Мелодия нашей души

Глава 1

Музыка влекла за собой, заставляя двигать бедрами из стороны в сторону, а певец что-то шептал о трагичной любви к девушке, которая явно не ценила героя. Музыка разрывала сердце, и, идя за ней, я убирала дом и параллельно варила кофе. Тяжелый металлический портафильтр за годы работы бариста стал чуть ли не продолжением руки. Привычным движением я утрамбовала кофе и включила машинку. Работа бариста в местной кофейне научила делать напитки максимально быстро и вкусно, что не могло не радовать, ведь дома я могла пить самый вкусный кофе, который сама и сделала.

— Но я понимаю, что дело во мне, — подпевала я новой «городской звезде», парню, который стал популярным меньше двух лет назад и за такой рекордный срок, буквально за первые два месяца, успел улететь в тур.

И самое удивительное то, что о нем известно: он недавно закончил институт, а какой и на кого — загадка. И все это будоражило мой больной журналистский дух, ведь там, где есть загадки, есть и журналисты, которые готовы их решить.

— Я скучный зануда в твоем ярком сне... — пела я, вкладывая в каждое слово душу.

Доделав бодрящий напиток, я отставила его и вновь в танце стала протирать столешницу. На светлой кухне, пахнущей выпечкой и кофе, я прижимала тряпку к груди, представляя себя на сцене рядом с артистом, а не возле холодильника, который как раз принялась оттирать.

— Тебе не подхожу, но, на грани стоя, сердце кричит, как люблю я тебя!

Последний аккорд разрывал всё внутри. Я сама не заметила, как вошла в раж: «играла» на воображаемой гитаре и так тянула непоставленным голосом финальную ноту, что она превратилась в кашель. В этот момент за спиной раздались громкие аплодисменты.

Вздрогнув, я сорвала один наушник, и он одиноко повис на проводке. И когда обернулась, увидела маму: она оперлась о дверной косяк и смотрела с такой хитринкой, что показалось, будто, пока я находилась в мире музыки, она меня снимала. А теперь наблюдает, будто ничего и не случилось.

— Ох, Ярослава, ну и артистка же ты!

Я покраснела и принялась дальше тереть уже и без того чистый холодильник; поднять взгляд на мать не решилась. Хотя к подобным «концертам» она относилась спокойно — уже привыкла за много лет, что дочь может включить музыку и в ритме вальса отдаться танцам и приступу чистоты.

— Мама! Я думала, вы уже уехали в гости, — проигнорировав ее подкол, я решила перевести неловкую тему.

Протерев стол и отложив тряпку, я полностью переключилась на маму: она завила короткие каштановые волосы, надела блузку с юбкой и выглядела просто великолепно. Легкий макияж и едва уловимый аромат сирени от ее духов возвращали ей такую задорность, что на мероприятии от нее явно не будут отрывать взгляды и будут завидовать моему отцу.

— Да вот, ключи забыла, а тут ты так забавно танцевала — не могла не посмотреть, — мама сказала это, усмехаясь, и, подойдя к барной стойке, взяла ключи. — Зря на вокал не пошла. С твоим музыкальным слухом тебя бы взяли с руками и ногами. И голос хороший, только поставить надо.

Я покачала головой, вздыхая, и скрестила руки на груди. Если мать начала эту тему, то успокоить ее достаточно сложно. Она очень долго пыталась развить мои таланты, а я еще со школы терпеть не могла музыкальные занятия. Учителя там по большей части решают, что издеваться над детьми — веселое занятие, и позволяют себе лишнее. Мне этого и в обычной школе ой как хватало, а теперь еще и в институте: последний год на журфаке — то еще удовольствие. Но бывшего преподавателя по скрипке сложно было переубедить, хотя она и сама решила уйти в финансовую компанию отца, и явно не от хорошей жизни.

— Мам, не начинай. Я же уже говорила, что в музыке развиваться не очень хочу.

Мать поджала губы и явно хотела бы еще что-то сказать, но решила промолчать. Это было для меня огромным облегчением. Она подошла, захватила меня в объятия и, погладив по волосам, поцеловала в макушку. Капитуляция в чистом виде — и я, растаяв, обняла ее в ответ, глубже вдыхая приятный аромат духов.

— Ладно, Ярочка, мы поехали. Не забудь покормить кота.

Я кивнула, а мать поспешила удалиться, оставляя меня одну. Услышав характерный звук закрывающейся двери, я побежала к колонке. Включив звук на всю, я вновь ушла в кураж, напевая любимые песни. Закончив мыть полы на кухне, вытащила пакеты с мусором и, накинув худи с эмблемой Нойза (которую я благополучно стащила у Сашки, с которым мы знакомы чуть ли не с пеленок), пошла на улицу.

Выглядела я, честно говоря, не очень: растрепавшийся рыжий пучок, в котором наверняка застряли листики с маминых цветов, лосины, на которых на коленках уже были маленькие дырочки (но выкинуть их было жалко — уж очень удобные), и уличные тапочки. Прямо Анджелина Джоли на минималках, только вся в веснушках и не такая прекрасная, как она.

Выйдя за калитку, я заметила, что соседи рядом с нами все-таки продали дом. Возле ворот их уже бывшего жилища стояла огромная фура, а рядом стоял парень в очках и командовал всем процессом. И — вы не поверите — на нем было такое же огромное худи с Нойзом, но не затасканное, как у меня. Это поразило до глубины души. Я старалась не смотреть в его сторону, аккуратно закинула мусор в бак и, заходя домой, все-таки посмотрела еще раз. Лица я его не видела, но он уже казался мне очень красивым.

Он обернулся в мою сторону. Я же от неожиданности занырнула за ворота и закрыла их с таким грохотом, что глаза зажмурились от неожиданного шума. Прикусив губу, я облокотилась на них, проклиная себя за эту ситуацию. Теперь он наверняка будет думать, что у его новой соседки проблемы с головой. И справедливо подумает!

Марк

Вспышка камеры ослепляла, и я невольно поморщился. Сразу услышал недовольный крик продюсера:

— Крам, сосредоточься, мы уже двадцать минут не можем сделать нормальную фотографию на альбом!

Я выдохнул. Сосредоточиться получалось плохо: сутки без сна давали о себе знать. Со всем этим переездом голова гудела только так, а продюсер только и подливал масла в огонь.

— Артур, я и так выжимаю из себя максимум. Что тебе не нравится? У тебя уже есть фотографий двадцать, подредактируйте одну.

Брови мужчины поползли вниз, а я же продолжал позировать. Волосы парика раздражали лоб, и мне отчаянно хотелось его почесать, но я не двигался. Сузил взгляд, слегка посмотрел в сторону с приподнятым подбородком, и — щелк! — вновь вспышка.

— Я все понимаю, ты устал и прочее, но можно уже доработаем нормально, и делай что хочешь целый месяц.

Я выдохнул. Приятно, что Вероника выбила мне этот отпуск, а то бы я окончательно выгорел. Стоило мне о ней вспомнить, как сестра тут как тут появилась.

— Ма… кхм, — она осеклась, хотела назвать меня по имени и тут же мастерски выкрутилась из ситуации, покосившись на фотографа, который явно не заметил подобного. — Мамочки, Крам, ты видел реакцию на последний альбом? Ты почти занял первые места в чартах!

Я ухмыльнулся, а лицо продюсера осветилось улыбкой, и он стал доволен, как мартовский кот, подойдя к моей милой сестре. Она сегодня выглядела не менее уставшей, но находила в себе силы быть бодрой и улыбчивой. Темные волосы были собраны в хвост, а классическая одежда сидела по ее талии превосходно. Странно, что сестра была еще одинокой, ведь мужчины роняли челюсти, стоило ей только появиться где-нибудь на мероприятии. Я встал со стула, когда фотограф кивнул, указывая, что поймал-таки идеальный кадр, и обнял сестру.

— Если бы не твоя рекламная кампания, вряд ли бы этот трек хоть как-нибудь завирусился.

— Ой, тоже мне, скромник! Сам же знаешь, что хорош, но прищуриваешься.

Она ответила на объятие и повернулась к продюсеру. Тот, видимо, проверял информацию, но почувствовал ее взгляд и поднял голову, а фотограф удалился.

— Ох, Карминовы, вы не представляете, сколько денег мы заработали!

Он по-отечески похлопал меня по спине.

— Ну, я надеюсь, Артур, месяц ты теперь нас не беспокоишь?

— Вероника, обижаешь. Когда я нарушал слово?

Я задумался и усмехнулся, оценивая мужчину средних лет: волосы покрыты сединой с прослойками русых волос, светлый костюм и забавный галстук.

— Мне кажется, в прошлом году у меня был отпуск, но через две недели пришлось лететь в тур.

Артур слегка напряг челюсть, а потом усмехнулся и оглянулся, еще раз убеждаясь, что мы одни.

— Марк, ты же сам понимаешь, что ситуация такая была, да и организаторы предложили такие условия, что грех не отказаться.

Мы с Вероникой переглянулись, явно прочитав в глазах друг друга, что старик и в этот раз может нас вытянуть по щелчку пальца, но вслух это не озвучили.

— Но, ребят, просьба. Марк, тренировки так же по расписанию, ты должен быть в теле. Вероника, соцсети не забрасывайте, сами понимаете, что это важно для фанатов. Черновики же есть, но если нет — доснимаете. И... — продюсер осмотрел меня с ног до головы, — попробуй, если вдохновение все-таки будет, хотя бы один трек написать для нового альбома.

— Куда без этого, — произнес я с ноткой сарказма. — Но я не обещаю, Артур. Я уже говорил, что я либо беру перерыв, либо дорабатываю год и ухожу.

Начальник сразу сдулся, и разговор закончился тем, что Вероника перешла в режим нападения. Ведь она единственная знала, как мне в данный период тяжело: столько лет разрываясь среди двух личностей, я чуть ли не впал в депрессию, переставая понимать, кто я. Из-за этого мы приняли решение переехать в родной город и отдохнуть от всего хотя бы месяц, а лучше два. Но знали, что продюсер вряд ли так легко нас оставит.

Я стоял у ворот нового дома и следил, чтобы грузчики аккуратно заносили вещи, а в особенности инструменты, и параллельно вдыхал свежий воздух. Я поправил очки, почувствовал на себе пристальный взгляд и, обернувшись, заметил забавную девушку. Слегка удивился: она стояла в смешных тапках с мордой Стича, и кофта была такая же, как у меня, что заставило усмехнуться. Я хотел помахать ей, но она, поняв, что откровенно пялится на меня, с грохотом удалилась, и я рассмеялся.

Она такая яркая и забавная, что мне захотелось познакомиться. Но, понимая ситуацию, в которой нахожусь, опасно с кем-то сближаться, ведь есть риск быть раскрытым по контракту. Да и сам не желал раскрывать, что я Крам. Да и что там говорить, иногда сам не верил, что звезда такого уровня. Раньше личность «Крама» была моей броней, делала меня крутым и неуязвимым. А теперь я ненавидел того, кого создал. Бросить музыку я не мог, поэтому сам же захлопнул эту ловушку. Я сжал кулаки, вновь сосредоточился на переезде, но взгляд то и дело возвращался к дому, который находился через забор. И хотелось вновь увидеть эту яркую девушку, которая явно надолго засядет в голове.