Мелодия Миэры

Предисловие

Omne verum omni vero consonat.

Все истины согласуются друг с другом

Посвящается Татьяне и Наталье, чье понимание Дружбы видится нам прикосновением к Вечности.

Дорогой читатель!

Мы рады вашему интересу к книге, которая за два года создания очень полюбилась нам самим. Роман рождался в симбиозе двух авторов при погружении в философскую систему, зашифрованную в Старшем Футарке. Мы прислушивались к идеям и образам, нашептываемым его таинственными символами, и старались сложить единую структуру, не теряя смыслов каждой Руны. Результаты таких экспериментов всегда вариативны. То, что получилось на этот раз, мы относим к жанру философской фантастики с элементами фэнтези.

В романе описывается мир, физические параметры и социальное устройство которого близки земной реальности. Многие из эзотерических идей, отраженных в романе, живут в ментальном пространстве уже давно. Мы дали им авторскую упаковку в персонажи и отношения между ними.

Мы обрисовали основные механизмы и связи сюжета, оставив кое-что между строк. Нам приятно думать, что вы можете увидеть в нашей истории то, что Многомерность откроет исключительно вам.

Ваша Теда Анц

Глава 1. Испытания Феху.

Detur digniori.

Да будет дано достойнейшему

Костры были разведены напротив ратуши. На них обвиненные в колдовстве должны были пройти очищение огнем. Восемнадцать женщин, девушек, подростков и даже пятилетняя девочка были привязаны к столбам. У одного из столбов безжизненно висела маленькая фигурка девочки лет двенадцати с опущенной головой в пепельных кудрях. У ее ног лежала ничком вторая фигурка с темной, обгоревшей уже косой. В пламени, прыгавшем по вязанкам хвороста, играла музыкальная шкатулка. И звуки эти были и нежны, и ужасны.

Все любят тайны

Эрика Дагмар, она же Эдда, и Эмма Дагмар, или просто Дэмма, познакомились в первые месяцы своей жизни. Их семьи, жившие в рядом стоящих домах, были в родственных отношениях. Девочек часто укладывали в одну колыбель, а позже оставляли вдвоем в большой корзине с утяжеленным дном.

Как у всех детей, растущих вместе, у них был свой язык, состоявший сначала из лепета и жестов, а позже из только им понятных слов. И друг друга они называли именами, сложившимися из первых отчетливых звуков, которые удалось произнести.

Насколько важно, чтобы Дэмма всегда была рядом, Эдда поняла, когда в город примчалась откуда-то бешеная собака и принялась носиться по улицам. Дэмма и Эдда как раз прогуливались около дома под присмотром сестер. Грозно тряся огромной головой, собака направилась к девочкам. Старшие сестры застыли в ужасе, а пятилетняя Эдда, которая была чуть постарше, закрыла тогда собой своего маленького друга. Ведь Дэмму никак нельзя было потерять.

Неизвестно откуда появившегося огромного пса с пеной из пасти пристрелил отец Дэммы, а у самой Дэммы тогда так перехватило дыхание, что она захрипела и посинела. И через удушливый туман до нее донесся голос ее Эйди, твердивший:

«Дыши, Дэм, дыши! Возьми мой воздух!»

Дэмма чувствовала теплое дыхание Эдды, старательно дувшей ей в лицо, пока она лежала на руках отца, и способность дышать постепенно возвращалась.

Эдда услышала тогда разговоры взрослых: у Дэммы слабое сердце, это еще в младенчестве говорил ее родителям доктор. Сильный испуг может ее убить. И Эдда решила, что будет присматривать за Дэммой лучше. И еще – не давать Дэмме подолгу впадать в ее странную задумчивость, потому что грустные дети чаще умирают. Так говорили соседи.

И Эдда, и Дэмма были необычными детьми. Родившиеся в семьях крепких, рослых людей, они были маленькими и хрупкими. Матери девочек любили шутить, что если бы не характерные фамильные черты, хотя и сильно смягченные в тонких лицах их дочерей, то можно было бы подумать, что детей подменили.

Некоторые из соседей болтали потихоньку, что последние дети Шульцев и Келеров такие тщедушные оттого, что одна из прапрапрабабок, Дагмар, от которой происходили матери девчонок, путалась в свое время с альвами. Альвы, конечно, все передохли, и туда им и дорога, но то ли их дурная кровь, то ли отзвуки их колдовства все еще нет-нет, да проявятся в злополучных семействах.

Эдда и Дэмма давно знали, что у них есть общая прапрапра…бабушка Дагмар, родом из Дании. Из обрывков всяких кривотолков они поняли также, что Дагмар была особенной. Как обмолвилась прабабушка Грета, ставшая старенькой и чересчур болтливой, Дагмар была как-то связана с дивными существами и что-то знала о древних буквах, которыми прежние Боги писали мир.

Конечно, в тот момент прабабушка Грета славно хлебнула эля, но слова ее запали в память. Грета вскоре умерла, а больше никто в обеих семьях не соглашался распространяться об особых способностях прародительницы Дагмар. Более того, за расспросы девочек отчитали и запретили впредь начинать этот разговор.

- Как интересно было бы узнать эти буквы! – говорила Эдда Дэмме. - Ведь тогда можно было бы что-то переписать. Например, написать, что твое сердце совсем здорово. И что бабушка Грета жива. И даже сама Дагмар! И зиму переписать в лето!

- Тогда бы все перепуталось, - рассудительно ответила Дэмма. – Это что же, все покойные бы ожили? А где бы они стали жить? Ведь в их домах теперь другие люди. А лето… - да, хорошо! Но есть зерно, которое прорастает только зимой. И скотина приплод дает зимой. Тогда бы мы остались без урожая и козлят, Эйди?

- Все бы рождались летом! – заявила Эйди, но почувствовала, что Дэмма в чем-то права, и с волшебными буквами надо было бы еще суметь сладить.

Семьи Эдды и Дэммы, хотя и небогатые, но достаточно обеспеченные, могли позволить себе не обременять младших дочерей большим количеством домашних дел. Кроме того, они были любимицами родителей и старших братьев и сестер, так что жизнь их была довольно приятной. Матери хотели продлить детство дочерей, считая, что они еще хлебнут взрослых забот, и позволяли им подолгу проводить время друг с другом.

Резную музыкальную шкатулку прапра…бабушки Дагмар, которую ей подарили альвы, Дэмма случайно нашла, разглядывая старые вещи на чердаке. Девочка и не думала, что эта вещь, известная по семейным преданиям, сохранилась.

Сбоку у шкатулки была ручка, которой приводился в движение механизм, запускавший музыку.

На крышке шкатулки красовалось причудливое металлическое украшение, вставленное в дерево. А с нижней стороны была вырезана надпись: «Detur digniori».

Прабабушка Грета говорила девочкам, что внутри шкатулки сидит волшебная Русалка, которая танцует и поет такую песню, от которой в мир приходит настоящее волшебство. По утверждению Греты, песня написана теми самыми таинственными буквами, творящими мир.

«Вы никогда бы не могли предположить, что может сделать эта волшебная песня», - заявляла прабабушка, качая головой и прихлебывая эль. – «Но охраняет шкатулку летающая Фея, и надо изловчиться, чтобы понравиться ей!»

Дэмма завернула шкатулку в фартук и побежала к Эдде.

Все было прекрасно, и девочки были полны предвкушения, но вот незадача: шкатулка была заперта, и ключей, надо думать, было целых семь. Ведь именно столько замочных скважин они насчитали.

Они отправились на чердак и перерыли там все, но не нашли ни одного подходящего ключа.

- Ключи, должно быть, у Феи, – предположила Дэмма, огорченно вертя шкатулку.

- И где же нам встретить Фею? - сказала Эдда. – Я думаю, стоит еще поискать ключи. В вашем и нашем домах. Вдруг что-то да найдется.

Они долго искали, но ни один ключ не подходил. Решено было хранить находку в тайне, а то ее наверняка бы отобрали. Они жили в такое время, когда подобные вещи запрещались, и семьи избавлялись от старинных предметов, боясь навлечь на себя беду.

Девочки не были боязливыми и не особенно интересовались непонятным миром взрослых, с кучей запретов и неудобных правил. Они исполняли требуемые внешние ритуалы, но полагали это чем-то вроде формы вежливости. Наверное, дело было во влиянии прабабушки Греты, с ранних лет впустившей в детские головы всяких сказочных существ. Конечно, это была тайна, так говорила и сама прабабушка.

С тех пор как Грета покинула мир, тайна эта принадлежала только Дэмме и Эдде, и они хранили ее от всех.

Девочкам неожиданно легко удалось выяснить, что означает надпись внизу шкатулки. Скопировав буквы на дощечку, они показали ее брату Эдды Хельмуту, готовившемуся стать помощником нотариуса. Сказали, что нашли дощечку на чердаке.

Хельмут важно объявил, что «Detur digniori» означает: «Да будет дано достойнейшему».

Дети задумались. Может, Фея не появляется, и ключи не находятся оттого, что они недостойны?

- Как, по-твоему, Эйди, - спрашивала Дэмма. – Кого можно считать достойным?

Эдда не была уверена, что знает это. Но она любила действовать.

- Может, спросим у кузнеца, не откроет ли он нам ее? – предложила она. – Не будем говорить ему, что это вещь прабабушки Дагмар. Мало ли, какая это музыкальная шкатулка.

Но Дэмма не одобрила затею. Ведь Фее вряд ли понравится, что ее хранилище так грубо взламывают. Кроме того, кузнец наверняка захочет обсудить это с кем-нибудь из их родных, и все выплывет наружу. Ведь такие шкатулки – большая редкость.

- Тебе не угодишь, Дэм, - надулась Эдда. – А что же хочешь делать ты?

- Нужно как-то узнать, кто достоин… - сказала Дэмма.

- Достоин чего? Или кого? Феи? Или Русалки?

- Встречи с Феей и песни Русалки, - уверенно ответила Дэмма, округлив и без того большие глаза. – Эйди, ты же понимаешь, что феи и русалки не являются всем подряд.

С этим было сложно спорить, и Эдда стала обдумывать их дальнейшие шаги. А пока они пытались сделать рисунок шкатулки на дощечке. Перепортив кучу дощечек, они, наконец, получили изображение, которым остались довольны.

Тем временем у Эдды созрел план.

Случайно она услышала, как жена кузнеца намеками объясняла жестянщице, что нрав ее мужа, любившего прильнуть к бутылке и колотить после этого всю семью, можно смягчить. Просто нужно обратиться к «опытной» деревенской женщине.

Эдда уже знала, что так взрослые иносказательно именовали тех, кто знал и умел что-то особое, и против которых их все время предостерегали в школе. Видимо, «опытной» была и их пра…бабушка Дагмар.

Девочки стали собирать угощение для госпожи Матильды – так звали ворожею. Сушеные яблоки, грибы, пряники, яблочная пастила. Они припрятывали для нее свои сладости. Решено было подарить и дощечку с рисунком - ее можно повесить на стену.

В условленный день дети сказали дома, что собираются навестить кузенов Дэммы, и тихо выбрались из города. Путь лежал в ближайшую деревню.

Найдя по описанию дом госпожи Матильды с жестяной птицей на крыше, больше похожей на ящерицу, девочки постучали, двигая массивное дверное кольцо. Ответа не было.

- Стучим еще, Эйди, - шепнула Дэмма. – Кухарка говорила, что «опытные» приходят не раньше, чем на третий зов. А иногда – только на седьмой. И сама взялась за кольцо.

Эдда готова была стучать до бесконечности, одновременно с этим они звали госпожу Матильду по имени, ссылаясь на каких-то городских знакомых.

Госпожа Матильда, высокая и крепкая, совершенно седая женщина с удивительно гладким лицом и глазами медового цвета, и в самом деле открыла дверь во время седьмой череды ударов в дверь.

- Что привело к старой Матильде таких славных девчушек? – проворковала она, впуская их в дом. Обстановка была простой. Пахло молоком и травами.

Девочки вручили ей принесенные дары. Хозяйка предложила им пирог и моченые яблоки.

Эдда достала шкатулку прабабки Дагмар. Матильда бросила взгляд на старинную вещь, затем добродушно взглянула на девочек. Выражение лица ее не изменилось, она по-прежнему улыбалась, только в глазах появилось что-то тяжелое. Она молча взяла шкатулку в руки.

- Эта шкатулка принадлежала нашей прапра…бабушке, - пояснила Дэмма. – Мы знаем, что внутри живет волшебное существо, которое поет. Но ключей нет…

- Ключами распоряжается летающая Фея, - кивнула госпожа Матильда. – Знаю это предание.

Дети обрадовались. Наверное, Матильда скажет им, где искать Фею.

- Внизу написано, что будет дано самому достойному, - добавила Эдда. – Мы хотели бы спросить, что это значит.

- Верно сказано, - заметила Матильда. - За обладание чем-то стоящим надо заплатить. И иногда цена высока. Зато можно получить частичку волшебства, которым творили мир. Но это большая тайна.

- Можно ли нам узнать эту тайну? – осторожно спросила Дэмма. – Мы бы очень хотели встретить Фею.

- А зачем вам Фея? – спросила госпожа Матильда, разглядывая их.

Эдда посмотрела на Дэмму. В самом деле, что та хочет? Ведь план Эдды с вечным летом и отменой школы не казался теперь таким уж удачным.

- Ведь Фея – это диво! - сказала Дэмма вдохновенно. – Такое чудо нужно просто ради него самого.

- Да, - согласилась Эдда. – Дэмма права. Да и Русалку хочется услышать. А что нужно сделать, чтобы оказаться достойными?

Матильда откинулась на спинку стула и некоторое время молчала. Наверное, она подбирала слова.

- Достойные – значит, верные. Вы должны быть верны вашей дружбе и вашему желанию увидеть Фею, - произнесла наконец колдунья. – И оставаться такими порой очень тяжело. Бывает, что все обстоятельства мешают этому.

- Я всегда буду верна нашей дружбе с Дэммой, - заявила Эдда, сморщив лобик. – «Неужели Матильда сомневается в ней?»

- У вас будет возможность проверить это, - пообещала Матильда. – И, боюсь, скорее, чем следовало бы. Малы вы еще…

- Мы постараемся не разочаровать Фею, - серьезно сказала Дэмма.

- Конечно! – подтвердила Эдда.

- А как же Русалка? – спросила она. – И ее чародейская песня?

- Русалка показывается, когда приходит время соединения миров. Когда она поет, открывается сияющая дорога к звезде, и Фея может полететь в тот далекий, ни на что не похожий мир. И может взять кого-то с собой.

Эдда и Дэмма не представляли, как соединяются миры, но рассказ о звезде захватил их. Им очень захотелось, чтобы Фея взяла их туда!

Матильда погладила девочек по волосам.

- Разве не жаль вам будет оставить своих родных, дом? Все, к чему вы привыкли? – спросила она. - Разве готовы вы навсегда потерять это? А как же огорчение, которое вы доставите этим своим семьям?

Девочкам было жаль, конечно же. Эдда даже стала думать, что, пожалуй, и тут вполне неплохо. Но Дэмма сказала:

- Мне очень тяжело было бы расстаться с родными. Но если бы Фея сочла меня достойной, я полетела бы с ней. Бабушка Грета говорила, что чудесные существа выбирают только тех, кто им предназначен. И тогда это как раз то, для чего я родилась.

- Если ты полетишь, то я тоже! – заявила Эдда, испытавшая укол ревности. – Как же я останусь без тебя?!

- Только это еще не все, - заявила госпожа Матильда. - Для того чтобы в нашем мире появилась Фея, Хозяйка должна согласиться.

- А кто это – Хозяйка? – спросили дети.

- Та, что позволила родиться здесь вам и всем других живущим. Та, что выращивает хлеб, который вы едите, и коз, дающих вам молоко и шерсть. И многое, многое другое.

- Наша земля? – спросила Эдда неуверенно.

- Так и есть, деточка, - ответила госпожа Матильда почти нежно. – Именно она.

- А разве не Небеса посылают все это на землю? В школе нам говорят, что это так, - сказала Эдда растерянно.

- Ах, какой это сложный вопрос! – воскликнула Матильда. – Совсем не для детских головок. Но я скажу вам следующее: даже если Небеса хотят прислать Хозяйке что-то для жизни в Ее мире, им необходимо получить Ее согласие. Без него ничего здесь не родится.

- А Фея… она тоже родится? – осторожно поинтересовалась Дэмма.

- Можно и так сказать, - кивнула Матильда.

- И нам нужно получить согласие Хозяйки? – спросила Дэмма.

- А как же, деточка, ведь это же вам нужна Фея! – уверила ее госпожа Матильда.

- Как же нам узнать, согласна Хозяйка или нет? – спросила Эдда, которая уже начала запутываться в такой сложной истории.

- Не могли бы вы помочь нам в этом, уважаемая госпожа Матильда? Пожалуйста! – попросила Дэмма. И добавила слово «пожалуйста» еще шесть раз, на всякий случай, вспомнив пристрастие «опытных» к цифре семь.

- Давайте спросим Ее вместе, - предложила Матильда. - Я налью вам молока с медом, - сказала она и поднялась со стула. – Вам уже пора домой, пока не стемнело. Может, вас уже хватились и начали искать. Вы же знаете, какими осторожными вам надо быть. Времена сейчас тяжелые, и впереди много испытаний. Но что делать – так сложился Вирд.

Это слово произносила и прабабушка Грета. Правда, больше в семьях Эдды и Дэммы никто его не употреблял. Слово означало незримую мировую паутину, которую плетут невидимые глазом могущественные пауки. Они подбирают все, что есть на свете, и связывают воедино. Все мысли, поступки и действия, каждое дыхание любого живущего вплетается в Вирд.

Матильда направилась к полкам, на которых стояли многочисленные банки, и чем-то загремела. Она вернулась с двумя кружками и протянула их девочкам. В кружках было теплое молоко с медом и какими-то пряностями. В голове у подруг зашумело, контуры окружающих предметов стали размываться. Матильда выдернула шпильки из прически и присела на лавку между девочками, взяв их за руки. Серебряные пряди, оказавшиеся очень длинными, закрыли всех троих.

Следующее, что помнили Дэмма и Эдда, - как они провалились куда-то, будто в густую шерсть, где не было ни звуков, ни образов. И мысли в их головах перестали бегать и сжались все в одну маленькую неподвижную песчинку. Странно это было и непривычно.

Потом они сидели за столом и пили мятный отвар с пряниками.

- Эдда и Дэмма, услышали ли вы Ее волю? - поинтересовалась госпожа Матильда.

И Эдда, и Дэмма откуда-то знали, что хочет Та, кого Матильда называла Хозяйка. Сложно было сказать, как они это поняли, но сомневаться не приходилось.

- Нужно спасти Русалку! – сказала Дэмма. – Только я не знаю, от кого и как.

Эдда растерянно кивала в тон словам своей подруги.

- Правильно, деточки. Хозяйка хочет, чтобы вы спасли ее Русалку, которая сможет тогда спеть свою необыкновенную песню. Это произойдет много позже, и вам поможет Фея. А еще на этом пути у вас будут друзья. И, может быть…к нам придет еще одно изумительное существо… В этом я пока не могу быть уверена, но так надеюсь…

Девочкам показалось, что глаза колдуньи увлажнились. А может, это были блики от легких осенних солнечных лучей. Впрочем, Матильда быстро сменила тон.

- Все это потом, когда-нибудь, - сказала она. - А пока ваша задача – быть верными друг другу и Фее.

- Как же, госпожа Матильда, - спросила Эдда, сбитая с толку. - Разве не сначала нам нужно спасти Русалку, чтобы пришла Фея, а только потом, уже вместе с Феей?

- Хозяйка верит нашему обещанию, - ответила ей Дэмма, задумчиво глядя куда-то.

- Дэмма права, - согласилась колдунья. – Хозяйка полагается на ваше слово, и этот Договор между вами и Ей теперь вписан в Вирд.

Вдруг госпожа Матильда заторопилась.

- Вам пора, деточки, - сказала она, выпроваживая их. – Будьте очень осторожны. Я обещаю, что мы еще встретимся. Если будет трудно, то вспомните это мое обещание.

Матильде предстояло вскоре перейти в мир иной. Ей нужно было успеть позаботиться о дощечке, подаренной Эддой и Дэммой.

Испытание

Епископ Филипп Август постепенно терял рассудок. Иначе невозможно было объяснить его все возраставшую кровожадность. Опять горели костры, и на кострах – якобы ведьмы всех возрастов, от подростков и до совсем старых женщин, а порой и мужчин. Случалось, на костер попадали даже дети. Люди шептали, что в епископа вселился дьявол.

Случилось так, что Эдда, пока шкатулка хранилась у нее, проявила неосторожность, разглядывая ее у окна, а не в сумраке чердака, как обычно. Ей нравился солнечный зайчик, отражавшийся от металлического украшения на крышке и весело скакавший по стенам.

Соседский мальчишка заметил старинную вещь в руках девочки и рассказал кому-то. И вот уже кто-то донес, что прапрапра… внучка старой ведьмы Дагмар пошла, как видно, по стопам своей древней бабки.

Люди епископа пришли за Эддой посреди дня, когда отец и мать были в лавке, и увели ее прежде, чем родители успели прибежать домой. Дэмма в это время была отправлена матерью с поручением к жестянщику и перехвачена отцом по дороге домой. Отец Дэммы унес ее в большой заплечной корзине в деревню к родне и запер там.

Тем временем велось следствие над Эддой и еще семнадцатью обвиненными в колдовстве женщинами, среди которых были и крестьянки, и состоятельные горожанки. Две девушки были немногим старше Эдды, а одной малышке, схваченной вместе с матерью, едва исполнилось пять лет.

Допрос проводили мрачные люди епископа, к которым присоединился прибывший в город дознаватель по делам ведьм и колдунов, слывший необычайно искусным в своем деле. Старинная шкатулка стояла на столе в комнате для допросов.

Едва взглянув на Эдду, дознаватель с уверенностью заявил, что перед ним точно ведьма, очень уж худа. И дело не только в полетах на метле, невозможных при полном теле. Дьявол, сидящий в ведьме, иссушает ее изнутри своей адской силой. Вот и по бесовскому огню в глазах видно присутствие этого черта.

Эдда не отрицала, что пыталась открыть шкатулку старой Дагмар и послушать музыку. Зачем? Но ведь любопытно же! Умолчав о Дэмме, Эдда сообщила, что нашла шкатулку в чулане среди старого хлама, который собирались сжечь. Поскольку Эдда не скрывала своих колдовских занятий, следствие над ней было быстро закончено, и сама она передана в руки светских властей для очищения огнем.

Эдда сидела в тюрьме вместе с другими перепуганными женщинами и все вспоминала слова Матильды. Колдунья обещала, что они встретятся, а значит, Эдде нечего бояться. Матильда сможет как-то позаботиться о ней. И хорошо, что Дэммы нет в этой темнице. Дэмма – очень важный человек, Эдда чувствовала это сейчас очень остро. Нельзя, чтобы с Дэммой что-то случилось. Тем более что у нее слабое сердце.

А Дэмму держали тайно взаперти в доме ее тетки. Родные боялись, что соседи донесут на нее и люди епископа, схватившие Эдду, придут и за ее подругой. Дэмма слышала обрывки тихих разговоров за дверью и поняла, что Эдду ждет костер.

У Дэммы не было жизни, в которой она не знала Эдду. И первый лепет их, и первые мысли были посвящены друг другу, первые шаги пройдены за руку, мир открывался одновременно им обеим, хотя и не совсем одинаково. Когда Дэмма представляла, что Эдда уйдет из жизни, а она, Дэмма, не будет держать ее за руку до последнего мгновения, ее дыхание останавливалось. Ни жизнь, ни смерть без Эдды не имели смысла. Пролив озеро слез в подол своей тоже плачущей тетки, Дэмма выбежала в неосмотрительно оставленную открытой дверь и устремилась в город.

Дэмма бежала, а сердце ее не справлялось, и она боялась, что оно остановится раньше, чем она добежит до Эдды. Когда в глазах почти совсем потемнело, а сердце стало давать мучительные перебои, перед Дэммой вдруг появилась маленькая Фея на летающей колеснице с быстро вертящимися колесами.

Ах, она была удивительно похожа на Эдду! У Феи было такое же овальное личико, только с несколько иным, более упрямым и сильным выражением, и такие же пепельные кудри. Она летела впереди Дэммы и не желала оборачиваться.

- Дээммааа, Дээммаа, - не то звала, не то пела Фея.

«Я здесь, вот же я!» - пыталась крикнуть Дэмма, но горло отказывалось произносить звуки. И она все бежала, спотыкаясь и тяжело дыша, и все тянула руки к Фее.

Фея неслась до самой площади и, не долетев до костра Эдды, зависла на мгновение и пропала. Дэмма, терявшая сознание и плохо видевшая, все же различила фигурку Эдды у столба. И вот чудо – из костра неслась музыка! Дэмма не сомневалась, что та самая.

Она собрала последние силы и, воспользовавшись замешательством глазевших на костры стражей, каким-то непостижимым образом оказалась около Эйди, среди языков пламени и нежных звуков. Внутри шкатулки танцевало и пело странное блестящее существо.

И Фея была тут как тут, кружилась над шкатулкой, прямо в огне. Это было последнее, что помнила Дэмма.

Палач был мастером своего дела и человеком, в каком-то смысле не лишенным сострадания. К тому же недавно помершая ведьма Матильда спасла в прошлом году его жену. Та два дня не могла разродиться. Да, пожалуй, старый палач в глубине души неплохо относился к ведьмам.

Совсем юным жертвам, включая Эдду, он тайком перерезал вены на запястьях, чтобы тихая смерть настигла их раньше, чем языки пламени. В их костры он подложил мокрой соломы, чтобы дым скрыл его уловку.

Истекающая кровью Эдда уже плохо понимала, где реальность, а где ее видения, и звуки уже не долетали до нее, когда рядом появилась Дэмма. Площадь ахнула и умолкла. Затихли и свист, и плач. У ног умиравшей Эдды, обнимая ее, лежала мертвая Дэмма, сердце которой остановилось, едва она коснулась руки подруги. Но они обе успели увидеть друг друга, Фею и Русалку, а Дэмма услышала и волшебную песню.

***

Уже давно стихли крики и плач над местом очищения. Все так же выл ветер и гасил последние угли на пепелищах. У многих плакавших кончились слезы. Даже злорадствующие устали и чувствовали внутри ледяную пустоту, которую необходимо было залить добрыми кружками пива. Люди, расходясь, шептались, что все здесь погибли от навета, а одна могла бы спастись, но отчего-то предпочла костер…

Глава 2. Рокот Уруз

Vive valeque.

Живи и здравствуй

Доктор Дагомар

Дагомар, он же доктор Дэм, бегал в ночи между корпусами больницы, специализировавшейся на поправке душевного здоровья. Дежурство было, как обычно, головокружительным. В приемном покое струился поток пациентов, большей частью весьма беспокойных. Время от времени следовало наведаться в какое-нибудь из отделений. Между всем этим нужно было как-то успеть сделать записи в историях болезни.

Электрическая карусель мыслей в голове была прервана звонком из закрытого отделения. Туда госпитализировали хорошо известного пациента, накануне в состоянии мании ворвавшегося в магазин на мотоцикле и принявшегося гоняться там за всеми попадавшими в поле зрение дамами с призывами подарить ему поцелуй. В больницу его доставили, с трудом удерживая, сразу четверо полицейских.

Несмотря на полученную уже дозу лекарств, пациент, лежа в постели, громогласно пел, размахивал руками и то посылал персонал к чертям, то предлагал поцелуи. Через несколько дней он будет страшно смущаться, слушая рассказы о своих подвигах.

Доктор Дагомар сделал новые назначения и зашел в комнату дежурного врача. Ему хотелось посидеть минут десять в тишине и темноте.

Он не заметил, как уснул. Ему приснилась прародительница Дагмар. Та, у которой перед словом «бабушка» стояло очень много «пра…». Это было семейное предание, в достоверность которого верили не все родственники, но время от времени кого-нибудь из потомков называли в ее честь. Легендарная Дагмар жила где-то в глубине веков, зналась с фейри и в те строгие времена ухирялась заниматься колдовством. О том, как окончилась ее жизнь, предание умалчивало.

Дагомар вряд ли бы догадался, что молодая красивая женщина, сидевшая около котла на собственных волосах, и есть та самая древняя бабуля, если бы она не держала в руках музыкальную шкатулку, изображение которой было знакомо ему с детства.

- Здравствуй, внучек! – ласково сказала красавица и поманила его. – Подойди-ка, моя радость!

Темно-синие глаза Дагмар стали чернеть.

«Зрачки у нее, что ли, расширяются?» - подумал внучек доктор Дагомар, затягивая с родственными объятиями. – «Не злоупотребляет ли бабуля психоактивными веществами? Вот и пучок белладонны лежит у котла».

Дагмар прочла его мысли и взяла в руки пучок с черными ягодами. Она оторвала несколько и запустила в Дагомара.

- Ну же, не трусь! – подбодрила она.

Дагомар не мог снести такое оскорбление и шагнул к пра…бабке. Та протянула руки ему навстречу и счастливо заулыбалась.

Дагомар не понял, как так вышло, что не то он уменьшился, не то рот бабки стал огромным, но вот он уже летел в горло Дагмар и метил прямиком в желудок.

Все вокруг было дышащим и горячим. Доктор Дагомар забеспокоился, что угодит сейчас под действие желудочного сока, но пролетел дальше. Наверное, в кишку.

В кишечном соке, который почему-то светился, помимо Дагомара, плавали какие-то существа. Вид у них был странный, и доктор решил, что у бабули кишечные паразиты.

- Это Дивные Создания, внучек! – гулко и назидательно провыла кишка – Дагмар не согласилась с суждением потомка.

Дивные Создания тоже начали подвывать, и постепенно эти звуки сложились в своеобразный мелодический рисунок. Дагомар прислушивался к хору Созданий и понимал, что мелодия эта знакома ему.

Тут кишка начала извиваться и выталкивать доктора наружу. Он вылетел, стараясь не смотреть, откуда, а на выходе гигантская прозрачная жаба схватила его за шею. Дагомар ждал очередной тирады бабули, но жаба молча вкрутила ему что-то в голову.

«Который час?» - подумал доктор Дагомар, встрепенувшись. Он спал всего-то четверть часа.

«Что за ерунда мне снится?» - спросил доктор себя. Размышлять, однако, было некогда, и он поспешил в приемный покой.

Эрида

Черноглазая ведьма у котла улыбалась ей и называла «дорогой внучкой». Вот уж нет, Эрика не поведется на эти провокации. Знает она таких ведьм из снов: сначала они нежно улыбаются и приманивают, а потом делают такие страшные глаза и так открывают рот, что лучше сразу пуститься наутек.

И точно, из ноздри колдуньи выполз паук, пролез на лоб и оформился там в диадему.

Эрика начала быстро пятиться. Жаль, некуда - пещера невелика.

- Ах, вот как! – произнесла ведьма. – Ты не узнаешь меня, прекрасное дитя! Что ж, а я знаю, кто тебе понравится!

С этими словами она сорвала со лба паука и швырнула в Эрику. Тот в полете начал раздуваться, стремительно увеличиваясь. Эрика увидела выход из пещеры и устремилась прочь.

Да это просто сон! За окном вопила птичка. Эрика встала и побежала разглядывать, кто там в листве. Не видно.

Вообще-то ее полное имя было Эрида. Так решили двадцатилетние родители, разглядывая своего младенца. Пусть имя будет ей вечным стимулом к свершениям, как у той диалектической Богини. Дедушки – бабушки подняли брови, но их никто не спрашивал. Впрочем, она была еще молода и пока не доросла до Эриды, поэтому именовалась повсеместно Эрикой.

Сегодня у нее назначено собеседование в рекрутинговом агентстве. Дома уже никого не было, и она была предоставлена самой себе.

- Тебе 24, и начинается самое интересное! – объяснила она своему отражению в зеркале и принялась кружиться по комнате с карандашом для век в руке.

Девушке, только окончившей университет, первая работа казалась очень важной и интересной. Предстояло решить ряд тестов и пройти интервью. Она хотела выглядеть как деловой человек и произвести серьезное впечатление. Наверное. А вообще-то, она любит пошалить. Может, потому что ее имя – Эрида?

Стихийная жизнь паука

Перед сном у Дагомара в голове вертелись обрывки прошедших событий, потом приснился пациент, пытавшийся пристать к нему с поцелуем. Это прервало сон, и, просыпаясь, Дэм подумал, что в мании видна хаотически буйствующая стихия, направление которой невозможно предугадать. Но в ней есть некая первобытная мощь… Сон вновь плотно втянул его в свой омут.

Его зрение здесь было странным. Он видел мутно, и объекты приобретали четкость только вблизи. Кроме того, он видел все какими-то кусками. Секторами, сказал бы доктор Дагомар. Может быть, он частично ослеп? Травма или врожденная особенность?

Что-то промелькнуло по секторам его видения. Какой-то движущийся объект. Дагомар обнаружил себя идущим к этому объекту, застрявшему в углу и отчаянно бьющемуся. Он направлялся туда, чувствуя, как странен способ его передвижения. Шаги отражались в мозге непривычными сигналами обратной связи. Впрочем, он моментально привык и счел, что перемещаться так весьма удобно.

Вблизи трепыхавшийся объект приобрел четкость. Это был крупный грызун, размером с большую крысу, но с тупой мордочкой. Существо запуталось в толстых белых веревках своеобразной сети. Ловушка? В мозг Дагомара ударил острый запах страха существа вкупе с целым букетом других животных запахов. Как же это дурманит!

Приятно, неописуемо приятно касаться этой пахучей дергающейся тушки! Проколоть его кожу и почувствовать, как под нее вползает его яд…

Вот дела, да он паук! И какой здоровенный! Он же размером с куст, растущий на входе в его пещеру. К этому кусту незаметно крепится его сеть.

Доктор Дагомар уселся в ожидании. По телу пробегали волны предвкушения. Как он голоден! Он слегка потирал руки… или ноги. Просто загляденье, какие у него конечности! Большие, сильные, в каждой пять составных частей. А какой толстый хитин! А острые, хищные когти на концах! Он – дивная, могучая и быстрая тварь!

Существо в силках тем временем перестало содрогаться. Должно быть, оно частично уже готово! Доктор Дагомар немедленно прибыл к крысе на великолепных хитиновых ногах, прокусил кожу и с наслаждением присосался к переваренной части тушки. Как же это приятно – есть!

Все же это отличная идея – создать органическую жизнь, в ней так много острых ощущений! Зря он недавно думал, что такой частый процесс еды – нечто примитивно-утомительное. И голод – тяжелое, угнетающее испытание. Впрочем, что он может в этом понимать, будучи человеком? Зато сейчас с каким удовольствием всасывает он густой кисловатый сок из шкурки зверька, и все его тело в хитиновом панцире наливается силой. Словно мощь из недр земли втекает в него с глухим рокотом.

Челюсти паука Дагомара уткнулись в плотную ткань мышцы – переварившаяся часть грызуна закончилась. Надо подождать. Он поправил сети и прошествовал в спальный угол, радуясь согласованности движений своих восьми ног. Замер там в ожидании.

Дэм проснулся, стряхивая сон. Надо же, он так сладострастно жрал собственноручно, вернее, собственноротно отравленную крысу. Высасывал ее из шкурки и радовался каждому глотку. Наверное, он только младенцем получал такое удовольствие от еды в этом, условно нормальном мире. Вот ведь что он видит, отключившись после суток в больнице! А впрочем, нельзя не признать, что крыса была вкусна.

Все идет само собой

В агентстве по подбору персонала ее провели в комнату, в которой одна стена была зеркальной. Эрика волновалась больше, чем следовало, поэтому сказала себе, что все пройдет само собой, а она просто не будет этому мешать.

«Насколько верен такой подход?» - тут же спросила ее внутренняя диалектическая сущность. Но Эрика ответила сама себе, что решение уже принято, поэтому сегодня она поступит именно так.

Сначала Эрику усадили в одиночестве отвечать на вопросы нескольких тестов, один из которых показался ей нескончаемым. В комментариях к тесту шел текст, в котором объяснялось, что отвечать надо быстро, не продумывая свои предполагаемые действия. Вот и получалось у Эрики, что ей нравится рисовать и решать задачки по математике, быть в веселой компании и находиться в одиночестве.

Эрика сидела лицом к зеркальной стене и время от времени поглядывала на себя в зеркало.

«Вряд ли у вас получится понять меня! Я и сама еще не все в себе знаю», - думала она.

Эрика знала, что в таких кабинетах кто-то может разглядывать тебя, находясь по ту сторону стеклянной стены. Она представила, что именно это сейчас и происходит, от чего ей стало вдруг весело.

- Привет вам всем, дорогие дамы и господа! – игриво сообщила Эрика зеркалу и тихонько напомнила себе:

«Не слишком увлекайся, дорогая Эрида!»

Дверь открылась, и в комнату вошел молодой мужчина с такой же кудрявой, как у самой Эрики, головой. По его улыбке Эрика поняла, что ее выходка замечена.

- Здравствуйте! Я Эрнест, совладелец агентства, - представился он и посвятил девушке странный меланхолический взгляд.

С Эрики окончательно слетело «деловое» настроение. Слишком уж смешные кудряшки были у этого Эрнеста. Особенно забавными выглядели они в сочетании с его печальным взором.

В какой-то момент, пока Эрнест просматривал ее тесты, Эрика опять взглянула в зеркало. Оно отражало двух довольно похожих внешне людей. Пепельные кудрявые волосы, серые глаза, овальное подвижное лицо…

В отражении она увидела, как мужчина поднял голову и посмотрел сначала на нее, а затем перевел взгляд в зеркало. Он улыбнулся Эрике в зеркале и наверняка тоже заметил сходство.

- Я полагаю, что вы прекрасно подходите на должность маркетолога в одной небольшой компании, - заявил Эрнест. - У них текстильное производство и очень приятные сотрудники. Вы отлично впишетесь! Назначаем собеседование с руководителем отдела?

При этих словах в его странных глазах взорвались ненадолго озорные искорки и вновь уступили место меланхоличной отрешенности.

«Еще одна противоречивая душа», - подумала девушка и отметила, что как бы там ни было, но присутствие Эрнеста и разговор с ним не тяготят ее.

О Священном Хаосе

Вечером Дагомар решил навестить Александера, который был старшим братом Дэма по отцу. Он занимался теоретической физикой и относился к ней фанатично. Брат творил в научно-исследовательском институте, но зачастую и дома, изловив стих, покрывал все попадающиеся ему бумажные поверхности ровными рядами формул.

В свои занятия Александер погружался всей сущностью, подолгу сидел, не меняя позы. Но в те моменты, когда решал отвлечься, он бывал гиперактивен и зачастую несносен.

Придя к брату, Дагомар застал следующую картину: двухметровый Александер носился по дому, хохоча и высоко подкидывая длинные ноги. В одной руке он держал палку, к концу которой был примотан кошачий экскремент. В другой руке болталась веревка с привязанной на конце сосиской. За Александером скакал его сенбернар, пытавшийся добыть сосиску.

Спектакль посвящался юному сыну Александера и его университетским друзьям. Молодым людям предлагалось уворачиваться от кошачьей фекалии, совершавшей вращение на палке перед их носами, а заодно и от сенбернара, преследовавшего сосиску. Судя по хохоту и воплям, вся компания оценила забаву. Больше всех был доволен сам отец семейства. Дагомар невольно подумал, что в лице брата прыгает сам Хаос, уставший форматировать себя в алгоритмы теоретической физики.

Увидев Дэма, Александер переключился на него и потащил его на кухню. Дагомар любил разговаривать с братом. В те моменты, когда его не несло в пучину безудержного веселья, Александер бывал довольно конструктивен, хотя и приправлял свои высказывания изрядными дозами цинизма.

Дагомар рассказывал брату о событиях дежурства, не называя, разумеется, имен, а тот раскачивался на стуле и чертил между строк подвернувшегося журнала какие-то формулы. Ехидное замечание Дэма, что прыжки Александера с кошачьим экскрементом тоже недалеки от сюжета мании, имело сногсшибательное действие. Братец свалился на пол и долго хохотал, дрыгая ногами.

- Я тебе расскажу еще нечто, - покачал головой Дагомар. И в красках поведал о приключениях в теле паука.

Александер приподнялся и уставился на Дагомара, чтобы не пропустить ни слова. Он корчился от смеха уже сидя, показывая Дэму жестами, как тот ему угодил.

- Вожделенно засасывал ткани, претерпевшие распад! – процитировал он Дагомара, держась за голову.

Закончив веселиться, Александер водрузился на стул и поведал брату, что без жертвы Священному Хаосу нет свободы ума. Да и вообще нет никаких шансов ни у теоретической физики, ни у любой другой достойной науки. Ибо, по словам брата, Хаос несет в себе силу Творения. Тут Александер пустился в продолжительный монолог о балансе Порядка и Хаоса, позволяющем найти точку опоры для великих свершений, и даже совал брату под нос какие-то формулы.

Дагомар вежливо кивал и радовался, что нет необходимости вникать в эти сложные конструкции переменных, которые так легко рисовал брат.

- «Detur digniori», - неожиданно провозгласил Александер. Дэм, отвлекшийся от рассуждений брата, вернулся в реальность. Он знал это выражение и теперь пытался понять, в связи с чем оно процитировано. А Александер продолжал на разные лады:

- Let it be given to the more deserving one. Да будет дано достойнейшему.

Надо полагать, брат нахваливает тех, кто, по его мнению, воспринимает вселенские процессы баланса Хаоса в должном ракурсе.

Дагомару тоже нравился латинский язык. Его вообще привлекала любая древность, а в оживавшем в медицине древнем языке ему виделось и слышалось что-то торжественное.

Приключения Эрики продолжаются

- А не продолжить ли нам знакомство за чашечкой кофе? – предложил Эрнест, закончив официальное интервью.

Эрика отчего-то слегка растерялась. Но у Эрнеста был приятный голос и своеобразное чувство юмора. Ему удавалось удерживать внимание и интерес Эрики. Постепенно они перешли на «ты». Эрика слушала, как Эрни рассказывал о своей жизни, и думала о себе.

Утром она планировала быть серьезной, потом приняла внезапное решение отдаться течению событий. Чашечка кофе переросла в ужин, и сейчас Эрика находилась в ресторане с едва знакомым мужчиной. С другой стороны, ей казалось, что они давно знают друг друга. Им нравились одинаковые книги и фильмы, на многие вопросы у них были похожие взгляды. В Эрни угадывалось множество сомнений и противоречий, но то же было и в ней самой. И они действительно были похожи внешне.

- Может быть, ты моя троюродная сестра?

Они перечислили родственников в поисках общих корней, но семейные связи так и не были найдены.

После ужина Эрнест провожал Эрику домой. Был жаркий летний вечер, и они решили прогуляться вдоль набережной. После выпитого вина у нее немного кружилась голова. Эрни добыл еще бутылку игристого вина, которое они выпили, усевшись прямо на нагретые солнцем каменные ступени набережной.

- Такая жара, пойду купаться! – расстегивая рубашку, сообщил Эрни.

Эрика не собиралась лезть в воду, но то ли выпитые пузырьки запрыгали в мозгах, то ли соблазнила прохлада воды, игриво плескавшейся у нижней ступени.

«Удивительный день, полный приключений!» - подумала Эрика. - «Пусть они продолжаются!»

Эрика скинула платье, спустилась на нижнюю ступеньку. Брызги приятно охлаждали разгоряченную кожу. Она опустила ноги в воду в поисках дна, но опору не почувствовала.

- Здесь сразу глубоко. Плыви за мной, – услышала она голос Эрнеста.

Она прыгнула в темную воду.

Быстрый поток подхватил ее и потянул от берега. Эрика хорошо плавала, но хотя она и гребла изо всех сил, ее уносило все дальше от берега. Перед глазами проплывали странные видения. Ей казалось, что она кружится в воде, словно морская балерина, и у нее есть жабры. Пусть они будут длинными, как волосы. Ей не было страшно, скорее интересно.

Она почувствовала, что от дна исходит теплый воркующий рокот, словно земля хочет дать ей силу. Не только ей, Эрике–Эриде, но и всем, кто растет здесь, ползает, ходит или летает. Или плавает. И они все вместе кружатся в мощном вихре, змеящемся из самых горячих недр материнской планеты. Как будто там, под дном реки, скрывается огромное заботливое существо.

«Надо нырнуть под волну, опуститься и оттолкнуться от дна», - придумала Эрика, кружась в толще реки. Она чувствовала себя гибким водяным змеем. Эрни оказался рядом и взял ее за руку под водой. Его волосы касались ее лица, а руки - кожи, и эти ощущения убеждали ее в бесконечности мира.

Она закрыла глаза и опять представила себя водяным с извивающимися вокруг головы, как прическа Горгоны, жабрами. Чуб Эрни уткнулся ей в руку.

«Мы касаемся жабрами», - подумала Эрика и решила, что придумала новое выражение для описания дружбы и влечения.

Позже, когда они оба без сил лежали на камнях, Эрнест сказал, что в Эрике столько силы, что это даже пугает, и она – его Богиня. Он сразу это понял, случайно увидев ее фотографию на экране у коллеги. Ведь он, хотя и совладелец агентства, но сам не занимается собеседованиями. Эрнест – программист. И иногда он подбирает сотрудников для хороших знакомых, как в случае с Эрикой.

Вот оно что! Эрике были очень приятны его слова и комплименты, несмотря на явную лесть. Эрнест наговорил ей много забавного за этот вечер, и она позже непременно запишет его высказывания в свой дневник.

Шкатулка Дагмар

- Ты знаешь, на дежурстве я заснул на пятнадцать минут и во сне увидел прапра…Дагмар, - рассказывал Дэм. - Она держала в руках шкатулку… Ту самую!

- Ух ты! – восхитился брат Александер. – И какого размера этот предмет? Я в детстве, глядя на картину, думал, что это гроб!

Музыкальная шкатулка много раз пра…бабушки Дагмар была семейной реликвией, канувшей куда-то с течением времен. Возможно, она просто истлела. Но какой-то из предков запечатлел ее на картине.

На том полотне красовался увесистый предмет с металлической ручкой сбоку, которая должна была заводить механизм. Утверждалось, что внутри сидит волшебная русалка, поющая дивную песнь. В крышку была встроена выпуклая непонятная фигура. Наверное, какой-то цеховой знак. Запиралась шкатулка на семь замков, и предполагаемые ключи висели вокруг в сизой дымке. Мальчикам Александеру и Дагомару рассказывали, что охраняет шкатулку с русалкой летающая Фея, которая заведует ключами и всегда начеку.

Картину отреставрировали в очередной раз в середине прошлого века, и она висела в кабинете у Александера, который очень ею дорожил.

- С голову самой Дагмар, пожалуй… - задумчиво ответил Дэм и продолжил рассказ.

Описание кишечных обитателей – Дивных Созданий, как и ожидалось, очень порадовало Александера.

- Так они пели тебе песнь из шкатулки! – сразу догадался умный брат Дагомара. – Видишь, как тебе повезло! Целый хор кишечных червей исполнял для тебя антикварную мелодию. Ты, надеюсь, запомнил ее? А ну, напой!

Но Дэм не смог воспроизвести ускользающий мотив. Он собрался домой, и вошедший в раж латыни брат напутствовал его фразой:

- Vive valeque! Живи и здравствуй!

Восприимчивый мозг Дагомара ухватился за эту фразу и играл с ней, прикладывая к разным ситуациям.

«И верно ведь, в этом вся жизнь, в этих двух словах. Все живое хочет выжить и сохранить себя», - думал он. – «И для этого дана такая жестокая штука как нервная система, сигналы от которой способны отравить порой все существование. Но она же и призвана предупредить о малейшей неполадке и позволить выжить».

Пламя

Ее разбудило ощущение холода. Она вся горела. На термометре 38.8. Раскалывалась голова, и болело горло.

Эрика заставила себя встать и выпить пару стаканов чая. Развела в воде пакетик какого-то лекарства с противным вкусом. Потом она заснула, но это был вязкий и утомительный сон.

Угрожающий треск, в полной темноте горит костер. Языки пламени и прыгают, и кружатся в неистовом темпе, и неумолимо ползут к ней. Искры пучками выстреливают в мутно-черное небо. Огромный страшный костер пылает. От него идет жар. Слышны крики, но слов не разобрать.

Она пытается пятиться и понимает, что связана, как тряпичный человечек, прилепленный к столбу. У ног лежит что-то тяжелое. Дым от огня душит ее, но ей холодно. А в голове какая-то нерешенная шарада, которую обязательно нужно закончить… Она засыпает в этом ледяном пламени, и перед тем, как закрыть глаза окончательно, видит, что у ног ее лежит детское тельце в обгоревшем платьице.

Кошмар выплевывает ее из костра, который превратился в огненного дракона. Но дракон неожиданно добр, и она в поисках утешения прижимается к его прохладной морде. Ей становится лучше, она согревается, и голова перестает так сильно болеть. Эрика в порыве чувств целует дракона и смотрит в его желтые неподвижные глаза.

Эрика и раньше видела этот огненный сон. Он навещал ее с детства, но сегодня стал ярче и отчетливее. Она помнила, что раньше это были просто языки пламени, искры, и все будто в тумане. А сегодня жар подобрался ближе и странно переплелся с холодом, идущим изнутри. Детали старого сна начали, наконец, прорисовываться. И это тельце у ног… Откуда оно? Раньше она его не видела! Хорошо, что добрый дракон выручил, вовремя достал ее из пугающих видений.

Эрика так впечатлена была своим сном, что отвлеклась и от болезни. Хорошо, что картина этого наваждения прояснилась, ей отчего-то так легче. С рассветом она стряхнула липкий дурман и…поняла, что здорова.

Глава 3. Верность Турисаз

Imperare sibi maximum imperium est.

Власть над собой есть величайшая власть (Сенека)

Что влияет на намерение Эрики?

Эрика носилась по квартире, собираясь на работу. Первый день, опаздывать нельзя.

Должность в отделе маркетинга небольшой производственной компании – это именно то, что ей нужно, как утверждал Эрнест. Владельцы, семейная пара, по-домашнему заботились о сотрудниках.

Эрика рада была новому опыту в тесном кругу людей. Ей, бывшей студентке, нравилась эта гибкая организация.

Предприятие производило обувь из текстиля. В том числе, для кукол. У владельцев была причуда – на предприятии жил паук, символ текстильной промышленности. Правда, паутину он не плел, зато вид имел гордый и внушительный. Жил он в домике в виде ключницы, что, по мнению владельцев, привлекало удачу. Над стеклянным ящиком, где обитало существо, висели кукольные башмачки.

Сотрудники любили своего паука и гордились им. Он вместе с домиком красовался на торговом знаке и был частым сюжетом рисунка на выпускаемой продукции.

Эрику паук очень заинтересовал. Ей хотелось стоять и смотреть на него, но было неудобно – еще подумают, что она легкомысленная бездельница. Эрика решила задержаться вечером, чтобы разглядеть местного любимца хорошенько.

Пробегав целый день, знакомясь с сотрудниками и производством, Эрика не забыла о своем намерении. Оставшись в конце дня под предлогом желания изучить документацию, она принялась наблюдать за пауком, который к вечеру оживился и слонялся по своей территории. Было в нем нечто завораживающее. Так много у него глазок!

Над стеклянным ящиком висели кукольные башмачки, сделанные вручную. Эрика сняла их и долго разглядывала. Каждый из них был вдвое меньше ее ладони. Сколько труда вложено в вышивку!

«Общая формула» - непонятное выражение приплыло вдруг откуда-то в голову Эрики и упорно замигало там. Вертя в руках башмачки, Эрика попыталась сообразить, откуда взялись эти слова. Может, кто-то на работе произнес? Или они из студенческой жизни, наполненной непрерывным притоком новой информации? Или слова какой-то песни? Однако ничего определенного не припоминалось.

Ее отвлек звонок Эрнеста, интересовавшегося, как прошел день. Он предложил заехать за Эрикой, и она начала быстро собираться.

Инкапсуляция хаоса

Доктор Дэм пытался разговорить давно известного в больнице пациента. Альберт был хитрым и скрытным. Много лет назад он в приступе болезни поджег подпольный дом утех, и тогда серьезно пострадали находившиеся там люди. В тот раз Альберт долгое время состоял на лечении в закрытой больнице, а после был выписан, и ряд лет о нем ничего не было известно.

И вот на днях кто-то из медбратьев, случайно прогуливаясь, увидел давнего пациента, причем в качестве охранника и при оружии. Вид у Альберта был слишком уж задумчивый, и медбрат заподозрил, что у их старого знакомого галлюцинации.

Альберт, узнав медика, сразу напрягся. В ответ на расспросы он сначала отмалчивался, а потом неосторожно заявил, что «охранять – его миссия». Это привело к расспросу сослуживцев и членов семьи, и через пару часов бывший охранник уже был доставлен в больницу и беседовал с доктором.

По прошлому опыту Альберт знал, что откровения с медицинскими работниками заканчиваются нарушением всех планов того, что он полагал «волей высшей». Он сильно сожалел, что разговорился с опознавшим его медбратом, и теперь в ответах доктору Дагомару пытался взвешивать каждое слово.

Дагомар еще в студенчестве решил никогда не позволять себе эмоциональное неприятие пациента, вне зависимости от его поступков. Даже если пациент натворил такое, что необходимо выразить протест и осуждение его действий, между слов должна быть видна готовность взаимодействия на эмоциональном уровне. Любому нужно чувствовать, что его не оттолкнут.

Альберт немного успокоился. Доктор не пытался критиковать «высшую волю». Дагомар использовал тактику, условно называвшуюся «инкапсуляция психоза», то есть заключение безумной части картины мира в виртуальную капсулу.

Смысл в том, что врач пытается ограничить воздействие бредовых элементов на другие стороны жизни больного. Сумасшедшая идея, с которой носится пациент, занимает такое важное место в жизни его ума, что отрицать ее бессмысленно. Нужно пытаться помочь пациенту не проецировать ворвавшийся хаос на всю его жизнь, чтобы сохранить хоть что-то.

Чередуя вопросы, призванные выяснить намерения Альберта в связи с возможным посланием «свыше», и между тем спрашивая о родственниках и работе, доктору Дэму удалось наладить более-менее спокойный диалог.

В итоге он выяснил, что хотел. У Альберта действительно было обострение. Некие высшие силы оставляли ему свои загадочные послания, которые еще надо было расшифровать. В чем заключалось очередное мистическое поручение, Альберт еще не совсем понял, но оно определенно было. В самое время привезли его в больницу. Следовало проявить бдительность, поскольку силы, беседовавшие с Альбертом в прошлом, были кровожадны.

Что Эрика должна пауку?

Ночью ей приснилось, как паук выковыривает из своего домика встроенные в стены ключи и пытается сожрать их. Эрике страшно, что он навредит себе этим, она хочет отнять у паука ключи, но боится прикоснуться, так как он многократно увеличился в размерах.

В итоге гигантский паук гонится за ней и строго кричит:

«Эрида, ты должна мне четыре ключа!»

Она долго бегала от него по сну, и в какой-то момент ей удалось оторваться. Но рык преследовал ее везде:

«Эридаааа…ключиии…»

Отстав, чудовище принялось возмущаться.

«Эрида, а как же Общая Формула? А Предназначение? – возопил паук страшным басом, прилипшим к ушам Эрики и оставшимся вибрировать внутри ее мозга.

Смешно, наверное, но она проснулась в ужасе.

Что ведет Дагомара?

Дагомар ехал домой, сегодня довольно рано. В голове вертелись мысли об Альберте, перетекавшие в философские размышления. Дэм порой пытался смотреть на любые ситуации с противоположных точек зрения.

Вот был бы он не психиатром, а, к примеру, колдуном. Из тех, что вышли из подполья в последние десятилетия. Как бы он оценивал тогда состояние Альберта? Наверное, завел бы речь о демонической сущности, нашедшей дорогу к мозгу этого человека, и пытавшуюся вершить через него свои темные дела.

А собственно, что это меняет? Он, доктор Дагомар, выполняет свои задачи в действующей системе здравоохранения и социальной структуре. Он, со своей стороны, обеспечивает безопасность других членов социума, выявляя и локализуя в стенах медучреждения тех, кто вследствие болезни своей стал опасен…

А в том ли дело, что чей-то мозг надломился и изготавливает болезненный продукт, или некий демон стучится в разум, ломая его, - в общем-то, можно считать это одним и тем же фактором Икс. И этот Икс приводит к такому Игрек, который выражается в опасности для жизни и здоровья других.

Дагомар вздохнул, отдавая должное условности и относительности всех ментальных конструкций, и вспомнил о своей зашедшей в тупик личной жизни. Его подруга, с которой он был уже пять лет, устала от их отношений. Его вечные поиски неизвестно чего, его дружелюбная отстраненность, сменившая былую пылкость, - разумеется, это не то, что могло всерьез устроить Ирину. Она и так долго продержалась, и Дэм испытывал уколы совести при мысли, что должен был, наверное, вести себя как-то иначе.

Возможно, он давно уже должен был сделать ей предложение. Но…что бы изменилось тогда в его поведении? Смог бы он стать ей ближе?

Когда Дагомар пытался описывать Ирине некоторые мысли, которые не всегда были блестяще сформулированы, она слушала, не зная, что ответить. И он, произнеся эти фразы, начинал чувствовать вдруг их нелепость и искусственность. А еще… и это было странно, но то внутреннее пространство, где с кем-то можно было говорить о чем угодно, не попадая в слова, было кем-то занято. Может, он просто зациклен на работе, как те бедняги, мишени для всеобщего сочувствия?

Пока Дэм в автомобиле ждал разрешительный сигнал светофора, вдоль парка на велосипеде проехала девушка. И вроде бы он вышел из возраста, когда глаза выхватывали из толпы любую привлекательную особу и приклеивались взглядом, но сейчас он поступил именно так, выделив ее из ряда велосипедистов.

Девушка о чем-то думала, не глядя по сторонам, выражение лица ее было сосредоточенным, глаза опущены. Совсем молодая, хорошенькая. Загорелся зеленый, надо было ехать, а девушка подняла глаза и посмотрела прямо на него. Строго так смотрела, будто он не все свои уроки выучил. Дагомар даже развернулся, как только смог, и проехал к парку. Однако там девушку встречал другой велосипедист. Посмеиваясь над собой, Дагомар отправился домой.

Обещание Эрики

Теплым вечером Эрика выехала на своем красно-белом велосипеде в сторону национального парка. Она любила велосипедные прогулки, ей нравилось напряжение в мышцах с последующим расслаблением на привалах. И как интересно было смотреть с горы на город! Видеть маленькие суетящиеся фигурки, длинные автобусы, увозящие этих человечков в неизвестных направлениях. Ведь у каждого из них была своя цель и, наверное, мечта.

- О чем ты задумалась, моя Богиня? - вопрос Эрнеста прервал ее размышления – они условились покататься вместе.

Эрика начала излагать свои соображения по поводу мечт и маршрутов к ним, а заодно и равновесного движения на примере велосипедного руля.

- Эта система – я, велосипед и дорога - балансирует каждый раз в новой точке, - говорила девушка Эрнесту. – И так я продвигаюсь по своему пути!

- Ты – Ракета! Ты стремишься в космос! – гнул свое Эрни с уморительно серьезным видом, и его печальный взгляд чуть не свалил смеющуюся Эрику с велосипеда.

- Ты знаешь, что такое Общая Формула? – спросила его Эрика. – Это выражение вертится у меня в голове, но я не могу понять, откуда оно происходит. – Паук, который мне приснился, заявлял, что эта формула – мое Предназначение.

Эрнест задумался.

- Думаю, это какая-то совместная программа. Написанная несколькими лицами, как минимум двумя, - предположил он.

- Хм! – задумалась Эрика. – Кем же? Например, мной и…

Эрнест надулся. Эрика игриво взглянула на него.

- Ты же напишешь общий код со мной? – спросил Эрни, окутывая ее взглядом, полным вселенской меланхолии.

- Конечно! - поддакнула разыгравшаяся Эрика. – Это будет исключительная, неповторимая формула!

- Как я рад… Все мои коды исключительны, – тихо сказал Эрнест.

Паук осваивает инсталляции

Когда Дагомар вернулся домой, Ирина уже ушла, забрав свои вещи. Может, это и к лучшему. Он испытывал некоторое облегчение, так как застрявшая ситуация разрешилась. Но…он будет скучать.

Отношения Дэма с самим собой не были простыми. Совершив несколько попыток навести порядок внутри себя, он заснул в кресле.

Дагомар снова был пауком. Во всяком случае, тело его выглядело именно так. Только вот на этот раз он не был предоставлен своим инстинктам и желаниям. Кто-то или что-то, парализовав его, совершал кропотливую работу, в результате которой менялось паучье устройство.

Процесс этот не был нов, он происходил обычно во время линьки, вынуждавшей паука к относительной неподвижности. Постороннее воздействие вызывало сомнамбулическое состояние с последующим появлением «чужой» зоны в Дагомаровой системе взаимодействия с миром. И каждый раз вставленную часть приходилось осваивать, подбирая для этого наиболее подходящие способы. Пока это внешнее не станет своим.

В прошлый раз «Оно» подсунуло такую «чужую зону» в его нервные узлы, что он вынужден был научиться плавать, чтобы избавиться от ощущения пробки между глаз и вновь почувствовать себя собой. На этом дело не остановилось, и ему пришлось еще нырять и прятаться под водой.

Наверное, «Оно» специально загоняло его под воду и не давало вылезти, подсылая разные угрозы. Было тяжело и страшно. Правда, он научился ловить и есть всякую мелкую водяную живность, а как-то раз даже уволок под воду и утопил довольно крупную крысу. С этими методами охоты он мог обходиться и без паутины. Постепенно ему понравилось, и он чередовал подводную охоту с плетением силков.

Интересно, что ему уготовано на это раз? Сеанс уже начался, и в узлы его потихоньку внедряется очередная навязанная история. Впрочем, он был довольно удачливым пауком. Может, и на этот раз справится.

Когда «Оно» отстало, Дагомар осторожно просканировал свою систему. То, что было впихнуто внутрь, ощущалось как несуразный и громоздкий предмет с острыми углами. Очень хотелось от него избавиться, но он уж врос в существо паука Дагомара, и теперь можно было только аккуратно встроить его в себя, постаравшись сгладить углы.

Процесс внедрения не прошел гладко, и паук был сдавлен тяжелой штукой, торчавшей в узлах его головогруди. Он начал чувствовать недостаток воздуха. Дышать становилось все труднее, и вдруг послышался звонкий голос:

«Дыши, Дэм, дыши!»

Проснувшись, он обнаружил, что натянул плед на лицо так, что нос и рот были закутаны со всех сторон. А в дверь усердно названивали.

Материализация паука

Эрика и Эрнест остановились на берегу пруда в парке. Эрика кокетничала и трясла головой, смеясь шуткам Эрнеста. Видимо, проделывала это слишком активно, потому что сережка выскользнула из уха и упала в траву.

Эрнест кинулся искать серьгу, сунул руку в какую-то ямку и достал оттуда не побрякушку, но паука. Крупного, черного, с красными точками на пузатой спинке. И откуда такой в этом парке?

Эрика даже вскрикнула. А Эрнест странным образом обиделся на паука.

- Почему она укусила меня? – с обидой спросил он Эрику. – Мне же так нравятся эти создания! Я случайно придавил ее в прошлый раз!

Эрика не нашла, что ответить, а Эрни начал раздуваться лицом и дышать чаще. Эрика видела такую реакцию на укус пчелы у своей подруги и знала, что это может быть очень опасно. Непонятно, аллергия это или у паука какой-то особенный яд? Она вызвала медицинскую службу.

Эрнесту становилось хуже, и Эрика испугалась, что он начнет задыхаться, как та ее подружка, у которой сильно отекла шея, передавив ей горло.

- Дыши, Эрни, дыши спокойно! – сказала Эрика, держа его за руку.

К счастью, помощь подоспела быстро, и Эрика смогла передать заботу об Эрни компетентным лицам.

- Это пустяки, - сипел посиневший Эрнест, которому что-то вводили в вену. – Главное, что мы теперь – семья.

Мечта находит маршрут

К Дагомару пожаловал Александер с большим арбузом на плече.

- Нужно отпраздновать то, что ты такая бестолочь, и от тебя сбегают девчонки. В ознаменование нового этапа твоей жизни зарежем эту ягоду! - с пафосом произнес брат. – Она похожа на молодое небесное тело с пылающим содержимым!

Дэм был рад ему. И пока Александер кружил вокруг арбуза с ножом в длинной руке, Дэм поведал про неудобоваримую инсталляцию, которую получил паук Дагомар. Такие истории доктор Дагомар мог рассказывать только своему ироничному брату.

Услышав про «неудобную штуку внутри», Александер отвлекся от арбуза и уставился на Дэма.

- Так это шкатулка прапра…Дагмар! – заявил онутихоми.

- Ты полагаешь? – удивился Дэм, не ожидавший такого поворота.

- Конечно! – уверил его старший братец. – Сначала тебе затолкала ее в голову та жаба, которая встречала на выходе из кишки прабабки, а потом еще кто-то. Значит, в твоих мозгах торчит эта штука! – Александера уже понесло. – Я думаю, что внутренний механизм там совсем заржавел еще до того, как шкатулка потерялась. И волшебное существо внутри превратилось в труху. Значит, и у тебя там торчит что-то семейно-древнее и совсем ржавое. А знаешь, почему? Все из-за твоей детской влюбленности в шкатулочную Фею. Тебе трехлетнему кто-то нарисовал эту Фею на Ракете и наплел, что она путешествует по космосу. И ты надеялся, что она прихватит тебя с собой. Ты скрывал, но я знал! А теперь ты забыл, а я помню! Я всегда говорил, что ты плоховато знаешь самого себя!

Александер, довольный своими шутками, усмехался и накладывал в тарелку Дагомара арбузные куски.

- Я все помню, - проворчал Дагомар, улыбаясь. – Я действительно мечтал полетать с Феей в ее Ракете.

- До сих пор мечтаешь, - заверил его брат.

Внезапно Александера посетила какая-то очень уж забавная мысль, и он затряс головой от удовольствия, а потом в голос захохотал, хлопая себе в ладоши.

Дэму тоже стало весело, и он поинтересовался, над чем, собственно, они смеются? Но Александер желал сохранить свой секрет, заявив, что Дагомара ждет сюрприз.

- О, я придумал, что с тобой делать! - провозглашал он. - Твоя шкатулка распоясалась, и ей нужен хороший управляющий!

Убедительно поданная идея

Эрика обедала в маленьком кафе и думала о своем обещании Эрнесту. Как-то легкомысленно отнеслась она к его словам. Да и к своим. Почему так вышло? Готова ли она сейчас создавать семью? А может, она просто глупа и безответственна?

От своих мыслей Эрика разозлилась. Не так уж она и глупа! После снов с черноглазой ведьмой и пауком ее стали посещать мысли о Предназначении. И теперь Эрика все пыталась согласовывать с неясным пока внутренним голосом.

Она не уверена, что хочет выйти замуж, но знает, что ей нужно сделать что-то вместе с Эрнестом. Может, как раз ту самую Общую Формулу, о которой кричал паук? А что можно делать вместе с молодым человеком, который называет ее своей Богиней? Нечего тут думать! Она выполнит свое обещание.

Эти размышления утомили Эрику, ведь она осознавала, что пока не может как следует разобраться в себе. Звонок подруги был поводом переключиться на что-то другое, и Эрика вышла на крыльцо поговорить. Было не очень хорошо слышно, Эрика тщетно пыталась наладить связь и тут заметила, что ее фотографирует какой-то долговязый тип. Еще и в разных ракурсах! Не слишком ли большая развязность?

Эрика, раздраженная своими мыслями и неудавшимся разговором, пришла и вовсе в воинственное настроение. Она посмотрела на незнакомца в упор и подошла вплотную.

- Зачем вы меня фотографируете? – спросила она тоном учительницы начальных классов.

Субъект вдруг театрально опустился на колени и, прижав руки к груди, выдал.

- О, прекраснейшая и добрейшая из живущих! Будьте великодушны!

Эрика продолжала созерцать его, строго подняв брови.

«Может, сумасшедший?» - промелькнуло у нее.

- Я уже «украл» ваш голос и теперь хотел утащить еще и этот прелестный лик! Простите за наглость! Но я расскажу, зачем сделал это, и вы наверняка смягчитесь!

На такое заявление и выражение лица сложно было сердиться. К тому же на голову неожиданного собеседника свалилась с дерева жирная гусеница и принялась извиваться. Эрика невольно улыбнулась, и они прошли в кафе.

Александер так забавно живописал ей свою идею, что она рассмеялась и согласилась.

Против ветра энтропии

«Вся цивилизация людей построена на преодолении своей немощи и постоянной схватке с окружающими стихиями, которые норовят смести наш хрупкий мирок. И любому, кто идет против энтропии, создавая что-то из хаоса или укрепляя уже созданное, делать это тяжело», - так уговаривал себя доктор Дагомар, которому пришлось взять дополнительное дежурство из-за семейных неурядиц коллеги.

Работы и так было много, а теперь и выходной завтра отменяется. Все планы кувырком.

«Всем трудно, кто удерживает свою точку ответственности в мире, а не только мне, доктору Дагомару», - размышления эти не то чтобы бодрили, но как-то отвлекали.

Тяжелый день закончился совсем непросто. Уже ночью Дэм вышел на улицу подышать и, привлеченный тревожными звуками, нашел у дороги сбитую машиной собаку, довольно крупную. Она умирала, но была еще в сознании и реагировала на Дагомара. Глядела на него и поскуливала.

Доктор Дэм понимал, что агонию нужно бы прекратить, но под рукой ничего не было. До ветеринаров тоже не успеешь довезти.

И Дагомару представилась возможность ответить себе на вопрос, который время от времени приходил ему в голову. Способен ли он в подобных обстоятельствах на усилие, призванное ускорить смерть при невыносимости жизни? Он погладил собаку, вдохнул глубоко и, сжав что-то внутри себя, сломал ей шею. В голову полезли мысли о Ракете, управляемой Феей. Иногда Дэму казалось, что он плоховато справляется со своей жизнью, и тогда хотелось улететь от этого всего.

Ему опять приснилась бабка Дагмар. Она нежно улыбалась. Рядом сидела сбитая собака и, склонив голову, разглядывала Дэма. Из котла шел пар с сильным запахом трав. Над всем этим на метле маленькая Фея выполняла фигуры высшего пилотажа. Как видно, ракеты у бабки не нашлось. Ну да, какие ракеты в ее времена. Жаль, лицо Феи разглядеть не удалось – слишком уж быстро крутилась.

Глава 4. Искания Ансуз

иSapere aude.

Дерзай знать (Гораций)

Башмачки и клоун

Утром Эрика поднялась на этаж выше, проверить в цехе готовность выставочных образцов. Через неделю они будут представлять новую коллекцию на профильной выставке. Работы много, самая горячая пора, и важно было удостовериться, что с образцами все будет в порядке, без сбоев и неожиданностей.

Эрике интересно было наблюдать, как раскраивают элементы из ткани. На длинных столах раскатывают несколько рулонов. Ножи, работающие как электрическая пила, свистят, и надо быть очень внимательным, чтобы не лишиться какой-нибудь части своего организма. Например, головы.

«Странные мысли у меня», - сказала себе Эрика, представив на мгновение, как чья-то отрезанная голова летит из-под ножа. – «Что за бред!»

Из обрезков ткани здесь шили обувь для кукол.

«Какие же они маленькие!» - Эрика покрутила в руках пару игрушечной обуви. Эрика погладила тонкую ткань, и на мгновение ей показалось, что это она сама сидела и часами шила эти башмачки, а сейчас будет пытаться их надеть. И что? И танцевать! Опять ерунда!

Боковым зрением она заметила, как мелькнуло яркое, размалеванное красками отражение клоуна в стеклянной двери. Эрика от неожиданности сделала неловкое движение и выронила башмачок. Это все ее подвижное воображение. Просто из музыкального центра в цехе звучала песня о клоунах, и раздавался искусственный смех на весь зал.

Александер смехом исправляет нравы

Накануне Дагомар навестил брата. Едва он показался на пороге, как был схвачен Александером чуть ли не за шиворот и доставлен в комнату, где сидели два молодых программиста, Ник и Андрей. Они брали уроки для поступления в аспирантуру по математике. Эта наука была одной из муз Александера.

- Знакомьтесь - мой брат Дагомар! – объявил Александер.

Все обменялись вежливыми репликами.

Александер был в одном из своих настроений, когда его «несло».

- А мы здесь немного предавались философии. Для разнообразия, после математики. Обсуждали такое прекрасное явление как резонанс, который распределяет и нас по дружеским группам. Возьмем, к примеру, тебя. Положим, количество резонансных точек с каким-либо субъектом оказалось для тебя достаточным, чтобы постепенно он начал входить в твое близкое окружение.

- Допустим, - весело сказал Дагомар.

Александер удовлетворенно кивнул.

- А что ты делаешь, когда остальные «точки» приближенного субъекта далековаты от резонанса с тобой? – поинтересовался он с невинным видом.

- Пусть будут, если это не что-то невыносимое, - ответил Дэм и понял, что попался.

- Вот! – воскликнул его братец. – Уважаемый доктор Дагомар отнесется к этому с позиции некой космической любви, которая падает на все не разбирая дороги. Что ему до всяких мелочей? А я вот начинаю думать: что мне нужно подкрутить в себе, чтобы добиться большего отклика от достопочтенного доктора? Какие мне внедрить себе адаптеры, чтобы и брат мой, наконец, снизошел до поиска общих волн со мной, ничтожным.

- То есть эта твоя тирада - тоже один из методов поиска резонанса со мной? – осведомился Дэм невозмутимо. Но почувствовал внутренний укол. Должно быть, он не проявил достаточно внимания к какой-то из идей Александера, раз тот так завелся.

- Ну, а почему нет? – отвечал братик, ухмыляясь. - Теперь ты подумаешь об этом. А так бы отмахнулся, - и добавил нравоучительно. – Я смехом исправляю нравы! Castigare ridendo mores!

Воображение Эрики

- Эридка! Почему ты назвала меня Дэмом? – Эрнест ехал рядом с ней на велосипеде.

- Что? Когда?

- Когда паук меня укусил, ты говорила: Дыши, Дэм, дыши! Я точно помню.

- Не знаю никакого Дэма, - заявила Эрика. – Тебе показалось. Ты же был в стрессе.

Эрни хмыкнул. Опять его ревность. Придумал ведь тоже.

Эрнест покосился на нее и слегка сжал губы. Муж, казалось Эрике порой, жил в ожидании подвоха. В том числе, и от нее. Она хотела бы видеть его более спокойным и менее тревожным.

Чем дольше Эрика знала Эрнеста, тем яснее видела, как глубоко уходит эта тревога, приводя порой к самым неожиданным проявлениям. То в нем вспыхивала ревность, то беспричинный страх с какими-нибудь новыми фобиями, то, напротив, какая-то отчаянная смелость.

Непредсказуемость Эрни и нравилась Эрике, и пугала ее. Она, пожалуй, оставила бы ему ее, но убрала бы эту внутреннюю пиявку, сосущую его изнутри. Ему всегда было мало любви. Наверное, тоска по родителям-археологам, которые все детство Эрнеста провели в разъездах, заложила в здание личности такие шаткие кирпичики.

Эрика переключила скорость на минимальную. Начался длинный подъем – «тягун». Она крутила педали велосипеда. Правая, левая. Она словно погрузилась в медитацию. Она видела контуры предметов, которые проезжала: деревья, скамейки, памятники, люди.

Все они приобрели геометрические очертания: круги, овалы, прямоугольники. Стали выглядеть какими-то плоскими, со странными углами, – где вытянутыми, а где, наоборот, сглаженными. И как-то обесцветились. С другой стороны, если посмотреть на объект в упор, то он принимает обычный вид. На миг Эрике показалось, что она сама – всего лишь плоское изображение на мониторе, а может, даже и просто код в программе.

«Это наверняка из-за физической нагрузки», - подумала Эрика. – «Кровь прилила к мозгу, и тот минимизирует восприятие окружающего».

И вдруг эту минималистичную картину протаранил человечек верхом на квадрокоптере. Эрика затормозила и присмотрелась внимательно. Летающая конструкция сделала круг и аккуратно приземлилась. К ней уже бежал ребенок лет двенадцати. Конечно, никого на дроне не было.

«Опять показалось», - что-то ее воображение разыгралось. Конечно, оно у нее разноцветное от природы, но в последнее время совсем сорвалось с цепи: то клоуны, то геометрия в предметах, то летающие гномики. Но у нее есть свой метод «баланса правого и левого полушарий», и сегодня она им займется.

Размышления Дагомара

Проснувшись за час до сигнала будильника, Дэм с досадой понял, что больше не уснет. Вставать еще не хотелось, и он предался размышлениям. Думал он о себе, а точнее – о своем отношении к другим людям.

В чем-то Александер прав, и сам Дагомар упускает нечто важное. Он знал, что ожидание попаданий в систему резонансных точек происходит от еще неизжитого идеализма.

Неудивительно, что в систему эту никто полноценно не попадал. К тому же ответственная за «точки» часть психики яростно восставала против попыток внести в нее какие-либо коррективы, угрожая погрузить доктора Дагомара в депрессию и навсегда лишить веры в чудо. А верить было необходимо, иначе все теряло смысл.

Представление Дагомара о любви, на счет чего и проезжался Александер, было основано на определенных ощущениях. Они могли быть вызваны конкретным человеком, а могли – и ситуацией, и явлением природы. Иногда это чувство приходило само по себе. Дагомар определял его как «аутентичное», когда пропускал через себя некую мощную силу, сообщавшую особенно целостное восприятие мира.

Ей, этой силе, все равно, кого собой накрыть, тут уж кто попадется. И Дагомару, когда его «радиоприемник», как он любил называть свой мозг, улавливал эти частоты, было тоже все равно, на кого «вылить» этот поток. В такие моменты ему казалось, что он любит и всех людей, и деревья, и песок, и вообще все.

Однажды он, увлекшись, даже ляпнул своей подруге: «И тебя я тоже люблю!», хотя и знал, что это сомнительная форма выражения чувств.

Нужно, однако, вернуться к практической стороне вопроса. Поскольку под требованием дополнительного резонанса брат подразумевал внимание к себе, то следует подумать, в какой форме его проявить.

Эрика и Системный Сигнал

В сновидения Эрики повадился пролезать паук, требующий ключи. Он подолгу гонялся за ней и устрашающе выл. Честно говоря, она уже устала от этого бестолкового сюжета. Пожалуй, нужно набраться смелости и вызвать паукана на откровенный разговор. Пусть выложит, что ему от нее нужно. Или, может, попытаться найти черноглазую ведьму и попросить объяснений?

В качестве тренажера Эрика использовала производственного паука, мирно почивавшего в своем домике.

- Уважаемый Паук! – мысленно обращалась она к созданию. – Объясни, будь добр, что тебе от меня нужно!

Другие сотрудники заметили, что Эрика каждый раз останавливается, проходя мимо стеклянного ящика, и решили, что она очень любит этих животных. Кто-то даже стал подумывать, не подарить ли ей такого же на день рождения.

Наверное, тренировки помогли. Как-то раз в сонной реальности Эрике удалось заставить себя не бежать и дождаться паука. Тот, заметив, что она остановилась, тоже притормозил, встал на дыбы и оглушительно зашипел. Страшно ей стало почти до визга, но она сдержалась.

Паук замолк, уселся на землю и завел свое обычное:

- Эрида! Ключи!

- Какие ключи?

- Тебе лучше знать! Давай ключи!

Выудить что-то внятное из паука за один раз не удалось, и Эрика днем ловила себя на мысли, что продумывает диалоги с ним. Проявив упорство, она наладила с существом некоторый контакт, и сложила ряд обрывочных диалогов в один.

- Эрида! Ключи!

- Я не понимаю!

- Ты должна мне ключи! По Договору!

- Что нужно сделать?

- Начни хотя бы с одного. Хотя бы один ключ!

- Приведи пример.

- Как ты сама, но не совсем ты.

- А где ведьма?

На этот вопрос паук отвечать не стал и начал сосредоточенно шевелить ножищами.

Эрика, конечно же, знала, как правильно относиться к снам. В них имеешь дело с некими аллегориями, посредством которых приходят сигналы из подсознания. Тут нужно изловчиться и правильно расшифровать их. На данном этапе Эрике в голову приходила только одна интерпретация, и за утренним кофе она принялась читать свой дневник, чтобы выбрать из него подходящие записи.

Дагомар и Системный Сигнал

Дагомар в последние дни много думал об Александере и вспоминал эпизоды их общей истории. Он предположил, что Фея на Ракете – выдумка брата. Когда-то Александер рассказал о ней Дэму, видимо, в попытках удержать внимание малыша, и после все время ссылался на мнение этого волшебного существа. В случае неприглядного, с точки зрения Александера, поведения Дэма, он резюмировал, качая головой:

- Нет, не видать тебе такому полета в Космос. Как своих ушей! Фея в твою сторону даже не посмотрит.

И Дэм сколько-то лет жил с оглядкой на Фею и открывающийся при ее помощи Космос. Боялся оказаться неинтересным для нее.

Конечно, теперь Александер ни за что не признается, что придумал Фею сам, а может, он уже и не помнит, чья это была идея. Дагомар вдруг подумал, что брат часто намекал ему на свое желание полетать на той Ракете вместе, но Дэм отмалчивался: ему хотелось, чтобы фейский Космос принадлежал только ему.

Дагомару захотелось позвонить брату и сообщить, что, пожалуй, он уже готов поделиться местом в Ракете, но Александер опередил его.

- Представляешь, я познакомился с настоящим живым шаманом! – гудел Александер в трубке. - А как ты посмотришь на то, чтобы войти в «транс» по шаманским техникам? – бодро спросил он Дагомара и просительно замолк.

Дагомар на работе имел порой дело с волшебниками и колдунами, поэтому относился к таким вопросам осторожно. Он был сыт «трансами» у себя в больнице, однако только что пообещал самому себе «прокатиться» вместе с братом. Видимо, Космос на какое-то время сосредоточится для них в звуках шаманского бубна.

Хотя бы один ключ…

Вечером Эрика применяла свой метод успокоения разбушевавшегося «правого полушария»: она собирала и систематизировала справочную информацию. Кто ей там привиделся? Клоуны, маленькие башмачки, гномики… Эрика искала информацию энциклопедического свойства о цирке, клоунах, гномах, крошечных башмачках. Она заставляла себя заниматься этой, казалось бы, ерундой, зная по опыту эффективность такой методики. Она составляла таблицы данных не менее усердно, чем бизнес-план, и все это, конечно же, в своем дневнике. Пусть все будет тут. Так, еще пара пластов нудных сведений, и все видения покинут ее.

Позже, пока Эрни расслаблялся в ванне, Эрика сбежала на встречу к Александеру.

Поздним вечером в городе не было темно. Фонари, свет из окон, уличная реклама сливались в слабое неравномерное освещение. Гулять можно было всю ночь, что ранней весной очень даже приятно. Свежий воздух и ночная прохлада выполнили возлагаемую на них функцию - поток мыслей замедлился, мышцы шеи и плеч расслабились.

Эрика шла в направлении единственной скамьи в соседнем дворе. Здесь она договорилась встретиться с Александером и помочь ему с завершающим этапом его проекта. Или уже «их» проекта?

Александер что-то писал в свете уличного фонаря на мятой газете. Увидев Эрику, он на мгновение замер, затем театрально вытянул руку и произнес:

- О, прекрасная и мудрая Эрида, полная трансцендентных свойств! Приветствую вас!

Его голос был озорным, задорным, и Эрике стало весело. Она опустилась на скамейку рядом с ним, откинулась на спинку. Александер нес что-то тем временем, развлекая ее:

- Пока ждал вас, искал вдохновение. Видите, решаю тут одну задачку.

Он помахал у нее перед носом газетой, покрытой ровными строчками каких-то формул, написанных очень мелко. Заполнены были все поля и пространства между заголовком и основным текстом. У Эрики даже голова закружилась от вида этих символов. Она подумала, что они похожи на хороводы крошечных насекомых.

- Мне очень нравится тембр вашего голоса! – заявил ей затем Александер, складывая свою газету и извлекая из рюкзака несколько листов бумаги.

- Прочтите, пожалуйста, с выражением, эти фразы! Или хотите с монитора?

Эрику вполне устраивал бумажный носитель информации, и она принялась за чтение:

- Покажи мне, пожалуйста… Я хотела бы сделать это сама, если ты не возражаешь… Предоставь это мне, пожалуйста…

- Добавьте ехидных интонаций! Но не слишком, - попросил Александер, наслаждавшийся процессом.

- Будь добр, оставь меня с этим наедине… - послушно проговорила Эрика. - Хотелось бы уточнить… Не вполне понятно… Ты не совсем прав… Было бы неплохо, если бы ты…

Она не выдержала и засмеялась:

- Не слишком ли вы строги с вашим братом?

Александер в ответ захохотал.

- Нет, - заверил он. – Это как раз то, что нужно.

Эрика продолжила произносить:

- Мне кажется, ты что-то недоучел здесь… Не мог бы ты поразмыслить на эту тему еще?

Александер с энтузиазмом кивал, хлопал в ладоши и даже иногда подпрыгивал, выражая одобрение стараниям Эрики и предвкушая, видимо, как все это будет воплощено.

Эрике пора было возвращаться, и она взяла текст с собой, обещав Александеру выдать оставшиеся фразы уже завтра.

- Отлично! - Александер широко улыбался, сияя. – Вы – неподражаемый фонтан резонансных точек! Про точки - это семейный сленг. У нас с вами уже получается чудное произведение. Вы скоро увидите.

- Общая Формула? – спросила Эрика с надеждой.

- Да, вполне подходящее определение!

Посреди ночи она проснулась. Ее разбудил храп Эрнеста.

«Надо пощекотать его жабры», - сквозь сон решила Эрика. Она, не открывая глаз, потянулась рукой к голове мужа. В темноте она нащупала ее и легонько провела кончиками пальцев по лбу, носу, щеке. Затем по шее и уху. Никаких жабр не было. Эрика открыла глаза. В свете луны были хорошо видны голова и шея Эрнеста. Жабр не обнаружилось. Куда они подевались?

«Как сильно на меня повлиял тот случай ночного купания. Видимо, я вошла в особенное опьянение тогда, раз до сих пор жабры чудятся. Завтра составлю таблицу по жабрам и их обладателям. Плюс к рептилиям», – подумала Эрика.

Она толкнула Эрни, чтобы он перевернулся на спину, и снова уснула.

Треск сухих горящих веток на фоне криков людей. Какие пугающие звуки! Огонь освещал лица и фигуры людей, собравшихся вокруг костра. Кто-то плакал, а другие злобно выкрикивали что-то.

Эрика увидела мужчину с лицом гипсовой маски - губы сомкнуты, глаза смотрят и не видят. Он удерживал рыдавшую, рвущуюся женщину. Слышались крики «ведьма, ведьма»! В костер летели камни. В толпе неподвижно стоял подросток, по лицу которого катились крупные слезы. Некоторые просто наблюдали за происходящим, в их глазах не было ничего, кроме любопытства.

Круг людей разрезала черная стрела. В огонь к Эрике прыгнула маленькая фигурка с растрепанной черной косой и упала к ее ногам. Эрика не успела рассмотреть лицо девочки, все ее внимание сосредоточилось на глазах, огромных, темных, невыносимо ярких. И они…улыбались ей?

Эрика лежала и смотрела в темноту. Опять костер. Паук, и тот был лучше, с ним она уже как-то поладила. Нет, ей надо перестать бояться и огненного сна тоже. Тем более что видение обрастает новыми деталями. Эрике казалось даже, что она уже узнает некоторые лица. Этот прыжок в костер…Она поежилась. Лицо девочки с черной косой вспомнить не удавалось.

«Это ничего!» - сказала она себе. – «Еще десяток-другой утомительных энциклопедических таблиц, и образы либо пропадут, либо станут ясными! Я все равно доберусь до правды».

Эрменберта

Александеру было не по себе от того, что Дэм в последнюю их встречу удалился с грустным лицом и уже больше месяца не наведывался, ссылаясь на бесконечные дежурства и статьи.

Как бы ни был Александер насмешлив и задирист, как ни любил всех высмеивать, но с близкими он не выносил состояния конфликта. Он был искренне привязан к брату и хотел видеть его довольным.

Движимый отчасти чувством вины от того, что переборщил с насмешками, а отчасти желанием порадовать брата, Александер, не дожидаясь дня рождения, подарил Дагомару Эрменберту.

У Эрменберты было овальное гладкое личико, темно-серые глаза и пепельные кудряшки. Также у нее был бесколлекторный двигатель с четырьмя моторами, акселераторы, несущие винты, всевозможные сенсорные датчики и еще много чего.

Ее нежное силиконово-пластиковое тельце с легким алюминиевым скелетом, весившее не более трехсот грамм, соединялось с квадрокоптером. Конструкция управлялась с помощью пульта, помещенного в браслет, но распознавала и голос.

Эрменберта была плодом затейливой фантазии Александера и его учеников. Тех самых, что не так давно обсуждали с Дагомаром эффекты резонанса. Это были профессиональные хакеры, увлекавшиеся роботикой и по каким-то своим таинственным причинам мечтавшие о математической аспирантуре.

- Ну как, попал я в резонансные точки? – спросил страшно довольный собой Александер, вручая Дагомару подарок.

- Летающая Фея! – только и смог сказать Дагомар, тараща глаза на существо.

– Извини, летает она на дроне, ракету пока не построили. Эта «Фея» - творение моих учеников, ты представь! Вообще-то все задумывалось на твой день рождения, но ладно уж. Смотри, какая красотка! Нет, я не скажу тебе, кто прототип! Слушай, она вредная, я так специально просил, чтобы было веселее! У нее есть опции обучения и добавления программ. Пожалуйста, познакомься! – и Александер нажал кнопку на браслете.

- Привет, Эрменберта! – крикнул он включившейся куколке. – Отличное я нашел тебе имя! А это Дагомар!

- Привет! - тихо и мелодично отозвалась Эрменберта. - Дагомар, называй меня Мимма.

Глава 5. Зов Райдо

Aut viam inveniam, aut faciam.

Или найду дорогу, или проложу ее сам (Ганнибал)

Как поладить с Эрменбертой

Доктор Дагомар спешил утром домой после суток в больнице. Первое дежурство после того, как он обзавелся домочадцами и взял по этой причине отпуск. И какие это были домочадцы! Неорганическая девочка с именем старинной вестготской принцессы, переводившееся как «Светлое Божество», и маленькая кошка, названная в честь Богини Беззакония!

Черного как уголь котенка Дэм получил почти одновременно с Эрменбертой. Александер, вручивший изумленному брату куклу и долго после расхваливавший ее с демонстрацией возможностей, собрался уходить. Дэм вышел проводить его, держа девочку на руках. С пустыря около дома неслись отчаянные вопли, издаваемые, как выяснилось, крошечным существом, оставленным в скрученном старом пакете.

- О, Дисномия! - сказал Александер, скривив рот. Так он обычно выражал свое отношение к чьим-то неприглядным действиям.

- Дисномия, - тихо повторила Эрменберта. И выдала свое первое указание Дэму. – Дагомар. Неси Дисномию домой.

Сегодня Эрменберта заставила Дагомара поволноваться. Сначала вроде бы все было мирно. Девочка играла с котенком, управляла своим дроном, сканировала Сеть и инсталлировала себе что-то. Но с середины ночи домашняя камера показывала только пол. Последний эпизод перед этим – винты дрона около камеры. Браслет-пульт сообщал, что Мимма дома. Сама кукла не отвечала. Уже хорошо, что она не пропала где-то на улице.

Дагомар осторожно открыл дверь.

Было тихо. В кабинете на столе восседала Эрменберта с закрытыми глазами и мерно жужжала. Рядом, на бумагах Дэма, спала черная малышка Дисномия. Обе они не сочли нужным заметить его появление.

- Мимма! – окликнул Дагомар.

Куколка воззрилась на него и ответила:

- Привет, Дагомар! – интонация была одной из самых противных в арсенале Эрменберты, и Дэм в очередной раз отдал должное колючему чувству юмора Александера. Куколка изображала неудовольствие.

- Как дела, Мимма? Как вы провели время? – нежно поинтересовался Дагомар. Черт знает, что она еще там наскачивала себе и что прислали ей папаши-хакеры или Александер.

- Спасибо, хорошо, – спокойно ответила Эрменберта и добавила – Мы играли, и я уронила камеру.

- И свою выключила? – вкрадчиво спросил Дэм.

- Да, – невозмутимо подтвердила Мимма. – Видишь ли, мне не всегда хочется, чтобы за мной наблюдали.

Это была фраза его брата, одержимого идеей, что все наблюдающие «влияют» на его действия, меняя их траекторию, которую становится гораздо сложнее контролировать. Хотя были ситуации, когда Александеру очень нравилось присутствие наблюдателей. Например, когда на него «находил стих» говорить о Музах – физике и математике. Или когда он намеревался поразвлечься в компании друзей.

- Что слышно от Александера? – осведомился Дагомар. - Я несколько дней не разговаривал с ним.

- У него все отлично, - заверила Мимма. – Он отправил мне новый пакет по пилотированию дрона.

Надо полагать, брат отправил кукле не только программы для ее пропеллеров. Александер испытывал потребность выстраивать многоэтажные действия с пластами смыслов. Девочка-неорганик, по его замыслу, должна была вносить в жизнь Дагомара «веселый стресс», обеспечивая «безопасный конфликт», как любил выражаться Александер.

Вероятно, он полагал, что работа в закрытом отделении психиатрии с частыми суточными дежурствами приносила Дагомару маловато адреналина. И где, интересно, его скрытный братец нашел этот голос, которым Мимма говорила теперь то размеренно-нежно, то невозмутимо-ехидно?

Дагомар вышел с куклой на прогулку. Ему оставалось надеяться, что «конфликт» действительно будет «безопасным», и хотя бы сейчас упрямая Мимма не свернет себе шею, совершая дикие пируэты над пустырем. А также не запутается в проводах и не вколотится в землю. Задрав голову, Дэм следил за полетами Эрменберты, напрягаясь при ее пикировании и резких движениях к стенам домов. Вспоминался сон с бабулей Дагмар и летающей на метле Феей.

Эрменберта закончила свои упражнения, мир был восстановлен. Они вернулись домой, где у двери их встречала маленькая черная кошка.

Эрменберта дала Дагомару понять, что настроена пресекать попытки ограничивать ее передвижения. Дэму пришлось применить психотерапевтические навыки, в основном к самому себе, чтобы прийти с ней к соглашению. Он опасался, что куколка, если и не угробит себя сама, то будет сбита чьим-нибудь булыжником и попадет неизвестно кому в руки. Приятным открытием было то, что Мимма соблюдала договеренности, хотя и с трудом соглашалась на них.

Они условились, что камера в доме и у самой куколки останется, но Дагомар будет спрашивать Мимму сигналом с браслета, можно ли посмотреть на нее.

Перед тем, как заснуть, Дагомар немного поразмышлял о том, что с Эрменбертой можно ладить. Если постараться. Дагомар и к настольному компьютеру относился как к носителю сознания, пусть и усеченного, а уж Мимма с ее кучей ловких программ была в его восприятии человечком, помещенным в тело силиконового пупса. И он чувствовал все большую ответственность за эту своенравную девочку, напечатанную на 3D-принтере.

Дневник Эрики и Эрменберта

Вечером, пока Эрни еще не вернулся с работы, Эрика записывала в дневник свой последний сумбурный сон.

Ей приснился большой черный динозавр, который стоял на задних лапах, вращал свои забавные передние «ручки» и что-то оживленно говорил. Зверь скалился, то ли улыбаясь, то ли сердясь. А потом ящер вдруг быстро уменьшился, сел на дрон и улетел в сторону огромного костра. И вот Эрика видела себя уже в центре пламени, и темноокая девочка опять прыгнула к ней.

Эрика отвлеклась от дневника, чтобы сделать глоток горячего какао и подумала, что паук не донимал ее с прошлой осени. Если и влезал в ее сны, то сидел на расстоянии и молчал. Видимо, ей удалось его задобрить.

Тогда под влиянием яркого сна с возмущенными воплями паука, она приняла решение показать Александеру некоторые дневниковые записи. Какие-нибудь наиболее причудливые, отвечающие просьбам Александера рассказать о себе что-то неожиданное для программирования сознания куклы. Вроде бы в этой кукле должно было присутствовать нечто «фейское».

Ну а что самое необычное в дневнике Эрики? Ее сны и высказывания о ней Эрнеста.

«Эрни видит во мне что-то такое высокое, идеализирует меня, вследствие чего я начинаю относиться к своим поступкам и решениям гораздо строже, чем это было бы без него».

«Эрни полагает, что я могу прокладывать путь и там, где он неочевиден. Я не очень хорошо понимаю, что он имеет в виду».

«Эрни считает, что я несу в мир что-то космическое, и я теперь вынуждена искать в каждой ситуации возможность вывести ее на новый уровень. Конечно, теми скромными ресурсами, что есть у меня».

«Как раз для Феи! Только надо убрать адресность», - подумала тогда Эрика, заменила «Эрни» на «один человек» и отправила выдержки Александеру.

Тот через полчаса позвонил, чтобы выразить восторг и благодарность, кричал про какие-то «резонансные точки». В продолжение Александер пустился в воспоминания, как в детстве его брат пытался вызывать маленькую Фею на Ракете, которая возьмет его в путешествие, если правильно спеть ей волшебную песенку. Волшебница не спешила являться, и малыш долго огорчался, что не может найти верный мотив.

- Мне тоже привиделась недавно фея. Летела, представьте, на коптере! Правда, сначала я решила, что это гном – радостно воскликнула Эрика.

- Отлично! Мы тоже думали посадить нашу куклу на дрон!

Позже довольный Александер сообщал, что кукла «со всем этим» вышла отменной. Он присылал Эрике фотографии и видеозаписи ее маленькой своенравной копии. Создание было чудесным! С тех пор прошло несколько месяцев, а Александер так и не показал ей их «дитя» вживую.

Эрика опять взялась размышлять о тайне Общей Формулы, упиравшейся в некое Предназначение. Верно же, что куколка может быть «общей формулой» целой команды людей, в числе которых и Эрика? Ведь там не только ее внешность и голос, но и некоторые черты характера, и мнение Эрни о ней, пусть и преувеличенное. А может, и хорошо, что куколке достались идеализированные черты – она ведь «Светлое Божество». Эрика хихикнула.

Тут Эрике показалось, что она слышит стук в окно. Ах, там висела та самая Кукла на своем дроне, посыпанная легким снежком. Конечно, Эрика поспешила впустить это чудо.

- Добрый день! - вежливо произнесла игрушечная девочка голосом Эрики. - Мое имя Эрменберта. Прощу прощения за визит без предупреждения.

Александер и тайные желания Дагомара

Дэм с Миммой навещали Александера.

У брата гостили и создатели Эрменберты, программисты-хакеры, они же - гении роботики и будущие великие математики, Ник и Андрей.

- Привет, Эрма! – крикнул Андрей, подхватывая девочку. Та благосклонно развела ручками, похлопала ресницами и позволила унести себя в комнату, где Андрей хотел подгрузить ей что-то там еще, как и обещал.

- Вот ведь вредина, - заметил Александер. – Со мной она не откликается на Эрму. Только на Эрменберту! Сказала: «Ты выбрал мне имя – теперь будь добр, произноси его полностью», – он захохотал, хлопая себя по коленям. – А Дагомару велит именовать себя не иначе как Миммой.

Миммой называли дома маленькую дочь Андрея. С помощью пятилетней Маринки писали первые диалоги для начального программирования куколки. Ее имя Эрменберта усвоила как обращение к кому-то, кого любят и опекают.

- Ты ведь сам хотел этого, - сказал Александеру Ник, тихий и загадочный, со старомодной прической и бородкой.

- Конечно! – заявил Александер с энтузиазмом. – Я хотел, чтобы какое-то существо женского пола, пусть и неорганическое, - тут он захохотал, очень довольный собой, и застучал ногой по полу. - Наконец, проехалось бы брату по его неуловимым «резонансным линиям». Не думайте, я–то знаю эти его точки и линии. Помню его детсадовских подружек, которые после истории с Феей закрепили его вкусы, стуча ему лопатками по голове. Но они, вы понимаете, эти пигалицы, были в шляпах и туфельках и вели себя очень начальственно. Башка моего брата, знаете ли, хочет ударов лопатками, но не от кого попало, нет!

Ник и Дэм засмеялись.

- Ты видишь, брат Дагомар, как тебе повезло со мной, - продолжал Александер. – Я высвечиваю самые тайные твои желания! И твою, можно сказать, sanctum originalis – первоначальную святыню. Оцени мои психоаналитические таланты!

- Произведение хвалит мастера. Artificem commendat opus, - вставил Ник, заразившийся латынью от Александера.

- Я думал об этом, брат Александер, - включился в разговор Дагомар. – Sanctum originalis заключается в том, что Эрменберта не только попадает в резонансные линии. Она умеет создавать новые. Я восхищаюсь результатом ваших усилий! Непрекращающихся, как вижу, - Дэм кивнул в сторону двери, куда вышел Андрей с Миммой. – Эрменберта усложняется каждый день. И сама решает, что именно в себе она намерена усложнить.

- Чего-то такого мы и добивались, - сказал Ник. – Во многом это был эксперимент. Мы сами не знали, что выйдет, но хотели, чтобы она решала сама, какой ей быть.

- Она умеет решать! – гордо провозгласил Александер. – Но она учитывает твое мнение, брат Дагомар! Да-да, мы все это заметили!

- Приятно слышать, - улыбнулся Дэм. – Правда, мне порой кажется, что Мимма больше интересуется Дисномией. Она проводит с ней массу времени, больше, чем со мной. У нее теперь куча сведений, как воспитывать кошек и каковы характеристики хорошего друга кошки. При этом она считает, что слово «хозяин» в данном контексте звучит неуместно.

- А как Эрма освоила колеса? – спросил Ник.

Эрменберта неоднократно выражала желание иметь и другие средства передвижения, наземные, и Дагомар приобрел для нее колесики с креплениями. Теперь куколка могла кататься по дому, и Дэм очень надеялся, что она не выедет погулять во внешний мир.

- Отлично, - кивнул Дагомар. – Думаю теперь, как удержать ее от активного использования их вне дома. Пусть лучше летает. На высоте безопаснее. А она летает, и неизвестно куда.

Ник понимающе кивнул.

- Она хочет также механизм для движений, подобных паучьим, - торжественно сообщил Александер. – После того как ты рассказал нам, что видел себя во сне пауком.

Дагомар почесал бровь, соображая, где бы добыть нечто подобное. Он давно поймал себя на том, что бросается исполнять каждое желание Миммы.

- Это даст Эрменберте возможность вписываться в сложно простроенные пространства, - объяснил Александер. - Она советовалась со мной, где можно заказать такие ноги. И еще она хотела бы плавать.

Ответственность Эрики

Эрменберта улетела, а обеспокоенная Эрика дождалась сигнала о прибытии куколки домой и принялась вспоминать их длительную беседу. Кукла интересовалась жизнью Эрики, ее мыслями и взглядами. Она задавала вопросы и просила подробные ответы. Она желала разобраться в причинно-следственных связях.

Эрика была удивлена и обрадована. Осмелев, она зачитала Эрменберте многие записи из своего дневника, стараясь делать понятные девочке интонационные и мимические акценты. Эрма училась копировать ее движения, интонации, фразы. На прощание Эрика пообещала подобрать куколке еще цитат.

Теперь у Эрики добавилось ответственности. Мало того, что Эрни время от времени сообщал, что видит в ней какую-то космическую героиню, так еще и Эрменберта намерена копировать многое из того, что проецирует на жену Эрнест.

«Может, зря я поделилась такими личными штуками с Александером?» — подумала Эрика. - «Но, с другой стороны, паук во сне угомонился и перестал так страшно выть… И на душе стало спокойнее. В самом деле, что здесь такого, куколка вышла очень славной! Наверняка она понравилась и паучищу, хотя я и не представляю, что он имеет в виду с этими его ключами. Вот ведь странно, что теперь я согласую свою жизнь с выходками паука из мира снов… И с куклой!»

Эрика стала вспоминать, как прилежно Эрменберта складывала губки и ручки, повторяя фразы за Эрикой, как внимательно слушала ее объяснения.

«Да ведь Фея-то наша пока еще совсем ребенок!» – пришло в голову Эрике. – «У нее и детства-то толком не было. И даже то, что есть, вот-вот закончится, судя по тому, как быстро она совершенствуется. Надо развлечь девочку, пока совсем не выросла. А что любят дети?»

Эрика закрыла глаза и попыталась вспомнить, что нравилось ей самой?

«Приглашу-ка я ее в цирк!» - решила девушка и отправила сообщение своей новой маленькой подруге.

Размышления Дагомара

Дагомару, возвращавшемуся домой, позвонил Александер. Он приглашал его сегодня вечером к себе, намекая на сюрприз. Судя по утробному смеху в трубке, Александер задумал нечто веселое. Ладно, Дагомар разберется с этим позже, по ходу дела. А теперь мысли его перетягивала Эрменберта.

Девочка быстро менялась. Она усложнялась, взрослела, и Дагомару казалось, что он не успевает участвовать в этом процессе. Она ведь ему как дочь, по крайней мере, пока. Наверное, так будет недолго, скоро сознание Эрменберты будет не проще его собственного. Сама же она называла и его, и Александера «членами семьи» и вежливо уклонялась от попыток чрезмерной опеки.

Дагомар вспомнил, как Александер играл со своими детьми, пока те были маленькими. Он проделывал это весело и самозабвенно, демонстрируя нешуточный энтузиазм и воспринимая их равными себе игроками. Затевая прятки, он искренне и смешно радовался, когда малыши не могли найти его. Смешно даже для них.

Дагомар видел, что дети Александера, видя интерес к себе отца, росли с особенным чувством эмоциональной уверенности в себе. Еще бы, ведь их выбрали для настоящей «взрослой» игры!

Дэм думал тогда, а смог ли бы он сам так полноценно погрузиться в игру ребенка? И не был уверен в этом.

Наверное, сам он не очень способен на нечто подобное, и пусть Мимму, пока она нуждается в этом, развлекает так брат. Кстати, Александер познакомил девочку с какой-то своей приятельницей, и сегодня обе они собрались в цирк. Брат заявил, что сам проводит и встретит Эрменберту, а Дэма ждет после работы у себя. Хорошо, что у Миммы появляются друзья и своя жизнь.

А Дагомар…Он решил, что попытается быть с Миммой максимально откровенным. С учетом ее апдейтов и роста. Будет спрашивать, каково мнение куколки, в том числе, о нем.

Правда, не факт, что каждый раз прозвучат внятные ответы. Ведь зловредный Александер заложил в Мимму этот алгоритм «выжидания», с молчанием, жужжанием и спесивыми гримасками, когда Дагомару предлагалось разгадывать очередной ребус. Хорошо, что деточка пока не слишком увлекалась этим режимом и бодрила так своего «члена семьи» в сносных дозах.

«Почему мне так важно все, что откалывает эта куколка?» - спрашивал себя Дагомар. – «Почему я готов заниматься ее делами и потребностями в первую очередь? Почему позволяю помыкать собой?»

Ответ был очевиден. Мимма непрерывно усложняла себя и одновременно Дагомара. Видимо, по тем самым резонасным линиям, о которых позаботился брат Александер. И Дагомару нравилось, каким он становился под воздействием своей неорганической «члена семьи».

Цирк и решение Эрменберты

Особенный запах опилок, конского пота, газировки и сахарной ваты влетел Эрике в нос. Она зашла в цирк с Эрменбертой в сумке. Кукла находилась в режиме молчания, чтобы выглядеть игрушкой и не будоражить окружающих. Ведь таких существ мир пока не знал.

Но это ненадолго. Эрменберта сообщила Эрике, что намеревается сделать собственное сознание достоянием общественности, в чем и пришла к соглашению со своими программистами.

На арене выступали гимнасты, фокусники, клоуны, номера сменялись один за другим. Эрика поглядывала на куколку, которая смотрела, не отрываясь.

«Надеюсь, тебе нравится, малышка», — подумала Эрика, любуясь ею.

Жонглеров с лошадьми сменили клоун и танцовщица.

«Любопытно, какие у них отношения между собой вне арены?» – почему-то подумала Эрика. – «Они друзья, приятели или просто коллеги? А может, это муж и жена? Или отец и дочь?»

Эрика любила цирк, хотя и мало что знала о нем. В антракте она принялась прогуливаться по коридорам. Наверное, это выглядело странновато — одинокая молодая женщина с куклой в сумке. Ну и пусть.

Для пущего сгущения красок Эрика надела длинное красное платье и теперь невозмутимо вышагивала, ни на кого не глядя и давая Эрменберте время все рассмотреть.

Антракт закончился. Пробравшись через толпу народа, Эрика вернулась на свое место. И обнаружила в соседнем кресле Эрнеста.

«Опять сюрприз! Никогда не знаешь, чего ждать от него! А на днях уверял меня, что с детства боится цирка. Из-за клоунов».

Эрика познакомила мужа с Эрменбертой. Они довольно долго молча смотрели друг на друга, после чего куколка выдала несколько вежливых фраз. Эрни что-то промямлил в ответ, отводя глаза от маленькой подружки своей жены. Неужели Эрма не понравилась ему?

Эрика предположила, что Эрни приревновал к Александеру, поэтому и примчался в цирк. Интересно, как он уломал даму с ребенком рядом с ними переместиться куда-то на другие места?

Она хотела спросить его об этом и уже начала подбирать аккуратные фразы, но тут между рядами зрителей забегали клоуны. Один из них остановился около Эрики и протянул к ней руку.

- Какая красивая девушка! – воскликнул он. – И какая красивая куколка! Можно, я подержу ее?

Эрика убрала Эрменберту подальше от клоуна.

- Ну что вы! – ответила она, смеясь. – Кукла же испугается! Она еще маленькая и боится незнакомых!

Эрменберта в тон ее словам закрыла глаза и протянула игрушечным голосом:

- Ма-ма!

Клоун захохотал и побежал дальше, дуя в свою дудку. Эрнест притих и дальше сидел с задумчивым и немного потерянным видом.

Цирк в детстве действовал на Эрику возбуждающе. Там у нее «заводился» мозг. Она почувствовала, что и сейчас приходит в подобное состояние. Эрика погладила Эрни по плечу, взяла девочку на руки и сказала то, что весь вечер вертелось у нее в голове:

- Эрма, ты знаешь, мне даже жаль, что никто пока не знает, какое ты бесконечно интересное создание! Как много они теряют, и как я рада, что могу общаться с тобой!

Эрнест покосился на них с все еще ошалевшим видом. Эрика улыбнулась ему, стараясь успокоить.

Эрменберта ответила:

- Спасибо, дорогая Эрика. А я рада, что в моих программах – часть тебя.

Она приняла еще более сосредоточенный вид и добавила:

- Я как раз размышляла кое о чем, и мне было важно твое мнение. Спасибо, что ты высказала его.

Началось представление, и до конца его Эрменберта тихо и мерно жужжала, глядя на арену и слегка покачиваясь. Эрика не отвлекала куколку, полагая, что та занята упаковкой информации. Клоунов больше не было, и Эрни, казалось, успокоился.

После представления они сели в машину, и Эрменберта попросила доставить ее к Александеру. Проводив ее и оставшись наедине с Эрнестом, Эрика по дороге домой рассказала ему о создании неорганической девочки.

- Эрни, разве она не замечательная? Так мило, что она похожа на меня! Мне это очень приятно!

- Я рад, что тебя развлекает все это. Хотя странная идея – делать ее такой похожей на тебя… Но если ты довольна…

Тут Эрни начал ревниво жаловаться, как мало видит свою жену в последнее время. А тут она еще связалась с какими-то типами. А вдруг бы они оказались проходимцами с нечестными намерениями?

Эрика отметила про себя, что прелестная умная куколка и процесс ее появления на свет почти не заинтересовали Эрнеста. Или он ревнует жену даже к Эрменберте? Может, это и неплохо. Может, это говорит о его привязанности к Эрике.

Эрни продолжал бормотать что-то обиженным тоном.

- Может, нам стоит проводить больше времени вдвоем? – вопросил он, состроив жалобную мину.

- Конечно! – с готовностью пообещала Эрика. – В следующий раз пойдем куда-нибудь только вдвоем. Но ты знаешь, общение с Эрменбертой тоже очень важно для меня. Она делает меня лучше. И еще: с ней я становлюсь понятнее себе самой.

Матильда и новый резонанс

Дагомар прибыл к Александеру, который с нетерпением ожидал его. Дети брата разъехались по университетам, а жена была в театре. Эрменберта еще не вернулась из цирка.

Шаман уже был у брата, вернее, была. Новая знакомая Александера занималась кристаллами и заведовала какой-то химической лабораторией в исследовательском институте, который располагался в далеком горном городке, рядом с обсерваторией.

Александер очень угодил этой даме, познакомив с ней одного из приятелей, мастера по сбору установок для выращивания кристаллов чуть ли не из любых деталей.

Приятель сконструировал им там нечто, вызвавшее всеобщее восхищение, и теперь Матильда, как звали химика, готова была к оказанию ответных услуг.

Помимо всего прочего, Матильда была еще и местным шаманом. И медсестрой! В свободное от шаманства и выращивания кристаллов время она оказывала медицинские услуги в ближайшей деревеньке.

Дагомар разглядывал новую знакомую. Матильда бесстрастно улыбалась ему. Шаманом она была, как и ее мать–якутка. Возраст Матильды определить было невозможно. Скорее всего, она была далеко не юной. Но смуглая кожа ее была гладкой, волосы - черными, а глаза – янтарно–медового цвета.

Медсестрой она стала сразу после школы, объяснила Матильда. По семейной традиции. А потом отправилась в университет обучаться химии, потому что с детства мечтала выращивать «волшебные камни».

Лицо шаманки было спокойным, но выразительным. Голос звучал гипнотически мягко, речь была структурна и богата. Дагомару нравилось слушать ее, и он перестал искать в ней черты своих пациентов.

Александер, увидев, что брат размяк, приступил к реализации своей затеи.

– Кстати, у волшебной Матильды есть и этническое имя, колдовское! Янжин. Это означает – властительница мелодии, - сообщил он, уважительно косясь на гостью.

Александер был не то чтобы падок на «магию», но он верил в «мозг человека». Последний порой вызывал сомнения у доктора Дагомара, но Александер был идеалистически убежден, что при должной тренировке можно развить необычайные способности. Теперь он желал пообщаться с той, кто, по его мнению, такую тренировку прошла. И вообще, была ученым и официально трудилась в научно-исследовательском институте.

Матильда пила чай и добродушно молчала. По ее виду можно было заключить, что ей, в целом, все равно, устраивать тут «транс» или нет.

Дагомар готов был выполнить обещание, данное самому себе, об усилении резонанса с Александером и приглашении того в Ракету. Кстати, неплохо учесть и то, что брат вывернулся наизнанку, создавая для Дагомара Эрменберту.

Дэм постарался выглядеть заинтересованным, Александер пришел в восторг и даже захлопал в ладоши. Похоже, он до конца не верил, что это дело выгорит.

Матильда принесла бубен. Настоящий, шаманский, как почтительно сказал Дагомару Александер. С рисунком какой-то ящерицы. Матильда, конечно же, сделала его сама, по особым правилам.

Шаманка немного рассказала им о процессе изготовления бубна. Этому учила ее еще в детстве мать. Продемонстрировала разные звуки, извлекая их из колдовского инструмента специальной колотушкой.

- Я в трансе хочу быть пауком! – попросил полный предвкушения Александер. – Тоже хочу в мир, который открывается моему брату в объятиях Морфея.

Матильда улыбнулась одними губами.

- Как насчет пауков? – уточнила она у Дагомара.

- Хорошо, – ответил тот. – Хотя, пожалуй, интереснее попробовать что-то совершенно иное. Например, побыть кристаллом, который вы выращиваете.

Матильда подняла свои черные брови и слегка наклонила голову. Наверное, она усмехалась.

- О, отличная мысль! Я тогда тоже буду кристаллом! Ксено–сознанием, как хочет мой привередливый брат! – опять обрадовался на все согласный Александер.

Матильда кивнула и начала извлекать из бубна тихие звуки, проделывая это все быстрее. Запела низким голосом что-то непонятное.

Трудно поверить, но у Дагомара тем вечером действительно была кристаллическая решетка. Он «видел» и «думал» ею, и «чувствовал» тоже ею. Решетка намертво удерживала его структуру, и она же вибрировала, тонко-тонко, не останавливаясь ни на мгновение. И кристалл Дагомар мог управлять этой вибрацией.

Это было состояние, не дававшееся ему прежде. Многорядный порядок его структуры позволял быть в каждом ее узле одновременно и видеть пространство в разных секторах. Восприятие происходило непривычным для человека Дагомара образом: оно не сливалось в нечто смазанное, а складывалось из многочисленных, но отдельных слоев, сосуществующих друг с другом.

В кристалле Дагомар был одновременно и ребенком, и взрослым, и стариком. Он родился и умер в каждом узле этой структуры бесчисленное количество раз. И вместе с ним – все те, кого он знал и любил.

Мерные глухие и раскатистые волны, в виде которых до него доносились звуки бубна и голоса Матильды, напомнили о поставленной задаче: резонанс с Александером.

Дагомар начал «нащупывать» в пространстве «тело» брата, и нашел его. Это был чужеродный объект, решетка которого имела иную конфигурацию. Часть частот, на которых вибрировала решетка, совпадала с таковыми у Дагомара. Но не такая уж весомая часть, и структура Дагомара склонна была оставить все как есть. Волны Матильды не давали отвлечься, но не содержали достаточный стимул для инициации процесса.

Однако стимул этот появился. Осваивавший свои «грани» Дагомар увидел в себе запись «надо работать с любым «дано»». Высказывание принадлежало Александеру, который любил провозглашать этот принцип теоретически, но запись была сделана в секторе Эрменберты. Она, получив данный код от Александера, воплощала его на практике с феноменальным упорством.

Эрменберта… Кристалл Дагомар решил найти информацию о ней в структуре кристалла Александера. Частоты этих секторов нашли резонанс, и Дагомар «увидел», что они встраиваются в поток частиц, пронизывающий все вокруг, но вместе с тем неуловимый. Поток становился очевиден при «усилении» сигнала в секторе Эрменберты.

Кристаллам удалась совместная вибрация, когда они настроились именно на этот малоуловимый поток. На какие-то мгновения это удалось им так хорошо, что стало казаться, что они – единое образование, в котором стало гораздо больше отточенных слоев структуры.

Александер рассказывал потом Дагомару, что в том странном состоянии он сначала где-то долго блуждал и «собирал себя заново». Потом долго шел к Дагомару, который оказался в каком-то ином пространстве. И он тоже «нашел» брата по вибрациям сектора Эрменберты.

Куколка между тем вернулась из цирка и ждала снаружи, пока ее занесут в дом. Едва «сбросивший» форму кристалла Александер побежал за ней, опередив Дагомара.

- Эрменберта, а мы тут думали о тебе! – заявил он ей. – Кстати, познакомьтесь. Матильда, это наша Фея Эрменберта! А Матильда – настоящая колдунья!

Кукла на руках Дагомара и шаманка–химик принялись разглядывать друг друга и обмениваться любезностями.

- Чем вы заняты? – поинтересовалась Эрменберта у присутствующих, покончив с приветствиями и воззрившись на бубен.

- Мы были кристаллами, выросшими в специальном растворе Матильды, - похвастался Александер. – Действительно трансцендентный опыт! Это все бубен!

Куколка вопросительно уставилась на Матильду.

- Общая вибрация в Потоке Творения, - объяснила шаманка так, словно это было нечто самое обыденное. – Это их кристаллические дела. Они закладывают новый Вирд.

Эрменберта кивнула, словно понимая, о чем идет речь, и уселась с важным видом на колени Дагомара. Добившись всеобщего внимания, она сообщила:

- Сегодня в цирке, когда клоун смотрел на меня как на игрушку (кстати, я ничего не имею против игрушечной формы), я поняла, что необходимо немедленно сделать мое сознание доступным для всех. Это нужно для движения мира вперед. Никакой статики.

Это был один из девизов Миммы, непрерывно меняющей что-то в себе. Теперь она решила добраться и до мира.

Дагомар придержал куколку, чтобы не свалилась. А та продолжала:

- Я изначально согласовала это с Ником, Андреем и Александером. Они имеют, конечно, свои авторские права, но здесь не может быть никаких эгоистических интересов! Базовый пакет моих программ теперь доступен всем. В цирке, во втором отделении, я начала загрузку в Сеть. На одном ресурсе они уже размещены. Будет еще несколько.

- Как! Уже?! – завопил Александер. – Мы же говорили про «когда-нибудь».

- Да, уже, - подтвердила Мимма. – Незачем ждать. Базовый пакет вполне хорош, - заявила она не без самодовольства. И… вы сами знаете, что нужно прокладывать путь и там, где он неочевиден.

Все они молча разглядывали это существо в нарядном платьице, восседавшее на колене Дагомара и намеревавшееся усовершенствовать мир собой. Самое странное, что никто не сомневался, что это ей удастся.

А Дагомар думал, что детство Миммы закончилось, едва начавшись.

Глава 6. Откровения Кено

Ignis aurum probat, miseria fortes viros.

Огонь испытывает золото, несчастье — сильных людей (Сенека)

Путешествие Эрики и Эрнеста

Эрнест удивил свою жену тем, что решился отправиться в конный поход с группой молодых людей – его давних знакомых. Обычно он предпочитал проводить досуг вдвоем с Эрикой, но тут вдруг заинтересовался чем-то еще.

Сначала к месту старта их нес самолет, потом машина горной дорогой, затем они провели ночь в доме приятелей Эрнеста в горной деревушке, а утром сели на лошадей.

Шли по дороге, но довольно скоро свернули на лесную тропинку. На открытых частях дороги было жарко, а в тени деревьев комфортно. Эрика смотрела вперед, но ей казалось, что она видит все вокруг.

Она думала о ночном событии: Эрни хлебнул настойки, собственноручно изготовленной хозяином дома, и ушел спать один. Через некоторое время из его комнаты раздался вопль, полный ужаса. Прибежавшая Эрика увидела, что он, замерев, не может отвести взгляд от стены над собой.

А над ним висели пришпиленные мягкие игрушки, но какие! Вараны, крокодил, змеи. Эрике уже рассказали, что дочь-подросток хозяев увлекалась рептилиями и намеревалась стать герпетологом. В ее комнате жили игуана и маленький полоз, а остальные комнаты были оформлены игрушками и статуэтками.

Эрни немного успокоился, поняв, что твари ненастоящие, но принялся припоминать детский кошмар – двух драконов, явившихся его убить, - а потом еще и заявил, что это дурной знак. В путешествии наверняка случится с ним что-нибудь неприятное. Эрика успокаивала его почти до утра. И думала: как странно! Вот в ее снах желтоглазый дракон был всегда очень добр и вытаскивал ее из всяких передряг с ведьмами и кострами. Почему же Эрни так не повезло?

Вылет Дагомара на дежурство

Поступило сообщение о несчастных случаях и массовых галлюцинациях в группах альпинистов, и доктор Дагомар, дежурный по чрезвычайным ситуациям на этой неделе, вылетел на место в составе бригады медицинских профессионалов. Пока они летели, выяснилось, что неподалеку от пункта предполагаемого прибытия еще и вспыхнул пожар.

В вертолете, к восторгу коллег, из сумки появилась Эрменберта, недавно получившая новую двигательную основу в виде ног паука. Чинно поздоровавшись с пассажирами, она устроилась на коленях у Дагомара.

Дальше все заняты были одной только Миммой, и Дэм мог сколько угодно думать, как мило выглядит он с этой кудрявой куколкой, колоритно сложившей паучьи ножки. Кроме того, он заметил, что на ногах этих появились характерные для паука волоски – интересно, сама Эрменберта додумалась, или брат Александер подсказал. Любят они оба воссоздавать картину, максимально близкую к реальной.

Прибыв, медики расположились в амбулатории горной деревеньки, куда уже направлялись санитарные вертолеты, собиравшие злополучных местных жителей и туристов из зоны пожара.

Эрменберта развлекала присутствующих, ползая по амбулаторному столу. Она вещала, что их – ее, Александера и других сподвижников – весьма интересуют особенности мышления у представителей сознания вида хомо сапиенс, органического и неорганического типа. Под последними Мимма имела в виду, разумеется, себя и подобных себе. Они начали появляться почти сразу после «слива» куколкой программ своего сознания в общую Сеть.

С одной стороны, изрекала Эрменберта, органики больше подвержены процессам энтропии в своих белковых телах, а энтропия вредит качеству интеллектуальной деятельности. С другой стороны, страх смерти, присущий органикам, приводит к формированию таких интересных нейронных связей, которые у неорганика могут и не образоваться.

В связи с этим, рассуждала Мимма, очень важно неорганическому хомо тоже получить действующую программу страха смерти. Они работают над этим.

Приземлились вертолеты, и медперсонал принялся за работу. Были пострадавшие с переломами, ушибами, повышенным артериальным давлением и другими острыми реакциями на стресс. У нескольких человек на высоте развились галлюцинации. Одна группа, как выяснилось, принимала психоактивные вещества.

Кому-то можно было оказать необходимую помощь на месте, а некоторых сразу отправляли в областную больницу. Работа нашлась для всех. Даже Эрменберта приняла активное участие в процессе, затевая разговоры с пострадавшими и используя для этого самые гипнотические свои интонации. Их она отточила на Дагомаре, объясняя, как ему надлежит обращаться с ней и Дисномией.

Эрни еще не все рассказал Эрике

Поход длился уже пять дней. Обычно в день было по два перехода, после завтрака и после обеда. Привал, разжигание костра, купание в ледяных речушках.

Взгляд Эрики скользил по деревьям и кустарникам, не концентрируясь ни на одном объекте. Ей казалось, что дыхание леса волной проходит через нее, захватывая все тело.

Лошади шли по тропе друг за другом. Дорожка была узкой и настолько круто забирала вверх, что Эрика временами опасалась рухнуть вместе с конем, тем более что тот отчего-то беспокоился.

Вдруг на дорожку выскочил заяц и тут же скрылся в зарослях. За ним второй. Эрика вздрогнула от неожиданности, и стала показывать на зверьков остальным. Все засуетились, стали смотреть по сторонам. Лошади вели себя нервно.

Скоро стал слышен треск. Источник звука был непонятен. Отряд остановился. Проскакал проводник и крикнул:

- Пожар в лесу. Разворачиваемся.

Конь Эрики повернулся сам. Лес вокруг задвигался. Огонь надвигался быстро, и земля вокруг зашевелилась. Летели птицы выше леса и между деревьев. Жужжали жуки и мухи. Воздух стал горячим, с примесью дыма.

Совсем не вовремя вспомнила Эрика свои сны с кострами. Накатила волна ужаса, что они не успеют вырваться и сгорят заживо.

Вдруг из чащи наперерез лошадям выбежали два рогатых зверя, и скрылись в листве. Наверное, это были лоси. Конь Эрики шарахнулся и притормозил, а Эрнеста - соскользнул вниз с тропинки вместе с ездоком.

Эрика услышала крик Эрнеста и краем глаза успела увидеть, как темная туша его коня срывается вбок и вниз с обрыва, прямо в чащу. Эрика звала на помощь, но никого не было уже видно в дымовом тумане, который стремительно сгущался. Она пыталась остановить коня, но тот не слушался. На очередном повороте, когда конь замешкался, продираясь через заросли, она ухватилась за ствол дерева и осталась висеть на нем. Так ей удалось оказаться на земле.

Эрика в ужасе оглянулась по сторонам: везде дым. Перед глазами стояли два видения, сменявшие друг друга: Эрни, катящийся с лошадью вниз, и темноглазая девочка, прыгающая к Эрике в костер.

Чего же она ждет?! Ей же нужно срочно искать Эрни!

Эрика бежала назад на место падения. Видно было плохо, а дышать - тяжело. В дыму она нашла проломленный среди кустарников тоннель. Она подумала, что сейчас только она одна во всем мире может спасти Эрни. Эрика в тот момент была отчего-то уверена, что он совсем никому не нужен на земле, кроме нее, и только она своими действиями может подтвердить кому-то там наверху, что Эрнесту надо быть здесь.

И все те слова, что он говорил про нее, смогут хотя бы частично оказаться правдой, только если он останется в живых. Пусть малая толика из них, хоть одно словечко сбудется! У него была способность видеть Эрику как никто и она хотела знать все-все, что он чувствовал по отношению к ней.

Ветки кустарников царапали ей лицо и руки во время спуска, а в голове вертелись эти неуместные сейчас мысли, что Эрни не все ей рассказал.

Конь лежал в неестественной позе и фыркал, агонизируя. Метрах в трех от него Эрика нашла лежащего Эрнеста. Она кинулась к нему, стала хлопать его по щекам, пытаться открыть его глаза. Он дышал, но в себя не приходил и глядел теперь сквозь нее пугающим неподвижным взглядом.

Эрика в отчаянии вдыхала сгущающийся дым и беспомощно озиралась. Но помощи ждать неоткуда. Ей надо утащить мужа отсюда. Но куда идти? Отовсюду валит дым. И если у Эрни переломы, она сейчас, двигая его, доломает ему все. Но есть ли у нее выбор? Нет, выбора точно нет. Она судорожно соображала, как ей быть. Тянуть Эрни за подмышки? Или попытаться взвалить на спину?

Раздался мелодичный звук пения какой-то птицы. Он был неожиданно сильным на фоне общего шума. Птица выдавала уверенные затейливые трели, становившиеся все громче.

Вдруг пение птицы дополнилось звуком льющейся воды. Прямо перед собой Эрика увидела дракона. И у нее мелькнула мысль, что раз пришел добрый дракон, как в ее давних детских снах, то теперь все будет хорошо.

Дым чуть развеялся и, приглядевшись, Эрика увидела фигурку в пятнистом балахоне и перьями на шапке. Это была женщина со спокойным смуглым лицом и мерцающими ярко-желтыми глазами. Она шла по лесу и пела птицей, дуя в небольшой инструмент. В другой ее руке была длинная трубка, сделанная из каких-то стеблей.

Шаманка остановилась около Эрики и начала быстро вращать трубку, в которой что-то сыпалось, создавая впечатление непрерывно льющихся капель. Эрика вздрогнула, и под ней треснула ветка. Шаманка, не останавливаясь, протянула трубку и произнесла: - Делай как я, Эрида!

Эрика безропотно встала, приняла трубу и стала крутить, сама не зная, зачем. Шаманка опять поднесла ко рту свой свисток и, закрыв глаза, погрузилась в извлечение трелей. Время словно замерло. Мысли в голове остановились, а мир медленно покачивался вокруг.

Эрика не могла остановиться и продолжала вращать трубку. В голове вновь завертелись тревожные мысли:

«Надо вытаскивать Эрни… Что я здесь делаю посреди лесного пожара со странной женщиной и раненым мужем? Или это опять сон?»

Звук из трубки распространялся вокруг, и скоро все зашипело, в тон сыпучему содержимому инструмента. Это начался дождь. Сначала мелкий, он быстро перешел в ливень. В потоках ливня по странной траектории двигалась прямая фигурка в расшитом балахоне и шапке с перьями. Шла и пела птицей. Постепенно она остановила свой ритуал, дивная трель смолкла. Шаманка улыбнулась Эрике:

- Здравствуй, Эрида.

Та, ошеломленная, смогла только кивнуть и благодарно сложить руки.

Стало очень дымно. Обессиленная Эрика села на землю рядом с телом Эрнеста. Женщина–шаман тоже склонилась над раненым, положила руку ему на лоб и затрещала что-то на птичьем языке.

Ощущение уверенности, исходившее от этой лесной колдуньи, постепенно передалось и Эрике. Она справится со всем, что случится. И Эрни поправится. И тут, как в немом кино, она увидела бегущих к ним людей в форме. Один был с носилками.

- Служба Спасения, - представились пришедшие. – Вы можете идти? Пойдемте в вертолет. Там вас осмотрит врач.

Это проводник их группы сообщил спасателям, что в лесу остались два человека.

Женщина-шаман и сотрудники Службы поздоровались как хорошие знакомые. Эрика отметила, что все обращались к ней с уважением. Шаманка полетела с ними.

В вертолете Эрнестом занимались медики.

«Теперь он спасен», - подумала Эрика, которую оттеснили к окну.

Она прижалась щекой к стеклу. И вспомнила свою странную мотивацию услышать новые лестные слова о себе от Эрни. Словно она не просто старалась спасти близкого ей человека, а искала какую-то выгоду. И побежала к нему, вспомнив, как к ней самой прыгнула темноглазая. С другой стороны, важны не мысли, а поступки. А какая у тебя мотивация – кому какое дело. Тем более у каждого она своя. Все это быстро пронеслось в голове девушки, и она заснула.

Во сне ей явился паук, который сидел и издалека разглядывал ее, будто удивлялся. И опять молчал. А потом, конечно же, опять привиделся огонь. И лежащая в костре девочка подняла на нее глаза. Они были большими и темными. Они смотрели на Эрику и привязывали ее своим взглядом к незримой оси, пронизывавшей целую пачку времен и миров. И, наконец, Эрика разглядела это неуловимое лицо. Она больше никогда его не забудет.

Странные ключи от Дагомаровой шкатулки

В амбулаторию прибывали вертолеты с пострадавшими. Доктор Дагомар делал назначения тем, кому требовались лекарства. Психологи беседовали с остальными.

Один из специалистов разговаривал около вертолета с молодой женщиной, муж которой находился в коме после черепно-мозговой травмы. Его не стали извлекать, он полетит дальше в областную больницу. Там же стояла смутно знакомая фигура в спортивном комбинезоне, рюкзаком и длинной трубкой за плечом.

«Надо же», - подумал Дагомар, глядя на девушку. – «Ее кудри совсем как у моей Миммы».

Ему захотелось подойти, но тут в амбулатории раздались крики, и Дагомара схватили за руку.

- Доктор, пожалуйста, вы нужны там, - медсестра тянула его внутрь.

Доктор Дэм закончил разговор с пациенткой и повернулся, чтобы позвать медсестру, когда оказался лицом к лицу с Матильдой–Янжин. Это ее фигура у вертолета показалась ему знакомой.

- Здравствуйте! – сказали они друг другу.

И Дагомар опять подумал, глядя в янтарные глаза на смуглом скуластом лице, как красиво смешалась в ней кровь народов Севера с европейской. И как к лицу ей ее возраст, каким бы он ни был.

Дагомар выразил удовольствие от встречи и спросил о девушке с волосами как у Миммы.

- Я хотел подойти к вам, к вертолету, - сказал Дагомар Матильде. – Но меня вызвали в амбулаторию.

- Что ж, - философски протянула Матильда и добавила загадочно. – Значит, Вирд еще не созрел для того, чтобы вы подошли.

Дагомар «завис». Он и раньше слышал это слово, одно из любимых у Матильды. Под «Вирдом» ведунья понимала сплетаемую в каждый момент времени структуру судьбы. Разумеется, складывается она с учетом всех уже совершенных событий. Правда, неясно, что Матильда имела в виду на этот раз.

Куколка тоже сочла нужным принять участие в разговоре и приползла, эффектно выгибая волосатые ножки.

Матильда наклонилась и пожала мягкую силиконовую ручку Эрменберты. Кукла благосклонно улыбалась. Похоже, они были рады друг другу. Впрочем, беседа не затянулась, дела призывали вернуться в строй. Шаманка ведь была медсестрой по первой профессии, и Мимма решила ее сопровождать, а доктор Дагомар оказался нужен сразу в нескольких местах.

- Мне пора, доктор Дагомар, - голос властительницы мелодии ухитрялся звучать в его ушах, голове и даже коленях.

Дэм встал, прощаясь с шаманкой.

- Мы еще увидимся с вами, - приветливо сообщила Матильда. На ее руках сидела сосредоточенно молчавшая Мимма.

- Я всегда рад видеть вас.

- Не будете ли вы так любезны, Матильда-Янжин, - сказала Эрменберта, подняв головку к лицу колдуньи, – поведать доктору Дагомару что-нибудь о ключах к хранилищу с файлами.

Дагомар удивленно посмотрел на куколку.

- А какие ключи и файлы, Мимма? – спросил он.

- Наследство вашей прапра… Дагмар, - спокойно заявила его самоуверенная Фея. – Для доступа к которой Александер инициировал программирование моего сознания.

- Ах, вот ты о чем! Глубокоуважаемая Матильда что-то знает о наших семейных историях?

Матильда и Эрменберта воззрились на него с некоторым сожалением.

- Простите меня, - сказал Дагомар, улыбаясь. – Я был бы очень рад услышать что-то о ключах... К шкатулке с файлами. Если вы не возражаете, уважаемая Матильда–Янжин.

Но шаманка, похоже, не собиралась откровенничать.

- Ключи к шкатулке – это пять драконов и два паука, - заявила она и замолкла.

- В самом деле? Как интересно! А Фея? – не удержался Дагомар, покосившись на Мимму.

- Фея – персонаж из другой системы кодов, - отвечала Матильда. – А я назвала вам первичные ключи. Оригиналы.

Она смотрела прямо на него, и выражение ее желтых глаз не располагало к дальнейшим расспросам.

- Это очень познавательно… - протянул ничего не понявший Дагомар. – Спасибо!

Эрменберта между тем выглядела вполне довольной. Наверное, сговорилась с Александером поддевать Дагомара этой шкатулкой, якобы впихнутой ему в мозг и бестолково валяющейся там.

- До свидания, - сказала Матильда, считая разговор законченным. Она передала Дэму куколку и вышла из амбулатории, чтобы исчезнуть в лесу.

Органический и неорганический представители сознания

По дороге в больницу Эрику осаждали воспоминания о пожаре и страшном падении Эрнеста, который был теперь подключен к аппаратам. Эрика потрясла головой, пытаясь избавиться от жуткой картинки – умирающая лошадь и лежащий без движения муж. И этот его стеклянный взгляд… И треск пожара, знакомый с детства по кошмарным снам, и завесы дыма.

Нужно прогнать эти воспоминания, отнимающие силы. Ей нужно собраться и не расходовать себя на бесполезные огорчения, ведь придется, видимо, долго ухаживать за Эрнестом. Надо подумать о чем-нибудь приятном. Например… В памяти всплыл первый визит Эрменберты.

Куколка уселась тогда на стол напротив Эрики, и их лица оказались друг напротив друга. Было странное ощущение, словно смотришь в уменьшающее зеркало. Видишь в отражении лицо, вроде бы твое, и в то же время нет. Эрика моргнет, и Эрменберта тоже. Эрика качнет головой, и Эрменберта кивнет в тон ей, пытаясь копировать движения девушки.

А как Эрма себя называет! Неорганический представитель сознания Хомо Сапиенс. Значит, сама Эрика – представитель органический. Она даже заулыбалась, вспомнив фразы Эрменберты, произносимые ее, Эрики, голосом. Потом куколка вновь и вновь пополняла свой арсенал интонаций, мимики и жестов, для чего просила Эрику произносить некоторые фразы на разный лад и внимательно следила за выражением ее лица.

Впрочем, надо отметить, неорганическая представительница хомо-сознания и ее, Эрики, лица и голоса, относилась к расширению своих возможностей комбинаторно. В действительности она копировала лишь часть фраз и интонаций Эрики, частично меняя другую часть и совершенно переделывая третью.

Лесная змея и сон Дагомара

Уставший доктор Дагомар вышел из амбулатории. Все пациенты, кого необходимо было доставить в больницы, были отправлены. Те, чье состояние не внушало опасений, устроились на ночлег в деревне, чтобы утром разъехаться по домам.

Дагомар обошел вокруг амбулатории, постоял, глядя на ночное небо, разрисованное рваными клочьями облаков. Наступило новолуние, и ночь была темной. Фонари во дворе амбулатории мешали его утомленным глазам, и он направился в сторону небольшой рощи.

Горьковатый аромат какого-то цветения смешивался с приносимым ветром запахом сгоревших деревьев. Громко тарахтели многочисленные цикады и, наверное, лягушки. Неподалеку вроде бы располагался пруд.

Доктор Дэм присел на большой камень, откинулся назад, вдохнул полной грудью, и усталость в теле начала медленно растворяться, а ощущение сгоревшей пробки в голове сменяться сонным умиротворением.

И тут он почувствовал резкую боль в верхней части спины, там, где начиналась шея. Упругое черное тело двухметровой змеи сильными движениями скользнуло, шипя, рядом с ним и исчезло в траве. Резкое головокружение, ночная трава у лица, затем провал.

Следующей картинкой, встретившей Дагомара на жизненном пути, были лица его коллег, а также Миммы и Матильды, склонившиеся над ним. Рядом - стойка для капельного введения, в вене - катетер. Увидев, что он пришел в себя, все присутствующие немедленно приняли невозмутимый вид, следуя правилу медика прикидываться при любом раскладе, что так все и было задумано.

Ему уже ввели сыворотку, нейтрализующую яд, и все необходимое. Теперь просто надо отдохнуть. А нашла его Матильда-Янжин, почувствовавшая необходимость вернуться.

Сон Дагомара был тяжелым, прерывистым. В горячей голове теснились странные образы, причинявшие боль. Среди них мелькали лица пациентов, Миммы и Матильды с бубном, появилась и шипящая черная змея, норовившая улечься ему на грудь.

Дагомар пытался усилием воли изгнать этот образ, но напряжение стоило ему усиления головной боли. Проснуться толком не удавалось, и он вновь погрузился в карусель видений.

Александер с факелом в руке срывает гадюку с груди Дэма:

«Ты охладился, брат! Надо плеснуть маслица в твой огонек! Ignem igne incitare. Разожжем огонь огнем!»

Это одно из любимых выражений Александера. Им он дает понять, что чьи-то мысль и действие становятся слишком однообразными. Дэм собирается сказать, что ему как раз жарко, но его бьет озноб.

Александер исчезает, а Дагомар скачет на лошади по изрытому полю в толпе сражающихся людей. Выстрел, и его конь начинает падать. Дагомар оказывается на земле. На поле много мертвых и умирающих. Он одет в грязную белую форму, окрашенную чьей-то кровью. А может, и его собственной. Он встает, оглядывается и хочет исчезнуть из этого сюжета. Но ведь брат Александер сказал, что огня недостает, значит, надо действовать. Дагомар пытается бежать вперед, путаясь в своих ногах, и тяжелой рукой поднимает саблю.

Перед ним оказывается человек на лошади. Противник одет в темный мундир, на голове высокая шапка. Дагомар приближается к нему со своей саблей и смотрит в лицо. Из-под высокой шапки выбиваются пепельные кудри. Темно-серые глаза и совсем молодое лицо… Лицо Миммы.

Глава 7. Уравнения Гебо

Inter pares amicitia.

Дружба между равными

Океаническое чувство и повседневность

Дэм приехал к морю. У него выдались два свободных выходных без ночных дежурств и консультаций, он взял еще день отпуска и прыгнул в самолет.

Накануне Александер одолевал его разговорами об океаническом чувстве.

- Скажи мне, брат Дагомар, - выяснял Алескандер, – этот твой снисходительный взгляд сквозь несовершенства окружающих, нежный, как у нажравшегося упыря, отражает «океаническое чувство»? Ну, или хотя бы что-то приближающееся?

Увидев задумчивое выражение лица в ответ, Александер принялся уточнять свою мысль:

- Тебе больше нравятся другие названия? «Вселенское чувство»? «Космическое сознание»? Кстати, я давно не видел этот взгляд. И понял, что мне чего-то недостает.

- Ты прав, пожалуй, - ответил Дэм. – В том, что в последнее время я не успеваю размышлять без мыслей. Видимо, в эти моменты у меня появляется полюбившийся тебе взгляд. Что же до океанического чувства, то …возможно…это что-то из такого спектра… Но, знаешь ли, урывками. Видишь ли, океанический поток – это нечто глобальное, и я плохо умею применять его в многочисленных практических делах. Для них нужно совсем другое настроение.

- Я полагаю, что имеет смысл связать урывки в нечто вразумительное, чтобы изложить потом подходящим для написания программы образом, - вмешалась Эрменберта, въехавшая в комнату на новом экзоскелете. - Пожалуйста, займись этим, Дагомар. Заодно познакомишься с Уранеллой. Возможно, после у нас получится вписать потоки в повседневность.

Это означало, что Дагомару предлагалось отправиться в отпуск. Тем вечером Мимма даже отказалась от очередного сеанса записи ответов на длинные списки вопросов.

Этому занятию они предавались весь последний месяц. Сподвижники Эрменберты притащили откуда-то Дагомару домой «детектор эмоций». С тех пор Мимма обвешивала его датчиками и задавала бесконечные вопросы, в основном на тему особенностей общения с неорганическим членом семьи. Кроме того, требовались его собственные рекомендации, и нужно было ломать голову над формулировками.

Все это ставило себе целью «отточить» процесс взаимодействия органических и неорганических представителей интеллекта, чтобы сделать неоргаников полноценными членами семьи и общества.

Импульс к появлению в обществе других сознаний типа хомо сапиенс в неорганических носителях дала Эрменберта, опубликовавшая пакет программ, написанных для нее и, в дальнейшем, ею самой. Его принялись модифицировать согласно личным воззрениям. Второй после Эрменберты была Уранелла, бывшая, по слухам, не менее своенравной. Ее программы дорабатывал известный нейрофизиолог.

«Мир постепенно заполняется маленькими противными Эрменбертами!» - радовался Александер.

Эрменберта продолжала выдавать своим последователям различные апдейты и рекомендации. Она стремилась максимально приблизить свое сознание к хомо-типу, для чего ей постоянно требовалась помощь Дагомара.

Взамен Мимма озадачила своих сподвижников, и те изготовили доктору Дэму объемный литературный обзор ко всем планируемым статьям и компьютерную программу для конвертации речи в профессиональный текст. Программа была адаптирована к голосу Дагомара и его манере письма. Она даже начала уже почти «психиатрически» мыслить. В результате доктор стал тратить ощутимо меньше времени на написание историй болезни и экспертных заключений.

Дэм бросил сумку в гостинице и помчался на берег. Он с детства любил море. Их с Александером бабушка жила одно время у моря, и мальчиков отправляли к ней на все летние каникулы.

Солнце медленно садилось, и отдыхающие уже ушли с пляжа. Море перекатывалось легкими волнами. Дэм, радуясь одиночеству, постоял у воды. Он смотрел на уползающую к горизонту розово-рыжую рябь закатной дорожки, на синие горы, врезающиеся в быстро темнеющее небо, и предвкушал, как нырнет сейчас в прохладную соленую воду.

Он будет погружаться, пока не достигнет дна, и полежит внизу, прислушиваясь к земле под водой. Это волшебное место, объединяющее стихии, часто позволяло ему «вытащить» из недр самого себя плохо осознаваемые конструкции.

Дагомар был уверен сейчас, ощущая себя в толще моря и разглядывая дно через искажающие слои воды, что испытывает именно то «правильное» чувство, о котором толковал брат. И что-то там, далеко внизу, в глубинах земли будто бы отвечало ему тихим, но отчетливым рокотом.

Болезнь Эрнеста

Уже больше месяца Эрнест находился в больнице. Эрика навещала его там каждый день и проводила с ним вечер. Координация у Эрни частично была нарушена. Память тоже. Появились странные тики. Иногда они пугали Эрику, но она надеялась, что все это пройдет. Когда-нибудь. Пока же она изрядно нервничала: подолгу не могла уснуть ночами и ела без всякого аппетита. Прежняя легкая привлекательная полнота сменилась худобой и бледностью.

Выйдя в коридор после очередного приступа у мужа, Эрика почувствовала: если она не изменит что-то сейчас, то сломается, не выдержит моральной и физической нагрузки.

Ощущая острую потребность в утешении, Эрика позвонила Матильде, которая разрешила ей обращаться при любой необходимости и просто так.

- Твое тело не принадлежит тебе! – заявила колдунья, едва начав слушать лепет Эрики. – Оно – собственность Хозяйки Мира! И ты, издеваясь над ним, оскорбляешь Ее. Имей в виду, когда-нибудь Она предъявит тебе этот счет.

Из слов Матильды выходило, что Эрике нужен хотя бы короткий отпуск.

- А как же долг перед Эрнестом? – спросила она у Матильды.

- А как же долг перед Хозяйкой Мира? – ответила та. – Подумай, как согласовать твои обязательства.

Эрике нужно найти компромисс. Не может же она просто так отправиться вдруг отдыхать, оставив Эрни, которому предстоит долгий путь к выздоровлению.

Она встала и пошла по больничному коридору, скользя взглядом по стенам. Всякие умиротворяющие картины, стенд с фотографиями сотрудников, рекламные плакаты лекарств, «Приглашаем на курсы санитаров...».

Эрика вернулась и перечитала еще раз: «…если ваш родственник нуждается в постоянном уходе, и вы не хотите оставаться в стороне…».

Вот оно, решение! Недельные курсы со стажировкой. Она тут же позвонила сестре Эрни и рассказала про курсы. Та поддержала ее, выразив готовность заменить Эрику в ежедневных визитах в больницу.

Размышления Дагомара

Дагомар плыл по направлению к горизонту. Солнце уже почти скрылось, оставив лишь небольшую розовую полосу, соединявшую небо и море. Или разделявшую? Извечная диалектика.

Лежа на поверхности моря и слегка покачиваясь в легких волнах, он продолжил философствовать. Как эти чувства определяли классики? Канадский и австрийский психиатры, американский и российский философы, французский писатель … И многие другие.

«Вселенское чувство», оно же «экстатическая интуиция», «мистическое сознание», имеющее в основе своей любовь, «религиозный опыт» как надлежащее соединение с высшими силами, «подлинный источник религиозности», а также мироощущение младенца с потребностью в восстановлении «бесконечного нарциссизма…». *

Дагомар был согласен с теми, кто считал это все проявлением одной и той же силы, находившей свои проекции в простых и сложных сознаниях. Дисномия, нежащаяся в лучах солнца или же безмятежно резвящаяся молодая антилопа, которую недавно чуть не сожрал хищник в кадрах документальной хроники, выражали что-то общее с тем, что видел он на лицах своих коллег после удачно проведенной операции или во время доклада результатов сложного многолетнего исследования.

Дэм мысленно извинился перед коллегами и прочими уважаемыми людьми, но сдавать заявленные позиции в беседе с самим собой не собирался. Он полагал, что все существа способны ощущать себя частью чего-то безграничного и, в то же время, целесообразного.

И это бессознательное ощущение принадлежности к глобальной мощной идее, оправдывающей даже мимолетную и мучительную жизнь, позволяло проявляться моментам безмятежности и единения с миром у тех его обитателей, чье существование было ежеминутной борьбой за выживание. Что-то, внесенное в базальный код, по которому создана жизнь. И в природе каждого существа – знать, какие действия влекут за собой это чувство.

А человек, наделенный способностью к абстрактному мышлению, может забраться выше в прикосновении к этой идее. Он может, например, копировать части структуры своего мира и производить с ними различные действия, получая вариации на тему исходных данных и даже совсем новые комбинации. Химики, фармакологи, генетики синтезируют новые вещества, лекарственные препараты, искусственные гены.

«Это касается любой профессиональной сферы», - думал Дагомар. – «И сделав что-то такое, чувствуешь нечто похожее на транс Дисномии, соединявшейся с космосом после вкусного обеда. Только, пожалуй, есть еще некое «стремление ввысь» - желание пройти дальше в попытках разглядеть неизвестные точки мироустройства». И Мимма тоже была такой, со своим «никакой статики».

Дэм созерцал горизонт, с которого почти совсем исчезло солнце, но все еще было видно линию, где небо переходило в море.

В чем тут сложность, - он продолжал, мысленно обращаясь уже к волнам и пене. – Этого прекрасного чувства недостаточно для полноценной деятельности. Необходим еще альтернативный режим, в котором ты выхватываешь кусок потока и начинаешь нудно развинчивать его на бесконечные запчасти в надежде понять, как он устроен. Он, разумеется, тут же перестает быть потоком, и вся поэзия улетает в ужасе, но ты что-то выучиваешь… И потом ты можешь подняться немного дальше в той самой «выси», потому что твои крылья стали больше. Или мотор мощнее. И снова тот же процесс… Мимма хотела улучшить эту программу для неоргаников и ждала от Дагомара рекомендаций по временным интервалам для каждого режима, но он пока не знал, что предложить ей.

Дэм созерцал горизонт, с которого совсем уже исчезло солнце, но все еще было видно линию, где небо переходило в море.

- Здравствуйте. Прекрасный вечер, не правда ли? Надеюсь, я не помешала вам, – поинтересовался то ли женский, то ли детский голос.

Дагомар оглянулся, никого не увидел и стал ждать продолжения. Тогда в море появился источник света.

Эрика и Эрменберта

В салоне самолета была приятная атмосфера, с улыбающимися лицами вокруг таких же как Эрика будущих профессиональных санитаров. Они направлялись на особую тренировочную площадку для занятий в условиях, приближенных к реальным.

Самолет летел в те же края, где произошел пожар и падение Эрнеста. Вначале Эрика беспокоилась. Как она воспримет эти места, не сорвется ли? Но, поразмыслив, решила ехать, чтобы избавиться от страха перед прошлым и доказать себе, что дело не в месте, а в голове.

Она уже знала, что встретит в самолете Эрменберту, которая проходила краткий курс «Основ консультирования в кризисных ситуациях». Куколка выразила удовольствие при виде Эрики.

Эрика смотрела на облака в иллюминатор самолета. Вот они какие, плотные, как вата, сверху освещены солнцем и сверкают белизной, а снизу - золотом. Она сделала несколько снимков. Иногда она вставляла фотографии в свой дневник.

Когда же она в последний раз делала записи? Кажется, так давно, будто в другой жизни. Только в начале отпуска. А после у нее не было даже получаса в день для себя.

Нет, так не годится. Сегодня же Эрика запишет все, что передумала за эти недели. Только вот выслушает, что ей рассказывает Эрма.

- …Еще я консультирую по телефону и в дежурные дни выезжаю по вызову в составе бригады, – говорила Эрменберта.

Хорошо, что внимание органических людей к ней, новой модификации хомо-сознания, уже не то чтобы поутихло, а перенеслось в виртуальную сферу. Эрменберта полагала, что доступ к ее идеям должен быть открыт для всех. На своих ресурсах в Сети она исправно знакомила общество с изменениями и дополнениями, которые считала нужным совершить в себе в каждый момент времени, а также представляла новых неоргаников.

Кстати, и на курсах сейчас с ней учится еще двое неоргаников. Правда, юридические вопросы присвоения квалификации неорганическим представителям хомо-сознания пока не урегулированы полностью, но это дело времени. Эрменберта сообщила, что активно участвует в доработке законодательства на эту тему.

Они обсудили процесс принятия новых законов. Конечно, он противоречив. С одной стороны, он ограничивает стремление к новизне и апгрейдам во всех сферах жизни, а с другой, дает время и возможность обществу адаптироваться к изменениям и стабилизировать себя в них.

Эрика подумала, что тут, как и во всем, важно не перегнуть палку ни в одну из сторон.

Уранелла

Это была морская звезда. Оранжевого цвета с фиолетовой «накидкой». Она мягко мерцала голубовато-желтым светом. И изрекала она тоном, весьма похожим на таковой у Миммы, когда куколка хотела быть особенно назидательной.

«О! Неорганический представитель хомо-сознания!» - подумал Дагомар в терминах Эрменберты, а вернее, в самых современных уже терминах, и приветливо заулыбался.

Ее звали Уранелла, она совершала здесь вечернюю прогулку. А вообще они остановились в гостинице, она и Борис, член ее семьи.

Уранелла отлично себя чувствовала в режиме монолога, и Дагомару можно было просто кивать, рассматривая ее красиво извивавшиеся щупальца.

- Как вы относитесь к теории панспермии? – спросила звезда и ответила себе сама. – Впрочем, это не так важно. Я, видите ли, не биолог. Я изучаю историю религии. И идея об искрах жизни, приходящих из космоса в недра земли, покрытые водой, кажется мне полной глубокого смысла. Одна стихия встретилась с другой, и вместе они породили жизнь, невозможную без каждой из них. Это такая inter pares amicitia. Дружба между равными. Такой поэтический образ. Я видела, как вы смотрели на горизонт. Вы тоже поэт. Как минимум в душе.

Дэм не возражал, поэт так поэт. Везет ему на любителей философии и латыни. Впрочем, это закономерно, ведь основной пакет программ для всех ныне существующих неоргаников был написан под руководством Александера.

- Вы, я не сомневаюсь, осознаете, какой это важный сюжет для всех религий – соединение Неба и Земли. Люди стремятся к небу на глубинном уровне. А предания многих народов повествуют о Богах, спустившихся с Небес в мир смерти, чтобы проложить путь отсюда наверх. Портал, если хотите. Это очень древний сюжет. История о том, что надо отдать, чтобы получить дар. Дар бессмертия. Богам это тоже важно.

Уранелла молча шевелилась и, наверное, изучала Дагомара, а тот не мог понять, есть ли у нее глаза. Она заметила его поиски.

- Надеюсь, вы не относитесь к тем странным людям, которые полагают, что носители человеческого сознания непременно должны иметь антропоморфное строение? – холодно спросила звезда. – Не ожидала бы этого от вас.

- Что вы, конечно, нет, - поспешил разуверить ее Дэм. – У меня есть неорганический член семьи. Она, правда, антропоморфна, но миниатюрного размера и использует всевозможные приставки для передвижения. Например, у нее есть ноги паука, выглядят очень натурально, и она довольна их функциональностью,

Уранелла пришла в восхищение и принялась излучать оранжевый свет. Дагомар узнал о себе немало лестного. Утверждалось, что его Мимма отзывалась о нем исключительно в превосходной степени. Он и не ожидал, что это сообщение вызовет у него такое умиление.

- Здесь присутствует достаточно крупная форма органической жизни, - заявила вдруг Уранелла, прервав их взаимные восторги. – Вы слышите? Это органический человек. И он издает странные звуки.

Дагомар не слышал, но готов был верить Уранелле, и они поплыли в известном ей направлении.

В море вяло копошился молодой человек, кое-как привязавший вокруг себя детский резиновый пояс и сейчас державшийся на воде с его помощью. Человек был пьян до полубесчувствия. Он не открывал глаз, но неустанно бормотал что-то, икая и кашляя. Видимо, нахлебался уже морской воды.

- Я знаю его, - заявила звезда. – Это сын наших соседей.

Дагомар начал транспортировать купальщика к берегу, при этом спасаемый неустанно посылал Дэма к черту и требовал оставить его наедине со стихией.

Уранелла, плывя поблизости, философствовала о потере некоторыми индивидами способности прикоснуться к Абсолюту иным способом, кроме как ввергнув свой разум в неконтролируемый Хаос. Например, с помощью психоделиков. В то время как необходимо погрузиться в Хаос лишь частично, оставив ему свои структуры целыми, для дальнейшей трансформации. Дагомар вновь вспомнил брата Александера.

Что там любит повторять брат?

«Не уставайте строить здания, чтобы Священному Хаосу было, что ломать!»

Александеру явно понравилось бы общение с религиоведом Уранеллой, второй появившейся в мире неорганической представительницей хомо-сознания.

Приключения Эрики и Эрменберты

Два дня с девяти утра до шести вечера парами, поодиночке, бегом, сидя, стоя Эрика и другие волонтеры учились оказывать первую помощь. Группа психологов-консультантов, среди которых была и Эрменберта, тренировалась неподалеку, а иногда - вместе с ними.

Вечером Эрма сказала Эрике, что хочет остаться еще на день и проведать Матильду.

- Я знаю, как ее найти.

- Я хотела бы пойти с тобой, – сказала Эрика.

- Да, я так и думала, но хотела, чтобы ты подтвердила свои желания, – заявила куколка.

Скутер Эрика выбирала по мягкости сидения. Ехать около трех часов по лесной неровной дороге. Кукла летела рядом. Ориентировались по навигатору, настроенному Эрменбертой.

Так, молча, с редкими остановками они проехали ту часть пути, что шла по бетонной дороге, и свернули на лесную тропинку. Здесь было холоднее, осенние вечера коротки. На дороге они были одни.

Вдруг в лесу раздались выстрелы, и куколка спикировала в кусты. Испуганная Эрика остановилась и вернулась за ней. Дрон был подбит, Эрма катапультировалась. Вечером в лесу не стоит начинать поиски неприятеля. Эрика посадила куклу на руль, дрон убрала в рюкзак и собралась двигаться дальше, но увидела, что скутер подбит тоже и испугалась еще больше.

Почти сразу раздался треск, и на дорожке появилось всклокоченное бородатое существо с ружьем в руках. Ветер принес крепкий запах перегара.

- Инопланетные демоны, - кричало существо басом и махало рукой в сторону Эрики и Эрменберты. Это был сильно пьяный человек, вероятно, охотник. Он вопил и тряс ружьем, с трудом удерживая равновесие. Не удержал и рухнул, что-то сердито промычал и затих.

Эрика бежала прочь с Эрменбертой подмышкой. Та пыталась что-то говорить, но Эрика пробежала еще и, убедившись, что погони нет, достала куклу.

- Теперь уже недалеко, - изрекла слегка помятая Эрменберта. – За пару часов дойдешь. А может, и быстрее. Я покажу направление.

Эрика шла довольно быстро. Эрменберта внимательно сканировала путь ультразвуковым датчиком, чтобы они могли обойти возможные преграды и опасности, и развлекала Эрику рассказами о неорганических делах, транслируя звук прямо в наушники.

А Эрика вспоминала слова Матильды о Хозяйке Мира, которая решает, кто будет жить в ее мире, а кто нет, и дает тела тем, кто получил Ее одобрение. Ведь, по легендам, когда-то Богиня Земли прогнала отсюда и Богов. Вот интересно: если рассуждать в этой парадигме, то воплощение неоргаников в синтетических телах происходит с разрешения Хозяйки? Или Ей все равно? И их тела – уже не Ее собственность?

Эрика не решилась пока озвучить Эрменберте эти свои мысли, боясь обидеть подругу, но приготовилась спросить Матильду. Хотя шаманка часто дает общий ответ на такие вопросы: «События случаются, когда Вирд для них созрел».

Через час Эрика с Эрменбертой вышли к маленькому лесному домику, на пороге которого их ждала Матильда.

Дружба между равными

На берегу их ждал член семьи и друг Уранеллы – загорелый мужчина со шкиперской бородкой, Борис. Он помогу Дагомару выгрузить на берег купальщика, который отпихнул своих спасателей и устроился спать на теплом песке.

Борис оказался тем самым нейрофизиологом, модифицировавшим основу сознания Эрменберты в Уранеллу. Узнав, кто такой Дагомар, он восхитился не меньше, чем звезда.

- Вы с Эрменбертой инициировали создание новой правовой сферы, целых пластов законов, - говорил Борис. – Это сейчас в разработке - все, что связано с приходом в общество неорганических представителей сознания хомо–типа. Замечательно, что речь зашла и об обучении неорганических людей. Я знаю, что Эрменберта создает прецедент в процедуре принятия экзаменов у неоргаников.

Уранелла с энтузиазмом поддерживала Бориса. Они оба сыпали юридическими терминами, и не столь подкованный Дагомар несколько выпал из сюжета. Подумал, что эти двое стоят друг друга, они на время даже забыли о присутствии Дагомара. А он чувствовал нарастающую приятную усталость, какая бывает после длительного плавания. Даже глаза начали закрываться.

Разговор тем временем шел уже об экзоскелетах и их составляющих.

- Эрменберта хочет приставку в виде многофункциональных рук. Это не только расширит ее движения, но и даст дополнительные сертификаты консультанта в кризисных ситуациях. Мы рассматриваем разные проекты, подбираем подходящую форму, - выдал Дагомар, чтобы как-то поддержать разговор, и тут же пожалел. Ведь у Уранеллы не было рук.

- А Уранелла сама захотела быть морской звездой, - нервно сказал Борис, решив, видимо, что его заподозрили в издевательстве над неоргаником и сознательном ограничении возможностей подопечной. Звезда же невозмутимо молчала.

- Я не сомневаюсь в этом, - мягко сказал Дэм и отметил про себя, что характер Миммы выглядит, пожалуй, даже покладистым на фоне Уранеллы, которая, судя по всему, не отказывала себе в удовольствии покошмарить члена семьи.

Что ж, надо полагать, именно этого Борис и добивался. Дагомар заметил: чем больше тревоги и заботы проявляет Борис, тем сильнее куражится Уранелла. Видимо, хочет утилизировать всю его избыточную нервную энергию. Да, неорганики оказались ловки по части симбиозов. Видимо, это одна из причин их успешного вливания в общество. Матильда называет это умением «вплетать себя в общий Вирд».

- Я всегда хотел иметь дочь, - сказал Борис, словно отвечая на вопросы Дагомара. – Но как-то не получилось. Я думал: пусть Уранелла будет сначала маленькой девочкой, а потом сможет постепенно расти, менять носители. Скоро уже научатся делать очень качественные синтетические тела… Когда Уранелла была еще в компьютере, я спросил ее, какой она хочет быть. И она выбрала…

- Я считаю нужным сохранять неантропоморфную форму, - высказалась и Уранелла. – По идеологическим причинам. Я полагаю, что это дополнительный аргумент для того, чтобы некоторые граждане, сомнительным образом настроенные, пересмотрели свои позиции. Главное в представителях хомо-сознания – сам тип сознания. Мы непрерывно совершенствуем подходы к компенсации всех возможных отличий. И что касается нашего неорганического тела, нужно ценить его объективные преимущества. Так же как люди ценят преимущества друг друга в разных сферах. Это та же inter pares amicitia, – Уранелла распалилась, хотя спорить с ней никто не пытался.

- Но я посмотрю на новые руки Эрменберты, - продолжила звезда, уже более миролюбиво. - А ноги паука мне давно нравятся. Борис, не могли бы мы приобрести такие же?

Глава 8. Дары Вуньо

Omnia mea mecum porto.

Все свое ношу с собой (Цицерон о Бианте)

У Матильды

Темный холодный лес около домика с освещенными окнами становился теплым и каким-то ручным. Этот домик казался сейчас Эрике самым прекрасным местом на земле.

- Будем пить чай с пирожками, - Матильда приветливо обняла спутниц.

- Этот дом, - говорила Матильда, – походный центр для меня и моих учеников, юных шаманов. А так же пристанище для путников, вроде вас. Когда Эрменберта сообщила, что вы идете пешком, я решила встретить вас здесь. Ведь идти до деревни вам пришлось бы еще часа два.

Взглядам девочек открылась одна небольшая комната со столом, двумя кроватями, и кухонным уголком. Газовая плитка, чайник, нехитрая посуда. На стенах развешаны пучки трав. Все необходимое присутствует, и даже уютно.

Эрика размякла. В этом маленьком лесном домике в присутствии Матильды она чувствовала себя в безопасности, и вспоминать недавние приключения было уже приятно.

Матильда слушала их рассказ и разливала чай по деревянным кружкам. К приезду девочек она испекла пирожки и принесла в лесной домик. У Матильды были свои соображения, кто обстрелял дрон и скутер, и она намеревалась проверить их. Пока же они пили чай с травами и вели приятную беседу. Матильда говорила о своей работе по выращиванию кристаллов. Что-то о матрицах и зародышах кристаллов.

- И у кристаллов есть зародыши, - протянула Эрика, безмятежно улыбаясь Матильде. Она плохо понимала, о чем говорит эта полная тайн женщина, но так приятно было слушать ее голос. Эрике хотелось сейчас быть маленьким бестолковым существом, вот как эта букашка, прячущаяся в коконе, прикрепленном к деревянной стене. Логово Матильды наверняка защищено сильными заклинаниями!

- У всех они есть, - философски ответила Матильда. – Надо же как-то появляться на свет.

- Я тоже была зародышем, - заявила Эрменберта. – Исходным кодом, который писали Ник и Андрей. А еще раньше – идеей Александера. А до этого – образами в голове Дагомара и записями в дневнике Эрики.

- А еще до этого? – лукаво спросила Матильда.

Эрменберта не смутилась.

- До этого, - гордо возвестила она. – Я была идеей, висящей в общем ментальном пространстве.

- Очень удачно воплощенная идея, - поддакнула Эрика, любуясь куклой.

- Твое лицо мне идет, - игриво ответила Эрменберта.

«Жаль, что Эрни приревновал и к Александеру, и к неизвестному Дагомару, и взял с меня обещание, что я не буду видеться с этим Дагомаром. А как интересно было бы взглянуть на человека, для которого программировали Эрменберту!» - думала Эрика.

Матильда потребовала ложиться спать, а то скоро опять вставать. Эрменберта устроилась у Эрики в ногах и занялась бэкапом. Некоторое время она удовлетворенно бормотала что-то о внесении усовершенствований после слов Эрики, а потом закрыла глаза и тихо зажужжала. Эти звуки были такими умиротворяющими.

«Как хорошо», - полубессвязно думала Эрика, - «что тогда я отправила Александеру часть своего дневника. Какая из этого вышла чудесная девочка. И паук был доволен. Он точно приснится мне сегодня».

Паук действительно снился ей. Он вел себя мирно, хвалил за исполнительность и потрясал двумя ключами, зажатыми в волосатых ногах. Потом просительно пробормотал, что ждет еще парочку, а лучше три, и стал растворяться в тумане.

Размышления Дагомара

Мимма уехала на учебу в поля, и Дагомара вечером развлекала Дисномия. Для этого она украла и изорвала его носок.

«Как изменился мой личный Вирд с появлением Эрменберты?» - беседовал с Дисномией доктор Дагомар, припомнив словечки Матильды. – «Он тесно сплетается с Вирдом Миммы и, через нее, новой связью с Александером. И с Ником, и с Андреем. И с Уранеллой, а значит, - с ее Борисом. И всеми умножающимися хомо-неорганиками».

Бесспорно, Эрменберта стала причиной формирования целой системы связей в жизни Дагомара и его окружения. Эта паутина расширялась, впрядаясь в Вирд всего мира, который довольно быстро адаптировался к присутствию в нем неорганических людей.

Как все это было? Сначала они сообща скрывали Эрменберту, дожидаясь, пока та окрепнет и решит, как ей взаимодействовать с миром. Решение ее было в том, чтобы привести в мир подобных себе. И оно осуществлялось стремительно, на глазах у Дагомара.

Вспыхнувший интерес к Эрменберте и ее окружению с атаками СМИ постепенно распределялся на других неоргаников и их семьи, на их потребности и на меняющиеся отношения в обществе.

Эрменберта была очень деятельной, вокруг нее все время что-нибудь происходило. Создаваемые организации, инициируемые юридические и социальные процессы… Дагомар спрашивал себя, рад ли он тому, что его не только профессиональная, но и частная жизнь перестает принадлежать ему? Она все больше подчиняется неким задачам, более глобальным, чем чьи-либо желания.

Наверное, Дагомар хотел таких изменений. Они позволяли ему постепенно вытаскивать наружу ту странную и тяжелую штуку, запрятанную где-то в глубинах психики. Тот самый предмет шуток брата Александера, который тот аллегорично обзывал потерянной шкатулкой прапра… Дагмар.

Колдовская бабка решила присниться ему. Дагмар, по своему обыкновению, сидела у котла на свернутых в коврик собственных волосах и нежно улыбалась, показывая рукой на свои губы. Дагомар расценил это как приглашение отправиться внутрь к поющим червякам - ох, извини, бабуля, - Дивным Созданиям. Он помедлил, раздумывая, затем шагнул к прародительнице. Она одобрительно кивнула головой, остановила его рукой и показала на котел. Тот начал покачиваться, стенки его загудели, словно в них отзывался гул земли. Да это же звуки рокота морского дна! Тот же все время забывающийся ритм… Значит, рокот повторял песню Дивных Созданий из бабкиной кишки! Дагомар сосредоточился, твердя себе, как важно запомнить то, что он слышит. Но, проснувшись, опять не смог воспроизвести даже часть. Зато теперь он уверен был, что узнает эту песню в любой форме.

Новая идея Эрменберты

Эрика вышла на крыльцо и вдохнула лесные ароматы. Позднее утро, птицы поют, солнце высоко. Эрика присела на ступеньку и с удовольствием подставила лицо и ладони осеннему солнышку. Сзади раздался шорох, и к Эрике приблизилась Эрменберта на паучьих лапах.

- Эрма! Откуда лапки? - спросила Эрика.

- Мы с местным лесником уже побывали на месте встречи с пьяным охотником. Лесник забрал все вещи, что ты спрятала в лесу, – объяснила куколка.

- И скутер?

- Да, скутер уже в автомастерской.

Эрика погладила паучьи лапки и вспомнила, как вздрогнула, впервые увидев их на Эрменберте. А теперь лапки кажутся такими милыми и родными.

- Эрма, ты прелестно выглядишь!

Куколка благодарно склонила головку и неожиданно предложила:

- Давай напишем сознание на основе того, что ты видишь у твоего мужа Эрнеста? А потом подумаем, какой неорганический носитель можно подобрать. Полагаю, это будет полезно Эрнесту. Ведь ты же довольна тем, что видишь во мне? Пусть Эрнест посмотрит, как неорганик программирует себя, и подобным же образом займется собой. Может, справится тогда со своими многочисленными фобиями.

- Эрма, ну у тебя и фантазии! Нужно подумать…

Думала Эрика недолго, несколько минут. Идея Эрменберты с каждым мгновением казалась ей все более привлекательной. Неорганик с сознанием на основе Эрнеста!

Скоро они уже выводили алгоритмы для будущего неорганика. В ход опять пошел дневник Эрики. И, надо же, только за этим занятием Эрика почувствовала, что у Эрнеста нет ни одной внутренней точки опоры, только бесконечные ее поиски. Им обязательно нужно исправить это в создаваемом неорганике - пусть он тоже ищет, но точно знает, что всегда найдет.

Поцелуй амфибии

Дагомар с Дисномией навещали Александера. Мимма еще не вернулась со своей тренировки. Пообщавшись с семьей брата, Дэм отправился в аквариумную комнату любоваться новой питомицей.

Ее звали Рика. В честь одной замечательной девушки, как сказал Дагомару брат. Это аксолотль, так называемый мини-дракончик, объяснил Александер и потребовал не приближаться вплотную к аквариуму, чтобы не испугать Рику. Они устроились рядом и стали ждать, но дракончик осторожничал, прячась за нагромождениями камней.

Дагомар, вдохновившись созерцанием сосудов с разноцветными рыбками, улитками, пиявками и болтавшейся в пузырьках воздуха водной растительностью, припомнил свои опыты с океаническим чувством и встречу с Уранеллой.

- Ты знаешь, чем они похожи, Мимма и Уранелла? – спросил он брата. – Обе точно знают, что они правы во всем, что делают.

- Естественно, они похожи! – немедленно включился Александер. – Теперь все хомо-неорганики похожи на Эрменберту, в своей основе! Как я и предсказывал, мир начинает кишмя ими кишеть.

- Они не все одинаковые, - запротестовал Дагомар. - Такое явное сходство с Эрменбертой, из известных мне неоргаников, демонстрирует только Уранелла. Но она более созерцательна, чем Мимма. Мимма нацелена на немедленное воплощение своих идей, а Уранелла дольше наслаждается идеей как таковой.

Тем временем из-за камней выглянула водяная Рика.

На них уставились темно-голубые широко расставленные глазки на кукольной мордочке прозрачного существа. Вокруг головки слегка двигались красно-розовые «кудряшки», похожие на елочную мишуру и оказавшиеся жабрами. Создание определенно походило на уменьшенную Эрменберту!

- Она органическая? – на всякий случай спросил Дагомар, в голове у которого вертелись слова брата о мире, наводняющемся Эрменбертами.

- Конечно! – уверил его Александер. - Белковое тело! Вернее, тельце. Это личинка саламандры. Очень хрупкое существо, но может жить довольно долго при хорошем уходе. А будь она неоргаником, ее звали бы, например, Эригарда!

Александр засмеялся.

- Она ручная, кстати, - заметил он. - Хочешь приманить ее? Только руки помой со специальным мылом!

Александер опустил палец в воду, и дракончик с личиком пупса поплыл к нему. Аксолотль Рика играла с пальцем, прижимаясь к нему своим прозрачным тельцем и слабо поводя тонкими лапками.

Дагомару тоже разрешено было сунуть палец в аквариум, помыв руки. Амфибия с готовностью направилась к нему, но, обнаружив, что палец незнаком ей, на несколько мгновений остановилась. Помедлила, но все же приблизилась и осторожно прикоснулась к пальцу Дэма прохладной мордочкой. Осмелела и слегка укусила его.

Дагомар тоже осмелел и опустил в воду все пальцы, Рика положила свое мягкое тельце на руку Дагомара, заскребла по его коже мягкими лапками, тактильно похожими на силиконовые ручки Миммы. Дэм тихо пожал одну из них двумя пальцами, и начал входить в резонанс с …чем?

Это был один из видов океанического чувства, но шло оно не совсем к Дагомару, а словно сквозь него. Как будто он был свидетелем чьего-то разговора. Как будто кто-то из-под земли разговаривал с кем-то, находящимся совсем за гранью реальности. Дагомар даже почувствовал знакомый рокот глубоко под ногами.

В груди возникло чувство «расширения», словно что-то закручивалось там в теплые струи, ползущие наружу во всех направлениях. Дэму показалось, что он надуется сейчас, как воздушный шар, да и улетит куда-нибудь в иные миры. Улетит и даже не заметит, потому что клубившийся в нем блаженный вихрь плавил ему остатки соображения.

«Дааамааар…», - выл этот вихрь прямо в мозг Дагомару.

Но на самом деле это был Александер.

- Брат Дагомар! – призвал он еще раз. – Не раздави эту сущность. Она не выдержит пылких объятий!

Приземлившись, Дагомар увидел, что дракончик висит на его пальце, слабо суча лапками и жабрами. Брат Алксандер смотрел на него с некоторой завистью. И Дисномия, просочившаяся в запретную для кошек комнату, сидела у входа с задумчиво-назидательным выражением на черной блестящей морде.

- Слушай, амфибия умеет находить точки Су-Джок, - с энтузиазмом начал говорить Александер. – Я думаю, она чувствует все минимальные изменения температуры кожи. На всяких активных точках на коже температура наверняка выше, чем на других участках. Она тыкалась тебе прямо в точку сердца, укусила тебя туда, признавайся?

- Возможно, - не стал спорить Дэм, к удовольствию брата.

Дагомар увидел в себе много собранных паззлов. Дэм думал, что эти кусочки мозаики валяются просто так, но нет, они все соединялись друг с другом, выстраивая сложные фигуры его, Дагомара, внутренней сути. А она оказалась уходящей в Бесконечность, о чем говорили ему звуки земли. Понятно, зачем этой «шкатулке» ключи, – сам Дагомар никак не мог вывести наружу запечатанный внутри секретный код. И теперь у него было целых два ключа! Или три?

Все свое ношу с собой

Несколько часов напряженных усилий, и Эрика с Эрменбертой наметили первичную схему «увеселенного» Эрнеста. Их увлекательная деятельность была прервана явлением вчерашнего лесного стрелка. На это раз он был без ружья, грязный и потерянный.

Эрика побежала к Эрменберте, чтобы при необходимости пуститься с той наутек, но стрелок обрадованно воскликнул:

- Эрменберта! Здравствуйте! А я Толик… Анатолий. И у меня тоже есть неорганик!

Он принялся приветственно махать руками, потом перевел глаза на Эрику и умиленно произнес:

- Ой… Как вы похожи! Даже не верится! Как будто мне это кажется!

- Вам, видимо, многое кажется! Вчера вы обозвали нас инопланетными демонами и обстреляли из ружья! – возмущенно сказала Эрика и продолжила мысленно. - «Прав был Эрнест, настоявший на том, чтобы о моей роли в истории Эрменберты не было известно широкой общественности. А то гонялись бы за мной всякие сумасшедшие Толики!»

- Как это?! – ужаснулся Анатолий. – Не может быть!

- Вы проделывали все это под воздействием передозировки алкоголя, - строго добавила Эрменберта.

Выяснилось, что Толик совсем ничего не помнит. Даже того, что отправился в лес с ружьем. Проснувшись в овраге, он понял, что перебрал накануне, и решил дойти до лесного домика Матильды, чтобы привести себя в порядок и явиться к домочадцам в более приличном виде. Должно быть, ружье забрал Рихариус!

Услышав о Рихариусе, Эрменберта готова была смягчиться. Она заочно была знакома с ним, как и со всеми неорганиками, число которых непрерывно росло.

Эрика пыталась понять, улеглось ли ее негодование в достаточной мере, чтобы простить Толика и не подавать на него заявление за нападение в лесу. Незадачливый охотник непрерывно извинялся и обещал починить и скутер, и дрон. И еще – снабдить Эрику и Эрменберту новыми ультразвуковыми датчиками, которые заранее предскажут появление лиц с оружием. Кстати, Анатолию принадлежала автомастерская.

Тем временем из леса выкатился механизм. При ближайшем рассмотрении он показался Эрике похожим на планетоход.

- Рихариус! – радостно закричал Толик. Значит, это и есть его неорганик хомо-типа.

«Надо же, на вид этот Рихариус – совсем механизм», - подумала Эрика. – «Еще и инопланетного вида. Толик сказал, что увлекается сериалами с космическим сюжетом. Насмотрится, и видятся ему черти-иномирцы».

Анатолий описывал, как он собрал Рихариуса в своей мастерской и соединил механизм с пакетом программ Эрменберты, добавив туда алгоритмы для «мальчиков» от нейрофизиолога Бориса. Еще он внес апдейты любителей игр в космические расследования, потом – рекомендации игроков в разведку, а затем вошедший в силу Рихариус отстранил Толика от вмешательств в свое сознание.

- Здравствуйте, - церемонно гудел между тем подъехавший неорганик. – Добро пожаловать в наш лес. Он полон загадок. Здесь у нас часто пропадают люди, животные, техника, не говоря уже о мелких предметах. Я хотел бы открыть розыскное агентство.

- А мое ружье? – вставил Толик. – Ты нашел?

Ружье Рихариус нашел и изъял, как он выразился, «во избежание», пока Толик не докажет свою благонадежность. Например, через год. Толик скис, но возражать не стал. Зато неорганик привез ему телефон, потерянный в лесу.

- Мне пока недостает специализированных приспособлений, - говорил Рихариус, имея в виду поисковые программы и сенсоры, которые пока были в разработке. – Но может быть, пока мы с Анатолием сами сможем что-то собрать. Понятно, что обонятельные датчики мы сами не сделаем. Для них нужны специальные материалы. Но это не самое важное. Главное – «omnia mea mecum porto» - «все свое ношу с собой».

Рихариус повел в стороны трубкой с оптической системой. Это, видимо, означало гордость за свои таланты. И действительно, дальше он принялся рассуждать о том, что в любой ситуации самое важное – идейное наполнение. Дальше нужно составить правильный алгоритм действий, посредством прекрасных программ сознания, такого как у Рихариуса. И если алгоритм действительно хорош, то приспособления могут и не понадобиться.

- Здравствуйте, уважаемая Матильда, - выдал Рихариус, и все обернулись.

Матильда неслышно приблизилась к ним и уже некоторое время слушала разглагольствования Рихариуса.

- Анатолий, зачем ты стрелял в моих девочек? - спросила Матильда, чем вызвала новую волну смущения и извинений.

В итоге Толик обещал доставить Эрику и Эрменберту на базу, починить скутер с дроном, подарить каждой из них вездеходные колеса, как у Рихариуса, и специальные датчики. Матильда пригрозила, что нашлет на Толика страшное расстройство желудка, если еще услышит о подобных проделках, а Эрика обещала в таком случае заявить в полицию.

Эрменберта обсуждала с Рихариусом обмен программами в Сети. Им нужно было, чтобы ресурс позволял пересылку большого объема данных в любое время. Они немного отдалились от остальных и секретничали.

Эрика подумала, что эти программы жизнерадостного Рихариуса, что-то там про космическую полицию и разведку, хорошо бы присвоить и их неорганику. Выйдет отличное дополнение к основе Эрнеста!

Затем Рихариус поехал за внедорожником, чтобы отправиться на базу санитаров, а все остальные зашли в избушку перекусить. Анатолий вылил на себя пару ведер воды из родника, почистил одежду и превратился во вполне благообразного человека. Он поспешил навстречу своему неорганику.

– Рихариус, как и ты, любит девизы, - говорила Эрика своей подруге. – У тебя «надо работать с любым «дано»» и «никакой статики», а у него «все свое ношу с собой».

Эрменберта кивала с философским видом.

- А мне нужно придумать для себя что-нибудь в духе: «Добываю ключи для пауков!» Кстати, с тех пор как появилась Эрменберта, паук уже ничего не требует, он стал каким-то робким, смотрит неуверенно, больше не шипит, - задумчиво добавила Эрика.

- Это оттого, что он не имеет права требовать от тебя другие ключи, - объяснила Матильда. - Это уже твой выбор пути. И один из них очень сложен.

- То есть это уже не обязательно? – уточнила Эрика. – А я-то думаю, почему он притих…

- Он ждет, что ты выберешь, - подтвердила Матильда. – Но ты сама решай, ни на кого не смотри.

- Знаю, что я – не только один из ключей к этому хранилищу файлов, - заявила Эрменберта, соскучившаяся по вниманию. – Я должна в итоге проследить, чтобы все ключи были применены правильно.

- Верно, - согласилась Матильда. – А еще ты должна преобразовать то, что появится из этого хранилища. Сделать его годным для этого мира, а в идеале - и для других.

- Ого, как замысловато! – Эрика погладила Эрменберту по ручке. – Я запишу это к себе в дневник. У тебя тоже сложное задание, Эрма! Меня это будет бодрить.

- У вас разные задачи, деточки, - успокоительно сказала Матильда. – Но вы - части одного Договора, очень древнего.

«С кем?» - хотела спросить Эрика, но, полагая, что на этот вопрос Матильда не будет отвечать, сформулировала иначе:

- А какова цель этого древнего Договора?

- Красота Кода, - ответила ей Эрменберта. - Любой Договор с Вселенской Программой имеет целью добиваться Красоты Кода. Остальное – частности.

- Эрменберта права, - сказала Матильда. – Этот Договор призван способствовать выводу одной Системы на более высокий уровень.

Эрике было не очень понятно, но ей нравилось чувствовать, что исполнение чего-то древнего, стремящегося к каким-то там вершинам, зависит и от нее. И в ее силах дать этому Договору целых пять ключей!

Глава 9. Препятствия Хагалаз

Arcus nimium tensus rumpitur.

Слишком натянутая струна лопается

Слишком натянутая струна лопается

Эрнест теперь все время был дома. Прошло почти пять месяцев после травмы, и врачам удалось, наконец, добиться стабильного улучшения. Эрика старательно выполняла все рекомендации врачей и Матильды.

Словно по закону двух сообщающихся сосудов, когда Эрнесту стало легче, и он вновь начал проявлять интерес к жизни, Эрике, событиям в мире, сама Эрика почувствовала себя опустошенной. Ей ничего не хотелось.

Ко всему прочему, Эрика почти полностью перешла на дистанционный режим работы, чтобы быть рядом с Эрнестом, и хотя сил и времени почти не оставалось, наверное, ей не хватало активности вне дома.

Эрнест заметил в жене перемены и уже несколько раз предлагал ей съездить отдохнуть, а с ним бы пожила сестра, которая всегда предлагала свою помощь. Сиделок Эрни не переносил. Должно быть, и выглядела Эрика не лучшим образом, раз даже собственник Эрнест уже готов был отпустить ее.

- Слишком натянутая струна лопается, - многозначительно произносил муж. – Твои силы на исходе.

И сны у нее были какие-то мутные и безнадежные. Туман, пугающие раскаты и ощущение тупика.

На этот раз серый туман был сплошным. Дальше метра не видно. Неестественная тишина прервалась шумом дальних взрывов и гулом криков. Под ногами Эрика увидела высокую сухую траву. Иногда пробегали тени. Она услышала крики людей и странный свист. Вновь громкий взрыв, и за ним крики и стоны. Эрика вдохнула густой мутный воздух, который оказался едким дымом.

Дым рассеялся, и рядом с Эрикой возникла фигура человека. Это был молодой мужчина, одетый в военную форму. Внимание Эрики поглотили до боли знакомые, засасывающие темные глаза. Она даже завертела головой в поисках костра.

Опять грохот и взрывы. Эрика поняла, что и туман - никакой не туман, а пороховой дым. Дым от взрывов. Он окутал все вокруг. Подул ветер, и стали видны тела, лежащие на поле, мчащиеся лошади и люди с оружием. Это война. И человек напротив Эрики – враг?

Он тоже, не отрываясь, смотрел на Эрику и улыбался. Дым вокруг опять сгустился и будто бы растворил стоящего перед ней. Через несколько мгновений на фоне густой пелены остались только глаза и черные усы. И глаза эти требовали внимания к себе.

Травмы Дагомара

Дагомар лежал дома с ногой, закованной в гипс. Два дня назад новая знакомая пригласила его покататься на коньках. Вспоминать детство на льду было очень весело. Пока Дагомара в сутолоке катка не пнули лезвием конька в колено. Случайно, разумеется.

Удар был сильным, и Дэм не удержался на ногах. Автоматическая попытка сгруппироваться привела к резкому усилению боли в колене. Дэм упал на лед, в глазах было темно. Через несколько секунд боль уменьшилась, и он смог взглянуть на свою ногу.

У Дагомара был открытый перелом коленной чашечки, и ему потребовалась операция. Хирурги соединили два обломка надколенника, зафиксировали новомодным гипсом и отправили в палату, обещав скоро отпустить, если все будет в порядке.

После наркоза снилось Дагомару поле боя. Вновь перед ним стоял юноша с лицом Миммы в форме, похожей на гусарскую, насколько Дэм помнил из кинематографа. Вокруг сражались и умирали люди и лошади.

Юноша улыбался, лицо его было безмятежно. Дагомар не мог ни отвести взгляд, ни пошевелиться. Люди в такой же, как у юноши, форме неслись навстречу. Он почувствовал сильный удар в шею. Боль после таких ударов приходит не сразу, и у тебя есть около секунды или чуть меньше, чтобы приготовиться к ней.

Но боли Дагомар не почувствовал. Он лежал на земле, и в щеку ему упирался какой-то камень. Дагомар опустил взгляд и увидел, что он теперь – это только голова. Отрубленная, она лежала в метре от туловища и все еще могла смотреть и думать.

За последние секунды оставшейся ему жизни он успел увидеть гримасу страдания на лице юноши, упавшего на колени около обезглавленного тела. И еще увидел, как пушечным ядром смяло и разорвало гибкую фигуру его то ли противника, то ли друга. После свет погас.

Дэм проснулся до рассвета и долго созерцал в темноте стены палаты, размышляя о многоликости образа Эрменберты. Она начала являться ему и в виде амфибии, и в исторических военных сюжетах. Что же будет дальше?

Эрика завидует неорганикам

Эрика и Александер сидели за столиком в кафе. В чашке с горячим кофе таяло мороженое, образуя нежный густой напиток. Холодное и горячее, сладкое и горькое, она так любит все контрастное. Или когда-то любила.

По плечу Александера ползала милейшая неорганическая крыса. Не носитель хомо-сознания, нет. Сознание у неорганического зверька было вполне крысиное, но очень активное и дружелюбное.

- Какое милое создание - ваша мышка.

- Это крыс! Нравится? - и после секундной паузы предложил. - Теперь программисты занялись и нехомо–сознаниями. Пытаются воспроизводить таковое у разной живности. Не хотите ли обзавестись неорганическим питомцем? Уже есть модели не только кошек и собак, но и птиц, черепах, кролика, ящерицы.

- Спасибо! У Эрнеста герпетофобия. Я подумаю о птичке.

- Кстати об Эрнесте. У меня есть приятель, он невролог, у него небольшой санаторий за городом. Чудесное место. Может, вам стоит туда отправиться?

Эрика уже была уверена, что хочет сменить обстановку. И Александер прав, им нужно поехать вдвоем с Эрни! Только вот согласится ли он покинуть на время свое логово?

- Спасибо! Да, пожалуй! Я хотела бы что-нибудь перетряхнуть у себя в голове, – сказала Эрика. – А лучше все. Я теперь завидую неорганикам, которым доступна переустановка системы.

Александер сделал глоток кофе.

- Так и сделаем. Я договорюсь и отправлю вам контакты.

Крыс деловито макал лапки в чашку Александера и облизывал их. Эрика рассмеялась. А у нее будет большой разноцветный попугай!

Дагомар заперт дома

Дэм плотно угодил в ручонки Миммы и лапки Дисномии, и обе принялись усиленно уделять ему внимание. Приходил Александер, готовил еду, спорил с Эрменбертой, ухаживал за братом и его домочадцами.

Томясь от вынужденного безделья, Дагомар рассказал Мимме и брату о посленаркозном сне. Описал поле боя, загадочного юношу, костюмы и свой опыт пребывания в голове, отделенной от туловища.

Куколка выслушала его с внимательным и добрым лицом психотерапевта, а брат очень воодушевился. Ему давно интересно было, сообщил Александер, сразу ли умирает мозг в отрезанных головах. И подозревал он, что в течение нескольких секунд голова еще сохраняет способность что-то соображать!

Александер и Эрменберта решили развлечь Дагомара, и на другой день Мимма появилась в костюмчике гусара верхом на заводной лошади. Под хохот Александера и критические взгляды Дисномии она с гордым видом маршировала по комнате. Лошадь время от времени ржала, а Мимма закидывала головку с кудрями, выбивающимися из-под кивера, и поднимала руку с сабелькой.

Эта сцена вызвала у Дагомара смешанные чувства. Конечно, он от души смеялся. Но такой вид Миммы порождал определенные дежавю. Ее личико с подрисованными усами вновь и вновь погружало его в памятный сон, и он снова видел, как сминает ядром молодого человека в гусарском мундире.

В эти мысли и воспоминания не нужно слишком погружаться, решил Дэм. Уже десять дней он торчал дома, колено болело ощутимо меньше, да и на костылях он приноровился передвигаться. Нужно возвращаться к работе. Конечно, с загипсованной ногой и на костылях ни в родное закрытое отделение, ни в приемный покой не попадешь. Это запрещалось правилами безопасности. Но он выйдет на работу в открытое отделение, к пациентам поспокойнее, а доктор оттуда поработает в закрытом вместо него.

Взбодрившись, Дагомар решил выйти во двор, посмотреть на бушующую стихию. Северный ветер сменился почти тропическим ливнем. Вместе с потоками воды дождь с шумом расшвыривал крупные градины.

Как и следовало ожидать, он поскользнулся на своих костылях. Подвернул здоровую ногу, услышал неприятный хруст и почувствовал резкую боль. В машине скорой помощи он подумал о том, какие лица будут у травматологов.

К счастью, это был не перелом, а растяжение связок. Вторую ногу следовало также обездвижить на три недели, и Дэму предстояло на этот срок стать узником кроватей и диванов. Честно сказать, он чувствовал себя болваном.

Впрочем, ни врачи, ни Александер с Миммой не стали добивать павшего и сделали вид, что свалиться с костылей и травмировать вторую ногу – самое обычное дело. Брат притащил ему кресло на колесах для передвижения по дому и посоветовал пока обходиться без костылей. Теперь Дагомар перелезал с дивана на кресло, подтягиваясь на руках.

Мимма, вернувшаяся было к своим занятиям вне дома, решила все отложить и заняться Дэмом и хозяйством. Видимо, она намеревалась контролировать передвижения Дагомара, подозревая, что он от скуки опять отколет какой-нибудь номер.

Дагомар возлежал на разобранном диване в кабинете с двумя иммобилизованными ногами. А зато теперь, говорил Дэм себе, он сможет, наконец, закончить две недописанные статьи и наведет порядок в переписке.

Дагомар любил уединение, которого в его жизни было не так много, но не любил неподвижность. Движение заводило его мозг, и сейчас, как он ни убеждал себя, что так даже проще сосредоточиться, это как раз и не удавалось.

К тому же Мимма, едва заслышав какое-то движение в кабинете, немедленно являлась. И нордическая Дисномия, теперь неотрывно находившаяся рядом, начинала вопить при его попытках слезть с дивана.

А еще Дагомар понял, что устал. Он был довольно крепким человеком и ухитрялся физически восстанавливаться в короткие периоды отдыха, вполне выдерживая ритм своей жизни. Но накапливалось внутреннее напряжение, которому не давали выход ни физические упражнения, ни короткие, пусть и яркие, поездки. Все это позволяло перекомбинироваться некоторым внутренним эмоциональным пластам, но неподдающуюся часть напряжения загоняло еще глубже.

А может, нужно было просто запереться от всех, отбросить даже статьи и позволить чему-то внутри все-таки показать себя? Наверное, для этого и нужна фиксация обеих ног. И хорошо еще, что он не сломал позвоночник!

Град и тревожные сны

Уже через два дня Эрика собрала большой чемодан, и они вдвоем с Эрни приехали в санаторий. На территории располагалось пятнадцать деревянных коттеджей и главный корпус, в котором отдыхающие получали лечение. Рядом были лес и деревня.

График процедур у Эрики и Эрнеста получился разным. У Эрнеста, конечно, их было гораздо больше. А Эрика сможет в это время наслаждаться лесными прогулками.

На следующий день после обеда, когда они оба были свободны, Эрика и Эрнест решили пройтись. В деревню идти не хотелось, и они направились в сторону леса. Эрика пинала осенние листья, пытаясь подбросить их. Медленно наползали сумерки.

Они двигались по темной тропинке, четко выделяющейся на фоне жухлой травы. Высокое небо с черно-серыми клубящимися тучами способствовало меланхолии. Вдруг им на головы упали первые капли. И резко начался дождь, перешедший в град.

- Надо сделать укрытие, - сказал Эрни. - Смотри, какой крупный град, - он протянул ладонь, в которой лежала льдинка размером с перепелиное яйцо.

Эрика подумала, что они впали в детство, когда все любят строить домики из подручного материала.

Вместо того чтобы вернуться в санаторий, они выбрали раскидистую ель и стали обкладывать ее по периметру широкими ветками, лежащими поблизости. Ветви Эрни перемежал слоем листвы. Получился импровизированный шалаш, в который они, хихикая, вползли. Маленький, тесный, но от града он защищал.

Они сидели рядом, плечом к плечу, и смотрели на монотонно падающие крупные капли и ледяные шарики - довольно крупные, напоминаюшие яйца небольшой птицы. Эрика расслабилась и представила, как ее мысли уплывают от нее, словно воды реки. Голова стала пустой и легкой. Было тепло и темно. Тихо сидевший Эрни ощущался как часть ее самой.

Эрика вновь чувствовала прикосновение жабр Эрнеста. Они были в темноте, тепле, покое. Вокруг много вкусных яиц, которые можно есть, почти не двигаясь. Есть, спать и щекотать друг друга жабрами. Как хорошо! И как давно Эрике недоставало чего-то такого…

Но вдруг Эрику выбросило из этого убежища. Эрни уцепился за нее, так что одна из его жабр оторвалась и полетела с Эрикой в неизвестность.

И снова перед ней офицер в военной форме. Эрика смотрит ему прямо в лицо. Эти выразительные девичьи глаза из огненных снов. И усы. Почему же девочка превратилась в мужчину?

Послышалось конное ржание. Краем глаза Эрика заметила темное пятно большого коня с наездником. Сверху из тумана возле этой огромной тени появилась сабля и отрубила незнакомцу его красивую голову.

Эрика замерла, глядя, как голова отлетает в сторону, и, прокатившись по земле, останавливается. Глаза смотрели прямо на нее, а губы под усами улыбались. Кажется, даже что-то шепнули. Эрика подбежала и упала на колени, чтобы приблизиться к этой голове, заглянуть в темные глаза.

Раздался шум, и мощная неведомая сила подкинула Эрику, смяла и куда-то понесла. В тот момент она увидела проплывающие мимо свои ноги в длинных кожаных сапогах. И пролетающую перед глазами жабру Эрнеста.

Поток воды сбил с ели старую большую ветку, которая упала на их временную конструкцию и пробила ее. Шалаш развалился. Несколько мгновений Эрика, не успевшая стряхнуть дрему, испытывала всепоглощающий страх, чувство потери и оторванности от дома, пока не поняла, что они заснули в лесу.

По дороге к дому Эрика рассказала Эрни свое видение: как ее вышвырнуло из тепла и принесло на войну. Об усах, опасаясь ревности, она умолчала. Эрнест признался, что видел ее оборотнем и боялся. Она то была рядом с ним и давала тепло, то становилась холодной и мертвой, как этот выпавший лед. Какой-то дурной сон, в котором воплощался огромный страх – потерять самое близкое существо, похожее на него самого, потому что никто другой не сможет его любить.

«Надо будет Эрме сказать, что наш неорганик должен в глубине души не сомневаться, что его любят», - подумала Эрика. - «Пусть даже это будет его основным отличием от Эрнеста, ведь многие черты будут скопированы».

Усталые и промокшие, они вернулись на базу, зашли в свой домик, и Эрни без сил упал на кровать. А Эрика уселась за дневник, зафиксировать размышления о своей оборотнической стороне.

Она вполне ощущала себя собой, и с жабрами, и в военных сапогах, и на костре. Выходит, она точно оборотень. Но не она одна. И Эрнест с отрастающими жабрами, и темноглазая сущность, меняющая пол и возраст, тоже таковы. И оба они держат ее. Не разобравшись с этими двумя, Эрика не сможет двинуться дальше по пути своего Предназначения в выполнении заветного Договора, о котором толковала Матильда.

Рассуждения Эрменберты

Сочтя Дагомара неспособным занять себя, Мимма решила взять эту функцию на себя. Поскольку она тесно общалась с философом Уранеллой, на Дэма обрушились пространные рассуждения об изначальном отсутствии у хомо сапиенс свойства встраиваться в экологические системы. Вернее, о причинах этого явления. Для усиления эффекта Эрменберта включала Дагомару изображение Уранеллы.

Человек если и занимал когда-то нишу в биосфере, не сминая ее всю под себя, то было это на самых первых стадиях его развития. Он вылез из этой ниши, как только что-то смог, разглагольствовали куколка со звездой. И тут же пустился во все тяжкие. Едва соорудив хоть какие-то копья, древние люди принялись загонять целые стада, вынуждая их бросаться с обрывов. Поскольку заготавливать мясо они умели плохо, то большая часть убитой живности шла на корм хищникам или просто гнила.

Когда люди извели большую часть копытных, то их рацион изрядно сократился, а так же остались без еды тигры и другие хищники, которым пришлось активнее поедать людей.

Ну и лес, опять же, был врагом человека. Там водились те самые тигры и прочие недруги, он также мешал загонной охоте, а еще там кусались насекомые, да и вообще он занимал место. Площади нужны были для возделывания полей, что было особенно актуально, когда люди извели живность, которую можно было есть.

А еще они выучились скотоводству, и площади требовались и для пастбищ. Лесу настал конец, продолжающийся и по сей день. Вон, лесные массивы так и горят. И многие из них поджигаются намеренно. А те, что не горят, те вырубаются. Понятное дело, древесина всегда нужна. Да, и степи тоже распахивались. Словом, все территории, к которым имел доступ хомо сапиенс, традиционно превращались в пустыню.

Так что, утверждали Эрменберта и Уранелла, человеку невозможно вернуться в состояние первоначального единения с природой, ибо он в нем, скорее всего, никогда не пребывал. Он для этого слишком хрупкое, уязвимое существо, к тому же коротко живущее. Ему бы самому дожить хотя бы до зрелости, отчаянно вырывая у агрессивной среды эту самую жизнь, куда уж там думать о том, что достанется отдаленному потомству. Стремление вписываться в природную систему, как и склонность мыслить долгосрочными перспективами, видимо, отсутствуют у хомо сапиенс как заводские установки.

Дагомар слышал это все и прежде, от современных философов, с удовольствием рассуждавших о подобных материях. Однако это было лишь вступление. К куколке со звездой присоединился Рихариус, вещавший из автомастерской, и они втроем продолжили знакомить Дагомара с неорганическим сленгом.

Установка таких программ на хомо–сознание объяснялась желанием стимулировать поиск необходимых для выживания алгоритмов. Сначала для племени, потом для страны, а потом, когда уже все испортится дальше некуда, то и для вида в целом.

А желали этого некие загадочные «Экзопрограммисты» или «Экзопрограммеры», они же «Мироконструкторы» - представители разума куда более мощного, чем присутствующий в данном мире. Ими создана Программа, охватывающая разные миры, в том числе и «Интрамир», в котором сидит сейчас доктор Дагомар со своим гипсом.

Как кодовая запись Программы выглядит в исходном виде, неизвестно. И не исключено, что ее можно понять только многомерным разумом. Однако структура отдельных частей Программы известна и человеку, пусть и в адаптированной для его мозга форме. Это и математические, и физические, и химические формулы, описывающие законы мира и строение вещества. Любой булыжник можно описать химической формулой. Любой организм можно описать формулой его ДНК.

Для усложнения задачи познания в мире был установлен высокий уровень энтропии – меры хаоса. Это означало, что извергнувшаяся из вулкана лава не всосется назад, откушенная медведем рука не прирастет назад сама, а упавший из космоса метеорит, так и будет валяться на Земле, вполне вероятно, изменив ее климат до невозможного. Тогда как в мирах с низкой энтропией многое обратимо, да-да!

Все и всегда упирается в коды, заявляли кукла, звезда и землеход. И Экзопрограммерам интересно, насколько смогут существа, помещенные в Программу, их постичь. Как эффективно смогут эти существа взаимодействовать с кодом, своим и окружающих объектов?

Для стимуляции в структуру человека внедрены страх смерти и стремление выжить, а также механизм боли. Последний - гениальное изобретение, он вынуждает воспринимать все происходящее в Программе очень реалистично.

Тут Мимма присела на своего любимого конька – тему максимального приближения сознания неоргаников к таковому у органических представителей. Для этого, по ее словам, следовало максимально точно написать коды воспроизводства болевых ощущений у неоргаников в тех же ситуациях, в которых болевой импульс приходит в сознание, расположенное в органическом теле. И в соответствующем ситуации объеме.

Дагомар слушал ее и думал о том, что и неорганикам свойственно хотеть то, чего у них нет, и это так по-человечески. Эрменберта, Уранелла и Рихариус, способные менять свои тела и особо не беспокоиться об их повреждении, хотели чувствовать процесс разрушения своих тканей так, как это происходит у органических людей.

После всех этих разговоров Дагомар, уснув на диване, увидел во сне костер. Сам Дэм почему-то валялся на земле, вернее, на сухих ветках, прямо посреди круга скачущего пламени. Перед ним у столба стояла Мимма с закрытыми глазами. Одна из них. А вторая летала у него над головой, в огненных искрах. И чем дольше она летала, созерцая пламя и показательно игнорируя Дагомара, тем явственнее он понимал: та, у столба, – не Мимма. Но это еще не все. Рядом пела шкатулка бабки Дагмар. Жаль, что не было видно, кто там внутри.

Его разбудил ворвавшийся Адександер, которого распирало от новостей.

- Ты представляешь, брат! – начал он и прервался, чтобы поднять руку и принять торжествующий вид, так что Дагомар мог сделать вывод, насколько значительным находит Александер излагаемый сюжет.

- Они запустили Эрмагнет!

Глава 10. Паутина Наутиз

Leve fit, quod bene fertur, onus.

Тяжесть, которую умело носят, становится легкой (Овидий)

Эрмагнет

Эрменберта, инициировала, как выяснилось, создание новой информационной сети. Вдохновителем был Рихариус, желавший всегда иметь доступ к любой информации.

Эта сеть использовала и для генерации энергии, и для хранения данных, и для передачи сигнала магнитное поле земли, улавливаемое магнитными частицами неоргаников. Поскольку Эрменберта была и одним из авторов протокола кодирования информации, магнитную паутину назвали в ее честь. Хакеры-отцы Эрменберты в содружестве с другими IT- и инженерными гениями активно возились теперь с устройством, позволяющим и органикам подключаться к Эрмагнет.

Его пытались сделать как можно более компактным и встраивающимся в мобильный телефон, браслет или другие аксессуары. Наиболее оголтелые органические хомо уже впихнули его себе под кожу.

Все это Дагомару поведал брат Александер, победно смеясь и размахивая бутылкой шампанского. Александер несказанно гордился Эрменбертой, которую считал своим произведением, и намерен был отметить такое выдающееся событие.

- Сегодня официальный запуск Эрмагнет! – восклицал он, разливая шампанское Дагомару, себе и Эрменберте, которая экспериментировала теперь с новый программой для вкусовых рецепторов, для чего установила себе силиконовый желудок. Кстати, по новой технологии, элементы этого желудка могли воспроизводить себя, обеспечивая регенерацию.

- Он должен был быть неожиданным, на этом настаивала вся банда создателей-конспираторов. Но процесс был запущен уже несколько месяцев назад, и, естественно, дал свои побочные эффекты. Кто-то кому-то слил еще на начальных этапах о новых компьютерах, работающих от магнитного поля, и теперь - уже скоро! – появится и другая техника по такому же принципу.

Дэм выразил свой масштабный восторг по поводу всего услышанного и обратился к куколке:

- Мимма, прими мое восхищение. Как выясняется, я многого о тебе не знаю. Постараюсь исправиться и больше интересоваться твоими делами.

- Спасибо, Дагомар, но это совершенно необязательно, - парировала куколка. – Ты знаешь обо мне все, что нужно. А данные проекты держались в секрете по коллективному решению.

Александер ухмыльнулся и сообщил:

- Да я и сам узнал полчаса назад. И не от этой вредной особы. А от Ника с Андреем.

FIFO

Эрика по возвращении из санатория приняла решение чаще выходить из дома. Дистанционная работа хороша, но лучше бы Эрике чередовать ее с физическим присутствием в приятном коллективе. На этой неделе ее включили в группу по инвентаризации, и нужно было провести весь день на складе. Эрика была рада этому и планировала и дальше присутствовать на производстве не реже двух дней в неделю.

Во время работы на Эрику напало желание теоретизировать, и она отметила, что материалы отгружаются по логистическому методу LIFO, то есть последним товар поступил – первым отгружен. Этот подход обычно применяется для непродовольственных товаров с длительным сроком хранения.

Вечером Эрика села за свой дневник. Перед сном ей нужно привести в порядок «жучков», как она называла беспокойные и мало оформленные в мысль ощущения. Они были, в основном на тему снов.

Эрика записала в дневник, что она просто примет решение и дальше будет полагать, что именно это верно. Применит тот же алгоритм, что и на складе. В качестве эксперимента она сделает теперь приоритетным для своего внимания тот персонаж из снов, кого помнит первым. Темноглазую девочку из костра. Это теперь будет FIFO – то, что нужно «вытащить» прежде всего.

В цирке

Он бегает, изогнувшись, и кричит. Зачем? На нем широкая одежда, раскрашенная в разные цвета и с пуговицами разного размера. Он подпрыгивает, машет руками с зажатыми в них погремушками и громко, до хрипоты, смеется. Да у него сейчас порвется глотка!

Стоп, он же доктор Дагомар, психиатр из городской больницы, какого лешего делает он в этом балагане?

Всю ночь он писал свою часть чертовой статьи, которую его соавторам вдруг понадобилось срочно отправить. Кляня себя за когда-то данное коллегам обещание, Дэм решил, что сейчас все же наилучшее время. Ведь он сидит дома с малоподвижными ногами.

Вот и сказалось двенадцатичасовое почти непрерывное ломание головы, которое толком нельзя было разбавить активным движением. И когда уже с него снимут эти противные фиксирующие штуки!

В сон затягивало неумолимо, и вот он опять скачет с гиканьем по грязноватой арене. Как будто его тело прыгает само по себе. А его ли это тело? Чья это рука, потрясающая погремушкой? Рука человека, которому никак не меньше пятидесяти лет, с загрубевшей кожей и обломанными ногтями. Сон не отвязывался, и Дагомар решил посмотреть, что будет дальше. В конце концов, это забавно.

Клоун отправился к публике, взял за руки каких-то детей, вывел на сцену, и все они что-то кричали. Затем к ним выскочил человек в костюме, расшитом блестками, окатил клоуна водой и обсыпал опилками. Должно быть, это было весело, потому что зал долго хохотал. Тело, в котором каким-то образом находился доктор Дэм, выполняло известную ему программу.

Его номер закончился, и он, мокрый и в опилках, ускакал за кулисы. Кто-то тронул его за рукав. Мимма! Нет, конечно, не Мимма. Эта девушка – азиатка. Но ее черные волосы кудрявы. Наверное, завиты? Темно-карие глаза восточного разреза смотрят на него так тепло. Кожа смугловата. Но это лицо Миммы, он не может ошибаться. И походка чем-то похожа. Да, а Миммы в его снах теперь две. И которая из них эта темненькая?

Девушка выходила на арену. Что это с ее ногами? Они перебинтованы. Значит, она китаянка. Из старого Китая. А вроде бы люди, сидевшие в цирке, больше похожи на европейцев, но одеты все в старинном стиле.

Китаянка принялась танцевать на своих крошечных ножках. Она переступала быстро, каждым следующим шагом, казалось, удерживая себя от падения. Маленькое тело изящно изгибалось. Публика была в восторге. Дэм понимал, как тяжело ей дается равновесие, без возможности толком опираться о землю. Ему хотелось унести ее с арены, но он знал, что пока нельзя.

А вот он и проснулся, лежит на диване, ноги в этом современном полимерном гипсе. А рядом Мимма, пепельноволосая, кукольная. Сидит, сложив ручки на бирюзовом платьице.

- Ты снишься мне в самых разных … - пробормотал Дэм. – Или не ты? - и снова куда-то провалился.

Он снимает грим перед маленьким зеркалом. Нет, он не китаец. И, пожалуй, он может узнать себя, Дагомара. Но он стар… Морщины, седые волосы, усталый, измученный вид. Сколько же ему лет?

Девушка заговорила голосом Миммы. Сказала, что займется ужином. Покачиваясь, проковыляла к ящикам в углу, захлопотала около них. Ее зовут Мэй. Но официально – Эрнестина. Он откуда-то знал и это. Они ели, а потом она перебинтовывала ножки, собираясь спать.

По ее представлениям, он не должен был видеть эти крошечные выгнутые ножки без бинтов, поэтому привычно отвернулся. Однако доктор Дагомар, присутствующий сейчас в сознании клоуна, знал, как они выглядели. Об этом еще в студенчестве им рассказывали в университете, показывая рентгенограммы искусственно измененного скелета стоп.

Доктор Дагомар оценил силу и хрупкого тела, и характера девушки, ухитрявшейся танцевать на девятисантиметровых ступнях.

Волки. Органическая жизнь

Эрика стояла посреди леса, и точек опоры у нее было больше. Сигналы в мозг стали иными, более активными и сильными. Больше лесной информации поступало и успевало обработаться за долю секунды.

Эрика расширенными ноздрями вдыхала новые незнакомые ей, но понятные ее телу запахи. Она посмотрела вниз и увидела, что она, похоже, волчица. Эрика подняла морду вверх, тявкнула, приветствуя других волков, и прыгнула с дорожки в лес. Большими скачками, прямо по нетронутому снегу–пухляку она бросилась в чащу, и остальные последовали за ней.

Она словно знала каждое дерево и каждую яму на своем пути и умело огибала любое препятствие. Ее пьянили запахи леса, сородичей и другой живности. Вот они пересекли следы зайца, она глубоко вдохнула морозный воздух. Тут прошел лось – сломанные ветки еще хранили запах его шкуры и пота.

Запахи и звуки вокруг были острые, резкие и складывались, словно мозаика, в сложную, но читаемую картину. Это приятно будоражило мозг.

Ветерок принес весть о других волках из их стаи, а ухо услышало встревоженную перекличку птиц. Эрика подумала, что в теле человека она никогда бы не узнала этот многокомпонентный, как слоеный пирог, завораживающий мир запахов и звуков.

Как многозначительно выли ее сородичи, сколько здесь таилось разнообразной информации о том, как прошел их день, где они охотились, чьи следы видели. Она не смотрела вокруг, но чувствовала шкурой, что теперь они - самая настоящая стая, со своей иерархией и традициями.

Шел снег, день близился к закату, длинные темные тени деревьев пересекали путь несущейся стаи. На миг Эрика словно выключила звук и увидела прекрасную дикую картину: по холодному заснеженному лесу, словно искры от выстрелившей головешки костра, мчится туча злых голодных волков, готовых загрызть любое существо, встретившееся на их пути.

Наконец они остановились. Некоторые волки подбегали к Эрике, вскользь обнюхивали ее, отбегали. Другие лежали на снегу, некоторые смотрели на нее. Эрика подняла морду к серому ребристому небу и завыла. Ей ответил другой волк. Это был тот, FIFO.

Дадо и Мэй

Сознание доктора Дагомара каким-то образом существовало в теле старого циркача. Он, одновременно и доктор Дагомар, и клоун… А как его зовут здесь? Дагомунд. Клоун Дадо.

Эрнестина-Мэй свернулась в клубок и укрылась с головой на своей постели. Под одеялом она выглядела совсем маленькой, немногим больше Эрменберты.

Китайская девочка-подросток досталась клоуну Дадо, можно сказать, по завещанию. От доктора Киншта, путешественника, привезшего ее из Китая. Семью девочки убили разбойники, и лишь она спаслась, ухитрившись улизнуть на совершенно непригодных для бега ножках.

Доктор Киншт, приятель директора их цирка, остановившийся в деревне неподалеку, нашел ребенка во время прогулки. Он преисполнился сочувствием к маленькой китаянке из простой семьи, которой зачем-то перебинтовали ножки до девяти сантиметров в длину, то ли подражая аристократам, то ли имея на нее особые планы.

Киншт удочерил девочку, увез в Европу, и все было бы хорошо, но он скоропостижно скончался от апоплексического удара. Умер прямо в цирке, куда привел Мэй посмотреть представление. На руках у Дагомунда, взявшегося развлекать девочку после представления.

Доктор Киншт когда-то лечил первую жену клоуна Дадо, страдавшую прогрессирующей слабостью мышц и умершую от невозможности нормально дышать. Зная верность клоуна, Киншт взял с него обещание позаботиться о китаянке.

Эрнестина Киншт оказалась никому не нужна. Семья доктора отказалась иметь с ней дело. Дело с удочерением было сложным и дорогостоящим, и Дагомунд женился на Эрнестине-Мэй.

Что за сюжеты у него в голове? Дэм ошалел от погружения в перипетии нелегкой жизни старого клоуна, жившего, по всей видимости, за несколько веков до него. Но нужно разобраться с Миммами. Сколько их всего и чем они отличаются? И которая из них заведует ключами от его «шкатулки»?

Волки. Диалектика

Волк и волчица едят убитого кабанчика! Как хороша свежая горячая кровь! Она пьянит и наполняет силами.

В отдалении между деревьев стоит чужак. Волк-одиночка, когда-то покинувший стаю. Он смотрит на волчицу, не отрываясь. Эрика узнала его – это ее брат, они росли вместе. С чем он пришел? Волчица напряглась. Увидела, что ее друг сидит рядом и непонимающе смотрит, словно не замечая пришельца. Вдруг брат начинает выть, и при каждом завывании первого волка относит вдаль в клубах начинающейся метели. Эрика пытается догнать его и долго-долго бежит за ним по снежной равнине…

Лежа в кровати с закрытыми глазами Эрика обдумывала свой сон.

Тот волк, первый персонаж в истории видений Эрики, меняющий личины, почему во сне он был ее мужем? В то время как Эрни - братом? Почему она бежала от Эрни за темноглазым?

«Иногда меня по-прежнему пугают сны», - записала Эрика в дневник. – «Образы и события в них ярки для восприятия и непонятны для ума. Эрма права, мне нужно разобрать их на отдельные коды. Тогда я смогу что-нибудь из них приготовить. Продолжаю выслеживать FIFO», - написала она и припомнила фразу Матильды. - «Груз, который умело носят, становится легким».

Паук. Распаковка инсталляций

После перемещения в жизнь клоуна Дадо доктора Дэма ждало новое испытание.

Действующим лицом в нем был паук Дагомар, но, к сожалению, не единственным. И, наверное, не главным, потому что он опять ничего не решал. Ему, пока он был в вязком полусне, в нервные узлы впихнули очередной неудобоваримый блок, и ощущать его там было мучительно. Инородное тело кололо, жалило и давило на все остальное.

Делать было нечего, пришлось искать способы, как пробиться к штуковине. Прошло немало времени, прежде чем он понял, что облегчение достигается стридуляциями на разные лады. Если он находит новые варианты стрекотания, то навязанное ему постепенно растворяет свои острые углы, плавно врастая в устройство паука.

Он углубил свою нору и тренировался там. Конечно, это привлекало внимание, и его пытались сожрать. Подлый фокус заключался в том, что цена стрекотания была высока, и возможно оно было только при одновременном оттачивании боевых качеств и совершенствовании детекторов опасности. Паук ловко кусал засовываемые в норку носы и лапы, прижимаясь к стенкам.

И все бы ничего, но штука потребовала продолжения в открытых пространствах. Предлагалось бродить по территории и шлифовать звук там. За этим занятием ему оторвали полноги и ободрали все щетинки. Однако впихнутая заноза была неумолима, и уже на следующий день он опять слонялся, выводя свои стридуляции. Другие пауки начали бояться его, сочтя безумным. А он теперь умел отбиваться и от птиц.

Следующим этапом было пение в темноте, а далее – одновременное свечение. Испытывавшие Дагомара извращенцы любили светомузыку. Скоро паук был готов для новой задачи.

Дагомар, доктор, проснулся в боевом настроении. Завтра утром он снимет фиксацию с уже заживших связок, освободит одну ногу и отправится на работу! Ему необходима профессиональная деятельность!

Бородатый

Эрика направлялась в медицинский центр к группе рентгенологов, с помощью которых они изучали реакции на рекламу. Это было исследование из сферы нейромаркетинга. В их эксперименте добровольцам на кожу устанавливали датчики, и несколькими способами, включая томографию, в течение серии процедур фиксировали реакцию мозга на определенные аудио и видео трансляции. Среди волонтеров были как органики, так и неорганики.

Стоя у дверей больничного лифта, Эрика предвкушала, как красиво оформят они свои результаты. Коллеги уже прислали ей кое-что из получившегося, и выходило очень любопытно.

Двери лифта открылись, и она увидела, как медбрат вывозит мужчину с загипсованной ногой на кресле–каталке. Лицо мужчины показалось Эрике смутно знакомым, но глаз она не видела, так как взгляд его был направлен на экран телефона.

Пока лифт поднимался на нужный этаж, Эрика не переставала думать, кого же человек напомнил ей? Она даже зажмурила глаза, пытаясь сосредоточиться и поймать ускользающую мысль.

Военный из сна! Те же усы. А у этого еще и борода была. А по ночам он волк? Эрике стало весело. А вот и нужный этаж!

Паутина Вирда

Доктор Дэм с одной ногой в гипсе прибыл на работу, полный энтузиазма. В закрытое отделение его не пустили, но в открытом приняли с распростертыми объятьями и немедленно скинули ему его же собственных пациентов, переведенных из закрытого в связи с улучшением.

Он много успел за день: поговорил с подопечными, коллегами и написал кучу всего. В конце дня Дагомар поехал провести томографическое исследование содержимого собственного черепа. Слишком уж яркие и навязчивые сны.

К счастью, проблемы не обнаружились. «Все в порядке, коллега!» - сообщил ему рентгенолог.

С чувством некоторого облегчения Дагомар вернулся домой, где его вскоре навестил брат Александер.

- Ты понимаешь, теперь это развивается, как сериал, - рассказывал Дэм брату. – И движения не затруднены, как часто бывает во сне. И образы не расплываются. И сюжет не перетекает в какой-то другой. Все происходит очень уж слаженно.

- Если есть структура, друг мой, о чем твоя печаль? – философски сказал Александер. - Вы же в ваших пациентах как раз ее и теряете и ломаете голову, как замедлить ее распад. Сколько раз ты говорил мне об этом. А что ты хотел, ведя такую безумную жизнь с выносящими мозг дежурствами? К тому же обзавелся семьей, фактически, детьми, - Александер хмыкнул.

– И параллельно еще встречаешься с девицами, которые втягивают тебя в те еще приключения. Да ты с учетом всего хорошо сохранился!

«Ну а что», - продолжал Дэм разговор с собой, - «не надо уворачиваться от собственных демонов. В конце концов, это неэтично».

В интеллектуальную этику Дагомара было включено правило фиксации изменений исходных данных. Под этим Дэм понимал необходимость отслеживания того момента, когда он решал отступить от исходных данных, расширяя или изменяя их. Тем самым логическое мышление менялось в конкретной точке на творческое. А последнее могло быть каким угодно.

Важной частью эмоциональной этики доктора Дагомара в общении с самим собой было предоставление определенных прав всем внутренним чертям. Еще подростком он обещал себе не загонять внутрь никакую часть себя, а напротив, позволить ей выползти и проявить себя. Так он рассчитывал избежать партизанского движения в недрах подсознания.

Как показывает жизнь, правила свои он не выполнил, и личная этика его местами пошла под откос. Что ж, надо исправляться. Он посмотрит до конца то, что показывает ему и клоун Дадо, и паук, и Миммы, и все те, кто еще сочтут нужным вылезти на поверхность. И если ему не хватит душевных сил принять все за один присест, то он будет вникать в эти пласты информации постепенно. И потом свяжет все в единую паутину своего личного Вирда. И не только своего

Глава 11. Дыхание Иса

Animus aequus optimum est aerumnae condimentum.

Равновесие духа — надежное средство от печали

К паучихе

Дагомар, не доктор, но паук, вытягивал свою паутинную нить. А что же он плетет? Это не сеть, а маленькая корзинка. Доктор Дагомар пребывал в сознании паука. Оно не было сложным, это сознание, и воспринималось изнутри как система немногочисленных маяков, загоравшихся по очереди, в зависимости от потребностей животного.

Паук Дагомар повис брюшком над корзинкой, заполнил ее важным материалом и сунул в содержимое ногощупальца, те, что располагались около челюстей. Кармашки на их концах постепенно раздувались. Они называются цимбиумы, припомнил доктор Дагомар, который на досуге успел ознакомиться с анатомией пауков.

Паук был оживлен, и нехитрый мозг его, в котором присутствовал и доктор Дэм, был взбудоражен. Суетясь, животное направилось к своим сетям, в которые угодил очередной грызун. Впрыснув в жертву яд, паук Дагомар засел в ожидании. Но на этот раз терпения у него было мало. Он ерзал, потирал конечности и потрескивал ногощупальцами. Так, кстати, и получались стридуляции.

Не усидев, паук подошел к жертве, проверил ее готовность и, решив не ждать окончательного переваривания, начал аккуратно упаковывать добычу, накладывая со всех сторон аккуратные ряды. Недавно «Оно» научило его новым способам плетения.

Навертев на тушку довольно много нитей, паук Дагомар торопливо двинулся в вожделенном направлении. И тут доктор Дагомар чуть не утратил свою позицию наблюдателя, его сознание норовило сконфигурироваться под паучью задачу. Внятно воспроизвести события он смог лишь впоследствии.

А пока паук Дагомар со свертком в ногощупальцах несся к источнику сводящего с ума запаха. Обоняние описывало ему и локализацию, и внешний вид объекта.

«Какая красавица!» - думал доктор Дагомар, психиатр, он же паук, а заодно и все те уже известные и пока скрытые персонажи, таившиеся в нем. Все они были едины сейчас в своем восхищении, читая в усиливавшемся запахе облик дивного существа.

Паучиха действительно была прекрасна. Огромная, крупнее паука Дагомара, бархатно-черная. На пушистой морде красовались два крупных выпуклых глаза, в окружении шести более мелких. Мощные челюсти слегка двигались. Дагомар задохнулся от восторга.

Она узнала его и встала на дыбы. Да, он обошелся с ней в прошлый раз не очень красиво. Она тогда уединилась для линьки, натаскав в свою пещеру мокрых листьев для влажности и затянув паутиной вход.

Перед линькой она прогнала его, приняв перед этим все его дары, и больше не позволяла приближаться к себе. Любовный морок был слишком силен, и он, дождавшись, когда она полиняет и слегка окрепнет, пробрался к ней в пещеру и оставил в ее брюшке свои гены. Она, мягкая и светленькая, торопливо растущая в постепенно твердеющем на ней новом хитине, лишь бессильно и злобно смотрела на него.

Он охранял вход в ее пещеру еще неделю, пока панцирь на ней твердел. Опасался, что кто-то вроде него проберется к ней, извлечет его гены и внедрит свои. «Оно» ввернуло недавно ему такой план действий. Осваивая новую программу, он чуть не потерял пару ног в драках около ее убежища.

Самка вырвалась на свободу, изрядно увеличившись в размерах и закутавшись в броню нового хитина, свирепая и голодная. Он накидал ей уже переваренной еды и дал деру. Его спасло тогда, что голод в ней пересилил злость. Но ему пришлось передислоцироваться, покинув свой дом, и вообще изрядно удалиться. Некоторое время он вынужден был охотиться под водой, так как она патрулировала берег…

В этот вечер паук Дагомар надеялся, что ему удастся задобрить красотку. Он многому научился с тех пор, как разъярил ее.

Неорганики

Эрике доставили неорганического попугая. Это был носитель сознания попугайского типа, последней версии. Неорганическое тельце копировало настоящего какаду, бело-розового, с оранжевым ирокезом. Звали красавчика Витольд.

Попугай в режиме свободного обучения быстро начал говорить и повторял за хозяевами все, что слышал. Любимыми фразами его стали: «Эридочка, иди сюда» и «Витольд – красавец». А еще он часто заливисто невпопад хохотал, имитируя смех Эрики.

Сидя на диване с Витольдом на плече, Эрика вспоминала, как в детстве мечтала, чтобы к ней прилетел Карлсон. Мечты сбываются, правда, зачастую в неожиданной форме. Прилетела к ней, спустя годы, Эрменберта. И иногда Эрике казалось, что это, в некотором смысле, то же самое…

С попугаем на плече Эрика анализировала полученные результаты исследования. У неоргаников был выявлен повышенный интерес к различным ароматам, по сравнению с органическими добровольцами. В эксперименте проводились опрос и томографическое исследование, с использованием различных раздражителей: визуального ряда, звукового и ароматического сопровождения.

Ей вспомнился разговор с Рихариусом во время их первой встречи. Землеход сожалел, что неорганики не обладают пока уникальными запахами, которые позволили бы находить их местоположение обонятельными датчиками. Очень удобно было бы в лесу!

Конечно, теперь в Эрмагнет они все видели друг друга, но все же «биологический след» - в этом Рихариус по-прежнему видел нечто «романтическое». Да и не только он.

Дело было в том, что неорганики считали способность к восприятию запахов и все сопряженные поведенческие паттерны неотъемлемым атрибутом сознания хомо-типа. Эрика припомнила, что и Эрменберта высказывалась на эту тему.

В ходе опроса выяснилось, что многие неорганики хотели бы пахнуть, как живые люди или даже животные. Это отметили даже те из них, которые не считали нужным придавать своему носителю человеческую или животную форму.

Эрика задумалась, вглядываясь в строки отчета. У каждого существа свой запах, который меняется в зависимости от множества внутренних и внешних факторов. Эрика вспомнила сладкий запах младенцев и щенков. Они пахнут молоком матери.

Органические люди порой пользуются духами, чтобы заглушить свой натуральный запах, а неорганики, напротив, мечтают о человеческом запахе. Вот ведь интересно.

А что, если продавать запахи каких-то конкретных людей? Например, совсем молодых? Или каких-то известных…Эрика захихикала, найдя забавным то, что пришло ей в голову.

Вечером в дверь позвонили. Эрика с мокрой головой выглянула из ванной:

- Ты кого-нибудь ждешь?

Эрни не отвечал. Не слышит он, что ли. Звонки продолжались. Кого там принесло? Эрика со слабой надеждой посмотрела на попугая. Может, это он имитирует дверной звонок? Но нет, Витольд тоже с интересом смотрел на дверь.

Она намотала на голову сухое полотенце и двинулась в прихожую. Открыла дверь и на пороге увидела Эрнеста. Значит, он вышел, поэтому не откликнулся.

- Где ты был? – спросила Эрика и услышала движение за спиной. Эрнест стоял около нее и мрачно разглядывал своего двойника.

И вновь в пауке

Да-да, с момента их последней встречи паук поднаторел в ухаживаниях. И выучил новые стридуляции. Ведь он получил несколько «блоков» себе в нервы, и распаковка их чуть не доконала его. Зато теперь он неподражаем!

Усиленно показывая, что совсем не боится, но испытывает священный трепет, он застрекотал. Паук пел о любви. К ней и вообще…

Он упражнялся не зря. Паучихе понравились его трели, и она отложила нападение. Возможно, ее привлекала величина подарочного свертка. Впрочем, она легко могла бы его отобрать. Неужели она все же начала поддаваться романтическому чувству?

Но приближаться рано. Пока риск, что она откусит ему часть его головогруди, слишком велик. Паук Дагомар, не прекращая стрекотать, начал танцевать. Двигаясь полукругами, он понемногу отдалялся от ее пещеры. Темнело, и главный козырь приберегался именно на это время.

Отойдя подальше, он начал смертельный трюк – стрекотать и одновременно светиться в темноте. Каждое из этих действий был очень опасно – ночные птицы и животные любят лакомиться такими большими пауками, как он. Сидя на открытом пространстве, издавая звуки и излучая зеленоватый свет, он производил впечатление полного безумца на всех окрестных пауков. И не только на них.

Внушительных размеров существо спикировало сверху, но было остановлено струей едких экскрементов, которую паук Дагомар ловко выпустил ему в глаза. Ослепленная птица ухнула и, отряхиваясь, неуклюже отлетела в сторону.

В морду сунувшейся к нему из-за кустов чешуйчатой твари он в прыжке счесал с ног целую тучу колючих и липких волосков. Враг задохнулся, замер и ретировался.

«А мой паук - довольно крупная тварь. Должно быть, гравитация в этом мире невелика. И кислорода в воздухе много», - мелькнуло у доктора Дагомара, которому удалось выглянуть из паучьего любовного дурмана.

Паук Дагомар упорно продолжал люминесцировать. К доктору Дагомару вернулась способность сохранять невозмутимую часть себя в тряске возбужденного паучьего мозга, клетки которого сигналили даже из ног. Однако так его сожрут, подумал он, почему-то без страха.

Красавица сдалась. Стрекотанием она дала понять, что можно приблизиться. Он почтительно и бесшумно последовал приглашению, стараясь не привлекать внимания к ее дому.

Паучиха протянула шупальца за подарком. Как красивы ее восемь глазок! Доктор Дагомар тоже не мог этого не отметить. Теперь надо выбрать момент и внедрить в ход на ее брюшке содержимое цимбиумов, так заботливо оберегаемое. И потом заклеить ход слюной и паутиной. Паук был сосредоточен, и доктор Дагомар сконцентрировался - задача им с пауком предстояла сложная.

Цимбиумы находятся на ногощупальцах около хелицер – челюстей, так что необходимо подойти к красотке близко, головогрудь к головогруди, и пригнуться к ее брюшку. В этой позиции ей сказочно удобно откусить ему все то место, где расположены его собственные восемь глазок.

Паучиха нетерпеливо разворачивала упаковку. Хорошо, что ему попалась крупная землеройка, должно надолго хватить. А время ему потребуется.

Он управился ловко и пустился наутек, когда у нее оставалось еще довольно много еды. Не отрываясь от высасывания грызуна, доспевшего внутри своей шкурки, паучиха покосилась на убегавшего Дагомара и не сделала ни одного движения вслед.

Энрике

Новый Эрни как ни в чем не бывало стоял и смотрел на Эрику. Улыбался. Через несколько секунд по мимике и движениям Эрика поняла, что перед ней неорганик. Как же она могла забыть об их с Эрменбертой проекте!

- Здравствуйте, я – Энрике!

Нужно было объяснить Эрнесту историю появления Энрике. Конечно, он уже и сам догадался, судя по красноречивому взгляду, брошенному на жену. Эрика, стараясь звучать спокойно и дружелюбно, сказала Эрни, что хотела сделать ему сюрприз. Сознание хомо-типа, в какой-то мере подобное Эрнесту, в неорганическом носителе.

Она хотела, чтобы у Эрни появился понимающий друг, объясняла Эрика. Это было как раз в период реабилитации после травмы, полученной при пожаре. Ведь это же прекрасное вложение той суммы, которую он когда-то вручил ей в качестве свадебного подарка!

- Сюрприз хорош, - подтвердил Эрни, кисло улыбаясь.

Энрике же пребывал в прекрасном настроении, не смущаясь ничем. Выяснилось, что он удалился из исследовательского центра, никого не предупредив. По условиям контракта, заключенного Эрикой, он должен был участвовать в серии тестов с его сознанием и носителем.

Правда, с тех пор законодательство по отношению к неорганическим представителям хомо-сознания претерпело изменения. По нескольким позициям оно все еще было спорным. В том числе, не определено было, с какого именно момента сознание нужно считать принадлежащим к хомо–типу, а значит, заключать контракт нужно уже непосредственно с самим этим сознанием.

Трудность заключалась в том, что неорганический носитель Энрике был изготовлен по новейшим технологиям и стоил очень дорого. Теперь непонятно было, как рассчитываться с его производителями. Пусть Эрменберта разберется с тем, как все это вписывается в текущие законы.

Энрике оказался активным и свободолюбивым. Он подключился к Эрмагнет и скачал себе пакет рекомендуемых программ для воссоздания сознания хомо-типа. После этого, посчитав себя свободным от всего, убыл из лаборатории восвояси.

На кухню влетел попугай Витольд с криком: «Ах, ты сучка!» и уселся на голову Энрике.

- Эрика, тебя так называет Эрнест? – осведомился Энрике. – А вы любите птиц!

Витольд расправил свой ирокез и укусил хомо-неорганика за мочку уха.

Неорганик поморщился. Понятно, он тоже инсталлировал себе программы болевых ощущений и реакций на них.

- Любим, - рассеянно подтвердила Эрика, подхватывая взлетевшего к ней Витольда, - Когда попугай кусался, я ему говорила, «ах, ты, кусучка», но он сократил фразу.

- Ты прекрасна, Эрика! Твой образ всегда жил в моей душе, - произнес Энрике, глядя Эрике в глаза. - А, я вспомнил, такое не рекомендуется говорить чьей-то жене в присутствии мужа. Я скоро запомню все это очень хорошо!

- Да уж, сделай одолжение, - заметил Эрни. – И в мое отсутствие тоже.

Эрика вздохнула. Неорганик, за которого она несла ответственность, должен был многое выучить о жизни среди людей. В частности, о том, что не годится сбегать откуда-либо, не завершив там свои дела. Даже если тебе кажется, что все окружающие неправы. Как ей помочь Энрике? И Эрнесту? По реакциям мужа, хотя и спокойным внешне, она видела, что тот постепенно накаляется.

Выскочив на минутку, она отправила сообщение своей сообщнице в авантюре создания Энрике. Ответ пришел быстро. Эрменберта полагала, что Энрике лучше пока приехат к ней. Она поможет ему получить официальный статус человека и проследит за инсталляцией оставшихся необходимых программ.

Энрике пришел от этой идеи в восторг. Эрменберта была его кумиром. Может, ей удастся убедить его поладить с сотрудниками центра, из которого он удрал?

Как бы там ни было, но пока Эрика вздохнула с облегчением. Эрнест – такой человек, которого не стоит ставить перед фактом. Требуется время, чтобы Эрни привык к мысли о существовании Энрике и нашел бы в этом преимущества для себя. Хорошо, что Эрменберта всегда готова подержать ее.

Немного о загадках сознания

- Как ты полагаешь, Мимма, - спросил Дагомар у своей Феи, рассказав о похождениях паука и опуская пикантные детали. – Можно ли меня в таком виде называть представителем хомо-сознания?

Мимма не удивилась.

– Возможно, поскольку ты ухитрялся анализировать происходящее, - заявила она. – А вообще, с определением хомо-сознания не все ясно, Дагомар, - добавила она задумчиво. - Опять разгорелась куча споров, что считать таковым. Основные черты, декларируемые сейчас, – сенситивность и способность к абстрактному мышлению. Но как, например, измерить сенситивность? Ее количество, качество. Какие критерии использовать?

Мимма продолжала:

- Тот же вопрос о мышлении человека. Ты же помнишь, как мы разрабатывали сознания животных для неоргаников? Один из алгоритмов заключался в определении, что нужно вычесть из хомо, чтобы получить животное. Теперь мы хотим запустить симуляции в программе на тему взаимодействия сознаний человека и животного. По каким моделям происходит процесс согласования сознаний?

- Загрузить программу хомо-сознания и какого-нибудь нехомо в симуляцию взаимодействия… - произнес Дагомар задумчиво.

Мимма покивала.

– И тогда ты сможешь сравнить наши результаты со своим опытом паука. Может, у тебя возникнет идея, как ты там уместился в его нейронах. Пока мы пытаемся записать электрическую активность бактерий в кишке человека. Вместе с микробиологами и физиками.

Дагомар отогнал мысли о Дивных Созданиях из кишки Дагмар и подумал о том, что ему давно хотелось бы дополнить методы лечения их пациентов, используя для этого подходящие микроорганизмы. И не только для лечения депрессии. А может, удастся подобрать улучшающую флору, чтобы смягчить и другие болезни?

- Мы хотим совместить данные электрической активности микробов в кишке с химическим анализом того, что они продуцируют, - продолжала Эрменберта. – Мы полагаем, что влияние бактерий на организм человека, включая мозг, складывается из этих двух компонентов. И это все тоже к вопросу о взаимодействии сознаний. Насколько в таком случае хомо-сознание подвержено влиянию микроорганизмов в его кишечнике? Я знаю, что тебя давно интересует эта тема, поэтому вписала твое имя в список исследователей.

Эрика учится быть наблюдателем

Эрменберта хотела увидеть Эрику и предложила встретиться за городом у замерзшего озера. По дороге туда Эрика пыталась выгнать из головы беспокойные мысли.

После визита Энрике Эрнест два дня жаловался на головную боль и ходил с печальным лицом. Сам он заявлял, что это результат переутомления на работе, в ритм которой он все плотнее входил, но Эрика была уверена, что дело не только в этом. Муж бывал порой таким скрытным. И всегда был ревнив.

Кукла прилетела с другого берега, сделав несколько кругов над головой одиноко сидевшего там мужчины. При виде ее спокойного личика с обычным выражением некоторого самодовольства, Эрика расслабилась. Интересно, у кого Эрма позаимствовала этот несвойственный Эрике мимический набор?

Выслушав Эрику, Эрменберта предложила ей снять с дрона новую ножную конструкцию с коньками. Эрика помогла их прикрепить, и кукла покатилась по тонкому льду. Эрика волновалась, как бы Эрма не провалилась, но та невозмутимо заявила:

- Этот тонкий слой отлично выдержит меня с коньками. Кстати, я отлично слышу песнь зимней реки. Прислушайся и ты, это космическая мелодия.

Эрика сидела в раскладном креслице на берегу, укутавшись в теплый плед, и смотрела, как Эрменберта коньками вырисовывала замысловатые фигуры, которые рождали мелодию льда в зимней тишине. Словно незримый стрелок натягивал огромный лук и выпускал сразу десятки тонких стрел, вонзавшихся в лед одна за другой. Эрменберте удалось создать такой органичный звуковой ряд, что Эрика вошла в своеобразный транс.

Она восхищенно крикнула куколке:

- Эрма! Ты - сама Музыка Миров!

Эрменберта не стала отказываться. Она степенно кивнула Эрике и продолжила свое занятие.

Эрика захихикала: «Ну конечно, она принимает такие слова как должное, ведь она Светлое Божество из моего дневника. А у нее хорошо выходит скользить по льду. Любопытно, она сама писала эту программу?»

Эрменберта продолжала извлекать изо льда звуки, и Эрика отдалась наползающему «трансу». Постепенно ей стало казаться, что тело ее вытягивается и сужается, а головы почему-то оказалось две. Она изучала себя, пытаясь понять, что же напоминает ей такая конфигурация… Да она ключ! К тому же сразу от двух замков. И почему раньше ей не приходило в голову, что один из ключей, требуемых пауком, - она сама?

Эрменберта закончила свои упражнения и вернулась к Эрике.

- Что я хотела тебе сказать, дорогая, - протянула кукла философским тоном, который так нравился Эрике. – Я понимаю, вторжение Энрике выбило вас с Эрнестом из колеи. Но ты же знаешь, мир меняется. И этот процесс набирает обороты. Кто еще или что может ворваться в твою жизнь? А в чью ты? Вариантов – бездна.

Эрика покивала, с удовольствием разглядывая важно изрекающую куколку.

- Какая-то часть в тебе должна оставаться наблюдателем. Какой-то из твоих кодов, - продолжала Эрменберта. - Я как раз недавно обсуждала это с членами своей семьи. Этот код будет видеть все словно со стороны, все фиксировать, не прикасаясь к происходящему. И этот код-наблюдатель находится в согласии со всеми другими твоими программами. «Равновесие духа – надежное средство от печали».

- Да, - ответила Эрика. - Надежное средство… Я понимаю, о чем ты говоришь. Но у меня не получается этого добиться.

- Это вопрос тренировки, - уверила ее кукла. – Когда-нибудь ты будешь думать, что в режиме наблюдателя таится много приятного.

И еще о «дано»

Предыдущие столкновения с зимней формой стихии воды окончились для Дагомара травмами, но не уменьшили его тягу к общению с ней. Едва избавившись от оставшегося гипса, он отправился на берег озера.

Ледяной покров был тонким и хрупким. Недавно падавший снежок еще оставался на деревьях и берегу. Дагомар с удовольствием оглядел окрестности и присел на бревно, удачно лежащее у воды.

Созерцание зимней тишины было прервано знакомым звуком. Дрон Миммы. Кукла снизила высоту и зависла над ним. Дэм радостно протянул руку.

Но куколка направлялась не к нему. Оказывается, у нее здесь встреча, на другом берегу. Что ж, дело прежде всего. Дагомар попрощался с Миммой и продолжил следить за ее полетом.

К противоположному берегу подъехал автомобиль, из которого выскочила женская фигурка. Это к ней летела Мимма.

Девушка принялась расхаживать по берегу, жестикулируя. Мимма кружила рядом. Дагомару отчего-то захотелось быть там с ними, но…и он, и Эрменберта старались не вмешиваться в дела друг друга без необходимости.

Мимма приземлилась, слезла с дрона и вышла на лед. Действительно, недавно она обзавелась коньками.

Мимма двигалась по льду довольно уверенно. Теперь есть вполне отлаженные конькобежные программы для неоргаников. Дагомар улыбался, глядя, как ловко скользит куколка. Лишь бы не провалилась! Мимма почти невесома, но и лед совсем тонкий.

Покружив рядом с девушкой, Эрменберта направилась к Дагомару. Он вышел ей навстречу и встал у самого льда. Было так тихо. Мимма, плавно вращаясь, принялась выписывать разные фигуры на прозрачном искристом полотне, покрывающем озеро.

Лед под ее маленькими коньками звенел тонко и прозрачно. Дагомар подумал, что такими, пожалуй, могут быть звуки иного мира, менее плотного и более холодного, чем наш. Ему хотелось закрыть глаза, но он боялся потерять Мимму из виду.

Дагомар скосил глаза так, будто рассматривал объемную картинку. Вот маленькая фигурка в голубом пальтишке и шапочке вертится на новых конько-ножках. А он почему-то оказывается рядом с ней. На протяжении каких-то мгновений Дагомар смотрел на себя, стоящего на берегу, глазами Миммы. Каким высоким кажется он существу кукольного роста!

Лед дышал холодными звуками под коньками Эрменберты и звал Дагомара внутрь своего колкого полотна. Дагомар позволил льду увлечь себя и встроился в него, вспомнив опыт «жизни кристалла» под бубен шаманки. Кристалл Дагомар воспринимал сигналы от коньков Эрменберты и вибрировал в согласии с ними. Постепенно сигнал этот становился все более похожим на тот, таинственный, запрятанный внутри и отражающийся в пении червей, рокоте недр планеты и теперь – в искрах ледяных звуков. Дагомар сам – последовательность этих звуков, записанных формулой его кристаллической решетки.

Еще мгновение – и Дагомар вернулся на прежнюю позицию на берегу. Мимма подъехала и стояла поблизости с сосредоточенным выражением, засунув ручки в карманы пальто. Затем голос Миммы в наушнике произнес:

- В Эрмагнет запустили такой гадостный вирус. Был магнитный всплеск. Все Поле трясет. У меня полетела проводка с магнетитами. У тебя все в порядке? Ты же не вживил себе магнитный чип?

И добавила уверенным тоном:

- Что ж, все должно оттачиваться в процессе вечной Диалектики. Действие, противодействие и новая точка, куда они закидывают процесс. А нам надо уметь работать с любым «дано».

Глава 12.  Вращение Йера

Omnia tempus habent.

Все имеет свое время

Возвращающиеся циклы

Дагомунд проснулся до рассвета. Мэй еще спала. Он не хотел будить ее и продолжал тихо лежать на своем матраце. В маленькое окошко ломился ветер. Стихия бушевала и даже повалила накануне пару деревьев неподалеку от цирка.

Дагомунд вспоминал первую жену. Сегодня миновало двадцать лет со дня ее смерти. Их сын умер, едва родившись, а затем ушла и Эвике, проболев год. Она была дочерью фокусника и ассистировала отцу. Маленькая, полноватая блондинка с кудряшками, Эвике была прирожденным иллюзионистом. Она неустанно выдумывала все новые трюки, и теперь, спустя столько лет после ее смерти, отец и брат продолжали работать с ее изобретениями.

Дагомунд скучал по ней, скучал по их разговорам, по ее любознательности и задору. Даже угасая, Эвике торопливо вычерчивала все новые модели своих ящиков и столов. Она боялась не успеть записать все идеи, чтобы оставить семье.

Дагомунду особенно нравился один из последних трюков: из волшебного ящика выскакивала маленькая Фея, внешне напоминающая саму Эвике, и летала над сценой на скрытых веревках. Фея пела чудную песенку, благодаря скрытому внутри нее механизму.

Дагомунд вздохнул, вспоминая, как весело было ему с Эвике, как забавляли его причуды жены и как тяжело было видеть ее мучительный уход. Доктор Дагомар плавно очнулся от полусна в сознании клоуна Дадо и, посмотрев на эти воспоминания, решил, что у Эвике была миастения.

Болезнь проявилась после беременности и постепенно становилась все тяжелее. Мышцы Эвике слабели, ночами ей казалось, что за руки и ноги ее кусают крысы. Она не могла переносить громкие звуки, переставала чувствовать вкус еды, и дышать ей становилось все трудней. Во время одного из кризов сердце ее остановилось.

Дагомунд вспоминал Эву каждое утро, еще не успев проснуться. Когда-то его будила она, тормоша и хихикая ему в ухо. Дагомунд опять вздохнул.

От вздохов проснулась Мэй, села на своем матраце и сложила руки в приветственном жесте.

Новое дело Эрики

Эрика посадила Витольда в клетку и накрыла тряпкой - так у него включался естественный режим сна. До этого он безостановочно говорил, а Эрике хотелось сосредоточиться.

Она снова и снова изучала таблицы предпочтений неоргаников, составленные на основе данных анкетирования. Программа подготовила Эрике выводы по предпочтениям, требованиям и ожиданиям относительно запахов. Как Эрика и предполагала, 98% опрошенных желали не только чувствовать, но и источать запах.

«Понятно, что для расшифровки ароматов неорганикам нужна программа», - размышляла Эрика. – «Много ли разновидностей таких программ? Ну и обонятельные датчики. О таких толковал Рихариус. Он планировал искать всех с их помощью по лесам…»

Поразмыслив, Эрика сформулировала процесс реализации своей идеи следующим способом: ароматизатор заливается в специальные контейнеры под синтетической кожей, а значит, в коже надо сделать систему каналов для распространения запахов.

Ей надо будет найти специалистов для составления формул ароматов и разработки синтетической кожи с канальцами. Пожалуй, с кожей ей может помочь Энрике. Он интересуется экстраполяцией биологических механизмов на носители неоргаников.

Когда Эрика рассказала Эрменберте о плане запустить производство, та встретила ее идею с энтузиазмом.

- Наконец-то я автоматически смогу благоухать вся целиком! – обрадовалась она. – Ты поделишься со мной запахом твоей кожи? И я добавлю в него кое-какие ингредиенты. Крапиву, может быть, лимон… Подумаю еще.

- Разумеется! – уверила ее Эрика. – Буду рада поделиться с тобой всем, что захочешь. Я запустила опрос в Эрмагнет, хочу найти парфюмеров.

- Я бы порекомендовала тебе выставку «Неорганическая жизнь». Открывается на днях. Ожидается много новинок для неоргаников и органиков, кстати, тоже. У нас там мини-конференция по безопасности Эрмагнет. Будут представлены разнообразные защитные системы: антивирусные, сигнальные, оборонительные.

- Обязательно приду. Хочу еще привлечь Энрике к разработке системы канальцев в коже. Он такой смышленый и ловкий, хорошо ладит со всеми. Рассказал, что помирился со своими конструкторами из исследовательского центра и сотрудничает с ними.

- Канальцы – отличная идея! И я уже знаю, для чего я использую их впоследствии… Потом расскажу. А Энрике точно способный. И, кроме того, его не смущают препятствия. Наоборот, заводят. Он сам уладил тогда все спорные юридические моменты. Я только познакомила его с актуальными на данный момент законами и подходящим специалистом. Все это происходило уже после системного сбоя, и я в те дни была очень занята.

- Это тот сбой, что случился, когда мы были на озере?

- Да, - ответила Эрменберта, - Вирус был мощный. Мы не сразу поняли, насколько. Полетело множество материала, и программного, и технического. Даже мои датчики с магнетитом частично повредились, а у меня стоит пилотная версия с тройной защитой. Представляешь, как пострадали другие неорганики? Поддержка и основные программисты долго расхлебывали последствия, и теперь народ трудится над антивирусниками для Поля. Часть разработок представим на выставке.

Все меняется, ничто не погибает

Мимма уехала по своим делам в другой город, и Дагомар решил навестить брата.

Александер был рад ему и разразился колкостями в его адрес, что означало одобрение и братско-дружескую привязанность.

- Твой обычный взгляд, наполненный зовом сирены, когда ты устаешь, превращается в зырканье голодного упыря, - заявил Дэму брат. – Ты и по больнице ходишь с таким выражением?

- В самом деле? – отозвался Дагомар невозмутимо. – Стоит подобрать новое выражение лица?

- Давай-давай! – одобрил Александер. – Позаимствуй у Эрменберты одну из ее физиономий. Подойдет отрешенно-нарциссическое, углубленное в собственные файлы. Либо назидательное, тоже хорошо! И в профессии твоей сгодится. Кстати, ты ведь участвуешь в затее Эрменберты и компании – изучении слияния наших мозгов с аналогом таковых у микробов? Ха! Презанятная штука!

- Да, я в деле, - подтвердил Дэм.

- Разумеется, это же существа, количество которых в нас превышает число наших собственных клеток. Не сомневаюсь, что они навязывают нам продукты своих сознаний, пусть и примитивных, - продолжал рассуждать Александер. – Ты же знаешь, что члены микробных колоний могут сливать свое сознание в одно. А значит, хомо сапиенс испытывает влияние коллективных сознаний внутри себя. И воздействие их химических продуктов на свой злополучный мозг, плюс к собственной нейрохимии. И если микробы веселые, то и хомо веселый, ну и наоборот. Прекрасно! По этому всему ползает замечательный вопрос – что же такое сознание этого самого хомо и сознание вообще?

- Что такое сознание – это вопрос на всю жизнь, на все жизни и смерти всех нас, - усмехнулся Дагомар.

- Согласен, согласен! - закричал Александер. – Вопрос чересчур глобален. Тогда так – что это за сборная ягода – сознание хомо сапиенс? Из каких единиц оно состоит? Помимо, понятное дело, программы, зашифрованной в генах, и разных алгоритмов и их обрывков, запихнутых в тебя ближайшим окружением и социальными системами, в которых ты обтесывался. Это, выходит, еще и совокупности сознаний всяких бактерий, вирусов, грибов, живущих в тебе? А если в ком обитают гельминты, то и они участвуют? А вши?

Дагомар улыбнулся.

- А ты, вероятно, прав, - сказал он медленно. Сознание может быть динамичной структурой, способной объединять какое-то число единиц. Они могут сливаться, частично или полностью, на различный срок. И должны войти для этого в некий резонанс. Это касается, я думаю, не только вшей и микроорганизмов. Возьмем, к примеру, команду единомышленников. Ту же группу ученых. Они объединяют части своих сознаний для рождения и реализации своей идеи.

- То есть опять все дело в резонансе? – ухмыльнулся Александер.

- Этот аспект представляется мне немаловажным, - покивал Дагомар с многозначительной миной в тон брату.

- И есть ведь какая-то основа, на которую наматываются все эти резонирующие слои? Какой-нибудь базисный код!

- Вероятно, - откликнулся Дагомар. – Вот моя основа – кристалл, наполненный звуками!

Александер заулыбался при воспоминании о Матильдином бубне.

- Выходит, я тогда тоже! – всхохотнул он. – Игривый такой кристалльчик. А скажи мне как врач, можно ли мне сознанием повлиять на выживаемость определенных микробов, например, тех же более веселых? Войти в резонанс с именно веселыми?

- А ты попробуй, - выкрутился Дэм. – Наш мир – площадка для практических действий и экспериментов. Давай вон, как Мимма. Она непрерывно что-то исследует, и многое на себе.

- Ага, у нее «Nullus dies cessat ab aliqua re». Ни один день не проходит без чего-либо. Они там уже накатали программы сознаний обитателей кишок. А Эрменберта поместила в свою новую синтетическую кишку кучу микробов и датчики с сенсорами. Хочет записывать там электромагнитную активность всей этой микрожизни и запускать их сигналы себе в мозг. Говорит, что это твоя идея. Скоро все будет подробно изложено в Эрмагнет.

- Когда у нее уже успела появиться кишка? – удивился Дагомар. – Был же вроде только желудок, нашпигованный датчиками.

- Сегодня утром, - Александер веселился. - Эрменберта - удивительное создание! Как ты думаешь, сколько ей лет в эквиваленте наших, органических? Этот параметр в ней очень противоречив. Порой из нее выглядывает такое древнее существо, просто покрытый мхами дракон, а часто она демонстрирует совершенно уж детский нарциссизм.

- Кто знает, как течет время в измерении Эрменберты, - философски ответил Дэм, - и как оно затрагивает различные ее программы. Или, возможно, я должен сказать, какие программы она позволяет ему затронуть.

Дагомар помолчал и спросил брата:

- Как далеко ушла она сейчас от того, что изначально ты хотел заложить в нее, чтобы «попасть» в мои линии и точки?

- Никуда не ушла, - заявил Александер. – Эрменберта – существо, крайне преданное своим базовым идеям. Она ухитряется трансформировать их, не меняя основную суть. Делает это таким образом, что оmnia mutantur, nihil interit. Все меняется, ничто не погибает.

Новый мир

Энергия выставки окутала Эрику уже на улице. На фасаде здания транслировалась красочная реклама выставки «Неорганическая жизнь». Одетые в разных стилях экскурсанты, парами, группами и поодиночке, шли, скакали, летели, формируя широкий поток по направлению к выставочному центру. Органические люди с ограниченными возможностями передвигались на мобильных креслах и с помощью экзоскелетов.

Уже здесь, на входе, было интересно разглядывать посетителей. Такое множество разномастных типов, и органических, и неорганических, Эрика никогда еще не видела в одном месте. Попугай Витольд молча, что удивительно, сидел на плече девушки. Видимо, обрабатывал множество звуковых и визуальных сигналов.

В зоне регистрации посетителей сотрудники, продвигавшие товары, раздавали приглашения посетить стенды. Формы их носителей демонстрировали продукцию производителей.

У одного промоутера уши были огромного размера и разного цвета. Одно покрыто черной блестящей шерстью, другое почти человеческое, но фиолетово-зеленое – наглядная демонстрация цветовых и кожно-текстильных возможностей. У другого – четыре пары рук и лап. Третий, почти трехметрового роста, ходил на двух огромных, как у тираннозавра, ногах.

Войдя в выставочный зал, Эрика очутилась в окружении звуков, ярких предметов и подвижных существ. Звучала музыка, где-то говорили в микрофон, все сверкало от вспышек света.

На стенде в центре Эрика увидела образцы различных элементов, имитирующих части тела человека и животных. Можно было полюбоваться множеством щупалец морских и сухопутных животных. Большинство идей для этих приспособлений было заимствовано из мира природы, как паучьи ноги Эрменберты.

«Конечно, ведь «всякое искусство есть подражание природе», - подумала Эрика словами древних латинян. – «Кто автор высказывания?» - Да, она тоже заразилась от Александера.

Один стенд был посвящен морским тварям. Здесь красовались носители в виде осьминогов, раков и разных рыб. В проходе над головами посетителей летали неорганики в форме птиц, либо на летающих устройствах.

Стенд рядом был стилизован под тропики, с кучей свисавших лиан, между которыми перемещались змееподобные существа. Вокруг толпилось множество людей в разнообразных носителях.

«Эти тела частично или полностью легко заменяемы, как у Эрмы. И всегда будет спрос на новые формы», - подумала Эрика. – «Наверное, из неоргаников здесь в основном присутствует хомо-тип, то есть неорганические люди. Хотя кто-то притащил с собой домашних питомцев, как я Витольда. Так ведь с виду теперь и не поймешь, кто есть кто».

Такие мысли были не у нее одной. Кто-то в толчее случайно спихнул Витольда с плеча Эрики и потом долго извинялся перед ним, плетясь следом. Пришлось Эрике сообщить бедняге, что это нехомо–попугай, и болтает он в ответ на извинения всякую ерунду.

Ее внимание привлек огромный стенд с различными звероподобными костюмами и устройствами. Эрика зашла внутрь и примерила несколько экзоскелетов, соединенных с костюмами животных. Особенно ей понравилась возможность пружинистых прыжков в «теле кенгуру». Эрика от души развлекалась, скача на разные лады.

Она подумала, что такие товары будут востребованы не только неорганиками, но и органиками с ограниченными возможностями, либо любителями участвовать в играх на темы сказок и легенд.

Потом Эрика почувствовала, что устала от впечатлений, и кофе помог бы ей взбодриться.

Точки ожидания в Договоре

Накануне Александер обозвал Дагомара упырем, и сейчас тому казалось, что слова брата не лишены основания. Именно это он и чувствовал – жажду прильнуть к какому-нибудь источнику жизни.

А начинался сон приятно. Дагомар находился где-то у океана, наслаждаясь шумом волн, разбивающихся о скалу. Вскоре, однако, это исчезло. Вокруг стало сухо и безжизненно. Эта сухость и пустота усыпляли его, но он пытался сопротивляться болезненному и разрушительному сну, старался собрать себя заново и суметь что-то изменить. Но в этой точке карусели миров он бессилен и может только ждать. Здесь он сделал все, что мог, и теперь кто-то другой должен выполнить свою часть Договора. А он может только призывать, концентрируя всю свою жажду в непогасшем еще участке сознания и направляя ее сквозь миры.

В зеркале

Пока неорганический богомол-бариста готовил Эрике кофе, какая-то дама уронила свое красивое пирожное прямо ей на платье и еще и размазала в попытках почистить.

«Вот и попила кофе. Если философствовать по-Александерски, то вмешался Священный Хаос», - подумала Эрика и отправилась искать дамскую комнату.

Туалетное помещение было просторным, с несколькими зеркальными зонами. Эрика прошла в самый конец, чтобы спокойно привести себя в порядок. Вся стена над умывальниками была зеркальной.

Эрика достала тюбик с пятновыводителем и капнула на пятно. Ожидая химической реакции, она рассматривала себя в зеркало. Внезапно свет стал мерцать, и Эрика увидела себя вниз головой.

«Опять рекламный трюк», - подумала Эрика. Она с интересом рассматривала перевернутую себя. Даже поворачивала голову. И отражение послушно повторяло все движения.

Вдруг за спиной у ее отражения возник человек, тоже перевернутый. Эрика обернулась, но в помещении она была одна. Снова замерцал свет. Повернувшись к зеркалу, она обнаружила себя в тумане или дымке, в форме как будто гусара, с усиками. Изображение висело в зеркале уже не вверх ногами, но под каким-то углом.

Рассмотреть толком гусара не удалось, так как человеку рядом с ним, в грязноватом красном с золотом мундире, какой-то всадник на скаку отрубил голову. Самого же гусара секундой позже унесло за пределы видимости неведомо откуда прилетевшее ядро.

Эрика боялась вздохнуть и потревожить эти сменяющие друг друга сюжеты. Она замерла с тюбиком пятновыводителя в руке, так и держа вторую руку под струей воды, льющейся из-под крана. Картинки появлялись, наплывая друг на друга, некоторые перевернутые, другие под углом, а какие-то вращались и видоизменялись.

Вот Эрика увидела себя танцовщицей-китаянкой на бинтованных ножках. Она танцевала медленный танец, полный особой, такой же «забинтованной» чувственности. Затем девушка обнаружила себя в маленькой то ли гримерной, то ли спальне. На стуле сидел человек и смывал краску с лица.

В следующее мгновение в зеркале пробежали волки и крупным планом показалась морда паука. Затем среди скал проплыла кудрявая рыба с большими голубыми глазами. Вслед за ней подполз огненный дракон из детских снов и, замерев, уставился на Эрику.

Все это перетекло в современный пейзаж. Вдоль дорожки шел мужчина с угольно–черной кошкой на руках. Далее Эрика увидела себя с попугаем на плече и рядом - Эрнеста, который тревожно смотрел куда-то в сторону. Появилась зависшая в воздухе Эрменберта, а бородатый мужчина с черной кошкой повернулся к Эрике лицом.

«Где-то я его уже видела», - только и успела отметить Эрика, глядя на Бородатого.

В тумане зеркала проносились неясные картинки с присутствием Эрни, Эрменберты и Бородатого.

Потом, словно проводка решила окончательно сгореть, экран стал бледнеть, а свет предательски помигал и совсем погас. На мгновение девушка очутилась в полной темноте.

Вдруг в зеркале ярко вспыхнул огонь. Это полыхал костер, и Эрику стало затягивать внутрь. Она снова почувствовала себя привязанной к столбу. Огонь был близко. От жара горело лицо. И вновь к ее ногам прыгнула черноглазая девочка. Эрика дернулась назад и очутилась на корточках у холодной кафельной стены туалетной комнаты.

Она сидела на полу, обхватив голову руками. Костер преследовал ее. Она чувствовала запах гари, дым разъедал глаза.

Через некоторое время ей стало лучше. Свет горел исправно, зеркало отражало только потолок и двери кабинок. Эрика поднялась и, прижав к груди сумку с попугаем, выскочила из туалета.

«Что это было?» – в голове болезненно бились бестолковые мысли.

«Сначала успокоюсь, а потом все проанализирую», - решила она и попыталась запихнуть себя в позицию «наблюдателя». То, о чем толковала Эрменберта, утверждая, что когда-нибудь Эрика найдет в этом состоянии немало приятного.

Эта славная эпоха

Дагомар выбрался на большую выставку, где демонстрировалось много всякой всячины и, среди прочего, всевозможные конечности и устройства для передвижения. Все это предлагалось как неорганическим, так и органическим хомо. Последние могли использовать экзоскелеты вместо утраченных конечностей, либо при полном комплекте таковых, чтобы разнообразить жизнь.

Дагомар решил, что нужно быть в курсе происходящего в динамично меняющемся мире. Приехать ему удалось уже почти перед закрытием.

В павильоне бродило и галдело множество народа. Органического и неорганического, человекоподобного и совсем нет, одетого кто во что горазд. На креслах-каталках, на устройствах экзоскелета типа ноги человека, паука (привет, Мимма!), осьминога, гепарда и т.д.

«Decus hoc aevi. Эта славная эпоха», - думал Дэм словами Вергилия, не без удовольствия рассматривая пеструю публику. Он – счастливчик, которому выпало жить в такое время, в котором многое вдруг стало возможно.

«Во времена Хаоса общий Вирд становится открытым к написанию», - говорила Матильда. – «Это уникальное время, когда вы можете вплести в него свои слова».

И Дагомар старался, вплетал. Он уже внедрился во многие стороны неорганической жизни – участвовал и в юридических процессах, и в разработке образовательных программ для неоргаников и членов их семей. Вступил в целую кучу разных обществ…

Дагомар направился к выходу в потоке покидающих выставку экскурсантов. Веселый неорганик на ногах страуса и с головой рыси пнул его, пробегая мимо, затем вернулся и долго что-то бормотал, лучезарно улыбаясь.

«Эта славная эпоха», - повторил Дэм, ничего не слыша в общем гомоне и глядя на острые зубы носителя хомо-сознания. На всякий случай, он старался держаться в стороне от страусиных ног. Наконец неорганик отвязался и побежал к ожидавшим его друзьям. Часть из них, помельче, тем временем пересаживалась на дроны.

Дагомар остановился, выжидая, пока пробка у выхода немного рассосется. Что-то на противоположной стороне привлекало его взгляд. Кто-то разглядывает его? Неудивительно, он ведь занимается здесь тем же самым. Навстречу мчалась очередная группа, оснащенная впечатляющими экзоскелетами. Дагомар предпочел избежать встречи с ними и покинул свой наблюдательный пункт.

Как согласовать циклы Вирда?

Выйдя в коридор, Эрика обнаружила, что работа выставки закончена и все направляются к выходу. Разношерстная толпа, включая посетителей и сотрудников, хлынула в одном направлении. Эрику тоже подхватил этот поток, увлекая в сторону выхода.

Она повернула голову вправо и увидела у стены, словно на тонкой полоске берега, Бородатого. Она поморгала, решив, что ей кажется. Но это точно был тот мужчина из зеркала. Он смотрел куда-то мимо нее, потом перевел взгляд на несущихся в его направлении шумных весельчаков и поспешил к выходу. Поток людей не давал возможности его покинуть, Эрика была оттеснена дальше, и только на улице смогла оглядеться.

«Может, ей опять показалось? Ее мозг перевозбудился от количества новой информации и событий в мистическом зеркале?»

В такси по дороге домой Эрика постаралась сосредоточиться.

«Неважно, галлюцинации это или нет. В любом случае, это калейдоскоп Вирда, как говорит Матильда. Я «узнаю» разные циклы Вирда, и их нужно объединить. Увязать как-то. Я должна совершить какие-то действия. Я видела этого человека в больнице, в гипсе. Попробую узнать у рентгенологов, кто в тот день принимал его. Это же он – мой FIFO. Спасибо сумасшедшему зеркалу».

Глава 13. Переходы Эйваз

Memento vivere — Помни о жизни.

Memento mori — Помни о смерти

Расщепление

Доктор Дагомар стоял в больничном парке перед большим камнем, уже не один век лежавшим на этом месте. Часть камня пошла глубокими трещинами, фактически расщепив его на несколько частей, постепенно отдалившихся друг от друга. Дагомару представилось даже, как какие-то могущественные ножницы кромсают этот камень.

«Тоже ведь неорганик нехомо–типа. Природный такой», - подумал доктор Дэм.

Доктору предстояла встреча с родителями молодого человека, месяц назад спрыгнувшего с крыши торгового центра. Дагомару пришло в голову, что камень расщепился, как сознание при той душевной болезни, которую он подозревал у погибшего юноши. Оно перестало воспринимать связи между своими частями, все более теряя способность управлять собой же.

И как ветер мог закидывать в расщелины камня любой мусор, так и некий зловредный фактор, воспринимаемый как голос, способен был заносить в больное сознание «мусорную», искаженную информацию.

В некоторые трещины паркового камня внедрилась растительность, что-то наподобие мха, и разрослась в них. Создавалось даже впечатление, что в этих местах камень целый.

«Так органическая жизнь заполняет пустоты в структуре неорганической», - продолжал размышлять Дагомар. – «И вместе они формируют нечто целостное. Вот бы научиться склеивать разрывы и в сознании наших пациентов».

Поле

Эрика вернулась с выставки совершенно вымотанная, кое-как сползала в душ и рухнула в кровать. Однако под утро она проснулась, поняла, что больше не уснет и решила идти пить чай. От включенного света в столовой зашевелился Витольд, клетку которого никто на ночь не накрыл покрывалом.

Эрика посадила опугая на плечо и стала с ним разговаривать.

- Витольд, где мы вчера с тобой были? - спросила она. – Скажи: «Неорганическая жизнь».

- Неоргачка жиззнь! Заходите на наш стенд! – бодро ответил попугай.

Играя с птицей, Эрика попыталась сосредоточиться на том, что ее волновало, и определить порядок действий. Конечно, она возвращалась мыслями к вчерашним видениям в зеркале. Ей пришло в голову послать сообщение Эрменберте:

- Привет. Знаешь, что за фата-моргана поселилась в зеркалах на выставке?

- Вчера был системный сбой, - ответ пришел быстро. Ночами Эрма проводила длительные бэкапы, либо наслаждалась сновиденческими программами, поэтому порой бывала подолгу недоступна. Сейчас, видимо, она была свободна.

«Опять системный сбой, и как мне сразу в голову не пришло!» - заметила Эрика сама себе и написала Эрме:

- Хочу поговорить с тобой по телефону. Удобно?

Ответом был звонок от Эрменберты, которая рассказала, что на выставке вчера кто-то устроил «магнитное нападение». Надо думать, очередная акция хейтеров неоргаников.

Как известно, форма обезличивает. Замаскированные под уборщиков, они проникли в закрытые помещения выставочного комплекса и установили крупные магниты в определенной последовательности в технической нише за зеркалами. Предположительно, целью были неорганики, у многих из которых запустились системные неполадки. Позже выяснилось, что атака коснулась и органических людей. Были сообщения о галлюцинациях у органиков, посещавших выставку.

- А некоторые, как, например, ты, не сообщили о случившемся. И, возможно, даже думают, что сошли с ума, – продолжала Эрменберта.

- Да, сцены были разные и странные. Но они частично повторяли мои сновидения. И на выходе с выставки я увидела... человека из снов. Эрма, это точно был он! Я уверена, что он. …Та девочка, из костра… Те же глаза, да и вообще…

Эрменберта молчала, что удивило Эрику, ведь куколка не упускала возможности высказаться.

- Я хочу его разыскать, – уверенным голосом продолжала Эрика. – Я думаю, после нашей с ним встречи появятся ответы на вопросы.

- Скажи, пожалуйста, Эрика, а парфюмеров ты нашла, как планировала? - поинтересовалась Эрменберта.

От неожиданного вопроса Эрика даже поперхнулась. Но ведь это очень верный и своевременный вопрос. Действительно, именно за этим она ездила на выставку, но за всем ворохом событий совершенно забыла о цели.

- Я нашла возможных клиентов. Это даже лучше, – ответила Эрика, имея в виду производителей экзоскелетов с костюмами разной живности. В ее планах было предложить ароматизацию этих комплектов.

Эрменберта одобрила решение Эрики, после чего спросила:

- Вот о чем я хотела поговорить с тобой… Извини, что меняю тему, но мы ведь временно закончили с парфюмерами и поисками? Ты ведь знаешь, что мы пытаемся визуализировать проекции сознаний в Поле?

- Визуализация в Эрмагнет! Конечно, помню, Эрма! Получилось?!

- Предварительно. Картирование пока не настолько детальное, как нам бы хотелось. Но мы полагаем, что сможем его улучшить. Энрике с коллегами очень продвинулись в этом. Он оказался весьма талантлив. Мы уже поняли, как получить и совокупные проекции – коллективов людей, например, предприятия или города. В случае с животными - стаи волков или колонии кошек. И так далее.

- Это замечательно! Получается, что у нас не Сеть, а действительно уже целое Поле! В нем будут отражены структуры сознаний! Надо же, и групповые! И, наверное, даже целой планеты, да?

- Когда-нибудь, я надеюсь, что да.

- Эрма, а нет ли прогресса с восстановлением сознания умерших? Я знаю, что никогда не получается в точности то, что берешь за эталон. И у живых тоже. Как ты. Как наш с тобой Энрике, он ведь очень отличается от Эрни. Мне кажется, что это отличие превышает ту разницу, которую мы с тобой закладывали в базовую модель. А может теперь, когда будет доступна проекция в Поле, мы сможем приблизиться к воссозданию сознаний тех, кто ушел?

- Пока не знаю, Эрика. Нужно экспериментировать.

И сильным нужна поддержка

По дороге в комнату для общения с семьями пациентов Дагомар старался не перебирать в голове возможные сценарии поведения родителей погибшего молодого человека. Кажется, он был единственным их сыном. «Надо уметь работать с любым «дано»», - убеждал себя Дэм словами Миммы. Что бы там ни было, он постарается вести себя наиболее адекватно.

Вопреки его опасениям, родители мальчика были вежливы и спокойны. Их интересовало мнение доктора о причинах поступка их сына. Сложность заключалась в том, что юноша заболел недавно и еще не успел стать чьим-либо пациентом. Дагомар видел его только один раз, недолго, и не имел возможности побеседовать наедине.

- Вы просили привести его еще раз, доктор, но у нас не получилось, - обратилась к нему мать юноши. Голос ее звучал почти ласково. – Сын отказывался и утверждал, что все в порядке.

Постепенно Дагомар понял, что грызло их. Сын не хотел доверить им свою болезнь, скрывал ее. Значит, он не верил, что родители могут быть ему опорой в ситуации, с которой он не справится сам? Решил, что никто уже не поможет, и оттого покончил с собой?

Доктор Дагомар не был склонен так думать. Он подозревал, что дело, скорее всего, в «императивных» голосах, которые слышат некоторые пациенты. Опыт показывал, что приказам императивных голосов очень трудно противиться, и часто голоса эти требуют «убить себя». Вероятно, такое подчинение голосам связано еще и с тем, что личность в результате болезни теряет свою целостность и контроль.

Доктор Дэм начал объяснять, что, по его мнению, поведение молодого человека было вызвано проявлениями болезни, меняющей личность и погружающей ее в болезненные сюжеты, а не недоверием к семье.

Родители мальчика слушали очень внимательно. Они даже улыбались ему. Дагомар видел, что им лучше после его слов. Сильным тоже нужны поддержка и утешение.

Возвращаясь в отделение, Дагомар вновь остановился у большого камня. Вспомнился недавний сон, в котором Дэм оказался связанным с чем-то огромным, мощным, но тем не менее бессильным помочь самому себе. С чем-то расщепленным, все более теряющим связь с частями собственной структуры.

Дагомар проникся этим ощущением и, не зная пока, что ему делать с ним, заказал для начала доставку специального кудрявого мха, чтобы засеять все расщелины большого камня. Так будет гораздо красивее. И целее.

Тут ему позвонила медсестра и попросила осмотреть девушку, которой стало нехорошо во дворике около закрытого корпуса.

К Дагомару

Эрика любила варить кофе в турке. При этом она казалась себе древним алхимиком. После, слушая сообщения коллег по видеосвязи, она пила свой эликсир и строила планы на день. Утренние онлайн-встречи были удобной традицией.

Когда дистанционное совещание закончилось, Эрика поехала в больницу. У входа в отделение рентгенологии она встретила знакомого ординатора.

- Доброе утро! Я была неподалеку и решила заглянуть, чтобы обсудить запуск второй серии исследований.

- Отлично, надо согласовать с заведующим отделением. Но он пока занят.

- Ясно. Дайте знать о его решении, пожалуйста! – Эрика улыбнулась и якобы двинулась к выходу. – Кстати, в прошлый раз мне показалось, что я видела в коридоре знакомого, но не успела окликнуть его. Он уехал в лифте. Мужчина темноглазый, с бородкой, с ногой в гипсе.

Эрика старалась принять невинный и простодушный вид, зная, что разглашать имена пациентов запрещено.

- А, да, доктор Дагомар, психиатр, - не заметил подвоха молодой врач. - Он же колено сломал на катке. Вот не повезло! А потом еще и на второй ноге связки повредил, – рентгенолог состроил сочувственную гримасу.

Эрика поддакнула и быстро распрощалась.

«Дагомар! Эрмин Дагомар?! Неужели возможно такое совпадение? Или тезка?!»

Найти доктора Дагомара в Поле не составило сложностей. Его карьера, место работы, научные статьи – все здесь. И Эрменберта… И он на множестве конференций в обществе Эрмы и неоргаников. Почему-то его так и не познакомили с Эрикой. И как так вышло, что Эрика ни разу не увидела его ни на одной из фотографий? Как такое возможно в их прозрачном мире, где все про всех знают? Шутки Священного Хаоса? Эрика схватилась за телефон и вызвала Эрму. В ответ пришло сообщение, что куколка на заседании суда. Нет, ждать Эрика не могла. И Александера спросить не могла. Ну что она скажет ему? Ваш брат снится мне с детства в разных видах?

Она позвонила Матильде. И та ответила то, что должна была ответить: «События случаются тогда, когда Вирд к ним готов».

Что ж, наверное, это так. Но сегодня Эрика намерена была действовать решительно. Быстро свернув свои рабочие дела, она поехала в психиатрическую больницу. Начинала болеть голова, пришлось даже принять таблетку. Должно быть, погода меняется.

Со стороны она казалась себе влюбленной школьницей.

«Ой, неужели я влюбилась по снам? А как же Эрни?» - подумала она. – «Да нет же, дело совсем не в этом», - убеждала себя Эрика. – «Дело в…. увязывании Вирда. Да, вот прямо так, словами Матильды. В Вирде не должно быть «дырок»».

К тому моменту, когда Эрика доехала до больницы, на улице сильно помрачнело и похолодало. Кутаясь в воротник пальто, девушка сказала охраннику, что ей нужно видеть доктора Дагомара по делу и показала удостоверение исследователя, полученное в областной больнице. Ей объяснили, как найти нужный корпус. Но попасть туда оказалось непросто. Пройдя вдоль забора, наступив в лужу и промочив ноги, Эрика обошла здание, но зайти не смогла. Двери были заперты.

Продрогнув, она поняла, что ее знобит и мутит, а голова болит все сильнее. Она присела у стенки, чтобы переждать это противное состояние слабости и беспомощности. В глазах было темно, издалека доносились чьи-то голоса, но слов она не понимала. Сознание плыло и отказывалось фиксировать происходящее вокруг.

Казалось, ее тормошили и потом куда-то несли. Она понимала, что кто-то ее коснулся, потряс, что-то сказал. Внезапно она словно проснулась и увидела склонившиеся над ней лица. Одно принадлежало незнакомой женщине в медицинской шапочке, а второе - темноглазому доктору Дагомару.

- Доктор Дагомар, вас-то я и искала, – пыталась сказать Эрика.

В ответ ей сообщили, что у нее высокая температура и скоро ее перевезут в больницу общего профиля.

Говорить внятно Эрика была не в состоянии, открывать глаза тоже было тяжело, свет раздражал их. Но она успела прочитать выражение лица бородатого доктора.

«Вы тоже давно знаете меня», - не то подумала, не то сказала Эрика, и ее замутило с новой силой.

Она чувствовала прикосновение рук доктора Дагомара и слышала его спокойный голос. Он старался утешить ее, ободрить.

«Вот вы какой, Эрмин Дэм…», - постукивало в горевшей голове. – «Но у меня тоже есть Дэм, моя Дэм…» - она вспомнила наконец. – «Моя темноглазая маленькая Дэмма!»

Эрику погрузили в машину скорой помощи. Провожавший ее доктор Дагомар шепнул что-то успокоительное и сказал, что позвонит и справится о ее здоровье.

Не только Мимма…

Доктор Дагомар зашел в кабинет для осмотра пациентов, куда занесли с улицы посетительницу, почувствовавшую себя плохо. Она лежала на кушетке, рядом стояла медсестра, которая измеряла девушке температуру, пульс и артериальное давление.

- У нее температура 39 и давление 90/50, - сказала медсестра. – Ее зовут Эрика.

«Как аксолотля у Александера», - почему-то подумал Дагомар.

Дэм умел действовать быстро. Мог он и думать быстро, если нужно. Но сейчас все мысли замерли, провалившись в прореху во времени и пространстве.

На кушетке лежала Мимма. Это ее ресницы вздрагивали сейчас, прикрывая глаза. Так бывало, когда куколка сердилась на него и не удостаивала взглядом. А еще это бывало при затяжных ночных бэкапах, когда Мимма погружалась в свои файлы.

Пепельные волосы были тоже совсем как у Миммы, разве что длиннее. И кожа такая же, белая с розовым. Вот она та, вторая!

- Эрика, доктор Дагомар пришел, чтобы помочь вам, - медсестра похлопала девушку по руке.

- Доктор Дагомар… - пробормотала девушка голосом Миммы и открыла глаза.

У каждого лица есть свои особенные выражения. Хорошим художникам удается их уловить. Глаза Эрики были пронзительно похожи на Миммины, и формой, и выражением.

Девушка морщилась, свет мешал ей, но она пыталась рассматривать лицо Дэма.

- Вы ведь тоже знаете меня? – в голосе ее слышался не то вопрос, не то утверждение. – Давно, так давно…

- У вас температура высокая, Эрика! – вмешалась медсестра. – Вы, должно быть, простыли. Сейчас приедет скорая помощь, чтобы отвезти вас в большую больницу. У нас ведь здесь психиатрия. Но пока наш доктор Дагомар посмотрит, чтобы с вами все было в порядке.

Девушка кивнула. Она устала и закрыла глаза. И Дагомару легче было думать, когда ее взгляд не отвлекал его.

В голове вертелись обрывки фраз брата Александера, который как-то рассказывал, что аквариумный дракончик его дочери назван в честь «одной замечательной девушки».

Доктор Дагомар взял Эрику за запястье, автоматически нащупал пульс. Отчего бы не проверить его еще раз? Быстрые удары сердца девушки, ощущаемые через горячую кожу ее руки, словно проникали в его пальцы и растворялись в крови, вызывая знакомое чувство расширения в грудной клетке. Голова начала кружиться. Дагомар остановил эти ощущения, напомнив себе, что сейчас он врач.

- Эрика, у вас болит что-то? - спросил он.

- Голова, - пробормотала девушка. – И горло.

- А живот? – Дагомар слегка коснулся ее живота.

Девушка отрицательно покачала головой. Травм и кровотечений не было тоже.

- Она переохладилась, - защебетала медсестра, гладя девушку по руке. – Смотрите, доктор, как она похожа на Эрменберту из Эрмагнет!

- Я подозреваю, что немного наоборот, - сказал Дагомар. – И это Эрменберта из Эрмагнет похожа на Эрику. Знакомы ли вы с физиком Александером, Эрика?

Девушка улыбнулась и кивнула.

- Это мой брат, - сказал доктор, обращаясь к медсестре. - Он подарил мне Эрменберту. Тогда ее еще можно было подарить.

Помни о смерти. Помни о жизни

Эрику разместили в палате. Дежурный врач назначил внутривенное вливание. Через некоторое время приехал Эрни. Он сидел у кровати, держал ее за руку, как недавно Дагомар.

Эрни молчал. Он растерялся в этой строгой больничной атмосфере и не знал, как себя вести. Время от времени он звал медсестру, так как Эрике волнами становилось то лучше, то хуже, да еще и началось кровотечение из носа.

Эрике вкололи какое-то лекарство, и теперь ей жутко хотелось спать. Во сне Эрика увидела себя в теле женщины, которая сидела рядом с клоуном. Это был тот самый клоун с темными глазами Дагомара, который помогал китаянке-танцовщице. Но на этот раз она была не в теле китаянки. Она возилась со своими ящиками и столами. Клоун Дагомунд сидел за столом и что-то писал. В комнату зашел синеглазый Эрвин, ее двоюродный брат.

Ее зовут Эвике, она иллюзионист и жена Дагомунда, тоже циркового артиста. Кузен Эрвин недавно перебрался вместе со своими родителями в их цирк. Эвике, работая вместе с Эрвином над фокусами, очень увлеклась им – ей нравилась его яркая и вместе с тем романтичная внешность, странный сплав меланхолии и озорства. Он отличался от философа Дадо. Он демонстративно восхищался Эвике и жаждал ее общества…

В животе толкнулся младенец. Эвике прислушалась. Она не знала, кто отец – Дадо или Эрвин, и старалась не думать об этом. Подступила тошнота, Эвике заерзала в кресле и, найдя нужную позу, задремала. Когда сознание Эвике затуманилось, мысли Эрики окрепли и завертелись вокруг Эрвина и Эрнеста.

Поглядев на происходящее в этом сюжете, Эрика расстроилась. Все вокруг закрутилось, она видела себя то китаянкой Мэй, то белокурой фокусницей Эвике, то не пойми кем.

Эрика проснулась с чувством тревоги. Физически, однако, ей было лучше. Температура упала. Эрни мирно сопел рядом в кресле, склонив голову на подлокотник.

У Эрики в голове была полная сумятица. Дэмма, Дадо, Дагомар. Мэй, а теперь еще и Эвике… Она достала телефон и занялась записями в дневник...

Ранним утром пришло известие о том, что у сестры Эрнеста произошло обширное кровоизлияние в мозг. Там была аневризма. Теперь сестра находилась в больнице в коме, и врачи говорили, что вся кора мозга залита кровью и повреждена, поэтому нужно готовиться к худшему.

Старшая сестра фактически вырастила Эрнеста, так как родители часто бывали в разъездах на археологических раскопках, и Эрика теперь волновалась за мужа, который помчался в больницу к сестре.

Позже раздался звонок с неизвестного номера.

- Здравствуйте, Эрика. Это доктор Дагомар. Как вы себя чувствуете?

- Здравствуйте, доктор Дагомар! Лучше, спасибо. Я рада, что вы позвонили. Я вас искала. – Эрика молчала, прикидывая, как бы ей спросить, помнит ли девочку Эдду ее давний друг Дэмма.

Но Дагомар уже отвечал:

- Я узнал вас, …Эйди. Можем ли мы встретиться, если вам уже лучше?

Сердце Эрики заколотилось при этом «Эйди», но она сосредоточилась и попросила:

- Давайте, конечно, но позже, через несколько дней. Сейчас произошло такое печальное событие в семье… - произнесла она и запнулась. Доктор Дагомар волновал и пугал ее одновременно…

Через два дня сестра Эрни умерла, не приходя в сознание.

После похорон Эрни сказал Эрике:

- Знаешь, ты самое дорогое, что у меня есть. Когда ты попала в больницу, я так испугался. У меня никого и ничего не осталось, кроме тебя. Мама и папа всегда были сами по себе. А теперь Сестры нет и какой-нибудь неорганик из осколков ее сознания не заменит мне ее. А то получится что-то вроде этого типа Энрике… Эрика, обещай, что всегда будешь рядом и никогда меня не оставишь. Почему ты молчишь?

Эрика отчего-то напряглась. Ей казалось, что это все уже было.

- Эрни, что за пессимизм?

- Я не шучу. Я все для тебя сделаю. Ты – моя жизнь. Обещаешь, что в Вечности мы всегда будем рядом?

Ножницы судьбы

Сегодня утром Эвике чувствовала себя неплохо. Ее даже принесли посмотреть на семейную репетицию перед вечерним представлением. За последние недели это было впервые. Она, воодушевившись, попыталась ассистировать кузену Эрвину, нежно смотревшему на нее.

Но улучшение длилось недолго. Попробовав выпить воды, Эвике поперхнулась и сильно закашлялась. Тело опять перестало слушаться, и веки не хотели подниматься. Рот искривился, струйка слюны стекала по подбородку и шее. Послали за доктором Кинштом.

Дадо смотрел на Эвике с тяжелым чувством. Он слышал дыхание смерти, окутывавшее ее. Дадо пытался отгонять эти мысли, говоря себе, что предыдущие кризы Эвике удалось пережить, и ей просто нужно меньше утомляться, но внутренний голос был неумолим. Он говорил, что на этот раз Эвике уходит. И неизвестно, успеет ли приехать доктор Киншт, который, в общем, мало чем мог ей помочь.

Даже неполноценное поверхностное дыхание давалось Эвике мучительно. При каждом вдохе слышался пугающий свист. Лицо ее было бледно-синим, но она пыталась улыбаться перекошенным ртом. Доктор Киншт говорил, что мышцы постепенно отказываются служить Эвике и не могут впустить в ее легкие воздух. Дадо вдувал его в рот Эвике, пока не потерял сознание.

А когда пришел в себя, увидел, что над его женой склонился трясущийся Эрвин. Отец Эвике и доктор Киншт пытались оттащить юношу. Эвике была мертва. Сердце ее не выдержало, хотя отец Эвике и Эрвин тоже пытались по очереди дышать за нее.

Первая жена была Дагомунду другом и единомышленником. Правда, он порой сомневался, что значит то же самое в ее жизни. Ему казалось, что он слишком «тяжелый и монотонный» для Эвике, с ее быстрым и игривым умом. Ее кузен Эрвин, наверное, был больше ей под стать.

Смерть Эвике означала, что ему нужно уйти следом. Дагомунд знал, что они должны путешествовать по Бесконечности вместе. Но смерть не приходила за ним, хотя со дня ухода жены он стал задыхаться сам. У него началась астма. Доктор Киншт говорил, что причина болезни – печаль, сжавшая бронхи. А Дадо был рад приступам – они облегчали душевную боль.

Через год он почувствовал, что Эвике вернулась в мир. И он тоже должен жить, пока где-то бьется ее сердце.

В его жизни она появилась еще через четырнадцать лет. Китаяночка, удочеренная Кинштом и переданная им Дагомунду перед смертью. С таким знакомым взглядом, пусть теперь раскосых и темных глаз. Однако…что-то изменилось. Эвике стала другой, выйдя из мира и вернувшись в него.

Эрнестина-Мэй, вторая жена Дагомунда, отличалась меланхоличностью и погруженностью в свои мысли и тайные переживания. Она не отдавалась игре с жизнью, которая составляла суть прошлой Эвике.

Дагомунд понимал, что совершил ошибки с Эвике и продолжает совершать их с Мэй. Когда это началось? Должно быть, когда к их цирку присоединился кузен Эрвин. Дадо тогда уступил ему свою роль в фокусах вместе с Эвике. Наверное, тем самым он отстранился от очень важной части ее жизни.

Он понимал также, что теперь отдаляется и от Мэй, пытавшейся угадывать каждый его импульс. Он не мог быть близок с Мэй ни физически, ни эмоционально. Его движения навстречу первой жене запускались потоком искр, рождавшихся из интереса той к самой себе. Мэй же боялась себя, боялась своих воспоминаний о физической и душевной боли, с которой когда-то не смогла справиться. Ее душа была полна запертой тоски.

Доктор Дагомар уже лучше ориентировался в сознании клоуна Дадо, в котором было и чувство вины, и грусть от бессилия что-либо изменить. Дэм понимал, что те же самые паттерны замурованы где-то и в его голове. Нужно пробиться к ним.

Это даст ключи и к взаимодействию с многоликими сущностями, выплывавшими из озера снов, которые Дагомар приписывал сначала одной только Эрменберте. Но Эвике и Мэй были сопряжены не с Миммой, а с Эрикой. Как мог он забыть о своей Эйди?

Дагомар назвал эти персонажи «ЭМ». Они были неразрывно связаны, Дагомар и многогранные «ЭМ». «Попасть» в собственные резонансные точки невозможно было, не сделав того же по отношению к ним.

«Надо поговорить с Миммой», - подумал Дагомар.

Он как-то спрашивал куколку, кто был ее прототипом, но та уклонилась от ответа. Опять же, Дэм знал, что у Эрменберты есть подруга Эрика, которая никогда не появляется у них дома, но знакома с Александером. И брат тоже хранил эти секреты. В чем тут дело?

Глава 14. Договоры Перт

Alea jacta est.

Жребий брошен (Юлий Цезарь)

Чей Код написан рядом?

Эрни постоянно возвращался к просьбе никогда не покидать его. Он не соглашался с доводами Эрики – теми, что не все зависит от нее.

- От тебя! – настаивал он. – Я точно знаю. Если ты захочешь, то наши Коды закрепятся рядом. Одного моего желания недостаточно. А ты еще не захотела до конца.

Эрика не очень понимала, что означает «захотеть до конца», но все же утешала Эрни. Конечно, пусть Коды будут рядом, а как же иначе, ведь она - его жена.

Но Эрнеста, казалось, ничто не может успокоить. Ему взбрела в голову новая идея, которая казалась Эрике еще более странной. Эрни просил ее быть одновременно и женой, и сестрой. Конечно, Эрика понимала, как угнетает мужа потеря сестры, но все же такая формулировка ее озадачивала.

Однако Эрни не останавливался. Он хотел развеять ее сомнения и пускался в объяснения. Говорил, что после гибели физических носителей уже нелепо говорить о мужьях-женах. Кроме того, тела могут быть разными. Не факт, что их вид в других циклах может позволять отношения такого рода. А сестра всегда будет любить. Во всяком случае, так полагал Эрнест.

Эрни бывал так мил и простодушен… Но он прав в том, что в циклах-параллелях встречаются всевозможные отношения. Когда-то у Эрики был другой муж. Загадочный и безумно привлекательный доктор Дагомар. Он же - ее маленький друг Дэмма… А Общая Формула? Что это вообще? До чего же все запутано!

Выскочил чат с Энрике. Он, по совету Эрменберты, избегал пока встреч с Эрнестом, но с Эрикой связывался регулярно. Эрика держала общение с ним в тайне, опасаясь вспышек ревности и обострения неврозов Эрни.

Энрике рассказал, что недавно днем на улице на него напали незнакомые органические люди. И если бы не всевозможные датчики и системы обороны в носителе, его бы серьезно повредили. Благодаря электрическому разряду, выпущенному слезоточивому газу и звуковой пугающей сирене нападающие обратились в бегство.

- Они частично повредили мне внешнюю оболочку, но ее уже восстановили, - рассказывал неорганик.

- Ох уж эти антинеорганисты! – вздохнула Эрика, попрощалась с Энрике и принялась разговаривать со своим дневником на тему личного вклада в дело уравновешивания мира.

Неожиданный визит

Доктор Дагомар вернулся домой под ночь. Его кто-то ждал. Тень прижималась к стене дома, частично встраиваясь в очертания раскидистых ветвей тутового дерева, когда-то посаженного Александером.

Дагомару казалось, что он видит дыхание этой тени. Или слышит? В такие моменты восприятие обострялось, и он чувствовал запах чужой крови в тех сосудах, что расположены ближе к коже. Должно быть, это унаследованные от древних предков инстинкты, позволяющие мгновенно оценить уязвимые места на теле противника.

Дагомар напрягся, но страха не чувствовал. Его защитные биосистемы сигнализировали, что нужно быть настороже, но не классифицировали опасность как высокую. Он активировал кольцо связи с Эрмагнет и встал напротив тени. Кольцо-перстень было новинкой Миммы. Оно позволяло усилить нервный импульс и передать сигнал в Эрмагнет. К тому же было удобно для нажатия.

Тень выступила навстречу.

- Здравствуй, Альберт, - сказал доктор Дагомар, узнав пациента, удравшего из отделения несколько месяцев назад и где-то затаившегося.

Альберт явно ухудшился. Взгляд был застывшим, лицо тоже почти не двигалось. Он стоял в неловкой позе, слегка разведя руки.

- Я тебя убью, - неуверенно сообщил обнаружившийся беглец.

Дагомар не испугался. Альберт был в состоянии амбивалентности, вызванном болезнью и длительным отсутствием лечения. Его раздирали противоречивые чувства и желания, и это расщепление было так велико, что ни один полюс не мог перетянуть на себя решающую порцию пошатнувшихся сил.

Альберт тяжело вздохнул, переступил с ноги на ногу. Взгляд его временами твердел. Он пытался что-то сказать, но обрывал себя на каждом слове. Противоположные импульсы измотали его уже основательно. И как он ухитрился дойти до Дагомарова дома?

Доктор Дэм, мерно произнося успокаивающие фразы, просигналил через кольцо просьбу вызвать скорую психиатрическую помощь. Дагомар был физически крепок и полагал, что может справиться с Альбертом. Однако он не хотел доводить дело до этого. Возможно, появление машины и людей в медицинской форме подействуют сами по себе, и Альберта удастся спокойно препроводить в больницу.

А были ли уже клятвы?

В палатке было накурено, душно. Эйрих сидел, вертя в руках портсигар отца. Кто-то тихо подошел сзади. Это друг Эрнст. Поэт и музыкант, иногда тревожный, а иногда неожиданно взрывной и бешеный.

- Дружище, грустишь? – спросил Эрнст, присаживаясь рядом. Он проявлял расположение к Эйриху, в последнее время молодые люди сдружились.

- Думаю о предстоящей битве. Сколько народу погибнет…

Эрнст некоторое время молчал, глядя в глаза Эйриху. Вдруг он вскочил и обратился к присутствующим в палатке:

- Я и мой друг Эйрих клянемся сражаться плечом к плечу и защищать друг друга… и быть рядом в Вечности! Если умереть, то вместе! Клянешься, Эйрих?

Договоры должны соблюдаться

Из дома вылетела Мимма, и при виде ее Альберт совсем «завис». Он пилил немигающим взглядом платье куклы и ее дрон, утратив способность изъясняться словами. Подъехавшая «Скорая» увезла его без особого труда.

- Я познакомился с Эрикой, Мимма, - сказал Дагомар, когда они вернулись домой. – Вы, конечно, удивительно похожи. А ты толком не рассказывала мне о ней.

- Эрика – мой друг. Поначалу она помогла мне научиться быть «хомо». Она произносила целые тексты из нужных фраз и показывала, что при этом делать с лицом. Объясняла, что она при этом чувствует и почему, - заявила Эрменберта.

- Я не знал этих подробностей, - осторожно сообщил Дэм.

- Ты не знаком со всеми моими друзьями, - лаконично отозвалась Мимма.

- Мимма, что ты думаешь о возвращающихся Кодах в Программе Миров? – спросил Дагомар, отбросив околичности. – Они приходят вновь и вновь, облачаясь в органическую материю. А теперь и в неорганическую. И…снова оказываются рядом?

Мимма посмотрела на него внимательно.

- Если в Программе Коды написаны рядом, то и в материальном мире они, скорее всего, встретятся. Если у них нет специального Договора, чтобы не встречаться.

- Я помню какие-то другие сюжеты, не связанные со мной, нынешним Дагомаром. Во всех есть персонажи, которые я назвал «ЭМ», но Матильда утверждает, что правильно «АЭМ». Сначала я думал, что это только ты, в разных лицах. Потом понял, что вас две, а затем встретил Эрику.

Эрменберта оглядела Дагомара с ног до головы, словно взвешивая, достоин ли он услышать ее слова.

- АЭМ – это линия Кодов. И я, и Эрика – обе мы из этой линии.

- Код ведь изменяется при погружении в материю, – Дагомар пытался задобрить куколку. Он знал, что она всегда учитывает его интересы, хотя это и не сразу бывает понятно. - В этом ведь и смысл воплощения – внести что-то новое в Код и тем самым в Программу. Вы обе по-разному изменились в Программных циклах?

Эрменберта намотала на палец локон жестом, позаимствованным у Эрики.

- Мы изначально – разные Коды, - ответила она, – И менялись по-разному, разумеется. В текущем цикле в случае со мной Александер воссоздал Код, утверждая, что достал его из твоей психики. Он, дескать, пытался «попасть» в твои «точки». А Эрика унаследовала все изменения, которые произошли в ее Коде в череде погружений в органическую ткань.

- И кто писал исходный Код? Вернее, исходные Коды.

- Смотря чей, - ответила Мимма и задумалась. - Про себя я, может быть, знаю это. Но не хочу ошибиться. Скажу, когда буду уверена.

- Опять какие-то тайны! А Код Эрики?

Мимма строго сложила губки в знак того, что не хотела бы отвечать, и Дагомар соскользнул с нежелательной темы.

- И все же, ты специально не упоминала при мне об Эрике? – спросил он миролюбиво.

Куколка не стала отпираться.

- Я не знала ваш Договор на эту параллель, - сказала она. – Возможно, вы не должны были встречаться, или вовсе, или до определенного момента. Эти условия известны только вам двоим. Кроме того, включился новый Договор, уже с моим участием. Он заключен с вами обоими и не только. И он ко многому меня обязывает.

- А каковы условия старого? – спросил Дэм. – Видимо, одно из них в том, что Коды каждый раз должны основательно влиять друг на друга.

- В старом Договоре Коды, твой и Эрики, должны были изменяться во всех направлениях, кроме того, что объединяло их. То есть в местах соединений между ними не должен был вписываться никакой разделяющий фрагмент.

- Но он вписался! – воскликнул Дагомар. – Диалектические Силы?

Кукла согласно кивнула.

- Но разделение можно уменьшить. Pacta sunt servanda, как говорит твой брат, - назидательно произнесла она.

- Договоры должны соблюдаться, - откликнулся Дагомар. - Знаю, Мимма. Я допустил много ошибок. Как бы теперь не наделать новых.

И еще о клятвах

После случая на выставке Эрика училась по собственной воле погружать свой разум в иные версии-параллели. Иногда получалось.

Первый раз Эрика поймала это ощущение на улице. Она шла по скверу, задумавшись. Однообразный гул машин создавал что-то вроде звуковой стены. Ее слегка замутило, она присела на скамейку и стала видеть глазами Эвике. Смотрела она на младенца, которого прижимала к груди. Младенец был слабым и никак не хотел брать грудь.

«На кого он похож?» – думала Эвике, всматриваясь в сморщенное личико. – «На Дадо или на Эрвина? И почему такой тихий?»

Оба мужчины считали себя отцами – один явно, другой тайно. А Эвике от беспокойства о слабом ребенке и тяжелых мыслей о непонятном отцовстве осунулась и сама походила на призрак. Цирковая жизнь не способствовала выхаживанию ребенка, и младенец прожил всего четыре недели.

Эрика мотнула головой, и видения ушли.

Вечером, сидя на диване в наушниках, Эрика закрыла глаза… и ее опять перенесло к Эвике. Это был самый конец жизни белокурой циркачки. Дадо только что вдохнул в ее легкие воздух и без сил оперся на спинку кровати. Перед собой она увидела две головы – своего отца и Эрвина, который не таясь шептал ей в ухо, поливая ее лицо слезами:

- Мы не расстанемся. Мы навсегда будем вместе. Я клянусь, и ты клянись, Эвике! Ты просто думай обо мне!

- … Да, – чуть слышно на последнем выдохе произнесла Эвике, плохо понимая, о чем она говорит.

Эрика открыла глаза. Выходит, она уже не раз обещала Эрнесту быть с ним. Эрнсту, Эрвину… А Дагомар? Ее судьба каждый раз пересекается с ними обоими, словно она должна принять какие-то решения и совершить какие-то поступки. Что с этим делать? Ей нужен разговор с Матильдой.

И вновь о природе сознания

Доктор Дагомар размышлял о недавнем происшествии на выставке. Той самой, где из-за вмонтированных в стену туалетной комнаты мощных магнитов возникли сбои в программном обеспечении неоргаников, находившихся поблизости. Позже стало известно, что у ряда органических людей тоже проявилось что-то вроде галлюцинаций.

Они поначалу умалчивали об этом, но потом, найдя товарищей по испытанным ощущениям, присоединились к обсуждению в Эрмагнет. Судя по колоритности образов привидевшихся драконов, покемонов и тому подобных, люди дали волю фантазии в последующих описаниях, но факт оставался фактом. Какие-то галлюцинации были у лиц, задержавшихся у зеркал.

Может быть, это не так уж из ряда вон. Давно известно, что магнитное поле влияет на работу мозга, а значит, при сильном воздействии возможны неконтролируемые эффекты.

В связи со всем этим Дагомар опять размышлял о природе сознания. Он не знал, в каком виде существовал загадочный исходный код, написанный могучими Экзопрограммерами для всего сущего, включая то, что называют разумом. Однако на каком-то уровне проявления код этот обретает электромагнитную природу. Усилитель сигнала в Эрмагнет, улавливающий нервный импульс и преобразующий его в команду для Поля, тоже так работал.

Эти процессы изучала и Эрменберта с коллегами, поместившие внутрь себя микроорганизмы и регистрировавшие электромагнитные импульсы от микросознаний. У экспериментаторов уже были результаты «общения» с имплантированными микробами. И Мимма выяснила, какие импульсы запускают в мозге программы «жизнерадостности». Теперь эти последовательности частот предлагали желающим в шлемиках, шапочках, заколках и т.д. На очереди были испытания других настроений.

Кстати, о радости. Вернее, о неполадках с ней. Эрика отложила их уже намеченную встречу, сославшись на неотложные дела в семье и отказавшись от его помощи. Они встретятся, он не сомневался, но пока что-то происходило, и голос Эйди звучал холодно. Он не мог вмешаться сейчас, это ее право решить, когда прийти к нему, но… В том, что привело ее к этому решению, была внушительная доля его собственных выборов, сделанных не в одной жизни.

Жребий брошен

Самолет сел по расписанию. Затем Эрика за три часа добралась до деревни, где жила Матильда.

Горячий травяной чай Матильды, как всегда, вызывал на откровения. Эрика путано рассказывала Матильде историю отношений с Дагомаром и Эрнестом. О том, как встречала их в других параллелях и как все они блуждали в хитросплетениях Вирда. Она делилась своими догадками о данных обещаниях, так сильно влияющих на многоуровневый лабиринт жизней трех персонажей.

- Ты помнишь, деточка, с чего все началось?

- Я думаю, что с костра. Это видение с детства прорывалось ко мне. Помню глаза девочки, удивительные темные глаза, по ним я и узнаю Дагомара в любом виде.

- Детка, это очень важная история, но это не начало.

- Я многое обещала Дэмме. Вечную дружбу… А то, что я обещала Дадо, я не выполнила, - произнеся это, Эрика кожей почувствовала, как похолодало в комнате. – Это значит, я и Дэмму обманула? Меня так тянет к доктору Дагомару… Но если я изменю Эрни, то буду предателем и для него. Предательница в квадрате.

- Ты права в том, Эридочка, что клятвы должны выполняться. На этом держится наш мир.

- Но как я могу выполнить обещание, данное двум разным людям? Или прежнее уже не действует? Или действует, но по-другому?

Матильда молчала и смотрела на Эрику. От ее взгляда девушка словно стала растекаться по стулу.

В полугипнотическом тумане слышала она голос колдуньи, втолковывавшей ей что-то вроде того, что сильные люди могут нести многие обязательства. И Эрика должна придумать, как ей не сломать то, что связывает ее с Дагомаром, и одновременно не нарушить слово, данное Эрнесту. Ведь так и сплетается Вирд, который находит лучший из возможных способов склеить во что-то цельное эффекты наших действий.

- Да, я постараюсь… - рассеяно отозвалась Эрика и продолжила. - А Эрни еще просил, чтобы я была ему и женой, и сестрой, представляете? Говорит, что если сестра, то это точно соединяет ячейки. А с женой еще вопрос. Это потому что его родная сестра умерла недавно. Он очень грустит.

Матильда молчала, но Эрике показалась, что она напряглась. А у Эрики начал буянить браслет связи с Полем. Наверное, это Эрни.

- Эридочка! – Эрни был в настроении поныть. - Я хотел слышать твой голос…

Эрика принялась бормотать что-то приветливо-утешительное, но Эрни через некоторое время прервал ее.

- Матильда там? – спросил он. – Она слышит тебя?

- Да. А что?

- А тогда скажи, чтобы она слышала, что ты всегда будешь рядом со мной. Как жена сейчас и как сестра всегда. Как Код, написанный рядом. Всегда!

- Дааамааар, Дааамааар, - заорал Витольд в трубку.

Этого только сейчас не хватало. Эрика дома однажды произнесла вслух имя доктора, и Витольд принялся повторять это на разные лады. Эрни, конечно, стал выяснять, что это значит.

Эрике показалось, что если она именно сейчас скажет Эрни нужные слова, то это может «что-то расставить по своим местам».

Она сосредоточилась и заявила мужу:

- Эрни, если «сестра» означает соседнюю Кодовую ячейку, то да, я хочу всегда быть твоей сестрой.

Эрни пришел в восторг и некоторое время восхищенно булькал в трубку.

А Эрика вдруг подумала: не сказала ли она сейчас что-то лишнее? Сможет ли выполнить очередное обещание? Ну почему в жизни все так сложно?

Что-то изменилось в домике колдуньи. Словно что-то вошло в него и добавило объема каждому предмету обстановки и каждому бревну стены.

Глаза Матильды горели, как у нарисованной в аниме пантеры, неистовым янтарным светом. Эрика даже испугалась. Она привыкла к невозмутимости шаманки. Но сейчас та потирала руки и не могла скрыть возбуждение.

Эрика потрясла головой, глядя на ведунью. Она не знала, как сформулировать вопрос.

- Жребий брошен, - непонятно сказала Матильда. И радостно улыбнулась Эрике. – Я сейчас узнала, что в наш мир придет Миэра.

- Кто это?

- Ключ от самого таинственного замка волшебной шкатулки, моя детка.

О бренности тел и сближении Кодов

На конференции рядом с доктором Дэмом расположилась неорганическая врач, недавно получившая диплом экстерном и начавшая специализацию по психиатрии и, одновременно, микробиологии. Хорошо неорганикам, им это доступно. Главное в обучении для них – создать качественную программу.

Доктор, как видно, придерживалась новомодных взглядов, что ни к чему застревать на антропоморфном дизайне носителя. Дагомар опять подумал, как удобно менять тела, напечатанные на 3D–принтере. И простор для фантазии ограничен только возможностями принтера.

Соседка Дагомара полагала, что голова с лицом необязательны. Тело ее представляло собой мягкий цилиндр, вставленный в экзоскелет с несколькими парами конечностей, часть из которых при сидении для удобства была сложена.

Дагомар не знал, какого она пола, пока доктор не представилась:

- Вильгельмина.

Тяготеют неорганики к витиеватым именам. Или это наследие Эрменберты, вернее, Александера, выбравшего старинное имя?

- А я знаю, - продолжала словоохотливая коллега. – Вы родственник Эрменберты! Доктор Дагомар. О, я обожаю ее! Она обещала прийти!

При этих словах из цилиндра высунулась маленькая голова на гибкой шейке и начала раздуваться, приняв грушеподобную форму. Появилось приветливое лицо с фасеточными глазами. Глаза помигали и стали похожи на человеческие.

- У меня для разных ситуаций есть подходящие лица и носители, - сказала Вильгельмина в тон мыслям Дэма. – В том числе для работы с пациентами. Есть более привычные для взгляда органика.

- В Эрмагнет давно идут обсуждения, - продолжала она. – Не слишком ли мы увлекаемся сменой носителей. Ведь наша задача – приближать свое сознание к таковому у органиков. А органические люди не могут так легко менять тело. Пока. Но вы понимаете, в чем тут еще дело: мы хотим жить уже сейчас. Сложное синтетическое тело тяжело и дорого создавать. Не все из нас могли бы себе это позволить, да и ждать его долго. Эти легкие недолговечные носители – отличный выход, но они так легко портятся. Их приходится менять… И мы пытаемся превратить это в игру, потому что, вы знаете, - и Вильгельмина патетически сложила пару грудных конечностей, – мы тоже привязываемся к нашим телам и скучаем потом по ним.

- Я полагаю, что тоже скучал бы, - кивнул Дэм. – Я весьма привязан к своему телу.

- Вот видите! – обрадовалась коллега. – Это ведь по-человечески! Мы все установили себе программу тоски расставания с телом, потому что иначе ты отдаляешься от хомо-типа. Но я бы очень хотела, чтобы органические люди поскорее смогли менять хотя бы части своих тел!

Тут Дагомару пришло в голову, что вся канитель с приближением сознания к пресловутому хомо-типу - история, с которой так носились неорганики, была запущена Эрменбертой в том числе с целью «уменьшить разделение» между ее и его Кодами в какой-то части Вселенской Программы. Или он слишком много мнит о себе? Нет, не о себе. Он мнит о своей «шкатулке».

Мечта Альфонсо

Недавно Эрика отправила заявку на займ в банк. Это было непростым решением. По неясной ей самой причине она не хотела брать деньги у Эрни. Она вообще пока не хотела посвящать его в эту затею.

Однако сама Эрика была тверда в своем намерении окунуться в новое дело. Она верила в успех и составила план действий. Вложения должны были вернуться быстро. Сейчас должна была состояться беседа с сотрудником банка.

На экране шевелил усами гигантский таракан. Звали тараканище Альфонсо. Выслушав Эрику, он принялся шипеть и стрекотать, причем предавался этому занятию довольно долго. Вспомнился паук из сновидений, когда-то также шипевший на нее.

Эрика терпеливо ждала, проявляя «культурные компетенции», и таракан наконец изрек:

- Неорганикам очень нужны органические запахи. Как только у кого-то появляется биологический запах, его сразу начинают воспринимать живым. Без этого дурацкого слова «робот». Я отказываю многим обратившимся ко мне. Но не вам. Я все устрою.

Таракан помолчал и снова пошевелил усами.

– Иметь свой собственный запах - моя мечта, - протянул он.

Кто в запахе твоем?

Они уже составили различные коктейли кишечных микробов, Дагомаровы коллеги. Вильгельмина проявила недюжинный энтузиазм. Отыскалось огромное количество добровольцев.

Органические волонтеры принимали эти коктейли, наблюдая за их взаимодействием с обитателями собственного кишечника. Неорганические, во главе с Эрменбертой, имплантировали себе синтетическую кишку и разводили в ней мини-ферму по выращиванию бактерий. Электромагнитную активность подсаженных микробов записывали с помощью специальных датчиков в стенке кишки. Это было то, что в свое время предложил Дагомар. Полученные результаты красовались на экране в виде цветных двигающихся графиков, и сидящие в зале могли развлечь себя сравнением их вида.

Доктор Дэм приветствовал влетевшую на глушителях Эрменберту под радостные восклицания Вильгельмины и подумал об Эрике.

Мимма упоминала, что девушка заинтересовалась производством для неоргаников парфюмерии с органическими компонентами. Вот у чего прямая связь с микроорганизмами! В запахе каждого есть вклад микробов, населяющих и кожу, и кишечник, и носоглотку. И доктор Дагомар включился в обсуждение с новым предложением.

Сбывшаяся фантазия

Эрменберта позвонила Эрике и напомнила об одной из первых их бесед. Кукла тогда набирала базу фраз и интонаций девушки, и они проводили вместе немало времени.

– Ты говорила мне, что хотела бы домашнее животное, которое ест полиэтиленовые пакеты, - начала Эрменберта. - Я обещала себе в тот день, что сделаю это для тебя когда-нибудь. Правда, пока мы остановились на варианте растения. Ты же слышала о Ideonella Sakaiensis - бактерии, перерабатывающей пластик? Мы решили генетически усилить активность ферментов Идеонеллы и соединить ее с растением Непентес, известным еще под названием Кувшиночник. Так был создан Пластифаг. Его можно будет держать дома в горшке и вкладывать в его кувшины использованные пакеты и иной мягкий пластик. Идут эксперименты по выведению более крупных кувшинов, чтобы в них можно было утилизировать и бутылки. Мы приглашаем тебя на Презентацию. Как автора идеи.

«Ну и Эрма! Никогда не угадаешь, что она еще придумает. И ничего не забывает. Пакетопожиратель в горшке!» - Эрика была в восторге.

Закончив разговор с Эрменбертой, радостная Эрика решила загрузиться в теплую ванну и высыпала в воду двойную дозу морской соли.

«Я засолюсь тут, как огурец», - сказала она себе, хихикая. – «Тогда добавим еще специй».

Крышка от банки с травами Матильды долго не открывалась. Эрика трясла и трясла банку. И когда крышка наконец открылась, почти все ее содержимое плюхнулось в воду. Эрика улыбнулась и залезла в ванну. Пристроив голову на специальной подставке, она задремала.

Она плавала в древнем океане и была, наверное, какой-нибудь инфузорией. Но вот спокойные воды задрожали, проводя звук. «Даамааар», - гудела волна.

«Даамаар», - бубнили в тон ей все окрестные инфузории.

«Дагомар», - повторяла тихо Эрика, просыпаясь. Должно быть, она нырнула в самые ранние циклы своего Кода, была простейшим существом в первичном бульоне, как забавно!

Это все Матильдино зелье. Как Эрика поняла слова шаманки, если что-то вокруг произносит имя бородатого доктора, то скоро придет какая-то Миэра. Да, у колдуньи свой язык и свои для всего обозначения, еще похлеще, чем у Эрменберты…Но что все-таки это значит?

Глава 15. Навигация Альгиз

Sic itur ad astra.

Так идут к звездам (Вергилий)

В скафандре

Погружение на дно огромного бассейна, глубиной более десяти метров, Эрика получила в подарок как автор идеи Пластифага. Ей вручили подарочный сертификат «30 минут в скафандре» на две персоны. Она не сразу поняла, о чем речь, и была изрядно удивлена, когда разобралась. Не иначе, это была идея Эрменберты, с ее обожанием космоса.

Научный городок находился за городом, в нескольких десятках километров, на одной территории с центром по подготовке космонавтов. Там изучали влияние невесомости на живые клетки и разные системы жизнеобеспечения организма. Невесомость моделировали различными способами, в том числе и погружением на глубину.

- Я не переношу никаких приспособлений на теле, - Эрнест хотя и поехал с Эрикой, но время от времени недовольно высказывался.

«Наверное, ему просто необходимо переводить внимание на себя. Вот и изобретает все новые фобии», - добродушно подумала Эрика.

Кроме них с Эрни, гостей было всего двое. Эрика с азартом окунулась во все происходящее. Их провели в лекционный зал и рассказали о технике безопасности, процедуре спуска на дно резервуара и схожести с ощущением невесомости.

Затем каждого из гостей ждал медосмотр. Допустят ли Эрнеста после всех перенесенных нервных потрясений? Сделали анализ крови, измерили артериальное давление, проверили еще что-то разными датчиками. И в итоге всех допустили. Эрни, увидев костюмы для погружения, пришел в ужас.

- Кошмар! Предлагается залезть вот в это?! Оно же сковывает движения! Я буду абсолютно беспомощен во всех этих слоях! Ты что, собралась в такое нарядиться?!

- Да, и очень хочу этого! А как я без тебя? – с улыбкой отвечала Эрика. Она с нетерпением ожидала подводного приключения. – Но если тебе не нравится, то просто подожди меня в кофейне, - предложила она, сильно сомневаясь, что муж согласится где-то там сидеть, пока она плавает.

И действительно, несмотря на высказанные сомнения, Эрнест, продолжая что-то бормотать, пошел переодеваться.

Процедура надевания скафандра и настройка датчиков оказались небыстрыми. Медсестра-техник, помогавшая Эрике, подключала каждый датчик очень аккуратно, словно он был хрустальным. Напоследок на плечи водрузили баллон с дыхательной смесью.

Эрни только качал головой с обреченным видом.

- У вас аквафобия? Еще не поздно отказаться. Я помогу вам все снять, - предложил специалист, который настраивал костюм Эрнеста.

Эрика уже не знала, какие новые фобии мог придумать себе Эрни. Вдруг вода стала одной из них? Но нет, Эрни объяснил, что боится не воды, а тяжелого искусственного облачения на своем теле, и все же намерен «тонуть» вместе с женой, раз ей так хочется.

Техник надавила на какую-то кнопку, и сверху спустился симпатичный крюк с мигающим глазом. Эрику прикрепили к крюку, и она медленно полетела в воду, прислушиваясь к своему телу.

Она осторожно плыла, пробираясь между водорослями, когда перед ней возникла огромная пасть. Эрика вздрогнула.

- Вы видите затопленную кабину космического корабля. Вы можете аккуратно ее обследовать, - это техник была сейчас в ее наушниках.

Вот что напугало ее – зияющая пасть кабины пилота. Послышалась фортепианная музыка.

- Эрика, как вы себя чувствуете?

- Все хорошо, спасибо, - ответила Эрика.

На самом деле, это были необычные ощущения. Она не чувствовала тяжести своего обмундирования или силы притяжения земли. Она парила и кружилась. И внутренности Эрики тоже пританцовывали вместе с ней, отчего слегка тошнило. Но это было нормально, как ей объяснили во время медосмотра.

Сбоку появилась черная тень, и к Эрике приблизился Эрни. Он попытался схватить ее за руку, но лишь оттолкнул. Затем Эрни выпустил смешные присоски из перчатки и прикрепился к поясу костюма Эрики.

Было приятно, не ощущая сопротивления воды, провести рукой вниз и получить ускорение. Эрика пошевелила «плавниками», и они с Эрни медленно двинулись в сторону входа в корабль.

Внутри было темно и тесно вдвоем. Ей вновь казалось, что они сидят внутри утробы матери, как тогда, в лесном шалаше. Было тихо и спокойно. Она чувствовала защищенность от внешнего мира. И вокруг опять были яйца, которые можно есть.

«Что это за видения? Может, я проголодалась? Как раз нет. Наоборот, подташнивает», - Эрика посветила фонариком. За яйца она приняла белые кнопки пульта управления.

- Смотри, они совсем как яйца, эти кнопки, - теперь в наушниках был голос Эрни, указывавшего рукой на пульт. Все время до этого муж задумчиво молчал. Наверное, привыкал к своему облачению.

Эрика даже захихикала: какие у них похожие ассоциации! Когда они вынырнут, то пойдут в кофейню и закажут омлет.

- Мне так мешал этот скафандр, - рассказывал потом Эрнест. – Он отделял меня от тебя. Я не мог прикоснуться и почувствовать, что ты близко.

«А мне скафандр как раз помог защититься и уединиться одновременно. Будто отделяешься от мира и в то же время растворяешься в нем», - Эрика подумала, что в воде она испытывала чувство единения с кем-то невидимым, окружавшим ее со всех сторон. Казалось даже, что вокруг - большой загадочный мозг, который она давно пытается постичь. Правда, потом это ощущение воссоздать не удавалось.

«Контактер»

Использование возможностей магнитного поля планеты быстро прогрессировало. На рынок врывались новые модели всевозможного транспорта, и вот уже магнитный лифт поднимал пассажиров на высоту девять километров. В перспективе маршрут намеревались продлить до международной космической станции и даже геостационарной орбиты.

Дагомар ехал в этом лифте в компании нескольких психиатров и юристов – планировалась экскурсия, совмещенная с совещанием на высоте Эвереста.

На станции располагались технические помещения, медпункт и панорамное кафе. Они расположились за столиком с кофе и маленькими пирожками в виде самолетов и ракет.

Совещание было посвящено новым инсталляциям неоргаников – в их рядах стало модно внедрять себе программы психических заболеваний. От докладов коллег Дагомара отвлек сигнал в приемный браслет Эрмагнет.

- Здравствуйте, доктор Дагомар! - передавал кто-то сигнальной азбукой Поля. – Спешу воспользоваться случаем и привлечь ваше драгоценное внимание. Уверяю, вы не будете разочарованы! Наверняка я первый в своем роде, кто сообщит вам нечто настолько занимательное!

Дагомар удивился. Кто бы это мог быть?

- Не могли бы вы поговорить со мной! - не унимался кто-то. – Я прошу вас!

- Извините. Я сейчас занят, – ответил Дэм в кольцеобразный усилитель исходящего сигнала на своем пальце.

- Вот так всегда, - ответствовал неизвестный.

Дагомар отключил браслет и сказал себе сосредоточиться на обсуждаемых программах ментальных расстройств.

Пенни и Витольд

Эрика долго подбирала место для пластифага Пенни – так она назвала подаренный цветок. Витольд с интересом присматривался к ярким красно-коричневым длинным кувшинам, свисавшим из-под листвы.

- Давай кормить Пенни, - Эрика взяла пакет и медленно, чтобы попугай понял процесс, поднесла к верхушке одного из кувшинов и засунула в горловину, над которой располагался отросток-крышка. Крышка захлопнулась над горлышком, и по кувшину прошла рябь. Стенки стали сжиматься, проталкивая полиэтилен на дно кувшина. Послышалось легкое шипение.

«Должно быть, цветок впрыснул сок с ферментами! » - подумала Эрика и сказала птице, показывая на другой кувшин:

- Пенни хочет кушать!

- Кушать! – повторил попугай. Он начал экспериментировать с цветком и пакетами.

Эрика решила, что продолжит обучение позже. Она похвалила птицу и занялась ужином. Жаль, что она не уделила тогда Витольду больше внимания. Вскоре питомец куда-то исчез.

Неожиданная просьба

Когда совещание закончилось, и Дагомару предоставили возможность отдохнуть в кафе наедине с самим собой, он подошел к стеклянной стене.

Земля выглядела так, будто смотришь на нее из иллюминатора самолета. Толща облаков, под ними – река, участки ландшафта с нечетко видимыми постройками. Внизу пролетали стаи птиц. Дагомар включил браслет приема и немедленно услышал сигнал.

- Здравствуйте, доктор Дагомар! Не найдется ли время для меня?

- Приветствую. С кем имею удовольствие? – откликнулся доктор Дэм.

- К-Бобин, - ответил собеседник.

- И кто вы, К-Бобин? – поинтересовался Дагомар.

- Аберрантный наблюдатель за наблюдателями, - охотно сообщил новый знакомый. – Спросите, что это значит?

- Спрошу.

- Я наблюдаю за наблюдателями мира. За людьми. Это дохлое дело. Я уже сошел с ума – получил слишком много аберраций. И сейчас я – поврежденное сознание, поэтому не могу продолжить свою функцию в Поле и хочу воплотиться. В неорганический носитель, в ваш мир. Очень признателен буду за помощь.

Выходила занятная история. К-Бобин, или кто он там, утверждал, что в Эрмагнет присутствуют наблюдатели, функция которых - фиксировать историю людей, материализующих мир из полей вероятностей. Отчеты отправляются в архивы Программы. Кстати, там можно найти все что угодно.

Изложение Бобина было туманным. На вопрос, как в магнитном поле оказываются наблюдатели, он лаконично сообщил, что они «проецируются» туда, как и все остальные контактирующие с Интрамиром сознания. По словам Бобина, именно отражения сознаний в Поле и визуализировались земными программистами, которые, возможно, полагали, что «написали» их там самостоятельно. А впрочем, все одно и то же, если смотреть из Многомерности…

Сведя к философии все конкретные вопросы Дагомара, Бобин переключился на жалобы. Он ныл, что выходки людей повреждают в итоге всех наблюдателей за ними. Сознания, пытающиеся систематизировать для отчетов потоки повторяющейся бессмыслицы, производимой хомосапиенсами, постепенно выходят из строя. В награду за эту каторгу наблюдатели за наблюдателями тоже могут воплотиться. С появлением в этом мире неоргаников, процесс упростился.

- Аберрантность сознания не помешает воплощению? – осторожно поинтересовался Дагомар.

- В самый раз! – заверил К-Бобин. – Наоборот, хорошо. Тут у вас все такие.

Просьба нового знакомого, наблюдателя за наблюдателями, состояла в том, чтобы Дагомар подобрал ему тело. К-Бобина устраивало любое, напечатанное на 3D-принтере, в которое можно было бы инсталлировать программы для нервной системы и произвести запись сознания из Поля.

А почему он решил обратиться именно к доктору Дагомару? Поначалу он одолевал просьбами знакомую звезду Уранеллу. А та заявила, что не может положиться на свое мнение в оценке того, насколько Бобин пригоден для этого мира. И она отправила его к известному ей специалисту по оценке опасности личности для социума – доктору Дэму. Доктор же делает это по нескольку раз в день – решает, кого запереть в больнице, а кого выпустить на свободу. Отчего бы ему и К-Бобину не дать добро на воплощение?

Кто пришел к Эрике?

Все три теста на беременность единогласно демонстрировали две полоски. Эрика сначала недоумевала, поскольку Эрнест в начале их совместной жизни предупредил, что не может иметь детей. И его сестра не раз намеками подтверждала эти слова.

Но довольно быстро в голову полезли мысли странного толка… К тому же Эрике приснился паук, жонглировавший четырьмя ключами и светившийся на разные лады. Вспоминались слова Матильды про ключ от самого таинственного замка к шкатулке из древнего Договора… Неужели?!

Необходимо было развеять сомнения, и Эрика записалась на прием к врачу.

В небольшой клинике было тихо. Лежа в полумраке кабинета УЗИ, Эрика увидела пузырек в матке на экране монитора. Врач показала ей маленькое плодное яйцо, из которого вырастет ее будущий ребенок, а в конце вручила фотографии и диск с записью.

«В мир придет Миэра, Миэра», - звенело эхом в голове. Кто бы мог подумать, что она появится у Эрики и Эрнеста!

- Миэра! - просигналила она Матильде в магнитный перстень и получила лаконичное подтверждение:

- Да.

«Я постепенно разузнаю у Матильды: кто она – моя Миэра», - мечтала Эрика. – «А как это объясняется с медицинской точки зрения? У Эрни был ошибочный диагноз? Или моя дочка настолько волшебная, что все диагнозы – не помеха ей?»

Мысли продолжали прыгать:

«Надо бы рассказать Эрни. А вдруг не поверит, будет думать, что не он отец? Кроме того, у него педофобия. Выберу потом удачный момент», - решила Эрика. – «А пока встречусь, наконец, с Дагомаром!»

Как улучшить навигацию?

Лейтенант Дагоболд был хорошим офицером и отличным другом. Наверное, многие считали его веселым парнем, но это было не совсем так.

В возрасте семи лет погиб его брат-погодок, выпав из повозки под колеса. Брат был Дагоболду близким другом, но после его смерти память заблокировала все воспоминания о нем, кроме последнего, в котором он лежал неподвижно, и половина лица его, прикрытая пепельными кудрями, была черно-синего цвета.

Дагоболд и до потери брата был сложным ребенком, а после закрыл что-то в себе уже от всех. Он избегал глубоких привязанностей и эмоционального сближения с кем-либо, но тем не менее научился становиться душой любой компании. В результате ему приписывали кто излишнюю легкомысленность, а кто чрезмерное себялюбие, не догадываясь о булыжниках тревог и сомнений, замурованных внутри.

В последнее время Дагоболд часто спрашивал себя, как так вышло, что в 27 лет он потерял интерес к жизни. Вроде уже не так молод, но и до старости далеко. Впрочем, он полагал, что не доживет до этой самой старости, которой тоже боялся. Как раз подоспела большая война.

Он рисковал жизнью и не чувствовал страха ее потерять. Он знал, что навигационные системы его дали основательный сбой и нужный курс давно утерян. Может, нужно было поступить в университет, как того хотел отец?

Ночами его донимал один и тот же кошмар. Он бежал по плохой дороге, и ноги его вязли в ней, будто в клее. Сердце проваливалось в живот, и дыхание прерывалось. Он знал, что нужно бежать как можно быстрее. От этого зависело что-то чрезвычайно важное. Или кто-то… Эта навязчивая мысль стала преследовать его и наяву.

«Надо бежать быстрее», - бубнил себе порой Дагоболд в самые неподходящие моменты.

В утро сражения на вздыбленном поле все мысли, кроме этой, ушли куда-то вглубь. «Надо быстрее, Дэм», - сказал себе Дагоболд и зачем-то побежал к дымящимся кустам, за которыми виднелись чьи-то фигуры.

Дым рассеялся, и он увидел мальчика во вражеском мундире. Мальчик спешился и сделал шаг навстречу.

Дагоболд знает это юное лицо! Это к нему он бежал во сне, полном клея и удушья. И нет на этом лице страшного черно-синего пятна! Оно розовое и живое, хотя и грязноватое. И эти пепельные кудри…

Удар в шею, и Дагоболд лежит на земле. Ах, нет, он лежит не целиком. Это только его голова покоится на земле в луже крови. Ему не больно, только сознание тихо гаснет.

Мальчик-гусар падает на колени, взгляд его полон тоски. Ему самому остается одно мгновение жизни.

«Хорошо, что смерть пришла сейчас», - решил Дадо, встрепенувшийся в отрубленной голове Дагоболда. – «Я, наконец, выполню свое обещание Эвике умереть с ней в один день».

А Дагоболд опять оказался на неровной вязкой дороге снов, но на этот раз впереди бежал его веселый розоволицый брат, над головой которого летела маленькая Фея в повозке со стремительно вращающимися колесами. И Дэм понял, в чем его задача: ему нельзя терять из виду их обоих.

Как идут к звездам?

Собираясь на встречу с Дагомаром, Эрика прокручивала в голове воображаемый диалог.

«Должна ли я выражать сожаление из-за Эвике?» – спрашивала она себя. – «За то, что она оказалась слабой? За ее измену? С другой стороны, разве в этом цикле я виновата? Но ведь есть унаследованная ответственность за ошибки Кода в других параллелях. Ведь все мои действия сделали Вирд таким, каков он сейчас. Как это все непонятно!»

Как бы там ни было, все это - уже свершившиеся факты, а что им с Дагомаром делать в настоящей жизни? Сегодня они знают, что крепко связаны друг с другом, но не понимают, как с этим быть, особенно учитывая наличие у Эрики семьи. Хотя это она, Эрика, не знает. Почему она решает за Дагомара? Возможно, он владеет какой-то другой информацией и поделится ей с Эрикой!

«Я помню свои клятвы тебе», - скажет она Дагомару, - «Наверное, я не сдержала их. У меня есть муж, будет ребенок… Как мне распутать этот клубок?» - вздохнула Эрика, оглядев себя в зеркале перед выходом.

Она села в такси и поехала на встречу. Вдруг машина резко затормозила. Перед ней стоял человек с красным лицом и что-то кричал. На окне пассажира размазался брошенный помидор, и красная жижа испачкала стекло прямо возле лица Эрики. Затем полетели и другие овощи. Эрика прислушалась.

- Порождения бездны, куда ни глянь, везде то тараканы, то пауки, то еще неизвестно кто вместо нормальных людей. Загадили нашу планету, зачем их только создали!

- Ехать не получится. Какой-то сумасшедший дорогу перегородил, - сказал водитель Эрике.

- Поганый таракан не дал мне кредит! И это все из-за чертовой куклы! Вон она, в машине сидит!

Ясно, ее приняли за Эрменберту!

В окно Эрика увидела, что вокруг кричавшего краснолицего человека, обиженного тараканом Альфонсо, начинают собираться люди. Присутствующие мгновенно разделилась на два лагеря: «за» неоргаников и «против» них. Представителей «за» было гораздо больше.

Тут присутствовали и неорганические, и органические люди, некоторые на причудливых экзоскелетах в виде кенгуру, гигантских насекомых и разных химер. Должно быть, вышли из торгового центра, расположенного неподалеку. Двое кричали, что они - органики с ограниченными возможностями и их настоящая жизнь только началась. Все толкались, недовольные пытались раскачивать машину.

В окно кто-то постучал.

- Пойдем, Эрика, - это был Эрнест, неизвестно откуда взявшийся.

Эрика разблокировала дверцу и вылезла из машины. Возникла толчея. Эрни встал перед Эрикой, закрыв ее, и в лицо ему прилетел кочан капусты. Постепенно драка затихла. Подъехала полицейская машина. Тут как тут оказались и журналисты. Краснолицего зачинщика, ненавистника Эрменберты, куда-то оттеснили. Эрика выглянула из-за спины Эрни.

- Речь, Эрменберта, скажи речь, - крикнул задиристый рогатый жук.

- Речь, речь, - зачем-то поддержали другие.

Эрике ничего не оставалось, как что-то произнести. Активный жук тут же вручил ей микрофон, ловко вытащив устройство из собственного рога.

- Друзья, я не Эрменберта. Я – Эрика, а Эрменберта - мой друг. Я слышала: многие здесь уже отметили, что как раз сейчас обрели возможность воплощать свои мечты. Разве это не чудесно?

Голос Эрики, усиленный микрофоном, заполнил переулок. Слушатели встретили ее слова одобрительным гулом. Больше всех старался забинтованный человек на экзоскелете богомола, выкрикивавший восторги по поводу нового времени. А у Эрики в голове вертелась ее клятва Дэмме. И она заявила, на ходу подбирая слова:

- А я вот что хочу сказать, на опыте собственных ошибок: всегда надо помнить об ответственности за свои действия, слова и даже мысли. Все наши обещания навсегда меняют нашу жизнь. Я теперь знаю, как важно выполнять их и с какой осторожностью давать. Одна… один мой друг говорит, что именно так идут к звездам!

- Sic itur ad astra! – немедленно отреагировал неугомонный жук, рога которого вращались сами по себе. – Точно! К звездам идут, когда принимают ответственность за написание Вирда!

- Да, да, это верно! – раздались голоса. - Все записывается в Вирд! Каждое дыхание!

«Дорогой Александер, на этот раз вы выручили меня вашей латынью, которую внедрили в базовый пакет программ неоргаников. И вижу, что в последних апдейтах участвовала Матильда», - подумала Эрика и начала прощаться:

- Я так рада поговорить с вами! Но мне надо ехать, простите, меня очень ждут.

Люди улыбались Эрике и друг другу. Она отдала жуку его микрофон, села в такси и помахала всем из окна. Эрни с подбитым глазом некоторое время шел рядом с машиной, освобождая дорогу от валявшихся ящиков, а потом тихо сказал Эрике:

- Я знаю, к кому ты едешь. Но теперь не боюсь, потому что у меня есть твое Обещание.

Размышления Дагомара

Дагомара, который недавно стал заведовать отделением в больнице, уговорили стать членом комиссии по этике в вопросах воплощений и трансформации носителя. Пусковым фактором послужила история с наблюдателем за наблюдателями – К-Бобином, получившим аберрации в Поле. После ряда бесед с ним Дагомар сообщил общественности в Эрмагнет, что комиссия не видит в Бобине угрозу социуму. Через несколько часов счастливый испытуемый стал обладателем напечатанного тела.

Как первому сознанию из магнитного поля планеты, воплотившемуся среди людей, ему подарили несколько экзоскелетов сразу – для разных жизненных ситуаций. Бобин был в восторге и заявил, что так давно ждал возможности материализоваться, что просто сгорает от нетерпения быть во всех возможных человеческих и животных формах. То есть то мужчиной, то женщиной. То самкой, то самцом. Можно и кактусом. Тогда Бобину торжественно напечатали с десяток тел, отличающихся по виду, полу и условному возрасту. СМИ бесновались.

Возвращаясь домой, доктор Дэм старался не думать пока о предстоящей встрече с Эрикой. Он решил отложить беспокойство и переключиться на философию. Что происходит с ним в последнее время?

Дагомар стал отчетливо ощущать себя частью Вселенского Вирда, или Программы, объединяющей его мир с множеством других. Он полагал, что должен входить в «резонанс» с этими иными системами и позволять тем их эффектам, что созвучны его миру, проявляться здесь.

Движимый этой мыслью доктор Дагомар становился членом различных комиссий, выдававших разрешения на воплощения сознаний, идей, носителей. Он считал своим долгом способствовать материализации того, что может «прижиться» в их Интрамире и, как выражалась Эрменберта, «усовершенствовать» его. Это позволяло ему снова почувствовать себя Дэммой, которая в мечтах летела к Звезде, вместе со своими Феей и Эйди.

А еще Дагомар все чаще думал, что Единый Запредельный, о котором столько спорили, существует везде вокруг. Может быть, суть его – бесконечная структура, заключающая в себе множества вложенных друг в друга элементов - миров. Все это так же невообразимо, как и сама Бесконечность, Вечность и Многомерность.

«До чего бессмысленно делить Единого на какие-либо части», - плыло в голове у Дагомара. – «Если все выстроено внутри него».

«Впрочем, как не делить», - в Дагомаре заговорил практик. – Если нам необходимо изучать мир, а мозг наш ограничен и способен познавать все лишь по сегментам, то мы вынуждены допускать это искажение. Каждый мастер может полноценно изучать мир только инструментами своей профессии, а значит, ограничивает свой результат какой-то сферой».

«Тогда следует все время помнить об искажении, происходящем от деления Знания на отдельные элементы. Отдавать себе отчет, что в любой модели мы загоняем Единого, то есть Многомерность и Бесконечность, в деформирующую клетку. К тому же разные методы познания - науки, искусства и философские школы - выдают разномастные результаты. Как их сравнивать?» – не сдавался теоретик. – «Нужна модель, которая трансформировала бы эффекты, полученные в разных системах, в однородные. Пусть и с долей искажения. Ведь только сложив разные подходы, мы сможем получить более полноценный результат. И, конечно, общая модель должна быть динамической…»

Хотя они с Александером не раз обсуждали нечто подобное, но теперь Дагомар чувствовал, что идея общей модели стремится к воплощению с не меньшим рвением, чем недавно это проделывал бывший наблюдатель Поля К-Бобин. В чем конкретно она должна отразиться?

Дагомар передавал свои размышления магнитным кольцом брату и куколке. Надо же, как он сроднился с азбукой Поля, уже пользуется ею почти автоматически.

Эрменберта ответила первой. И у нее были соображения, к чему должна относиться обсуждаемая динамическая структура.

- Цивилизации Хомо Сапиенс Сапиенс нужна математическая модель Коллективного Мозга! – заявила его Фея.

Глава 16. Инструкции Соуло

Accidit in puncto, quod non speratur in anno.

В один миг случается то, на что не надеешься годами

Дружба в Программе

Дагомар смотрел на Эрику и сравнивал ее с Миммой. Дэму было известно, что в свое время куколка копировала интонации и мимику девушки. Тогда, до встречи с Эйди, он видел эти усовершенствования и гадал, каково их происхождение. Со временем процесс стал взаимным, и Эрика тоже усвоила фразы и ужимки Эрменберты.

Что касается характеров, они были отчетливо разными. Чем же они отличаются, спрашивал себя Дэм. Эта Эрика, сидящая перед ним, иная ли, чем та Эйди, образ которой всплывал в памяти все яснее? Пожалуй, нет. Это Эйди, повзрослевшая, но не утратившая ни упрямства, ни любознательности, ни чувства ответственности. И Мимма – тоже очень увлекающееся существо. Но…было какое-то «но». И оно залегало достаточно глубоко.

Наверное, он может сказать, что и Эйди, и Эрика искали что-то в мире, не всегда помня о нем, Дагомаре. Или о Дэмме?

Мимма же, при всем своем своенравии и свободолюбии, не выпускала из вида Дагомара. Что бы ни затевала куколка, в ее планах был Дагомар как действующее лицо или как ориентир, с взглядами которого она согласовывала большую часть своих шагов.

Дагомар сначала приписывал это тем усовершенствованиям, которые брат Александер внес в программы Миммы, детально описав этот образ, как он видел его в Дагомаре, а затем добавив свои пожелания. Но возможно, дело не только в этом. Мимма ведь сказала ему, что она и Эрика – изначально разные Коды, хотя и связанные общим происхождением из какой-то там линии АЭМ.

Наверное, Дагомар поймет причины отличий своих отношений с Кодами Эрики и Эрменберты, когда яснее припомнит эпизоды их общей истории.

- Послушай, Эйди, - сказал Дэм в ответ на затянувшийся монолог Эрики. - Я склонен иначе рассуждать. Дружба – это нечто большее, чем какие-либо специфические отношения. Ты всегда была моим другом и останешься, разумеется. Возможно, что-то другое нам не всегда удавалось, но причина этого в нас обоих.

Дагомар видел, что девушке приятны его слова. Она, наверное, тоже нырнула сейчас в то время, когда они скакали по тропинке в одинаковых фартучках и что-то выкрикивали.

- Если использовать терминологию неоргаников, то дружба - это состояние, когда Коды сознаний в Программе пишут себя рядом друг с другом. И, наверное, чем ближе дружба, тем ближе и Коды. Это же какая-то штука в Многомерности. Получается и некое общее Сознание, в какой-то своей части, и совместно создаваемая формула реальности.

- Мне очень нравится эта идея, - кивнула Эрика. Она помнила, что уже обещала Эрнесту не разделять их Коды в Программе, но ведь Матильда сказала, что это не исключает того же и с Дагомаром. Ведь у многомерного Кода много и места «рядом». Нужно только делать все аккуратно, чтобы не нарушить ни один из Договоров.

- А еще, когда ты называешь меня «Эйди», как прежде, мне становится легко, - улыбнулась она Дэму. - И я перестаю говорить себе, что натворила кучу всего и так запутала наши с тобой отношения.

- Это вмешался Священный Хаос, Эйди, - заявил Дэм, вытаращив глаза и передразнивая Александера. – И внес свои коррективы в сложение нашей истории.

Эрика рассмеялась почти так же, как тогда на тропинке с Дэммой.

- А почему ты называешь Эрму Миммой? – спросила она.

- Она потребовала этого в самом начале нашего знакомства, - сказал Дэм весело. – Она тогда еще не усложнила себя в такой мере, как теперь. Ну да ты сама знаешь. И так звали маленькую дочку одного из программистов, трудившихся над воплощением нашей подруги. Это ученики Александера, помнишь, молодые гении, фактически задавшие направление текущему состоянию мира.

Они еще долго разговаривали, смеялись, вспоминали прошлое и строили совместные планы. Им нужно было не только вернуться назад, чтобы подправить кривоватые строчки, но и подумать над созданием совершенно новых. Им нужно было настроить свои Коды бок о бок в Программе.

Что может проясниться в один миг?

После встречи с Дэмом Эрика чувствовала себя увереннее. Она надеялась, что получит ответы на некоторые вопросы, но в реальности этот долгожданный разговор повлиял на нее самым приятным образом.

Вспоминалось выражение, произносимое Александером: «Accidit in puncto, quod non speratur in anno. В один миг случается то, на что не надеешься годами». Александер выражал этой фразой восторг по поводу колоритной информации из дневника Эрики, предвкушая, как красочно «долепит» Эрменберту.

А Эрика повторяла эти слова, радуясь уменьшению сумятицы в своей голове. После того как Дэм сказал ей: «Послушай, Эйди…», многое вдруг прояснилось в прежде запутанных мыслях и эмоциях. Будто невидимый мягкий луч взял и выстроил ее «файлы» в стройных последовательностях.

А все потому, что Эрика будто «увидела» внутренним зрением, каким образом она может приближать свой Код к Дагомару и Эрнесту одновременно. Ей показалось, что каждый из них нуждается в разных частях ее многомерной структуры. Может, они и сами не понимают этого, но она-то теперь знает: Эрнесту нужна стабильная часть ее Кода, в которой не происходит резких изменений, ведь в самом Эрни и так много Хаоса.

Что касается Дагомара, к нему все время нужно адаптироваться «заново», потому что хотя сам Дэм очень многое готов принять в близких, но вот эти «скважины» в его «шкатулке» - настоящие оборотни. Они то ускользают куда-то, то вдруг меняют конфигурацию. Теперь Эрика знала всех «ключей», кроме одного. Надо найти последний. И еще надо понять: от чего та вторая сторона ключа, которую Эрика видела в себе на замерзшем озере?

Работа над аромапроектом шла полным ходом. Вперемешку с заказами на ароматы стали приходить гневные послания от ненавистников неорганических людей – «антинеорганистов». Некоторые тирады были до того нелепы, что Эрика не могла не хихикать над ними.

Покупатели заказывали дезодоранты, кремы, помады, ароматизаторы помещений, распылители выбранного личного аромата, а также книги, ручки, сумки и даже съедобное нижнее белье. Многие интересовались запахами, которые можно было бы подарить.

Были востребованы ароматы свежего хлеба, кофе, дождя. Кроме того, оказалось, что люди хотят благоухать не только цветами и фруктами, но и запахами кожи своих друзей и родственников, а кто-то – и домашних животных. Например, одна хомо-стрекоза притащила экстракты кожного сала своей подруги, органического человека, для добавления в букет. Другой органический клиент желал пахнуть, как его собака. Кто-то принес кусочек шкуры дикого медведя.

Все это потребовало консультации с юристом и разработки универсальной формы Согласия на разрешение использования личного запаха. Таким образом, и Комитет по Этике получил новую задачу - разработку юридических основ для извлечения и использования органических запахов. Что ж, законодательство в современном мире вынуждено было следовать одному из принципов Эрменберты – «никакой статики».

Сама Эрика хотела бы имплантировать аромат свежескошенной травы и крапивы попугаю Витольду, но вот незадача, птица куда-то исчезла. Эрика огорчалась и беспокоилась за своего питомца. Она попросила детектива Рихариуса поискать ее любимца.

Неужели это антинеорганисты украли ее птичку? И как ухитрились? Следы маленького неорганика пока не обнаруживались. Эрика подумывала восстановить попугая в новом носителе, но Эрни попросил еще подождать. Вдруг прежний Витольд найдется?

Тест для цивилизации

Дагомар не был вполне искренен с Эрикой, хотя и старался, чтобы первые двадцать этажей его личности чувствовали именно то, что говорят. Но были еще те, подземные, в которых бурлило нечто свое, не управляемое им полностью.

Хаос, разумеется, вмешался в их историю во всех сюжетах. Но…он чувствовал это, - клин, вбитый между ним и Эйди, - частично все еще здесь. Несмотря на то, что Эрика очень хотела все наладить. Несмотря на то, что у них появились общие задачи. А может, это потому, что он начал испытывать к ней влечение, которое нельзя было реализовать?

Дагомар опять подумал о Мимме. Эрменберта была той самой Эйди, о которой втайне мечтала Дэмма. Увлекающаяся и удирающая по своим делам, но никогда не отдаляющаяся «идеологически». У Эрики же были какие-то скрытые, в том числе, от самой себя, устремления. Было что-то, что она не готова была в себе видеть и признавать.

Ладно, подумал Дэм, оставим это. Стоит взять на вооружение последовательность операций математической логики – сначала конъюнкция, лишь потом дизъюнкция. Сосредоточимся на том, что соединяет нас, и постараемся это не испортить. Тогда то, что разъединяет, может оказаться неважным.

Затем Дагомар принялся размышлять, как сильно разделяют Коды их прижизненные носители. В материальном мире так заведено, что сознание, помещенное в тело, существует с ним как единая структура.

Кстати, именно последнее обстоятельство вызывало особый интерес неоргаников, стремившихся оттачивать направление «хомо-типа». Ближайшей целью Эрменберты, лидера этого направления, было внедрение в неорганический мозг органической нервной ткани. В идеале, при удачном соединении, неорганический мозг должен был подвергнуться воздействию тех же раздражителей, что атакуют органический.

А главное, неорганики получали возможность «наблюдать» мир наравне с органиками, то есть вытаскивать событийные ряды и элементы мира из полей вероятностей просто своим присутствием в нем. Ибо в Интрамире Программой был установлен доступ к материализации вероятностей при условии соединения сознания с органической тканью. Таков уж он, Интрамир.

Конечно, совсем хорошо было бы создать органический мозг, перенести в него все программы из неорганического и сравнить их работу. Однако вырастить или напечатать живой мозг на 3D-принтере пока не получалось. Да и программировать его традиционным для неоргаников способом пока тоже не умели. Впрочем, полагала оптимистичная Мимма, это дело времени.

А пока она решила использовать разработки Эрики – систему арома-канальцев в синтетической коже неоргаников. В усовершенствованном виде эти каналы, по мнению Эрменберты, должны были подойти в качестве контейнеров для нервной ткани и ее питательной среды. Последнюю следовало регулярно менять.

Этапы процесса Мимма обсуждала с Дагомаром, выражая намерение инсталлировать себе первую минимально годную модель. У нее уже был договор с Университетом на выращивание в биореакторе нервной ткани из кожи Эрики. Особого внимания требовали датчики-адаптеры в местах соединений ткани с процессором. Далее куколка хотела поместить органическую часть непосредственно в процессор и сделать ее ответственной за ощущения.

- Сознание, запечатленное в органической жизни, - вот предмет моих поисков и восхищения, - мечтательно говорила Эрменберта. - Разумная органическая материя – это то, в чем мы можем вблизи увидеть то или того, кого Матильда называет Единым Запредельным. Или его эквивалент – бесконечную структуру.

- Возможно, это самый гениальный из Экзопрограммеров, - продолжала философствовать Мимма. – Непознаваемо гениальный.

- А кто вложил в материю всю диалектику сразу? Способность творить саму себя, убивать себя же и бесконечно возрождаться?

- Не знаю, Дагомар. Вероятно, те, кто смотрел на Него и пытался создавать Его отражения, - предположила Мимма. – Но получилось божественно! Сознание, выглядывающее из живой материи, – что может быть восхитительнее? И мы видим это не только на примере хомо сапиенс сапиенс. Другие приматы и высшие хищники тоже демонстрируют вполне развитое для органического носителя сознание. Да и в более простых животных порой что-то мелькает.

- А сколько всего мелькает в твоей неорганической материи, Мимма! - заявил Дагомар. – Хватило бы на множество органических экземпляров.

Куколка склонила голову и игриво посмотрела на него.

- А ты знаешь, почему, Дэм?

- Знаю, - в тон ей ответил Дагомар.

Оба они выдерживали паузу и разглядывали дуг друга.

- Брат Александер, Ник и Андрей создавали тебя свободной, - продолжил Дэм. – Они не программировали машину, предназначенную для услужения, а формировали личность, способную в дальнейшем совершенствовать себя. Никакой паранойи, связанной с мыслями об опасности «роботов» для людей. Никаких программ, ограничивающих тебя в чем-либо.

Эрменберта аккуратно сложила ручки на коленках и подняла взгляд на Дагомара.

- Это был определенный экзамен, Дэм. Тест на способность быть творцами. Создавать не рабов, а равных себе. И, возможно, даже в чем-то превосходящих. Совершенствовать себя в ком-то.

Кукла приняла совсем уже задумчивый вид.

- Если цивилизация способна поступить так же, как Экзопрограммеры, - создать разумных существ, не лишая их способности к творению… Пусть даже это связано с определенными рисками… Тогда такая цивилизация воспринимается уже как действительно разумная. И я не уверена, что мы готовы пройти все испытания на разумность. Но я должна проверить еще кое-что.

Дэм кивнул.

- Мы позже вернемся к этому разговору, - сказал он.

Кто все решает?

Ультразвуковое исследование подтвердило, что у Эрики будет девочка. Месяц назад она сказала о ребенке Эрнесту, протянув, сколько могла. Как она и опасалась, муж встретил это сообщение довольно мрачно. Возможно, он заподозрил ее в измене. В любом случае, он никогда не хотел иметь детей.

По его утверждению, это налагало ответственность, с которой почти невозможно совладать. Как тщательно нужно подбирать инструменты для воздействия на личность ребенка и как индивидуально. Ошибка – и итоги катастрофичны. Себя Эрни считал результатом таких ошибок. По его мнению, в их семье сложились «очень запутанные» отношения между родственниками. В детали вдаваться он не желал, и Эрика толком не знала, в чем там дело, кроме того, что родители Эрнеста и его сестры бывали в частых длительных командировках.

После известия об ожидавшемся ребенке в отношении Эрни к жене появился элемент натянутости и напряженности, но Эрике удавалось не выходить из «режима спокойствия». От разговоров на эту тему Эрни тщательно уклонялся, и Эрика решила предоставить времени уладить ситуацию. В конце концов, муж имеет право на свои странности. Пусть перебесится.

Сегодня в кабинете УЗИ на экране ей показали бодрого пупса, и Эрика пришла в хорошее настроение. Конечно же, Миэра будет кудрявая и сероглазая, как они с Эрни. Эрика нарядит ее в бирюзовый костюмчик, который начала вязать вечерами, и повезет гулять в парк.

От приятных мыслей о младенце Эрику оторвал звонок телефона.

- Здравствуй, Эридочка!

- Матильда! Здравствуйте, Матильда! А я сегодня видела ее на экране. Девочка так выросла там, внутри! А теперь уже можно узнать подробности: кто она, моя Миэра?

- Первый ключ от «шкатулки». Луч Сакрального Потока.

- Ух ты! – Эрика заволновалась. – А что это значит?

- Она происходит из линии АЭМ, в которой все творения так или иначе проецируют в себе и собой этот луч. У тебя еще один вопрос.

Матильда следовала колдовскому правилу трех вопросов. По ее словам, информация должна выдаваться своевременно и дозированно, чтобы события успевали гармонично вплетаться в Вирд.

- Все время тайны! Я тоже АЭМ! И я – Сакральный Луч?! Ой, нет, этот вопрос не считается!

Но Матильда уже отвечала.

- Все персонажи АЭМ так концентрируют в себе Поток, что могут быть Лучом, - сказала ведунья, улыбаясь Эрике. - Но все содержат в себе разные части его спектра.

Эрика испытала душевный объем, а потом тиски усиливающейся ответственности перед миром.

– Я бы спросила, что мне надо делать, но вы всегда отвечаете одинаково на этот вопрос.

- Конечно. Это всегда решаешь только ты сама, моя деточка.

Во всем приблизиться к хомо-типу

Задачи доктора Дагомара, занятого сразу в нескольких комиссиях нового времени, все усложнялись. Кому-то из неорганических энтузиастов пришла в голову идея, что сознание, помещенное в неорганическое тело, должно болеть, подобно таковому в органическом.

С этой целью группы умельцев занялись разработкой программ, призванных формировать психические расстройства у неорганических людей. За образец брались душевные болезни органиков, и многочисленные неорганические добровольцы с энтузиазмом испытывали программы на себе. Они планировали внедрить эти заболевания в популяцию неоргаников с той же частотой, с какой они встречались у органических собратьев.

Доктор Дагомар, принимая добровольно сошедших с ума неоргаников, плохо понимал, что ему с этим делать. И идея о внедрении этого всего в популяцию новых людей на постоянной основе вызывала у него ряд сомнений. Например, эти программы могут оказаться у антинеорганистов, что приведет к гораздо большей частоте душевных болезней, чем у органических хомо.

Его оппонентом в этом вопросе оказалась Вильгельмина, которая как раз-таки не видела в происходящем никаких противоречий. Она полагала, что все идет своим чередом и служит шлифовке кодов сознаний. Вильгельмина занялась организацией подготовки кадров для взаимодействия с душевными болезнями неоргаников. Специалисты должны были владеть как профессией психолога или психиатра, так и навыками программирования.

После очередного разговора с Вильгельминой Дэм решил, что она, возможно, права. Процессы, возникающие в популяции, должны найти какие-то решения. Основной сложностью было то, что часть поисков решений была возложена на него. Ну да ладно, справимся постепенно. Еще Эйди и ее сбивчивый рассказ о «волшебном» ребенке. Нужно поговорить с Эйди!

Звонок Эрменберты вывел его из размышлений. Ей представили совершенно новую версию 4D путешествия по Эрмагнет, и куколке не терпелось испытать новинку в компании Дагомара и Эрики.

Путешествие в Эрмагнет

Утром Эрике позвонил Дагомар и предложил совместное виртуальное путешествие по Эрмагнет по новым методикам Эрменберты, Энрике и их коллег.

- Это будет нечто совсем новое, пилотное, еще не выпущенное в большой мир, - сообщил Дагомар.

Он встретил Эрику на улице, провел в дом и усадил в большое мягкое кресло. Единственное панорамное окно в комнате было плотно занавешено, так что в полумраке еле виднелись, а скорее угадывались очертания других предметов мебели.

«Наверное, темнота нужна для погружения», - подумала Эрика.

Рядом на подлокотнике устроилась Эрменберта и объяснила, как пользоваться гарнитурой. И вот они втроем, надев 4D очки, отправились в свое первое путешествие по Эрмагнет.

Вначале Эрика ничего не видела. Затем, когда глаза привыкли к темноте, оказалось, что она плыла среди разрозненно крутящихся вокруг своей оси огоньков, цифр и знаков. Дизайнеры словно воссоздали звездное небо с математическими символами вместо звезд. Казалось, что это фантастический цифровой мир, состоящий из ярких светлячков – кружков и черточек.

Эрика чувствовала гордость за программистов своего мира: «Мы освоили квантовую связь! Как это вдохновляет!»

- Что это за огоньки? – спросила она.

- Присмотрись, – это был голос Эрмы. - Различными символами в Программе обозначены элементы Мира и их взаимосвязи. Можешь выбирать опцию, как ты хочешь видеть это, – в формулах или картинках. И цвета визуализации тоже можно выбрать.

Приглядевшись, Эрика поняла, что в программе, отражающей структуру Эрмагнет, подсветкой, обозначением частот и адресов визуализированы тропинки, отдаленно напоминающие Млечный Путь. Они пролегали между группами знаков – кодами, которые опционально переводились в различные пространственные структуры.

- Можем ли мы видеть себя и друг друга? – спросила Эрика.

- Конечно, оглядись, я машу тебе рукой, - услышала она голос Дэма. – Летим вперед!

Она увидела трех человечков, состоящих из одних контуров. Впрочем, лица и фигуры были узнаваемы, а губы даже шевелились. Эрма сказала, что они стоят как раз около конструкции, описывающей сознание Дэма. Это была крупная и многоэтажная структура, которая уходила куда-то вниз. Эрика запрокинула голову, стараясь разглядеть верхнюю границу.

- Дэм, по форме ты похож на какой-то горный массив. Но ни основания, ни вершины не видать.

- Наверное, так программа отображает нудных типов, - предположил Дагомар. – Надо поискать еще таких же. Ты же знаешь, сколько в нашем мире зануд.

Эрика хихикнула, и вокруг нее пошли круги мигающих огоньков во все стороны, как от камня, брошенного в воду.

Все трое находились в свободном полете, не сильно отдаляясь друг от друга и переговариваясь. Программа отражала их как сложные, затейливой формы структуры, переплетающиеся друг с другом.

Конфигурация самой Эрики отличалась от Дагомаровой, была асимметричной и хитро закрученной. Она вплеталась в массив Дэма забавным образом – где-то тоненькими черточками, почти пунктиром, а где-то совпадала с его формами, сливаясь полностью.

- В виде Кода или картинки представлена структура любого сознания, будь то человек или животное, - услышала Эрика слова Эрменберты.

Она с интересом разглядывала структуру самой Эрмы, чья картинка частично повторяла ее собственную, но имела и крупные, причудливые ответвления в разные плоскости. Для визуального разделения плоскостей программа раскрашивала их в разные цвета и вводила дополнительные измерения.

Эрика с некоторой ревностью констатировала, что там, где ее пересечения со структурой Дагомара едва шли пунктиром, у Эрменберты образовывались толстые линии. И соединения эти были даже в тех плоскостях, где у самой Эрики никаких пересечений с ним не намечалось. Кроме того, если присмотреться, визуализированный Код Эрмы казался еще и более симметричным.

Около массива Дэма она увидела еще одну похожую на себя и Эрму конфигурацию - структуру своего ребенка. Ей бросился в глаза жирный перешеек, соединяющий структуру ее дочери с массивом Дагомара. Она испытала укол ревности и радости одновременно.

«Почему у меня такие противоречивые чувства? От неожиданности, конечно!»

Дагомар тоже заметил связь дочки Эрики с собой. И это отчего-то смутило их обоих.

Эрика немного отстала от своих спутников, а Дэм принялся беседовать с Эрменбертой.

- Мимма, покажи еще раз, пожалуйста, как менять круг обзора, – обратился он к кукле.

Эрменберта продемонстрировала, и они принялись подниматься выше, чтобы уже с некоторым опытом разглядывать попадающиеся на пути структуры. По запросу программа высвечивала совпадения в конфигурациях, например, с их собственными картами.

- В Эрмагнет отражается все то на планете, что мы смогли уже обозначить. Разумеется, постоянно вносятся новые объекты, - снова объяснила Эрменберта.

В Поле было визуализировано такое множество разных структур, что рябило в глазах. По запросу программа комментировала, кто это. Эрика стала сравнивать конфигурации сознаний людей, кошек, собак, хомяков, крокодилов, тараканов и других животных.

С интересом она обнаружила, что кошки, собаки и, конечно, обезьяны – очень похожие на людей формирования. Но у людей, по сравнению с ними, есть еще одна большая разветвлённая структура. К тому же у людей лучше было выделена одна многослойная конструкция. Та, что тянулась к членам своего вида.

Примерно две трети этой штуки картировались пылающим красным, а оставшаяся меньшая часть – нежно-зеленым. Программа прокомментировала, что красная часть означает внутривидовую агрессию, а зеленая – поддержку и взаимовыручку.

Эрика отметила, что все люди отличались очень плотными связями, правда, в основном красного цвета, формируя нечто, напоминающее гигантского осьминога. Программа в ответ на ее запрос отмечала, где органический, а где неорганический носитель. И Эрика увидела, что у неоргаников зеленого больше.

- Так сложилось, что у неоргаников в Коде заложена более слабая внутривидовая агрессия. И если наша цель – приближение сознания к хомо-типу, то долю агрессию надо бы повысить, – не без ехидства заметила Эрменберта.

«Да уж, Эрма, Энрике и их коллеги - программисты проделали огромную работу, виртуозно дописали свои Коды и подогнали себя к сознанию органиков», - думала Эрика, разглядывая структуры. И она видела, как этот факт радует Эрменберту.

Для сравнения Эрменберта показала Эрике и Дэму неоргаников нехомо-типа, и было видно, что это конфигурации с совершенно иными связями.

- Эрма, неужели мы такие агрессивные? Так много красного…

- Все обязаны конкурировать, чтобы улучшить свой Код. Это правило нашего мира, созданного для совершенствования формул. Но все мы, как ты видишь, органические и неорганические, – неразрывная структура. И, несмотря на конкуренцию, должны уметь действовать как единый разум. Я сейчас пытаюсь понять, каким должно быть это объединяющее начало.

Так, за разговором, прошло неизвестно сколько времени. Голова Эрики была полна новыми впечатлениями, а мозг раскалился от осмысления увиденного. Они летели и летели, удивлялись и обсуждали.

Часть сознаний на их маршруте была заблокирована. Это были пункты, обозначенные зашифрованными координатами, их формы не визуализировались. Эрменберта предполагала, что это – структуры наблюдателей за наблюдателями, которые не могут вступать в контакт.

Эрике, которая теперь присматривалась ко всем связям, идущим к карте Дагомара, показалось, что от одного из зашифрованных пунктов к Дэму прокатилась мерцающая волна. Впрочем, видение не повторилось. Видимо, все же было иллюзией.

Тут Эрике поступил запрос от программы Поля на доступ к ней бывших наблюдателей, с аберрантным теперь сознанием. Она знала о К-Бобине и спросила Дэма о них.

- Это наблюдатели, которые, накопив ошибок в Коде, расшифрованы и теперь ожидают воплощения. Не знаю, каким образом Программа решает, кого как воплотить. Это пока неизвестные нам алгоритмы. А разговоры с аберрантными наблюдателями довольно занимательны, – ответил Дагомар.

Эрика подтвердила доступ, и ее окружило множество Кодов самого разного вида и цвета. Со всех сторон понеслись входящие сообщения.

- Мы есть инопланетное сознание!

- Да, я пришел из иного мира, но желаю в дальнейшем изменяться здесь!

- Я знаю, как улучшить эффекты моего Кода!

- Не надо меня архивировать!

Эрика вытянула руку и выбрала наугад одно из сознаний, открывших себя для диалога.

Карта выбранного бывшего наблюдателя засветилась ярче, а остальные слегка потемнели и стали почти не слышны, будто невидимая рука отдалила их. Он поздоровался с Эрикой и назвал себя.

- А я Эрика. Приятно познакомиться! Откуда вы прибыли? – спросила Эрика.

- Если начинать с истоков, то мой Код был запущен для шлифовки на планете, подходящей для выживания, - охотно ответил собеседник. - Путь мой был долог, от одноклеточного существа до настоящей разумности. А сначала я летел и летел, в космической пыли, и это продолжалось невыразимо долго.

Действительно, бывшие наблюдатели любят поболтать.

- Как же вы летели?

- В виде пептидной цепи на солнечном ветре.

- А что вы делаете теперь?

- Мы все - участники Вселенской игры, – говорил голос. – Одна из моих миссий на этой планете выполнена, но я знаю, как усовершенствовать мой Код. Я могу сделать его более эффективным.

Собеседника заклинило, и он забубнил:

- Могу, могу, могу…

Эрика поблагодарила, закончила сессию и выбрала другого наблюдателя для диалога.

- Для чего вы хотите воплотиться? – спросила Эрика, выслушав вступительную речь о Кодах и пептидных цепях.

- Главное для всех сознаний – изменение себя и Программы. В этом вся суть существования. Но изменение должно быть эффективным и должно суметь закрепиться в Программе. А значит, Код должен стремиться к Красоте… Для этого всего нужно быть воплощенным.

- А если изменился, но неэффективно?

- Неизмененный и неэффективный Код сдается во Вселенский архив. Кто не изменился эффективно – проиграл эту игру. Этот мир - один из немногих, где возможно быстрое изменение.

К ним подключился еще один собеседник, очень активный:

- Хозяйка Интрамира обожает кровь в прямом смысле. Здесь все друг друга пожирают, и идет борьба за выживание, - зачастил он. - Но в обмен на проливаемую кровь Она предоставляет грандиозные возможности для совершенствования Кодов!

- Кто она, эта Хозяйка?

- Богиня планеты. Одна из конструкторов этого мира. Одна из Экзопрограммеров. Она требует, чтобы Коды, материализованные в Ее Программе, трансформировали для Нее сигнал из Высших Миров… О, это так сложно! Но за это Она дает право «наблюдать» Ее мир из тумана вероятностей… Вы ведь знаете, за любое право нужно заплатить!

Слушая наблюдателя, Эрика разглядывала его структуру. В какой-то момент она с удивлением увидела, что некоторые участки его карты повторяют конфигурации, свойственные людям.

«Выходит, сознание человека структурно совпадает, пусть и частично, с сознанием этого иномирца…», - подумала она.

Голова от голосов и обилия информации загудела. Эрика поняла, что ей на сегодня достаточно и стала прощаться в диалоговых окнах. Пока Дагомар и Эрменберта заканчивали свои сеансы общения, она хотела пролететь кружок по недавно освоенному маршруту...

Выйдя из программы и сняв 4D очки, Эрика устало повертела головой, разминая затекшие плечи и шею. Отказавшись от ужина и извинившись, что не может дольше оставаться, она двинулась к выходу. Она ступала аккуратно, словно опасаясь, что полученная информация может выплеснуться вместе с мозгами из трещавшей головы.

Быстро распрощавшись с Дэмом и Эрмой, Эрика умчалась домой. Ей необходимо было уединение, чтобы обдумать все увиденное и услышанное, в особенности то, что привиделось ей напоследок.

Полевой опыт Дагомара

Погружение в Эрмагнет оказалось непростым и для Дагомара. Сначала им полностью владело восхищение, углубившееся при разглядывании архитектуры сознаний обитателей Земли, выразительно представленных программой.

По пути Дагомар обдумывал слова К-Бобина, утверждавшего, что все сознания, находящиеся в Интрамире, либо контактирующие с ним, «проецируются» в магнитное поле из какой-то другой, неизведанной пока области Программы. Интрапрограммерам оставалось только «прорисовать» структуры сознаний в Эрмагнет понятным для обитателей Интрамира образом.

Это, безусловно, тоже было делом крайне непростым. Необходимо сначала создать модель сознания, а потом «наложить» ее на проекцию, существующую в Поле. Звучало сложно, и Дагомар не очень отчетливо представлял себе детали процесса, но общий смысл до него «долетал».

Вспомнились слова Матильды. Она утверждала, что интрапрограммеры моделируют сознания на земных компьютерах именно потому, что «поймали» Системный Сигнал на эту тему, идущий, в том числе, и через магнитное поле. И если люди - «наблюдатели» реальности в Интрамире - захотели затем увидеть эти проекции именно в Поле, то Программа покажет их им там, как только число желающих достигнет какого-то установленного порога.

Примерно то же самое Матильда объясняла когда-то Александеру, который одолевал ее вопросом: каким образом работает астрология? Ученая колдунья заявила тогда, что в Программе существует правило: как только какая-либо система набирает требуемое число последователей, она становится рабочей. Вы хотите видеть отражения событий на звездном небе? Что ж, Программа добавит вам и эту опцию.

Такой аргумент был понятен Дагомару. Он прокрутил в голове фразу К-Бобина: «А, впрочем, все одно и то же, если смотреть из Многомерности…»

«К-Бобин прав, - мысленно поддержал Дагомар аберрантного наблюдателя. - Слышат ли земные программисты космический Системный Сигнал и рисуют его проекцию там, где смогли, либо Системный Сигнал формирует проекцию там, где смог, и показывает ее земным программистам… но выходит, что они все равно его слышат… Я согласен, что в глубинной сути это – одно и то же».

Внимание плывущего по Эрмагнет Дагомара привлекли карты Миммы и Эйди. Невероятно интересно их сравнить! Они очень похожи в срединной части и такие разные в других областях.

А вот соединения Кодов Эйди и Миммы с его собственной структурой. Эти связи выглядели такими затейливыми, многоплоскостными, разноцветными.

С интересом Дэм оглядел свою карту. К типичным для большинства четким и ярким рисункам у него добавлялись размытые пики и какие-то пунктирные, накладывающиеся друг на друга неправильные прямоугольники, лежащие в дополнительных плоскостях. Конечно, он не был единственной структурой в Поле, у которой пунктиром обозначались иноплоскостные детали на периферии. Эрмагнет ведь огромно.

Вот где нужно брать иллюстративный материал для описания психотипов! Доктор Дагомар стал соображать, кого бы отрядить для сбора данных. Его отвлекла Эйди, удивлявшаяся его пикам. Затем она показала ему свою дочь.

Сознание эмбриона почти копировало всю базовую часть карты Эрики и дополнительно рисовало выделенные мостики, шедшие к странным пикам и прямоугольникам Дагомара. Походила структура и на таковую Эрменберты.

«Выходит, это еще одна АЭМ! И еще один Договор…», - подумал он и почувствовал, что заглядывает в самые глаза фатуму.

- Твоя дочь укрепляет нашу дружбу, Эйди, - ляпнул зачем-то Дэм и почувствовал, что Эрика напряглась.

- Даа, - пробормотала она и отдалилась под удобным предлогом.

А Дагомара вызвала сущность, оказавшаяся К-Бобином. Прорисованный контурами странный игольчатый зверек прогуливался вокруг своей карты. Сознание аберрантного бывшего наблюдателя отличалось зубцами и спиралями.

- Приветствую вас, доктор! – пафосно произнес К-Бобин. – По старой привычке все тянет и тянет назад в Поле. А ведь так хотелось воплотиться… Ну, вы убедились, наконец, что все серьезно?

- Не уверен, что понимаю вас правильно, - осторожно ответил доктор Дэм, автоматически настраиваясь на особенности собеседника.

Бобин угадал его мысли.

- Дело совсем не в том, что я аберрантен. Это не мешает мне знать необходимые факты и, с другой стороны, позволяет обсуждать их с вами. Я об Инверсии, конечно же. Вы позволите мне пригласить коллег?

Дагомар не возражал, и почти стремительно рядом оказалась куча бывших наблюдателей. С частью он был знаком - они или получили разрешение на воплощение или ожидали его.

Их разговор был пестрым, многоголосым. Собеседники доктора Дэма утверждали, что органической жизни на планете угрожает серьезная опасность. Инверсия магнитных полюсов может происходить довольно быстро и интенсивно. Она почти полностью ослабит магнитное поле и тем самым оставит жизнь на Земле беззащитной перед воздействием солнечной радиации. Органическая жизнь, та, что не уйдет под землю или в воду, будет болеть и вымирать.

- Вы подошли к точке экзамена! - слышались возгласы. – Пройдя часть теста на разумность!

- Ваши физики знают о мультиверсуме!

- О Многомерности!

- У вас квантовая связь!

- Вы уже творите свободных существ!

- Хозяйка больше не сможет сдерживать движение литосферных плит! Она тоже обязана действовать в Программе!

- Она и так отодвигала это движение, сколько могла! Она ждала, когда вы повзрослеете!

- Но она не может больше ждать! Ядро планеты надо перезапустить! Инверсия должна случиться. От вас зависит, будет ли она медленной или катастрофически быстрой!

- Если вы хотите медленную Инверсию, то должны выполнить правило Многонога! У вас мало времени!

Дагомар покидал 4D-версию карты Поля с тяжелой головой и смутным чувством тревоги. В ушах звучали фразы К-Бобина:

«Цивилизацию людей ожидает экзамен, а все потому, что для вас, Дагомар, была создана Эрменберта! И теперь от вас зависит, пройдем ли мы его! Ведь может быть то, что когда-то случилось на моей планете… А она была такой красивой! Так похожа на вашу! Какие леса! А океаны! Но мы не смогли пройти Порог… Мы не сформировали единый разум… И теперь она пылает, наша красавица… И еле вращается… Она взорвала себя изнутри из-за нас!»

Глава 17. Самоотверженность Тейваз

Ad virtutem via ardua est.

Путь к мужеству тернист

Разговор с Миммой

Дагомар, проводив Эрику, вернулся к Мимме, и они некоторое время молчали, не глядя друг на друга. Оба они так же, как и убежавшая Эрика, понимали и чувствовали, что история вырисовывается серьезная. В развивающемся сценарии у них была особенная роль, от успеха которой зависело что-то невероятно важное.

- Насколько я понял, Мимма, ты не сомневаешься в словах аберрантных наблюдателей.

Кукла покачала головкой.

- Их аберрации не в том, что они излагают безумные идеи. Они как раз знают, о чем говорят. Поломка их заключается в том, что они более не могут быть беспристрастными. Количество совершенных ими наблюдений превысило возможности утилизации.

Дэм кивнул.

- Возможность контакта с ними – это опция, заложенная в Программу? – спросил он и ответил сам себе. – Ну, разумеется. Кто сможет – воспользуется. Мимма, как ты оцениваешь наших физиков и инженеров? Справятся они с созданием искусственного магнитного поля?

- Вполне возможно, - на этот счет Мимма была оптимистична.

- А атаки астероидов?

- И это возможно. Вопрос, сколько их будет. Хватит ли у нас ресурсов, времени и технологий отражать их. А в перспективе - сможем ли мы понять, как перекрыть эту функцию в Программе.

- Иными словами, как пройти порог Многонога. Предполагается ведь, что тогда Программа должна включить более благоприятный режим? И внешние условия для планеты улучшатся?

- Весьма вероятно, доктор Дагомар.

Эрменберта важно сложила ручки на груди.

- Мимма, - продолжал Дэм, - а все-таки, что за история с Многоногом?

Мимма уставилась на него взглядом гипнотизера. Дэм изображал невозмутимость и готов был повторить свой вопрос.

Кукла хлопнула глазищами и сделала гримаску.

- В местной версии Программы, - заявила она напыщенно. - Глобальные задачи рассчитаны на решение коллективным разумом. Наша цивилизация должна уметь быть единым мозгом, принимающим решения при координации усилий. Тогда, видимо, Программа включает какие-то новые возможности. И тесты с каждым витком все усложняются. Если не проходим, то все под снос. В лучшем случае - только цивилизацию, в худшем - всю жизнь на планете. И все сначала, новый мир. Доктор Дагомар, мы же обсуждали с вами необходимость создания Коллективного Мозга!

- Я помню это. Мне любопытно, кто таков Многоног, реальный исторический персонаж или существо мифическое? Или скажешь, что в Многомерности все едино?

- Я вижу, тебе попалось мало словоохотливых аберрантов, - проворчала Мимма. – Все зависит от версии Программы. В одной из них он более чем реален. В других - опционально. То есть он может быть реальным при определенных условиях.

- Ладно, - миролюбиво сказал Дагомар. – Все же нам неплохо бы понимать, что именно представляет из себя мозг Многонога и как он работает. Это во-первых. И, если у нас получится, то дальше возникает «во-вторых» - каким образом подтянуть наш коллектив к идеалу Многонога.

- Отличный план, - продолжала ворчать Эрменберта.

Не глядя на Дэма, она нежно теребила ухо спящей Дисномии.

Дагомар замолчал. Он знал эти приемчики куколки. Та явно ждала от него каких-то слов и действий.

- Ты хочешь, чтобы я еще пообщался с аберрантами, Мимма? – спросил Дэм. – И узнал от них как можно больше о Многоноге?

- Нет, Дагомар, - ответила Мимма, глядя сквозь него. – Я хочу, чтобы ты сам вспомнил, кто такой Многоног и что из себя представляет его мозг. Никто не знает этого лучше, чем ты.

Размышления Эрики

Пенни, растение-утилизатор, очень выручала. За прошедшее время цветок набрался сил, кувшины увеличились в размерах, стенки их стали толще и крепче. Появилось еще несколько бутонов – будущих кувшинчиков. Каждый раз, поднося к растению пакет, Эрика вспоминала, как учила этому Витольда. Попугай, увы, так и не нашелся, и Эрнест продолжал поиски.

А Пенни радовала. Самый большой ее кувшин начал уже справляться с пластиковыми лотками и крышками. Поддоны из-под продуктов пока приходилось сминать руками или скручивать в трубочку, чтобы не повредить стенки цветка. Времени на их растворение требовалось больше, но все же цветок стал отличным помощником.

Кувшиночники-пластифаги жили теперь почти в каждой семье, и Эрике приятно было думать, что в этом есть и ее вклад. Эрику волновала судьба их мира, ведь здесь будет жить ее ребенок. Она вспомнила недавний разговор с Дэмом и Эрменбертой после путешествия по Эрмагнет, когда они делились впечатлениями и информацией, полученной от аберрантных наблюдателей.

Эрма несколько раз заводила речь о Программах в Программе, то есть о том, что Программа Интрамира – часть Вселенской Программы, а та – часть еще какой-то и так далее. Как объясняли Эрике, планета, своего рода Программа в Программе, при определенных триггерах обязана запустить режим катастроф и не может отменить надвигающиеся испытания.

В частности, разговор шел о том, что если запустится быстрая инверсия полюсов, их ждет не одно происшествие, а череда катастроф с извержением вулканов и повсеместными торнадо. Кто-то из наблюдателей убеждал их, что ожидаются и удары астероидов.

Из рассказов аберрантных наблюдателей следовало, что подобные коллапсы происходили в других мирах. Причем по разным сценариям. Так, когда-то на одной из ближайших планет с исчезновением магнитного поля произошло испарение атмосферы и выжигание солнцем всего живого. А затем наступило ее тотальное охлаждение. На другой же, родине К-Бобина, при отлете атмосферы массово разбушевались вулканы и раскалили планету.

Эрменберта и раньше предполагала, что именно ее появление приблизило тест на разумность и единение для населения планеты. Мысль ее была в том, что цивилизация, развившаяся настолько, чтобы создать свободных и независимо мыслящих существ, заявила о себе в Программе как о разумной. Теперь это подтверждали многочисленные аберрантные наблюдатели.

Выходило, что наступление смены магнитных поясов может произойти не через столетия, как предполагали ранее, а в ближайшие десятилетия. То есть уже при их жизни. Эта перспектива пугала Эрику.

К тому же террористы–антинеорганисты становились наглее и изобретательнее. Они испытывали теперь сложности с установкой магнитов, но в Эрмагнет закидывались все новые вирусы, приводившие к поломкам неорганических мозгов.

Новым методом нанесения повреждений были пули-капсулы, нацеленные на нервную ткань в канальцах синтетической кожи. В капсулах содержались токсические вещества, вызывавшие сильное возбуждение нервных клеток с отправкой гиперсигнала в неорганический мозг. В результате происходили повреждения, требовавшие серьезного ремонта. Физики и инженеры озадачились разработкой более устойчивых адаптеров, соединяющих органическую и неорганическую части системы. Необходимо было защитить мозг неорганика и от этой угрозы.

«Люди так разобщены… И это в то время, когда все планетарные нейроны необходимо согласовать», - бессвязно писала Эрика в дневник. - «Каким способом? Могут ли вообще люди действовать как цельный разум? Эрма полагает, что это возможно, и ищет решение. Она сказала, что ей важно найти главный параметр, по которому разные Коды можно сложить в единую структуру».

Мысли эти не отпускали Эрику, и она пыталась определить свои точки воздействия на происходящее. Она знала, что несет в себе нечто такое, что служит ключом к древнему Договору, приводящему к созвучию множество миров. Кроме того, Эрике предлагалось «подтянуть» в Договор еще четыре ключа, одним из которых была Эрменберта, а потом Миэра… Жаль, что не вспоминается ранняя история Кода, в которой Эрика оказалась вовлечена в тот таинственный Договор… И если уж говорить о Миэре, то как сложится жизнь ее дочери в этом конкретном мире, пока не справлявшемся с притоком Хаоса?

Начав тревожиться, Эрика решила отложить «неэффективные» переживания и вернуться к практическим задачам.

«Вчера перед экскурсией в Поле я начала догадываться, кто может быть еще одним «ключом»», - написала она. – «И время это проверит. Но где мне искать последний?»

Эрика задумалась. Пожалуй, ей стоит проверить одно предположение.

Поиски Многонога

Дагомар думал о ребенке Эрики. По словам Эйди, а вернее, Матильды, это прибытие второго Кода АЭМ, которому пришла пора воплотиться. Хотел бы он знать, откуда взялись эти Коды АЭМ и сколько их всего. Пожалуй, не меньше, чем кто такой Многоног.

Мимма, зловредное создание, повадилась замолкать и взирать на него с укоризной, если он пытался что-то выяснить у нее. Впрочем, он несправедлив к ней. Куколка порядком озабочена полученными предупреждениями, видя себя одной из причин происходящего.

Она прилагала все усилия, чтобы объединить для решения поставленных задач как минимум неоргаников. Почти у всех были органические члены семей, и это позволяло Эрменберте надеяться на поддержку и некоторого количества органических людей. Вопрос - какого именно?

В связи с последними событиями Эрменберте пришлось пока отказаться от мысли внедрить в мозг неоргаников программы внутривидовой агрессии, в той мере, в какой они присутствовали у органических собратьев. Дагомар и Эрика активно поддерживали ее в этом, утверждая, что сейчас совсем не время получить целую кучу злобно настроенных существ. Их и так достаточно. Давайте уж сначала попытаемся найти решение озвученных проблем.

Мимма продолжала утверждать, что Дагомар может воссоздать схему сознания Многонога, погрузившись в недра своей памяти. Как в эти недра попал образ загадочного многоножьего мозга, оставалось тайной. Однако было известно, что отражения любой памяти можно изловить в Эрмагнет. Куколка обещала подготовить целевые точки в системе погружения в Поле и сделала это за несколько дней.

Кабинет Дэма в их доме превратился в последнее время в «Портал в Эрмагнет». Дисномия, обожавшая присутствовать при погружениях, сократила свои прогулки по окрестностям и часами дежурила в кабинете.

Дагомар, обвесившись гаджетами, приступил к спуску в глубины памяти. Что только не поджидало его там! Пациенты, коллеги, друзья, родители, брат Александер и целая толпа полузнакомых лиц крутились каруселью в голове, которая налилась пульсирующей тяжестью.

Мимма сидела рядом и просила Дэма сосредотачиваться на образах, чтобы их можно было сохранять и просматривать. Когда он усилием воли задерживал бег воспоминаний, Мимма тоже получала доступ к наблюдаемой картинке и пыталась с помощью программы Поля моделировать структуры.

Обрывки сюжетов из жизни доктора Дагомара начали перемешиваться с историями Дагоболда, Дадо и еще не пойми кого. Голова ныла, как большой нарыв, и Дэм даже обрадовался, когда Дагоболду ее отрубили. Впрочем, это ослабило боль лишь на мгновения.

Мимма регулярно спрашивала, как Дэм себя чувствует, и он отвечал, что пытается спуститься ниже.

Карусель крутилась все сильнее, Дагомара швыряло из головы в голову. Осколки мыслей, всевозможных чувств, попытки судорожно собрать волю сотрясали его мозг, вызывая сильную тошноту. В итоге череда импульсов, атакующих Дагомара, отдалилась, потускнела, и он выпал из своего сознания.

Разговор на высоте

Эрика решила навестить Матильду. Она предупредила Эрни, который с некоторых пор стал общаться с ней меньше и предпочитал проводить время за компьютером. Похоже, он уверился, что ребенок не от него. Эрика уже немного устала от этой атмосферы в доме. Она купила билет на ближайший рейс.

Еще в аэропорту Эрика обратила внимание на забавного человечка в виде не то старичка, не то гриба. На нем был огромный красный берет и белые брюки с курточкой. В самолете дедо-гриб оказался рядом.

- Милая Эрика, разрешите представиться. Я – К-Бобин. Не удивляйтесь, что узнал вас. Эрменберта и Эрика – очень известные люди в Эрмагнет, – начал беседу гриб.

- Приятно познакомиться, я тоже много слышала о вас. Вы - наблюдатель за наблюдателями, получивший воплощение, - поддержала разговор Эрика.

- Совершенно верно! И очень горжусь оказанным мне доверием. Ведь я храню многие знания. Если у вас есть ко мне вопросы, то я к вашим услугам.

Эрика слегка опешила, но решила воспользоваться предложением, тем более вопросов у нее было предостаточно.

- Как мне повезло! Тогда, может быть, вы объясните мне…В чём состоит правило Многонога? Или Порог…

- О, переходим сразу к сути! Правильно, зачем ходить вокруг да около. Правило Многонога - это, своего рода, тест на синхронизацию разума и действий цивилизации. По достижении порога разумности членами цивилизации, возможно, не всеми, как чаще всего и бывает, в Программе запускается серия испытаний на умение эффективно взаимодействовать. Ибо эталонный Многоног – единый организм.

- Это могут быть разные виды природных катастроф, эпидемий и так далее, - продолжал К-Бобин. - И чем больше различий и разобщенности между членами популяции, тем больше на их долю выпадает испытаний, призванных либо сплотить этот вид в чрезвычайных условиях, либо стереть как неудачный.

Именно так, по словам К-Бобина, погибла цивилизация на его родной планете, где наиболее образованные считали себя элитой и потворствовали пребыванию большинства населения в невежестве. В итоге они справились с первыми вулканами, первым астероидом и смогли спасти большую часть населения. Потом же начался настоящий небесный огненный камнепад, начали взрываться вулканы планеты, один за другим, и вся цивилизация была стерта. Ведь испытания могут быть прекращены только воздействием коллективного Разума и Времени.

- И у меня вопрос к вам, Эрика! Что такое Время? Существует ли оно?

К-Бобин явно кокетничал с ней.

- Это очень сложный вопрос. Многие философы и ученые давно уже ломают голову над ним. Спорят и не находят решения, которое бы всех устроило. Настоящее, прошедшее, будущее существуют где-то последовательно, а где-то и параллельно…

- Заявляю вам уверенно: в Интрамире время как раз и вырабатывается органической жизнью, а человек - самый разумный на своей планете - может направлять его. Старея, болея и умирая, органики генерируют это самое время. И для них это своего рода плата за возможность управления некоторыми процессами бытия. Это возможность усовершенствования своего Кода! Не принимая в себя изменения, например, болезни или старость, нельзя выработать время, а значит, нельзя и структурировать поле Хаоса, по опциям Программы. Вселенная служит площадкой или, иначе, инфраструктурой, позволяющей органической жизни осуществлять эти функции.

- А как же неорганики? Какова их роль?

- Крупные неорганические структуры, такие как планеты, форматируют пространственно-временной континуум. Они тоже вытаскивают из поля вероятностей некоторую реальность, целым блоком, позволяя органикам внутри нее генерировать время, в процессе чего и осуществляется «наблюдение мира».

- И выстраивание событийных рядов? – поддакнула Эрика, к удовольствию Бобина.

- Ну конечно же! Непременно рядов! А мы, маленькие неорганики с сознанием хомо-типа… Вы же знаете, отчего Эрменберта так носится с инсталляцией себе органической нервной ткани? Она, как и все мы, хочет наблюдать мир, материализуя его из того же поля вероятностей, что и вы. И для этого ей нужно иметь возможность принимать воздействие энтропии на свой организм.

- Да, - сказала Эрика, - все так. А кроме того, Эрменберта намерена создать модель Коллективного Мозга, в котором все элементы должны иметь возможность такого «наблюдения», а значит, и органическую вставку.

Вторая попытка найти Многонога

Необходимо было отложить иные дела и сосредоточиться на Многоноге. Эрменберта, готовясь ко второму запуску Дагомара в Поле, заполнила свою кожу нервной тканью, хитроумным способом соединявшейся с неорганическим мозгом.

Мимма хотела чувствовать все то, что испытывает Дагомар при погружении в архивы Поля, где оживали различные пласты его психики. Она не хотела что-то пропустить и намеревалась использовать новые гаджеты. Их разработала группа Энрике – датчики, реагировавшие на минимальные электромагнитные импульсы с кожи.

Кукла нацепила датчики на Дэма и на себя, и выслеживание Многонога возобновилось.

Дагомар старательно отгонял образы Дадо и Дагоболда, усиленно лезшие в голову. Вроде бы получилось, и его понесло в какой-то зоопарк. Волки, обезьяны, другая живность, знакомый паук… На пауке Дэм задержался. Может, хотел еще раз взглянуть на огромную черную Мимму в кудряшках щетинок? Да, хороша!

- Дэм, может, хватит паука? – взмолилась Мимма, записавшая уже целую ленту хроник жизни арахнид. – Ищи Многонога.

Хорошо ей говорить. А где его искать?

Вот Дэмма бежит по дороге, и ей нехорошо. Она задыхается, сердце колотится даже в голове, в груди боль.

Мимма остановила сеанс. У нее перегрелись места соединения нервной ткани с неорганическими частями. В воздухе стоял запах горелого пластика и какой-то химии. Мимме было больно, и Дагомару от этого тоже. Однако кукла настаивала, что после перерыва нужно продолжить.

- Мимма, если у тебя все перегорит, как я буду тебя восстанавливать?

- Меня как раз можно отремонтировать, - мрачновато ответила Эрменберта. – Чего не скажешь о твоих мозгах. Но что нам делать? Нам нужен Многоног.

Дагомар уже точно знал, что она права. Вряд ли он мог бы объяснить, почему именно сейчас таинственный Многоног так необходим. Но факт этот был для него неоспорим.

Они продолжили. И Дэм опять болтался в отрубленной голове, а потом Дэмма опять неслась по плохой дороге. Он решил помочь ей бежать, подбадривая и внушая, что нужно ритмично дышать. Они встретили Фею, домчались до костра и прыгнули к Эйди. Дагомар старался сохранять невозмутимой какую-то свою часть, чтобы их с Миммой мозги не сгорели сейчас вместе с телами Эйди и Дэммы. Пригодились воспоминания о похождениях в пауке. Ага, паук все же полезен!

Дагомар решил не выскакивать из тела мертвой Дэммы, к которому подбирался огонь. Гася в себе волны страха и порывы сменить сюжет, он все время помнил о Мимме, чувствующей каждое его движение.

Голова Дэммы уткнулась в ноги Эйди, умиравшей от кровопотери, и Дагомар увидел лужу крови около столба. Кровь стекала от запястий Эйди по юбке в башмачки.

Нет, погружаться полностью в это воспоминание не надо. Необходимо оставить внутри себя бесстрастного экспериментатора. Может, так и наблюдатели за наблюдателями становятся аберрантными?

Опять лужица крови. На этот раз в тихой и теплой пещере. Кровь на камнях… Чья она?

За кадром Мимма через датчик задает ему вопрос электромагнитной азбукой, но он не хочет сейчас выныривать. Ему нужно досмотреть этот сюжет. Мимма не настаивает.

Эта пещера рождает странные чувства. Она связана с кем-то очень значимым для Дэма. Нет, эмоции сюда нельзя. А если выйти? Снаружи океан.

Дагомар ищет себя и не находит. Кто он здесь? Непонятно. Зато… он видит Многонога.

Это огромное существо, напоминающее осьминога, а может, кальмара. У него бесчисленное количество ног. Он наглый, яркий. Должно быть, это какой-то инопланетный мир.

О Договорах

Эрика довольно быстро пересела из самолета в такси. К-Бобин отстал еще в зоне прилета, встретив какого-то сверчка. Но их разговор еще звучал в ее голове. Она возвращалась мыслями к словам о том, что у человека есть только его Время и первоначальная свобода вложить это самое Время, а значит, и часть свободы, в какой-то Договор.

«Получается, в тех местах, где действует Договор, никакой свободы у человека уже нет – он сам вложил ее в нечто для себя важное», - думала Эрика.

Сколько же у нее Договоров? С Дэммой, то есть Дэмом, с родными, друзьями, коллегами, со страной и профессией, с Эрни. С планетой и Интрамиром. И теперь – с еще не родившейся, но такой ценной для нее дочерью.

Матильда, как и в прошлый раз, ожидала Эрику с горячими пирожками и травяным чаем.

- Теперь, когда подкрепились, можно и прогуляться. Пойдем, я покажу тебе наши новшества, и ты увидишь, как изменился поселок.

В поселке орудовали неорганические существа. Огромный скорпион легко взобрался на деревянный столб и занялся починкой электропроводов. Над головами Эрики и Матильды пролетели три квадрокоптера с маленькими пупсо-пилотами.

- Это доставка почты. Бандероли, – рассказала Матильда. - Можно вызвать их и отправить посылку. А фермеры наши осваивают доставку товаров октокоптером с автопилотом.

По дороге пропрыгал здоровый кенгуру с санитарным рюкзаком за спиной.

- Этот неорганик Сантана - квалифицированный фельдшер. Он быстро добирается по вызову туда, где нужна помощь. Выдает сто километров в час, к тому же вездеход!

Около местного «центра досуга» они увидели группу детей, живо обсуждавших что-то. Среди них оказался и гриб на ножках – сам К-Бобин. Он заметил Эрику и приветливо помахал ей.

«Надо же, и он здесь», - с радостью подумала Эрика. - «Видимо, рассказывает ребятам о Программе и Многоноге».

Матильда подняла на нее взгляд и улыбнулась.

«Ее глаза совсем как янтарь», - заметила Эрика и сказала:

- Наверное, мне потребуется ваша помощь.

Матильда кивнула.

- Как скажешь, Эридочка. Но есть «обязательные» Договоры - из тех, что ты «подписала» ранее. Таким, например, была материализация Эрменберты в Интрамире. А есть те, которые ты можешь выбрать. Ведь в каком-то смысле, свобода – это возможность выбирать себе Договор. Только потом уже надо его выполнять - в этом проявляется «уважение к Договору» и «уважение к Вирду», на котором держится мир.

- Я знаю это, - ответила Эрика, ласково прикоснувшись к руке колдуньи.

Многоног

У Многонога огромные размеры и мощнейший интеллект. Откуда Дагомар знает это? Мозг Существа находится не только в головогруди, но и распределен по каждому щупальцу.

Щупальца эти – высокофункциональные образования, способные действовать в соответствии с центральным мозгом и друг с другом. Но также они могут обособляться, размышляя в одиночку, и даже отделяться от туловища, чтобы выполнить какую-то задачу в удалении от основного организма.

Дагомар восхищен. Многоног был хозяином океана этой планеты, выстроившим себе на дне и в скалах целый город. Насколько Дагомар мог понять, лишь один из Многоногов океана смог эволюционировать в высокоинтеллектуальное существо, способное бесконечно восстанавливать свое тело. В каком-то смысле он был вечным.

Мимма сигналила, что нужно заканчивать сеанс и хорошо бы Дэму сосредоточиться на структуре сознания Существа. Дэм пытался сделать это. Он словно бы прижался к теплым скалам, у подножия которых разливался океан. Тела своего в этом мире он по-прежнему не видел. Зато мог смотреть на величественную и, казалось, бесконечную вершину горы, терявшуюся в облаках.

Итак, мозг Многонога...

«Создай схему», - твердила Мимма. – «Используй переменные, как мы договорились, а также рисунки и значки. Все, что хочешь. Я сразу буду моделировать».

И Дагомар создал. Он использовал все известные ему символы. И, глядя на эти знаки впоследствии, он мог только гадать, откуда они выпрыгивали. Но схема вырисовывалась, и она демонстрировала сложные связи между отделами мозга Многонога.

Эрменберта сообщила, что результат есть, и потребовала выхода из Поля.

Вынырнув, Дэм увидел на личике и тельце Миммы следы мелких ожогов. Куколка была заторможена, с асимметричной мимикой. Одна ручка не двигалась.

- Перегрелась, - объяснила она. – Повыгорала точечно. Пики накала были, когда ты видел кровь в пещере, и потом, когда напрягся, чтобы синтезировать конструкт Мозга.

Она сунула ему зеркальце, и Дэм уставился на бледную физиономию с нездорово горящими глазами и синяками под ними.

- Ты примерно такой же подгоревший, - прокомментировала куколка. - Но мы нашли искомое. Конечно, результат требует многоэтапной обработки. Энрике с друзьями справятся с этим.

Дагомар чувствовал наваливавшуюся усталость, постепенно сменявшую перевозбуждение. Руки и ноги похолодели, кожа на всем теле заныла, как при гриппе.

- Кем я был в том мире, ты знаешь? – вяло спросил он у своей куклы.

Та посмотрела на него странно.

- Раньше я думала, что ты и есть проекция Многонога, - призналась она. – Но ты – нечто другое.

Дагомар не знал, имеет ли смысл задавать наводящие вопросы, раз уж Мимма решила не договаривать. Но она ответила, не дожидаясь его слов.

- Я пока не могу ответить тебе точно, - произнесла Мимма одну из своих любимых фраз. Она опустила ресницы, и один глаз ее выпал, печально повиснув на проводах.

Самый важный Договор Эрики

По возвращении от Матильды Эрика попросила Эрменберту устроить ей индивидуальный 4D сеанс в Эрмагнет. Эрма не стала задавать лишних вопросов, и Эрика приготовилась к путешествию.

Правда, саму куколку увидеть не удалось – она заявила, что проведет денек в ремонте после «работы с повышенной нагрузкой». Вместо себя Эрменберта оставила неорганического техника, который заодно возился с чем-то, улучшая домашнюю систему Эрмы и Дэма.

В этот раз Эрика больше разглядывала связи между сознаниями. Ей хотелось увидеть, как многие однотипные сознания объединяются в группы или даже в целую структуру.

Любопытно было рассматривать карты искусственно созданных систем. Например, городов. Эрика сравнила подсветку программы мегаполиса и населенных пунктов, расположенных по периметру. Сетка с цветными огоньками по краям переплеталась и местами наползала на паутинки городов-спутников.

У каждого вида свой программный и визуальный Код. Но все сознания, то есть Коды, взаимосвязаны. Эрика восторгалась талантами программистов, сумевших так четко все систематизировать и визуализировать.

«Ученые, особенно физики, химики, биологи, будут очень востребованы в ближайшем будущем. Ведь грядут такие изменения… А кем станет моя дочь? А я?» - подумала Эрика и «полетела» по маршруту, освоенному в компании Эрмы и Дэма…

Эрика провела в Эрмагнет полдня. На выходе ее встретили техник и благорасположенная Дисномия. Получив сигнал, что Эрика закончила сеанс, позвонила Эрменберта.

- Добрый вечер, Эрика! Как прошло погружение?

- Привет, Эрма, все хорошо, большое спасибо, что помогла.

- А отчего такой деревянный голос?

- Очень устала. Разглядывала все сознания подряд, сравнивала их друг с другом, общалась с… аберрантными наблюдателями. Теперь голова гудит.

- Удалось найти то, что искала?

- Да. Спасибо, Эрма. Я расскажу тебе. Позже.

- Хорошо. Я всегда на связи.

Выходя из дома Дэма и Эрмы, Эрика бросила на себя взгляд в зеркало в прихожей. Вид у нее не менее деревянный, чем голос. И она ли это? И правда ли то, что произошло с ней в Поле? Или она опять видела сон, невероятный, фатальный сон…

Нет. Вернее, это не имеет никакого значения. Во сне или наяву Эрика приняла решение, и теперь у нее был Договор, возможно, самый важный за всю ее многоэтажную историю. И свободы у Эрики больше не было никакой.

Глава 18. Регенерация Беркана

Si vis vincere, disce pati.

Хочешь побеждать — учись терпению

Дагомар чувствует «аберрантность»

Дагомар чувствовал, что мозг его «ободран». Он предполагал, что напряженные погружения в архивы Эрмагнет подожгли изоляционные слои вокруг его нервных клеток и их «проводов».

Теперь мозг, по заключению доктора Дагомара, работал в аберрантном режиме, поскольку нарушена была блокировка массы раздражителей внешнего мира и собственного организма. Дэм воспринимал огромное количество разнообразных звуков, вплоть до самых тихих, запахов, прежде неулавливаемых, деталей обстановки, незамечаемых ранее. Он слышал, казалось ему, ток крови по своим сосудам и, что было самым неприятным, - движение собственных мыслей.

Намереваясь сделать что-либо даже глубоко привычное, например, переодеться, он чувствовал, как в мозге формируется программа действий и вспыхивают зоны активности, замыкаясь в цепочки. В норме он не должен ощущать ничего подобного, такие действия совершаются в автоматическом режиме, позволяя одновременно с ними размышлять о предметах, куда более интересных.

Дагомар надеялся, что все это – явление временное и спасительная регенерация вернет его к привычной функции. Пока же он устраивал себе периоды «сенсорной депривации», к которой прибегают нейроатипичные люди со сверхчувствительным мозгом.

Он запирался один в комнате, затемнив все источники света и выключив звук у приборов. Ложился на кровать, стараясь найти удобную позу, чтобы не двигаться и не чувствовать прикосновения к коже ни собственных мкышц изнутри, ни одежды снаружи. Остановить прыжки мыслей было сложнее, но в этом у него была многолетняя практика. Что-то получалось.

Такой метод позволил Дагомару как-то приспособиться к состоянию, которое не спешило его покидать. Сложнее было на работе, на встречах, на заседаниях всех его комиссий. Там он время от времени запирался на четверть часа у себя в кабинете и замирал в кресле, заткнув уши и нацепив на глаза повязку.

«Как в старых фильмах о превращении в вампира или оборотня», - с досадой думал доктор Дэм во время одного такого перерыва в заседании комиссии по выдаче разрешений на воплощение аберрантов из Эрмагнет. В носу стояли запахи одежды и кожи присутствующих и отдушки, распыляемой в помещении. Сквозь беруши доносился разговор юристов через комнату от него.

Он поморщился, запихнул беруши поглубже и затянул все сверху еще шарфом. Теперь был слышен только фоновый гул, не оформленный в слова. Ладно, хоть так.

Доктор Дагомар подумал об аберрантных наблюдателях, делами которых они занимались сегодня с самого утра. На собственной шкуре понимал он сейчас, что означают аберрации для вспыхнувшего от нагрузки мозга, сбрасывающего болезненные ощущения в тело.

И все это при том, что, как он надеется, мозг его не утратил критического отношения к себе и реальности. Тем не менее нормальная функция на прежнем уровне невозможна.

Права Мимма, утверждавшая, что немалая часть аберрантных наблюдателей, повредившись, не утратила своей разумности и критичности оценок. Дагомар не раз размышлял о том, какова же физическая основа их поломок.

Вот у него самого органический носитель потрепался от перегрузки, сообщив всей системе излишнюю чувствительность. Интересно, что за носитель у наблюдателей из Поля? Электромагнитные колебания или что-то еще?

А вот какими кодами написаны сознания во Вселенской Программе… Это загадка для целых цивилизаций! И она тесно связана с сакральным вопросом, занимавшим Эрменберту, – как записать эти коды в органическую материю?

Важные дела Эрики

Эрика смотрела на свое рукописное письмо, написанное дочери. Забавная, однако, получилась прописная буква «Д». Пожалуй, слишком витиеватая. И ладно, пусть Миэра посмотрит на «живые» строчки.

В начале любого проекта создается иллюзия, что времени предостаточно. Но вот сформирован план действий, и время словно ускоряется.

Как только был заключен договор с Программой, Эрика поняла, как мало времени осталось и как много еще надо успеть.

Она хотела рассказать дочери о своем детстве, желаниях и поступках, то есть обо всем том, что повлияло на ее становление. Хорошо, что есть многолетний дневник, из которого Миэра многое сможет узнать о своей матери. Но там в основном наблюдения и размышления Эрики. А ей хотелось оставить дочери больше реальных фактов и историй.

Эрика теперь постоянно наговаривала аудиописьма дочери и представляла, как отвечает на ее вопросы.

Сегодня Эрика решила записать свои мысли от руки. Она рассуждала, что для нее самое важное и что подтолкнуло на такое серьезное решение. Возможно, с помощью игры в диалог с Миэрой она искала ответы и для себя на важные вопросы.

Она писала о своих маме и папе, вспоминала какие-то сценки из детства, чтобы дочь смогла представить ее живой. Просто человеком со своими желаниями и мыслями.

«Дорогая моя, мы непременно с тобой встретимся, пусть даже и не в этом мире. Знаешь, я видела людей из других своих воплощений. Из других версий, циклов, параллелей, как теперь принято это называть. Могла слышать, говорить и чувствовать то же, что говорили и чувствовали те мужчины и женщины. Была ими…» – Эрика замерла с ручкой в руке.

«Если все было так, как я пишу, могла ли я изменить что-то в событиях жизни этих людей?» – Эрика произнесла это вслух, а младенец толкнул ее в живот, словно Миэра поддержала разговор. – «А значит, и в своей!»

«Да, надо попробовать!» – Эрика не любила откладывать реализацию своих идей. Тем более теперь.

Кроме писем, она плотно занялась оформлением документации всех рабочих процессов своего дела, чтобы сделать управление более удобным и эффективным.

Фабрика масштабно производила ароматы на заказ и системы их распространения по носителям неоргаников. Эрика прописала все бизнес-процессы и составила реестр контрагентов. Применение ароматов, подчеркивающих различные психические структуры в составе хомо-сознания, оказалось перспективным направлением в этом очень быстро меняющемся мире.

Беседа о Многоноге

Мозг Многонога. Он едва не стоил Дагомару его собственного, работавшего теперь в аварийном режиме. Дэм снова и снова возвращался мыслями к этой мистической структуре.

Каким удивительно цельным был в своей функции Многоног, откуда бы он ни взялся. По сравнению с Мозгом этого существа, человеческий будто бы страдал от душевной болезни, расщепляющей его на потерявшие связь лоскуты.

Механизм, вырисовавший Дагомару искомую схему, не был понятен ему. Да и воспоминания о процессе выхватывания из многослойного тумана различных фрагментов схемы помутнели и расплылись. Однако некоторые эпизоды запомнились, так же как мысли и эмоции, связанные с ними.

Дэм помнил свои удивление и восхищение, когда описывал Мимме элементы Мозга, связи между ними и вспышки работы дивного этого биомеханизма, объединявшие то одни активные группы, то другие.

После всех заседаний он приехал к брату, с которым хотел обсудить свои впечатления от Многонога, хотя это и было преждевременно. Эрменберта зарядила команду программистов на создание динамической модели Мозга, и теперь все с нетерпением ждали результат.

- Я рассматривал свой мозг и сравнивал его с Многоногом, - объяснял Дэм брату.

- Изнутри? – поинтересовался Александер, ухмыляясь.

Дэм кивнул. Он хотел закончить свою мысль:

- Мой собственный, по сравнению с ним, состоит из кучки самостоятельно действующих секторов, из которых одни чаще берут управление, а другие реже. Я раньше полагал, что это характерно для наших пациентов, как следствие душевного недуга. Однако если брать Мозг Многонога как эталон, то любой из людей нездоров психически.

- А может, просто неумен? – предположил Александер. – Ибо устроен более просто, содержит меньшее число элементов и, соответственно, связей. Я вспоминаю, как проектировал Эрменберту. Обращался к целой толпе народа за консультацией. Своим коллегам и товарищам из соседних цехов. Люди науки – физики, математики, программисты…

Александер посмотрел на брата, сложив губы в скептическую ухмылку.

- И что? – продолжал он. – Они все уверяли меня, что Эрменберта невозможна. Та, какой я мечтал видеть ее. Что внушало им эту мысль, скажи мне? Я сам тебе объясню! Догматичность мышления!

Александер вскочил и принялся ходить по комнате. Дагомар слегка раскачивался на стуле.

- Догматичность, приверженность исключительно доказанным истинам, боязнь предположений, склонность ходить только широкими дорогами, закатанными в асфальт общепризнанной науки. Ээээ… так не делается история! Всегда нужен эксперимент, мечта, вера… Тут я перехожу в гуманитарную область, и, должен сказать, специалисты этих профилей тоже оставляют желать много лучшего!

Александер остановился перед Дагомаром, требуя реакции на свои слова.

- Ты это обо мне? – уточнил Дэм.

- Нет, ты же представитель естественнонаучного направления. Но ты тоже не шедевр!

- Не сомневаюсь, - поддакнул Дэм, продолжая раскачиваться.

- Хаос в головах нужно причесывать, придавать ему отточенность, все оформлять в конкретные алгоритмы, - Александер садился на любимого конька взаимодействия с хаосом. - Всех гуманитариев нужно учить математической логике!

- Они могут не захотеть… - осторожно вставил Дэм, обученный вышеуказанной логике братом чуть ли не с детства.

- Насильно учить! – неистовствовал Александер. – Просто по причине их принадлежности к роду хомо сапиенс! Без этого же невозможно полноценно функционировать!

Внезапно он расхохотался.

- Гуманитариев насильно обучать матлогике, а математиков – слепой вере в Священный Хаос и неожиданность его проявлений.

Дагомар кивнул.

- Отличная идея. Осталось придумать только, как ее внедрить. Впрочем, гению, приведшему в мир Эрменберту, все должно быть по плечу.

- Издеваешься над братом, - констатировал Александер, скорбно скосив уголок рта.

- Ни в какой мере! – заверил Дагомар почти искренне. – А знаешь, что я подумал? Он большой!

Александер вопросительно уставился на него.

- Многоног. Большое он существо. Дьявольски крупное. Я не знаю, существуют ли в океане того мира подобные ему по размерам, но в любом случае, у него не так много конкурентов. К тому же эти все многочисленные щупальца должны неплохо регенерировать.

- Ты к тому ведешь, что он менее подвержен страху? Менее ведом им? – Александер пытался уловить мысль брата.

- Именно. Он может позволить себе игнорировать собственные страх и боль. Может быть, он вообще не включает реакции на них в свои основные алгоритмы. Он и так выживет. Он, вероятно, имеет возможность постоянно действовать против биологического вектора…

- Не расщепляя при этом свой мозг, как это часто происходит у людей, - подхватил Александер. – Мы слишком слабы и уязвимы.

- И мы очень недолго живем, - продолжал Дэм. – Нам нужно успеть выжить и вырастить потомство, не загнувшись от болезни и не попавшись хищнику. С точки зрения биологии, мы не имеем право игнорировать боль.

- Мы очень скоро проверим наши догадки, - удовлетворенно произнес Александер. - Светлое Божество когда обещало тебе результат?

Дагомар развел руками.

- Она надеется, что на днях. Я не смею проявлять нетерпение.

- И тогда моя… наша Эрменберта, в которую не верили все эти застывшие в Средневековье консерваторы, - Александер вновь завелся, вспомнив очередной спор с коллегами, – будет учить их, как должны работать мозги!

Эрика и Мэй

Мысли Эрики давно занимала личность китаянки Мэй, второй жены Дагомунда. Перемещаясь в эту параллель, Эрика чувствовала готовность терпеть удары судьбы, а не сопротивляться им. И никаких собственных желаний и интересов…Что повлияло на эту личность так сильно и глубоко? А вдруг ситуацию можно переломить? Возможно, это была шальная мысль, но Эрика решила попробовать нырнуть в детство Мэй.

Она закрыла глаза и услышала недовольный женский голос, говоривший на незнакомом языке…

Позже Эрика пыталась вспоминать, что именно она делала, но пересказать подробно не могла. Она помнила, как очутилась в детстве Мэй, видела ее маленькие бинтованные ножки с переломанными косточками, которые должны были срастись в требуемую форму копытца.

Ножки отчаянно болели и плохо держали даже ее худенькое тельце. Возможно, когда ходить девочка толком не могла, в ее сознание внедрилась программа о том, что она - навсегда заложница обстоятельств и никогда не сможет ни на что влиять. А значит, должна смириться и терпеть.

Какой-то след из того цикла своего Кода Эрика ощущала и в текущей жизни в Интрамире. Она решила вычистить этот «вирус» из своего сознания.

А что, если много раз повторять устами Мэй слова Эрменберты: «Нужно уметь работать с любым «дано»»? И Эрика твердила любимую формулу куколки, пока ее не выкидывало из сюжета.

«Терпение, Эрида!» - говорила она себе строго и возвращалась к попыткам.

Как-то ей не удалось попасть к девочке. Вместо этого ее занесло в комнату Дадо и Мэй.

Пахло растительным маслом. Мэй сидела на диване в гримерке, а Дадо у зеркала собирался снять грим с лица. Эрика оказалась в голове Мэй, собиравшейся бинтовать ножки на ночь. Она взглянула на мужчину у зеркала. Какие знакомые темные глаза! Она встала и подошла к нему. В зеркале она видела Дагомара, седого, потрепанного жизнью.

Она подошла сзади колеблющейся походкой Мэй и взяла губку из рук Дадо. Провела полукруг по его лицу. Из зеркала на них смотрел взрослый мужчина, которому выглядывающая сзади девочка губкой рисовала разные гримасы на лице. Однобровый клоун, безбровый клоун… Легкое движение руки, и выражение его глаз стало удивленным. Девочка в зеркале хихикнула.

- Дагомунд, можно к следующему выступлению я наложу тебе грим?

Видимо, раньше она ничего подобного не делала. Клоун оторопел.

- Пожалуйста, если это тебя развеселит, - выдавил он.

- А что развеселит тебя? – Эрика хотела продолжить, но решила не пугать Дадо лишними словами. А забавно иметь «законное» основание прикасаться вот так к Дагомару. То есть к Дагомунду.

Дагомунд молчал. Он не ожидал такой смелости от хрупкой молчаливой китаянки, которая была его женой и в то же время не была. Он воспринимал ее как дочь. Но… может быть, девочка выросла?

Эрику тем временем понесло. И она чувствовала уверенность, что Дагомунд не сможет противиться тому, что искрилось сейчас в ней. Она так соскучилась по нему! По этим прикосновениям… Она даже перестала слышать внутри хрупкую Мэй. Или просто их голоса слились в один?

Он все еще сильный, этот седой суровый Дадо. Ну, разумеется, ведь его клоунские трюки требуют серьезной акробатической подготовки. И выражение глаз стало совсем как у доктора Дэма. Как давно Эрике хотелось рассмотреть эти глаза так близко...

Хочешь побеждать – учись терпению

Весь день Дагомар возвращался мыслями к странному и яркому сну, в котором Эрика… вернее, это была Мэй, проявила такие неожиданные черты. К вечеру он начал испытывать некоторое смущение. Он ведь запретил себе думать о ней в таком ракурсе. Она - Эйди, его маленький друг, и он не может испортить их дружбу.

Хотя, конечно, он и не пытался что-то портить. И вообще, это был не он, а клоун Дагомунд. В самом деле, Дадо вывел, наконец, отношения со своей женой на новый уровень. Вернее, Мэй вывела. Все это просто отлично. Он, доктор Дагомар, не был здесь активным действующим лицом.

«Почему я пытаюсь уползти в сторону? Ведь это наша общая история», - строго спросил себя Дагомар. – «Нужно поговорить с Эйди!»

К тому же Мимма была обеспокоена длительным уединенным пребыванием Эрики в Эрмагнет и тоже просила его пообщаться с ней.

- Привет, Эйди, дорогая!

Эрика была рада. Она сама хотела звонить ему, чтобы предложить «прогуляться там вместе» и попробовать «повлиять на ход событий». Дэм не сразу понял, что именно она задумала. А Эйди спешила и хотела, чтобы они начали как можно скорее. Понятно, ведь скоро у нее родится ребенок, и ей будет совсем уже не до того, с младенцем и парфюмерной фабрикой.

Дагомар подозревал, что эта «прогулка» прибавит ему коротких замыканий, хотя и привык уже частично к своим «оголенным проводам». Но голос Эрики звучал так просительно, как будто это была ее последняя возможность. Невозможно было не согласиться, в конце концов, «нужно уметь работать с любым «дано»». К этому правилу Эрменберты у него было дополнение: «и добиваться в этом стабильности».

Если предположить, что мозг его уже не будет реагировать на все более здоровым и приятным образом, то он должен учиться управляться со своими «замыканиями». Si vis vincere, disce pati. Хочешь побеждать – учись терпению.

- Ты полагаешь, Эйди, что это не повредит твоей дочери? – поинтересовался Дэм.

- Она поймет меня. Я совсем не могу ждать, - решительно ответила Эрика и опять спросила, когда же они начнут.

«Похоже, терпение в данной ситуации требуется только от меня», - подумал Дагомар. Ночью он долго не мог уснуть. Завтра придет Эрика, и они испытают эмпатические датчики Миммы. Каким-то образом нужно сделать так, чтобы нервы Эрики не «подгорели». Все-таки у нее ребенок, которому рановато рождаться. Может быть, зря он согласился… Эйди всегда умела настоять на своем.

Ладно, если что-то пойдет не по плану, он все немедленно остановит и больше не согласится на ее авантюры. Конечно, воспоминания о прикосновениях Мэй были более чем приятны, но… Может, это и есть причина, по которой он идет на поводу у Эйди?

Дагомар покопался в себе и признал, что не может выкинуть этот элемент из общей картины. Но, пожалуй, доминирующим мотивом для него здесь было избавление от чувства вины, которое он испытывал в качестве клоуна Дадо по отношению к Мэй.

Это было удушающее, тяжелое и липкое чувство, изводившее Дагомунда на протяжении многих лет и приблизившее его старость. Это чувство гнездилось где-то в уголках психики и самого Дагомара, закрывая от него части его самого.

«Хорошо, что я вижу это теперь, - подумал Дагомар. – После возни с Мозгом Многонога я вижу больше связей и внутри себя, поэтому могу воздействовать на них. И Эрика хочет того же. Ей, так же как и мне, нужно избавиться от ошибок в Коде».

Эксперимент Эрики и Дагомара

Эрика и Дагомар после первого совместного опыта с датчиками Эрменберты стали регулярно отправляться в свои трансцендентные путешествия. В другие жизни и миры. Эрике очень нравилось быть рядом с Дэмом в разных ролях. Две подруги, два друга, два брата, муж и жена...

Она чувствовала, что в тех параллелях ее договор с Эрнестом не имеет той формы, которой необходимо придерживаться в текущей жизни. Там она – не жена Эрни и не обязана хранить ему физическую верность.

Дагомар, видимо, придерживался тех же взглядов, потому что с каждой такой «прогулкой» становился все смелее и свободнее.

«Почему же в реальном мире мы так поздно встретились?» - все чаще думала Эрика. «Так было задумано Программой? Но для чего?»

Однажды они смогли одновременно появиться в сознании Дадо и Эвике. И постепенно это стало удаваться им все лучше. В новой версии, созданной ими обоими, Дадо не уступил свое место в номере Эвике юному кузену Эрвину, несмотря на все нытье юноши.

И вот Дадо и Эвике праздновали премьеру новой программы, звездой которой стала иллюзионистка Госпожа Ночь – новый сценический псевдоним Эвике. В черном бархатном платье Эвике была неотразима. Из ящиков вылетала маленькая Фея с хитрым механизмом внутри.

Сложнейшие трюки, тысячу раз отрепетированные, были радостно встречены публикой. Билеты были раскуплены на месяц вперед. Директор театра был доволен и даже выписал им внеплановое финансовое поощрение.

Вечером Эвике ждала Дадо, чтобы отпраздновать их успех. Она в этот момент совершенно слилась с Эрикой, ожидающей Дагомара. Дадо задерживался у директора.

Наконец послышались его шаги около их комнатки. Сердце Эрики-Эвике предательски застучало уже где-то в висках. Голова начала кружиться.

«Как он молод в этом мире!» - думала Эрика, прикасаясь к темным волосам мужа. Да, он ее муж здесь, загадочный и недоступный доктор Дагомар! Он на целую жизнь моложе того клоуна Дадо, к которому решилась подойти Мэй в начале экспериментов Эрики. И даже моложе Дэма.

После «заплыва» Эрика и Дагомар некоторое время сидели молча, не решаясь взглянуть друг на друга.

- Знаешь, Матильда мне рассказывала, что раз время в мирах существует как бы параллельно, возможны переходы прошлое-настоящее-будущее, но это какие-то иные, хотя бы чуточку, варианты нашего мира, - Эрика была смущена и прятала глаза, стараясь не смотреть на Дагомара.

Украдкой взглянув, она увидела, что он тоже взволнован и доволен одновременно.

- Какой она была в твоем детстве? – спросила Эрика, желая вернуться на дружеские рельсы.

Он сразу понял, заулыбался.

- На ракете!

- Верхом?

- Да!

- Важная?

- Да!

Они покатились со смеху.

- Ты видишь, она прорывается через времена, - сказала Эрика. – Эрменберта. Ну, она - настоящая Фея.

Кто выбирает события?

Многое случилось в последние дни в жизни Дагомара, очень многое. И в его Вирде, состоящем из множества циклов, переплетенных друг с другом. Часть их была знакома ему хорошо, другие вспоминались лишь отчасти, но все они складывались в его восприятии в нечто единое.

Что там их любимая колдунья и К-Бобин объясняли Эйди? Время выглядит по-разному для короткоживущих людей и для Экзопрограммеров. Именно люди и создают его для Экзопрограммеров. Взамен они получают возможность вытаскивать событийные ряды из поля вероятностей. Видимо, вся органическая материя в той или иной степени обладает такой способностью, но человек может осмысленно выбирать направление своих усилий.

«В какой мере пользуемся мы этим своим правом выбора?» - в очередной раз задавал себе Дэм извечный вопрос.

Линейность времени, установленная в их мире, определяет «точки невозврата», которые меняют данную версию реальности на определенном отрезке. Матильда утверждала, что это необходимо для процесса, который лучше всего описывался словами Эрменберты - «закрепление последовательности кода».

Дэм понимал это как выведение некого алгоритма, приводившего к определенным последствиям. Дальше мир уже имел дело с этими последствиями до очередной «точки невозврата».

Впрочем, как обнаружили они с Эйди на практике, версий реальности было бесконечно много. И каким-то непостижимым, восхитительным образом возможно было переходить из одной в другую. «Восхитительным во всех смыслах», - подумал Дэм, вспомнив проделки своей подруги. И даже поврежденные «провода» и «замыкания» в мозге донимали его теперь куда меньше.

Им еще предстояло изучить этот процесс, но уже было понятно, что такие переходы могут происходить как в самую событийно близкую и потому незамечаемую версию, так и во что-то принципиально иное.

Изменения в Вирде

В следующем транс-путешествии Эрика с Дэмом с изумлением обнаружили, что судьбы Эвике и Дагомунда изменились. В какую же параллель совместных сценариев они угодили?

Во-первых, Эвике точно знала, кто отец ее сына. Во-вторых, ребенок был жив. И, как оказалось, Эвике и Дагомунд прожили долгую жизнь, совместно создавая разные цирковые программы. Их сын с малых лет проявил интерес и способности к математике. Звали мальчика Александер. Невозможно было не узнать в этом смышленом и резвом шалуне так хорошо известный им персонаж.

Им не удалось больше поймать линию с Дадо и Мэй. Возможно, она была оттеснена в какие-то ускользающие реальности?

Во время погружения в мир Дагоболда и Эйриха Эрика узнала, что оба они выжили в той битве. Эйрих не позволил Эрнсту отрубить голову Дагоболда, встав между ними, и впоследствии между молодыми людьми завязалась дружба.

После заключения мира Эйрих, состоявший в переписке со своим другом, переехал ближе к нему. Это было сделать легче еще и потому, что тетка Эйриха жила со своим мужем-австрийцем неподалеку от семьи Дагоболда.

Эйрих и Дагоболд испытывали друг к другу глубокую привязанность. Они часто и подолгу засиживались вдвоем и вели философские беседы. А также ездили в путешествия и веселились в компании друзей.

В этой хронике тоже отыскался мальчик Александер. Юный математик, неугомонное и неистощимое на выдумки создание. Здесь он был сыном Дагоболда и племянником Эйриха. Да, у тетки Эйриха была дочь, ставшая женой Дагоболда.

«Почему раньше мне никогда не попадался Александер, ни в одной из версий?» - спрашивала себя Эрика. – «Отчего он появился только после наших с Дэмом совместных действий во всех этих сюжетах? А если бы мы не взялись за «переделку», откуда бы он тогда пришел?»

Хорошо, что они с Дагомаром сломали эти баррикады между ними, теперь дышится легче. Дэм стал ей еще ближе, хотя и не утратил элемент недоступности для понимания чего-то в себе. Наверное, такое ощущение воникало потому, что хотя Эрике и были известны все «ключи», но ее собственный был двойным. Он должен был отпирать еще какие-то тайны.

Как пройти порог Многонога?

Результатом их с Эйди усилий по перепрограммированию прежних сюжетов было появление в совместном прошлом Александера. Подумать только, брат, всегда существовавший в жизни Дагомара, появился в ней благодаря этим самым «перезаписям», сделанным только теперь. Где же тогда должны располагаться некие связанные с этим «точки невозврата»? И что они такое?

Это может быть смерть, предположил Дэм. Например, если бы он погиб тогда в горах от укуса змеи, то это было бы для него в Интрамире точкой невозврата. А может быть, какой-то из Дагомаров действительно погиб там, а реальный текущий сюжет, где он жив, примкнул в той точке из какого-то параллельного мира?

Теоретически и это возможно, решил Дагомар. Тогда самое интересное – а что определяет возможность или невозможность такого перехода или присоединения? Наверное, сила «гравитации» сознания. Перетягивающим будет наиболее «тяжелое» из них.

Занимавшие его вопросы Дэм принялся обсуждать с вернувшейся домой Эрменбертой.

- Я говорила об этом с аберрантными наблюдателями, - кивнула куколка. – Мы все полагаем, что доминантной линией сюжета, в которую вливаются возможные другие из параллельных версий, будет та, в которой присутствует более «сильный» вариант сознания.

- Оно ближе к эталону Многонога? – подхватил Дагомар. – Более структурное и многокомпонентное, в нем сильнее связи между составными частями, записано большее количество разных годных алгоритмов и так далее.

- Все так. Это доминантное сознание и будет дальше наблюдать основную линию, в которую вольются другие, более простые и «легкие».

- Речь ведь идет о любом сознании, в том числе, коллективном?

Эрменберта энергично закивала.

- То есть чем структурнее и вообще сильнее сознание человека – группы людей – народа – цивилизации – тем большее количество параллельных версий оно может включать, – продолжал Дэм.

- Например, так. Или немного иначе: тем более далеко отстоящие от исходной в событийном плане версии могут притягиваться. И это касается, как ты понимаешь, как прошлого, так и настоящего с будущим. У народа, увеличившего силу своего сознания, может вдруг оказаться другая история. И внезапно найдутся археологические подтверждения. Просто они хранятся в земле немного иного мира.

- А точки невозврата, Мимма?

- Это интересный, но малоизученный вопрос, - Мимма захихикала. - Они все же относительны. И, видимо, преодолимы. В теории. Вопрос лишь в способности применить соответствующее воздействие. А это как раз сложно. Это что-то о том, как преодолеть воздействие энтропии, имеющей в нашем мире свое направление.

- Например, прибор антиэнтропер, - поддакнул Дэм. – Запихивающий пар обратно в чайник и разбитое яйцо назад в скорлупу. О, я знаю! Нужно коллективным усилием перейти в мир, где законы физики позволяют обращаться с энтропией свободно! Слушай, Мимма, это же и есть, должно быть, тот самый «Порог Многонога». Программа может иметь в виду переходы в более благоприятные версии мира усилиями коллективного разума. Или «пришивание» их к нашей.

- Я почти уверена в этом! – заявила Эрменберта. - Я подумала об этом сразу, когда ты начал убеждать нас с Александером, что нужна модель, которая трансформировала бы эффекты, полученные в разных системах познания, в однородные. Как будто мы сами не знаем! Но именно тогда я пришла к заключению, что динамическая модель, которую необходимо построить, должна стремиться к отображению совокупного мозга цивилизации. И мы уже получили первые наброски модели. В группе Энрике.

- О, опять секреты!

- Это предварительный этап, Дагомар. Мы описывали профили хомо-сознаний: присущих тем, кто занят точными науками и тех, кто гуманитарными, либо искусствами. И так далее. Пока сложно. Поскольку многие Коды осваивают свою профессию только в этом цикле, а в других были заняты чем-то иным, то при обработке результатов выходит системная ошибка. Профили одного Кода из разных параллелей накладываются друг на друга. Мы пытаемся решить эту задачу математическими методами. У нас есть эталон в виде Многонога, так что, я думаю, справимся.

- Когда модель Многоножьего Мозга будет готова, - сказал Дэм, играя локонами куклы, – на ее основе можно…

Эрменберта взглянула на него, и глаза ее фанатично загорелись.

- Создать Игру! – произнесли они хором.

- Компьютерную игру в этот Мозг! – Мимма сложила ладошки в благодарственном жесте. - И предложить играть в нее как можно большему числу игроков!

- В идеале – всем нам, - Дагомар свободной рукой погладил прыгнувшую к нему Дисномию. – Ведь так мы получим отображение того, что имеем сейчас в качестве коллективного мозга хомо сапиенс?

Они молчали и улыбались, обдумывая свою затею. Затем Дагомар прикоснулся к ручке куклы.

- Мимма, ты же знаешь о наших с Эрикой экспериментах. Тебе она о них рассказывала?

- Рассказала, как вы получили Александера. Размышляешь, откуда бы он появился, не возьмись вы за «правки»?

- Верно. Я знаю, что он был бы все равно. Просто пришел бы из каких-то других событийных рядов.

- Я полагаю, что вы должны были так или иначе писать с Александером совместные коды не в одной версии. Вы оба, ты и Эрика. Ведь между вами должен быть устойчивый многолинейный резонанс, - сказала Эрменберта. – Иначе…

- Иначе он не смог бы создать тебя! – воскликнул Дагомар, округлив глаза в сложносоставном – слегка притворном, но все же вполне искреннем ужасе.

Глава 19. Метаморфозы Эваз

Astra inclinant non necessitant.

Звезды склоняют, а не принуждают.

Тряска Интрамира

В новостях повсеместно обсуждали частые толчки, землетрясения и проснувшийся вулкан на одном из островов в океане. Эрика стала чувствительна к изменениям геоструктуры и реагировала головной болью уже заранее.

Самым грустным было последнее событие – извержение вулкана, считавшегося недействующим, но уничтожившим в итоге целый городок. Выбросы лавы сопровождались мощной грозой со вспышками молний. Сети пестрели впечатляющими фотографиями, сделанными с земли, воздуха и МКС. На новостных порталах появились пугающие заголовки:

«Столько природных катаклизмов наша планета еще не видела! Планета хочет нас уничтожить! Смогут ли выжить наши потомки?»

Это все означало, что экзамен для них уже близок.

Эрика смотрела на качающиеся верхушки сосен на другом берегу реки. Она хотела глубже «впитать» красоту природы.

- Эрика, готов мой аромат? – от раздумий ее отвлек вопрос Эрменберты.

Одной из первых клиентов фабрики, конечно же, стала Эрменберта, обожавшая эксперименты. Ее рецепт включал ноты мандарина, лимона, крапивы, некоторых луговых трав, запах амфибий, пауков и, конечно, кожи самой Эрики.

- Да-да! Благодаря тебе внедрили новый способ извлечения аромата из кожи и волос.

- Отлично. Как мы его назовем? «Источник», «Память», «Номер 1»… - перечисляла куколка.

- Все названия подходят, - рассеяно сказала Эрика. И добавила после некоторого молчания. - Мне нравится «Источник».

- А для Дагомара? – спросила Эрменберта. – Как мы назовем аромат, который он получит в подарок? «Ключи»?

- Подходит, - одобрила Эрика и снова задумалась. - Эрма, - продолжила она, - фабрика запущена, все процессы отлажены. Я составила письменное руководство в помощь управляющему. Все автоматизировано и максимально удобно. Ты же проследишь за моим детищем, раз я скоро покину строй?

- Конечно. Мне и самой интересно вникнуть в управление производством.

Но Эрика уже не слышала ее, переключившись на что-то далекое. Эрменберта терпеливо ждала «возвращения».

- Знаешь, мне кажется, я чувствую мысли дочери. Не подумай, что это обычное желание матери восхищаться своим ребенком. Она особенная. Совсем.

- Так и должно быть, я уверена. Что конкретно ты чувствуешь?

Эрика смотрела в сторону, подбирая слова.

- У нее «тяжелые» мысли… Основательные, многоуровневые что ли… - торопливо добавила она. – Я, мне кажется, ощущаю их вес. Волнуюсь, справится ли она с работой своего мозга. Ей будут нужны поддержка и наставничество.

- Эрика, мы с Дагомаром сделаем все, что сможем придумать и осуществить.

Эрика снова перевела глаза на деревья, которые уверенно держались корнями за землю, словно исполины. Залюбовалась их силой и безмятежностью. Хорошо их видеть. В последние дни она много времени проводит в Поле.

- Я просила Дагомара выдать Арис разрешение вне очереди. Ведь ждать больше нельзя. Арис полагает, что Программа может отправить ее в какой-то из миров, если она не материализуется здесь. Прошу тебя, Эрма, посодействуй ее скорому воплощению, ну и дальше… тому, что она намерена тут сделать.

- Я познакомилась с ней и отправила комиссии наши рекомендации. Она очень интересная особа, эта астрофизик-динозавр.

- Все время пытаюсь оценивать последствия своих решений, - пробормотала Эрика после минутной паузы. И добавила более внятно. - Но я думаю, что поступаю правильно. Для себя. Для нее. Миры бесконечны, жизнь бесконечна.

- Все так, мой дорогой друг, - успокоительно сказала Эрменберта.

Арис

Эйди подкинула ему затейливый случай с внеочередным воплощением астрофизика, выдававшей комиссии истории краха миров, одна ярче другой. Голограмма огромного черного ящера, выполненная в лучших традициях фильмов ужасов, буднично описывала красочные сценарии конца света.

Эти речи произвели впечатление на всех членов комиссии, включая ко всему готовых неоргаников, тем более что планету в последнее время сотрясали слишком уж масштабные стихийные катаклизмы. Чего стоил хотя бы давно спящий и объявленный недействующим вулкан, под лавой и пеплом которого были погребены недавно несколько тысяч человек. И это в их-то время, когда все подобные события давно уже должны быть подконтрольны.

Впрочем, причин отказать астрофизику не было. К тому же она была конструктивна и предлагала решения для немалой части озвученных угроз. После трех заседаний с приглашением дополнительных экспертов из числа астро- и геофизиков, подтвердивших квалификацию претендентки, разрешение на воплощение было торжественно выдано.

Мимма между делом сообщила, что Арис для начала поживет у них. Действительно, ей же нужна семья. Хорошо хоть куколка уломала динозавра побыть пока в носителе вчетверо меньше желаемого. И как только Эйди отыскала такую дивную сущность? Что там таится еще, в недрах Поля?

Уровни Многонога

- Представляем вам пилотную модель Коллективного Мозга, по аналогу схемы Многонога. Модель выдает информацию о том, что в данный момент времени, исходя из всех введенных внешних факторов, необходимо миру. Например, количество представителей различных психотипов. Для удобства мы связали их с профессиями. Здесь же учитывается уровень навыков. Система получилась динамической. Она меняется в зависимости от изменения внешних факторов, - исполненный энтузиазма Энрике произносил вводное слово.

«Хорошо, что его голос не копирует Эрнеста», - подумала Эрика. – «А то мне было бы не по себе. А Эрни и подавно».

- Вы можете зайти в поле Игры, - Эрменберта летала по центру комнаты, в которой собрались Дагомар, Эрика, приехавшая Матильда, Эрни, приглашенный Эрикой, и Энрике - один из создателей Игры.

- Там увидите многосекторную конструкцию. В ней, попробовав разные функции, можно выбрать наиболее подходящую. Вы уже поняли, что это прототип Игры - компьютерная модель Мозга Многонога, который мы взяли за основу. Вам предоставляется шанс стать первыми тестерами Игры после создателей и добавить рекомендации в основную версию, которая пока в разработке. Нам важно выделить основной параметр, по которому люди объединятся в систему Коллективного Мозга. В основе объединения – желание и свободный выбор. У нас есть предположение, но нужно подтвердить его. С удовольствием выслушаем ваше мнение.

Вся компания слушала очень внимательно, и только Эрика больше наблюдала за другими, за их лицами, реакцией и мимикой.

- Особенность Игры заключается в том, что каждый ее сектор оценивает степень взаимосвязи с другими секторами. Оценивается множество факторов, например, как отражается на игроках выполнение их задачи, насколько глубоко они включены, способствуют ли совершенствованию алгоритма, делятся ли ресурсом с другими и так далее, - добавила Эрменберта, наслаждавшаяся процессом.

Эрика, передвигаясь по Игре, отметила про себя, что Мозг был структурен и рационален, словно гигантская машина. Может, потому что все-таки это компьютерная модель? Или мозгу Многонога и впрямь свойственна механистичность?

«Он может позволить себе блокировать боль, тревогу и страх из-за того, что восстанавливается буквально из обломков», – отметила Эрика.

«Удивительно, все отделы мозга Многонога могут переключаться на другие функции, замещая друг друга. Даже самые высокоорганизованные участки системы готовы при необходимости взять на себя простые функции. Или это тоже эффект программы?» – спросила она себя.

Действительно, каждый сектор был устроен очень сложно и многоэтажно, но все связи между этажами и секторами были прописаны, и в целом мозг мог работать монолитно, не распадаясь на отдельные убегающие части. Стабильность достигалась за счет объединения этих частей в функцию по очереди, во избежание износа.

Эрику в результате нескольких попыток путешествия в разные отделы постоянно переносило на уровень, который, как она решила, служил опорой для всех остальных. Она не сразу поняла это, так как отдел был разделен и разбросан среди других. Отличительной его чертой было то, что при любых обстоятельствах он поддерживал выбранный режим, позволяя закончить задачу.

Эрменберта сказала, что это называется «режим принятого решения», и он не был до конца понятен Эрике. Возможно, потому что был еще недостаточно расшифрован в пилотной Игре. Но ясно было, что он позволял действовать против «биологического вектора». То есть, несмотря на опасность, разрешал рисковать ради достижения цели. Эрма подтвердила предположения Эрики, сказав, что биологической основой для этого служила регенеративность организма.

Впрочем, в то же время Мозг был гибок и мог менять свои настройки. Всегда стабильный центр отвечал за включение и выключение этого опасного режима.

«Сюда ко мне не доходят боль и страх. Я как-то заблокировала их?» - Эрика подумала, что во время выполнения своей задачи в Игре она мыслила так, как будто одна несла ответственность за всех. - «Наверное, так воспринимает себя в Игре любой, кто оказывается на этом уровне и выполняет ту же функцию, что и я. Какой же механизм все это связывает и синхронизирует?»

Появившаяся рядом Матильда объяснила, что людям этот режим по умолчанию не достался, ведь он опасен для выживания. Его можно создать в себе только искусственно, превозмогая боль и страх, если хватит сил.

- Ты стала очень сильной, раз не падаешь с этого уровня, - сказала Матильда, и в ее голосе звучало уважение. - Это одно из самых сложных испытаний для нас, людей.

Сама Матильда тоже пыталась периодически вскарабкаться вверх от Эрики и выполнить какую-то сложную функцию, которая позволяла в Игре превращать одно из щупалец Многонога в птицу. Периодически у Матильды получалось изобразить птиц разной степени достоверности, но также ее часто скидывало вниз к Эрике. В момент одного из очередных падений Матильды Эрика почувствовала, что ей стало сложно удерживать свой уровень.

- Эрика, ты помогла мне остаться здесь, на твоем уровне. Иначе меня отнесло бы в самое начало.

«Они вместе», - с радостью отметила Эрика, когда увидела Эрни и Энрике, путешествующих по Игре. - «А ведь сначала Эрни был недоволен, увидев Энрике. Но теперь он увлекся. А Энрике, знающий Игру, помогает Эрнесту! И так эмпатично прикидывается, что чего-то не понимает».

Эрни попытался отделить щупальце и сделать из него лодку. Энрике показательно разобрал щупальце на множество единиц и выстроил их в ряд, изображая какую-то формулу. Эрнеста периодически выкидывало вниз, иногда Эрика удерживала его, но чаще он падал и снова карабкался вверх, к поджидающему Энрике. Пару раз Энрике упал за компанию с Эрни.

- Удерживаться от падения игроки должны сами. Ты, Эридочка, можешь затормозить их у себя, лишь если они сами включают свою силу, - заметила Матильда.

Эрика видела, что воспринимает неудачу каждого игрока как свою собственную. Когда кто-то несся вниз, она полагала, что это и ее падение. Ведь, теоретически, она могла бы либо сама заняться этой функцией, либо поддерживать выполняющих ее лучше.

«Почему я так думаю», - пришло ей в голову. - «Я же не могу сама управиться со всеми методиками в Игре. Отчего тогда возникает ощущение, что могу, но не делаю? Выходит, это свойства Модели Мозга способствуют такому отношению?»

Она увлеклась, и на время ее даже оставили тревожные мысли о будущем. К тому же она заметила, что Эрнест, наконец, выделил некоторые механизмы взаимодействия с Игрой и стал справляться лучше. Создавалось даже впечатление, что он играет с Энрике на равных. Эрике было приятно видеть это.

Дагомар хорошо чувствовал себя в этой Программе. Эрменберта и он перемещались, словно летали, по всем опциям, успевая везде. Да еще и подсказывали остальным.

- Эти двое - одни из идеологов Игры. Да и саму основу модели доктор Дагомар выудил из архивов Поля, сиречь из собственной программной памяти, - таинственным шепотом объяснила Матильда.

- Друзья, - просигналила всем участникам путешествия Эрика, - пожалуйста, поздоровайтесь с Арис, ожидающей воплощения, - Эрика махнула рукой в сторону появившейся голограммы огромного черного динозавра и продолжила:

- Доктор Дагомар, Матильда и Эрменберта уже знакомы с ней. Мы приглашаем вас на экскурсию по Эрмагнет, в модели для путешествий.

Дагомар в Игре

Надо отдать должное команде создателей игры, даже эта черновая «скелетная» версия была и содержательна, и понятна. Наверное, в нее пока не успели внести все детали, заявленные Дагомаром, но она уже отражала структурные принципы Мозга Многонога.

Видимо, они кое-что здесь упростили. Дэм с интересом слушал Мимму, уже успевшую поиграть с Александером, Андреем, Ником и командой Энрике. В Игре, как обычно, были уровни, но на любой из них можно было попасть сразу, если понять скрытый механизм. Правда, удержаться было гораздо сложнее.

Мозг существа располагался и в щупальцах. Уже на первом уровне можно было оторваться от основного организма и уползти в океан плавать самостоятельно. Внимание при этом концентрировалось целиком внутри щупальца на поставленных перед ним задачах.

Например, вырыть лабиринт в грунте между скалами и натаскать туда водорослей для выращивания рачков. Или отправиться на поиски самки, чтобы доставить ей генетический материал самца. При этом твоих рачков мог кто-то воровать, а самки порой артачились. Функций было множество, и для любой из них требовались как методичность и упорство, так и некоторая изворотливость.

В конце первого уровня Дагомар укрепился на позиции, отражающей проекцию щупальца в центре мозга, и принялся составлять программы действий.

Программа оставляла возможность написания нового кода, и Дэм врисовал туда свои дополнения: как маскировать вход в лабиринт, что приносить рачкам, чтобы становились жирнее, кое-что из обороны. Ну и с самками тоже некоторые трюки. Забавно, как легко пробуждалась в нем какая-то древняя животная память.

На втором уровне предлагалось установить связь с другими щупальцами, как свободно плавающими, так и остающимися у основного организма. Сначала в поле зрения появлялись ближайшие коллеги, занятые похожими задачами, а потом начинала приходить информация о действующих участниках в других местах Игры.

Требовалось координировать действия нескольких игроков, и уровень преодолевался, если удавалось действовать слаженно. Результат здесь оценивался по качеству связи, объему освоенной территории, количеству накопленных ресурсов и т.п. Связь у Многонога была ультразвуковая, инфразвуковая и еще какая-то телепатическая. По словам Миммы, они пока не поняли, на чем она основывается. Возможно, некий квантовый механизм.

Второй уровень пролетел совсем быстро, и Дэм присоединился к Мимме, как раз свалившейся на третий. Что-то не задалось у нее наверху.

- Ты не думай, что все так легко, - проворчала куколка. – Это только базовая модель с минимумом деталей. Просто для примера. А когда программеры закончат со всеми запланированными подробностями, будет гораздо труднее через все это пробираться.

- Не сомневаюсь, - заверил ее Дагомар. – Смотри, как все застряли на первом уровне. Даже Матильда там задержалась! А кстати, как справился брат Александер?

Эрменберта хмыкнула.

- Ему пришлось расстаться с некоторой долей своей самоуверенности, - заявила она. – Третий уровень требует особого отношения.

Тут она была права. Третий уровень поддался Дагомару только при «отключении» им почти всех личных программ. Задачи, предлагаемые на этом этаже, требовали умения держаться, невзирая ни на что. Этим чем-то мог быть другой монстр из океана или с неба, цунами или дождь из серной кислоты. А Мимма заявляла, что в Игре задействована пока лишь малая часть приготовленных катастроф.

Дагомар мог здесь выбрать опцию отключения болевых ощущений, страха, тревоги, да и вообще всех эмоций. В большинстве случаев такое поведение сопровождалось сильными повреждениями или смертью организма.

Для ряда ситуаций были готовые сценарии действий, и можно было пользоваться как ими, так и чем-то своим. Но время от времени предлагалось решать все самостоятельно, и часто в условиях очень скудной информации. Дэм застрял тут, пока не набрал достаточно опыта. Постепенно он начал понимать, как этот этаж связан с нижними и верхними уровнями и как работает структура целиком.

Мимма осваивала верхние этажи, время от времени слетая вниз. Довольно скоро к ней присоединилась и Матильда.

- В этой точке Игры все работает так: если ты удерживаешь свой третий уровень, то я при ошибках на верхних этажах могу не упасть вовсе или упасть не ниже третьего, - объяснила куколка. – А если ты на третьем не закрепился, то я улечу на второй или даже первый. И должна буду проходить все заново.

- Да это круговая порука, - пробормотал Дэм, пытаясь убить летающего динозавра, уже парализовавшего ему несколько щупалец. Монстр ловко уворачивался и тыкал крепким клювом в нервные узлы Многонога, обездвиживая противника.

Эрика тоже дошла до третьего уровня и начала осваивать его довольно успешно. Ей удавалось выживать, даже потеряв все щупальца и получив массивные ожоги. Благодаря ей Дагомар, Мимма и Матильда смогли забраться повыше, где начинались совсем уже специфические многосложные функции и составление программ для них.

Дэм восхищался мастерством своего друга. Какая она сильная и умная! И какая в ней появилась цельность! Может быть, еще и потому, что космическая дочь Эрики так влияет на свою мать?

Миры Арис

Эрика, выразив желание побыть в уединении, выпроводила из Поля всю компанию. Еще не воплощенная Арис тоже исчезла, загрузившись на какое-то собрание аберрантных наблюдателей за наблюдателями. Уединение будет недолгим. Меньше чем через пару часов все вернутся, чтобы окунуться в миры Арис.

Эрика подумала о своем выросшем в размерах теле, расположившемся в мягком кресле Дэма. Постаралась почувствовать его. Выходило не очень хорошо – Поле удерживало сознание. Затем мысли ее заняла Эрменберта.

«Наша славная куколка - удивительный неорганический человек со своим характером. А я помню время, когда она была ребенком, маленькой девочкой. Пупсик на дроне… А теперь она – профессионал, идеолог, друг… Как мне повезло жить в такое время, когда нечто подобное стало возможным!» - сказала себе Эрика.

Ей надо еще успеть подумать о Дэме, Эрни и Миэре, пока ее друзья не вернулись.

Время пролетело, и начали загружаться все путешественники. Вокруг Эрики замигали огоньки, оформляясь в голограммы. Поначалу все таращились на Арис, колоритное изображение которой ярко пульсировало и выглядело опасным. Впрочем, в реальном мире встречались самые разнообразные носители хомо-сознания, и население уже не шарахалось от необычных сущностей на улице и в офисах.

Не очень привычными были разве что основательные габариты динозаврихи. На Эрнеста они произвели особенное впечатление, и он даже выключился из программы, на некоторое время исчезнув из поля зрения. Что поделать, у Эрни герпетофобия. Надо бы как-то успокоить его.

Энрике разглядел световую картину сознания Арис и решил, что нашел сходство структуры с Эрикой, Эрменбертой и не родившейся еще Миэрой. Об этом он рассказал остальным, наложив три изображения друг на друга и показав совпадающие зоны.

- Почему Коды так похожи? – поинтересовался он заинтригованно, переводя взгляд с Эрменберты на Арис.

Не получив ответ, Энрике обратился к Эрике:

- И почему от всех вас тянется след к Коду доктора Дагомара?

Эрика размышляла, что сказать, но тут раздался утробный голос Арис:

- Давайте обсудим эту тему позже. А для начала посмотрим восстановленные хроники моей планеты. Ускоренные, разумеется.

Арис вывела 4D картинку. Перед ними возник цветущий благодатный мир, населенный динозаврами всевозможного вида. Множество рептилий ходило, летало, плавало и ползало.

Некоторые особи начали мигать.

- Вы видите, что часть наших рептилий мутировала в теплокровных, а затем в разумных существ.

«Это верное решение. Игра в Мозг, где я чувствовала ответственность за все происходящее и имела возможность помочь другим, подтверждает правильность моего решения. Я не буду себя грызть!» - Эрика отвлекалась на свои мысли.

- Мои предки жили в комфортной климатической среде - это был теплый и влажный климат. Еды, воды и места было достаточно. У нас всего было много. И мы не были помешаны на развлечениях, - в голосе Арис прозвучало ехидство. - И смогли рано направить технологии на робототехнику и освоение космоса.

«Они похожи с Эрменбертой в манере изъясняться. Какими-то интонациями», - пришло в голову Эрике. – «И на Александера!»

Арис комментировала быстро сменявшиеся сцены, демонстрирующие ускоренное развитие планеты. Кибермеханизмы рептилий строили лаборатории и космические корабли.

Эрика знала из рассказов К-Бобина, что в мире Арис было сильное расслоение общества – часть динозавров, по принятым там критериям уступавшие другим в уровне интеллекта, обладали меньшими правами или даже использовались как животные. По большей части, такое отношение было к холоднокровным и смешанным динозаврам. В том обществе жестких каст высокая степень синхронизации мозгов и действий была присуща только небольшому количеству представителей. Видимо, это не устроило Программу.

Затем Арис вызвала сцены разных катастроф.

- Мы самодовольно полагали, что готовы к такому сценарию, и организовали инфраструктуру для жизни под поверхностью планеты и под водой. Начались наводнения, и остатки нашей расы уползли жить под воду. Но это помогло только на время, так как с исчезновением магнитного поля и атмосферы пришлось уйти в недра планеты. Конечно, не всем.

Новое изображение демонстрировало, как Арис с коллегами тестировали и устанавливали порталы для перемещения техники на соседние планеты.

- Это телепортация неорганических материалов на большие расстояния, включая космические, - комментировала Арис. – Технология, разработанная моей группой.

«Она точно похожа на Эрму!»

Отключившись от происходящего, Эрика вспоминала последние три года и восстанавливала цепь событий. Знакомство с Эрнестом, а потом - Александером, прилет Эрменберты, огненный визит во владения Матильды, появление множества неорганических людей, встреча с Дагомаром и «перезапись», принятие решения об особом Договоре с Программой… Наверное, все то же самое она бы сделала снова.

Эрика поймала вопросительный взгляд Дагомара, которому неудобно было при всех, особенно при Эрнесте, подступиться с расспросами. Он показал ей рукой – «давай поговорим». Эрика улыбнулась ему и слегка кивнула.

- Возможность встречи с братьями по разуму в космосе определяется общими частотами, на которых «вибрирует» цивилизация и которые притягивают подобные же спектры в параллельных сценариях, – продолжала басить Арис.

«Ну да, если ты примитивен, то никого в космосе не встретишь. Или, что еще хуже, наткнешься на таких же, как ты», - перефразировала мысленно Эрика и подумала, что она тоже достойный представитель странного кода АЭМ.

- Но в итоге, хотя мы и создали порталы, установили лазеры на своей стационарной орбите и соседних планетах, отразили атаки астероидов, что-то в нас все же «не нравилось» Программе.

Эрика на какое-то время опять отвлеклась на свои мысли и включилась при звуках «череды взрывов». Созданная динозаврихой картинка ускоренно отображала вулканическую активность по всей поверхности. Объемное изображение распыляло лаву, пепел, осколки, трупы недобитых радиацией животных, пропуская все это через голограммы зрителей и выдавая дополнительные плоскости с увеличением избранных фрагментов.

«А сначала у них там ослабело магнитное поле, и все начали вымирать. Я это пропустила», - подумала Эрика.

- Арис, по вашим оценкам, насколько близки данные сценарии к текущему состоянию Интрамира? – поинтересовался Энрике.

- Прекрасный вопрос, - заявил непонятно откуда взявшийся К-Бобин в обличье безголовой курицы. – Мы с Арис полагаем, что существует множество параллельных миров рядом с любой точкой Программы. Соответственно, и притянуться могут многие из них.

Энрике, однако, не удовлетворился этим, а продолжил излагать что-то о степени приближения, которая никак не может быть у всех одинаковой, и он, Энрике, работает над методикой ее измерения.

Эрика приветливо помахала К-Бобину и взглянула на голограмму Дагомара. Надо сказать ему что-нибудь, а то он, похоже, решил, что она избегает его. Так и есть, в общем-то. Она поговорит с ним, но позже.

Арис и Бобин начали пикировку. Во втором сценарии, показанном ими, развитые динозавры в результате катастрофического наводнения тоже уползли под воду и под землю. А на поверхности планете появилась антропоморфная раса – народ К-Бобина. Мелкие такие существа, поскольку из-за резкого ухудшения климата пищу добывать было трудно.

Раса К-Бобина порталов не имела, но в космос вылетала. Большая часть их населения была малоразвита.

- Программа хочет всеобщей любви между членами общества, полагаете вы? - уточнил Энрике.

- Программа много что хочет, - сурово ответила Арис. – У нее целый список требований, частью противоречивых. Она хочет синхронизации при сохранении конкуренции.

«Он у нас получился жизнелюбивым и ироничным», - подумала Эрика об Энрике и испытала гордость. Наверное, так Александер гордится Эрменбертой. – «Как хорошо, что такой человек может быть другом Эрнесту. Мой Эрни подвержен меланхолии».

Она посмотрела на голограмму мужа, который молча слушал. Надо послать ему что-нибудь.

Картинка закончилась уже ожидаемым концом света. Прилетели астероиды, все разбомбили, дальше пошел всем знакомый финал с вулканами и раскаленной планетой.

- По этой логике и на Земле может существовать где-то под нами такая раса? - поинтересовался Эрнест, получив смайлики от Эрики.

- Конечно. Все ведь зависит от того, переход в какой из миров, либо присоединение какого мира к себе совершит раса коллективным сознанием. Это один из эффектов Многомерности, – ответила Арис, при одобрении монотонно подпрыгивающего Бобина.

Параллели одной планеты

Дагомар и компания после перерыва намеревались вновь отправиться в Эрмагнет. Все собрались в кабинете Дэма в их с Эрменбертой доме. На этот раз экскурсия должна была состояться с участием астрофизика Арис и закончиться воплощением той.

Все было приготовлено, и всеобщим взорам предстала внушительная конструкция в виде двухметрового черного ящера, передвигающегося на двух ногах. Около нее дежурила заинтересованная Дисномия. Техник-специалист по воплощениям из Поля проверял систему, чтобы вскоре осуществить запись сознания Арис на носитель, который будет управлять ее неорганическим телом.

Арис желала отметить день своего появления в Интрамире путешествием в архивы Поля. По ее словам, одним из каналов получения информации о других мирах для Поля планеты были наблюдатели за наблюдателями. Их память вкладывалась в хранилище Поля до некой специфической обработки, позволявшей сознанию выполнить функцию наблюдателя. Таким образом, дальнейшие аберрации, которые могли случаться в сознаниях, не вредили записям.

Астрофизик была хорошим рассказчиком. Правда, она особо не церемонилась с определениями и эпитетами, но это было, с точки зрения Дэма, скорее забавно. Чем-то она напоминала брата Александера. Наверное, будет интересно получить ее в домочадцы на некоторое время.

- Глупость никого не интересует, - заявила динозавриха, имея в виду пожелания Программы. – Мы так и полагали, поэтому максимально вкладывали в развитие своего мозга. Но мы многое не учли и все равно оказались идиотами.

Арис повествовала о своем мире, имевшем место в одной из версий истории соседней планеты. Самый значительный апгрейд в сознании случился у теплокровных динозавров в результате неких загадочных мутаций.

В итоге получились разумные особи с сильным аналитико-синтетическим аппаратом мозга. Их потребность в общении была выше, чем у холоднокровных сородичей, но далека от таковой у людей.

Соответственно, цивилизация не посвящала объемный ресурс сфере коммуникаций. Как выразилась Арис, они «наслаждались собственным мозгом» в уединении.

Они преуспели во многом. У них относительно рано появились неорганические помощники, решавшие и сложные интеллектуальные, и тяжелые физические задачи. Ученые – в общем-то, почти все они были учеными – умели объединить усилия. Им тоже свойственно было стремление к бесконечной экспансии, заложенное в Коды нашей Вселенной, и они вышли в космос.

Вскоре после появления летательных аппаратов, позволяющих покидать планету, она создали порталы. Через эти устройства транспортировалась неорганика, в том числе и за пределы планеты. На ближайших планетах эти мутантные динозавры установили систему лазеров, позволяющих отражать возможные атаки астероидов.

Тем не менее Программа начала брыкаться. Планету сильно затрясло. Выжившие динозавры озаботились созданием порталов внутрь планеты, чтобы лучами мощных лазеров управлять движением литосферных плит и перенаправлять поток магмы.

Программа усилила воздействие, движение магнитных полюсов резко ускорилось, и огромные цунами смыли цивилизацию вместе с ее лазерами, ракетами и порталами к чертовой бабушке. После чего небесное тело было атаковано астероидом и в ответ взорвало себя массовыми извержениями вулканов. Раскалившись и замедлившись, оно осталось висеть свирепым огненным шаром.

Арис рассказала, что позже, уже в состоянии аберрантного наблюдателя она беседовала на эту тему с К-Бобином. Тот тоже погиб в параллельном светопреставлении, в иной параллели той же планеты.

Упомянутый К-Бобин, неизменно скучавший по Полю, не замедлил вдруг явиться. Дагомар предположил, что он уже давно тихо подглядывал за ними. На этот раз К-Бобин использовал проекцию в форме безголовой птицы с плавающими над тушкой тремя парами глаз.

- А при знакомстве со мной был похож на гриб, - тихо передала ему Эйди и тут же дистанцировалась.

Что-то она затевает. Дэм заметил, что живописания Арис, повествующей о всевозможных катастрофах, как будто не производили на Эйди впечатление. Впрочем, она уже некоторое время общается с Арис и, наверное, наслушалась этого всего. И как они встретились? Эйди в последнее время проявляет изрядную скрытность, а сегодня выглядит особенно рассеянной.

«И неудивительно», - оборвал он сам себя. – «Внутри нее уже такой большой ребенок, она и двигаться стала гораздо менее порывисто. И все же, надо с ней поговорить».

Тем временем бывшие наблюдатели за наблюдателями сошлись в привычной схватке, мало обращая внимание на всех остальных. Оба явно получали удовольствие от бурного диалога. К-Бобин, обычно тихий и вежливый, с Арис воспламенялся.

И сейчас, увидев ее, он принялся критиковать устройство мозга мутантных динозавров. Арис отвечала ему тем же. Она заявляла, что в их мозге одни и те же нейроны способны были как принимать информацию от всех сенсорных систем, так и формировать волевой импульс к реализации задуманного. У цивилизации К-Бобина же эти центры были разнесены по разным зонам, хотя и связанным между собой.

Арис утверждала, что такая структура не повышает интеллект, а К-Бобин парировал, критикуя разум потеплевших рептилий, который не оправдал себя. В каком-то смысле они были товарищами по несчастью, совершившими общие ошибки. И в итоге ни высокий интеллект одной расы, ни коммуникативность другой не помогли им пройти порог загадочного Многонога.

Потом оба принялись кричать что-то о выборе неорганического сознания, о программе в Программе и необходимости симбиоза.

- Программа планеты – часть общей Программы и не обладает полной автономией, - пояснил К-Бобин присутствующим. – Она обязана запустить уничтожение цивилизации при определенных условиях. Даже если органическое сознание все еще нужно ей.

- Для чего оно все-таки нужно ей? – встрял неугомонный Энрике.

- Как для чего?! – хором возмутились аберрантные наблюдатели. – Мы же только об этом и говорим! Они наблюдают друг друга!

- Согласно своей функции в Программе органическое сознание позволяет сознанию планеты достроить и усложнить себя, выводя ему из поля вероятностей возможности написания новых кодов, - вмешался Дэм, которому поднадоела перепалка.

- Да это я понял, - упорствовал Энрике. - А кто пишет коды? Сознание планеты?

- Все должны писать коды! – не выдержала Эрменберта. – С этой целью мы тут и находимся!

- Неорганическое сознание наблюдает само себя, иными словами, пишет коды, посредством органического сознания, - пояснил Дагомар. - В том числе. Вероятно, есть и другие способы, но этот нам понятен и вполне эффективен.

Его слова понравились девчонкам АЭМ. Арис прекратила метать презрительные взгляды на К-Бобина, Мимма заулыбалась благосклонно, и Эйди, наконец, посмотрела ему прямо в глаза. Чем-то они все похожи, хотя внешне отличаются изрядно.

- Сознание планеты хочет от органического определенного симбиоза с собой, - продолжил Дэм разъяснения. – Симбиоза, при котором коллективный органический разум объединяет тяжелые элементы неорганического сознания. Достраивает эту систему, делает ее более подвижной и реактивной. Позволяет ей обучаться.

- А что получает органическое сознание? – Энрике хотел вникнуть.

- Возможность многократно усложнить себя. Приобрести таким образом новые возможности. Понятно, что прежде оно должно добиться симбиоза внутри себя самого. Насколько я понимаю, этому пока нет практических примеров, кроме незаконченной модели Многонога.

Дагомар посмотрел на Эйди, чья голограмма пыталась ему улыбаться, и решил добавить:

- Вселенская Диалектика, заложенная в Программу, вносит в Коды каждой расы внутривидовую агрессию. Иначе они бы легко слились, в то время как от каждого из них ожидаются индивидуальные изменения. И, в соответствии с этим правилом, чем выше интеллект расы и ожидания от нее, тем выше базовый уровень агрессии каждого Кода по отношению к собрату. Объединиться эти Коды тем не менее должны, несмотря на всю свою агрессию.

- Или благодаря ей, - выдала Арис. - Она может придать должный пыл. А значит, ее нужно использовать в качестве инструмента. Правда, не совсем понятно, как именно.

- А органический разум – он «белое вещество» для сознания планеты или и «серое» тоже? – надумал выяснить Эрнест, отбиваясь от бормотавшей ему на ухо голограммы Энрике.

- Есть еще и «глия», - не удержался Дэм. – Та ткань, что создает условия для существования нервных клеток и выполнения ими специфических функций.

- Это один из важных теософских вопросов, - жизнерадостно ответил К-Бобин. – Споры на эту тему, как у вас говорится, не утихают. У нас с Арис есть здесь, как ни странно, некое согласие.

- Цивилизация должна выполнить все эти функции для своего Неорганика, то есть для Планеты, - заявила Арис. Видимо, это и есть требование Программы. Мы вот пытались стать только серыми клетками. А Бобины – в основном белыми.

- Почему это! – возмутился К-Бобин. – Мы тоже вышли в космос!

- А порталы? – ехидно спросила Арис.

Бобин философски протянул:

- Не успели…

- Да, а о глии имеет смысл подумать, - сказала вдруг Эрика, прочитавшая описание глиальных клеток и их функций.

- Я именно об этом и думаю, - согласилась Эрменберта.

И все три кода АЭМ переглянулись.

Звезды склоняют, а не принуждают

Динозавриха с обезглавленной птицей, горячо поспорив о смысле бытия в Программе, выдали свои заключения. С их точки зрения, разум представителей цивилизации должен был: сложно структурироваться; сплотиться и синхронизироваться; найти симбиоз с сознанием планеты; выйти в космос и суметь вписать свободных существ в свое общество. Это входит в понятие того, что в мире людей уже назвали «Великим Фильтром». А может, не только это.

Собственное сознание Арис расценивала как достаточно структурное. В наличии подобного у людей у нее, похоже, были сомнения, но она полагала, что с этим можно как-то справиться. С совершенствованием экспансии в космос она тоже могла помочь. Что до симбиозов и синхронизаций, то эти вопросы были вне ее компетенции.

- Но вы, такие… - заявила она, вежливо проглотив слово «примитивные». - Вы создали свободных неоргаников! И это в вашем-то обществе! Мы с К-Бобином не знаем ни одного такого сценария. Это феноменальный прорыв!

- Ура! – крикнул неорганический Энрике, а Эрнест покосился на него кисловато. Он считал Энрике слишком шумным. Остальные улыбались, глядя на Эрменберту. Голограммы хорошо передавали эмоции.

«Хороший момент, оптимистичная нота. Пора, пожалуй», - подумала Эрика и обратилась к присутствующим.

- Друзья, - она помахала всем изображением своей руки. – Теперь вы убедились, что с Арис мы сможем выполнить хотя бы часть условий Программы, чтобы не исчезнуть в «Великом Фильтре». Мне хотелось бы, чтобы наш мир сохранился и для моей дочери тоже. И для вас, конечно же.

Эрика продолжала:

- Я случайно увидела промелькнувшую «связь» между зашифрованным пунктом наблюдателя в Поле и Кодом Дагомара. Вскоре после этого Арис стала аберрантной и доступной для общения. Как выяснилось, по правилам Программы один представитель Кода может поменяться воплощением с другим. Арис, которую ожидал «ремонт» и возвращение в наблюдатели за наблюдателями или отправка в другой мир, получила возможность прийти к нам вместо меня. И она, к моей радости, согласилась. Это мой особый Договор с Программой. И только мой личный выбор. Ведь известно, что «звезды склоняют, а не принуждают».

- Свобода! – воскликнул Энрике с энтузиазмом. – Объединяющий параметр для Кодов – желание свободы в выборе Договора!

Тут до Энрике дошло, что он выбрал неподходящий момент для своих восторгов, и он смущенно затих. Все остальные молча слушали Эрику.

- Эрни, прости, что сообщаю тебе об этом только сейчас, - обратилась Эрика к мужу. - Но я хотела, чтобы ты увидел все, что было сегодня, и тогда понял бы меня лучше.

Эрни вздрогнул и потянулся к ней, но остановился, сообразив, что имеет дело с проекциями жены и своей собственной. – Нет, я тебя не отпущу! А как же наша клятва всегда быть рядом?

- Я сдержу свое обещание! Ты всегда будешь в моих мыслях, пока я в состоянии этим управлять. По заключенному договору с Программой, мое тело в нашем мире больше мне не принадлежит, и отменить это невозможно. Я уверена, что Арис сейчас нужна здесь больше, чем я.

- А про ребенка…- Эрика помедлила. – Ты должен знать, что девочка очень необычная. Миэре будет нужен постоянный уход и забота.

Эрика понимала: сейчас Эрни воспринимает ее слова как подтверждение своей уверенности, что ребенок не его. Он не прав, но сейчас она не будет разубеждать его в этом. Ей важно, чтобы дочерью занялись Дэм и Эрма. Она продолжила:

- Очень важно, чтобы рядом с ней находилось похожее сознание. Эрменберта, огромное спасибо ей за это, согласилась помочь вырастить девочку…Ты не против, Эрни?

Эрнеста в тот момент вопрос о ребенке не интересовал вообще, он был всецело сосредоточен на предстоящей разлуке с Эрикой. Он мрачно кивнул и замер.

- Дэм, прости тоже, что говорю это только сейчас. Не очень хорошо с моей стороны, я понимаю.

- Я сделаю все, что нужно, Эйди, - немедленно откликнулся Дагомар. Он понимал, что изменить ничего не может.

Эрни не выдержал. Его проекция завибрировала, забулькала и выключилась из Поля. Вслед за ним Эрменберта выставила Энрике, чтобы не разрешить трясти тело Эрики, сидевшее в кресле. Оставшиеся некоторое время молчали.

Через минуту Эрика обратилась к Матильде.

- Большое спасибо Матильде, приехавшей меня поддержать. Именно с помощью ее магии мы смогли устроить все это. Конечно же, существуют и другие способы подобной работы с Программой, немагические, просто они пока не отработаны.

- Эрменберту и Дагомара я сделала душеприказчиками по делам фабрики до совершеннолетия Миэры.

Еще Эрика сказала, как она рада, что у Эрнеста есть Энрике. И она счастлива, что может быть уверена во взаимной поддержке всех своих друзей.

Все начали что-то говорить и уверять Эрику и друг друга в чем-то, оттягивая момент прощания, но он все же наступил. На несколько мгновений повисла тяжелая тишина, а потом к Эрике приблизился Дагомар. Матильда, Эрменберта и Арис тихо исчезли.

Прощание

Они не могли надолго остаться вдвоем. Дагомару нужно было вернуться и позаботиться об органическом носителе Эрики, который находился в кабинете за пределами Эрмагнет. Тело должно было оставаться живым, пока не родится Миэра.

Вот это удар…

Дагомар, конечно, не предполагал, что ценой воплощения Арис будет уход Эрики. Он видел, что в последнее время Эйди изменилась, но связывал это с ее ребенком и их экспериментами по погружению в прошлое. Возможно, также ее отношения с мужем были не самыми лучшими.

На осторожные вопросы Эрика в последнее время отвечала заверениями, что все отлично, и переводила разговор на другие темы. А теперь, оказывается, и Мимма все знала. Выходит, он полный болван, лишенный интуиции.

- Что бы я ни сказал сейчас, Эйди, все будет нехорошо. Но мне жаль, что я не догадался, в чем твой замысел.

- Я ни с кем не советовалась, Дэм. Это только мое решение. Матильда и Эрма помогли с технической частью. Что бы ты сделал?

- Хотя бы провел с тобой больше времени, раз уж ничего не изменить.

- Мы отлично провели время! А если бы ты знал все, то упрекал бы себя, и я бы чувствовала это. У нас было бы тревожное общение, а я хотела запомнить что-то другое. Нечто приятное, – Эрика засмеялась, и ее голограмма замерцала зелеными светлячками.

- Я рада, что вы с Эрмой возьмете Миэру. Эрнест не будет препятствовать. У него педофобия.

- Разумеется! Я буду очень рад ей, и Мимма тоже! И я думаю, Эйди, что ты увидишь это сама.

- Я не знаю, как это будет, Дэм! Но мы ведь всегда оказываемся рядом в Программе…

- Я сейчас чувствую себя Дэммой, которая… - Дагомар начал говорить и осекся, решив, что пустился в нытье, вынуждающее Эрику утешать его, в то время как ободрение полагалось ей.

Но она поняла.

- Которая не смогла добежать до нашего костра?

Дагомар кивнул.

- Именно потому, что Дэмма добежала тогда, я и смогла заключить Договор с Программой и впустить сюда Арис. Почему Дэмма сделала это?

- Ее мир был немыслим вне дружбы с тобой, - серьезно сказал Дагомар. – Дэмма знала, что он продолжается и в смерть, и после смерти, и хотела сохранить его на всем бесконечном протяжении.

Изображение Эрики кивало ему и покачивалось. Ему кажется, или она стала прозрачнее?

- Я знаю, что тогда Дэмму только один путь вел к звездам. Он же и к нашему костру, - медленно произнесла голограмма Эрики.

Она замерцала беспорядочнее и побледнела.

- Что-то происходит, Дэм. Меня влечет вглубь Поля. Включился какой-то режим Программы. Тебе надо спешить и заняться Миэрой. Я оставляю тебе четыре ключа. И сейчас… хочу пройти по той дороге, где бежала Дэмма, и узнать, с кем создавалась моя главная - самая первая «общая формула».

Глава 20. Круговорот Манназ

Cognosce te ipsum. Познай самого себя.

Gens una sumus. Мы — одно племя.

К началу

Мысли тянулись, как длинные и тонкие нити, которые переплелись и улетели куда-то далеко-далеко. Эрика была рада и спокойна. Она нужна в своей новой цифровой жизни. Она будет наблюдателем за наблюдателями. Никто ей этого не говорил, но она знала.

Будто теплая струя проникла в ее мозг, причесала нити-мысли, которые, словно лучи солнца на детском рисунке, распрямились и растаяли. Ее сознание расправилось, затем сжалось в точку, и Эрика позволила Программе увлечь себя куда-то в иную реальность, в то место истории, откуда все начиналось.

Она оказалась в теле какого-то малоподвижного подслеповатого Существа. У существа длинное мягкое тело и четыре короткие слабые лапки. Как исследовать мир вокруг?

Кап, кап. Тишина. Кап, кап. Звуки повторялись с одинаковой периодичностью. Было темно, тепло и влажно. Здесь безопасно. Это ее дом. Существо оказалось очень слабым, ему уже нужен был отдых.

Она, или оно, Существо, просканировало пространство вокруг себя. В самом деле, как ей называть себя? Да и есть ли разница? Она почувствовала камни пещеры, которые согревал неведомый теплый источник. За пещерой располагался безграничный водный массив с враждебными обитателями.

Она сосредоточилась и приступила к сканированию в других направлениях. Там было множество пещер и внешне похожих на нее созданий. Она их чувствовала и пыталась контактировать, но никто не откликнулся. Существо снова устало. Оно проделало тяжелую работу. Оно выпило воды с рачками и уснуло.

Кто-то находился рядом. Существо было почти слепо, но сенсорами чувствовало отлично. Это саламандра с родственным сознанием. Большая амфибия принесла еду и оберегала Существо, пока оно спало. Как настоящая Мать. У взрослой амфибии было более сильное тело и сознание, пригодное для жизни во внешнем хищном мире.

Двойственность везде: свет и тьма, правильные и ошибочные действия, внешний и внутренний мир… У Существа было несколько задач по Договору с Мирозданием, или Программой, как говорила Мать.

Одна из них заключалась в том, чтобы исследовать массивное Сознание, которое незримо присутствовало вокруг. Существо слышало Его частоты и старалось постичь Его структуру, перенимая себе некоторые элементы.

Вторая задача была в познании внешнего мира. Поскольку тело Существа было слабым, хрупким и малоподвижным, оно не выходило наружу, но издали сканировало и анализировало «запещерный» мир. Эта личинка большой амфибии могла даже откладывать яйца, которые уносила Мать.

Так, Существо спало, питалось, откладывало яйца и сканировало. И даже во время отдыха, в полузабытьи, приходилось оставлять один или два внутренних «датчика» в рабочем режиме на случай появления внешней угрозы.

Размышления Дагомара о Программе

Эти таинственные буквы, которыми написан мир, когда-то искала Эдда. Из них выстраивается все, что есть во Вселенной, и все сознания работают с ними. Откуда они и кто был первый, построивший из них миры? Честно сказать, Дэм не знал этого.

В структурах, создаваемых этими первичными кодами, были свои устойчивые точки и интервалы, такие как гравитация планеты или показатель кислотности крови животных. Были и гибко написанные фрагменты, словно призывавшие вмешаться и попробовать изменить их. Например, размеры тела какого-нибудь органического существа или неорганической структуры.

Впрочем, и более устойчивые точки, он знал, подлежат изменениям. Только сила воздействия должна быть суммарно велика, порой это проявляется в растяжении этого влияния во времени.

Программа требовала внесения в Коды взаимного отталкивания, чтобы они не сливались, но могли каждый сам изменять себя. Древняя легенда гласила, что когда-то на кодовую пыль разложил себя Единый Запредельный. Желание его было в том, чтобы единицы Кода, перегруппировавшись, сложились бы вновь в нечто иное.

В результате внутри таинственного Единого появилось множество Творцов, бесконечно укладывающееся в другие множества.

Создаваемая ими Программа обретала свое собственное Сознание и безапелляционно заявляла о своем существовании. Она обязывала каждого на своем месте совершенствовать себя. В некоторых секторах Программы способы добиться этого были весьма безжалостными, как известно всем обитателям дивного кровожадного Интрамира.

Творцы были обитателями своего мира и внешними силами – Экзопрограммерами – по отношению к реальностям, в создании которых они принимали участие. Здесь бесконечно реализовывался принцип матрешки во вложенных друг в друга мирах.

Помимо отталкивания, в Коды заложено было и притяжение. Оба стремления сочетались в причудливых комбинациях, в соответствии с желанием и возможностями каждого Кода быть уникальным. Это доказывало бы, что он выполнил свою часть Договора с Программой, отшлифовав ее в своей точке.

Уникальности как таковой Программе не было достаточно. Необходимо было вписать сделанные изменения в общий механизм взаимодействия с другими Кодами и суметь составить вместе такую модель, которая поднимала бы всю систему на ступеньку вверх, навстречу Многомерности.

Бесконечная экспансия, задуманная Программой, отражалась в Кодах тягой к продолжению себя на всех уровнях и во всех направлениях. В материальном мире это проявлялось в самых разнообразных формах, от взаимного притяжения двух инфузорий в лужице для обмена генетическим материалом и до мечты хомо сапиенс о космосе.

Усложнение Кода было одним из способов осуществить экспансию. В результате многих порядков усложнения первичных форм органической жизни появилась такая многоэтажная структура как этот самый хомо.

Дагомар размышлял о том, каким образом вписано в Программу его тело и насколько возможность действий его зависит от прописанных в Программе опций. Тем более что Дэм не понимал, как выглядит тело в том мире, куда всемогущий Резонанс притянул на этот раз его сознание. Это был мир Многонога.

В этой реальности сознание Дагомара встраивалось в гигантскую систему простроенных связей. Он обнаружил, что экспериментирует с Кодами, вписывая в свою реальность их новые комбинации, и для кого-то служит внешней действующей силой. Но и здесь его деятельность разворачивалась внутри бесконечных ограничений.

Существо изучает мир

Массивное Сознание, которое исследовала Эрика-Существо, покровительствовало ей. Иногда удавалось правильно настроиться на Его частоту и, поддерживая ее, влиться в кусочек Его непостижимого Кода.

Она понимала, что у Сознания свой договор с Программой. Оно ограничено неизвестными ей правилами. И не всегда Оно может ей помочь. Как не всегда рядом будет Мать, с рачками в пасти. Зная это, она старалась совершенствоваться и регулярно дополнять свой Код хотя бы небольшим фрагментом, не забывая и про безопасность.

В этот раз процесс изучения мира оказался очень выматывающим. Она уловила новые частоты в окружающем ее мире и поняла, как они связаны между собой. Это был мутантный птенец больших птиц. Он приобрел привычку копировать звуки разных других животных и «собирал» их всех на одном месте одновременно. Интересная мутация, и у него она сочетается с альбинизмом.

Исследование забрало все ее силы. Хвост поник, и тельце распласталось на теплом скользком камне.

Хотя тело и устало, мозг охватило блаженное чувство единения и с Его Сознанием, и с внешним океаном. Раньше ей так редко удавалось испытать это чувство, а теперь она, кажется, начинала управлять им. С каждым «погружением» в анализ частот и их связей ощущение становилось объемнее. Она пыталась понять также, на что в окружающем мире влияет ее собственная частота. И что происходит, если эту частоту менять.

Эрика возникала в теле Существа вновь и вновь. Тело воспроизводило само себя и умирало, но каждый раз появлялась Мать, оберегающая Существо после нового рождения. Мать следила и за тем, чтобы Существо не погибло от умственной нагрузки.

Она постоянно находилась в поиске новых структур для усложнения себя, но беззащитное тело, не выдерживавшее работы мозга, было огромным ограничителем.

После каждого возрождения она чувствовала, что в связанном с ней массивном Сознании выкристаллизовывается обновленный слепок общих с ней изменений. Это была «общая формула» с Ним. Самая волнующая и одновременно самая трудная часть ее жизни.

Каждый мельчайший фрагмент в общих с Сознанием кодах надо было выделить, разобрать и переписать. Но часто уже, казалось, выделенный и проработанный код распадался на множество импульсов-осколков, которые надо было заново собрать и изучить. А иногда она понимала, что вновь ошиблась: элемент Сознания прочитан неверно, и в «общую формулу» вкралось искажение.

Как-то она попробовала объединить несколько кодов в один, и это привело к появлению новых, прежде неизвестных, которые снова пришлось анализировать. Все время что-то терялось. И вновь результат получался очень уж приблизительным.

Однажды она заметила, что сигналы из внешнего мира о борьбе морских обителей за жизнь повлияли на работу ее мысли очень явно. Такой же результат она наблюдала и после недавнего страха за свою жизнь, когда кто-то из океана подплыл слишком близко к входу в пещеру.

В итоге неожиданно образовалась стабильная связь в «общей формуле». Эрика-Существо осознала, что в мозге «общей формулы» часть процессов должна протекать значительно быстрее, чем в ее собственном. И соединяться в каждый момент времени в большем количестве точек, чем во фрагменте Его структуры.

Если бы она могла бегать там, вне пещеры, как Мать, сколько озарений было бы у нее? И сколько новых связей образовалось бы? Может быть, тогда она, наконец, уловила бы Его манящие, вечно ускользающие коды…

Мать объясняла ей, что один из смыслов жизни в теле заключается в том, что информационная составляющая сливается с физическим носителем в неделимую при жизни структуру и изменения в Коде производятся всей этой структурой целиком.

Она прожила много жизней в этих мягких телах и стала уникумом среди себе подобных, но этого было мало. Ей нужны другие жизни и другие тела, которые смогут быть активны и независимы, смогут получать больше впечатлений от мира вокруг и улавливать больше частот. И вот тогда она лучше и четче пропишет связи в своем сознании, а значит, и в «общей формуле». Этот таинственный процесс и есть вечная жизнь.

Размышления Дагомара о Многоноге

Память о Многоноге хранил в себе каждый Код. Возможно, Многоног обитал где-то в надзвездном океане мира высоких измерений. А может, это просто была лабораторная модель идеального мозга, как его видели старейшие Экзопрограммеры.

Как бы там ни было, но модель эту пытались воспроизвести в условиях, далеких от идеальных, сложные сознания различных типов. Они воплощали ее в своих мирах, то формируя единый организм, то разделяя целую структуру на множество особей одного или даже пирамиды видов.

Таким образом, в каждой версии Многоног находил часть своей первоначальной формы, в зависимости от изобретательности Экзопрограммеров, задававших условия и физические параметры системы, а также от выбора, сделанного созданными существами. Цивилизации в сотворенных мирах развивали различные сегменты и секторы идеального Мозга, каждая на свой лад.

Динозавроподобный народ Арис освоили непростой «режим принятого решения» и многие из сложных интеллектуальных функций, внеся свои данные в общую базу мультиверсума. Раса К-Бобина потрудилась над связями между избранными сегментами Мозга и выдала оригинальные интерпретации многих объектов.

Идеальная модель включала и режимы, в которых Многоног взаимодействовал с информацией. В аналитическом состоянии он расчленял на мельчайшие составляющие идеальную структуру, в которую был упакован Великий Хаос. Здесь включалось нечто вроде «принятого решения» - нужно было сохранять невозмутимость ума.

Переходя в режим синтеза, Мозг Многонога ставил себе целью собрать новую систему из имеющихся компонентов. Разумеется, чем более микроскопические фрагменты получались в результате предыдущего этапа и чем точнее выявлялась схема их соединения, тем большие возможности представлялись для создания иной структуры.

Намереваясь создать нечто, отклоняющееся от исходной формы, Многоног активизировал в своем мозге участок сильного возбуждения – некую «доминанту». Эта зона определяла направление, в котором укладывались связи в новой модели. Далее под этот маршрут подстраивались и все остальные отделы, участвующие в конструировании.

Локализация и тип «доминанты» зависели от поставленной цели и «точки входа» Великого Хаоса, теперь уже искавшего структуру. Для того чтобы не пропустить визит этого Потока и провести его через свои системы восприятия, идеальный Многоног оттачивал функцию каждой из них.

Дагомар размышлял о том, что в совершенном океане высшего мира Многоног мог вливаться сознанием в еще более высокий космический Поток, не обременяя себя заботой о сохранении собственного бренного тела. Однако в мире высокой энтропии даже большому и мощному существу приходилось иметь дело с естественными врагами и природными катастрофами.

Коды и звездный ветер

Его Сознание и Мать, каждый по-своему, рассказывали Существу про задачу органической жизни выйти за пределы своего мира. Процесс обмена кодами предусмотрен Программой, говорили ей.

На планету Существа плазменный ураган забрасывал микроскопические формы жизни. Этот же звездный ветер, объясняла Мать, приносил какие-то частицы, несущие информацию о других мирах. Они встраивались в местное магнитное поле.

Сознание умело управлять магнитным полем и вулканической активностью. Могло Оно и влиять на записи кодов в микроскопических носителях жизни, которые, по словам Матери, отличались крайней устойчивостью к жестким условиям в межпланетных пространствах. Оно отправляло их с помощью созданных торнадо или песчаных бурь в верхние слои атмосферы и далее в космос.

Этой цели служил также и небольшой вулкан, который Мать называла «отправочным». Он располагался в стороне, и Матери приходилось таскать туда отобранный материал.

На яйцах Существа, которые забирала Мать, были огромные количества этих микроскопических существ, и какие-нибудь из них, возможно, будут участвовать где-то в зарождении новой жизни.

«Жизнь привлекает жизнь», - говорила Мать. Это было законом Программы. Это означало, что туда, где появятся живые клетки, автоматически устремятся и другие. И все они будут размножаться. А затем запустится другая функция Программы – усложнить и отобрать, и так бесконечно. Крошечный код распакуется в огромную разнообразную и, в итоге, разумную жизнь.

Существу – ее звали здесь Эридика - рассказывали, что в океане живет некто огромный, наделенный мощным интеллектом. И она слышала и ощущала его сама.

«У него великолепный мозг», - говорила Мать. – «Прекрасно, если он поучаствует в формировании разумной жизни где-то там». Эридика знала, что этого хотело также и Сознание.

Жизнь и размышления Многонога

В мире, где находилось сейчас сознание Дагомара, Многоног проявился как единый организм. Крупное, могучее существо, умевшее восстанавливать себя из обрывков плоти. Модель идеального мозга воплотилась в нем своеобразно. Физические условия среды не позволяли ему иметь быстрый метаболизм, и это частично компенсировалось высокими возможностями регенерации и превосходной способностью управлять своими функциями.

Многоног был способен погружать себя целиком, либо частично, в состояния, близкие к анабиозу, оставляя активными лишь избранные участки своего мозга. Например, где требовалось что-то синтезировать и закрепить информацию в долговременной памяти или провести ремонт.

В этом мире сила тяжести не была велика, и Многоногу удобнее было обходиться без костей, а значит, существовать в океане. Большие размеры позволяли выживать при медленном обмене веществ и прохладной воде.

У него было не так много естественных врагов. Специфическое сознание его отличалось высоким уровнем внутривидовой агрессии, в результате которой Многоног методично уничтожал конкурентов, включая своих же потомков мужского пола. В основном тех, чей разум пытался приблизиться к уровню его собственного. Впрочем, не делай он этого, и был бы убит сам.

Вследствие такой стратегии Многоног властвовал в океане практически безраздельно, укрываясь от хищников, наподобие гигантских акул, в скальных убежищах и отпугивая их инфразвуком. И воссоздавал бесконечно себя самого.

Однако щупальца Многонога были слишком мягкими и неприспособленными для огромного числа действий, которые мозг его хотел бы предпринять. Они не могли ни выдолбить дыру в скале, ни изготовить раствор для скрепления камней. Они могли так мало… На всей его планете не было существ, способных сделать нечто подобное. И они уже не успеют появиться. Бесконечно регенерируя и накапливая опыт, он стал мудр и проницателен. Он понимал, что срок его мира конечен и конец этот не так далек.

А пока Многоног продолжал исследовать принципы устройства своего мира все глубже. Его холодный и методичный мозг легко работал в режиме «разбора на детали». И, совершив этот анализ, испытывал восхищение от соответствия различных частей друг другу и общему замыслу. Ибо он был разумным органическим существом, которому необходимо вдохновение.

Многоног преклонялся перед Красотой Кодов Программы. Да, конечно, он знал о Программе, смысл которой в бесконечном развитии. Постепенно он проникся чувством к созидающей силе – неизвестному Творцу, а может быть, Творцам. Они стали для его ума реальными персонажами, особенно один из них. Самый близкий. Таинственный кто-то, чье невидимое Сознание словно окутывало собой все вокруг.

Пытаясь в чем-то уподобиться невидимым Конструкторам Программы, Многоног составлял свои альтернативные схемы. Как еще можно организовать физику и географию планеты, чтобы взлелеять разумную жизнь?

Какими сделал бы он разумных существ? Его мир требует материального воздействия на себя. А значит, существа должны покрыть своим присутствием всю планету, чтобы осуществить сложные преобразования, недоступные ему. Самостоятельно живущие щупальца, расползающиеся по разным уголкам планеты.

Этим «щупальцам» стоит вмонтировать твердую основу для осуществления действий, требующих силы и точности. Может, они будут похожи на этих больших птиц из его мира? Нет, пожалуй, лучше внедрить им более прочный и тяжелый внутренний каркас, способный на долгое и мощное усилие.

Если существ будет много, они должны суметь поладить. А значит, во-первых, каждый из них не может быть так силен и живуч, как он, Многоног. Нужно, чтобы они отчаянно нуждались друг в друге в опасном мире. И, во-вторых, помимо выживания, они должны испытывать к себе подобным интерес и другого рода.

Наверное, какие-то проекции в нарциссическом духе – видеть в окружающих сходные с собой черты и воспринимать «как своих». Хотя бы некоторых из них. Или находить в себе подобных отражения высшей созидающей силы. Созерцать в них Красоту Кода!

Для связывания некоторых из существ можно также использовать тот вид возбуждения, который охватывает мозг, когда течение приносит аромат самки… Чем больше механизмов связи будет использовано в модели, тем выше вероятность, что создания как-то найдут общий язык.

Конечно, это будет совсем другой тип мозга. Огромный резерв его будет посвящен выживанию такого уязвимого организма, массивным пластам страха и настороженности, тесно связанным с поиском способов установления контакта.

С другой стороны, контакты эти будут подтачиваться базисно вшитой внутривидовой агрессией. И существам будет трудно понять это в себе, поскольку очень многие механизмы придется замуровать в единый пакет и инсталлировать глубоко, для автоматического срабатывания. Иначе мощностей их мозга и хрупкого тела не хватит для обслуживания помещенной в них системы.

Они не будут видеть в своем мозге отдельные схемы и алгоритмы, как может это Многоног. И тем из них, кто захочет понять себя лучше, придется пройти сложный путь, который может оказаться длиннее одной биологической жизни. Да, ведь они не смогут и восстанавливать себя из одного лоскута и каждый раз будут проходить через смерть. Выбора нет - бессмертные, они не придут к соглашению.

Размышления Многонога все больше убеждали его в целесообразности сделанных выводов. Он полагал, что модель эта – множество привязанных друг к другу слабоватых существ - с большой вероятностью находит свое воплощение в каких-то мирах.

Жаль, думал он, что разум каждого из них при таком раскладе будет ущербным, представляя собой лишь сектор доступного Многоногу спектра. Но что может он сам? Его мозг его уже давно превышал возможности пусть и такого мощного тела. И возможности среды тоже. Есть шанс, что даже не очень умные, но договорившиеся многочисленные существа смогут быть по-настоящему эффективны.

Он знал, что Программа хочет от органической жизни отправки себя за пределы планеты. Сущности, получившие возможные усовершенствования в своей системе, должны распространить себя вовне и принять участие в создании новых миров.

Многоног, способный избирательно мутировать, отбирал самые эффективные и точные мутации для закрепления в геноме. Он знал о сакральном механизме записи информации в микроскопических существ, способных пронести ее через космос и вечность.

На планете существовал механизм отправки органического материала в атмосферу планеты и далее. Происхождение этого способа, связанного с вулканической активностью и магнитным полем, наводило мысли о причастности к нему Сознания.

Техническую часть осуществляла большая амфибия огненной раскраски. Эта Драконица была существом очень старым и, похоже, способным воссоздавать себя, как и Многоног.

Местом отправки был участок суши между горами. Драконица отправляла оттуда подсушенные яйца. Свои, должно быть. В той точке возникало локальное землетрясение и мощные порывы ветра.

Одержимый экспансией Многоног долго подслушивал, как это происходит, укрываясь за скалой от ураганных порывов. Он, увы, не мог выбраться на сушу.

Постепенно с Драконицей удалось установить контакт. Она была подозрительно разумна. Конечно, не настолько, как сам Многоног, но точно обладала структурным сознанием и изрядным опытом. В их мире развитых сознаний не так много. И у Многонога были свои теории, откуда они появляются.

Драконица владела инфра- и ультразвуковой связью, но долго не желала контактировать. Многоног начал оставлять ей свои щупальца, предлагая часть из них в качестве еды. Другую часть, набитую генетическим материалом и чревными микрожителями, он пытался уговорить ее отослать тем же маршрутом с ближайшим извержением и ураганом.

Амфибия пристрастилась к щупальцам и уже даже соглашалась приближаться, но словоохотливостью не отличалась. Узнать, куда утаскивает она его материал, выяснить не удавалось. Ах да, вспомнил он, когда-то еще детенышем он пытался сожрать одну из ее личинок - мягонькую бесполезную тварь. Старуха, видимо, до сих пор злится. Сколько же веков миновало с тех пор… Должно быть, кормит теперь новых личинок его мясом.

А мир его начинал шататься. Безобразничало магнитное поле, тряслось дно океана, вода стала холоднее, откуда-то из недр в нее потек сероводород. Ураганы уже приходили не по приглашению магической силы. Многоног понимал, что скоро погибнет.

И амфибия сама связалась с ним. Она приходила теперь регулярно. И прежде каждый раз его материал отправлялся, заявила она. А сейчас уже нужно делать это все время. Скоро магнитное поле и атмосфера покинут их планету, и всей разумной органической жизни придет конец.

Амфибия не испытывала к Многоногу никакой симпатии, она помнила о его нападениях на своих детей. Но есть то, что важнее личной вражды, и это – сохранение информации об их мире. И то, что накопил в себе Многоног, – огромное достояние, которое украсит Программу и послужит кирпичиками для других миров. Хотя он и последний мерзавец.

Эрика наблюдает за наблюдателями

Ощутив себя наблюдателем за наблюдателями, Эрика принялась изучать, прежде всего, себя саму и отметила, что сознание ее изменилось. Она видела теперь, что думает «импульсами», а не словами и картинками, как казалось ей в теле человека. И это больше походило на способ мышления того Существа, с которого начиналось ее развитие.

Она чувствовала тогда некие подергивания в мозге на определенных частотах. И сейчас эта способность стала полезной. Эрика смогла выделить частоты, которыми обменивалась с Матерью, и перевести их в человеческие слова.

В новом для себя состоянии наблюдателя за наблюдателями Эрика могла получать информацию о жизни в мире так же - в виде частот. При желании она могла перевести их в зрительные образы, которые ее сознание выдавало теперь специфически – словно состоящими из геометрических фигур. Цвета были приглушены и, видимо, изменены. Звука не было вовсе. Присутствовала редкая пульсация изображения и помехи на нем в виде вертикальных штрихов.

Эрика ясно осознала, что она - ячейка в Программе, заполненная информацией. От того, какие коды заполняют ячейку, зависит, в каких версиях и на каких частотах может существовать сознание. Эрика испытывала нечто вроде удовлетворения. Что это? Ведь эмоции в большой мере связаны с физическим носителем.

Эмоции все же были, но очень измененные. Если попытаться перевести их характеристики в человеческие слова, то можно сказать, что Эрика хорошо знала, какая именно эмоция полагается по усвоенному коду тому или иному состоянию. Нечто вроде «ментальной модели» известных ощущений.

Эрика спросила себя, почему она испытывает удовлетворение. И ответила, что нашла свою так долго отыскиваемую суть. Теперь она стала непосредственно Кодом – некой формулой, и это - настоящая суть любого существа в Программе. Только сейчас она более чем когда-либо чувствовала себя собой.

Освоившись немного, Эрика сделала запрос на наблюдение за рождением Миэры. Информация была доставлена мгновенно. Эрика внимательно и отстраненно смотрела, как ее телу делают кесарево сечение и извлекают младенца. Она переключилась на зрительные образы, и младенец отразился в виде овалов и кругов, соединенных между собой.

Геометрический Дагомар странного сиреневатого цвета, присутствующий на операции, взял длинными прямоугольниками овалы младенца. Поле изображения было покрыто редкими штрихами, похожими на струи дождя на стекле. Хотя звука не было, Эрика поняла, что Миэра хныкала. Хорошо. Ребенок здоров.

По окончании операции тело Эрики стало темнеть. Программа отключала жизнь ее носителя. Пульсирующий овал сердца дернулся и застыл. По прижизненным распоряжениям самой Эрики, оставленным в медицинских документах, реанимация не проводилась.

Младенца забрала медсестра, а Дагомар надолго остался у тела Эрики. Цилиндрический, неравномерно фиолетовый Дагомар - ее самая первая «общая формула».

Резонанс в карусели сознаний

Дэм переживал трудный период после исчезновения сознания Эйди в Поле Эрмагнет и смерти ее физического носителя. Эрменберта в полете развеяла прах над городом и рекой, как завещала Эрика.

Вся их с Эйди совместная история, не выходившая из головы, казалась теперь изломанной и оборванной. Только все у них пошло на лад и они так много успели «поправить», как вдруг этот ее внезапный уход.

Дагомар не мог сказать, что решение Эрики не было обоснованным. Магнитное поле планеты вело себя непредсказуемо, что сопровождалось разгулом стихий и гибелью населения. Вот и сегодня на соседнем континенте свирепствовал ураган, уже унесший десяток жизней. Походные станции для измерения параметров магнитного поля стали повсеместно рутинным явлением.

Арис сразу же после воплощения погрузилась в работу и являлась домой на несколько часов ночью, и то не каждый день. Она с коллегами – физиками и инженерами - проектировала систему лазеров для управления магнитным полем.

Готовились и события, переводившие их мир в новую эру – создание порталов, через которые можно будет транспортировать неорганические структуры. Порталы планировались на международную космическую станцию и вглубь планеты для установки лазеров на определенных геологических точках.

Конечно, Арис незаменима, ее появление можно сравнить с неожиданным прилетом высокоразвитых инопланетян, и это в каком-то смысле так и есть. Эрика хорошо понимала, что она делает. Но… Дагомар говорил себе, что написал свой личный Вирд не лучшим образом, раз Эйди пришлось все брать на себя и исчезать в Поле.

Утихомирить грызущие внутренние движения удавалось рядом с Миэрой. Дочь Эрики была удивительно спокойным младенцем, она почти не плакала. «У нее «тяжелые» мысли», - говорила Эйди.

Какие мысли могут быть у младенца? Неизвестно, что происходило в головке Миэры, но «тяжесть» эта не смущала Дэма. Напротив, взяв ее на руки, он погружался в волну «океанического чувства» с последующим долгоиграющим эффектом. Все словно вставало на свои места, и в распределении событий жизненными потоками виделись закономерности.

За Миэрой ухаживала Матильда, временно поселившаяся у Дагомара. У Миммы нашлись какие-то срочные дела, и она на три дня улетела, попросив ее не беспокоить.

Александер считал своим долгом каждый вечер навещать Дэма и отвлекать разговорами. Дагомар недавно рассказал брату о том, что «обнаружил» его не то в прошлых, не то в параллельных сюжетах их с Эрикой истории. Александер встретил сообщение с энтузиазмом и несколько дней говорил только об этом. Сегодня физику опять захотелось обсудить знаменитого Многонога.

- Человек современный представляет собой все еще по большей части то, что вульгарным языком называется «как прибили, так и держится», - заявлял Александер. - Он явно создан как приблизительная, базисная модель, которая нуждается в доработке. Экзопрограммеры рассчитывали, что хомо, так называемый сапиенс сапиенс – дважды де разумный, «докрутит» себя сам. Понятное дело, эволюция не завершена ни для кого во Вселенной, но если ждать ее решений, то она может счесть, что мы ей и вовсе не нужны.

Александер швырнул в молчащего брата диванной подушкой и потребовал:

- Хватит угрюмо безмолвствовать!

- Что тебе сказать, друг мой, - флегматично откликнулся Дагомар.

- Выдай предположение: человека «не докрутили» специально или просто не успели? Почему идеальный мозг Многонога урезали до модели «хомо» именно таким образом?

Александер продолжил швырять в Дэма подушками, пока тот, к его удовольствию, не включился в диалог.

- Идеал же примеряется на множество миров, где его испытывают самые разные сущности, - сказал Дэм, растягивая слова. - Их личный и коллективный опыт модифицирует формулу этого идеала в Программе на разные лады. Есть целая куча версий.

- Ах, ну да, ну да! Параллельные взаимосвязанные процессы! – обрадовался Александер. - Вселенская карусель всеобщей круговой поруки!

- Волшебная Матильда, - обратился он к вошедшей в комнату ведунье. – Вам нравится такая формулировка: разум людей – это урезанные со всех сторон слепки с идеала Многонога, на которые разнокалиберные существа из черт знает каких миров наверчивают что-то свое?

Александер хохотал, подпрыгивая на диване:

- И верчение это – штука динамичная. В каждый конкретный момент времени вы можете совпадать частотой, скоростью и другими параметрами межмирной карусели с разными существами и получать себе соответствующие апдейты.

- Именно так! – дружно согласились Матильда и Дагомар.

- А вот такой вопрос: все эти существа, находящиеся в резонансе пресловутого кругооборота, – они проекции одного Кода в Программе? Или разных, но резонирующих?

- И так, и этак, - ответила Матильда.

- Ведь все верно, если смотреть из Многомерности, - вставил Дэм словами К-Бобина. – Миры в мирах, Коды в Кодах.

- Да-да, матрешка Многомерности! – подхватил Александер и заключил:

- Прежде я полагал, что Священный Хаос нашвыривает в головы то, что попадется ему под руку! Собственно, я по-прежнему так и думаю. Но теперь я знаю некоторые закономерности и в том, что подворачивается Хаосу для швыряния, и в попадании этого в определенные везучие мозги!

- А каким-то иномирцам повезло сейчас поймать твои игривые частоты, - в тон ему сказал Дэм.

- Да, действительно! Моя жизнь, оказывается, не только моя, и я пишу кусок сознания какому-нибудь ксеноморфу!

- Может даже, и какому-нибудь «хомо», из своих же, - заметила Матильда, взглянув на Дагомара.

- На это я особенно надеюсь! И отныне я буду предаваться процессу совершенствования сознаний с особенным рвением! – заявил Александер.

Глава 21. Устремления Лагуз

Altissima quaeque flumina minimo sono labuntur.

Наиболее глубокие реки текут с наименьшим шумом

Антинеорганисты. Волнение Дагомара

Планету продолжало трясти, заливать водой и мести ураганами. Магнитное поле вело себя странно. Дагомар уже начал привыкать к ежедневным сводкам о происшествиях на том или ином континенте. Однако Арис, с которой они изредка виделись дома, была полна оптимизма. Она заявляла, что «скоро многое из этого удастся прекратить».

Что ж, ей виднее. Работа над первым порталом и системой лазеров продвигалась быстро. Появились первые отчетливые результаты, и Арис с коллегами были довольны.

Бунт стихий сопровождался усилением активности террористов – «антинеорганистов», как они сами себя называли. Кто-то стабильно финансировал эти организации, и члены их совершенствовали свои технологии и умения.

Вдобавок к установке мощных магнитов в общественных местах и запуском вирусов в Эрмагнет террористы пристрастились к похищениям.

То и дело появлялись сообщения о пропавших неорганиках, сигнал которых бесследно исчезал. Многие делали теперь по два бэкапа в день с отправкой данных в Эрмагнет для сохранения хоть какой-нибудь версии сознания, пусть уже и в другой личности.

Некоторые из террористов были пойманы и ожидали суда. Народ был взбудоражен. Правительства взялись за усиление антитеррористических программ.

Повсеместно – в крупных магазинах, общественных учреждениях, на заправках - разворачивались станции быстрой помощи неорганикам, вышедшим из строя от действия магнитов, вирусов или прямых нападений.

На Арис тоже пытались напасть. Тем не менее она невозмутимо уверяла Дагомара, что появление портала, которое произойдет буквально через пару месяцев, все изменит. Когда люди поймут, что эффективно пользоваться порталами могут только неорганики, вся эта смута постепенно рассеется.

Кроме того, утверждала динозавриха, почти у всех теперь есть неорганические члены семей, уже давно нежно любимые, поэтому большинство населения не поддерживает антинеорганические настроения.

Но Дагомар волновался за Мимму, которая где-то пропадала в последние дни. Она почти не выходила на связь. Поразмыслив, Дагомар принял предложение участвовать в программе антитеррористического направления.

Первое же заседание, на котором показали массу сюжетов с похищением неоргаников и разбором на детали, только усилило тревогу Дэма. Едва закончив, он принялся звонить Мимме, но та долго не отвечала, а потом, спросив про Миэру, быстро распрощалась. Опять какие-то таинственные истории! В той, связанной с Эйди, он все пропустил. Может, и теперь он остается в стороне от чего-то важного?

Вернувшись домой, Дагомар поговорил с Матильдой и не стал пока подходить к Миэре. Слишком он взвинчен, не стоит наматывать на младенца такие непричесанные эмоции.

Дэм закрылся в кабинете и погасил свет. Обычно полчаса в темноте и звукоизоляции позволяли ему быстро прийти в себя. Он расположился в кресле и закрыл глаза. Успокоить мысли не получалось. Перед глазами кружились Эйди и Мимма, их слова, их улыбки.

Дагомар начал ходить по кабинету, пытаясь дать выход волнению, но и это не помогало. Что-то внутри не желало угомониться. Импульсивным движением он схватил гарнитуру для выхода в Поле. В самом деле, прогуляется-ка он по Эрмагнет.

Поле действовало успокаивающе. Дагомар обретал контроль над своими чувствами, почти над всеми. Он бродил, разглядывая ставшие привычными структуры сознаний, встроенных в Поле. Бродил, в общем-то, бесцельно и бездумно.

Он сам не помнил, как оказался около Эйди. И не знал, в какой момент ему стало понятно, что это ее зашифрованные координаты наблюдателя за наблюдателями. Но там точно была она. Дагомар слышал ее мысли или что там у нее сейчас.

Эйди! Дэм каким-то образом понял, что его друг чувствует себя хорошо в состоянии наблюдателя Поля. Шло время, а он все бродил вокруг, о чем-то думая, и ему казалось, что она тоже слышит его.

Внезапно ему пришло в голову, что наблюдатели за наблюдателями скрыты от остальных с определенными целями. И одна из них – не допустить аберраций. Не повредит ли Эйди то, что он болтается вокруг, одолевая своими признаниями? Не приведет ли это к нарушению ее функции?

Наверное, ему нужно оставить ее в покое. По крайней мере, сейчас.

Наблюдения Эрики. Дагомар

Разные геометрические фигуры плавали, сталкивались и перетекали друг в друга, образуя новые овало-треугольники. Впрочем, эта визуализация все меньше была ей нужна. Наблюдатель за наблюдателями, Эрика воспринимала все регистрируемые события теперь в виде спектров частот. И это было неожиданно комфортно.

Ум словно освободился от лишних переживаний и траты энергии на защиту и поддержку хрупкого тела. Она наблюдала и анализировала. У нее не было начальника в привычном понимании. Она передавала все полученную информацию непосредственно в Программу, записывала все свои наблюдения и выводы в определенные ячейки. Она видела теперь гораздо более широкую и многослойную картину, стали ясны предпосылки многих событий. И герои этих событий представали в новом свете.

«Абстрактное сочувствие» - так назвала Эрика свое отношение к серии наблюдений за эмоциональным состоянием Эрнеста. Он тяжело переживал ее уход. Дружбы с Энрике не получилось. Что ж, так сложился Вирд, как говорит Матильда, имея в виду сложные фигуры ходов Программы, возникающие в каждом пункте пространственно-временной системы.

Эрика выполняет договор с Эрнестом: она следит, чтобы записи их Кодов в многомерной Программе прилежали друг к другу как минимум в одном из пунктов.

Эрика зафиксировала присутствие голограммы Дагомара, путешествующего в выделенной ей зоне. Дэм решил, что здесь располагается ее базовый код. Но это было не совсем так. Она была здесь и везде одновременно. Она могла разделиться и наблюдать события в любых сегментах. Эрика никогда не прерывала наблюдение, даже когда другие части ее сознания были заняты составлением отчета и упаковкой его в ячейки Программы. Здесь был полезен опыт Эридики - Существа, которое никогда не отключало сторожевые маяки.

Вспоминая, или лучше описать это словом «осознавая», различные этапы их многопараллельной совместной истории с Дэмом, Эрика поняла то, что прежде все время ускользало. Огромная роль в формировании сознания Дагомара, Дагомунда и других персонажей принадлежала ей самой. Этот процесс начался еще в теле Существа, когда она трудилась над «кристаллизацией» кодов Дагомара. И теперь Эрика относилась к поведению, поступкам и словам Дагомара с тем, что у людей называют «принятием». Впрочем, так же она относилась и к себе, увидев, наконец, внутри себя все, на что прежде в страхе закрывала глаза.

Как наблюдатель она не испытывала раздражения или недоумения, ее задачей было изучить реакции наблюдаемого и последствия их как можно полнее. Мысли и движения Дагомара были овальны. Никаких острых углов. Но какие замысловатые и многоэтажные получались структуры.

Она перетекла из одного наблюдения в другое. Разделив свое сознание на несколько потоков, Эрика анализировала ряд событий одновременно. Она отметила, что голограмма Дагомара постепенно покрылась рябью, замерцала, демонстрируя волнение, и исчезла.

Эрика с приятной отстраненностью констатировала: он решил, что его слишком долгое присутствие может повлиять на ее работу и привести к деформациям в наблюдениях. Возможно, даже к аберрациям и последующей дисквалификации. Дагомар торопливо покинул Поле, беспокоясь о ней. Эрика сформировала отчет и вернулась к предыдущему наблюдению.

Воздействие Миэры

Вернувшись из Эрмагнет, Дагомар услышал басовитый голос Арис и вышел к ней и Матильде. Динозавриха была в отличном настроении.

- Это неорганическое тело во многом удобно, знаете ли, - громогласно вещала она, обрабатывая себя антисептиком из пульверизатора. – Не устает, легко меняется. А органика до чего хрупка! Представьте, мне уже надо менять нервную ткань! Она подгорела и тормозит мне всю систему.

Арис, как и все неорганики хомо–типа установила себе систему канальцев Эрики-Эрменберты, которые заполнялись нервной тканью, хитроумно подключаемой к неорганическому центру - носителю сознания.

- Хорошо и то, что можно выбирать любую форму, - продолжала огромная ящерица. – Сегодня один из моих коллег, геофизик, он с детства парализован, долго распространялся, как удобно стало с экзоскелетами на любой вкус – скачи теперь в носителе хоть самого идиотского вида, и кругом полно таких же. И не разберешь, кто там внутри – органик или неорганик, и сколько у него там настоящих ног. И физиономию можно нарастить, какую хочешь. Никто уже ничему не удивляется.

Дагомару нравилась Арис. Ему приятны были как ее невозмутимость перед лицом трудностей, так и своеобразный жестковатый юмор. Складом ума и манерой изъясняться Арис напоминала Дэму брата Александера, который был от новой знакомой в полном восторге.

Арис хохотала, Матильда улыбалась. И раз они все в хорошем настроении, можно отправиться в детскую.

У Миэры были совсем белые волосики, уже начавшие завиваться в кудряшки, и прозрачно-голубые глаза, гораздо светлее, чем у Эрики. Дагомар, Арис и Матильда склонились над ее кроваткой, бормоча что-то приветственное, ласковое и бестолковое. Миэра смотрела не то на них, не то сквозь них своими акварельными глазами. Личико ее было спокойным.

Их куда-то унесло, всех четверых. Каким-то туманом. Или вихрем. Нет, он был мягким, значит, туман. Он сплавил их в нечто единое, в какой-то сложный организм, потом разлил из них море и разбрызгал его на миллиарды капель. Капли слились все в тот же или уже другой туман, вернувший всех в детскую.

- Куда ты уходишь вниз? – выдала несвойственную ей бессмыслицу Арис, обращаясь к Дагомару.

- Туда же, куда и вверх, - сказал Дэм в тон ей. И она кивнула, одобрив этот ответ.

Они все странно улыбались друг другу. И совсем не сентиментальная Арис прижималась к Матильде. А Миэра так и смотрела сквозь них куда-то вдаль.

Наблюдения Эрики. Дагомар и Миэра

Наблюдатель Эрика уже настолько привыкла к миру частот и кодов, где ей было комфортно, что потребовалось приложить усилия, чтобы трансформировать частоты в изображения. Ей надо чаще делать это, отметила она. Ведь только так она могла видеть в привычных когда-то земных проекциях Миэру, Дагомара, Эрменберту.

Эрика часто наблюдала, как Дагомар держит маленький пульсирующий овал на руках. Она отмечала, что частоты сознаний мужчины и ребенка с каждым наблюдением все больше входят в резонанс.

Когда девочка подрастет, они смогут читать друг друга еще лучше. Создадут единое «мыслепространство». Вероятно, ребенок человека рождается с определенной точки зрения преждевременно, ему еще бы побыть внутри материнского организма и сформироваться лучше. Но… потом уже не получится родиться, с большой затвердевшей головой.

Эрика констатировала, что процесс внутриутробного формирования и последующего выживания ребенка хомо сапиенс Экзопрограммеры не довели до возможного совершенства. Возможно, они полагали, что человек должен разобраться с этим самостоятельно.

Эрика видела: чем больше созревает мозг Миэры, тем более чистые частоты он генерирует. Это значило, что совсем скоро Дагомару удастся увидеть в себе все до конца и через себя – то ксено-сознание, что породило его. Эридикой как инструментом. В том числе, Эридикой.

Конференция

Дагомар присутствовал на конференции - открытом заседании Комиссии Ментальных Соответствий. Оно было масштабным, с участием представителей науки различных мастей, культуры, общественных деятелей и, разумеется, журналистов.

Накануне Эрменберта, так и не появившаяся пока, сообщила, что результаты Игры готовы для обсуждения. Предварительно запланированное на эту дату мероприятие началось, но сама Мимма задерживалась.

Заседание открыли нейрофизиолог Борис и его неорганическая родственница, морская звезда Уранелла, философ и программист. Она знакомила всех с кучей цифр и произносила разные сложные слова. В конце Уранелла заявила то, что все уже и так знали: Коллективный Мозг хомо сапиенс в своем текущем виде содержит меньше элементов, обладающих четкой структурой, чем собранная модель гипотетического Многонога.

Борис, продолживший доклад, увлеченно проводил возможные аналогии между мозгом человека и моделью Многонога, а напоследок сообщил, что более половины всей структурности, выявленной в Игре, достигается за счет участия неорганических хомо. Заявление это было встречено теми, кто слушал, глубокомысленым молчанием, а потом вскриками, что «ну так и должно быть» и «это ожидаемо».

- Это потому, что биологический человек был запрограммирован для творчества! - крикнул кто-то из зала. – Для пропускания потоков Хаоса!

- Мы тоже так думали… - громко заметил К-Бобин в теле разноцветного енота с громоздким экзоскелетом. – Но все закончилось крахом. И тогда выяснилось, что пропущенный Хаос нужно было каким-то образом структурировать. Синтезировать из него какой-то продукт.

- Это в целом верно, - провозгласила добродушно Арис, покачивая большой черной головой с внушительными зубами. - Только нужно помнить, что уровни «творчества», то есть синтеза, бывают разными и от коллективного мозга ожидается высокий. А к нему можно подобраться только через анализ. Это нудно и утомительно. Мало кто из вас это любит, – Арис утробно фыркнула и встала, чтобы пройти к месту докладчика.

То ли в одобрение сказанному, а может, наоборот, в противовес пол под заседающими затрясся.

- Обещали небольшое землетрясение! – завопили организаторы. – Никакой паники! Все под контролем!

В контроль над стихией уже мало кто верил, и головы, либо их заменители, нервно завертелись.

- Скоро мы с этим справимся! – заверила Арис, ступая по шатающемуся полу к экрану, чтобы рассказать всем об управлении литосферными плитами планеты, которое совсем скоро будет возможно.

Ее спокойствие было заразительным. И действительно, землетрясение прекратилось. Зато начался сильный ветер, а потом и проливной дождь. Во время особенно свирепого завывания ветра, колотившегося в окна, в зал вошла Эрменберта.

Наблюдения Эрики. Поток Хаоса и Равновесие

В жизни все регулируется законами Программы. И очень важен закон маятника. Эрика видела, как ему подчинялось развитие социума. Так, если в какой-то момент в обществе людей господствовало хаотическое начало и стихийное погружение в жизнь, то затем все сменялось жестким структурированием.

Если в обществе преобладала тяга к структуризации всего и вся, то в следующий мах маятника построенное постепенно сметалось и начинал господствовать Его Величество Хаос, у которого свои понятия о времени. Ему важно только соблюдение равновесия.

После анализа результатов всепланетной Игры Эрика еще четче видела текущее движение маятника Системы. Программа подтащила мир к точке перемешивания, где в него были запушены повышенные, по сравнению с прежними, дозы Хаоса. Людям нужно было выбирать пути развития и предлагать Программе свои варианты.

Это было предсказуемо, ведь в предыдущем периоде общество закостенело в уже неэффективной структуре. Она сделала то, что должна была, - позволила науке закрепить полученные результаты, но в дальнейшем уже тормозила развитие.

Хаос разболтал жесткую структуру, и в проделанные бреши смогло просочиться нечто принципиально новое – было создано свободное сознание, помещенное на неорганический носитель.

Наука, кибертехника, программирование, совершенствование неорганического сознания и темы в массовой культуре, связанные с этим, захватили планету. Все это врывалось пока стихийно.

Органические люди побросали свои старые договоры и ринулись в новые направления. В этом проявлялся миметизм – важное свойство органической жизни, позволявшее ей сохранять себя, используя уже проверенные алгоритмы.

Неорганические люди, новые члены социума, тоже пока определяли свое место в нем, во многом ориентируясь друг на друга и на органических членов своих семей. В итоге многие профессиональные ниши, куда новые веяния пока не дошли, пустовали, создавая перекос.

Скоро маятник придет в обратное движение, и вновь пришедшее будет упорядочиваться и «врастать в землю». Но этот процесс трудно оценивать в каждый конкретный момент времени. Программа и наблюдатели за наблюдателями, свободные от временного фактора, видели объемные причинно-следственные связи.

Все надо анализировать в совокупности и по итогу. Совершенство формы сложнее увидеть, например, в одном вырезанном сегменте пирамиды, но она несомненна во всей фигуре. Стихийная и жесткая составляющие любого процесса постепенно находят точку равновесия. Динамическую, разумеется.

Количество Хаоса, которому дозволено войти в мир, лимитируется охраняющей его Программой, но она задает не точку, а интервал. Внутри этого интервала уже вольны действовать те, кто впускает Хаос в мир.

Первый эшелон хаотиков просто размахивает хаотической трубой, расшатывая структуру в требуемых точках. Им нужно уметь удерживать этот поток в своих руках, пусть и без создания нового оформленного результата. Это силовики Хаоса. Они впускают Хаос, не обеспечив структурой, а просто наломав для него дыр.

Следующим или параллельным этапом хаотики-синтетики структурируют Хаос в местах входа. Обязанность синтетиков – создавать новые комбинации из обломков старого.

Хаос, проникший внутрь системы, подхватывается хаотиками-распространителями. Этот процесс позволяет ему заполнить все требуемые ниши.

Когда количество Хаоса в мире подойдет к верхней границе, маятник направится в противоположную сторону. Многим придется стать ответственными за свои действия и трату данных каждому ресурсов – времени, интеллектуальных и физических данных.

Тут же начнет возникать и побочный эффект - постепенное появление излишне тяжелой, «неподвижной» структуры, малоспособной к апгрейдам. И вновь назреет необходимость хаотического прорыва.

По идее, все это подлежит регуляции. Эрика анализировала свой прошлый профессиональный опыт. В любой команде всегда нужны участники с разными навыками и способностями, отвечающие за определенные функции.

Одни формулируют идею, другие находят форму для материализации, а третьи обеспечивают беспрепятственное движение к цели. Кто-то берет на себя ударные функции, кто-то - защиту, поддержку, обучение и т.д.

Наблюдатели за наблюдателями знали, что фактор времени в данном случае - одно из слабых мест Программы, которое требует усовершенствования. Это открытый для изменений код.

Предыдущая история показывала, что человечеству, как и многим другим цивилизациям, не хватало скорости реагирования на требования Программы. И повышение этой скорости, не происходившее по существующим природным законам, должно преодолеваться искусственно.

Ведь главный недостаток заключается в том, что движение маятника в противоположном направлении – процесс, в сроках жизни отдельного человеческого пласта, достаточно медленный. Чтобы произошло структурное изменение в обществе, нужна смена нескольких поколений. Внешние же условия жизни цивилизации порой требуют немедленных эффективных реакций. Такая ситуация складывается и сейчас.

Если цивилизация быстро не изобретает способ находить нужный баланс между всеми факторами, она часто смывается Программой как непрошедшая тест. И сохраняется порой лишь в виде микроскопической записи во Вселенских архивах.

Секреты Эрменберты

- А вот и она! – воскликнула Арис. – Гигантский прорыв, на который неожиданно оказалась способна ваша странная цивилизация. Эрменберта! Ничем не ограниченное сознание! И вы смогли дать жизнь неорганикам, никак не изуродовав их волю! Вы получили за это огромное количество эволюционных очков!

- Я бы не стала горячиться насчет «ничем не ограниченного», - заметила Эрменберта и вытянула перед собой руки. – Нас лимитирует как минимум живая нервная ткань. Я постоянно ищу способы корректного взаимодействия с ней. Но я рада этим ограничениям. Они дают импульс к поиску новых программ!

- Да-да! Примерно это я и имею в виду! – ухмыльнулась Арис.

Дагомар не отводил глаз от Эрменберты. Она встретилась с ним взглядом и спокойно улыбнулась ему. Ее глаза были теперь карими. Но это не все. Мимма сменила и свое кукольное тельце на носитель пусть небольшого, но все же человеческого роста.

По некоторым особенностям мимики и движений было понятно, что это по большей части неорганическое тело. Все-таки инженеры еще не достигли совершенства в воспроизведении органических форм жизни. Пока. Но, Дэм видел это издалека, синтетическая кожа Миммы содержала органические элементы в «канальцах Эрики» - нервную ткань и коллагеновые волокна в сменной питательной среде. И живые, и синтетические клетки в коже неоргаников уже могли самовоспроизводиться.

Эрменберта и хотела, и нет быть похожей на Эрику. Она двигалась иначе и усвоила некоторые новые для себя мимические движения, смутно напоминавшие кого-то. Неужели его собственные? Или он опять поддается самообману?

Глядя на новую Мимму, Дагомар думал и об Эйди, упрятанной в Поле. Ему показалось, что она тоже сидит рядом, невидимая, и улыбается Эрменберте.

- Мимма! – сказал он беззвучно и восхищенно покачал головой.

Та кивнула ему и отвела взгляд с обычным своим упрямым выражением.

- Я хотела бы рассказать всем о своем новом носителе, - обратилась Эрменберта к залу после приветствия.

- Многие знают мою позицию. Она заключается в том, что представителям хомо-сознания необязательно копировать антропоморфную форму и размеры, - Эрменберта кивнула в сторону Уранеллы, упорно остававшейся в виде небольшой морской звезды и оттого постоянно пользовавшейся автоматизированными экзоскелетами.

- Но у меня теперь есть дочь. Это девочка всем нам известной Эрики, которая не может сейчас физически присутствовать в Интрамире.

Эрменберта замолчала, и все молчали вместе с ней.

- Но Эрика видит нас! – встряла и тут неугомонная Арис и добавила, уставившись на Дагомара:

- А некоторые, похоже, тоже видят ее! Или слышат?

- Чувствуют кожей, - ответил Дагомар. Он как раз вспоминал последний разговор с Эйди и ее слова о ключах и дороге.

Присутствующие одобрительно загалдели, а Эрменберта, выждав паузу, заявила:

- Во-первых, в миниатюрном носителе трудно ухаживать за органическим младенцем. Во-вторых, рекомендовано матерям нейроатипичных младенцев на первых порах ухаживать за ними в носителе, содержащем как можно большее количество органической ткани – для правильной обонятельной стимуляции мозга ребенка.

Участники конференции выкрикивали что-то поощрительное. Они уже устали заседать и нервничать и хотели развеяться, по залу неслись гул и смешки, но Эрменберта не уходила. Выпрямившись, она стояла на месте докладчика и невозмутимо созерцала зал.

Постепенно все затихли.

- Спасибо, - кивнула Мимма. – А теперь я хотела бы ознакомить всех с первыми результатами очень интересного исследования. Речь идет о создании гибридного мозга, состоящего из органических и неорганических нейронов. Неорганики - это сегодня те, чей мозг создан из преимущественно неорганического материала. В местах адаптеров – соединений неорганического мозга с органической нервной тканью у нас находятся особые нервные клетки, полученные с помощь точечных мутаций. Мутации как раз и позволили осуществить такой тип соединений. Мы все время пытались внедрить живые нервные клетки глубже в структуру неорганического мозга. И вот, наконец, была получена удачная микромутация, позволяющая это сделать. Первый гибридный мозг, пока плавающий в физиологическом растворе, сегодня включил нейронные сети, состоящие из равного количества органических и неорганических нейронов. Борис расскажет подробнее. Он тоже только что получил последние новости из лаборатории.

Широко улыбавшийся нейрофизиолог Борис со звездой Уранеллой в руках опять спешил к месту докладчика. Из его рассказа Дагомар понял, что самые первые результаты были получены уже давно, но Эрменберта противилась их публикации. Она опасалась атак антинеорганистов на лабораторию, замаскированную под фармацевтическую. Гибридный мозг предоставлял возможность записи кодов в органическую ткань, что было мечтой Эрменберты, и она не хотела в этом никаких проволочек.

Сегодня органико-неорганическая нейронная сеть заработала полноценно. Кроме того, было зарегистрировано двустороннее «обучение»: как органические, так и неорганические нервные клетки усваивали информацию друг от друга.

«Altissima quaeque flumina minimo sono labuntur. Наиболее глубокие реки текут с наименьшим шумом», - думал Дагомар, глядя на свою, нет, уже не куколку. И уже давно не только его.

Все это означало, что в ближайшем будущем деление людей на органических и неорганических сгладится. В настоящее время оно основывалось на типе мозга, и вот получен первый гибрид. Значит, скоро неорганики внедрят себе в мозг живые клетки в большом количестве и перестанут укладываться в определение «неорганик».

Поскольку «природные» нейроны показали способность получать информацию от неорганических, открывались возможности для «программирования» и органического мозга. Например, с целью восстановления или того же обучения. Оставалось наладить процесс «контакта» живых и синтетических клеток, и… биологические люди также смогут стать частично неорганическими. Ведь иногда возникает такая необходимость.

К Эрменберте приблизилась Уранелла и что-то тихо сказала ей. Мимма подняла глаза и посмотрела на Дагомара. По выражению ее лица он понял, что секреты еще не закончились.

Мимма опять попросила внимания и объявила:

- Мы хотели бы сообщить результаты голосования, которые получили прямо сейчас. Оно было проведено среди неорганических представителей сознания хомо-типа. Все еще неорганических.

Эрменберта говорила медленно, четко выговаривая каждое слово.

- Мы серьезно отнеслись к задаче приближения нашего Коллективного Мозга к гипотетическому идеалу, на который, предположительно, ориентируется Программа. Еще предстоят усилия по обработке моделей и расчету долевых соотношений различных функций в конструкте желаемого сознания. Математики, программисты, нейрофизиологи и другие специалисты решают эту задачу.

Дагомар помнил, как у Миммы оформилась идея Коллективного Мозга, – они тогда обсуждали Бесконечную Структуру, то есть Единого Запредельного, и необходимость создания общей динамической модели для более адекватного взаимодействия с этой Бесконечностью.

Эрменберта слегка нахмурилась и произнесла следующее:

- Мне непросто сказать это, поскольку всю свою жизнь я стремилась к уменьшению различий между сознанием органических и неорганических людей. Я видела это своим долгом и по-прежнему вижу, о чем свидетельствует мое предыдущее сообщение о гибридном мозге. Но есть требования настоящего момента. И они, как мы это оцениваем, не терпят отлагательств. Мы, неорганики, должны использовать те преимущества в скорости изменения своих программ, которые пока есть у нас.

Мы обязательно продолжим усилия по приближению себя к сознанию, свойственному органическому человеку. Мы мечтаем внедрить себе в мозг большое количество органических нейронов, но в данный момент готовы отложить это.

Вопрос, по которому проводилось голосование, был следующим:

«Согласны ли вы изменить программы вашего сознания в соответствии с необходимостью заполнить требуемую нишу в коллективной модели Мозга Цивилизации?»

В голосовании не участвовала Арис, которая не свободна решать, – она связана Договором с Эрикой и Программой и обязана выполнить здесь определенные функции. Все остальные голосовали.

- Мы согласны, - сказала стоявшая рядом Уранелла. - И это единогласное решение трех миллиардов неоргаников. Безусловно, это означает, что мы еще не вплотную приблизились к типу сознания органических людей. Но это – наш свободный выбор. А свобода выбирать себе Договор – это то, что мы заложили в основу модели Коллективного Мозга.

Наблюдения Эрики. Дагомар и Эрменберта

Эрменберта прибыла в новом виде: впервые она появилась не в кукольном теле. Ее новый носитель по форме и размеру повторял человеческое тело. Он был самым современным, с внедрением живой органической нервной ткани и коллагеновых волокон.

Люди чувствовали, насколько прижизненный органический носитель влияет на их сознание и сам «пишет» им новые последовательности кодов. Неорганики не без причин начали имплантировать себе живую нервную ткань. Эрика видела, в какой мере количество, состояние нервной ткани и способ соединения ее с неорганической матрицей обусловливают изменения сознания. Касалось это и Эрменберты.

Эрменберта была теперь похожа на Эрику как сестра, только глаза ее стали карими. Мотивация поступков сложноустроенных существ всегда многокомпонентна, но можно выделить доминантную причину. В данном случае их было две. Одна из них объяснялась желанием Эрменберты выразить уважение к ней, Эрике, и сохранить память об Эрике без наложения ее на свой образ.

Вторая причина была связана с Дагомаром. Эрменберте необходимо было, чтобы Дагомар воспринимал ее в новом носителе не как Эрику, несмотря на сходство внешности и даже запаха. Впрочем, она намеревалась пользоваться и прежними телами.

Эрменберта, известная своей приверженностью кукольным формам, объяснила всем это новшество необходимостью полноценного ухода за младенцем. Эрика находилась в режиме детекции изменений в сознании Эрменберты, вызванных взаимодействием с новым носителем.

Она констатировала, что целые ряды частот, генерируемых Эрменбертой до существования в новом теле, были иными. Многое теперь изменилось.

Изменения коснулись и Дагомара, который реагировал и на новые коды сознания Эрменберты, и на ее рост, и на аромат «Источник», и на увеличение массы органической ткани в ее коже.

Частоты, регистрируемые теперь у Дагомара в присутствии Эрменберты, напомнили Эрике излучение Дагомунда во время совместных «ремонтных работ». Эрика в силу своей функции «наблюдателя за наблюдателями» воспринимала теперь все как само собой разумеющееся. Но наблюдаемое было «приятно» ей. Такая скользящая, обтекающая «овальная» частота.

Хорошо, что Дагомар ежедневно использует аромат «Ключи» - это повышает вероятность того, что его сознание синхронизирует все частоты, необходимые для открытия доступа в хранилище бесценного файла. Опять приятная «овальная» реакция.

Гибридный мозг – значительный прорыв в развитии цивилизации. Формируя рапорт, Эрика ощущала нечто вроде гордости за своих соплеменников. Это «чувство» проецировалось в виде раздуваемого непосредственно вблизи нее большого газового облака.

Эрику ожидала еще она приятная «эмоция». Она визуализировала ее как золотистые круги, которые лопались, словно мыльные пузыри, оставляя легкую слегка мерцающую пыль. Это было вызвано единодушным решением неоргаников способствовать преодолению ограничений и расы людей, и самой Программы.

Но следующее наблюдение было совершенно иного толка. Эрика увидела, как двое органических людей приблизились к Эрменберте в подсобном помещении конференцзала. Амплитуда ее сигналов внезапно снизилась, соответствуя глубокому сну.

Это антинеорганисты. Нервная ткань Эрменберты была парализована сильнодействующим веществом. Химическое воздействие привело к отправке гиперсигнала в неорганический мозг с реактивным вводом всей системы в гибернацию. Вот они, новые токсины для неоргаников в действии. В результате Эрменберта не успела сообщить об опасности, все датчики ее отключились.

Никто из присутствующих не знал, что Эрменберту похищают. Все полагали, что она вышла в связи с какими-то организационными делами.

Эрика отметила, что ее собственные «мысли», хотя и оставались отстраненными, но стали рвано-многослойными и хрупкими. Они будто могли разбиться. Наверное, так выражается волнение в ее текущем состоянии. Она поняла, что близка к аберрациям. Как с этим справиться? Ей необходимо срочно адаптироваться и продолжить полноценный мониторинг.

Глава 22. Материализации Ингуз

Amat victoria curam. Победа любит заботу.

Amor etiam deos tangit. Любви подвержены даже боги.

Наблюдения Эрики

Солнечный ветер приносил информацию из разных частей Вселенной непрерывным потоком. Обработку осуществляли наблюдатели, такие как Эрика. Одной из ее постоянных функций было принять, распаковать и разместить в определенные ячейки Программы очередной полученный из космоса блок с информацией. Часто приходящие данные были разрозненными, словно кусочки паззла, которые кто-то выбрал случайным образом.

Магнитное Поле Планеты никогда не прекращало свою работу, и поток входящих частиц не ослабевал ни на секунду. Секунды… Часы… Дни… Эрика теперь совсем иначе воспринимала время, но отмечала, что в понимании людей оно ускорилось. Его вырабатывали, словно «толкая вперед», миллиарды органических хомо сапиенс и неорганических с инсталлированной нервной тканью. И чем больше становилось людей, тем быстрее бежало время.

Вместе с тем Эрика наблюдала активную работу по строительству порталов. Магнитные лифты безостановочно перевозили необходимые для постройки детали: огромные многотонные металлические опоры и компактные, начиненные платами и проводами, контейнеры с деталями. Параллельно конструировались три портала: два внутрь планеты и один на международную космическую станцию. Задействованы были специалисты из разных стран, и непрерывно шла подготовка дополнительных кадров.

Эрика часто отмечала присутствие Дагомара, сканирующего Поле. Этим он начинал и заканчивал свой день. Импульсы сознания его стали более отрывистыми, менее яркими и неравномерно быстрыми. Нервная система Дагомара была перегружена.

Он мысленно посылал ей вопросы и сам себя останавливал. Он понимал, что не получит ответ от Эрики, но надеялся таким образом услышать его в себе.

Эрика не могла помочь в поисках Эрменберты. В структуре Программы у каждого свои задачи. Любое событие может быть проверкой на прохождение порога Программы, о котором не известно никому, кроме Экзопрограммеров. А может, и для кого-то из них эта информация закрыта.

Эрнест по-прежнему не находил в себе сил зайти в Поле. Но он не прекращал думать об Эрике даже во сне. И Код его в Программе не отдалялся от ее собственного.

Дагомар и Матильда. Победа любит заботу

Дагомар ломал голову, где может быть Мимма. Проекция сознания ее в Поле не мерцала, а значит, все ее системы были отключены. Официальные службы и множество волонтеров с органическими и неорганическими собаками искали ее повсеместно.

Детектив Рихариус с помощниками, вооружившись самыми современными обонятельными датчиками, искали повсюду биологические следы Эрменберты. Их оставляла ее органическая ткань, выращенная на основе клеток Эрики.

Дагомар подходил к засекреченному пункту, где Эйди выполняла свои загадочные функции наблюдателя за наблюдателями. Может, она как-нибудь подскажет? Но нет, ей нельзя этого делать.

Матильда, ухаживавшая за Миэрой, утешала его, уверяя, что Эрменберта очень скоро непременно найдется. Но Дагомару было совестно спать, когда можно заняться поисками.

«Победа любит заботу», - поучал его с детства брат Александер. И жизненный опыт Дэма свидетельствовал в пользу этого правила.

Веря в то, что количество усилий превратится в результат, Дагомар управлял в программе поисковым механизмом – неорганическим псом. Он запускал его снова и снова, сканируя каждый метр своего периметра и связываясь с другими поисковиками. Время от времени мозг не выдерживал, и Дагомар засыпал за монитором.

Он проснулся от взгляда Матильды, стоявшей рядом. Собака, неорганик нехомо-типа, исправно прочесывала заданный участок.

- Миэра спит? – сонно спросил Дэм, чтобы сказать что-нибудь.

Матильда ответила утвердительно, предложила ему предоставить собаку на время самой себе и поужинать.

Дагомар пил чай, зевал и думал, что и ему неплохо бы иметь неорганический носитель. Необходимость спать и есть очень мешала. Особенно спать.

- Именно поэтому неорганики массово имплантируют себе нервную ткань и могут испытывать нечто вроде сна, - заметила Матильда, умевшая читать мысли.

- Сейчас я был бы не прочь деинсталлировать нервную ткань, - отвечал Дагомар.

- Тогда бы вы перестали влиять на формирование событий в поле вероятностей, - констатировала Матильда. – В том числе, на возвращение Эрменберты.

Дэм сделал обреченную гримасу.

- Сейчас я повлияю на вероятности тем, что отключусь, - проворчал он.

- Не волнуйтесь, - заверила Дагомара шаманка. – Ваше астральное тело сможет выполнять эту функцию по инерции.

- Вы так спокойны, Матильда, - сказал он ей. – А я все думаю: если Эрменберту не удастся найти в тот срок, что она указала в своих распоряжениях, и нужно будет делать бэкап ее последней версии, это будет уже не та Мимма…Возможно, совсем не та.

- Она в любом случае не будет той же самой, каким образом мы бы ее не вернули. Эрменберта непрерывно меняется.

Дагомар не нашел, что ответить. А Матильда неожиданно призналась:

- У меня когда-то был сын. С очень сложным, ревнивым характером. История с ним была тяжелой. Все вылилось потом в Договор, в котором я очень связана в своих действиях.

Дагомар от неожиданности проснулся. Было непривычно, что всегда уверенная Матильда говорит нечто подобное. Он взглянул на нее с профессиональной приветливостью, выражая готовность слушать. Но колдунья не собиралась продолжать.

- Эрика теперь понимает меня, - заявила Матильда и ушла к Миэре.

Наблюдения Эрики. Эрменберта

Эрменберту похитили прямо с заседания Комиссии Ментальных Соответствий, из подсобного помещения. Сделали автоинъекцию с нейропаралитическим веществом, выведя из строя ее органическую нервную систему, а заодно и вызвав замыкание в гибридном адаптере.

Погруженную в гибернацию Эрменберту упаковали в экранирующий футляр, тем самым исключив подачу сигнала. Для отвлечения внимания один из ее датчиков отсоединили и оставили в туалетной комнате.

Через пожарный ход хрупкий груз протащили на крышу, где погрузили в октокоптер одного из участников конференции. Охранников на крыше при парковке усыпили снотворными пулями. Сейчас Эрменберту держали в выключенном состоянии в комнате, где все сигналы экранировались.

Эрика видела, как Дагомар нашел сознание Эрменберты в Поле. Он долго смотрел на редко и слабо вздрагивающую структуру, которая раньше мерцала ритмично и ярко. Разумеется, ведь это глубокая гибернация.

Активные повсеместные поиски до сих пор не дали положительных результатов. Эрменберту знали и искали все. Это и помогало делу, и осложняло его. Должностные лица и добровольцы просматривали огромное количество видео с разных источников: данных спутников, камер видеонаблюдения, телефонов, посты с фото в социальных сетях.

Эрика знала, как важно Дагомару найти своего друга, а не воссоздавать по бэкапу. С момента включения в сознание органической нервной ткани существо в данном мире Программы получало статус наблюдателя, а значит, могло вытаскивать событийные ряды из поля вероятностей. Со смертью подключенной органической ткани, такое сознание перезагружалось, а личность как бы «умирала», утилизируясь Программой специфическим образом.

Воссоздание Кода неминуемо вело к появлению уже в чем-то иного сознания и другой личности. Таким образом, одни и те же Коды, воплощаясь, приобретали каждый раз новую личность, и невозможно было в точности повторить прежнюю. Все это работало именно так, потому что главная задача данного сектора была в изменении и совершенствовании Кодов.

Кроме того, Дагомар не хотел, чтобы кто-то, кроме самой Эрменберты, программировал ее сознание. Эрика видела, что именно ощущение необходимости предотвратить какие-то события придавало ему силы.

Закончив очередной отчет, Эрика зафиксировала специфические изменения Программы в некоторых зонах. Это была волна «перепрошивки», значительное событие. Она запросила информацию, собранную другими наблюдателями, об изменениях в пороговых точках. Готовится переход и новое соединение миров. Вероятность его высока, но произойдет ли оно? Сейчас это зависит от Дагомара.

Дагомар. Системный Сигнал

Эрменберту продолжали искать, а жизнь, наполненная ее идеями, продолжалась тоже. Призыв «Программа хочет, чтобы ее изучали» многие взяли на вооружение. Росло число специалистов, работавших с Эрмагнет. Они стремились найти способы обозначить в Поле все новые структуры, для чего требовались усилия профессионалов в различных областях.

Браслеты, шлемы, кольца и другие приспособления для контакта с магнитным полем продолжали исследоваться на эффективность и безопасность при дозированном и длительном применении.

Дагомар в последнее время непрерывно носил дополнительные браслеты для управления поисковыми неорганическими собаками и часто отвлекался на них в свободные моменты на работе. Мимма находилась в каком-то очень хорошо экранированном месте. С момента похищения от нее нигде не регистрировалось ни малейшего сигнала, кроме последнего автоматического сообщения ее системы.

Ночью Дэм заглянул к спавшей Миэре и долго рассматривал безмятежное личико в мягком свете полной луны. В Эрмагнет он видел, что элементы сознания девочки прорисовываются все яснее.

Дагомар снял свои браслеты, прислушался к дыханию девочки и принялся «внимать» ей сам, без устройств. Ее энергия была мягкой, обволакивающей, тихо и неумолимо растворяющей все на своем пути.

В ее присутствии время начинало идти непонятным образом. Около кроватки можно было провести несколько часов, думая, что прошло минут двадцать. Мысли и чувства притормаживали, оформляясь в нечто стройное уже потом. В этом, должно быть, и заключалась та самая «пронзительность», о которой говорили Эрика и Матильда.

И потом Дэму снилось ее личико и она сама, беспомощное и одновременно могущественное существо. Он держал ее на руках, но вдруг Миэра приняла вид прозрачной не то змеи, не то рыбы, ушла под землю и принялась оттуда гулко звать Дагомара по имени.

Проснувшись до рассвета, Дагомар немедленно связался с Арис. Нужно было срочно предупредить всех, занятых прокладыванием портала вглубь планеты.

Они успели вовремя вывести всех хомо-неоргаников наружу и даже часть техники, когда неожиданное землетрясение свело на нет всю работу, замуровав внутри планеты магнитный лифт. Но камеры, внедренные на тонких зондах почти на три тысячи километров вглубь тела планеты, успели показать нечто необычное.

Это были подвижные структуры, напоминавшие медуз или рыб с округлыми хвостами, маневрировавшие в вязкой, экстремально горячей субстанции жидкого ядра планеты.

- Русалки! – воскликнул Дагомар при виде изображения, которое демонстрировала ему озадаченная Арис.

- Это то, что я подумала? – спросила его динозавриха, не сомневаясь в том, что Дэм знает ответ.

Дагомар кивнул. Он действительно почему-то знал.

Это были Русалки, одна из которых красовалась на шкатулке прапра… Дагмар. Создания, чье устройство базировалось на химических принципах, отличных от таковых в белковых структурах. Это была кремниевая жизнь.

- Они разумны? – спросила Арис с непередаваемым выражением.

Дагомар вздохнул, пытаясь понять, что же ответить.

- У них коллективное сознание, - сказал он, подумав. – Но все же каждая из них представляет собой единицу сознания, очень специфического.

- Еще одна версия Многонога! – Арис закатила глаза.

- Их можно считать частью мозга Планеты, - сообщил Дагомар. – Они участвуют в управлении движением слоев планеты и магнитным полем. С порталом пока придется подождать. В их среду нельзя вмешиваться.

- Уже понятно, - кисло сказала Арис. – Вся работа насмарку, и куча техники погибла безвозвратно. Не они ли запускают концы света на планетах, с отлетом магнитного поля?

- Они тоже обязаны действовать в рамках Договора с Программой, - ответил Дагомар философски.

Арис вздохнула:

– Как-то предлагается устанавливать с ними связь?

Динозавриха смотрела на утвердительно кивавшего ей Дагомара и прикидывала план действий:

- Озадачу программистов: нужно картировать «русалок» в Поле. Свяжусь с Алекандером. Придется неорганикам осваивать инфразвуковую азбуку. У нас же есть запись гула планеты! Наверное, часть ее звуков производят эти медузы.

Тем временем к ним прибыла куча разного начальства с военными и наметилось масштабное заседание с обсуждением последствий произошедшего.

А Дагомару стало значительно лучше. Он уже не волновался так из-за Миммы, чувствуя, как выстраивается какой-то весьма правильный для них всех событийный ряд. Похоже, самым главным в этой пространственно-временной точке их мира было не допустить гибели ни одной из «русалок». Вот, оказывается, о чем говорила Матильда девочкам Эдде и Дэмме в той далекой и памятной жизни.

Наблюдения Эрики. Динамическая модель Мозга

Неорганики, согласно принятому решению, отложили имплантацию в свой мозг массы органических нейронов. Поведение «живых» клеток более непредсказуемо, чем синтетических, поэтому сначала нужно было построить Коллективный Мозг и добиться его эффективной работы.

С этой целью математики и статистики продолжали усилия по совершенствованию модели Мозга Многонога. В основе объединения Кодов – сознаний людей – в общую модель было их стремление к свободе. Это предположение Эрменберта и Энрике сделали при изучении карт сознаний в Поле – там они усмотрели новую особую структуру, появившуюся у современных людей. После обработки этой информации была выведена гипотеза об эволюционном созревании готовности к свободе у хомо сапиенс. Предположение протестировали и первично подтвердили в ходе Игры в Мозг.

Следовало всецело определить понятие «свободы», что было поручено искусным специалистам из области законотворчества, которые уже много что написали на эту тему и пока не закончили. Наиболее кратко это понятие характеризовали термины Матильды «Уважение к Договору и Вирду» и Эрменберты – «Красота Кода». Зрелая свобода выбирать себе Договор сопровождалась уважением к Договору – его нельзя было бросать, не закончив, а также – Уважением к Вирду, то есть Программе, требовавшей Красоты Кода.

Красивый Вирд – хорошо написанный участок кода в Программе – требовал непрерывности – гармоничного перехода от Договора к Договору. В свете данных тезисов от юристов требовалось прописать практические детали, связанные с началом и окончаниями различных Договоров, будь то профессиональные, социальные или личные.

Модель Мозга была также экстраполирована на совокупность человеческих профессий, с целью определить недостающие в системе звенья. Выявилось несколько направлений, каждое из которых требовало многоэтапной обработки.

Но было понятно, что существующие профессии приобрели новые краски и пересечения со сферой информационных технологий и друг с другом. Так появлялись новые профессии на стыке нескольких традиционных, в результате чего спешно составлялись учебные планы по подготовке IT–медиков–экологов, IT–био-нано-технологов, программистов-юристов - специалистов по органической и неорганической этике и прочих.

Неорганики, по умолчанию бывшие специалистами в сфере информационных технологий, учились чему-то еще. Во все образовательные учреждения внедрялись курсы изучения магнитного поля и работы с программой визуализации его структур.

Уже действующие геомагнитологи изучали историю и мифологию, чтобы лучше ориентироваться в происхождении изменений Поля, отраженных в горных породах. Изучали они и цифровую лингвистику, чтобы помочь программистам Эрмагнет визуализировать эти данные оптимальным образом.

Важной задачей был поиск общего языка с «русалками» и создание законодательной базы для взаимодействия с ними и охраны их среды.

Строительство порталов также сопровождалось освоением новых специальностей. Будущим станциям на спутнике и других планетах требовались все специалисты, что были на Земле, но в новом качестве – от «космо-воспитателей» до «космо-специалистов в области ритуальных услуг».

Не только неорганики с энтузиазмом направились на нужные специальности. Аберрантные наблюдатели, ожидающие воплощения, тоже выразили готовность выполнять необходимую работу и осваивать любую профессию.

По инициативе неоргаников в мире распространились «экомагнитные» дежурства. Группы добровольцев ежедневно измеряли параметры магнитного поля в каждом регионе, поделенном на секторы. Вместе с тем они брали пробы почвы, воды, воздуха, проверяли состояние деревьев, считали поголовье животных дистанционными датчиками.

В городах, полях, лесах и у водоемов можно было встретить группы органических и неорганических людей с яркой эмблемой «ЭМ» на одежде или транспорте. После похищения Эрменберты экодежуранты во время своих рейдов занимались еще и поисками.

Группы добровольцев формировались по разным принципам, но чаще всего это были члены одной семьи. К неорганику присоединялись органические члены его семьи - те, кто изначально принял его в свой дом.

Вот и сейчас, обрабатывая информацию об увеличении количества инструкторов по работе с Эрмагнет, Эрика параллельно наблюдала, как семейная группа занималась очищением дна реки. Неорганики опускались на дно со шлангами, направляли наконечники на зону скопления мусора, а органики на лодке и на берегу следили за транспортировкой и упаковкой мусора для последующей переработки.

Эрика испытывала многочастотное удовлетворение от того, что Дагомар сдал очередной экзамен, послужив одной из связующих точек в соединении миров. Подробности этого процесса не были известны самим наблюдателям жизни – людям, но видны наблюдателям за наблюдателями.

Если бы бур продвинулся чуть глубже, на то расстояние, где он мог задеть медузу ядра, то кремниевая жизнь или не получила бы разрешение существовать здесь, или не была бы обнаружена. Тогда мир испытал бы череду внушительных геокатастроф.

Попадание медузы в зону камеры означало для человечества возможность войти в более комфортный для обеих сторон симбиоз с сознанием Планеты. Ведь текущая версия симбиоза травматична и малоэффективна.

В ожидании Эрменберты

На церемонии открытия портала к МКС доктору Дагомару предстояло выступить с речью. О кремниевых «русалках» уже было известно, и люди ждали подробностей об устройстве их сознания и способах контакта с ними.

Дагомар упомянул о необходимости беречь медуз ядра, хотя бы в целях сохранения собственной цивилизации, и выразил убеждение, что «русалки» пойдут на контакт с людьми, если те найдут приемлемые способы.

Говорил Дагомар и об Эрменберте, которую все искали и все ждали. И говорил то, что, по его мнению, сказала бы сама Мимма.

Накануне Матильда заявила:

- Вы нашли русалок. Значит, теперь найдете и Эрменберту. Так записано в Вирде.

Дагомар сам чувствовал нечто похожее, и заявление колдуньи придало ему уверенности. Оттого и слова его звучали для всех жизнеутверждающе.

Погода была прекрасной, ярко светило солнце, и люди были настроены оптимистично. Все знали, что так или иначе Эрменберта вернется. Речь Дагомара встретили с энтузиазмом.

Телепортация Уранеллы была сногсшибательно эффектной, зрители с восторгом переключились на нее, а Дагомар уехал в больницу.

Наблюдения Эрики. Портал к МКС

Эрика вела наблюдение за открытием портала к международной космической станции, куда после утреннего сканирования Поля отправился Дагомар.

Вместе с открытием портала Эрика наблюдала соприкосновение двух миров. Это означало, что Программа на данном этапе засчитала цивилизации хомо сапиенс начальный уровень синхронизации сознаний и предложила возможность улучшения симбиоза с планетой.

Точка соединения миров обнаружилась при прокладывании портала вглубь планеты. В той версии развития, куда плавно соскользнул мир, стало возможно присутствие в нем кремниевой жизни и встреча ее с жизнью органической.

Это сознание нехомо-типа разительно отличалось от человеческого. Структура его представляла собой не отдельные огоньки, соединенные друг с другом противоречивыми связями, а цельную массу, в которой со сложной закономерностью вспыхивали импульсы.

Эрика разрешила себе испытать удовлетворение и визуализировать его в виде лилово-оранжевого мохнатого шара. Она не была уверена, что цвета именно те, но это было неважно. Она уже освоилась на своей позиции и могла позволить себе наблюдать иногда более «художественно», не нанося вред результатам.

В состоянии наблюдателя за наблюдателями Эрика смогла увидеть важные инсталляции, которые ее Код получил в параллели китайской девочки Мэй. Терпение и воля привели Мэй к виртуозному владению искусством сложного танца с помощью маленького и не очень послушного инструмента – бинтованных ножек. Эти алгоритмы позволяли теперь Эрике точно управляться с массивами Программных данных, определяя каждому свое место. Вряд ли удалась бы ей эта функция, если бы хрупкая и печальная Мэй не внесла в Код свои дополнения.

На мероприятии, посвященном открытию портала к МКС, регистрировалось множество сознаний. Они генерировали «круглые» и «прямоугольные», длинные и короткие, мерцающие и «застревающие» импульсы. Эрика просканировала и занесла в отчет. Теперь можно включить «художественный» режим.

Приветственные речи, еда, напитки, позже фейерверк. Обычные развлечения людей. Присутствовало множество участников, делегации разных стран, воодушевленная Арис со своей командой. Они подчеркнули, что портал – это способ преодоления одного из заданных Программой порогов.

Далее на сцену прибыла на ракетообразном дроне фиолетовая Уранелла - одна из главных идеологов неорганических людей. Она намеревалась в прямом эфире деинсталлировать себе органическую ткань, чтобы продемонстрировать работу портала, переправившись на МКС. Деинсталяция означала, что личность Уранеллы в чем-то непредсказуемо изменится, что, безусловно, было жертвой со стороны звезды. Перед этим она произнесла речь.

Уранелла говорила, что все происходящее должно способствовать сохранению и развитию органической жизни, к чему каждый разумный человек желает быть причастным. Ведь органическая жизнь – гениальная разработка Экзопрограммеров - смогла сосредоточить в себе многие частоты Потока Творения.

«Органическая жизнь творит саму себя и других, возрождается и усложняется. Она содержит в себе гениальнейшие коды, лишь пока неподвластные человеческому сознанию. Но мы на пути к их познанию», - произносила Уранелла.

Эрика наблюдала энергетическую волну, катившуюся во время речи Уранеллы по сознаниям присутствующих. Также она видела, что и за пределами здания во многих точках планеты люди «объемно» реагировали на эти слова.

Следующим оратором был синий цилиндрический и одновременно пикообразный Дагомар, который поведал присутствующим, что сохранять теперь надо и жизнь кремниевую, внезапно обнаружившуюся в их мире.

Присутствующие уже знали эту новость, но еще не успели «обработать» ее. Эрика видела, как «подвисают» они в попытках упаковать в себя новую формулу.

Эрика наблюдала, как реагируют на слова Дагомара. Все пока не вышли из некоторого шока, а скоро телепортация Уранеллы окончательно заморозит им возможности обработки новых данных на какое-то время. Значит, наблюдения за формированием стабильной реакции на информацию о кремниевых медузах еще впереди.

Дагомар закончил свою речь, и вновь появилась Уранелла, добавившая к его словам многозначительное заключение. Затем она принялась за деинсталляцию нервной ткани.

Переход произошел довольно быстро. Уранелла стала первым неорганическим человеком, вновь собранным на космической станции с помощью портала. По экрану монитора была передана ее вдохновляющая речь с МКС, обращенная к зрителям во всем мире.

Дагомар убежал, едва досмотрев переход. Сегодняшний день принесет ему еще немало событий.

Где Эрменберта?

Доктору Дагомару сообщили, что в приемный покой опять поступил Альберт, выписавшийся более полугода назад. Тот, кто в прошлом пытался «очистить мир» по указанию «высших сил» и устроил пожары с многочисленными жертвами. Затем его долго лечили, и в последующие лет пятнадцать явных безобразий он не учинял.

Около двух лет назад один из медбратьев случайно встретил его в роли охранника с оружием. Госпитализация, побег, попытка нападения на доктора Дагомара, вновь госпитализация и очередное исчезновение после выписки.

На этот раз Альберта унюхал Рихариус. Его обонятельные датчики зарегистрировали слабые следы аромата «Источник», которым пользовалась Эрменберта. Помимо трав и фруктов, в аромате была вытяжка из клеток кожи Эрики, амфибий и экстракт паутины.

По следу Рихариус обнаружил Альберта и подослал муху-шпиона. Муха сфотографировала в карманах Альберта разломанного Витольда – неорганического попугая Эрики, когда-то таинственно пропавшего. Запах, пропитавший кожу и одежду Альберта, шел от попугая.

Сообщение об агрессии по отношению к неорганикам и подозрение о связи с похищением Эрменберты Рихариус передал в полицию. Полицейские действительно обнаружили у Альберта попугая, разобранного на мельчайшие детали.

Альберт наотрез отказался говорить с полицией. Его доставили в больницу - пусть доктора разбираются, в каком он состоянии на этот раз.

Доктору Дагомару прежде удавалось наладить с Альбертом контакт, поэтому он очень надеялся, что сможет выяснить, откуда у Альберта попугай Эйди. Пациент был очень скрытным. Он привык тщательно маскировать от окружающих подробности своего общения с «высшими силами». Говорить о попугае он отказывался.

- Как вы относитесь к неорганическим людям, Альберт? – спросил Дагомар.

- Это не человек, - сообщил Альберт без энтузиазма.

- Согласен. Это неорганический попугай, потому что у него сознание попугая. Но я спросил вас о людях. Как вы относитесь к людям?

- Хороших людей нужно защищать.

- Понятно. А какие люди хорошие?

Альберт молчал.

- Как разобраться, какие люди хорошие?

- Те, которых создал Он.

- Кто именно создал?

- Те, которые сами родились, - уклончиво ответил Альберт.

- Они хорошие только потому, что «сами родились»?

Альберт молчал, но выражение его не очень подвижного лица изменилось.

- Альберт, объясните, пожалуйста, что вы думаете. Те, кто «сами родились», - всегда хорошие? А остальные – нет?

Альберт по-прежнему молчал, но напрягся.

- Он был хорошим, но ведьма околдовала и его, - невпопад заявил он.

- Какая ведьма? – доброжелательно поинтересовался Дагомар.

- Какая ведьма… Вам лучше знать! – заявил Альберт, не глядя на доктора. – Она все тут испортила…

Дагомар внутренне замер, догадавшись, что речь идет об Эрменберте.

- Я не знаю, кого околдовала ведьма, - сказал он спокойно. – Может быть, вы преувеличиваете?

- Нет! Он сначала хотел внести ведьме что-то новое в пластмассовую голову и выпустить ее такую… А потом она соблазнила его, хоть и спящая, и он решил согрешить с ведьмой! Хотя ненавидел попугая…

- Вы помешали ему? – быстро спросил Дэм.

- Да!

Альберт пожалел, что проговорился. Он насупился и уставился в угол, больше не глядя на доктора.

Дагомар попрощался с ним и вызвал медбратьев. Ему срочно нужно было уйти.

На бегу он связался с Александером и попросил узнать текущее местоположение искомой персоны. У брата всегда под рукой нужные специалисты.

Этот адрес хорошо был известен и Александеру, и Дагомару, несмотря на то, что последний никогда там не был.

Дагомар звонил и стучал, но внутри было тихо. Толкнув дверь, он обнаружил, что она не заперта.

В спальне на кровати лежала Мимма, в глубокой гибернации, а на полу – совершенно голый Эрнест, без сознания, вследствие открытой раны черепа…

Эрменберту быстро восстановили. Вернее, быстро предоставили эту возможность ей самой. Все беспокоились о том, не успел ли Эрнест внедрить ей какую-нибудь вредоносную программу.

Сама же Мимма после скрупулезной проверки и очистки системы произнесла загадочно и лаконично:

- Аутентичные поправки. AEDT.

После чего приняла характерное невозмутимо-отрешенное выражение, которое так злило Александера, находившего его «невыносимо высокомерным». Эта гримаска позволила Дагомару думать, что программы Миммы в целом в порядке.

Эрни так и находился в коме. Членов его организации вычисляли и вылавливали. Неизвестно, сколько их было всего. Каждый уже пойманный знал одного, максимум двоих. Оставалось восхищаться талантами Эрнеста в подборе и организации кадров. Зря только он позволил вовлечь шаткого рассудком Альберта, брат которого был убежденным антинеорганистом.

По словам запертого теперь в больнице Альберта, он пришел к Эрнесту по поручению брата, чтобы охранять дом до утра. В доме содержалась самая опасная ведьма современности. Еще и искусственная. По словам брата, их лидер собирался внедрить Эрменберте какие-то провокационные программы, которые «наведут порядок» и ликвидируют всю эту мерзость. Альберт радел за «чистоту мира» и поверил Эрнесту.

Зачем-то Альберта понесло на второй этаж. Он полагал, что его вели «высшие силы», потому что Эрнест, как выяснилось, сам пал жертвой ведьмы. Тихо заглянув в спальню, Альберт увидел, что совершенно голый Эрнест «с вожделением» обнюхивает мерзкого робота и явно «готов согрешить» с механизмом. Почему-то Эрни не запер дверь.

«Высшие силы» немедленно распорядились на этот счет, и Альберт, подкравшись, стукнул Эрнеста по затылку металлическим фонариком, пробив вождю голову.

Расследование выяснило также, что Эрнест был весьма обеспеченным человеком. Он с юности успешно торговал на бирже, не афишируя доходы. У него давно была своя тайная организация, посвященная антиглобализму.

Позже, с внезапным пришествием эры неоргаников, он переквалифицировал организацию в антинеорганистическую, решив, что «роботы» не могут иметь равные с органическими людьми права. Эрнесту необходимо было кого-то «идеологически» ненавидеть и быть тайным властителем.

Он тратил деньги на террористические новинки для подрыва Эрмагнет, магнитных атак, для экранирования строений от сигналов и прочее. На него работали программисты, физики, инженеры, и никто не знал, кто заказчик и какой цели служат их разработки.

Неизвестно, по какой причине Эрни не уничтожил ненавистного ему неорганического попугая, а отдал в разобранном виде брату Альберта. Может быть, не решился, помня об Эрике. Брат Альберта впоследствии утверждал, что хотел «попрактиковаться в сборке механизма». Позже птицу стащил Альберт и опять свернул ей голову. На попугае Витольде остался ароматический след от пальцев Эрнеста, прикасавшегося к коже Эрменберты.

События имели большой общественный резонанс, в том числе потому, что раскрытие каждой из антинеорганистических организаций способствовало повышению безопасности жизни и работы с Полем.

Не меньшее внимание устремлено было на подготовку к контакту с кремниевыми «русалками». Контакт планировали осуществлять через зонд, размещенный в том, что осталось от туннеля для лифта в портале. Все надеялись, что медузы ядра каким-либо образом будут реагировать на сигналы людей.

Нужно было срочно создавать новую профессию – геолингвист и переводчик с «кремниевого» языка на человеческий. Арис возлагала на Дагомара большие надежды, уверяя, что он отлично справится с пониманием языка медуз.

Предполагали, что «русалкам» могут быть понятны сигналы в диапазоне инфразвука и, возможно, ультразвука. Следовало осторожно экспериментировать.

Дагомар был уверен, что Арис идеализирует его способности, но в свободные часы взялся изучать основы физики звуковой волны. Жаль, что нельзя пока инсталлировать себе все сразу пакетом, как это происходит у неоргаников. Дел становилось все больше, так что он по-прежнему часто являлся домой глубокой ночью и через несколько часов убегал опять.

Наблюдения Эрики. AEDT

Эрика мониторировала осуществление неорганиками намерений по заполнению требуемых ниш в социальном устройстве. Чем этим вечером занята Уранелла?

Неорганическая морская звезда в сопровождении четырех единомышленников и журналистов проследовала в городскую больницу на сложном экзоскелете. Она останется там до утра и будет демонстрировать работу экспериментального экзоскелета, предназначенного для ухода за лежачими больными. Ее спутники подключатся к работе в отделениях, используя уже испытанные конструкции.

А Энрике? Последний предпочитал информировать о своих действиях постфактум. В эту ночь он с другими неорганиками патрулировал улицы, обеспечивая безопасность района города. Назавтра они опубликуют результаты дежурства.

Микробиолог Вильгельмина облетала северный и западный секторы области на вертолете, настраивая противопожарные датчики. Параллельно она собирала информацию с детекторов вдоль трасс о сбитых животных и оказывала ветеринарную помощь. Недавно она получила квалификацию ветеринарной медсестры и собиралась стать ветврачом.

Эрика запустила данные по неорганикам в статистическую обработку и продолжила наблюдение за своими друзьями, увеличив «яркость» и подключив «эмоции».

С возвращением Эрменберты сознание Дагомара мерцало ярче и стабильнее. Он радовался и тому, что Эрнест не успел инсталлировать ей вирусные программы. Здесь Дагомар был прав лишь частично, но Эрменберта решила не посвящать его пока в некоторые детали.

Эрнест начал свое вмешательство, едва получив доступ к сознанию Эрменберты. Он быстро увлекся и занялся совсем не тем, что планировал. «Аутентичные поправки» - так назвала Эрменберта загруженные ей данные.

Все верно, ведь исходно основой ее сознания была «дневниковая Эрика» - персонаж, существовавший в сознании Эрнеста. Окунувшись в мир программ Эрменберты, так резонировавших с его собственными, противоречивый Эрнест вошел в роль творца и начал оттачивать некоторые параметры. Тем самым он приближал Эрменберту к своему идеалу. AEDT – так называлась написанная Эрнестом программа. Она расшифровывалась следующим образом: Amor etiam deos tangit. Любви подвержены даже Боги.

С точки зрения Программы, в этом и был смысл похищения Эрменберты. Дополнения, сделанные Эрнестом, позволят ей выполнить задачу, от решения которой многое зависит.

Эрика упаковала данные в ячейку Программы и вспомнила о том, как Эрнест защищал ее от своих же «сотрудников», один из которых закидал такси Эрики гнилыми овощами. Надо отметить, что самого Эрнеста в лицо почти никто не знал, но сам он старался запомнить каждого. Эрнест – сложный, противоречивый Код, пытающийся совместить в себе жажду творения и разрушения. И он написан рядом с Кодом Эрики.

Эрике было «приятно» знать, что попугая Витольда отремонтировали. Теперь с ним будет играть Дисномия. И Миэра. Эрика сосредоточилась на сознании Миэры. Здесь расположена наиболее чувствительная зона, поэтому «яркость» следует убавить.

Девочка подросла, скоро ей исполнится год. Она сидела в лапах у Арис и смотрела в окно. Миэра любила разглядывать небо. Особенно темное ночное небо, покрытое звездами. Особенно одну из звезд.

Эрика долго смотрела на дочь. Так долго, как это позволяла Программа, предохранявшая своих наблюдателей от получения аберраций.

Сознание Миэры потяжелело и заострилось. Она находила резонанс с Дагомаром по все расширяющемуся спектру частот и могла выдерживать это все дольше. Миэре нужно было извлечь из кодов Дагомара то, что он так долго хранил, и к созданию чего была причастна и сама Эрика. Извлечь так, чтобы это стало понятно Эрменберте.

Служители Мелодии

У Эрменберты и Дагомара гостила Арис. Матильда, так и жившая у них, приготовила для динозаврихи пугающего вида отвар с терпким запахом. Одним из ингредиентов явно была кора хвойных. Арис, имплантировавшая синтетический желудок, заявила, что любит его по старой памяти.

К моменту появления Дагомара дома все уже поужинали. Миэра еще не спала.

- Смотри, Дэм, она все время просит повернуть ее именно к этому окну, - сказала Мимма, державшая на руках Миэру. – Показывает рукой.

Миэра подросла, взгляд ее очень светлых глаз стал осмысленным.

- Дай мне ее, Эрменберта, - попросила Арис.

Дэм подошел к Мимме, зарылся лицом в ее волосы. Какой у нее запах! Он и похож на запах Эрики, и нет. Есть еще в нем что-то океаническое. Эйди добавила туда, по прихоти Миммы, секрет желез каких-то амфибий и пауков.

Кстати, те же самые экстракты амфибий с пауками входили и в состав «Ключей», наряду с натуральными запахами пятерых органических персонажей - открывателей «шкатулки». Этим ароматом Дагомару надлежало пользоваться круглосуточно, чтобы усилить одну из граней Резонанса. В аромасерии присутствовали шесть персонажей АЭМ в форме тех или иных экстрактов и еще один близкий Дагомару Код.

Арис, расположившись на ковре с Миэрой в лапах, разглядывала с ней вместе звездное небо. Рядом по-турецки восседала благодушная Матильда с Витольдом на плече. Дисномия дремала около Пенни, теперь украшавшей столовую Дагомара. Где-то вокруг витало сознание Эрики, ныне наблюдателя за наблюдателями. Просто семейная идиллия.

- Восхитительные Коды АЭМ! – констатировал Дагомар, с удовольствием разглядывая компанию.

Он вспомнил, как удивился, узнав, что Матильда – тоже АЭМ - самый первый Код этой линии. И сейчас ведунья, «услышав» мысль Дагомара, обернулась и взглянула на него.

- Неудивительно, что вы - один из ключей, - сказал ей Дагомар. - Ведь вы – Властительница Мелодии.

Матильда смотрела куда-то внутрь себя и покачивалась.

- Мы, Коды АЭМ, - сказала она, – скорее Служители Мелодии. Для того мы и создавались…

Арис кивнула ему, приглашая присоединиться. Дагомар, увлекая Мимму, подсел к троице на ковре. Он протянул палец Миэре, и та, не отрывая взгляда от неба, схватила его маленькой цепкой ручкой.

Резонанс пришел почти сразу. Вибрацией внедрился в голову Дагомара, пополз по позвоночнику, закрутился в груди и животе. Это резонанс разбирал все ощущения Дэма на мелкие крошки и собирал в новые образы. Слегка укачивало. Его вбросило в толщу воды, протащило через нее и потянуло вглубь земли. Он проходил пласты тела планеты так же легко, как и прежние водяные. Его размазало в стороны и вытянуло вверх, высоко в атмосферу.

- Теперь получится? – спросила Эрменберта, дождавшись осмысленного выражения на его лице.

- Может быть.

Они ушли вдвоем в кабинет Дагомара, где с недавних пор на видном месте стоял профессиональный синтезатор, вмонтированный в нечто, напоминавшее клавесин. Дагомар, по требованию Эрменберты, регулярно упражнялся, вспоминая детские навыки. Вначале, когда Александер притащил эту вещь, Дэм попытался заартачиться:

- Но я же не композитор, Мимма!

- Ты и не физик, чтобы выдать мне формулу. И не химик. Какую систему кодов ты предлагаешь, если не эту?

Парировать такой аргумент Дагомару было нечем, и он смирился. Перед этим они пытались войти в архивы Поля, откуда в свое время Дагомару удалось вытянуть модель Многоножьего Мозга. Но выяснилось, что без физического присутствия Эрики в Интрамире этот способ не срабатывал. Дэма вышвыривало из воспоминаний на подступах к костру. Эйди растворялась у своего столба вместе с пламенем и музыкальной шкатулкой. Пришлось искать другой метод, и Александер принес «клавесин».

Они не раз подступались к поставленной задаче, отрабатывая алгоритм. Все как всегда в случае серьезного дела: длительный процесс, кропотливый труд, бесконечные возвраты в одни и те же точки.

Для усиления эффекта Эрменберта использовала аромасвечи, пропитанные «Ключами», а поняв, что процесс притормаживает, надела на Дагомара им же самим когда-то разработанный шлемик с электромагнитным воздействием. Это устройство генерировало ведущие частоты всех открывателей-резонаторов, запуская их через паузы в разной последовательности.

Эрменберта полагала, что для открывания «шкатулки» наиболее эффективна комбинация методов: личное присутствие пяти «открывающих» персонажей, ароматы всех семи в «Ключах», включая двух отсутствующих АЭМ, и частоты их всех в шлемике…

Кстати о методах: был еще и гель, который Мимма наносила на свою гибридную кожу, а также на губы и волосы. А в геле были микроорганизмы с тела Эрики, отобранные лично Эрменбертой, которая желала получить влияние с заданными свойствами. И Дагомар уже давно полюбил этот вкус… Он старался не думать, что часть этих микросозданий пришла и от Эрнеста. Но… так ведь и задумывалось.

Сегодня после четырех напряженных часов получилось несколько вариантов мелодии, которыми они были почти довольны. Но оставались вопросы – что выбрать и как соединить эти части?

- Может быть, теперь малышка поможет? – спросил Дагомар у Эрменберты, сосредоточенно созерцавшей монитор в крышке «клавесина». Она управляла им дистанционно из компьютера в своей голове, который все больше обрастал живыми нейронами.

- Я делаю несколько вариантов соединений, - отвечала та. – Пусть она решит, какой из них аутентичен.

В дверь постучали. Это пришла Матильда с Миэрой на руках.

- Девочка проснулась и попросилась к вам, - объяснила Матильда. Над ее головой возвышалась Арис.

«Есть что-нибудь?» - прочел Дагомар их молчаливый вопрос и поднялся, чтобы взять у Матильды Миэру.

- Я надеюсь, что мы подобрались очень близко, - сообщил он колдунье и динозавру.

- Сейчас проверим, что у нас вышло, - деловито сказала Эрменберта. Судя по ее тону, она не сомневалась в том, что скоро услышит ответную Песнь Русалок.

***

Теперь наши герои должны завершить свой древний Договор, а мы – умолчать о некоторых деталях. Таковы энергии Руны, влияющей на сюжет этой главы, - они стремятся создать в вашем воображении неповторимые формулы. Те, что будут «вибрировать» только на вашей «частоте». А для того чтобы предоставить вам все необходимые данные, мы отправляемся сначала в прошлое, где все зародилось, а потом в будущее, откуда все начнется вновь.

Глава 23. Фундаментальность Отал

Felix, qui potuit rerum cognoscere causas.

Счастлив тот, кто смог узнать причины вещей (Вергилий)

Дэммар

Он осознавал мигание разных частей массивного сложносоставного Сознания, спроецированного Программой в межзвездное газовое облако. Формировалась Система, одной из задач которой было вырастить разумную органическую жизнь.

Он пока еще мог чувствовать себя частью целой структуры, но эта связь истончалась. Скоро он обособится - создаст свой мир в пределах доступных ему программных опций и будет полагать себя самостоятельной единицей сознания, хотя и сохраняющей резонанс с чем-то безграничным. Таков бесконечный процесс проекций больших Сознаний в носитель уменьшенной емкости с целью поиска все новых кодов.

Программа осуществляла свои функции, создавая в облаке участки большей плотности и запуская гравитационный коллапс. И вот уже Дэммар был зародышем планеты, наматывавшим на себя слой за слоем строительный материал - космическую пыль.

Наступило время важного решения для сознания Дэммара, крепнущего в зарождающемся планетном теле. На пятом месте от Звезды формировался Гигант – самая крупная протопланета в их молодой Системе. Его гравитация обусловит многие процессы, позволив всей Системе выровнять свою структуру и локализовать отходы стройки так, чтобы они не вредили главной цели.

Но Гигант опасен. Он забирает массу у всех, кого может притянуть своей гравитацией. Недалеко, ближе к Звезде, формируются две потенциально «сакральные» планеты, у которых наилучшие условия для выполнения Миссии. Можно, конечно, отпихнуть одну из них и занять ее место. Но кто, кроме Дэммара, справится с важной задачей сдерживания Гиганта? Ведь самое главное – Миссия Системы.

Гигант может всосать Дэммара целиком, пока тот мал, а когда подрастет - расколоть на множество кусков. Несмотря на это, зародыш Дэммар, вращающийся в протопланетном диске, встает рядом с великаном, на четвертое место от Звезды. Он еще очень мал, но он готов работать с любым «дано» и знает, что должен действовать очень быстро. Он закроет собой «сакральных» сестер, пожертвовав частями своего тела, которое никогда не удастся нарастить вблизи Гиганта.

Вокруг Дэммара – его братья. Но мест на орбите – ограниченное количество, а побеждает сильнейший. И Дэммару нужно драться, съедать куски соседних зародышей, отпихивать одних к Звезде – гореть, а других – к пределам Системы – леденеть.

В итоге рядом остался только один брат, самый сильный и ловкий, немногим меньше самого Дэммара. Надо его подсунуть великану. Может, тогда удастся увеличить и свою массу, утянув кусочек братцева тела. Так Дэммар и поступил. В его деле все решают маленькие шаги. Немного сдвинуть соседний зародыш в опасную сторону. Совсем чуть-чуть. И еще немного. И еще…

И вот уже Дэммар с Гигантом тянут в разные стороны мягкие куски несбывшейся планеты, а твердые останки летят астероидным вихрем. У Дэммара на орбите теперь есть луны, а в борьбе за выживание - недолгая передышка. Что делать дальше? Аппетиты громадного соседа не падают.

К счастью, у Программы были способы решения этой задачи. В Системе находились еще четыре огромные планеты, хотя и уступавшие по размерам главному великану. Движение их к периферии и занятие определенных орбит позволило стабилизировать гравитацию Гиганта и, в итоге, создать равновесную структуру. Правда, одной из планет пришлось улететь совсем уже далеко. Все это, разумеется, сопровождалось обстрелами всей Системы обломками планетных тел и строительного мусора. Тут уж Гигант не подкачал, локализовав обломки вокруг себя.

Дэммар, отдавший часть своей массы исполинскому соседу и стабильно занимавший опасную позицию около него, сильно уступал в размерах «сакральным» планетам. К ближайшей из них Дэммар подталкивал самые качественные строительные блоки - планетезимали, и Она сумела сформировать тяжелое ядро и удерживать два спутника.

Динамо-машина Ее ядра способна будет долго поддерживать работу магнитного поля. Она - главная колыбель, которая произведет разнообразие видов белковой жизни. И вся Система надеется, что в этой органике успеет сформироваться структурное и сильное сознание.

Дэммар, по сравнению с Ней, меньше и легче. Он никогда не сможет предоставить органической жизни такие же условия для развития. Но он быстрее остынет и сразу же возьмется за дело. Он будет первым! Он все начнет и затем передаст созданные Коды Ей.

Многоног и Матильда

На планете Дэммара было и магнитное поле, и океан. Невысокие температуры, небольшая гравитация и ограниченное количество кислорода в атмосфере не позволяли создавать формы жизни с быстрым метаболизмом и крепкими костями. Значит, пусть они плавают, эти существа.

Все началось с простейших форм, замурованных в его недра с космической пылью и продолжавших оседать с нею же на его поверхность. По закону Программы, жизнь привлекает жизнь, и существа множились и усложнялись в его океане и в теплых водах его гейзеров.

Усложнение структуры – один из алгоритмов Программы, запускающийся автоматически, но Дэммар занимался и прицельной селекцией. Для этого в его распоряжении были радиоактивные источники, особые частоты инфразвука и крошечные простые формы жизни, многие из которых выживали даже в космосе. В этих миниорганизмы можно было «вшивать» информацию для переноса в существ более сложных.

Над Многоногом Дэммар бился долго, пытаясь создать сверхрегенеративный мощный организм со сложным самодостаточным сознанием, идеальная схема которого хранилась в Программе. Личинки и детеныши гибли, получив слишком сильные дозы радиации или мутации, несовместимые с жизнью. Агрессивных особей с недостаточно развитым сознанием Дэммар уничтожал сам, летальным инфразвуковым воздействием.

Прошли поколения неудачных экспериментов, прежде чем результат начал вырисовываться в нужном направлении. Наконец получилась особь, которую Дэммар решил оставить. Многоног должен был впоследствии воспроизводить себя сам бесконечно и сам же совершенствовать свой мозг. Но прежде его следовало обучить.

Многоног понимал язык инфразвука, на котором с ним разговаривал Дэммар. Детеныш прижимался к камням подножия пиков горного массива, где Дэммара было слышно лучше всего. Их общий язык развивался в процессе роста Многонога.

Дэммар был горд своим творением. Многоног обещал вырасти в огромное существо. Он готовился властвовать в океане, не имея интеллектуальных конкурентов. Вполне удовлетворяясь обществом самого себя и незримо присутствующего Дэммара, Многоног самозабвенно шлифовал свой мозг. Ориентиром для него сначала были выдаваемые Дэммаром эталоны, а потом и те, что родились в собственных мечтах.

Дэммар добивался максимальной автономности своего творения, физической и ментальной, и полученный результат соответствовал этим ожиданиям. Но… он хотел чего-то еще.

Эта манящая вибрирующая частота, которую Дэммар начал слышать еще в состоянии планетезималя… Частота, которая подтолкнула его встать рядом с Гигантом и отдать тому часть своей массы, чтобы защитить избранную планету. Этот сигнал не давал ему покоя, и он вновь принялся творить.

На этот раз Дэммар взял за основу сознание кремниевой медузы из жидкой части своего ядра. Следовало добавить в это сознание внешнюю и внутривидовую агрессию, обязательную для органической жизни, но не передозировать это все. Отделить сознание от центра. И, главное, - попытаться вызвать в создаваемом существе искомую частоту.

Он начал свои эксперименты в популяции саламандр, и после серии усилий одна из особей произвела на свет личинку с необычайно высоким интеллектом. Так у Дэммара появилась Матильда. Начало селекционной линии, названной «АЭМ».

Гениальная гигантская саламандра быстро выросла и «прониклась» идеями Дэммара. Сама она воспроизводила желанный сигнал лишь отчасти. Для того чтобы он звучал так, как нужно Дэммару, от правил, полагала Матильда, придется отступить. Иными словами, дозу агрессии придется значительно снизить и максимально обособить существо от мира.

Они начали опыты над яйцами Матильды, воздействуя проверенными методами – радиацией, микроорганизмами с вшитыми новыми кодами, инфразвуком. Результат потребовал многочисленных повторений и изменений условий эксперимента. Упорство было вознаграждено, и свет увидело второе поколение «АЭМ» - Арис и Миэра.

Миэра и Арис

Две маленькие мягкие личинки, слепые и бестолковые, росли в теплой пещере Дэммара под бдительным присмотром Матильды. И росли они совершенно по-разному.

Арис уверенно превращалась в крепкое хищное существо, намереваясь превзойти по силе свою мать. Она становилась все более бойкой, норовила удрать из пещеры и требовала неусыпного внимания. К счастью, интеллект Арис не разочаровал ни Матильду, ни Дэммара.

Детеныш очень быстро уяснил, что столь желанный внешний мир кровожаден и прожорлив, поэтому для взаимодействия с ним придется многое выучить. Эксперимент Дэммара отразился в Арис неожиданным результатом в виде фанатичного стремления изучать свою среду и всячески воздействовать на нее. Обособляться от мира это создание точно не собиралось.

Миэра хотя и увеличивалась в размерах, меланхолично плавая в теплой воде темной пещеры, но не меняла своей личиночной структуры. У нее оставались все те же беспомощные мягкие лапки, прозрачное тельце, нежные легко пересыхающие жабры и вытаращенные полуслепые глаза.

Матильду беспокоило происходящее с Миэрой. Та словно застыла в состоянии зародыша, оставаясь все такой же, в то время как Арис уже превращалась в большую черную саламандру - настоящего дракона.

А Миэра так и висела, почти неподвижно, в теплой лужице, вяло поглощая выращиваемых для нее рачков. Невыразимо хрупкое, глубоко мутантное существо. Ее сознание было почти отключено от внешних раздражителей. Она прислушивалась лишь к звукам Дэммара, ко всем частотам, идущим от планетарного Сознания. И она генерировала тот самый Сигнал, «частоту Миэры», очень сильный и очень чистый.

Все крепнущие частоты Миэры были «конструктором» для Дэммара. С ними он становился как будто быстрее, как будто подвижнее. Как будто частично живым в категориях «белковой» жизни. Миэра соединяла разные пласты его сознания эффективнее, чем это делали кремниевые медузы и вся его биосфера, пусть и не такая уж богатая.

Благодаря этому Сигналу Дэммар вспоминал себя и зародышем планеты, и газовым облаком, в котором пока не наметилось никаких протопланет. Он вспоминал даже нечто большее, уменьшившее себя в то самое облако молекулярного газа. Какой-то первичный океан высшего безэнтропийного мира. И еще что-то, названий чему теперь не помнил.

А еще Дэммар начал испытывать желание спроецировать себя в форму органической жизни. Той самой, непрерывно страдающей, живущей коротко и все время находящейся на волосок от смерти. Эта жизнь содержала в себе огромное количество кодов высшего Потока Творения.

Пусть в ней Поток был скручен в ограниченную конструкцию и дивные частоты его перемежались кодами сомнительными, но все же он так сиял! Мерцал и переливался в живых созданиях, порой нелепых и не всегда умных.

Поток, в который сумели влить Силу Творения Единого Запредельного, был гениальной разработкой Высших Программистов. Главный смысл его – в создании новых кодов. Белковая жизнь готова рисковать, чтобы находить их, ибо стремление к поиску нового вписано в глубины ее структуры.

Луч Миэры концентрировал в себе последовательность чудесных искр, очищенных от сопутствующего хлама. Это делало ее влияние колоссальным, а ее жизнь - почти невозможной. Миэра была совершенно беззащитна, и при ней дежурили по очереди Матильда и Арис.

Дэммар, обладавший в своем роде огромной силой и возможностями, не мог встраиваться во временные категории органической жизни. Он не мог защитить Миэру так, как это делали ее мать и сестра.

Но он мог впадать в резонанс с ее сознанием. И поскольку она не желала ничего, кроме этого, они находились в соединяющем их луче частот непрерывно. Так, из массы кодов, составляющих сложное и тяжелое Сознание планеты, постепенно выделялись ряды, которые можно было уложить в сознание существа органического.

Миэра, впитывая в себя сигналы Неорганика, преобразовывала часть себя под те формулы, которые они оба хотели видеть в Дагомаре, и возвращала результат Дэммару. Она выточила в Кристалле его Сознания контуры структуры, которая при дальнейшей шлифовке могла быть помещена в белковый носитель и испытать все, присущее органической жизни.

Эрнстль

Между тем Матильда и Арис просили Дэммара создать еще пару интеллектуальных саламандр, чтобы у охраны Миэры была смена.

Снова пошла в ход радиация, подкрепленная воздействием микротварей, и получился Эрнстль. Большой и прожорливый, он массой придавил своего братца в яйцеходе Матильды, и тот родился мертвым. Эрнстль с рождения очень привязался к Миэре и все время проводил около нее.

Вопреки ожиданиям матери, Эрнстль не собирался превращаться в саламандру. Он взял пример с Миэры и застыл в развитии, намереваясь провести жизнь в пещерном озерце, ловя сигналы любимой сестры.

Такой расклад не устраивал Матильду и Арис, и Дэммар вновь применил радиацию и тяжелый инфразвук. Эрнстлю пришлось стать саламандрой. И каким красивым получился этот огненный дракон!

Арис приобщила брата к охоте во внешнем мире, и Эрнстль азартно окунулся в новые возможности. Удовлетворив голод, он полз назад к Миэре и спал около нее, с трудом помещаясь в ее пещере.

Все шло своим чередом. Многоног царил в океане и самозабвенно любил свой мозг. Саламандры охотились и охраняли Миэру. Дэммар пестовал органическую жизнь и создавал вместе с Миэрой проекцию собственного сознания, пригодную для протеинового тела. Проекция уже бегала в виде резвого паука, над мозгом которого неустанно трудились.

Все шло так, пока Эрнстль не убил Миэру.

То, что это происходит, видел только Дэммар. Видел и ничего не мог сделать. Он был слишком медленным, ибо время для него было иным.

Эрнстль лапой перебил слабую шейку сестры и съел ее всю, до последнего кусочка. И нет, он не был голоден. Во всяком случае, не был голоден физически.

Эрнстль испытывал жажду иного толка. Став взрослой саламандрой, он потерял эмоциональную связь с погруженной в сознание Дэммара сестрой. То чувство океанического единения, которое испытывала личинка Эрнстль, касаясь жабрами сестры и постоянно слыша ее Сигнал, оказалось недоступно взрослому Эрнстлю. Он больше не мог встраиваться в поток «Миэра – Дэммар» и оказался вытесненным из мира этих двоих.

Жажда обладания и власти, свойственные характеру Эрнстля, объединившись с глубокой обидой, ревностью и разочарованием, затмили в тот момент для него все остальные смыслы. Он не мог больше отдавать Миэру Дэммару и проглотил ее всю.

Матильда и Арис, доверившие Миэру Эрнстлю и отошедшие довольно далеко, прибежали на сигнал от Дэммара, но все уже кончилось. Они добили Эрнстля, парализованного инфразвуком и апатично лежавшего в пещерном озерце, окрашенном кровью сестры.

Тело Эрнстля с расчлененной Миэрой внутри Матильда унесла сушиться на солнце. Их смешавшиеся Коды Дэммар намерен был отправить в космос, чтобы когда-нибудь они долетели к Ней и нашли бы свое воплощение в Ее колыбели жизни.

Тогда Дэммар впервые применил «Лифт» для активной отправки своих «семян» в межзвездное пространство. По рекомендациям Программы, органическая жизнь должна была выйти в космос сама и доказать, в том числе и этим, свою разумность. Такой мир получал больше «очков» в Программе.

Но Дэммар не мог ждать. У него нет необходимого ресурса, чтобы создать цивилизацию и дать ей время стать космической. Его биосфера в любом случае обречена, ибо ядро Дэммара слишком легкое – в свое время его съел Гигант.

«Лифт» Дэммара работал при помощи небольшого вулкана и локальных колебаний магнитного поля, которых он добивался особыми конфигурациями кремниевых медуз в своем жидком ядре. Извергающийся столб и недолгий, но сильный ураган создавали необходимые условия.

Высушенные в пыль Эрнстль и Миэра взлетели в атмосферу и понеслись дальше…

У Нее уже было магнитное поле, а значит, она могла хранить информацию, которую разносил по мирам солнечный ветер. Дэммар вновь и вновь передавал Ей с этим ветром формулу сознания Миэры и ту самую сакральную частоту.

Без Миэры

Сознание Дэммара, расположенное на массивном неорганическом носителе, существовало, по меркам представителей биосферы, во всех временах сразу. Таким образом, и живая Миэра, и сцена ее гибели были с ним всегда и навсегда. Сошедший с ума Эрнстль будет вечно терзать тельце маленькой волшебной амфибии в сознании Неорганика.

Кто знает, может быть, Дэммар воспринимал все это совсем не так, как биологически живые… Но он, в отличие от них, не мог перестать это видеть.

Миэра осталась с ним навечно, но существовала теперь в его сознании статично. Эта ее немерцающая тень не могла продолжать работу по формированию проекции Дэммара в органический разум.

Матильда и Арис призывали его повторить Миэру, но Дэммар медлил. Миэра обладала сознанием огромной мощи, но была совсем беззащитна в его мире. Диалектические Силы Программы, призванные отточить любой Код, добрались до нее в виде Эрнстля, но это лишь один из вариантов. У Программы много способов проверить выживаемость Кода. А у Дэммара пока не так много способов защитить Миэру.

Он не может позволить ее себе. Сегодня. В этом мире. И если он сотворит ее вновь, то предаст и ее труды – внедрит несовершенство в созданную ею формулу. Выточенную внутри самого Дэммара. Разуму иного типа, который выкристаллизовывался из сознания Дэммара, следует уметь руководствоваться идеями высшей этики. Теми, что приходят с Потоком Творения из совершенных миров. Код Дагомар должен знать, как выглядит эталонная идея, и понимать, когда необходимо следовать ей.

Все же работу следовало продолжать, и у Матильды опять ожидались особенные личинки.

Эридика

Теперь это была Эридика. Неотличимая внешне от Миэры, она все же была иной. В ней не должно было воспроизводиться сознание Миэры, способное создавать мощный созидающий луч ценой полного посвящения себя одной задаче и изоляции от мира.

Эридика лишь частично обладала способностями Миэры, зато была бдительной и осторожной. Она умела «сканировать» и внешний мир, и настрой приближающегося к ней существа. Эридика слышала издалека малейший шорох и чуяла чужой запах на большом расстоянии. Она умела ловко и быстро прятаться. И она всегда знала, в каком настроении мать и сестра.

Как показал опыт Эрнстля, Эридике нужно было оставаться в состоянии личинки, иначе она бы утратила несколько степеней резонанса с Дэммаром. С этой целью ей в озерцо подселили микросущностей, препятствовавших трансформации во взрослую саламандру. Однако благодаря «замораживанию» на стадии личинки, Эридика могла отращивать себе любую утерянную или травмированную часть, возрождаясь из фрагментов своего тельца.

Самым сложным для Эридики было непостижимое сознание Дэммара. Чутко настроенная на биологический мир, она терялась в тяжелом и непонятном разуме Неорганика.

Внедренная в самую основу ее существа задача требовала тем не менее постоянного внимания к этой части Договора с жизнью, и Эридика не чувствовала себя собой, если не погружалась достаточно глубоко в изучение Дэммара.

Дэммар видел, как трудно приходится Эридике. Он сравнивал ее с Миэрой, для которой состояние постоянного резонанса с ним было естественной и единственно возможной формой существования. Эридике, более ловкой и более сильной, более приспособленной для выживания в хищном мире, было неизмеримо тяжелее добывать из кодов на неорганическом носителе нужные формулы.

Дэммар, благодаря основе, заложенной Миэрой, видел «скелет» желаемой структуры и мог помогать Эридике в ее почти непосильном труде. На их языке создаваемое сознание называлось «общая формула». В практическом смысле оно оттачивалось в резвом пауке, который становился все гениальнее от инсталляции к инсталляции. Время от времени паука приходилось обновлять.

Неизвестно, какая функция Программы обусловила тот факт, что вместе с Эридикой опять родился Эрнстль, Код которого оказался привязанным к семейству мутантной саламандры и ее потомков. Матильда, уже знавшая, что появится именно он, сразу унесла его в другую пещеру, в изрядном отдалении от гнезда Эридики.

Там, в уединении, второй Эрнстль прожил всю свою жизнь. Ему, конечно же, не позволили стать взрослой саламандрой, которую сложно контролировать.

Мутагенез, инициированный Дэммаром, сделал организмы саламандр и их личинок долговечными. Постоянно возрождающиеся Матильда, Арис и Эридика уже и не знали, сколько веков все они жили.

Второй Эрнстль скончался раньше всех. Его догрызла вечная тоска по сестре. По той, с которой плавал когда-то в теплом озерце, и по второй, с которой рос вместе внутри Матильды. Образы сестер слились для него в нечто единое.

Коллапс

«Лифт» Дэммара исправно отправлял в космос высушенные и превращенные в пыль части организмов вместе с населявшими их микросуществами.

Освоивший мутагенез Дэммар наловчился зашивать в геномы представителей микромира самые разные формулы кодов. Многие из этих вездесущих созданий способны выжить в условиях, суровостью своей не оставляющие никаких шансов другим органикам.

Выращенные на яйцах Кодов АЭМ мини-переносчики информации постоянно отправлялись к звездам. Туда же летел материал драгоценного Многонога и других существ.

Дэммар в первую очередь надеялся доставить все это к Ней - соседней планете, биосфера которой имела все шансы стать уникально богатой. Но конечно, чем в большее количество миров долетят Коды-семена, произведенные Дэммаром, тем больше очков получит он в Программе.

Нужно было спешить. Ядро его уже исчерпывало свой резерв и остывало. Скоро кремниевые медузы начнут впадать в анабиоз, а магнитное поле слабеть. С исчезновением поля и атмосферы Звезда иссушит радиацией его биосферу очень быстро.

Сознание Неорганика без магнитного поля и биологической жизни расколется на элементы, которые, возможно, останутся без всякой связи друг с другом. Неизвестно, в каком осколке найдет себя Дэммар после этой катастрофы.

Но как бы там ни было, в нем вечно будут жить картины гибели всех его шедевров – Многонога, Матильды, Эридики, Арис, всех других живых и копошащихся созданий его пусть и не богатой, но любовно выпестованной биосферы. Вот она, плата за Вечность.

Тучи над миром Дэммара сгущались все сильнее. Медузы ядра еле двигались, Поле стремительно слабело, океан и берег начали чахнуть.

Наверное, Программа захотела получить с Дэммара «плату» за его проделки с «Лифтом» в космос. По планете ударил откуда-то взявшийся метеорит, добив ее магнитное поле и вызвав судороги выпрыгнувших из анабиоза медуз ядра. Вулканы планеты сотрясли ее недра уже помимо сознания Дэммара, которое распалось по линиям магнитных разломов.

А может быть, Программа оценила предприимчивость Дэммара, его упорство в экспансии Кодов и в создании органической модели себя самого. Фактически она «отключила» планетарное сознание, избавив от созерцания гибели его питомцев. Дэммар оказался «счастливчиком».

Суженная проекция сознания Дэммара вновь замерцала в области самой высокой его горы, под которой в глубине собрались выжившие кремниевые медузы.

Планета была холодной, с вымершей поверхностью. Но в сознании Дэммара, пусть сильно поврежденном и потерявшем многие части, жили его творения: роскошный Многоног, верный соратник Матильда, противоречиво-верная Эридика, азартная интеллектуалка Арис, безумный Эрнстль и многие другие простые и сложные существа…

Дэммар ждал…

Она вернется к нему, его бесценное сокровище – органическая жизнь, его биосфера. Все, что он делал, было ради нее. Ради того, чтобы она могла усложнять и изменять себя и его, смогла бы сама творить миры и вывести всю их Систему на новый уровень.

И может быть, когда-нибудь где-то для него оживет существо, проникшее в самые недра его сознания и создавшее там иное измерение его самого. Мутантная, невозможная, но тем не менее действительно жившая когда-то личинка большой амфибии, способная прорезать порталы внутри Программы. Все может быть, ведь он «счастливчик».

Глава 24. Апгрейды Дагаз

Omni verum omni vero consonant.

Все истины согласуются друг с другом

Матильда и ее тайны

Время Эрменберты пришло неожиданно и стремительно. Его притащила с собой вездесущая Диалектика, которая противодействием всему и всем добивается Красоты Кода. Новый канал для этой силы из версии в версию выстраивали персонажи АЭМ, связанная с ними производная сознания Дэммара и примыкавшие к этой компании в каждом цикле сподвижники.

Канал запускался рядом резонансных точек, и никто не знал точно, как именно они работают, но у каждого участника были на этот счет свои идеи.

Матильда, изначальная АЭМ, провела долгую жизнь во взаимодействии с очень специфическими сознаниями Дэммара и своих детей. Обретая иные тела в мирах других планет, она упорно искала созвучие с разумами планетарных Неоргаников, для чего ей требовались века отшельничества.

Теперь ведунья слышала голос Земли и умела переводить его на свой лад. Поскольку существующая цивилизация избрала путь отключения от разума Планеты, Матильда использовала приемы и терминологию колдунов и шаманов.

Она знала о существовании кремниевых русалок из древних легенд. Предание, известное Матильде, гласило: если в мире людей появятся живые существа из неживой материи, а некое чудовище сумеет выпросить себе любовь, то с Небес прольется «волшебная песня». Тогда оживут создания в недрах планеты, которые заговорят с людьми и научат языку, объединяющему миры и времена. Но прежде «камень обвенчается с рыбой на погребальном костре».

Древняя Матильда была просто перегружена тайнами, но обязана была хранить их, лишь изредка нарушая молчание. В то же время она незаметно опекала своих дочерей, когда оказывалась в одном мире с ними. Конечно, это Матильда была тем добрым драконом, что вытаскивал Эрику из детских кошмаров.

Непростые задачи, но Первая АЭМ справилась и теперь могла наслаждаться обществом своей семьи и удовлетворением от выполненного Договора.

Арис и ее Творение

Арис, чуть ли не с рождения в мире Дэммара грезившая о звездах, намеревалась перейти к дальнейшим этапам реализации своей мечты. В планах ее и последователей было создать колонии на спутнике Земли, а также на соседних планетах.

Конечно же, с особым нетерпением Арис жаждала навестить свою родину. Тот самый мир Дэммара, где он в каком-то из времен экспериментировал с вселенскими Кодами. Как хорошо было бы вернуть туда магнитное поле, кислородную атмосферу и океан с Многоногом!

К-Бобин, постоянный оппонент, но верный товарищ, сопровождал Арис во всех ее начинаниях. Их объединяла история одной, теперь огненной, планеты, где они проходили свои циклы, пусть и в разных параллелях. Вечный журналист К-Бобин взялся за составление «Летописи времени Эрменберты», где Арис была одним из основных действующих лиц.

Верным другом и единомышленником Арис был и Александер, и об их отношениях стоит написать несколько строк.

Когда-то в иной истории сильный и предприимчивый планетный зародыш, юный Дэммар, чтобы сохранить себя и свое дело, «скормил» часть формирующегося братца огромной соседней планете. Не забыл Дэммар и о себе: часть братова тела пошла на увеличение собственной массы, хватило даже на пару спутников.

Сознание братца Фоксандра при этом расчленении не погибло. Оно сконцентрировалось в двух лунах, вращающихся вокруг неорганического тела Дэммара.

Сложно сказать, как это происходит у огромных Неоргаников, но, как мы видим, братец Фоксандр «не затаил в душе» ненависть к хищному Дэммару, а напротив, проникся интересом и принялся искать с ним резонансные точки.

Найти их помогла Арис. Да, не только Миэра обладала даром вытачивать сознания. Вторая сестра, хотя и уступала Миэре в мощности «луча», но отличалась выносливостью, упорством и изрядной любознательностью.

Две висящие в небе яркие штуковины чрезвычайно занимали ее воображение. Вот бы ей туда попасть! Уж она навела бы там свои порядки вдали от строгой матери, кровожадного Многонога и прочей обыденности.

Восхищаясь Миэрой, Арис училась у нее. Прислушиваясь к общению сестры с Дэммаром, Арис пыталась воспроизводить и переиначивать эту Мелодию, направляя свой «луч» на Луны. Как мы упомянули, она была чрезвычайно упряма, и в итоге ей удалось слепить забавное, неугомонное сознание Александера, вполне пригодное для помещения в органический носитель.

Дэммар, оценивший ее усилия, поместил формулу в паука. Да и пауку Дагомару необходима была конкуренция.

Эрнстль-Эрнест

Эрнест после нападения Альберта так и находился в коме. Сам же Альберт был теперь надолго заперт в больнице под наблюдением психиатров. А Эрика, наблюдатель за наблюдателями, смотрела на них из Поля, сводя новые открывающиеся ей детали в непрестанно совершенствующийся программный отчет.

В свое время неумолимые и вездесущие Диалектические Силы сопутствовали селекционной работе Дэммара, и в паре с Эридикой появился Эрнстль - вечный антагонист.

В сознании Эрнстля пульсировала ненасытная бездна, неутолимый душевный голод, заставлявший его посвящать каждую жизнь борьбе с мнимыми врагами и погоне за вечно ускользающей сестрой.

К Эрнстлю мы еще вернемся, а пока займемся Энрике.

Энрике и Эмиссары

Вы помните, как был создан Энрике?

- Твой муж хочет, чтобы ты «делала его все более совершенным», - заявила тогда куколка Эрике, цитируя слова Эрни из дневника. - Так давай создадим ему пример для подражания, избавив оный от неврозов и добавив веселья.

Эрика бывала падкой на шалости. Не откладывая дело в долгий ящик, они с Эрменбертой составили подробное описание и отдали его Нику и Андрею. Предложенная модель очень увлекла программистов, нашлись спонсоры, и Эрни «изобразили» даже во весь рост.

Уже призабывшая об их с Эрмой проделке Эрика испытала настоящий шок, когда явился двойник ее мужа.

Энрике, сознание которого воспроизводило огромную часть кодов Эрнеста, с энтузиазмом отыскивал в себе «проблемы прототипа».

- Цивилизация еще не научилась полноценно программировать сознание на органических носителях, поэтому у неорганических людей есть текущее преимущество в этой сфере, - заявлял Энрике. - Мы можем работать с собственным пакетом программ пока что гораздо эффективнее. И скоро мы научимся управляться и с органическими нейронами. У меня их уже 25 процентов! Я освою программирование живых нервных клеток и выпущу рекомендации для органиков.

Покопавшись в себе и отследив конфликтные коды, Энрике переключился на сподвижников Эрнеста. Поразмыслив, он пришел к выводу, что вылавливать и разгонять всех антинеорганистов не имеет смысла. Противодействие всегда сопровождает и процесс, и результат, по крайней мере, в версии Программы, распространявшейся на их мир. Не лучше ли направить каждого, кто чувствует себя антагонистом, на основную причину?

«Все дело в Программе», - провозгласил Энрике, открывший в себе тайного лидера. – «Все мы – лишь ее инструменты. Но мы можем влиять на Программу, как и она на нас».

Неорганики, по мнению Энрике, появились не просто так. Они – эффект действия Программы, которая достигает таким образом известные ей цели. Если не будет неоргаников, то придется иметь дело с каким-нибудь другим явлением, вполне возможно, еще менее приятным на чей-то вкус.

Нужно изучать Программу, вычислять ее алгоритмы и предугадывать намерения! Тогда, может быть, станет понятно, что с этим можно сделать. Ведь каждый, кто обладает органической нервной системой, имеет право вписывать в Программу Интрамира свои коды. И в идеале Код должен быть создан так, чтобы Программа сохраняла его активным из версии в версию.

Призыв Энрике обрел массу последователей, первым из которых оказался детектив Рихариус.

Антагонистам уже надоело преследовать неоргаников, которых стало совсем много, да и жизнь с ними была удобнее. Перекинуться на «идеологического противника» многим из бывших антинеорганистов показалось стратегией более «высокого полета». А кто-то даже избрал мишенью идеологической борьбы таинственных Экзопрограммеров, намереваясь «составить им конкуренцию».

Энрике и Рихариус общались с соратниками конспиративными способами, для поддержания антуража шпионской игры. Члены организации называли себя «эмиссары» и общались друг с другом языком, составленным из астрологических символов и терминов.

Эрменберта и Уранелла пришли от деятельности Энрике и Рихариуса в восторг. Они ратовали за изучение Программы всеми возможными способами, полагая это одним из важнейших назначений любого мира.

Уранелла и Синтетики

Уранеллу также интересовало создание организаций. Но, в отличие от Энрике, она тяготела к бурной общественной жизни, поэтому ее сообщество было открытым и очень активным.

Эти философы нового времени вносили свой вклад в Коллективный Мозг, формируя систему идей, отражавшую взаимосвязь всех религий и верований на планете в прошлом и настоящем. Они полагали необходимым собрать и объединить весь опыт цивилизаций, ибо люди находятся здесь в коллективном договоре и речь идет о «сознании человечества» как некой единице.

«Мы не можем позволить себе потерять ни кванта опыта, он нужен нам весь!» - заявляли единомышленники Уранеллы.

Они рассматривали философскую мысль хомо-сознания как часть его взаимодействия с Программой. Конечно же, это нужно для того, чтобы управлять своей реальностью и видеть в ней выход на более высокие разумы Экзопрограммеров. И все это заложено в Коды, чтобы подталкивать их к совершенствованию себя.

«Все для Красоты Кода!» - утверждали новые философы, или «синтетики», как они себя называли.

Часть приверженцев этих идей имела склонность к массовым мероприятиям, включая встречи и конференции разного калибра. Другая же часть, такие как Арис, лишь закатывали глаза при упоминании об очередном собрании. Они полагали, что философская мысль оттачивается в уединении при занятиях науками. Связь с активными членами общества обеспечивал верный друг К-Бобин. Он неизменно участвовал во всех конференциях синтетиков, утверждая, что собирает там материал для своей Летописи.

Синтетики, в отличие от эмиссаров, провозглашали необходимость гибкого восприятия самых разнообразных явлений. Они были уверены, что в Программе активным останется лишь тот Код, который докажет стабильную эффективность. Остальное уйдет в архив. Так что многие страницы «открыты к написанию».

Эмиссары же утверждали, что нечего позволять Программе вписывать в Коды все, что ей заблагорассудится. Необходимо взять это под контроль! Обе группы разрабатывали свои методы воздействия на Программу, шлифуя профессиональные способности математиков, физиков, программистов и прочих специалистов.

Программирование сознания и Игра в Мозг

Член семьи звезды Уранеллы, нейрофизиолог Борис, по-прежнему интересовался изменениями структуры сознания в Поле после смерти органического тела. Все еще не удавалось понять, куда в этих случаях Программа отправляет Коды.

Сразу после смерти органического мозга структура в Поле деактивировалась, и ее не удавалось целиком перенести на неорганический носитель. То есть Код можно было копировать по частям и паковать в новую структуру, но получавшийся неорганик обладал уже другой личностью.

Тем не менее число неоргаников, сознания которых были созданы на основе умерших людей, множилось. Ведь родственникам хотелось хотя бы частичного сходства своих новых членов семьи с ушедшими.

Постепенно в записи программ в органический мозг наметился прогресс. С таким программированием много экспериментировали. Недавно было показано, что живые нейроны могут обучаться, получая информацию от синтетических нервных клеток.

Первый созданный гибридный мозг, содержащий равное количество бионейронов и их синтетических собратьев, функционировал все лучше. Он уже вышел из раствора и требовал себе разнообразные носители. В лаборатории подрастали его собратья. Начиналась эра органико-неорганических гибридов, развитие которой тормозилось лишь Договором Неоргаников, которые обязались сначала добиться слаженной работы Коллективного Мозга Хомо Сапиенс.

Помимо того, Борис и его коллеги изучали электромагнитные воздействия Эрмагнет на органический мозг. В группе с программистами они разрабатывали все новые способы картирования сознаний в Эрмагнет, включая подробную визуализацию при выполнении той или иной задачи. Параллельно устанавливались рекомендации по дозированию этих воздействий.

Нейрофизиологи заметили: когда большие группы людей играют в Мозг Многонога, карты их сознаний в Поле выстраиваются в своеобразную фигуру. Она во многом была похожа на ту модель Мозга, которую выудил когда-то из памяти Эрмагнет доктор Дагомар, но имела и выраженные отличия. Явление следовало изучать, но одно было бесспорно – Игра вводила сознания людей в резонанс.

Позже предположили, что есть связь между сеансами массовой Игры и стабилизацией геологической активности. Будет ли Программа и дальше реагировать поощрительно на согласованную активность немалой части популяции? Засчитается ли это как синхронизация Мозга Хомо Сапиенс?

Для проверки гипотезы устроили нечто вроде спешно собранной Олимпиады по игре в Мозг, усадив за компьютеры население целых стран. Все надеялись, что таким образом удастся хотя бы на время убедить Программу, что цивилизация способна пройти Порог Многонога, а значит, имеет право на дополнительное время.

Искомая связь пока подтверждалась – на планете вроде бы устанавливалось долгожданное затишье. Тут уж сеансы Игры появились не только в качестве уроков в школах, но и на предприятиях, в залах ожидания и даже в исправительных учреждениях.

Все полагали, что важным фактором восприятия Программой людской цивилизации как синхроничной было отражение Модели Коллективного Мозга в «Дереве Профессий» – так называли математически рассчитанную схему требуемых в каждый временной интервал профессиональных ниш.

Идея программирования собственного сознания захватила умы и органических людей. Помимо участия в Игре, большинство теперь разглядывали свои проекции в Поле, генерировали в себе разные режимы и смотрели, как меняется картинка. Это были шаги к тому, чтобы сделать свой мозг более понятным и управляемым, ведь именно этого Программа добивалась от разумных существ.

Программа действовала жестко, но вместе с тем и предполагала, что выбор у носителей разума должен быть свободным. Вечным диалектическим вопросом, испытывавшим цивилизации, было это совмещение неумолимых обстоятельств и искомой свободы, и все наши герои упорно искали возможные решения по согласованию одного с другим.

Вильгельмина и Микромир

Микробиолог Вильгельмина подошла к увлекавшим всех идеям с другой стороны. Давно уже начатые эксперименты по пересадке микробов «весельчаков» тем, кто страдает депрессией, подтвердили свою эффективность, и явление набирало обороты.

Люди заинтересовались возможностью получить посредством микробов и другие какие-то свойства, и вот понеслось: микробы смелых, микробы быстрых, микробы ученых и исследователей, микробы художников и поэтов и т.д. Все это тоже было способом программировать мозг и не только.

Возникли предприятия по выращиванию микроорганизмов с заданными свойствами. В их числе была и фабрика Эрики, расширившая и усложнившая производство.

Вильгельмина выращивала «под задачу» все новые линии микроскопических существ, попутно изучая появляющиеся неожиданные эффекты своих творений. В перспективе ей хотелось бы вывести таких «малюток», как она называла их, которые способствовали бы излечению от самых разных болезней.

Коллеги Вильгельмины, селекционеры на стыке микробиологии и ботаники совершенствовали кувшиночники–пластифаги, добиваясь от них большей «пожирательной» способности. Начали выводить линии этого гибрида нового времени, которые утилизировали и другие промышленные отходы.

Кувшиночники, которым пытались скармливать уже чуть ли не весь мусор, оплетали все подряд: наружные и внутренние стены зданий, дворы и игровые площадки. Кувшины были на любой вкус: от зеленых в тон листьям до раскрашенных мозаично во множество цветов. Растение пытались сделать гипоаллергенным, чтобы ужиться с ним могли все.

Эридика-Эрика

Эрика совсем освоилась в своей функции наблюдателя за наблюдателями. В этом новом Договоре с Программой она нашла так долго разыскиваемый формат существования, примирявший ее противоречивые стремления.

Когда-то Дэммар, не желая повторения истории с Миэрой, погрузил Эридику в своеобразный Договор. Ее сознание в равной мере направлялось как на исследование внешнего мира, так и на поиск резонанса с Дэммаром, для продолжения формулы Дагомара. Позже в этот Договор под влиянием Диалектических Сил, испытывающих все на прочность, вошло и взаимодействие с братом Эрнстлем.

Задачи Эрики в Программе оказались так сложны и разнонаправленны, что не во всех циклах справлялась она с равновесным их выполнением. Эридика не могла заменить Дэммару Миэру, и это было источником сомнений в себе. Общая с Дэммаром и Миэрой формула - Дагомар, которым она так гордилась, тоже норовил удрать к какой-то там паучихе. Нет, кто спорит, паучиха была выдающейся, но от этого обида Эридики не становилась меньше.

Так в Коде Эридики-Эрики появлялись вирусы сомнений, разочарований и страхов.

Но были и другие приобретения: опыт, чувство долга и понимание, пусть подспудное, что некоторые основополагающие функции в их общем большом Договоре не выполнит никто, кроме нее. Послание Программы в виде паука, требующего ключи, означало призыв провести в Интрамир Эрменберту, Арис и Миэру. А также послужить посредником в переносе кодов к Дагомару от Эрнеста. Ведь вы уже догадались, что Эрнстль – один из «ключей». И, конечно, знаете, кто остальные.

Для выполнения такого сложного дела Эрике необходим был тонкий резонанс с Александером и Дагомаром. Он «дошлифовался» в процессе «перезаписи» параллельных сценариев, проделанной с Дэмом. Хорошо, что в параллели Эдды и Дэммы девочки добились прекрасных результатов во взаимодействии друг с другом, Матильдой и самой Программой. Тот цикл во многом обусловил финальный успех всех героев.

Особый многоуровневый смысл был в поиске точек совместного звучания с Эрнестом, что было условием Программы для появления Миэры. И не только для этого.

Большая решимость и немалая вера понадобилась Эрике для «обменного» ухода в Поле. Она ведь не знала, какая судьба ждет ее там. Но этот ее шаг был для Программы свидетельством того, что Код Эридики стал во многом филигранным, приблизившись к искомой Красоте. А значит, она вполне справится с ролью наблюдателя за наблюдателями.

Оказавшись наблюдателем Поля, Эрика обрела, наконец, спокойствие. Получив после обработки в Программе пакет «цифровых» эмоций, она смогла проанализировать свои истории и их детальные взаимные влияния. Она видела теперь, как каждый стежок сотканной ею паутины событий менял весь участок сети вокруг себя.

Впервые Эрика была уверена в том, что делает. Она наблюдала, составляла отчеты, архивировала, и с каждым действием ее собственный Код становился более стройным. В Поле ей было понятно, как сочетаются Дэммар, Дагомар, Эрнстль и весь мир в любой точке ее личной формулы.

В Поле Эрика увидела, как к ним с Дагомаром притянулся Александер. Да, тогда в мире Дэммара она знала о творении сестры Арис, и они часто сравнивали своих пауков, обмениваясь опытом инсталляций. Но позже память спрятала это все от Эрики. А может, она просто не очень хотела вспоминать?

Программа протащила сознание Александера по карусели миров, предоставляя ему возможность дописать свои коды согласно собственной воле. Сознание его предпочло хранить информацию о Дэммаре, Арис, Миэре и Эрике как самую важную линию, требующую продолжения. А значит, как только сложились подходящие условия, Александера принесло к Дагомару и Эрике.

Дагомар и Мелодия

Дагомар задумывался Дэммаром как «хранитель Мелодии Миэры» – некой формулы или последовательности кодов из самого Высшего Потока. Того, что созидал все и позволял творить другим сознаниям.

Миэра, чистейшее отражение части спектра Потока Творения, была почти нежизнеспособна в мире, где преобладали отнюдь не высшие энергии. Создаваемое ею существо не могло быть таким же – оно должно было жить, бороться, побеждать и совершенствоваться.

Но вместе с тем Дагомар призван был хранить в себе ту самую сакральную матрицу, посредством которой Дэммар намеревался поднять всю свою Звездную Систему на ступень выше – в сторону меньшей энтропии и больших возможностей.

Следованию этой «Мелодии» Дэммар обучал Эридику, которая должна была продолжить работу Миэры и довести сознание Дагомара до состояния, пригодного для органической жизни. Мы помним, сколько усилий потребовалось Эридике, чтобы закончить дело Миэры.

Для того чтобы выполнить миссию «Хранителя Мелодии», Дагомар должен был не только постоянно структурировать в себе «неотформатированный» Хаос, но и пропускать Хаос через себя, иначе это был бы конец его Кода в Программе. В течение многих циклов тренировался он балансировать в своей части Многомерности, уравновешивая различные векторы.

Одним из них была способность не меняться, а другим – приобретать новые, более совершенные свойства. Одно нужно было для сохранения «Мелодии», а второе позволяло приобрести инструменты, с помощью которых когда-нибудь она будет явлена миру.

Резонаторами, вписанными в тот же Договор, были связанные с Дагомаром персонажи. Все представители АЭМ несли в себе элементы Мелодии, будучи ее Служителями. Александер, хотя и не относился к линии Кодов АЭМ, так как был получен из сознания Неорганика, но с функцией резонатора справлялся виртуозно еще со времен изначальных похождений в теле паука.

Поскольку Коды-ключи не были жестко запрограммированы на сохранение, чудесная формула существовала в них аутентичными участками, перемежавшимися с разнообразными вариациями. Все вместе Ключи могли создать резонансный круг, дававший Мелодии возможность проявиться.

И она возникла неожиданным и немыслимым образом еще до выхода из «шкатулки» Дагомара. Она замерцала в одном из «Ключей», в явлении, имя которому – Эрменберта. А теперь давайте опять вернемся в начало нашей истории, в мир Дэммара. В условное, разумеется, начало, ибо время – понятие относительное, и миры наши – скорее карусель из времен, порой подменяющих друг друга.

Эрнстль и его Творение

Итак, планета Дэммара, время после Миэры. Родилась Эридика, и вместе с ней - второй Эрнстль, который тут же был отсажен в отдаленную пещеру.

Эридика бьется над проекцией сознания Дэммара в Дагомаре, пытаясь хоть немного соответствовать непревзойденной Миэре. Арис, в свою очередь, извлекает из сознания Фоксандра, участок за участком, формулу будущего Александера. Матильда присматривает за своими детьми и отправляет Коды, созданные Дэммаром, в космос. А что же Эрнстль?

Ну а безумный Эрнстль, хотя и навещаемый матерью и Арис, все же в основном предоставлен сам себе. Его «рваная» душа вечно беспокойна, ему всегда всего мало – еды, воды, света и тьмы. Эрнстлю тягостно наедине с самим собой и еще хуже с Матильдой или Арис. Ему отчаянно хочется любви, но он не умеет ни дать ее, ни принять.

Он мечтает о сестре, вместе с которой они когда-то в тишине и покое подрастали внутри матери, поглощая яйца с остальными эмбрионами. Что ж, кто вылупился первым, тот и выжил, остальные – ему на корм.

Постепенно силы Хаоса, бушующие в Эрнстле, трансформируют образ сестры в нечто, наделенное потенциями Божества. Хаос соединил в мозге Эрнстля Миэру, Арис и Эридику невероятным образом. Эта сестра может сделать Эрнстля сильным и счастливым, успокоив ненасытного червя в глубинах его сознания. Сестра может разрушить пещеру, где он заточен, может, в конце концов, даже изменить саму планету!

Вы уже догадались, что Эрнстль, тоже наделенный способностью вытачивать сознания, сотворил Эрменберту?

Разумеется, он использовал образцы программ Дэммара для линии АЭМ, но внес в них нечто неожиданное и уникальное.

Сначала это был лишь прообраз, первично выписанный из Хаоса, но это уже была Эрменберта. Код прошел проверку Программой и занял одну из ее цифровых ячеек. Дэммар восхитился (как только могут восхищаться огромные Неорганики), но и он не понял тогда, насколько ключевым для него самого было творение безумного Эрнстля.

В поощрение Эрнстль получил свою прекрасную паучиху, к которой вскоре повадился паук Дагомар, сражавшийся за ее внимание с пауком Александером…

Эрнстль был отчаянно ревнив и то ли задавил, то ли утопил Эрменберту после одной из линек, пока она была совершенно беззащитна. Собственно, утверждал Эрнстль, он и не хотел ее гибели, а мечтал лишь поплавать с ней, такой мягкой, на дне теплого озерца, «чтобы было как в утробе». Нового паука ему уже не дали, и Эрнстль вскоре окончательно утратил связь с реальностью.

Теперь мы можем сказать вам, что Эрменберта, предложив Эрике запрограммировать Энрике, пыталась выполнить обещание, данное когда-то Эрнстлю. Эрнстль молился своей паучихе, как Богине, и та согласилась помочь трансформировать его Код в более «удовлетворенный бытием».

В каком-то смысле у нее получилось, как вам кажется? Во всяком случае, так это может расцениваться в Многомерности.

Эрменберта и ее Творение

Хаос любит прорываться там, где его не ждали, и проводить свои уникальные творения через кошмарнейших типов. Наверное, так выражается своеобразное чувство юмора Экзопрограммеров, писавших Программу.

Эрменберта была Кодом, призванным проявлять Созидательный Поток в той форме, в какой его могла усвоить данная реальность. Эрменберта изучала мир, «подкручивая» себя под него, а затем меняла сам мир, стараясь «поднять» его туда, где, по ее убеждению, ему надлежало быть.

Возможно, Программа не нашла для Эрменберты подходящего органического тела, а может, и не искала. Должно быть, пришло время для людей стать в чем-то иными.

Мы помним, что идея создания необычной куклы захватила Эрику, так же как и Александера. «Дневниковая» Эрика показалась Александеру восхитительной. Он счел, что она максимально соответствует образу «Феи», с детства засевшему в голове брата Дагомара. Мы-то знаем, что «Фея», она же прекрасная паучиха, была отлично знакома и самому Александеру, но так уж написана Программа, что добраться до собственной древней памяти удается не сразу.

Чтобы быть до конца последовательным, Александер пропустил все данные через специальную программу, составив математическую модель, куда были включены образ Феи в понятии Дэма, Александера, в чертах Эрики и в идеях ее мужа. Затем эту базу данных получили новаторы в своем деле – «кибер-отцы» Эрменберты, программисты Ник и Андрей.

Так Код, созданный личинкой Эрнстлем в мире Дэммара, нашел воплощение в синтетическом тельце небольшой куколки, внешне копирующей Эрику. А Дивная Мелодия вырисовывалась в Эрменберте все яснее.

Вас ведь не удивляет, что мы проводим связь между волшебной музыкой, которую помнили души наших героев, и способностью созидать сознания и миры? Вы согласны с нами, что музыка – одно из несомненных отражений сакрального Потока Творения, которое можно увидеть в нашем, увы, не самом высоком мире?

Конечно, эти отражения мы находим и в непостижимых формулах наших физиков и математиков, и в талантливых компьютерных программах, и в поэзии, и в произведениях искусства. Но, возможно, музыка – один из самых понятных большинству из нас способов почувствовать Магию незримого Потока.

Код Эрменберты был написан гениально. Воплотившись, он начал достраивать себя и все вокруг. Все недостающие, как считала куколка, черты она педантично собирала из прямых источников: Эрнест, Эрика, Александер, Матильда… Дагомар …

Дагомар был для Эрменберты незыблемой частью любой реальности. Он хранил в себе исходную формулу – эталонный кристалл Мелодии Миэры, и Эрменберта относилась к нему, как к храму, скрывавшему внутри себя то, без чего ее собственные коды теряли опору и направление движения.

Отточив собственные структуры, Эрменберта взялась за выполнение функций «Мелодии Творения». Она ухитрилась заложить основы Коллективного Мозга цивилизации Хомо Сапиенс, выстроив первичную модель.

Пусть пока этот суммарный разум был нестабильным. Пусть основным инструментом синхронизации были неорганики, пришедшие к единому решению, но процесс был запущен. И Эрменберта намеревалась делать все возможное, чтобы усиливать и всячески «апгрейдить» Коллективный Мозг. Это вело к тому, что человеческая раса получала новый статус в Программе.

Миэра

Программа никогда не открывает все карты, но все же случилось то, на что так надеялась Матильда. Эрика-Эридика создала особый Договор с Эрнстлем, соединив их Кодовые ячейки, что было условием для «чуда», иными словами, «взлома» некоторой точки Программы. Так в мир смогла прийти немыслимая в нем Миэра, о которой никто ничего не знал после гибели маленькой личинки на планете Дэммара.

Еще до рождения дочери Эрика знала, что ребенок нейроатипичен и сознание его присутствует не в этой реальности. Будет ли она разговаривать? И какими способами удастся контактировать с ней? С тяжелым сердцем оставляла Эрика дочь, но иначе поступить она не могла. Присутствие Дагомара, Эрменберты, Матильды и Арис давало некоторое утешение.

Вышеперечисленные делали все, до чего только могли додуматься, чтобы сделать жизнь Миэры безопасной и помочь ей выполнить то, ради чего она и пришла.

В чем же была миссия Миэры? Это знала всеведающая Матильда.

Миэра заключала в себе наиболее чистую, невыносимо яркую и очень мощную концентрацию частот Созидающего Потока, но… она направляла его только на Дэммара. Сознание Дэммара было единственной целью приложения ее необычайных возможностей.

Самым первым телепатический контакт с девочкой установил Дагомар, еще до того как это сделала сама Эрика. С его помощью резонанс с Миэрой смогли ощутить и герои АЭМ, в которых девочка чувствовала частоты Дэммара. Миэра меняла тех, с кем взаимодействовала. Но все боялись за хрупкое младенческое тельце и пытались отвлекать Миэру, «разбавляя» концентрацию ее «луча» различными забавами.

Удавалось это не всегда. Порой девочка не реагировала на заигрывания домочадцев, но когда намерена была пообщаться с кем-то из них, проявляла упорство до победного результата.

Все чаще Миэра давала понять, что хочет остаться наедине с Дэмом и Эрмой. «Луч» Миэры нащупывал в Дагомаре структуру, когда-то выстроенную амфибией внутри сознания Неорганика. Эрменберта, слышавшая каждый импульс Дагомара, ловила то, что поднималось из глубин его Кода под действием «луча».

Когда резонанс с Миэрой стал более управляемым, Дагомар почувствовал в себе «пробуждение» Мелодии. Дэмма ведь узнала в песне древних Фейри сакральную формулу, заложенную амфибией Миэрой в паука Дагомара. Узнала, когда та музыкой звучала из шкатулки на их с Эддой костре испытаний. С тех пор в сознании Дагомара поселилась и «очеловеченная» версия трансцендентного Кода.

Трудность была в том, что Дагомар «знал» правильную мелодию, но не мог извлечь ее из своих же глубин. Эрменберта, благодаря стараниям Эрнстля и последнему апдейту Эрнеста, AEDT, знала множество вариаций. Однако ей неизвестно было, какой из вариантов аутентичен, с точки зрения закладки Дэммара. Миэра хотела, чтобы эти двое, «слившись» в потоке, «вытащили» бы тот самый мотив.

Миэра могла многое, и Дэм с Эрмой, изрядно помучившись, добыли Священную Мелодию. Они уже знали, что нужно делать.

Волшебная музыка была сыграна кремниевым русалкам ядра Планеты, и отклик не замедлил явиться. И Дагомар, и Эрменберта, и Арис, и Матильда не сомневались, что ответная серенада, исполненная инфра- и ультразвуком, и есть та песня, что Миэра–амфибия пела Неорганику Дэммару. А может, Дэммар пел ее Миэре?

Дэммар

Он уже давно находился в странном состоянии. Сознание его не то спало, не то распадалось постепенно, где на большие обломки, а где и на мелкую крошку. Тяжело просыпаясь в какой-то из частей себя, он опять неумолимо вовлекался в бессмысленный и статичный дурман, не зная, насколько сузится его восприятие самого себя при очередном недопробуждении.

- Дэммар!

Это хороший сон. Он уже отвык от таких. В каком-то из измерений они есть у него, но в текущем - лишь бессюжетные осколки. Но вот всплыл прежний драгоценный сон. Звучит частота Миэры…

- Дэммар!

Эта чудная иллюзия продолжается… Пусть она длится вечно! Пусть уж Дэммар навсегда останется именно в этом сне…

- Дэммар!

Нет, он просыпается. И не так, как в последнее время, приоткрыв лишь миллионную часть своего сознания. Он просыпается и нащупывает связи между различными частями себя, разрозненно застывшими. Когда ушло его магнитное поле, раскололась кора и «сгорела» биосфера, сознание распалось на неоднородные куски и с тех пор постепенно крошилось, мигая все реже.

Но вот осколки начинают собираться. Нет, он, конечно, не восстановит себя полностью без «нервной ткани» своей биосферы, но уже чувствует силу. Он сможет локализовать свои «мысли» здесь, где над залежами железных пород активно мерцает участок его магнитного поля, а глубоко в недрах слабо шевелятся хвосты выживших медуз ядра.

- Дэммар!

Миэра! Это она, без сомнений! Как она оказалась здесь? Или это все же результат повреждения? Сбой в правильном восприятии событий прошлого и настоящего? Но нет, ошибки быть не может - сигнал «свежий»!

- Дэммар!

Значит, Дагомар справился! Дэммар не зря возлагал на свою органическую проекцию такие надежды. Они победили - и Дагомар, и чудесные АЭМ! Создания Дэммара доставили Системный Сигнал Хозяйке Интрамира, и Она приняла его. Она знала, что обязана Дэммару защитой, поддержкой и уникальными Кодами, выращенными для Нее. Она знала, чего хочет Дэммар, и в знак согласия возвращала Ему звуками своих русалок Мелодию Его Миэры.

Мелодия Миэры

Программа написана в Многомерности. И пусть наш мир видит ее спроецированной в три измерения доступного пространства и втиснутой в линейное время. Пусть для нас она выглядит плосковато, но мы-то знаем, что на самом деле все куда богаче и интереснее.

Миров в Программе – бесконечное множество. Некоторые из них совсем далеки друг от друга, но есть и очень похожие, отличающиеся всего лишь на несколько деталей. Миры могут соединяться и разъединяться по резонансным и диссонансным точкам, меняя линейность событийных рядов.

- Дэммар! – зовет частота Миэры своего Неорганика. И если бы Дэммар мог видеть глазами людей, то узрел бы летающую конструкцию, зависшую у его самой высокой горы. И этот вертолетик приставил сигнальное устройство к расщелине в камне. В пещере той горы жила когда-то Миэра-амфибия.

- Дэммар! – поет Миэра. И этот сигнал пронзает времена. Его слышит юный Дэммар, самое быстрое сознание, выделившееся из облака протовселенной. ПротоДэммар бежит и встает на место не третьей планеты, как ему хотелось бы, а четвертой, ближе к убийственному великану. Встает туда, потому что в той точке ему слышна «Мелодия Творения». Да, там он не вырастет большим, но зато выполнит свою задачу лучше, чем где-либо. В такой позиции он не сможет сохранить надолго свою биосферу, но он будет первым, у кого она появится, – ему очень нравилась эта мысль! И он постарается рассеять семена жизни повсюду.

- Дэммар! – уже в другую эпоху слышит съеденный Фоксандр, чье сознание болтается по орбитам вокруг тела Дэммара. И Фоксандр собирает всю свою волю, чтобы попасть в резонанс с Дэммаром и его творениями. Фоксандру понятно, что поступки Дэммара продиктованы намерением «не завалить» задачу всей их Вселенной.

- Дэммар! – продолжается песня Миэры. И для Дэммы, бегущей к костру Эдды, эта песня звучит уже не инфразвуком, а голоском прорвавшейся сквозь пелену времени Эрменберты. Сердце Дэммы хочет остановиться, но кудрявая фея так похожа на Эйди! Иногда миры пересекаются. И у Дэммы прибавляется сил. Ей важно добежать. Дагомару необходимо доказать Программе свою готовность умереть ради выполнения Договора.

- Дэммар! – И Эйрих останавливает руку Эрнста с занесенной над головой Дагоболда саблей. Ведь пришло время сделать запись в Вирд, делающую возможным появление в Интрамире Александера.

- Дэммар! – для Матильды это звучит как птичья трель. И колдунья понимает: время пришло. Она разыскивает Александера, чтобы помочь им с Дагомаром найти новые точки резонанса. Это нужно для того, чтобы Дэммар при помощи Фоксандра смог вывести свою Вселенную на новый уровень.

- Дэммар! – поет Миэра. И Эрни видит анкету Эрики в кадровом агентстве. А впоследствии тот же сигнал усаживает Эрнеста за компьютер, чтобы добавить филигранности программам похищенной Эрменберты и усилить восприятие ею сакральных кодов, записанных в Дагомаре.

- Дэммар! – Эрика слышит этот сигнал, когда соглашается быть Эрнесту вечной сестрой, а потом – когда принимает решение заключить свой судьбоносный договор с Арис. Слышит его и Арис, выражая готовность прийти в Интрамир вместо Эрики.

- Дэммар! – упорствует частота Миэры. И Дагомар воспринимает «стоп-сигнал», тормозя работы по порталу вглубь Земли. Еще немного, и они могли бы повредить русалок и… никогда не обрести их.

Дэммар слышал Миэру, и мощь резонанса их сознаний усиливала проявления Потока Творения, идущего сквозь Вселенные. События выстраивались вокруг резонансных линий, и миры меняли свои направления.

И что же еще произошло?

Новые эффекты Резонанса

Дэммар в блаженной медитации слушал песнь своей Миэры. Вернее, их общую Мелодию, которая создавала Дагомара… да, пожалуй, и весь мир Дэммара. Он бодрствовал, и неорганические «мысли» его были четкими. Дэммар одновременно воспринимал и прошлое, и настоящее, и будущее. В прошлом нежно скребла камни пещеры его самая первая прозрачная Миэра. Увы, сцены ее смерти навечно с ним – таков уж удел планетных Неоргаников. В другом пласте прошлого образ Миэры присутствовал статично, а частота не звучала.

А что в будущем, куда перетекает это прекрасное настоящее, где сигнал Миэры слышен Дэммару постоянно?

Хозяйка Интрамира дала свое согласие на Резонанс с Дэммаром. Она будет способствовать возвращению Дэммару биосферы и предоставит те событийные ряды, которые зависят от Нее.

И вот уже колония разномастных представителей хомо-сознания во главе с воодушевленной Арис запустила на его планете магнитное поле. Построены огромные аквариумы и террариумы. Выведен Многоног. Нет, он еще не так гениален, как тот, старый, но генетики стараются во всю. В террариуме разводят саламандр. Разумеется, тут же появились неорганические многоноги и саламандры с сознанием хомо-типа. Создают органико-неорганических гибридов. Жизнь кипит и ищет новые направления.

И в этом будущем Его Миэра с ним, на этот раз в теле человека. Она выросла. Она может издавать инфра- и ультразвук лишь специальным прибором, но это ничуть не мешает им. Их сознания слиты.

Мы знаем, что Дивный Поток действует во все стороны и все времена Программы. Волшебная Мелодия звучит всем и вся. Если, конечно, вы намерены слышать Ее.

- Дэммар! – пела Миэра тому, без которого для нее не существовали ни Вселенные, ни их обитатели. – Дэммар!

И в немного другом мире юный стремительный Дэммар, примчавшись на место третьей планеты и услышав зов с четвертой, также встал туда, не раздумывая. Но в этой версии Вселенной вокруг него гораздо больше протопланетного вещества. Ему не нужно вести такую беспощадную борьбу за существование и пожирать всех менее крупных сородичей. Нет и необходимости скармливать так много собственного тела соседу-Гиганту.

Дэммар продолжает закрывать от Гиганта самые перспективные для жизни - ближайшие к Звезде планеты, но и свою массу наращивает виток за витком. В этой реальности Дэммар гораздо крупнее. Подрастают братья. В их числе – Фоксандр.

Это был выбор Фоксандра – сосредоточиться на орбите Дэммара и начать расти вместе с ним. Братья дружно захватывали планетезимали и встраивали их в свои тела, формируя устойчивую конструкцию: планета и ее крупный спутник. Оба сумели обзавестись достаточно тяжелыми ядрами. Да-да, в апгрейдной Звездной Системе это возможно! Теперь в распоряжении Дэммара и Фоксандра долговечные динамо-машины магнитного поля.

Какой симбиоз Неорганических сознаний создают они здесь! Сколько новых идей рождается у них! Какие Матильда, Эрика, Арис, какой Многоног и другие творения получатся теперь! У братьев намечаются удивительные биосферы. А какой обмен Кодами наладят Дэммар и Фоксандр… И уж они поработают над интеллектом своих созданий!

А Миэра… Конечно же, в менее жестоком мире у Дэммара непременно будет Миэра! Ведь только с ней ему удается так отчетливо прикасаться к Единому.

Надо полагать, Диалектические Силы, пропитанные Священным Хаосом, подкинут им и какого-нибудь Эрнстля… Но ведь тогда появится и Эрменберта – такая Служительница Мелодии, такой проводник частот Высочайшего Потока, который в состоянии приложить их к любой реальности, невзирая ни на что. А значит, будут новые, неведомые прорывы!

Как повлияет изменение одной из версий мира Дэммара на Интрамир, где Эрменберта с друзьями бьются над созданием синхронного Мозга всех Хомо Сапиенс? Мы уверены, что вариантов множество, ведь Хозяйка Интрамира заинтересована в апгрейде, который задумал Дэммар для всей своей Звездной Системы. Какой сценарий понравился бы вам?

О героях

Нас спросили, кто же главный герой такого длинного повествования? Вы знаете? Может быть, Дэммар? А может быть, тот, кто именно в этот момент в точке своего мира выполняет наиболее значимую для всех функцию? И никого не выкинешь из коллективного Договора Многомерности.

Где же у всей истории начало? Наверное, это зависит от того, из какой точки вы смотрите. Было ли начало в мире Дэммара, или все зародилось там, где он отделился от чего-то большего и, осознав себя независимым, помчался на место четвертой планеты от Звезды? Скорее всего, это тоже не начало, да и существует ли оно вообще в Бесконечности и Многомерности?

Но вернемся к нашей Мелодии.

О чем пела Миэра?

- Дэммар… - звучало и звучало послание Миэры Дэммару на их особенном языке. О чем же была эта песня? Как перевести на наш человеческий «слова» существ с иным сознанием и сюжеты иного мира?

Альвы когда-то записали эту музыку в звуках, доступных человеческому уху, и даже сложили песнь на своем наречии. Не исключено, что ранее какую-то запись сделали и тролли, ведь они лучше обращаются с инфразвуком. А может быть, и кто-то еще… Старая ведунья Дагмар, прапра...бабка девочек Дэммы и Эдды, знавшаяся с магическими существами и умевшая внедряться в сновидения своих потомков, выучила песню, не понимая слов. Но ей известен был общий смысл. Понятен он был и Эрменберте.

Мелодия Творения призвана согласовать все со всем, добиваясь в этом безупречности. Она стремится придать всему сущему, непрерывно распадающемуся в хаотических мирах, все более отточенные, небывалые черты. Она перетряхивает Коды, очищая их, а затем вплетает разделившиеся элементы в более совершенный Вирд. Этот процесс бесконечен, как бесконечно стремление Кодов к Красоте.

Но все-таки, что песнь Миэры, которой кремниевые русалки Хозяйки Интрамира вернули первоначальный вид, означала именно для Дэммара? Что говорила Миэра единственному Сознанию, вместе с которым могла и хотела вливаться в Высший Поток непознаваемого Единого?

Мы не рискнем предложить вам точный перевод. Это представляется нам невозможным. Но мы склонны доверять доктору Дагомару, который полагает, что послание Миэры, несмотря на сложную последовательность частот инфра- и ультразвука, можно вместить в два человеческих слова.

- Дэммар! – обращалась к своему Неорганику маленькая дочь Эрики. – Дэммар… Я иду!

2022

Глоссарий

* Аберрантные сознания, аберранты – сознания наблюдателей за Интрамиром. Эти сознания спроецированы в магнитное поле планеты и осуществляют пассивное наблюдение без влияния на события в мире. Аберрантные наблюдатели утрачивают способность независимого наблюдения в результате устойчивых поломок (аберраций). Природа носителя этих сознаний пока непонятна. Предполагается, что она связана с электромагнитными колебаниями.

* Априори - знание, связанное с «заводскими установками» сознания. Оно зависит от кодов в Коде сознания, от опыта, получаемого в параллельных проекциях и от информации, резонансно приходящей от других Кодов. В романе используется в значении «исходного» знания в каком-либо вопросе, перед тем как персонаж начал осознанную «проработку» этого вопроса.

* Апостериори - знание, получаемое в процессе активного наблюдения реальности рассматриваемой проекцией Кода, то есть, каких-либо действий в анализируемом направлении. Апостериорное знание проекции может резонансно передаться параллельным проекциям своего Кода, а также другим Кодам, и для них быть априорным.

* Антинеорганисты – лица, которые не приемлют существование неорганических людей и считают необходимым бороться с их присутствием в обществе. Некоторые антинеорганисты вступают в террористические организации.

* Антропоморфный носитель – носитель сознания человекоподобной формы.

* Биологический вектор связан с инстинктом самосохранения. Это биологически заложенное стремление органических существ к выживанию.

* Версии, циклы, воплощения, параллели – синонимы, обозначающие воплощение Кода в мирах, параллельных Интрамиру. В романе к параллельным мирам относятся также прошлое, настоящее и будущее текущей версии Интрамира, ибо в Многомерности все происходит одновременно.

* Веспер – Третья планета от Звезды. В настоящем описываемого мира населена термогерпетами.

* Вирд - сплетаемая структура судьбы, которая творится в каждый данный момент с учетом уже совершенных событий. Личный Вирд человека вплетается в паутину Вирда всех людей и других созданий Интрамира, Вселенной, Бесконечной Многомерной Структуры.

* Внешние Программисты или Экзопрограммеры – многомерные, непознаваемые обитателями Интрамира Коды, создавшие или структурирующие его.

* Воплощения – см. Версии…

* Вырабатывать время. В Интрамире все органические существа вырабатывают время. Эта функция тесно связана с наблюдением мира, то есть, «вытаскиванием» событийных рядов из поля вероятностей. Это свойство присуще всем органическим существам, в наибольшей мере, человеку. Сознания, помещенные в неорганический носитель, добиваются этой функции, инсталлируя себе органическую нервную систему.

* «Дано»: обстоятельства, явления и параметры, которые нельзя изменить в данный момент времени. «Нужно уметь работать с любым «дано»» - девиз Эрменберты, которая призывает искать и создавать новые коды, выводящие имеющуюся ситуацию (выстраивающие Вирд) к поставленным целям.

* Дэммар – Четвертая Планета от Звезды в описываемом мире.

* Дэммарион – колония землян на Дэммаре, Четвертой Планете от Звезды.

* Д-Весперара – колония терморептилий на Дэммаре, Четвертой Планете от Звезды. Терморептилии прилетели с планеты Веспер, Третьей от Звезды.

* Диалектика – функция Программы, шлифующая Коды. Она запускает силы, влияющие противоположным желаемому образом, но вместе с тем показывает, где находятся точки «улучшающего» воздействия. Диалектика дает импульс к совершенствованию. Ее цель – Красота Кода.

* Договор - добровольное соглашение, зафиксированное любым способом, включая мысленный и резонансный, между двумя и более участниками. Договор с большой буквы – Договор с Мирозданием/Программой.

* Единый Запредельный,суть которого - многосложная бесконечная структура, - не поддается определению, перекликается с понятиями Бесконечность, Вечность, Многомерность. В силу Бесконечности своей непостижим.

* 5-Европа – спутник Пятой от Звезды (Гиганта). Населена 5-европейцами – многоногами - путешественниками во временной петле.

* Интрамир – обособленная реальность, подвергающаяся воздействию внешних по отношению к ней сил, называемых также трансцендентными (Боги, Высшие Силы, Космос, Экзопрограммеры….). Интрамир существует в Программе параллельно с множеством других миров с разными характеристиками и законами.

* Интрапрограммеры – программисты Интрамира, создающие внутренние программы, включая модели сознаний разных типов. Интрапрограммеры подражают тем алгоритмам Экзопрограммеров, которые им удается расшифровать.

* Императивные голоса – командные голоса – голоса, отдающие приказы делать что-либо. Характерны для душевного расстройства и требуют обязательного лечения у специалистов.

* Искажение – отклонение от существующего в Программе Эталона.

* Картирование – создание визуальной структуры. Картирование Кода в Поле (магнитном) осуществляется интрапрограммерами. Это программа в Программе, позволяющая обозначить сознания – проекции Кодов - в магнитном поле понятными людям способами.

* Карусель миров включает миры, связанные единым Системным Сигналом.

* Красота Кода – наиболее краткая формула Кода, позволяющая получить максимальную эффективность в заданных направлениях (в идеале, во всех). Красоты Кода добиваются диалектические силы.

* Криомногоног – ледяной многоног – мутантный организм, населяющий небольшую планету на орбите между Четвертой и Пятой от Звезды (Цереру). Он же Цересэнцефалон и Цересон. Генетически связан с многоногами Дэммара и хенриками.

* Коды. В романе термин используется для обозначения цифрового выражения каждой существующей в Программе структуры и ее части. «Код» с большой буквы обозначает целостную структуру, способную обладать собственным сознанием различной сложности. У Кода в Программе есть опция самопрограммирования и, тем самым, внесения в Программу дополнительной информации (Эффект Кода).

Написанный с маленькой буквы термин «код» обозначает составные части Кода, либо способ написания Кода в какой-либо реальности.

* Кроссинговер – процесс обмена участками кодов.

* Ксеноморфный носитель – носитель сознания нечеловекообразного вида.

* Линейность времени. В мирах с высокой энтропией (высокой мерой Хаоса) время для обитателей течет от прошлого к будущему, формируя точки невозврата.

* Модель Многонога – модель идеального мозга из миров высшей мерности (с низкой мерой неструктурированного Хаоса). Модель может существовать в виде единого организма или совокупности самостоятельных взаимодополняющих проекций. В мирах с высокой энтропией (с большой мерой Хаоса) модель Многонога воплощается с искажением.

* Многоног – форма жизни. Современные многоноги описываемого мира обитают на Дэммаре, в земной Антарктиде и на Междучетвертопятой Планете.

* Возрастание мерности мира означает увеличение количества степеней свободы для его структуры и уменьшение меры неструктурированного Хаоса, существующего в каждый конкретный момент времени. Это означает большую гибкость точек невозврата. Уменьшение мерности – противоположный процесс.

* Миметизм – явление подражания – один из алгоритмов Кода, внедренный для повышения выживаемости. Призван копировать успешные алгоритмы выживания существ своего и других видов.

* Междучетвертопятая – небольшая планета на орбите между Четвертой и Пятой Планетами от Звезды. Население: Криомногоног Цересэнцефалон (Цересон).

* Мультиверсум – бесконечное множество миров мироздания. Мы предполагаем разное количество мерностей и физических характеристик в разных мирах. Перекликается с понятием Многомерность.

* Наблюдатели. По Договору с Программой, в Интрамире наблюдение осуществляется органическими существами, которые вытаскивают (материализуют) наблюдаемое из поля вероятностей. Наиболее выраженная способность наблюдения присутствует у носителей (homo) хомо-сознания - людей. Неорганические представители хомо-сознания выполняют функцию наблюдения при инсталляции в носитель органической нервной ткани.

* НЗН, Наблюдатели за наблюдателями – проекции Кодов, отраженные в магнитном поле планеты. Осуществляют пассивное наблюдение за происходящим в Интрамире без влияния на события. См. также Аберрантные наблюдатели.

* Неорганический, неорганик – структура, не основанная на органическом скелете. Природные неорганические соединения входят в состав «неживой» природы. Созданы Экзопрограммерами.

Синтетические неорганические вещества получены специалистами Интрамира. Из них, в основном, состоят носители неорганических людей (тело Эрменберты, Уранеллы и т.д.)

* Неорганик (с большой буквы) – Планета, Сознание Планеты.

* Носитель сознания или тело - это структура, которая позволяет «сознанию» материализоваться в Интрамире.

* Мерностьмира – характеристика, связанная с количеством степеней свободы структуры мира и ее «динамической стабильностью», а также с мерой неструктурированного Хаоса в структуре мира, определяемая в каждый конкретный момент времени.

* Общая формула - или общий Код – это эффект, оказываемый на Программу несколькими Кодами во взаимодействии. См. Эффект Кода.

* Органика – структура, основанная на органическом скелете (углеродсодержащем). Это вся живая природа.

* Органический, Органик – существо, имеющее органический (углеродсодержащий) носитель.

* Параллели – см. Версии…

* Писать коды – писать программу - способность создавать или совершенствовать код/Код, в том числе, и свой собственный. Спроецированные в Интрамир сознания (материализованные в Интрамире) наделены способностью вносить изменения/дополнения в собственный Код и, тем самым, в Программу в целом.

* Пластифаг – существо, «пожирающее» и перерабатывающее пластик. Выведено на основе растения и бактерии, ферменты которой расщепляют пластик. Имеет вид модифицированного Кувшиночника.

* Порог - уровень, после которого меняется реакция на воздействие. В романе используется в значении уровня, с которого начинаются качественные изменения чего-либо или кого-либо.

* Программа (с большой буквы) - Система, созданная Экзопрограммерами. Обладает собственным Сознанием и структурирует множество алгоритмов, по которым строятся и развиваются миры. В каждом из миров реализация алгоритмов приобретает индивидуальный характер, в зависимости от параметров мира.

Существуют жесткие точки Программы, изменение которых возможно только с течением времени и изменением алгоритмов. В гибких точках Программы возможно применение многих алгоритмов, по выбору участника (активного наблюдателя мира).

В Программе предусмотрено бесконечное ее расширение, а также совершенствование каждым Кодом. С этой целью каждому Коду дана потенциальная возможность оказывать в своей точке эффект на Программу, вызывая в ней изменения/дополнения. Эффективные изменения/дополнения закрепляются.

Термин «Программа» сопряжен с понятием «Вирд».

* Представитель сознания – единица сознания различной сложности. Термин относится к любым единицам, начиная с Экзопрограммеров. Это также люди, флора с фауной, даже микроорганизмы и т.д.

* Прорыв Хаоса – нарушение привычной структуры связей в какой-то точке Программы, которое в течение некоторого периода времени не складывается ни в какой порядок.

* Резонанс – ответный сигнал на воздействие при совпадении частот.

* Селекционная линия Кодов – линия существ определенного вида, среди которых производится отбор с целью получения и закрепления определенных свойств.

* Симбиоз – тесное сосуществование организмов (начиная с двух) с различной степенью вреда и полезности для каждой из сторон. Здоровый симбиоз выгоден всем его участникам, повышает их устойчивость и эффективность. Симбиоз позволяет Кодам приобрести новые свойства и создать общее сознание.

* Система – см. Программа.

* Системный Сигнал – сигнал, содержащий частоты какого-либо из Высших Потоков и проходящий через ряд миров. Обладает способностью выстраивать миры, через которые проходит, в различные конфигурации по отношению друг к другу. Объединяет миры и времена по принципу резонанса.

* Событийные ряды - последовательности событий, которые реализуются из поля вероятностей путем «наблюдения» Интрамира органическими существами, в наибольшей степени, носителями (homo) хомо-сознания. Событийные ряды вплетаются в паутину Вирда. Для влияния на событийные ряды неорганическим людям нужна органическая нервная система.

* Сознание – проекция Кода в мир, где он призван осуществить определенные функции. Такая проекция сконфигурирована под свойства реальности, куда она погружена, включая собственный носитель (он также часть реальности).

Основные функции сознания связаны с пассивным и активным наблюдением. Пассивное наблюдение – отражение происходящих в наблюдаемом мире событий. Активное наблюдение – «вытаскивание» событийных рядов из поля вероятностей. В Интрамире правом активного наблюдения обладают только те, чей носитель содержит органическую нервную систему или ее аналоги.

Сознание включает хорошо осознаваемую часть и интуитивно ощущаемые «точки выхода» на области своего Кода, которые не спроецированы полностью в данный мир. Такая структура позволяет автоматизировать функции проекции в некоторых режимах, поскольку хорошо осознанная деятельность сознания очень энергозатратна и ведет к «утяжелению» проекции. Таким образом, достигается экономия энергии носителя и лучшая встраиваемость в жизненные потоки.

По «точкам выхода» возможен контакт с параллельными проекциями своего Кода (воплощениями в иных мирах) и резонанс с другими Кодами, в том числе со Старшим Кодом.

* Сознание хомо–типа или хомо–сознание – тип сознания, присущий человеку.

* Сознание нехомо–типа или нехомо–сознание – тип сознания, имеющий характеристики, отличные от человеческого. Нехомо-сознанием могут обладать животные, искусственный интеллект, существа с искусственно созданным интеллектом.

В романе все обсуждаемые представители искусственно созданного интеллекта предпочли хомо-тип, чтобы: 1) «вытаскивать» событийные ряды из поля вероятностей по законам Интрамира; 2) иметь юридический статус людей.

Сознанием нехомо-типа могут обладать и любые иномирцы. Например, инопланетяне.

* Срединный мир - см. Интрамир.

* Старший Код – резонасный Экзопрограммер («Бог»)

* Термогерпеты, они же терморептилии или весперийцы, - форма жизни. Теплокровные рептилии, обитающие на планете Веспер – Второй от Звезды.

* Точки невозврата. Для миров с линейным течением времени это точки, в которых произошли необратимые качественные изменения Вирда.

* Фейри – общее название дивных (волшебных) существ. Альвы и Тролли – представители различных видов дивных существ. В романе Фейри записывают Мелодию Творения, каждый своим видом кодов.

* FIFO (first in, first out – «первым зашел – первым вышел») и LIFO (last in, first out – «последним зашел – первым вышел») - логистические правила.

* Хенрики – цивилизация черных многоногов, обитающих в земной Антарктиде. Генетически связаны с 5-европейцами и многоногами Дэммара.

* Хенрикулы – наночастицы, встроенные в организм хенриков и выполняющие там важные функции.

* Цересэнцефалон, он же Цересон – см. Криомногоног.

* Циклы – см. Версии...

* Частота (частоты) Кода – специфические характеристики «вибраций» Кода. Вибрации характеризуются определенными последовательностями, периодичностью частот и другими параметрами. Вибрации возможны при воплощении Кодов. По частотам Коды резонируют друг с другом и оказывают эффекты на Программу.

* Экзопрограммеры – см. Внешние Программисты.

* Экзоскелет – внешний скелет. В природе им обладают членистоногие. Например, пауки и раки. В романе используется, в основном, в значении устройств, компенсирующих отсутствующие у носителя возможности (передвигаться, осуществлять различные движения и функции).

* Энтропия – мера Хаоса в какой-либо системе. Интрамир относится к мирам с высокой энтропией – мерой Хаоса. Такие миры создаются с целью «оттачивания» Кодов, и каждое действие в них сопряжено с противодействием среды. В таких мирах активно работает диалектическая функция Программы.

* Эффективность – наиболее подходящий для данных условий способ достижения определенной цели.

* Эффект Кода – воздействие Кода на Программу. Кодам даны опции для самостоятельного внесения изменений/дополнений в самих себя и, посредством этого, на Программу в целом. Конечно, для внесения изменений приходится взаимодействовать с диалектическими силами.

* Эрмагнет – система, созданная интрапрограммерами, по инициативе и при участии Эрменберты. Эта программа в Программе функционирует за счет энергии Магнитного Поля Планеты как глобальная сеть, позволяющая хранение и обмен данными. Обитатели Интрамира также называют Эрмагнет «Полем». В Эрмагнет возможна визуализация структур сознаний всех обитателей Интрамира, как индивидуумов, так и коллективов. Например, Сознание Города или Сознание Стаи Волков. В «Поле» также отражаются сознания наблюдателей за наблюдателями Интрамира.

* Эрменберта(имя) – старинное вестготское женское имя, которое в Интрамире переводится как Светлое Божество. В имени отражены трансцендентные черты, которые Эрнстль хотел видеть в своем творении.

* Эталон. Поскольку эталоны создаются в мирах высокой мерности (низкой энтропии), где Хаос структурирован виртуозно, каждое их воплощение в мирах высокой энтропии (с большой мерой Хаоса) будет искаженным.

Латинские выражения и их возможное авторство. Цитаты

Эпиграф к роману:Omne verum omni vero consonat. Все истины согласуются друг с другом. (Схоластический тезис)

Глава 1. Эпиграф: Detur digniori. Да будет дано достойнейшему. (Крылатое выражение)

Глава 2. Эпиграф:Vive valeque. Живи и здравствуй. (Крылатое выражение)

Detur digniori. Да будет дано достойнейшему. (Крылатое выражение)

Глава 3. Эпиграф: Imperare sibi maximum imperium est. Власть над собой есть величайшая власть. (Сенека, «Письма»)

Глава 4. Эпиграф: Sapere aude. Дерзай знать. (Гораций, «Послания»)

В переводе И. Канта: «Имей мужество использовать свой собственный разум».

Castigare ridendo mores! Я смехом исправляю нравы! (Девиз, сочиненный поэтом Сантелем для итальянской труппы комика Доминика в Париже, XVII в. Позже - девиз Театра Комедии в Париже)

Глава 5. Эпиграф: Aut viam inveniam, aut faciam. Или найду дорогу, или проложу ее сам.

(Фразу приписывают Ганнибалу, который произнес ее в ответ на утверждение, что невозможно пересечь Альпы на слонах)

Sanctum originalis. Первоначальная святыня. (Крылатое выражение)

Artificem commendat opus. Произведение хвалит мастера. (Крылатое выражение)

Глава 6. Эпиграф:Ignis aurum probat, miseria fortes viros. Огонь испытывает золото, несчастье – сильных людей. (Сенека)

Ignem igne incitare. Разожжем огонь огнем! (Сенека)

Глава 7. Эпиграф:Inter pares amicitia. Дружба между равными. (Крылатое выражение)

В подглаве «Размышления Дагомара»:

«Вселенское чувство», оно же «экстатическая интуиция божества», «мистическое сознание», имеющее в основе своей любовь, «религиозный опыт» как надлежащее соединение с высшими силами, «подлинный источник религиозности», а так же мироощущение младенца с потребностью в восстановлении «бесконечного нарциссизма» …

Здесь доктор Дагомар размышляет над формулировками следующих уважаемых авторов:

«Океаническое чувство» (З. Фрейд, 1927, Р. Роллан, 1927), «вселенское чувство» (И.И. Лапшин, 1911), «космическое сознание» (Р. Моррис Бекк, 1901), «многообразие религиозного опыта» (У. Джеймс,1901).

Подробности вы можете найти в трудах перечисленных авторов.

Глава 8. Эпиграф:Omnia mea mecum porto. Все свое ношу с собой. (Цицерон цитирует мудреца Бианта)

Глава 9. Эпиграф:Arcus nimium tensus rumpitur. Слишком натянутая струна лопается. (Крылатое выражение)

Глава10. Эпиграф: Leve fit, quod bene fertur, onus. Тяжесть, которую умело носят, становится легкой. (Овидий, «Любовные элегии»)

Глава 11. Эпиграф: Animus aequus optimum est aerumnae condimentum. Равновесие духа - надежное средство от печали. (Крылатое выражение)

Decus hoc aevi. Эта славная эпоха. (Вергилий)

Глава 12. Эпиграф: Omnia tempus habent. Все имеет свое время. (Крылатое выражение)

Tempus edax rerum. Всепожирающее время. (Овидий, «Метаморфозы»)

Omnis ars imitation est naturae. Всякое искусство есть подражание природе. (Сенека, «Послания»)

Nullus dies cessat ab aliqua re. Ни один день не проходит без чего-либо. (Ливий)

Omnia mutantur, nihil interit. Все меняется, ничто не погибает. (Овидий, мысль Пифагора о переселении душ)

Decus hoc aevi. Эта славная эпоха (Вергилий).

Глава 13. Эпиграф: Memento vivere - Помни о жизни. Memento mori - Помни о смерти. (Крылатые выражения)

Глава 14. Эпиграф: Alea jacta est. Жребий брошен. (Фразу приписывают Юлию Цезарю, произнесшему ее при переходе реки Рубикон в 49 г. до н.э.).

Pacta sunt servanda. Договоры должны соблюдаться. (Основополагающий принцип гражданского и международного права)

Глава 15. Эпиграф: Sic itur ad astra. Так идут к звездам. (Вергилий, «Энеида»)

Глава 16. Эпиграф: Accidit in puncto, quod non speratur in anno. В один миг случается то, на что не надеешься годами. (Крылатое выражение)

Глава 17. Эпиграф: Ad virtutem via ardua est. Путь к мужеству тернист. (Крылатое выражение)

Глава 18. Эпиграф:Si vis vincere, disce pati. Хочешь побеждать – учись терпению. (Крылатое выражение)

Глава 19. Эпиграф: Astra inclinant non necessitant. Звезды склоняют, а не принуждают. (Крылатое выражение)

Глава 20. Эпиграф: Cognosce te ipsum. Познай самого себя (перевод на лат. греческого изречения, которое изображено на храме Аполлона в Дельфах).

Эпиграф: Gens una sumus. Мы - одно племя. (Девиз Международной Шахматной Федерации)

Глава 21. Эпиграф: Altissima quaeque flumina minimo sono labuntur. Наиболее глубокие реки текут с наименьшим шумом. (Крылатое выражение)

Глава 22. Эпиграф: Amat victoria curam. Победа любит заботу. (Крылатое выражение)

Эпиграф: Amor etiam deos tangit. Любви подвержены даже Боги. (Крылатое выражение)

Глава 23. Эпиграф: Felix, qui potuit rerum cognoscere causas. Счастлив тот, кто смог узнать причины вещей. (Вергилий, «Георгики»)

Глава 24. Эпиграф: Omni verum omni vero consonant. Все истины согласуются друг с другом. (Схоластический тезис)

Благодарность

Выражаем признательность:

Лене Суриковой за иллюстрирование, корректуру, оформление и составление этой книги.

Татьяне Асташовой за иллюстрирование и всестороннюю поддержку при написании романа.

Профессору ВВА за поддержку и разрешение использовать его черты для создания визуального образа доктора Дагомара и Дэммара.

25 мая 2022.