Меломан

Сюита первая. Быть человеком?

ИНТРО

Похоже, это бесполезно… Прошлое так и не отпускает. Бесконечно долгая жизнь тянется медленно, мучительно и однообразно.

Я не считаю дни и месяцы, счёт времени потерял смысл. Наблюдая за людьми, я понимаю, насколько этот мир алчен, жесток и глуп. Одно из сходств с их миром и моим в том, что никому нельзя доверять.

Думаю, если бы господь хотел, он бы ещё в начале истории отправил меня в ад. Вместо этого я скитаюсь по миру людей.

Однажды, мне посчастливилось узнать смысл своего существования на земле – находить грешные, порабощённые, одержимые души людей, которые в ближайший срок совершат преступление. Беру пример с людского правосудия: «по местным обычаям неприятелей ждёт кара». В этом они тоже похожи на тех, кто отправил меня сюда; да я и сам, следуя примеру, стал таким...

Вы спросите, а я отвечу: «Да, я убиваю их».

Интерлюдия

07.06

«Срочные новости! Серийный убийца или же типичный сумасшедший, сбежавший из психушки?… Загадочный маньяк, след которого не могут взять даже самые опытные следователи...

…Жертвами чаще становятся нарушители закона: воры, бандиты или убийцы, однако и мирные жители попадают под удар. Единственную улику очевидцы замечают рядом с местом совершения грядущего преступления – тихая мелодия скрипки, всегда разного жанра, непонятно откуда доносившаяся. Городского палача в сети прозвали – Меломан.

Самые невероятные теории блоггеров и подробности очевидцев Вы можете узнать на нашем сайте…».

Весь мегаполис, уже на протяжении многих лет, обеспокоен мистическим серийным убийцей. Страх парализовал людей в первые месяцы смертей, однако правительство, пускающее пыль в глаза населению, быстро справилось с нарастающей паникой. Только вот деяния Меломана было бесполезно скрывать.

Но в чём же заключается его цель? Каков мотив Меломана?

1 куплет. Музыка не для этого мира

Солнце. Оно пробуждает меня первым. На крыше многоэтажки я провожу каждый рассвет и закат, почти... Летнее светило припекает мою изувеченную шрамами ладонь. Вновь поднимаю глаза к солнцу, оно слепит, прямо как жизнь. В чём её смысл? Этим вопросом я задаюсь, уже и не помню, с каких пор. Вот бы солнце осветило мой путь так же ярко, как и город, этим ранним июльским утром.

Накинув куртку, я проверил её карманы. В них была пара грандов[1], значит и на это утро моим завтраком будет газировка со вкусом химозного лимона и пара конфет. В общем-то, пища мне не необходима, но порой хочется почувствовать себя таким же, как и они. Я видел много людей: странных и не логичных, грустных и весёлых, озлобленных и ленивых, переполненных пороками. Сколько таких прохожих встречу сегодня? А которые из них уйдут из этого мира от моей руки?

Не сказал бы, что жалуюсь, но отсутствие цели меня угнетает. Убивать грешников? Но разве это цель или предназначение? Скорее один из моих грехов.

Чувствую себя жнецом – шестёркой, в руках дьявола, который жаждет получить новые сосуды грехов[2]. Люди не меняются, грехи не меняются, потому и пища демонов всё та же; и сосуды душ наполняются всё тем же.

Я плёлся по пустым улицам мегаполиса. Изредка пролетали машины над холодным асфальтом, шли люди в строгой форме и следили за порядком в эту рань. Высокие дома стояли почти вплотную друг к другу как густые джунгли, которые, кстати, люди всё ещё пытаются сохранить, рассаживая деревья то тут, то там, чуть ли не на бетоне и асфальте. Единственный вид, что был и будет здесь бессменно – тополь. Растёт быстро, зелени взращивает на себе как песец шубу, линяет правда.

Опустив голову с натянутым капюшоном до самого носа, прячась от поблёскивающих солнечными лучами окон, медленно шёл по тротуару в сторону ларька. Отдав продавцу два гранда, я забрал газировку и конфеты. Попивая напиток, бесцельно рассматривал дома и «лучший университет города» на перекрёстке. Бог знает, как он называется, но о нём болтает каждый второй. Принимая во внимание ранее сказанное, я так и не смог запомнить его название. Либо мне настолько плевать, либо память со временем начинает подводить.

Как и всегда, затерявшись среди студентов университета, сажусь под окном музыкального класса. Меня всегда привлекало искусство, но большее предпочтение я отдавал музыке. Мне нравится слушать игру учеников. Она разная: неумелая и наивная, уверенная и спешная, но чаще – неведомо мне притягательная.

Окно открыто настежь. В этот раз доносилась мелодия пианино. Белоснежные шторы не давали мне разглядеть играющего, а на клавиши нажимали так мягко и легко, словно во сне, словно не для этого шумного и суетливого города.

Ветер шелестел листьями тополей в такт музыке, солнце спряталось за облаками, будто специально укрывая музыканта от себя. Птицы на ветвях притихли, перебирая перья. Сейчас я не слышу ничего, кроме этих спокойных нот. Пианист точно играет на струнах души, касаясь самых потаённых мыслей. Облокотившись на стену, закрыв глаза и запихнув руки в карманы, я нащупал купленные конфеты.

Перебирая их пальцами, будто отодвинувшись от реальности, я стоял, впав в полное умиротворение. Кажется, даже начал слышать своё мёртвое сердце. Хотя, в мегаполисе вряд ли услышишь собственный крик.

Неуместный хлопок дверью аудитории выдернул меня из раздумий, а с веток тополя взлетели птицы. Музыка сорвалась с ритма и смолкла. Я открыл глаза и услышал звонкий девичий голос:

- Хэй, Моцарт, концерт давать будем? – с издёвкой, немного коверкая голос, сказала девушка, зашедшая в класс.

- Ну, кто так делает?! – с явным возмущением ответила собеседница, голос которой показался мне то ли знакомым, то ли ноты пианино отразились в интонации её слов.

- Ты хочешь факультатив пропустить или что?

- Разумеется, нет, «мама». – Клап[3] торопливо стукнул, скрипнула банкетка[4], и девушки отдалились, то пытаясь шептаться, то срываясь на звонкие фразы. Дверь захлопнулась, подгоняемая сквозняком. Шторы поднялись вверх к потолку, и на мгновение я увидел освещаемый тёплым светом инструмент, на верхней части которого беспокойно лежали исписанные нотные листы и карандаши.

Так забавно наблюдать за жизнью людей вблизи, а не сверху вниз. Их повседневность мне не понятна, хотя однажды я был к ней очень близок...

Я отпрянул от белой бетонной стены и пошел, куда глаза глядят. Впереди показался берёзовый парк. В нём было достаточно тихо, чтобы уши отдохнули от городской суеты. Однако мои до сих пор не слышали ничего, кроме невесомой мелодии пианино.

[1] Гранды – местная валюта.

[2] Сосуд грехов – концентрированная энергия, питающая и питающаяся пороками людей.

[3] Клап – часть корпуса пианино, закрывающая клавиатуру пианино сверху.

[4] Банкетка – специальная скамейка, предназначенная для комфортного и удобного места во время игры на инструменте.

2 куплет. Свет и кровь

Проходя по тропинкам парка, мимо пустых скамеек и старых берёз, во мне зародилось странное чувство. Бывшему неумелому ангелу наверняка трудно описать своё состояние, которое больше похоже на человеческое; но я же так давно с ними, среди них. Я жил непосредственно с людьми: разговаривал, слушал, убивал. И как никакому другому ангелу… как никакому другому существу, именно мне в пору знать все человеческие чувства, которые могут меня посетить; но смотря на высохшие берёзы в тёмном душном углу парка, я не понимаю, что чувствую.

Эмоции обыгрывались клавишами пианино в голове, делая их тоскливыми. Сейчас, я начинаю понимать, «что» преследует меня, но отгоняю мысли о прошлом. Не хочу вспоминать. Мне оно не нужно… мне от него душно.

Вышел на перекрёсток. В нос ударил запах машин, чистящих средств и женских едких духов. С мониторного рекламного столба на стене высотки доносились чёткие слова диктора:

«… напоминаем, что с конца прошлого десятилетия в нашей стране действует «Карантинный Режим уровня C», во избежание начала новой эпидемии…» – периодически голос заглушался шумом дороги, однако все наверняка уже выучили эти слова наизусть.

Я наблюдал за многими эпидемиями со стороны, к счастью – человеческие болезни меня никак не касаются. Я не могу заболеть и не могу… умереть. По крайней мере, я не болел ни дня и не состарился и на год. Однако если с первого взгляда обратить внимание на мою немного сутулую походку и бледные, почти белые волосы – может показаться, что я седой старик.

Чуть позже…

С высоты птичьего полёта люди выглядят как мелкие муравьи: заходят в дома, садятся в машины, спешат по своим делам. Отвиснув от этой привычной картины, я на шаг отошёл от края крыши и взял в руки свою старую добрую крылатую скрипку. Поправив немного погнувшиеся крылья верхней деки[1], выпрямил их вдоль обечайки[2], и раскрыл складной смычок.

Настроив оружие, я начал играть легато[3], пытаясь воспроизвести ту мелодию. Как ни странно, каждая композиция имеет свои чувства и эмоции, которые передаёт автор, исполнитель. Мои ноты – как пение сирен, заманивают моряков на скалы. Однако древним подводным убийцам было всё равно, кого топить: тех, кто этого заслуживает, или тех, кто ещё не заслужил.

Моя музыка манит только сбившиеся с пути грешные души, которые совершили или намерены совершить страшное преступление. Слыша, как я играю, они становятся моими куклами, марионетками. Я вытаскиваю наружу их чёрные мысли и забираю содержимое сосуда грехов, дабы не питать демонов, и прячу в смычке. Не смотря на то, что чувствую я себя шестёркой дьявола – насолить ему хочется всегда. Я не ангел и не служу богу, избавляя мир от злых сил. Моя музыка – моё оружие. И я буду им пользоваться, потому что это единственное, что остаётся делать. Старением меня не одарили, смерть в подарок не преподнесли, сколько бы ни пытался…

Я и сам не заметил, как начал играть совершенно иную композицию, которую написал один очень важный человек: единственный, кому я когда-то доверял, просил совета в далёком прошлом. Его уже давно нет в живых, но я надеюсь, что господь нашёл ему место в раю, иначе всё окончательно и совершенно бессмысленно.

Открыв глаза, всё так же играя, я посмотрел на небо. Набегали грозовые тучи, где-то вдали виднелись сверкающие молнии и слышались раскаты грома, сотрясающие небо. Подул холодный ветер, который скинул с меня капюшон. Я опустил скрипку, вдыхая влажный воздух. Вспомнив про свою палатку, решил, что не хочу сидеть здесь и выжидать конца сего божьего представления на крыше. Забрав скрипку, наушники и ноутбук, я отправился к ближайшему кафе, в котором довольно часто бываю, хоть это и не особо безопасно, потому скрипку прячу в сумку с двойным дном, закидывая сверху одеждой и техникой.

Отточенными рывками и прыжками, я пробежался по плоским крышам и спустился вниз. Дождь полил как из ведра, как только я пересёк улицу. Мне нравится стук дождя, запах от него, но не холод мокрой одежды.

И вот так я чуть поскользнулся на перекрёстке. Почти упал, но руками удержал равновесие и побежал дальше. Осталось совсем немного, как вдруг меня кто-то окликнул:

- Извините, вы обронили…- голос был до неприличия знаком. Я обернулся.

Передо мной стояла девушка. Рыжеватые мокрые волосы ниже плеч и большие карие глаза. Она протянула мне конфету, которая видимо выпала из кармана. Я немного замешкался, но ответил.

- Оставь себе, - ответил торопливо, так как беспощадная холодная вода уже пробиралась сквозь одежду.

- Л-ладно, - то ли от холода, то ли от моего ответа, её голос дрогнул.

Какое странное чувство. Что-то в ней определённо не так, или… это наоборот со мной что-то не то? Нечто заставило нас обоих замереть и уставиться друг на друга. Люди с зонтами в руках не спеша проходили мимо, не обращая ни малейшего внимания на две замершие фигуры.

- Мика, ты чего там? – с плеском луж пронеслась ещё одна девушка, встав рядом с моей напарницей по гляделкам, держа над собой большой платок. Голос был немного писклявым, потому мне показалось, будто окликнул ребёнок. Мика обернулась, и, судя по всему, узнала свою подругу. Как же они мне знакомы. Но где я их видел?

- Встала как баран перед новыми воротами. Пошли быстрее! – девушка потянула её за собой, в упор не замечая меня. Мика повернулась ко мне всего на секунду, но я успел поймать её недоумённый и настороженный взгляд.

«Что это, чёрт возьми, было?» - пронеслось у меня в голове.

Я давно промок, но продолжал стоять, смотря им в след, пока один из прохожих не задел мой капюшон зонтом и не снял его. Вода начала заливать лицо, отчего стала отрезвляющей пощёчиной, заставившей продолжить путь к кафе.

«И что это ещё за баран перед воротами..?».

Усевшись за барный стол, я подключил компьютер, наушники, и начал рыться в социальных сетях. Чуть ли не в каждом посте одни и те же заголовки: «Новые смерти», «Загадочные мелодии», «Меломан»…

Странное имя для скрипача. До сих пор не до конца понимаю логики. В целом логичная была бы кликуха «Скрипач». Но почему именно Меломан – понять трудно. Люди вообще не последовательны. Ход их мыслей слишком хаотичен.

Музицирую я исключительно на скрипке. Да, жанр у мелодий разный. Ведь и у людей характеры не идентичны, потому чтобы заманивать их в свои сети приходится подходить к каждому сосуду грехов индивидуально. И да, я живу музыкой, принимая её во всех проявлениях, но откуда людям об этом знать?

Что ж, придётся смириться с тем, что ярлыки и клички здесь раздают без особого повода и логических умозаключений. Надо ж было красивые заголовки журналистам и блоггерам сделать.

Пролистывая новости, я наткнулся на страницу того самого лучшего университета – «International University of Arts, Economics and Law». Судя по постам на странице, главные дисциплины касаются искусства: музыка, живопись, кинематограф... Если верить комментариям, то в этом году, поступить очень сложно, из-за нехватки мест. И когда это искусство стало так интересовать людей? Ни уже ли благодаря моему влиянию? Или может, я чего-то не понимаю?

Хотя, это глупый вопрос – я реально не понимаю. За своё бесконечно долгое пребывание здесь я так и не понял людскую суть. Конечно, я знаю многое об их повадках, поступках и истории. Однако вопросов всё равно больше, чем знаний.

Оперев голову на руку, я кликал мышкой и смотрел в монитор ноутбука. Спустя какое-то время дождь закончился. Моя одежда более-менее высохла, но я не торопился в своё жилище. Побыть в окружении суетящихся людей, иногда, приятно. Шум разговоров, ходьбы, музыки; одним словом – цивилизация. Она снимает ощущение одиночества, на которое я сам себя обрёк.

Когда откинулся на спинку стула, в голове вновь промелькнула девушка и мелодия. Раньше я никогда не наблюдал за собой столь долгую задумчивость. Всё это как минимум подозрительно, даже слишком. С тех самых пор я вообще не сталкивался с чем-то, в моём понимании, странным. Ничем не примечательная рутина изгоя, маньяка и палача. Ничего особенного.

Спустя минуту внезапно появившаяся в мыслях молния остановила поток размышлений. Я почувствовал присутствие мерзкой липкой ауры. Обернувшись, увидел, как мужчина высокого роста и крупного телосложения в чёрной крутке украл со стола кассира чью-то случайно забытую банковскую карту. Он сунул её в карман и вышел из кафе. Я не стал ничего говорить продавцу, но моя работа начнётся сегодня, и чтобы всё получилось – сдавать вора мне нельзя… Не считая условий сбора грехов, которые посредством правосудия редеют, мне в целом не выгодно его сдавать. Хоть моё лицо правоохранительным органам неизвестно – лишний раз светиться не хочется. Собрав все свои вещи, я последовал за мужчиной, сливаясь с толпой.

Вот и он – час пик. На улице настолько много людей, что не протолкнуться. В этом районе на машинах не ездят, все ходят пешком. Шум разговоров о том и о сём, популярные песни звучат из колонок возле магазинчиков. Опять же – людская повседневность.

Внезапно вор завернул в проход между старых кирпичных домов, которые, стоя вразброс друг с другом, образуют некое подобие лабиринта. Обычно в таких местах сидит нечисть. Может, в обличии человека или же в своём собственном. Ну, и я в похожих местах ошиваюсь, скрывать не буду. В тени небоскрёбов можно пособирать грехи.

Мужчина шёл по лабиринту, пока не остановился в пустом дворике, окружённом стенами без окон. Под ногами прозрачные лужи на асфальте отражали небо. Я остановился, когда услышал голоса, встал спиной к стене и выглянул.

- О-о-о. – Ехидный женский голос, словно зевая, протянулся перед мужчиной. – Вот и ты. Что-то долго.

Преступник полностью загородил её. Я присел и увидел за ним фигуру в чёрных брюках и туфлях с острым блестящим как металл каблуком. Она подошла к собеседнику с характерным цоканьем.

- Пришлось сделать круг. За мной следят.

После этой фразы, он медленно повернул голову. Я сразу спрятался за стеной.

- Даже в такой дыре умудряются выследить. – Наигранная со вздохом досада женщины выдала знакомый мне тембр. Где я мог слышать этот голос? Слишком уж много непонятных женщин вокруг меня сегодня.

- Я думаю, это подчинённые того маньяка. – Грубый голос выдал свои опасения.

Я снова выглянул. Вор встал чуть левее, благодаря чему я увидел длинные красные волосы собеседницы, но лицо было по-прежнему не разглядеть. Она рассматривала маникюр на левой руке, переворачивая ладонь. Дама коротко посмеялась.

- Думаешь, ты следующий?

- Вообще-то это не смешно. – Он убрал руки в карманы куртки.

Она вдруг замерла и посмотрела на него совершенно иначе. Через мгновение ей с какой-то животной силой удалось притянуть здорового мужчину за ворот. Тот, судя по реакции, опешил и не пошевелился.

- Не забывайся. Или тебе уже не нужна работа? Устраивает быть дворовой псиной, что крадёт со стола? – Ещё через мгновение неведомым порывом она оттолкнула его, отчего мужчина не смог удержаться на ногах.

«Чёрт возьми. Она?» – мысль, как резкая боль в голове окутала моё сознание.

- Ты можешь быть Нам полезен, но не думай, что ты такой один. Город полон божьих тварей. – Лидия опустилась к нему. – Просто найди, чёртов нож, и все твои проблемы тут же исчезнут. Понял?

Он кивнул головой.

- Вот и молодец. А теперь – вали отсюда.

Я спрятался за стеной в ожидании его появления, но к моему счастью, мужчина убежал другой дорогой. Теперь и мне пора валить.

- Не так быстро. – Голос раздался возле левого уха.

Я отскочил, потянувшись за смычком. Она встала предо мной, сложив руки на груди и сощурив глаза. Радужка налилась кровью, а белки стали чёрными.

- Давно не виделись, Меломан.

[1] Верхняя дека – это часть корпуса инструмента, которая изготавливается из резонансной ели.

[2] Обечайка – боковая часть корпуса струнных инструментов.

[3] Легато – приём игры на музыкальном инструменте или в пении, связное исполнение звуков, при котором имеет место плавный переход одного звука в другой