, что Марко бежал рядом, придавало смелости.

Притаившееся в глубине эхо охотно подхватило звук шагов и щедро рассыпало вокруг, вместе с отголосками крика.

У запертого на ночь входа в сквер уже собралась толпа. Кто-то требовал вызвать скорую. Кто-то — полицию. Мелькали вспышки камер на смартфонах, и ролики уже полетели во Всемирную паутину.

Мужчины прорезали толпу, как горячий нож — масло. Пару-тройку излишне любопытных зевак убрал с пути Марко, но Крис не заметил: его внимание было приковано к распластавшемуся на земле телу.

Оно лежало на обочине тротуара, под самым забором закрытого на ночь сквера. Длинный темный балахон делал его почти незаметным, но тонкая ткань не скрывала очертаний, позволяя увидеть, что это женщина. Равнодушные фонари едва освещали окружающее, а качающиеся ветви деревьев заставляли поверить, что несчастная еще жива и силится встать.

Крис упал перед ней на колени, пытаясь нащупать на шее пульс. Рука тут же погрузилась во что-то липкое и мокрое.

— Кто-нибудь, посветите!

Свет фонариков и вспышек тут же выхватил скрытую капюшоном голову. Отодвинув мешающую прядь волос, Крис попросил ровным, лишенным эмоций голосом:

— Позвоните в полицию.

В прерывистом мелькании фотовспышек хорошо было видно перерезанное горло. Вопреки книжным канонам, рана совсем не напоминала вторую улыбку или алчущую алую пасть. Всего лишь ровная линия, прячущаяся в складках бледной плоти. Отвратительная как на вид, так и на ощупь.

Крис машинально вытер руки поданной Марко влажной салфеткой и отошел на несколько шагов. Пальцы еще ощущали прикосновение мертвой плоти.

— Странно… в морге таких ощущений не было, — Крис присел на окружающий сквер низкий кованный заборчик.

— Скорее всего, потому что там ты был в перчатках, — Марко хмуро оглядывался. Ему хотелось уйти, но теперь было ясно, что придется ждать полицию.

Черная с белыми надписями машина приехала быстро. Синий проблесковый маячок на крыше автомобиля то вспыхивал, заливая все вокруг неестественным светом, то гас, на мгновение погружая окружающее во тьму.

Зевак оттеснили за желтую ленту, которой быстро огородили место преступления. Вооружившись ручками и блокнотами, стражи правопорядка приступили к опросу свидетелей. Один из них указал на ссутулившегося Криса.

Полицейский направился к нему. Козырнул, представился, поинтересовался, как и зачем свидетель подходил к телу.

— Я студент-медик. Похоже, кроме меня, тут не было никого, кто мог бы оказать помощь, будь женщина жива…

Полицейский кивнул и попросил удостоверение личности.

— А в Вересковой Пустоши какими судьбами?

Крис оглянулся: втягивать друзей не хотелось. Но Марко думал иначе.

— Он ко мне в гости приехал. Кто же знал, что так случиться…

Полицейский вернул удостоверение Крису и потребовал у Марка предъявить свое. Записал данные, попросил продиктовать адрес. И велел не уезжать из города до особого разрешения:

— Вас вызовут в участок. Надеюсь на сотрудничество.

Козырнув, он перешел к следующему свидетелю.

— Пойдем? — Марко потянул друга за одежду.

Крис вздрогнул и растерянно посмотрел на заляпанную салфетку, которую крутил в руках. Она уже не столько вытирала, сколько пачкала. Крис выбросил её в урну.

Чтобы идти домой, нужно было миновать место преступления. Убитую как раз уложили на каталку и прикрыли простыней. Сквозь неё отчетливо проступали контуры тела — неправильные, непропорциональные. Крис задержался, чтобы понять, в чем дело.

— Проходите, — поторопил его полицейский и шагнул навстречу, задев носилки.

От толчка тело покачнулась и рука женщины вскользнула из-под простыни.

— Ох, — выдохнул Марко.

Закашлялся кто-то из зевак, кого-то затошнило… А Крис стоял на месте, не в силах отвести взгляда от обугленной культи.

— Я это уже видел, — он не заметил, что говорит вслух.

Марко среагировал раньше полицейских — схватил друга за руку и уволок в спасительную темноту подворотни.

Шли быстро — ровно настолько, чтобы не привлекать внимания. Движение расшевелило Криса и к моменту, когда они вошли в дом, ступор прошел.

На кухне их ждала Анна.

— Ну и где вы шлялись? На часы, вообще, смотрели? Вставать пора, а вы еще не ложились!

Ходики на стене показывали шестой час. На Криса накатила дикая усталость и он, не снимая ветровки, упал на стул.

— Кстати, куда тебя ночью понесло? — Марко глотал компот прямо из кувшина, не позаботившись налить в стакан.

Ответом ему был смех:

— Не поверишь! Ходил за зубной щеткой. И… забыл купить!

Крис хохотал. Взахлеб, до икоты, до боли в груди. Пока щеку не обожгла пощечина. Тряся ушибленной рукой, Анна потребовала полного отчета об их ночных похождениях.

Пока Крис думал, стоит ли рассказывать о видении, Марко в двух словах описал убийство.

Сновидица помрачнела:

— Только этого нам не хватало. Вот что, теперь после захода солнца из дома — ни ногой! Вы поняли?

Успокоилась, только когда оба поклялись не ходить по улицам в темноте.

Часы пробили шесть. На телефоне Марко заиграла бодрая мелодия и Анна усмехнулась:

— Ну что же, ночь была бурной. Надеюсь, день будет поспокойнее. Собирайтесь, открываемся через два часа!

Это было еще одно правило: несмотря ни на что, «Рябиновая Гроздь» работала без выходных, не закрываясь и по праздникам. Крис ворчал, что так нельзя, но Марко даже не пытался отстоять свое право на отдых: если ангел сказал, что кафе должно работать. Значит, так тому и быть.

— Может, останешься и выспишься? — предложила Анна. — А завтрак я тебе принесу!

Крис отказался. Оставаться одному не хотелось. Тем более после случившегося. Явление очередного ожившего трупа он не переживет.

На улице было прохладно. Утренняя свежесть оседала на стриженых газонах росой, сквозила в тени деревьев, и солнце пока было не в силах высушить мокрый после мытья асфальт. Но витрины уже сияли в утренних лучах, и чистое небо обещало жаркий день.

Немногие прохожие спешили по своим делам, некоторые. Узнав Криса, подходили, чтобы перекинуться парой слов. Не больше — даже в Вересковой Пустоши нужно было работать, чтобы было на что жить. Аренда домов в некоторых районах была непомерно высока, а уж стать собственниками недвижимости казалось почти невозможным.

При этом откровенно бедных, нищих или бездомных здесь не наблюдалось Крис и Марко решили, что их высылают за городскую черту, но Анна быстро развеяла их заблуждения, запретив выяснять, что к чему: у Пустоши свои законы, и простым смертным не стоит их нарушать.

Слова не убедили мужчин, а вот поведение сновидицы — очень. Она сама старалась ни во что не вмешиваться, не высовываться и жила тихо-тихо, чтобы не привлекать внимания. Правда, это могло объясняться страхом перед Орденом. Но о Хранителях предпочитали не вспоминать.

О произошедшем ночью не напоминало ничего. Люди то ли не знали, то ли делали вид, что не знают. Даже Анна словно забыла об убийстве. Крис вспомнил, что она не особенно им интересовалась. Да и Марко даже не пытался поговорить, обсудить… А ведь явно хотел! Закрадывалось подозрение, что в Пустоши что-то происходит. Что-то, о чем ему сообщать не желают.

Решив поговорить об этом позже, Крис, следом за Анной, вошел в кафе. Приветственно звякнул колокольчик над дверью, а аромат корицы отвлек от тревожных мыслей. Когда по помещению поплыли аппетитные запахи, думать о плохом уже не хотелось. Разомлев от окутывающего все вокруг спокойствия, Крис накрывал на стол, пока Анна заканчивала с готовкой, а Марко возился с меню. Они были почти семья…

Идиллию прервал громкий стук. На крыльце, держа в руках букет роз, стоял Авгурий.

— Кто табличку перевернул? — пробурчал марко, направляясь к двери. Но на повернутой к стеклу стороне было написано: «Закрыто».

— Простите, что так рано, — с порога начал извиняться Авгурий, — увидел, что вы уже здесь. Не мог не зайти поздороваться.

С этими словами он вручил букет Анне. Крис машинально пересчитал багровые розы — ровно пять, как и в прошлый раз.

— Позавтракаете с нами? — сновидица была сама любезность. И как не отказывался гость, его подвели к столу. — Крис, еще прибор!

Марко поморщился, но кивнул, отвечая на немой вопрос друга. Он бы и самого Сатану приветил, пожелай того Анна. И Крис очень надеялся что до этого не дойдет.

К счастью, Авгурий, хоть и назывался магом, ничем не отличался от обычных людей. Правда, Крис не сомневался, что толика дара у него есть — Анна теперь не хромала и не мучилась от боли. Правда, то, что она так безоглядно доверяет человеку, который связан с потусторонним, напрягала.

— Сахар передай!

Просьба Марко вывела из задумчивости. Крис понял, что молчит слишком долго, но как поддержать светскую беседу, которую прослушал, он не знал. Как ни странно, на помощь пришел Авгурий:

— Уже слышали? Про убийство. Бедная девочка!

— Вы её знали? — насторожился Крис и почувствовал рядом напряжение Марко. Оба. Затаив дыхание, ждали ответа.

— К счастью, нет. Жертва была приезжей, полиция сейчас выясняет, зачем она приехала в Вересковую пустошь.

— А здесь быстро слухи расходятся! — удивился Крис. — Может, и имя знаете?

— Разумеется, — Авгурий не торопясь полил панкейк вишневым сиропом, отрезал кусочек, прожевал и только тогда закончил: — Сьюзен Маори. Ни о чем не говорит? И, кстати, это не слухи, сегодня будет сделано официальное заявление. Я просто узнал обо всем чуть раньше — меня есть свои люди в полицейском управлении. Они иногда обращаются за помощью в расследовании.

— В этот раз тоже обратились? — поинтересовался Марко.

— Пока нет, но попросили быть готовым. Слишком уж много несостыковок. Простите, что с вами? Вы побледнели.

Крис оценил, как ловко Авгурий перевел на него внимание. Марко нахмурился, вспоминая:

— Слушай, а ты ведь вчера рассказывал про то вскрытие… Про отрубленные руки и ноги…

— Но я не говорил о том, что культи там тоже прижигали.

Аппетит пропал у всех. Помрачневший Авгурий забарабанил по столу. Было видно, что ему не дает покоя какая-то мысль.

— Если вы не против, то я сообщу о вашем случае в управление. Возможно, это окажется полезным. Что же касается вас, дорогая Анна. То настоятельно рекомендую не выходить из дома без сопровождения. Одинокая слабая женщина — естественная мишень для маньяка.

Анна только плечами пожала:

— Не стоит нагнетать панику. Но обещаю — я буду осторожна!

Она собрала со стола грязную посуду отнесла в мойку. Авгурий проводи ей серьезным взглядом и быстро прошептал, стараясь, чтобы услышали только мужчины:

— Вы правы. Это не первый случай. У прошлых жертв тоже были отрублены конечности. Только тсс, — он поднес палец к губам и ту же опустил руку, увидев возвращающуюся Анну.

Сновидица уселась на свое место спокойно, словно не заметила этой сцены. Но чуть разувающиеся крылья носа выдавали волнение. Крис посмотрел на неё, на Марко и вежливо поблагодари Авгурия за протекцию:

— Практика в полицейском морге еще ни одному хирургу не помешала. Кто знает, как жизнь повернет?

Анна промолчала. Но чуть позже, после ухода Авгурия, она поставила забытый на стойке букет в вазу и высказала мужчинам все, что о них думает:

— Спасибо, конечно, за заботу… Но не стоит будить уснувшее зло. Ребята, вы уже забыли? Не надо геройствовать. Просто живите. Тихо, спокойно, не высовываясь…

— Но эти убийства…

— Марко, ты серьезно думаешь, что я не знаю то, о чем сплетничает весь город? И не вижу, что мне показывают окна?

В кафе воцарилось молчание. А потом Анна махнула рукой:

— Ладно, куда я лезу. Вы взрослые люди, делайте что хотите. Только потом не жалуйтесь. Кстати, уже четверть девятого, а мы еще закрыты! Крис, смени табличку. Марко, ты распечатал меню?

В суете рабочего дня тревог отошли на второй план, напоминая о себе лишь червяком обиды. Крису казалось, что он вернулся в прошлое, в Орден, где требовалось выполнять, а не задавать вопросы.

Сейчас было точно так же: вокруг происходило что-то странное, и окружающие были в курсе всего, но ему не рассказывали.

От невеселых мыслей отвлекла Изабелла. Она впорхнула в кафе, принеся с собой запах лета, солнца и почему-то сладких апельсинов, и сразу устремилась к барной стойке:

— Кофе, пожалуйста! И если можно, не из машины!

Она буквально светилась от счастья, и немногие посетители невольно обращали на неё внимание. Крис удивился, что его это задело, но тут же списал на излишнюю нервозность: ночь и утро выдались не из легких. Но еще больше его удивило то, что Марко оттеснил Анну от плиты, чтобы лично сварить кофе.

Изабелла терпеливо дожидалась, отказавшись от обеда или даже пирожных:

— Потом.

А, получив заказ, блаженно зажмурилась, вдохнув струящийся тонкой дымкой аромат:

— То, что надо! Кстати, Крис, хочешь, погадаю?

— Не здесь, — Анне очень не понравилось предложение, но Изабелла не обиделась:

— Как скажете. Кстати, вы выглядите больной. Кошмары? Знаете, — она понизила голос, — я, наверное, теперь тоже долго не засну. После этого убийства…

— Попробуйте пить на ночь теплое молоко с медом, или отвар ромашки, — Анна была сама доброжелательность, но Крис слишком хорошо знал сновидицу, чтобы поверить.

Марко тоже заинтересованно смотрел то на одну, то на другую женщину, а потом, подмигнув Крису, спросил:

— А мне можете погадать?

— Сказала же — не здесь!

В голосе сновидицы послышались стальные нотки. Крис поежился: даже в прошлом, будучи членом ордена, Анна не позволяла себе такого тона.

Но еще больше удивил Марко: едва ли не впервые он не послушался «ангела».

— Здесь и сейчас. Что для этого надо?

— Для начала — сварить кофе!

Изабелла пила мелкими глоточками, наслаждаясь атмосферой. И разговором с Крисом. Её очень интересовало его прошлое, но, получив уклончивый ответ, девушка не настаивала.

— Говорят, вы учились в семинарии. Почему бросили?

— Понял, что хочу стать врачом. Хирургом.

— И правильно! Лечить людей тоже хорошее дело. Может быть, даже более благое, чем молиться. И уж точно более полезное!

Крис хотел возразить, но осекся, поймав улыбку Марко. «Святоша», не терпящий никакой критики в сторону церкви, одобрил двусмысленную шутку! Анна же, напротив, помрачнела и демонстративно ушла в зал, протирать и без того чистые столы.

Изабелла не обратила на это внимания, Марко тоже не побежал следом. И Крис вдруг понял: друг всего лишь пытается вызвать у сновидицы ревность! Это было так смешно и наивно!

— Изабелла…— Крис решил включиться в игру.

— Бель, — поправила она, явно наслаждаясь происходящим. От внимательного взора девушки не укрылась эта маленькая сцена.

— Бель, может, и не погадаете?

— Почему бы и нет? Вот только, — она перевернула свою чашку на блюдце, а потом всмотрелась в рисунок, ставленный кофейным осадком на стенках, — наверное, в другой раз. И вам тоже, Марко…

Бель явно встревожилась. Попрощавшись, она схватила сумочку и выскочила на улицу. Сквозь открытое окно долетело стаккато тонких каблуков.

Глава 5

Крис заглянул в кружку. Кофейный осадок расползался по стенкам коричневой амебой.

— Вот что здесь можно увидеть?

— Ничего! — Анна забрала чашку и сунула в мойку. — Вот чем ты слушаешь? А, главное — думаешь? Забыл, что это «Рябиновая Гроздь», здесь нельзя гадать! Не получится!

Ей вторил тихий смех Марко — как будто это не он только что радостно согласился на предложение Изабеллы.

Анна сверкнула на него глазами, сообразив, что к чему, но промолчала: в кафе вошла компания мужчин.

Строгие серые и черные пиджаки, белоснежные рубашки, туго завязанные галстуки — все наилучшего качества — выдавали в гостях чиновников высшего звена или бизнесменов. Они явно нервничали, волновались, но сдерживались как могли. Улыбки веяли фальшью, и каждый знал, что они не искренни.

Даже колокольчик над дверью звякнул как-то тревожно, словно предупреждая об опасности.

Анна взяла меню, но Марко успел первым. Проводил гостей за столик, вручил каждому распечатанный на принтере листок.

Мужчины — кроме одного — недоуменно вертели в руках меню, кидая на пригласившего вопросительные взгляды. Тот только улыбался:

— На вид не обращайте внимания. А за кухню я ручаюсь! Позвольте, я сам выберу.

И сделал заказ.

Тушеное мясо с капустой, жареная курица с картофелем — золотистые кружочки красиво обрамляли край блюда; салат из томатов огурцов, разбавленных доброй порцией зелени и мягкого сыра, колбасная нарезка. И бутылка красного вина. Недорогого, но хорошего — это подтвердили удивленные лица гостей.

Мужчины переговаривались вполголоса. В воздухе повис напряженный гул, но по мере того, как пустели тарелки, он становился мягче и тише, а через час за столом слышался смех. Было видно, как расслабились гости, но причиной было не вино.

Анна перехватила заинтересованные взгляды, которые Крис то и дело бросал на окна.

— Жалеешь, что не видно? Не стоит. Не все нам знать надо.

Ответить он не успел — Анна умчалась к кассовому аппарату, а Марко велел идти мыть посуду. Натянув перчатки, Крис размышлял, почему никто не подумал о посудомоечной машине. И вернулся мыслями в прошлое.

Мари тоже мыла все руками. Женщина, у которой было так много секретов, что они бередили умы даже после смерти, была до ужаса консервативна.

Подумав еще, Крис решил, что не стоит сейчас упоминать о модернизации: Анна ревностно хранила память о Хозяйке, не соглашаясь даже шторы поменять на более современные — повесила вместо сгнивших те, что нашла в платяном шкафу.

— Марко, как думаешь, зачем Мари нужен был дом? Она же жила в «Рябиновой грозди».

— Я думаю, что есть вопросы, ответов на которые мы не найдем никогда. А, значит, не стоит забивать ими голову. Помоги лучше в зале, рабочий день заканчивается, сейчас будет наплыв.

Звяканье колокольчика слилось с трелью телефонного аппарата. Черный, массивный, с белыми цифрами в отверстиях диска. Тяжелая неудобная трубка смотрелась в руках Анны анахронизмом.

— Крис, это тебя. Авгурий.

Деловым тоном маг сообщил, что договорился о присутствии Криса на вскрытии.

— Разумеется, при условии, что вы расскажете все, что знаете, о похожем случае. Они уже направили запрос в вашу полицию, но пока те ответят. А время дорого!

— Я не давал подписку о неразглашении, так что чем смогу — помогу.

Анна, узнав, что Криса ждут в морге, всполошилась:

— Одного не пущу!

Вспомнив, в каком виде была убитая женщина, Крис переглянулся с Марко. Тот чуть заметно покачал головой: не стоит сновидице это видеть.

— Послушай, я в морге провожу больше времени, чем дома! И теперь не боюсь покойников.

— «Предоставь мертвым погребать своих мертвецов»? Давно ли ты уверовал?

— Я и не переставал! — Крис кинул фартук за стойку и ослепительно улыбнулся: — Постараюсь не задерживаться!

Но остановить Анну было невозможно. Она выскочила следом, ловко ускользнув от Марко.

— Послушай, Авгурий сказал, что договорился только насчет меня. Тебя просто не пустят!

— А я сопровождающее лицо! — Анна стояла на своем, абсолютно уверенная, что будет по её. От неё даже повеяло холодностью — совсем как раньше, когда ректор только привел трясущегося от ужаса семинариста в Орден. Поверь, я безумно рада, что ты. Наконец, избавился от своих страхов. Ради этого стоило торчать в морге, резать трупы и зубрить латынь. Но видишь ли, есть одна вещь, которую нельзя сбрасывать со счетов: мы в Вересковой Пустоши.

Крис замер. По спине словно холодок пробежал. И из тени послышалось знакомое:

— Братес-с-с-с…

— Эй, ты чего?

Анне пришлось дернуть друга за руку. Тот вздрогнул, и безумный взгляд сменился обычным:

— Показалось.

От осознания, что это не на самом деле, что это всего лишь игры памяти, Крис едва не уселся прямо на тротуар. Но было нельзя: Анна и так явно не поверила.

Сновидица внимательно осматривала улицу, даже подошла к рябине, обошла кругом, вглядываясь в тень от крохотного деревца. И совсем не обращала внимания на встревоженного Марко.

— Она права. Тебе не стоит идти одному.

Крис нервно рассмеялся:

— Да что может случиться? Думаешь, я чего-то боюсь после Агаты?

— Вот именно, что после Агаты. Ты знаешь, на что способен Орден.

— Думаешь, это… он? — вмиг посерьезнел Крис.

День сразу перестал быть светлым. Солнце по-прежнему плавило асфальт, пускала на чисто вымытые стекла пригоршни бликов, заставляя их рассыпаться по земле и глянцевым листьям деревьев.

Но для Криса все вокруг окрасилось в серые тона: встречаться с остатками Ордена не хотелось. После того как их троица сорвала Хранителям все планы, шансы выжить были минимальны.

— Да ладно вам! — Анна услышала и разговор и теперь улыбалась, стараясь растормошить помрачневших мужчин. — Думаете, я вас сюда просто так притащила? Уж где-где, а здесь нас искать не будут. Но нужно быть осторожными, поэтому я иду с тобой!

Спорит с ней не хватило духу. Страх поднял треугольную голову, ужалил, и яд расползался багровым пятном тревоги. И только Анна могла увидеть реальную опасность. Увидеть, и уберечь остальных.

— Ключи! — Марко кинул Крису глухо звякнувшую связку. Вместо брелока на кольце висел простой деревянный крест.

Двигатель завелся сразу. Машина плавно тронулась и выехала на дорогу.

— Самая пробка, — вздохнула Анна, и Крис не сдержал улыбки: разве это пробка? Минут пятнадцать неторопливого движения, не больше.

— Злишься? — спросил, чтобы хоть как-то поддержать разговор, и тут же понял, что попал в точку.

— С чего бы? — Анна ответила слишком быстро и резко, выдавая себя с головой.

— Молчишь, на меня не смотришь, по сторонам тоже… Выглядишь так, как будто собралась сновидеть.

— Не дождешься, — ответное фырканье вселяло надежду, что обида продлится недолго. — Крис, все гораздо проще: я жутко боюсь. Не хочу, чтобы повторился тот ужас.

— И поэтому ты переехала в Пустошь. Прекрасная логика!

Анна не ответила. Вздохнула устало и отвернулась, словно спешащие после работы домой люди — невероятно занимательное зрелище.

— Я тоже этого не хочу. Знаешь, иногда мне кажется, что Агата зовет из тени, появляется в темноте, заглядывает в окна. Я умираю от страха, а потом просыпаюсь в холодном поту и очень радуюсь, что это был всего лишь сон.

Анна не обернулась. Но по положению головы, по движению плеча Крис понял, что она усмехнулась. Конечно, не ему говорить о страшных снах.

— Больше всего на свете я хочу забыть о прошлом. Чтобы все мы забыли.

— Это нереально, — сухо отозвалась Анна.

— Да. Но можно сделать так, чтобы случившееся тогда не повторилось. Чтобы никто не пережил тот кошмар заново. Ради этого я готов на все. Даже забыть свой страх перед мертвыми.

Анну, наконец, перестал интересовать городской пейзаж. Но карие глаза смотрели бездушно; так смотрят висящие на кукане рыбы:

— Молись, чтобы про твой страх не вспомнили сами мертвые.

С губ сновидицы сорвалось белесое облачко, словно на морозе. Крис понял, что в машине похолодало.

Озноб пробрал до костей. Кнопку кондиционера заело, пришлось ударить несколько раз. Губы сами зашептали привычное:

— Credo in Deum, Patrem omnipotentem, Creatorem caeli et terrae. Et in Iesum Christum, Filium eius unicum, Dominum nostrum: qui conceptus de Spiritu Sancto, natus ex Maria Virgine…

— Ты все еще молишься, — Теперь Анна смеялась. Отчаянно, взахлеб. А потом закричала: — Осторожнее!

Крик заставил вздрогнуть. Машина как-то выехала на встречку, и теперь летела навстречу небольшому грузовичку.

Крис едва успел вывернуть руль, пассажиров кинуло вправо, влево, тряхнуло и швырнуло вперед, так, что ремни больно врезались в тело.

Визг тормозов, звук удара, чей-то крик… Анна поворачивает голову. По виску струится кровь. Ручеек темнеет на глазах, становится вязким, застывает крошащейся коричневой пленкой...

Кто-то снаружи стучит в стекло. Громко, отчетливо…

— Эй! Ты там что, заснул?

Крис вздрогнул.

Он сидел за рулем застывшей на стоянке машины. Ни следа аварии! Только вот двери заблокированы, и Анна осталась снаружи. Это её стук в окно заставил очнуться.

Мужчина поежился: видение было слишком реальным. Настолько, что казалось пророческим.

Вместо того чтобы снять с замков блокировку, Крис ударил по газам. Анна осталась позади, в клубах поднятой пыли.

О том, что с ним за такое сделаем Марко, Крис предпочел не думать.

Здание полицейского морга располагалось на окраине. Небольшое строение с бежевыми стенами утопало в зелени. Но чтобы пройти по асфальтированным дорожкам, нужно было пройти мимо охраны.

Пожилой полицейский сверился со списками и протянул картонный прямоугольник. Вписанные от руки чуть расплывшимися чернилами фамилия и имя смотрелись странно. Но больше всего пугала фотография.

Крис не помнил, чтобы фотографировался на документы. Но на снимке был явно он: с нелепой стрижкой, в черной рубашке. Казалось, из круглого воротничка только что вынули белый вкладыш-колоратку, и юный семинарист смотрел испуганно, словно предугадывая будущее.

Встреча с прошлым не порадовала. Крису пришлось напомнить себе, что он в Пустоши, а пропуск выдали в полиции. У них явно есть досье на каждого жителя!

И от мысли, что любой, кто имеет доступ к документам, может вычислить местоположение Анны, по спине пробежал холодок. О себе и Марко Крис не подумал.

Мысли крутились в голове назойливыми мухами. Но у крыльца пришлось вернуться в настоящее.

Дежурный у входа рассматривал пропуск так придирчиво, словно Крис не в морг пытался попасть, а, как минимум, на тайное совещание правительства! Не найдя ничего подозрительного, полицейский указал на длинный коридор:

— Пройдете до конца, лифт слева.

И потерял к гостю интерес.

Крис недоуменно огляделся: какой лифт, здание одноэтажное! Но уточнять не стал, пошел, куда велели.

Гулкий звук шагов заполнил коридор. Серые стены казались бетонными, но выкрашенные оранжевой краской двери и стоящие перед ними стулья показывали, что это дизайнерская задумка. На взгляд Криса — просто убийственная. От мрачности окружающего хотелось выть, и оставалось только пожалеть тех, кто вынужден работать в этом великолепии. Пожалеть и испугаться от мысли, что, возможно, это его собственное будущее!

Крис передернул плечами и поклялся, что после выпуска будет держаться подальше от таких мест.

Дежурный не обманул: слева по коридору действительно находился лифт. Металлическая кнопка мигнула красным, когда створки разъехались. На панели внутри было всего два значка: «1» и «-1». Двери мягко закрылись, и кабинка поехала вниз.

Этот коридор отличался от своего близнеца только освещением: здесь не было окон. Длинные лампы давали тени больше, чем света, и Крис задержался, привыкая к сумраку. Створки лифта за спиной тихо сомкнулись и послышалось жужжание мотора — кабинка поехала вверх.

В сочетании с полумраком эти звуки казались чем-то потусторонним. Крис на миг закрыл глаза, вспоминая, что не впервые приходит в морг. Убедить себя в том, что все вокруг — всего лишь оборудованный подвал обычного здания, получилось не сразу. Лифту хватило времени, чтобы вернуться.

Ворвавшаяся в коридор запыхавшаяся Анна показалась глотком свежего воздуха в атмосфере удушья.

— Что ты здесь делаешь? Как ты…

— Это что ТЫ творишь, — прошипела сновидица. — Дома поговорим. А сейчас веди к своему трупу. Может, сумею увидеть что-нибудь.

Крис схватил её за руку, не пуская дальше:

— Не смей сновидеть! Не здесь…

Он хотел сказать, что не в пустоши, но не успел.

— Я не идиотка. Хранителя я и наяву узнаю! — Анна освободилась из захвата и постучала в первую же дверь: — Есть кто-нибудь?

Из дальнего помещения выглянул полный мужчина в синем медицинском костюме:

— Сюда идите, если не боитесь!

И улыбнулся. Может быть, из-за бороды, может, из-за освещения, но усмешка вышла недоброй.

Анна не обратила на это никакого внимания и, не слушая уговоров Криса вернуться, пошла на зов.

Бояться было нечего: комната оказалась ординаторской. Пара столов, два шкафа: кабинетный, заставленный книгами и папками для бумаг, и платяной. Диван со смятым пледом и тумбочка, на которой стояла чашка с недопитым кофе.

— Я так понимаю, вы — тот самый студент? — вопрос прозвучал как утверждение. — А вы?

— Она со мной! — поспешно ответил Крис.

Патологоанатом нахмурился:

— Молодой человек, здесь морг, а не музей с редкими экспонатами. Тут нечего смотреть…

— Поверьте, господин Самуил Арони, местными… экспонатами, — повторила Анна его слова, — меня не напугать.

Анатом напрягся, а потом коротко хохотнул и поправил сбившийся бейджик:

— А вы глазастая. Могу я узнать ваше имя?

— Анна, — фамилию она предпочла не называть. Как обычно. И Крис последовал её примеру, понимая, что этот мужчина все равно уже все знает, и в полиции знают. Знают все, кто принимал участие в выдаче пропуска. Но трепать лишний раз фамилию не хотел, помня старые сказки.

Судя по взгляду, Арони понял, в чем дело. И снова демонстративно поправил бейджик.

— Я так понимаю, вы, — указал на Криса, — будете мне ассистировать. Но какова функция вашей… подруги?

— Следить, чтобы вам ничего не помешало! — заявила Анна и вышла из кабинета, чтобы через минуту заглянуть обратно: — Так вы идете?

Удивленный Арони молча ткнул Крису на шкаф с халатами и последовал за ней.

Анна толкнула закрытую дверь, безошибочно определив помещение прозекторской. На стальном столе лежало прикрытое простыней тело. По бурым пятнам на ткани Крис определил, что это не ночная жертва маньяка.

— Чего стоишь? Давай носилки! — велел Арони и Крис послушно выполнил приказ.

Резиновые колесики каталки бесшумно двигались по кафельному полу, но сама она издавала душераздирающие скрипы. Крис поймал себя на мысли, что услышь он такие звуки, находясь в одиночестве, давно бы сбежал.

— Грузим!

Подхватив простынь, на которой лежал труп, мужчины перекинули его на носилки. Арони поправил покрывало и поинтересовался:

— Умеешь столы обрабатывать? Вперед!

Крис молча повернул вентиль. Из гибкого шланга потекла вода.

Работа была знакомая, мыть секционные столы входило в обязанности студентов, но Крис не думал, что придется заниматься этим на каникулах. Хотелось бросить все и уйти, но он заставлял себя возить тряпкой по стальной столешнице, лить дезинфикатор и смывать пену. Работа в морге оказалась единственным способом докопаться до правды и убедиться, что эта смерть не имеет ни какого отношения ни к нему, ни к Марко, ни к Анне.

Когда стол сиял стерильной чистотой, Арони повязал клеенчатый фартук и позвал:

— Ну что, пошли за вашей красавицей?

Холодильник располагался в соседнем помещении. В дальней стене находились стальные дверцы в три ряда. Прозектор потянулся к одной из них.

Как только его пальцы коснулись блестящей ручки, раздалось жужжание и свет несколько раз мигнул.

— Не бойтесь, тут такое бывает. Проводка старая, все никак не заменят.

Погрузив тело битой на каталку, Арони повез его в прозекторскую. Там ничего не изменилось, лишь рука переложенного со стола мужчины свисала с носилок. Подумав, что это Арони задел его каталкой, Крис убрал её под простыню и пошел помогать с инструментами.

Анна стояла в стороне, ожидая начала вскрытия. Но её внимание было направлено не на секционный стол, а на мужское тело.

Носилки вздрогнули, словно тот, кто лежал на них, пошевелился.