Мелодия для Чира

Часть 1. Происшествие в Хегре. Глава 1.

«Тому не надо искать черта, у кого черт за плечами»

Н. Гоголь.

г. Осло. 22 декабря 2002 г.

Бесенок за пазухой дернулся и затих. Устал, бедняга, весь день просидел. За окном лепились к стёклам снежинки. Виктор смотрел вниз на подсвеченный праздничными огнями город и ощущал пустоту в душе. Народ спешил: люди смеялись, поскальзываясь на льду, брали за руки детей, снова куда-то бежали. Увешанные пакетами, они возвращались в уютные квартиры, где их наверняка встречали близкие. Милое дело — в предпраздничные дни пораньше попасть домой. Расфасовать купленные подарки, отправить письма и открытки. Неугомонные снежинки забирались людям за воротники. Даже они куда-то спешили, влекомые ветром, убаюканные вечерними сумерками.

Виктор не понаслышке знал, что такое предпраздничная суета. Секретарь его шефа, Грета, была девушкой общительной. Вот и сейчас, пока он угрюмо смотрел в окно, силясь разглядеть в сумрачной улице что-либо интересное, секретарша трещала над его ухом, словно сорока, перескакивая с одной невероятной истории на другую.

— А мою бабушку тоже зовут Грета, удивительно, правда? Она уже прислала мне подарок. Я его ещё не открывала, подожду праздника. Хотя я знаю, что там. Бабушка любит вязать. В прошлом году она связала мне свитер. А в позапрошлом…

— Так что же, Ларс не говорил, когда вернётся? — в который раз спросил Виктор, прерывая историю о бесчисленных вязаных изделиях.

— Он лишь сказал, чтобы ты обязательно его дождался, — пожала плечами Грета. Руки ее были в бесконечном движении: щелкнуть дыроколом по смятым листкам, выровнять, постучав о стол, вложить в папку. — О, а вот и он.

Виктор поздоровался за руку с шефом, который, запыхавшись, вбежал в фойе офиса. Светлые волосы растрепаны, на лице щетина — хоть что-то в этом мире постоянно.

— Вик. — От Ларса пахло морозом и выхлопными газами. Он кинул куртку на вешалку и стремительно вбежал в кабинет. — Заходи, есть разговор.

Виктор вошёл и с удобством расположился в потертом кресле. За полгода работы в магорге Осло он не только выучил норвежский язык и влился в коллектив, но и рассмотрел каждую щербинку, каждую мелочь на столе шефа. Кружка с надписью «Лучшему боссу», металлическая табличка «Почетному магу Норвегии Ларсу Миккельсону», фотография жены и двух ребятишек, таких же светловолосых и голубоглазых, как и сам Ларс.

— Что-то случилось, шеф?

— Да, можно и так сказать. Новое дело свалилось. — Ларс бросил перед Виктором мятую папку и сел за стол, откинувшись в кресле и вытянув длинные ноги. — Крис позвонил мне, попросил забрать документы.

Кристофер Йонссон был шефом в немагическом отделе. Два отдела существовали в одном здании, но соприкасались мало. У магов были свои дела: борьба с тёмной магией, чернокнижниками, распоясавшимися знахарями, у немагов — преступления, с колдовством не связанные. Магический отдел назывался высокопарно — борьба с магической организованной преступностью, но люди давно сократили название до отдела магоргов, соответственно, и людей, работающих там, называли магоргами. Немагический отдел звался просто полицией. Несмотря на то что магия уже сотни лет была признана законом, и во главе любого государства стояли президент и маг, колдовство людьми не почиталось. Открытой вражды не было, но и особой любви тоже. Хотя в любой отрасли находились сотрудники, которым было чуждо разделение по наличию магии или её отсутствию. Крис Йонссон и Ларс Миккельсон были из их числа. Они дружили: пили вечерами пиво в баре, водили детей в один хоккейный кружок и вечно спорили, чей отдел лучше работает.

— Крис предполагает, что новое убийство, совершённое в деревне Хегра, по нашей части.

— Хегра? Впервые слышу. Это где?

— Оно и понятно, ты же не местный, не норвежец, — снисходительно улыбнулся Ларс. Да уж, даже если пройдёт тридцать лет, он всё равно будет здесь приезжим.

— Это далековато от столицы, миль сорок. Небольшая рыбацкая деревушка. Туристы её любят.

Виктор пролистал папку с документами. Фотографии были совсем свежими, бумага липла к рукам. На них была запечатлена девушка: тёмные волосы на белом снегу, остекленевший взгляд. Раскинутые в стороны руки и ноги, словно убитая перед смертью пыталась сделать снежного ангела. Странно, почему это пришло ему в голову. Сколько бы он ни сталкивался с убийствами, здесь ли, или на прежнем месте работы в Лондоне, всё же не мог привыкнуть к этому. К жалости, от которой сжималось сердце. И к сожалению — не спасли, не успели.

— Почему Крис думает, что это наше дело?

— Листай.

Виктор просмотрел ещё несколько фотографий. На одной из них была видна свежая рана на голове. Светлая куртка расстегнута, и на полуобнаженной груди виднелся какой-то символ. Ещё фото — знак запечатлен ближе. Похоже на руну.

— Убийство и изнасилование?

— Нет, — помотал головой Ларс. — Только убийство. Произошло вчера. Смерть наступила в результате удара тупым предметом.

— Шеф, почему вы решили, что причастны маги? — спросил Виктор. Ему не хотелось, чтобы это было так. — Маг не стал бы убивать девушку таким образом: поленом или топором. Он бы применил магию. Были бы видны ожоги от заклятий.

— Да, конечно, применил бы, если он тупой, — усмехнулся шеф, — и хочет, чтобы его сразу вычислили.

Магов наказывали жёстче. Если преступников-немагов просто сажали в тюрьму, то мага легко могли и казнить. Мир, установленный между сообществами, был по-прежнему зыбким. Маги следовали кодексу, написанному сотни лет назад, в котором был указан ряд законов, позволяющих двум людским видам жить в мире. Часто маги, совершившие преступления, всеми правдами и неправдами пытались скрыть волшебную силу.

— Местность там почти дикая, малонаселенная, — продолжил шеф. — Все маги известны наперечет. Обрати внимание на руну. Изучал в академии?

— Да, приходилось, — кивнул Виктор. — Это Эар, руна смерти. Прах, могила. Смотря в каком значении. Но сэр, ведь не только маги знают руны. Встречаются любители и среди немагического населения. Сейчас полно книжек на эту тему, покупай сколько хочешь.

— Возможно, так и есть, — согласился Ларс. — Полиция тоже занимается этим убийством. Но ехать нужно нам. На теле обнаружены следы воска, словно на девушку капала свеча. Ритуал? Но какой именно и зачем? А самое интересное знаешь что?

Шеф сказал это таким тоном, что Виктор мысленно поставил слово «интересное» в кавычки.

— Девушка — маг. Да ещё и не наш. Сотрудница британского магического совета. Приехала в отпуск порыбачить. Нам ещё международного скандала не хватало. Элизабет Джонс, двадцать шесть лет, отдел прессы. Мы пока не сообщили в Лондон о находке, надо бы успеть разобраться до их приезда, понимаешь?

— Понимаю, — вздохнул Виктор. — Также я полагаю, что разговор этот не зря, верно? В Хегру поеду я?

— Ты в том числе, — подтвердил Ларс. — Ещё Боссе Ларссон и Грета Андерссон.

Виктор с недоумением уставился на шефа. Боссе Ларссона он бы ещё с трудом вытерпел. Тот был именно таким сотрудником, что нравились Ларсу: коренной норвежец, магорг в третьем поколении. К двадцати семи годам пару наград за поимку тёмных магов, да должность одного из ведущих следователей их отдела. По офису ходил так, словно каждый был ему чем-то обязан. Все они обращались друг к другу по имени, так было здесь заведено, даже шефа большинство называло просто Ларс, кроме Греты и самых молодых сотрудников. Виктора Боссе называл только по фамилии — Колтон. Виктор дальше стажёра за полгода не продвинулся. Почему-то он винил в этом Ларссона. Конечно, Боссе поедет в качестве начальника, как иначе. Но Грета...

— Боссе поедет в качестве главного, — подтвердил его догадку шеф. — А Грета поможет с бумагами. Мне она сейчас особо не нужна. Всю отчётность за год мы уже сдали.

— Шеф, стоит ли девушку в канун праздников отлучать от семьи? — не унимался Виктор. — Ладно, мы с Боссе — холостые, неприкаянные. Но у Греты есть близкие. Родители, сестры, тетушки.

— А ты осведомлён о личной жизни сотрудников, — Ларс поднял бровь и усмехнулся.

— Трудно остаться в стороне, когда это касается родственников Греты, шеф.

— Понимаю, Вик. Если у неё срочные семейные дела, конечно, пусть остается. — Шеф так упёрся с секретаршей, что Виктору показалось: Ларс не прочь отдохнуть от Греты.

— А Боссе?

— Он уже дома. Я сам к нему зайду, мы живём неподалёку. Завтра утром едете. Кстати, никто не должен знать, что вы маги. С Крисом я договорился, завтра утром получите жетоны полиции Осло и одежду. Если маг пытается замести следы, нам лучше не светиться, понимаешь? В деревне есть местные копы. Один из них Биргер Хольгерссон, он постарше. С ним будь поаккуратнее. Крис говорит: он опытный старый хрен.

— Так и говорит?

— Вик, мотай на ус. Ещё есть стажёр — Стуре Морген. Тот, наверное, ещё не бреется, молодой парнишка. Когда я добирался в офис, навел справки обо всех магах в этом округе. Так вот, Стуре единственный, кто может им считаться в Хегре.

— Тогда, вероятно, стоит его проверить, шеф? — Виктор потянулся, пытаясь размять затекшую ногу. За окном стало совсем темно. — Он скрывает от коллеги, что маг?

Это не было редкостью. Если в столице маг ещё мог устроиться, то в деревне у парнишки в связи со статусом колдуна определенно возникли бы проблемы. Ведьм сжигали давно, лет пятьсот назад, но осадочек остался у обеих сторон.

— Определенно скрывает. Я даже не уверен, учился ли он в академии, или родители обучали на дому. Проверь его обязательно. Ладно, иди собирайся.

Они вышли в фойе. Греты уже не было. Здание полиции Осло было пустым и безмолвным. Виктор был уверен, что кроме них остались лишь сторожа. Ларс пожал ему руку, давая последние напутствия.

— Боссе, конечно, главный, но я всё замечаю, Вик. Ты довольно сообразительный и трудолюбивый. Не болтаешь зря. Если хорошо справишься с этим делом, поговорим о повышении. Эх, Грета уже ушла, придётся звонить ей домой.

Здание полиции мало отличалось от соседних высоток: стекло, бетон, безмолвие и официальность. Они вышли на притихшую улицу, где в поздний час почти не было машин.

— Только беса не бери, – садясь в машину, посоветовал шеф.

— Куда же я его дену? — вздохнул Виктор. – Прикажете мне его вам оставить?

— Ох, нет, — испугался шеф. – Ладно, возьми, только не вздумай никому показывать.

— Конечно. Не переживайте, шеф, никто не увидит.

Бесёнок по имени Чир достался Виктору случайно. Не то, чтобы он был слишком рад, адское отродье доставляло больше хлопот, чем радости, но деваться некуда. Мелкая нечисть принадлежала Романо Мориани, итальянскому магу, с которым Виктор схватился полтора года назад. В той битве Колтон потерял немало, а приобрёл лишь бесёнка, отбившегося от Мориани при незавершенном ритуале. Вернуть нечисть обратно было почти невозможно, да и Мориани успел привязать Чира к себе. Чтобы удержать бесёнка и не дать ему вернуться к хозяину, пришлось привязывать его и к Виктору тоже. Существо было верно Виктору, но и прежнего хозяина не забывало.

После этой битвы Виктор лишился статуса боевого мага, печати колдуна, получил ограничение в пользовании магией и травму ноги. Но и это было не главное. В той битве погиб его брат Артур. Эта мысль до сих пор не укладывалась в голове. Какое-то время Виктор поработал в магорге Лондона, но там он был слишком хорошо известен. Не было и дня, чтобы кто-нибудь не высказал сожаления о гибели брата или потери положения. Полгода назад он не выдержал и уехал в Осло. Маг без печати — как безногий без ноги, существо второго сорта, но его все же взяли. Как предполагал Виктор, не без участия его отца.

Улица Карла Юхана светилась праздничными огнями. Виктор, натянув воротник повыше, свернул на Акерсгату. Из церкви Троицы доносилось пение, тонкий детский голосок звенел, как колокольчик. Снег пошел крупными хлопьями и в свете фонарей клубился в небе суматошными вихрями. Пахло морозом. Виктор почему-то вспомнил, как отец приходил с работы в пору его детства. Это было так давно, что даже Артура ещё не было, только мама, папа и он. Звонил дверной звонок, и маленький Вик стремглав кидался в прихожую:

— Папа, ты вернулся! – вскрикивал он, словно отец приходил не каждый день, а раз в месяц.

— Вик, погоди, я холодный, – смеялся папа, и от него так здорово пахло зимней свежестью и снегом, что сердце заходилось.

Заметив вывеску бара, Виктор зашёл внутрь. С улицы тепло окутало его, будто одеяло. Он присел за стойку, попросил фирменного пива. Не то чтобы ему хотелось выпить, скорее посидеть и подумать. Пожилой бармен с усами, как у моржа, добродушно улыбнувшись, поставил перед ним кружку с шапкой пены. В баре никого не было, кроме усталой женщины у окна.

— Ур-р-р. — Раздалось из-за пазухи. Чир проснулся.

— Сиди уже. Скоро домой пойдём.

Когда Чир впервые превратился из чертёнка в ребенка, Виктор никому не сказал, да и теперь не собирался. Нечисть, обращающаяся в человека — особый, первый класс, и должна держаться в неволе. Ему не хотелось отдавать Чира. Виктор и любил прокля́тое отродье и ненавидел его. Хорошо, что бо́льшую часть времени тот всё же умещался в ладошку и представлял собой довольно милую зверушку с тёмно-серым мехом, глазками-пуговками и колючими рожками-иголками. За спиной у него топорщились черные кожистые крылья, похожие на складной зонтик, которые в полете раскрывались, как у летучей мыши. Виктор запретил ему превращаться в мальчика без его ведома, это было небезопасно как для людей, так и для самого Чира.

Завтра ему предстоял долгий путь. Он был не против уехать из шумного города в деревенскую глушь: вдохнуть воздух без примесей, посмотреть на звёзды и замерзшую гладь залива. Был бы это отпуск, другое дело. Но нет. Его ждёт труп девушки в местном морге. Запекшаяся кровь на виске, синие губы. Ещё недавно она, подобно Грете, смеялась, стучала в офисе дыроколом, обсуждала подарки тетушек и строила планы Рождество. Сейчас у мисс Элизабет Джонс больше не было планов. Зато были у Виктора. Найти убийцу.

Глава 2

Комната Виктора выходила окнами в парк — вот и всё, что в ней было хорошего. Телевизор, телефонный аппарат на стене, диванчик для него, раскладное кресло для Чира и стол в обеденной зоне, больше похожий на барную стойку. Особо не развернешься. Он включил газ, поставил сковородку и разбил в нее пять яиц. По началу Чир протестовал, требовал разнообразной и вкусной еды, но Виктора готовить никто не учил, поэтому пришлось бесенку довольствоваться тем, что есть.

— Ур-р-р. Опять яичница. — Когда они приходили домой, Чир превращался в ребенка: черноволосого, голубоглазого сорванца.

— Иди оденься. И не в рубище свое, вот, рубашка и шорты на стуле висят.

Чир скорчил рожицу и ушел одеваться, провожая голодными глазами каждый кусок ветчины, падающий на сковородку. Одевшись, он забрался на стул, нетерпеливо облизываясь.

— Хозяин меня не кормит. Чир голоден!

— Пожалуйся на меня в магический совет. Угнетение нечистой силы. — Виктор закинул в сковородку зелень и накрыл яичницу крышкой. Он любил, когда желток покрывался пленочкой.

Когда он впервые увидел Чира в обличии ребенка, тот походил на трехлетнего: не умел разговаривать, был почти неуправляем. За полтора года он подрос, научился говорить, читал по слогам. По развитию и росту он сейчас напоминал восьмилетнего мальчика, хоть и немного отсталого. Имя Виктор придумал ему сам, ничего о себе прошлом Чир толком не помнил. Как растут бесенята, Виктор не знал. За годы учебы в магической академии он вообще не слышал о том, чтобы бесы превращались в людей. Позже, когда это произошло, он нашел немного информации в библиотеке, но литература эта была запретной, и бесов-людей было известно не так много. Виктор сдал бы его, вне всяких сомнений, если бы не…

— Начальник плохой. Он не хочет, чтобы Чир ехал в командир-р-ровку. — Бесенок только недавно научился выговаривать звук «Р», и слова с ним произносил с легким рычанием. — Давай его убьем?

— Сколько раз тебе говорить, убивать никого нельзя, — рассердился Виктор. – Когда же я выбью из тебя эти Мориановские замашки.

— Ур-р-р. — Чир показал заостренные зубки.

— Порычи мне тут. Садись ешь.

Романо Мориани первым привязал к себе Чира. У него таких бесенят было несколько. Маленькие, но сильные, они летали на большие расстояния, чтобы передать послание, могли незаметно что-то стащить или вытворить какую-либо пакость, но убить был способен не каждый бес. Лишь немногие из них имели достаточно магических сил для убийства. Чир мог и уже убивал. Из-за него погиб Артур. Когда-нибудь Виктору перестанет сниться Лондонская магическая библиотека, летающие в воздухе предметы и крик отца. Но это не точно.

— Хозяин возьмет Чира в командир-р-ровку! Чир поедет на поезде. Ур-р-р! — Звук «У-р-р» означал у бесенка многое: радость, злость, разочарование, в зависимости от интонации.

— Если будешь себя хорошо вести.

— Хорошо будет вести себя Чир! – закивал бесенок, накладывая в тарелку яичницу и салат. Прошло то время, когда он набрасывался на еду, как звереныш. Теперь он принимал пищу, как заправский джентльмен, и Виктор почему-то этим немало гордился. — Поеду мальчиком.

— Бесенком ты поедешь. Мальчиком нельзя.

— Не люблю бесенком, хочу мальчиком! — крикнул Чир, и Виктор поднял ладонь. Мальчишка сразу смолк, испуганно округлив глаза. Даже с ограничением боевой магии, которое наложил на него совет, он оставался довольно сильным магом, и уж что-что, а успокоить нечисть точно мог. Печать повиновения, щелчок пальцами — и Чиру станет больно.

— Сам успокоишься?

— Плохой хозяин, — сквозь слезы проговорил Чир, глотая яичницу. Виктору было жаль бесенка, но он не тешил себя иллюзиями. По-другому никак. Иначе он рискует проснуться убитым в постели.

Чир поел, и, надувшись, забрался в угол, где, обложившись игрушками, что-то забормотал. Виктор вымыл посуду и стал собираться в дорогу. Одежду себе, одежду Чиру. Как бы там ни было, в комнате, где он поселится, Чир будет мальчиком. Ни к чему лишняя жестокость, нравится ему быть человеком, пусть будет. Главное, чтобы никто не видел.

Звонок вывел его из размышлений. У него не было сотового телефона, Виктор считал его дорогой и ненужной вещью, поэтому в его доме был массивный телефонный аппарат, висящий на стене. Он снял трубку. Сюрприза не было, он знал, кто звонит. Пару раз с ним связывался шеф, но редко. Он был из тех начальников, что уважали свободное время сотрудников и беспокоили нечасто. Лишь один человек в этом мире думал о Викторе.

— Привет, пап.

— Привет, сын. Как дела? — Голос у отца был усталым. После смерти мамы, а потом и Артура он предпочитал все свободное время проводить на работе. Он не был магом, как многие в их семье, но любили его не меньше. Работал он директором Лондонской магической библиотеки, и дело свое любил.

— Нормально, пап. Вот, в командировку собираюсь.

— А я думал, ты на Рождество домой приедешь. Праздник всё-таки. — Виктор отца не видел, но легко мог представить, как он сидит в своем кабинете за столом и накручивает провод на палец. Он тоже не любил мобильные телефоны.

— Прости, дела. – Он покосился на Чира. Бесенок притих, прислушиваясь к разговору, и даже высунул язык от любопытства. Ему было строго запрещено разговаривать при телефонных звонках, но ему очень хотелось послушать. Даже отцу Виктор не мог рассказать о своей маленькой тайне. Особенно ему. Как бы он отреагировал, узнав, что Виктор приютил маленького убийцу их Артура?

— А на Новый год приедешь?

— Не знаю, как пойдет, — вздохнул Виктор. — Девушку убили в деревне. Вроде маги, а, может, и нет. Как управлюсь, позвоню.

— Если понадобится помощь, тоже звони. Ладно, собирайся, не буду мешать. — Папа чем-то щелкнул. Наверное, поставил печать или штамп на новую книгу. — У меня столько новостей. Видел недавно Марка. Спрашивал про тебя.

Марк был его прошлым коллегой, магоргом из Лондона.

— Хорошо, передавай ему привет, если ещё увидишь. Пока, пап. Береги себя.

— И ты, сынок. Будь осторожен.

Папа отбил звонок, а Виктор еще полминуты слушал мерные гудки. Отец старался убедить его в том, что он не виноват в смерти Артура и Виктор почти верил.

Он вымылся в ванне и помыл бесенка. Тот верещал и отбивался.

— Чир целый день был бесом и не мог замараться. Гляди, чистый! — Но Виктор был непреклонен. Своих детей у него не было, и он почему-то был уверен, что и не будет, но точно знал — детей надо мыть. К тому же кто знает, как там в деревне с ванной.

Время было уже позднее. За окном по-прежнему падал снег, но это не мешало девочке в парке кататься на коньках. Она занималась фигурным катанием каждый день. Тонкая фигурка, подсвеченная Рождественской иллюминацией и фонарями, кружила и кружила, словно девочка была статуэткой из снежного шара.

— Поиграй мне. — Голос бесенка был сонным. Он лежал в кровати с пластмассовым красным клоуном в обнимку, основательно подпорченным острыми зубками. Когда Чир был маленьким, зубы у него были как иголочки, но теперь все больше походили на обычные, детские.

— Не хочется, — вздохнул Виктор.

— Хорошо вел себя Чир. — Донесся обиженный голос.

В академии магии многие играли на музыкальных инструментах: студенты выбирали гитару, скрипку, и даже волынку. На флейте играл только Виктор. Девушкам не слишком нравился этот инструмент, да и сам Виктор был не в чести: он был худым, бледным, с гривой спутанных темных волос и всегда сутулился. Хотя были исключения. Герсеми Хансон нравилось, как он играет на флейте. Они вместе ходили на занятия по Алхимии, хоть и учились на разные специальности. Виктор толком ничего не запомнил из этих уроков, потому что рядом всегда была она. Потом у неё появился алхимик Джейк Маллистер. Богатый сноб. Виктор его на дух не переносил. Герсеми говорила, что ничего страшного в этом нет, они ведь с Виктором всегда были друзьями, и ими же останутся. Вот ведь как, а Виктор считал, что они встречаются. С горя он связался с Гвен, но и с ней ничего не вышло…

— Поиграй мне, — повторил Чир, всхлипнув, и Виктор сдался.

Музыка бесенку очень нравилась. Иногда Виктор чувствовал себя факиром, успокаивающим дудочкой змею, потому что бесенок засыпал, словно по волшебству. Вот и сейчас, он сидел на подоконнике и играл, глядя на скользящую по льду девочку. Завтра за окном будет заснеженный фьорд, и девочки он не увидит. Бесенок давно уснул, а он все и играл и играл, погрузившись в уютный мир своей мелодии.

Глава 3

23 декабря 2002 г

Выехали рано. Поезд отправлялся в пять утра, и в десять прибывал на станцию. Встать пришлось затемно, чтобы до отъезда получить форму и жетоны. Их выдал Виктору охранник полиции, которому оставили все необходимое уже за полночь. Сонный Чир, поворчав, обратился в бесёнка, и Виктор сунул его за шиворот. Он не проснулся ни в такси, ни в поезде. В купе они были одни, поэтому Виктор положил шапку с бесом на соседнюю полку, и сам растянулся рядом, — ему тоже поспать не мешало. Сон долго не шёл. В голове крутились странные мысли, вязкие, как холодный пудинг, так не любимый им в детстве. Где сейчас Мориани? Поймать его и предать суду стало в последнее время для Виктора навязчивой идеей. Месяцы спустя, когда тяжесть утраты немного отпустила, он решил действовать. Но с чего начать? Он не знал о колдуне ничего. Попробовать написать в академию, своему наставнику? Директор академии Гахерис преподавал славянскую магию, он был старым и мудрым. Наверняка он знал если не Романо Мориани, то его семью и происхождение. Чтобы победить зло, нужно рубить корни, как любил говорить сам Гахерис.

В тусклом свете потолочных ламп черным квадратом темнело окно. Он всё же уснул, убаюканный шумом колёс. Ему снились лабиринты из книжных полок — бесконечные и беспощадные. Где-то среди них лежал Артур, и нужно было успеть его спасти. Виктор знал, что не успеет... Проснулся он от стука в дверь.

— Сэр, Хегра через сорок минут, просыпайтесь, — сообщил проводник.

— Да, кхм. Спасибо. — Он сел, растирая затекшую руку.

Едва за проводником закрылась дверь, он проверил Чира. Тот спал, смешно высунув язычок и подергивая мохнатыми лапками. Странное дело, до трагедии в библиотеке Виктор не сталкивался с нечистью, лишь читал о них в книгах. Бесы представлялись ему холодными, бесчувственными тварями, без намека на наличие души. На древних манускриптах они рисовались злобными и устрашающими, с клыками и хвостом, ростом с человека. Возможно, Чир таким вырастет. Его заберут в тюрьму для магов и нечисти, где посадят в камеру, просовывая раз в день кружку воды и кусок хлеба. Если колдуны могли надеяться на хорошее обращение, то с нечистью охранники не церемонились. Держали, пока не появлялась возможность отправить в Старый мир. А, бывало, уничтожали, дождавшись разрешения или сославшись на неуправляемость.

За окном появились первые дома Хегры. В утреннем тумане холмы, окружавшие деревню, казались спящими великанами, уснувшими среди облаков. Снег был везде: первозданно белый, чистый. Шапками лежал на деревьях и крышах одноэтажных домиков, застил гладь фьорда. Куда ни глянь — снег. Это напомнило Виктору деревушку Лакок в пригороде Лондона, где находилась академия магии. Но здесь было намного холоднее, пар изо рта валил клубами. Новая полицейская форма и куртка с оторочкой из искусственного меха не были предназначены для таких холодов.

Боссе не поехал с ним, отправился ночным автобусом, как поведал ему сонный охранник, отдававший обмундирование. Он должен был прибыть немного раньше Виктора и найти жильё. Грета, как и предполагалось, была занята домашней суетой и обещала появиться в Хегре немного позднее. Заснеженная улица была пуста, а вокзал оказался небольшим домиком, с сугробом на крыше. Тишина давила на уши. Воздух был морозным, свежим, не то что в Осло.

Он перекинул сумку через плечо и по безлюдной дороге зашагал к низким строениям. Пока он ехал в поезде, успел прочитать в потрепанном буклете, найденном за спинкой сиденья, информацию о деревне. Деревушка слыла излюбленным местом для рыбалки. Здесь был детский сад, супермаркет, церковь, школа, коневодческая ферма. Из достопримечательностей — старая крепость времён войны, и пара доисторических наскальных рисунков, найденных в горах. Занятное место.

Среди ряда одинаковых домиков, обшитых сайдингом, Виктор заметил двухэтажное каменное здание с выцветшей вывеской. На ней значилось: бар «Дикий лосось». Дверь завалило снегом, видимо, выпавшим рано утром, пришлось поднажать, чтобы открыть её. Боссе, конечно, едва не расшибся, когда бежал его встречать. Придётся устраиваться самому. Сумрачный бар, вероятно, затерялся во времени и пространстве и выглядел — то ли намеренно, то ли нет — словно трактир из старых фильмов и книг. Ничто здесь не выдавало признаков цивилизации: посыпанный опилками пол, деревянные, потемневшие от времени столы с такими же стульями, пустая стойка с рядом бутылок над ней. Виктора обнадежили две вещи. Во-первых, электричество всё же имелось: вдоль стен тускло горели металлические светильники. Во-вторых, из кухни доносился запах готовящейся еды – жареной рыбы и лука.

— Есть здесь кто? — крикнул он в пустоту.

Из кухни показалась пожилая женщина. Лицо её напомнило Виктору о викингах, — широкое с острой линией скул, оно было изрезано морщинами, как ствол дерева. Женщина молча уставилась на него. Не дождавшись ни приветствий, ни комментариев, Виктор спросил:

— Здравствуйте. Вы хозяйка этого бара?

Старушка смерила его подозрительным взглядом:

— Допустим, я. А тебя каким бесом сюда занесло? Турист?

Виктор устало скинул сумку на ближайший стул. Он замерз и проголодался, позавтракать из-за раннего подъема не удалось.

— Нет, мэм. Я полицейский из Осло. Меня зовут Виктор Колтон. Чуть позже я хотел бы увидеть Биргера Хольгерссона, местного участкового. Подскажете, где я могу его найти?

Хозяйка бара не удостоила его ответом. Взгляд ее был красноречивее слов: ладно, если бы турист, куда ни шло, но столичный коп доверия не внушал.

— Как ваше имя, мэм?

— Брен Карлссен, — проворчала она, вытирая руки о тряпку. — Живу здесь, вместе с семьей. А ты что же, из-за убитой девочки приехал?

— Да, вы правы. Слышали об этом?

Брен вздохнула. Лицо ее скорбно вытянулось.

— Слыхала, а как иначе. Тут, парень, с новостями негусто. В основном о рыбалке говорят да обсуждают соседей. А здесь такое... Бедная. И не пожила-то совсем.

Брен сложила тряпку вдвое и начала смахивать крошки со столов.

— А Биргера ты можешь найти в участке. Такое случилось, что не приведи боже. Наверняка он там, вместе со Стуре. Нужно пройти по улице до школы. Полиция у нас в школе находится, с заднего входа. Своей конторы нет, деревня-то небольшая. Так ты здесь и жить будешь?

Хотелось бы. В соседний городок Виктору мотаться желания не было. Наверняка в деревне найдётся для него комната, нужно лишь поискать.

— А вы жилье не сдаете?

Сморщенное лицо Брен было для Виктора открытой книгой. Комнаты здесь имелись, это он понял сразу, но сдавать помещения столичному копу... Наконец, жажда денег переборола нелюбовь к органам власти, и она кивнула.

— Ты один или напарник у тебя есть?

Только Виктор хотел ответить, что один, как стукнула входная дверь и вбежал Чир. Он был голым.

— Чир-р-р голодный!

Бесовское отродье! Виктор же просил его, сиди, не высовывайся. Он с грустью похлопал по вороту куртки, где прятал нечисть. Когда он успел сбежать и обратиться в мальчика?

— Что ещё за малец? — удивилась старушка. – Откуда же он взялся?

Виктор вздохнул. Можно было стереть Брен память, немного, лишь последние десять минут, но для этого требовались серьёзные обстоятельства. Ходить по чужой деревне и воздействовать на немагическое население без видимых причин он не мог. За это могли наказать.

— Это мой…племянник. Он тронутый немного. — Виктор достал из сумки вещи и бросил Чиру. — Оденься сейчас же.

— Ур-р-р.

Бесёнок, почувствовав угрожающие нотки в голосе хозяина, присмирел и стал натягивать рубашку, джинсы и ботинки. Наверняка он сбежал ещё на улице и шел за ним голышом. Хорошо, что утро, и на улице никого не было. Интересно, бесам так же холодно, как и людям?

— Ты с мальцом будешь жить? — Хозяйка бара с жалостью смотрела на Чира. Тот оделся и сел на корточки, поглаживая кота. Виктор занервничал. Мальчиком Чир был ещё ничего, но в ипостаси беса легко мог слопать животное.

— Мм. Да, с мальчиком.

— Идемте, покажу комнаты.

Они поднялись по скрипучей деревянной лестнице. Если в доме и был кто-то ещё, то либо спал, либо отсутствовал — было тихо. Хозяйка отворила дверь в одну из спален. Небольшая комнатка была обставлена в аскетичном стиле: кровать, застеленная покрывалом, узкий платяной шкаф, столик и два стула. У окна стояло кресло, накрытое красно-коричневым клетчатым пледом. Всё было чистое, от стен пахло деревом.

— Малыш может спать на кресле. Оно раскладывается. Ну чего, бельё нести?

Виктор кивнул. Комната его вполне устроила. Справившись о цене и отдав деньги, он кинул сумку на кровать и спросил:

— А позавтракать у вас можно?

Чир за спиной у Брен оживился: оскалил заостренные зубки и облизнулся. Как бы отучить его так делать?

Брен, отдав ключи, буркнула:

— Можно.

Да, немногословные здесь люди. Через десять минут Виктор и Чир сидели за стойкой бара, отполированной локтями так, что можно было увидеть своё отражение, и, подвинув ближе предложенную еду, принялись завтракать. Брен подала кофе с молоком в таких больших кружках, что кошку можно было утопить. На тарелках дымились поджаренный хлеб и яичница, заправленная стреляющим жиром салом. По всей видимости, в этом краю никто о правильном питании не слышал. Скажи сейчас Виктор старухе, что всё это вредно, получил бы взгляд, полный непонимания и презрения. Он ведь мужик, а мужики завтракают именно так. А уж детям сам бог велел много есть, растут ведь.

Попробовав, он решил позабыть на время о холестерине и калориях. Вкусно. В конце концов, он уже не боевой колдун и форму держать ни к чему. Чир не испытывал никаких терзаний, ел, причмокивая от удовольствия. Брен посмотрела на мальчика с одобрением.

— Жуй, не торопись. Тронутый или нет, всё божье дитя. Будешь хорошо кушать и поправишься.

— Шпасибо! — с набитым ртом сказал Чир по-английски, чем немало удивил Виктора. Ранее все попытки научить беса хорошим манерам были провалены. Может, ещё не всё потеряно? — Я вот это люблю! — Мальчик указал на кофе.

Когда он перестанет вздрагивать в такие моменты? Почему-то бесёнок любил всё то же, что Артур при жизни: кофе с молоком, булочки с корицей, жареную треску, бананы. Чир стал причиной гибели Артура, но винить его в полной мере Виктор не мог. Бесёнок был существом подневольным и, привязанный заклинанием, следовал приказам Мориани. Ругать собаку за то, что защищала хозяина? Интересно, испытывает ли нечисть муки совести? Вот уж вряд ли. Если не муки, то, может, сожаление? Хотя бесёнок мог и не помнить схватку в библиотеке, слишком был мал и неразумен.

В баре пахло смолой. На дощатых стенах висели черно-белые фотографии. Несколько снимков деревни, заснеженные фьорды, но в основном рыбаки, с подвешенной на веревках рыбой. С пожелтевших снимков на них смотрели десятки улыбающихся людей. Гордые уловом, они навеки застыли в счастливом мгновении. Кого-то наверняка уже не было в живых. Кофе был, конечно, не натуральным, а обычным растворимым, но вполне сносным. У ног ластилась мелкая серая кошка, приглянувшаяся Чиру. Она обвила ноги Виктора хвостом и громко мурлыкала, выпрашивая кусочки со стола. Брен, не думающая сидеть на месте, смела старые опилки и подсыпала новых. Она включила радио, висевшее на стене, оно чуть потрескивало, но работало. Бар наполнила джазовая музыка. Ян Гарбарек, “Во славу мечтаний”. Виктор почувствовал покой и уют. Давно с ним такого не бывало. Но потом он вспомнил, что его ждёт труп, и хорошее настроение как рукой сняло.

— Спасибо, хозяйка.

Доев, они поднялись в комнату. Что же делать с Чиром? Оставить здесь? Ну уж нет, это опасно.

— Ты ослушался меня, — строго сказал Виктор. — Я велел сидеть тихо и быть бесенком!

— Не помнит Чир. — Голубые глаза мальчишки забегали под пристальным взглядом хозяина. Он помотал головой из стороны в сторону. — Помнит, что тихо, а про бесёнка нет.

Неплохо бы наказать его, — снять ремень и хорошенько отстегать, чтобы в другой раз слушался. Но что это изменит? Их уже видели вместе. Придётся врать всем: жителям деревни, коллегам, шефу. Нужно придумать складную историю, чтобы не выдать себя и Чира. Глупое создание.

— Всё ты помнишь, дружок. Слушай еще раз и повторяй. Сейчас будешь бесом, а мальчиком, только когда я скажу.

Чир уныло повторил. Виктор поднял ладонь, призывая мальчика обратиться, и одежда упала на пол. В ней завозился мохнатый комок. Он сунул его за пазуху и вышел из комнаты.

Глава 4

Ветер разогнал облака над сопками, сквозь тучи на заснеженную улицу падали солнечные лучи. Тишина стояла почти абсолютная, лишь в каком-то из дворов лениво гавкала собака. Дым поднимался из труб и исчезал в свинцово-сером небе. Да, давненько он столько не ходил пешком. Старая травма дала о себе знать, нога предательски заныла. Надо же, ещё утром он проснулся в своей квартирке в Осло под гудки машин и шум трамваев, а сейчас словно оказался на Северном полюсе. Того и гляди из-за кустов появится медведь или выскочит заяц. Тишина и покой этого места располагали к размышлениям. Поговорить с Гахерисом было отличной идеей. Почему он не подумал об этом раньше? Старик хоть частенько и бесил его своими притчами и прибаутками, но был хорошим учителем и другом. Иногда это ценится выше, чем уровень магии. Возможно, стоит позвонить ему из Хегры, если будет откуда.

Виктор подошёл к зданию школы. К обшитой вагонкой двери с торца здания шла тонкая цепочка следов. Он вошёл, щурясь со света. В комнате было трое. Боссе тут как тут. Виктор поздоровался за руку с ним, и с двумя его спутниками.

— Биргер Хольгерссон, — представился хмурый мужчина лет пятидесяти, с ёршиком седых волос на голове. Рукопожатие у местного шефа было довольно крепким.

— Стуре Морген, — пробормотал второй.

Стуре, скорее всего, было лет двадцать или около того, но выглядел он моложе. Он испуганно смотрел на Виктора, хотя тот в свои двадцать семь тоже был довольно субтильным. Стуре выглядел как ребенок, которого родители забыли на горке, а кто-то из заботливых сельчан привёл в полицейский участок. Румяные щёчки, золотистый чуб, голубые глаза – просто ангелочек с Рождественской ёлки.

— Колтон, вы уже прибыли? Отлично. Я разбирался с жильём по приезде. К сожалению, в рыбацких домиках свободной оказалась лишь одна комната. Раньше она принадлежала убитой девушке. Поэтому…

— Не волнуйтесь, Ларссон, — усмехнулся Виктор, — я позаботился о жилье. Снял комнату над местным баром. Для Греты там тоже комната найдется.

— Ну и отлично. Тогда приступим. Хольгерссон, можно нам посмотреть отчёты по этому делу?

Хольгерссон молча протянул им папки. Боссе листал записи о месте происшествия, а Виктор — результаты вскрытия. Свежий клей подсказал Виктору, что результаты поступили в участок лишь сегодня.

— Тело было найдено утром? — спросил Боссе.

— Да стало быть, утром. Местные ребятишки нашли, близнецы Харри и Ари. В школе начались каникулы, так они спозаранку на рыбалку пошли. Девушка лежала возле полыньи.

Заснувший у него за пазухой Чир завозился, он неровно дышал к детям. Бесенку тоже хотелось рыбачить, бросаться снежками, кататься на коньках, и он искренне недоумевал, почему ему нельзя поиграть с ребятами. Виктор же боялся, что демоническая сущность проснётся в мальчишке в самый неподходящий момент, и это будет стоить ему многого.

Артур тоже любил кататься на коньках…

— В отчёте, который я читал в участке, упоминалось о воске, найденном на одежде, — листая бумаги, сказал Виктор. Он расположился на шатком стуле возле Стуре. — А самих свечей вы не нашли?

— Не было никаких свечей, Колтон. — Биргер Хольгерссон держался довольно прохладно. Он не знал, что они маги, иначе градус понизился бы еще больше. — Девушка лежала на спине, вот фото. Руки и ноги раскинуты в стороны, верхняя часть одежды отсутствовала. На груди вырезан этот символ, ножом, по всей видимости. Небольшие отметины на руках, будто она была долгое время была связана.

Виктор посмотрел снимки. Те же, что показывал вчера Ларс. Новых не было.

— А результаты вскрытия…

— Пришли утром по электронной почте. Тело находится в больнице Схьёрдалхалзена, это соседний городок. Всё подтвердилось. Смерть наступила в результате удара в височную часть головы, — зачитал Биргер, и от себя добавил, — Поленом шибанули, или багром.

Виктор не запомнил название городка. Ох уж эти непроизносимые местные названия. За несколько месяцев в Норвегии он так и не привык к ним.

— Может, съездим посмотрим? Здесь ведь недалеко, — предложил Виктор, вспомнив буклеты, прочитанные в поезде, и тут же наткнулся на два одинаково недовольных взгляда. Во взгляде Хольгерссона читалось: «Понаехали, умники». Взгляд Боссе кричал, что главный он, и только ему решать, куда ехать и когда. Чёртов сноб.

— Здесь же куча фотографий. Что вы хотите увидеть? — ворчал Хольгерссон.

— Не знаю. Посмотрим.

Спорить всё же никто не стал. Биргер усадил всех в свой старенький Мерседес, и спустя двадцать минут они уже катили по улицам Схьёрдалхалзена. Городок был больше, чем Хегра. Однотипные двухэтажные дома, продуктовые магазинчики, пара придорожных кафе, названия которых не отличались оригинальностью – просто сонное царство Снежной королевы, не иначе. Возле небольшой площади они свернули налево и остановились. У здания больницы снег был убран.

— Может, я в машине побуду? — Стуре не хотел идти в морг. Он согнулся на заднем сиденье бледный, будто его укачало.

— Ты ехал с нами, чтобы в машине сидеть? — рассердился Биргер, и Стуре, выбравшись из автомобиля, поплелся за всеми. Интересно, что его заставило пойти в полицию? Профессия копа явно не выглядела делом его жизни.

Больница встретила их тишиной и рядом безликих серых дверей. Если здесь и были пациенты или врачи, то все они спали. Не было даже охранника у входа. По винтовой лестнице они спустились в морг. Хмурый врач, чем-то похожий на Биргера, поздоровался, и, после того как Боссе показал жетон полиции Осло, кивнул и представился.

— Ульрик Хольгерссон. Идемте.

Он открыл отсек и выкатил глухо лязгнувшую каталку, на которой лежало накрытое белой простыней тело. Накидка была убрана, и Виктор вздохнул. Да, это была она. Он и сам не понимал, почему захотел приехать в морг. Убедиться, что снимки — реальность? Увериться в человеческой жестокости?

— Смерть наступила в результате этой раны? — спросил он врача, указав на одну из ссадин.

Тот покачал головой:

— Нет, эта рана совсем небольшая. Я бы сказал, что таким образом девушку оглушили. От подобного удара она могла потерять сознание, но умереть — вряд ли. А уже этот удар, — он показал на другую рану. Волосы вокруг неё были срезаны, — он и стал смертельным.

— Они нанесены в одно и то же время? — поинтересовался Виктор.

— Нет, — покачал головой Ульрик, — С разницей в несколько часов.

— Если речь действительно идет о каком-то ритуале, то, возможно, было так, — сказал Боссе, включаясь в разговор. — Девушку оглушили. Затем привезли или принесли на место преступления, а потом, после ритуала, убили.

Стуре, и до этого побледневший, цветом лица теперь не отличался от покойной девушки. Он смотрел на неё неотрывно, сминая в руках вязаную синюю шапку.

— В ту ночь шел снег? — спросил Виктор у Хольгерссонов. По всей видимости, врач и полицейский приходились друг другу братьями. Ответил Биргер.

— Да, в ту ночь сыпало, будь здоров. Сейчас почти каждый день снег, но тогда метель была сильной. Ночь матери.

— В каком смысле? — не понял Виктор. Боссе, видимо, тоже.

— С двадцатого на двадцать первое декабря. Ночь перед зимним солнцестоянием, — ответил Ульрик. — Предки-викинги так её называли. Не забывайте, ребята, это вам не столица. Здесь чтут корни, традиции. С двадцать первого декабря начинаются праздники Йоля.

— Тоже древний праздник? — спросил Виктор, и Боссе раздраженно шикнул на него. Про Йоль он, видимо, знал. — Ладно, с праздниками понятно. Давайте вернёмся к метели. Убийца оглушил жертву, после принёс её к проруби. Мы видим следы воска на одежде и руках. Разве в такую метель можно на реке зажечь свечи? Да и зачем привлекать внимание. Огонь слишком заметен.

— Жертву могли принести на лёд позже, — резюмировал Боссе, — а свечи жечь на месте ритуала. В каком-то помещении.

— Могли, — согласился Биргер. — Метель-то была неслабая. Все следы замело.

— Тогда почему убийца не скинул тело в прорубь? — продолжал рассуждать Виктор. — Девушку долго бы не нашли. К весне. А может, и не нашли бы вовсе.

На это замечание предположений ни у кого не было. Полицейские попрощались с Ульриком и поехали в назад Хегру. Боссе предложил посетить место, где было найдено тело, и все вяло согласились. Угрюмо нависшие холмы окружали деревню с двух сторон. Машина выехала на трассу и спустя полчаса, преодолев пару покрытых настом перевалов, остановилась. Осмотр места мало что дал. За два дня никаких следов уже не осталось, если они, конечно, были. Снег лежал на мили вокруг — туманная дымка, запах приближающегося снегопада и тишина. До жилых домов не так далеко, но вряд ли кто-либо что-то слышал. Чуть ближе находились рыбацкие домики. Нужно было допросить туристов. Два дня прошло, в домиках вполне могли находиться те же рыбаки, что и в день преступления. Стуре отпустили домой. Остаток дня Виктор, Боссе и Биргер ходили от строения к строению, опрашивая местное и приезжее население. Никто ничего не видел.

Замёрзнув так, что начали стучать зубы, они попрощались. Боссе уехал, чтобы встретить Грету, а Виктор вернулся в бар. Тот окутал его шумом и теплом. Румяные с мороза, рыбаки пили пиво, спорили, смеялись. Виктор поднялся в комнату и переоделся. Походил денёк в полицейской форме и хватит. Все и так теперь знают, что он коп, а не знают, так слухи здесь быстро распространяются. Завтра он наденет что-нибудь потеплее. Горячей воды не было. Виктор сложил печать подогрева воды, и та быстро стала теплой. В эмалированном тазу он умыл лицо и руки.

Чир в образе беса порхал по комнате, пискляво вереща. Он явно засиделся без движения и теперь выказывал степень негодования.

— В мальчика, — приказал Виктор и Чир обратился в мальчишку.

— Скучно так. — Надул он губы, надевая трико и футболку, вытащенные Виктором из сумки. — Устал Чир.

— А ты думал, будет весело? — Виктор смотрел в зеркало и прикидывал, побриться сейчас или завтра? Довелось ему родиться черноволосым, теперь всю жизнь мучиться. День без бритвы превращал его не в брутального мужчину, а в того же худого взъерошенного подростка, только с бородой. Бледность и тонкие черты лица могли показаться даже аристократическими при нужном освещении, если не слишком приглядываться. На деле любой недосып или попойка в баре сразу выявлялись темными кругами под глазами.

— Дома и то веселее. Там игрушки остались. А ещё Чир голоден.

Кто бы сомневался. Интересно, такой аппетит вызван его демонической природой или растущим организмом? Виктор не припомнил, чтобы он ел в детстве за троих.

— Скоро спустимся, поужинаем. Давай-ка лучше поговорим. — Он решил всё же не бриться. В баре, полном рыбаков, кому нужен его идеальный внешний вид? Он повернулся и посадил Чира на кровать.

— Чир не хочет.

Виктор вздохнул, потерев переносицу.

— Когда я называю тебя по имени… — Чёрт. Объяснять правила грамматики демону из преисподней не входило в ряд его любимых занятий. – Я кто? – Он указал себе на грудь.

— Хозяин. — Чир явно не понимал, чего от него хотят.

— А зовут меня как?

— Хозяин.

Ладно, пусть так. Он присел рядом.

— Ты зовёшь меня хозяин, другие — Виктор. Но если я, — он снова положил ладонь в области сердца, – говорю о себе, то произношу слово «Я». А к тебе обращаюсь, говоря «Ты». Замечал?

Чир смотрел на него, как в книгу с китайской грамотой.

— Раньше ты сидел в квартире, и мне было всё равно. Но раз ты обнаружил себя, нужно говорить по-человечески. Надо учиться, понимаешь?

— Чир-р-р теперь мальчик, — ощерился бесёнок, и Виктор заметил, что ещё два клыка приняли округлую форму обычного детского зуба.

— И клыки не показывай, это некрасиво. Люди пугаются. Понял?

Мальчик кивнул.

— Чир понимает. Но иногда хочется показать клыки.

— Да, мне тоже иногда хочется, — пробормотал Виктор, вспомнив надменность Боссе, — но я сдерживаюсь. Это и отличает человека от беса. Если хочешь быть мальчиком, веди себя как мальчик.

Бесёнок на миг задумался, затем вскинул на него невинные голубые глаза.

— Чи…Ой. Я понимаю.

Виктор был так горд собой, словно выучил английскому языку племя папуасов.

— Ну и отлично. Только на людях не называй меня хозяин, ладно?

— Почему?

Потому что объяснить это будет сложно. Виктор усмехнулся. Да уж, его могут принять за растлителя малолетних, который украл ребёнка, а теперь возит его за собой по барам и мотелям, как Гумберт Гумберт из книги «Лолита».

— Просто не надо. Называй меня лучше дядя Виктор. Пусть думают, что ты мой племянник.

— Хорошо, дядя Виктор.

Что за прелесть этот мальчик?

Вечером они спустились в бар. Окна были не пластиковыми, а обычными, деревянными, что тоже, как ни странно, придавало месту уюта. Он замечал, что в Норвегии пластиковые стеклопакеты вообще не чести, даже в столице. Темнота на улицы Хегры опустилась так стремительно, словно за окнами вывесили чёрное одеяло. За стойкой он заметил парня, возрастом младше Стуре. Тот, увидев Виктора, улыбнулся и представился:

— Нильс Карлссен. Я внук старой Брен, она встретила вас сегодня утром. Там у столиков моя мама Хильда, а отца сейчас нет, он уехал на рыбалку с ночёвкой. Чего-нибудь желаете, мистер Колтон?

— Пива и чего-нибудь поесть. А малышу, может, каши, если есть.

Нильс покосился на Чира, скромно стоявшего рядом. Парень явно считал бар местом, не подходящим для ребёнка.

— Есть сосиски и жареная капуста. Ещё бабушка пекла пироги с мясом.

— Давай всё.

В баре было тепло и уютно. Трещал огромный камин, гул голосов сливался в нестройный шум. На Виктора и Чира никто не обращал внимания, лишь Хильда, убирая со стойки кружки, покосилась на них, едва буркнув приветствие. Виктор и раньше на отсутствие аппетита не жаловался, а сейчас мороз и свежий воздух сделали его почти волчьим. Еда была вкусной, а главное, горячей. Чир уплетал пирожки, постанывая от удовольствия. Пиво было обычным, он пил такое в столице, только здесь цены были гораздо выше. Насытившись, Вик стал лениво оглядывать зал. Интересно, есть ли среди присутствующих убийца? Может, тот пожилой мужчина в потрепанной клетчатой рубашке? Или этот бородач, что так весело смеется? Или…

Виктор замер. Этого не может быть. Девушка, сидевшая у окна, была ему знакома. Но что она здесь делает? Недолго думая, он подхватил недопитое пиво и прошёл с ним через зал.

— Герсеми?

Глава 5

Утром того же дня Герсеми Хансон сидела в офисе и пыталась сосредоточиться. Работы было столько, что от бумаг крышки стола видно не было, но настроения что-либо делать не появлялось. Впереди Рождество, очередной семейный праздник, но радости от наступающих выходных она не испытывала. Ей предстояло ехать в заснеженную пригородную деревушку, — выслушивать советы родителей, тетушек, дядюшек, и оправдываться, почему она приехала без парня. Снова.

— Тебе двадцать шесть лет, милая, — печально говорила мама таким тоном, словно ей пятьдесят шесть. — Пора бы уже обзавестись семьей.

— Карьера не главное в жизни. Да и мы не вечные, — поддакивал папа. — Ребёночка бы тебе.

У её сестры Джейн была идеальная семья, и это сильно портило дело. Герсеми была рада за неё, но если бы у сестры никого не было, всегда можно было сказать «А что я? Джейн тоже…». Но нет, у той всё было в порядке — муж, двое ребятишек.

— Это моя жизнь, и я живу её так, как хочу, — бормотала она, перекладывая папки с места на место. Она репетировала речь, которая, чего уж скрывать, так и останется невысказанной.

В здании пятого магического совета было удивительно тихо. Скорее всего, офисные работники разбежались по делам — купить подарки, закончить срочные дела, чтобы не оставлять на будущий год. Окно выходило во двор, на черепичные красные крыши пристроек и заснеженный зимний сад. На заметённых снегом дорожках прыгали серые птички, видимо, их привлекали яркие ягодки калины. Двор имел форму колодца, и окна отдела магорга находились напротив. На минутку из окна выглянул сонный, встрёпанный Марк Бланк, высыпал крошки птицам и снова исчез, прикрыв жалюзи. Раньше, лет сто пятьдесят назад, здесь, в Блэкхите, была усадьба мага высокого происхождения, лорда или барона, особы, приближенной к королеве Виктории. Когда старик умер, не оставив наследников, имение перешло в пользование магсовета. Долго стояло пустым: заросшая бирючиной кованая ограда и величественные горгульи на стенах, поросшие мхом, навевали тоску на деревенский люд. Теперь здесь кипела жизнь, — строились планы, решались важные вопросы. Верховный маг появлялся редко, в основном находясь при премьер-министре, но начальников хватало и без него.

— Скучаешь? — Голос Джейка заставил Герсеми вздрогнуть. Да уж, расстаться с парнем, но работать в одном здании было ежедневной пыткой.

— Вовсе нет. — Она тряхнула головой, отгоняя глупые мысли. Схватив первую попавшуюся папку, Герсеми скрылась за ней, чувствуя, что щеки покраснели. — Работы хватает.

— Это особый вид чтения? — Маллистер заглянул в бумаги. — Вверх ногами?

— Ты куда-то шёл. — Она подняла глаза. Злость придала уверенности.

Маллистер сел на стол напротив нее, вытянув ноги. Носки его кожаных туфель коснулись ее лодыжки, и Герсеми запаниковала. Сейчас решимость разорвать отношения улетучится, а этого никак нельзя допустить. Джейк всем был хорош: смазливое, как у девушки, личико, светлые, платинового цвета, волосы, голубые глаза, солидный банковский счет. Но за пять лет отношений она научилась смотреть на него взглядом лучшей подруги — ловелас, транжира и лентяй.

— Я шёл к тебе. Хотел спросить, что ты делаешь на Рождество, — не унимался парень. — Может, съездим в горы? Спа, горные источники, — потрясающий вид — голос его стал на тон ниже. — Секс у камина, горячий глинтвейн. Всё лучше, чем ехать к родителям.

— Я не еду к родне, у меня другие планы. — Главное, принять невозмутимый и уверенный вид, чтобы он поверил.

Джейк хотел что-то ответить, но Герсеми спас начальник. Таддеус Уингер возглавлял отдел прессы, где и трудилась Герсеми. Их отдел отвечал за магические газеты и связи с немагической прессой. У них даже был канал на телевидении. В центральном магсовете их отдел был на особом счету и славился хорошей работой.

— Ты что-то хотел, Джейк? — Шеф прекрасно знал, что они расстались, хотя, конечно, Герсеми ему не рассказывала. Но на то он был шефом отдела прессы — он знал всё и обо всех.

— Кхм. Да, я просто принёс кое-какие бумаги по совместному делу. — Джейк входил в ряды магического правопорядка.

— Правда? Какие же? — Шеф налил воды из кулера. Он явно никуда не спешил.

— О, там дело по немагическому телевидению. Шайка дурит народ, выдавая себя магов. Заговоры на удачу ещё полбеды, но привороты…

— Обязательно зайду к Роббинсу и всё узна́ю из первых уст, — улыбнулся мистер Уингер. — Мисс Хансон, найдете минутку?

— Конечно. — Она встрепенулась, отбросив бумаги в сторону. — Что-то случилось?

Мистер Уингер покосился на Джейка, и, поняв, что тот уходить не намерен, продолжил.

— Ладно. Возможно, это и ваше дело, хоть я очень надеюсь, что нет. — Он повернулся к Герсеми. — Элизабет Джонс пропала.

— То есть как? — переспросила Герсеми. Они с Бет не особо ладили, но и не враждовали. Все их споры носили, скорее, соревновательный характер. Кто лучше напишет статью? Кто раньше договорится о встрече?

— Вот так. Уехала в Норвегию на несколько дней. Я отпустил её, хоть и праздники впереди. Мало ли, раз так надо, пусть едет. Бет взяла отпуск до Нового года и должна была выйти после праздников. А сейчас приходила её мама. Слёзы, волнения. Не люблю этого. — Шеф и впрямь не любил женских слез, и Герсеми иногда этим пользовалась. — Мама Джонс говорит, что дочка пропала. Три дня не выходит на связь. Телефон отключен, самолёт прилетел без нее. Они с мужем места себе не находят.

— А сколько ей? — спросил Джейк. — Может, запила?

— Джейк. — Герсеми посмотрела на него осуждающе.

— А что? У меня как-то было по молодости.

— Ей также, как мне, двадцать шесть. Разве не помнишь? Она училась на факультете оккультной магии.

— М-м, нет. Столько девчонок, разве всех упомнишь.

— В общем, мисс Хансон. — Мистер Уингер оттёр Джейка плечом. — Надо бы туда съездить.

— Куда? — не поняла Герсеми. — К родителям?

— Нет, в Норвегию. Деревня Хегра, если быть точным.

— Но сэр... — запротестовала Герсеми.

— Мисс Хансон, все наши коллеги — семейные люди. Приближается Рождество, — виновато улыбнулся мистер Уингер. — Лишь у тебя нет ни мужа, ни детей. Что тебе сто́ит съездить…

— Её нет всего сутки. Может, опоздала на самолёт. Проспала, увлеклась новым знакомством, или…

— Скажи всё это её обеспокоенной маме, Хансон, — устало ответил Уингер. — Элизабет должна была вернуться и не вернулась. Миссис Джонс уверяет, что ее дочь — обязательная и серьёзная девушка. В целом, так и есть, мы ведь знаем мисс Джонс. Если бы она не успела на самолет, то сообщила бы родителям. Но она этого не сделала, и матушке понадобились лишь сутки, чтобы поставить на уши весь пятый магсовет. Я сказал, что беспокоиться не о чем, мы пошлем сотрудника и всё проверим.

— Мне что же, придется провести там Рождество? — спросила Герсеми расстроенно. — Не лучше было бы, действительно, послать туда магорга?

Джейк недовольно взглянул на неё.

— Пожалуй, мне пора. Столько дел перед каникулами.

— Послушай, Хансон, зачем мы будем смущать Элизабет, высылая за ней половину магического совета? — заискивающе улыбнулся шеф. — Ты наведаешься в деревню, найдёшь там Элизабет, и домой, встречать Рождество.

Герсеми подумала, что поручение не такое и плохое. Она убьет несколько зайцев, если согласится. Во-первых, шеф наверняка подкинет ей премию по приезде. Во-вторых, ей теперь не нужно ехать на Рождество к родителям. Повод уважительный — срочная работа. Папа наверняка скажет, что снова она ставит работу превыше семьи...Ладно, она позвонит им в Рождество и поздравит. И потом командировка в Норвегию — отличный способ забыть Джейка, и удержаться от поездки в горы. Герсеми не сомневалась, Маллистер найдет ей замену и поедет не один. Пора бы ей научиться уважать себя.

И вот, спустя несколько часов в самолете, затем в поезде, она оказалась в Хегре. Деревня встретила ее холодом и тишиной. Величественные горы высились над фьордом, словно сжимая между собой россыпь домиков с цветными крышами. Казалось, что вот-вот из-за кустов выглянет гном, или худра, — лесное божество, которое водилось в Норвегии. Герсеми изучала их в академии. Худры были красивы и соблазнительны, и похожи на девушек, но с длинным хвостом коровы и спиной, покрытой корой. Они заманивали неженатых мужчин в лес, где их держали в качестве рабов, любовников, а иногда высасывали из них жизнь. Пытаясь унять разыгравшуюся фантазию, Герсеми прибавила шаг.

В первую очередь нужно было позаботиться о ночлеге, время близилось к вечеру. С этим ей повезло – в ближайшем же баре были комнаты внаем. Искать что-то лучше в надвигающихся сумерках Герсеми не решилась, хотя комната напомнила ей солдатскую казарму. Она повесила вещи в шкаф, расстелила постельное бельё и села на кровать, прижав колени к груди. За окном стемнело и началась метель. В комнате было тепло. Настольная лампа в виде лапы тролля и теплый клетчатый плед на кровати немного скрашивали унылое помещение. Где ей искать Бет? Завтра в первую очередь нужно сходить к рыбацким домикам, расспросить рыбаков.

Как можно по доброй воле хотеть на зимнюю рыбалку? Снег, мороз и сомнительное удовольствие в чистке мерзлой сырой рыбы. Брр. Джонс всё же странная. Герсеми услышала шум в коридоре: пожилая хозяйка кого-то селила в соседнюю комнату, судя по голосу, девушку. Спасибо и на этом, девушка вряд ли станет пить и водить сомнительных кавалеров. Спать не хотелось, было лишь восемь вечера. Может, спуститься в бар? Поужинать, выпить пива. Так она и сделала.

В зале было полно мужчин всех возрастов. Герсеми, устроившись у окна, сначала немного боялась – вдруг начнут приставать? Но никому до нее не было дела. Мужчины обсуждали лишь объёмы пойманной рыбы и процесс ловли. Заказав скромный ужин и бокал пива, она с удовольствием поела.

— Герсеми? — Знакомый голос вывел её из сонного транса. Перед ней стоял парень, которого она меньше всего ожидала здесь встретить.

Глава 6

Не может быть. Они что-то добавляют в пиво? Как иначе объяснить, что она видела перед собой Виктора Колтона? Он повзрослел, стал не таким худым и лохматым, как в академии, и, возможно, она не узнала бы его, встретив на улице, но сейчас она не могла обмануться.

— Что ты здесь делаешь? — спросили они одновременно. Повисло молчание. Виктор поставил бокал на стол и сел напротив.

— Ты почти не изменилась, — улыбнулся Колтон. Вместо красной мантии академии на нем была обычная одежда — джинсы и тонкий серый свитер, рельефно обтягивающий мускулистые руки.

— Ты тоже.

— Я работаю магоргом в Осло, — начал Виктор. — Сюда приехал в связи с расследованием.

— С расследованием? Надо же. А что случилось? — Ей действительно было интересно. Она знала, что до её прихода в пятый магсовет он работал там, Марк не раз упоминал об этом. Но незадолго до её появления Виктор уволился. Хотелось спросить, почему он ушёл, но интуитивно Герсеми понимала – не время.

— Я не могу разглашать детали следствия, но если без них…здесь убита девушка. Так как она магического происхождения, нас выслали сюда, чтобы разобраться с происшествием. — Виктор нервно оглянулся по сторонам, словно боялся, что их подслушивают.

— Никак не думала, что в деревне, где проживает пять сотен человек, встречу знакомого, — улыбнулась Герсеми. — Рада тебя видеть. Столько лет прошло, с ума сойти можно.

— М-да. Я тоже, — пробормотал он. — В смысле, не ожидал.

Герсеми смотрела на него и не узнавала друга юности. Мягкий пушок над верхней губой, так смешивший ее в семнадцать лет, исчез, превратившись в темную жесткую щетину. Перехватив ее взгляд, Колтон смутился и потер подбородок.

— Я тоже здесь с заданием. — Герсеми отпила из бокала. — Сюда уехала наша сотрудница и вчера утром должна была вернуться домой. Не вернулась, и родители подняли тревогу. Я здесь ненадолго. Завтра утром найду Элизабет, и мы вернемся в Лондон.

— Элизабет? — помрачнел Колтон. — Твою коллегу зовут Элизабет Джонс? Выходит, ты теперь в пятом магсовете Лондона работаешь?

— Ты знаешь Элизабет? Успели познакомиться? — спросила она удивившись.

Колтон хлебнул пива, о чём-то размышляя. Понадобилась лишь минута, чтобы Герсеми поняла. Она не найдёт Джонс. Вернее, не найдет живой. Кровь прилила к щекам, в голове зашумело. О боже, бедная Элизабет! Что же с ней случилось? Выходит, она и есть убитая девушка-маг? Но почему же магический совет Норвегии знает о произошедшем, а они нет? С грустью она подумала о миссис Джонс, которая не зря била тревогу. К глазам подступили слезы. Она помнила Элизабет живой, яркой девушкой. Они были ровесниками. Элизабет окончила академию в тот же год, что и она, и в магсовет они попали одновременно — полгода назад. С первого же дня между ними установилось негласное соперничество: каждый считал, что делает работу лучше и достоин похвалы шефа больше. Тем не менее иногда Герсеми думала, что когда-нибудь они могли бы подружиться.

— Значит, Элизабет Джонс убита? — вздохнув, спросила Герсеми у Виктора. — Каким образом?

Виктор замялся, снова оглядываясь. В баре было шумно и весело, никому до них не было дела.

— Герс, моё начальство пыталось скрыть убийство, пока мы более или менее не разберёмся сами. Я приехал не один. Вон за тем столиком мои коллеги: Боссе и Грета.

— Ты хочешь скрыть от них, что я из магсовета Лондона? — Герсеми рассердилась. Все эти межведомственные интриги ей совсем не нравились.

— Ты собираешься немедленно доложить начальству? — Виктор ответил вопросом на вопрос. — Может, сначала попробуем с этим разобраться? Сообщить никогда не поздно. Понимаешь, есть подозрения, что убийца был магом. Норвежский маг убивает британского туриста-мага на территории Норвегии. Так себе ситуация. Это может сказаться на отношении наших стран. А вот если это окажется чокнутый рыбак... Другое дело.

Герсеми вздохнула.

— Я сегодня не буду докладывать начальству. Подождем утра. Но я бы посоветовалась с Марком.

— С Марком Бланком? — удивился Виктор. — А он-то тут причём?

— Он магорг. Хотя ты и сам наверняка знаешь, ты ведь работал с ним в паре. Мы с ним неплохо общаемся. Пусть подскажет, как лучше поступить.

Герсеми вытащила из сумки мобильник.

— Пользуешься сотовой связью?

— Если бы все маги ею пользовались, это бы упростило жизнь.

— Постой, Герс. — Он взял её за руку. Когда Виктор волновался, у него появлялось легкое заикание. Совершенно некстати ей вспомнилась библиотека Лакокской академии: полутемные, пустые читальни, пыльные стеллажи, светильники, мерцающие под потолком, как маячки. Полки уходили так высоко, что для верхних рядов требовалась лестница. Виктор в те годы был серьёзен и молчалив. Он листал учебники за её спиной и так смотрел, как никто и никогда больше. Он стал первым, кто увидел в ней не угловатого подростка, а красивую девушку. Когда ей попался грубый преподаватель, унижающий её на парах, Виктор всегда напоминал о том, что она интересна и умна и слушать хамов не обязана. Вспомнив их первые жаркие поцелуи (её тогда очень удивил этот контраст — скромный, с виду зажатый парень, и такой горячий), Герсеми покраснела и убрала его пальцы со своего запястья.

— Предлагаешь не звонить Марку?

— Нет, звони, конечно, — смутился Колтон и заерзал на стуле. — Я думал, что ты с Джейком Маллистером встречаешься.

Герсеми смутилась и почувствовала, что ее щеки вспыхнули. Краснела она часто, что не очень ей шло. Как всем рыжим, наверное.

— Да, мы с Джейком были вместе, но сейчас я ни с тем, и не с другим. То есть... С Марком мы вообще никогда не были парой, он мог друг! Да и какое тебе, собственно, дело?

— Прости, — от её напора Колтон совсем растерялся. Видимо, вспыльчивые британские девушки в последнее время не входили в число его знакомых. — Я просто хотел сказать, что Бланк сообщит начальнику, а ты вроде согласилась подождать с разглашением.

— Нет, не сообщит, если я попрошу. — Герсеми посмотрела на часы. Время девять, но в Лондоне на час раньше. Она набрала номер Марка.

— Привет, — голос Марка в трубке был настороженным. — Ты уже в Хегре? Всё нормально?

— Со мной да.

Марк на том конце провода тяжко вздохнул.

— А с кем нет? Стала бы ты просто так звонить мне вечером. Мы не настолько близки, Хансон.

Хам малолетний. Марку едва исполнилось двадцать, и она воспринимала его как надоедливого младшего братишку, с которым, так уж случилось, довелось работать в одном здании. Он мог принести ей кофе, занять место в буфете и даже сходить в выходные к подруге, если всем вздумалось прийти парами, но она никогда не думала о нём в романтическом ключе.

— Марк, я добралась до Хегры и встретила Виктора Колтона, представляешь? — Герсеми посмотрела на Виктора, который сидел напротив и выглядел так, будто сейчас начнёт грызть ногти от напряжения.

— О, супер, — Марк повеселел. — Привет ему передавай.

— Он работает магогром в Осло. Его прислали в Хегру расследовать убийство Элизабет Джонс.

Они оба замолчали. Шум бара то нарастал, то смолкал, как шум прибоя. Наконец, Марк сказал:

— Вот черт. И как её убили? Убийца пока не найден?

— Ох, Марк, я пока мало что знаю. — Герсеми перешла на шепот, прижав трубку ближе. — Виктор просит повременить с докладом начальству, чтобы дать им возможность разобраться. Я мало что смыслю в политике, и не знаю, как поступить. Я никогда не нарушала установленных правил!

— Ну да, — скептически отозвался Марк. — Надеюсь, ты не забыла, с кем разговариваешь. На моих глазах ты подсыпала Джейку слабительное в кофе. Знаешь, мне жаль Элизабет, но Колтон прав — не говори пока, что нашла её. Потяни несколько дней. А потом мы приедем.

— Надеюсь, это не связано с тем, что ты пообещал Норе встретить Рождество с её родителями?

— Заодно можешь проявить себя, как умный и ценный сотрудник, — проигнорировал её вопрос Марк. — Расследовать убийство. Если получится, конечно.

Герсеми в задумчивости кусала губы.

— Я тебе буду помогать, Хансон, — уверил Марк. — Звони в любое время. Документы из архива, помощь в расследовании — что угодно. Двадцать шестого после Рождества я приеду.

— Хорошо, — согласилась Герсеми и, передав Норе привет, положила трубку.

— Я всё слышал, — кивнул Виктор. — Бланк прав.

— А ты посвятишь меня в детали расследования? — спросила Герсеми. — Я действительно хочу помочь восстановить справедливость.

Колтон неохотно кивнул, снова оглядываясь на коллег. Те их не замечали, ужинали рядом со стойкой. Девушка так заливисто смеялась, словно действительно приехала на рыбалку. Хотя, может, так и было задумано. Кто знает этих магоргов.

— Мне придётся сообщить ребятам, кто ты. Тебя допустят к расследованию. А вот полицейским я сказать не могу. Нам в Осло выдали форму, жетоны, заручились звонком одного из главных копов. Как я объясню шефу полиции...

— Скажешь, что я твоя девушка, — решила Герсеми.

— Моя девушка? — опешил Виктор.

— Да, и очень ревнива. Не смогла вынести разлуки и примчалась за любимым. И на работу с тобой таскаюсь. А куда деваться? Вон какие коллеги с тобой в глухую деревушку приехали, — она кивнула на Грету, которая, увидев Виктора, с улыбкой помахала ему рукой.

Виктор поморщился.

— Ладно, согласен.

В этот момент со стороны стойки раздался громкий смех и музыка. Виктор и Герсеми оглянулись. Среди рыбаков развернулось представление: с одного из столов содрали клеёнку, убрали посуду, и на ней танцевал маленький черноволосый мальчишка. Он так заразительно смеялся, обнажая чуть заостренные зубки, что Герсеми улыбнулась. Рыбаки хлопали в такт стука ботинок, хохотали и бросали на столешницу горсти монет.

— Вот дьявол. — Она оглянулась на Колтона, чтобы понять, почему тот ругается, но он уже бежал к столику, где танцевал мальчик.

Глава 7

Виктор пересек зал и стянул за шиворот Чира со стола. Рыбаки, увидев Виктора, притихли и стали разбредаться по местам. Чир стал канючить:

— Дядя Виктор, зачем ты меня тащишь? Было весело!

Отвесить бы ему пару тумаков, да нельзя — избиение малолетних карается законом. Трусливо оглянувшись на стол, где сидели Боссе и Грета, он махнул им рукой. Грета, улыбнувшись, махнула в ответ, на лице Боссе можно было морозить воду. Черт, что теперь ему говорить? Он с негодованием повернулся к жизнерадостным выпивохам, подбившим бесёнка на танец.

— Я прошу прощения, что мой племянник помешал вам отдыхать…

— Что ты парень, он совсем не мешал.

— Пацан что надо!

Виктор хотел ответить, но Хильда, одна из управляющих баром, помешала ему. Она подошла к столу, и так агрессивно начала смахивать тряпкой мусор со стола, что мужчины притихли, втянули плечи и будто даже уменьшились в размере.

— Ну что вы за бестолочи такие. Не видите, у мальчишки плохо с головой, а вы и рады. Разве у самих детей нет? Постыдились бы. А ты, Ханс Браун. – Она ткнула пальцем в грудь пожилого мужчины в клетчатой рубашке. Тот вздрогнул, как от шальной пули. – Ещё и деньги кидаешь. Что, лишние появились? Может, тогда долги в баре закроешь?

Пока Ханс что-то мямлил, Виктор взял Чира за руку и собрался уйти, но Боссе его остановил.

— Постой, Колтон. Ты ничего не хочешь объяснить?

Он, безусловно, не хотел, но нужно было. Пока Виктор подбирал слова и придумывал складную историю, подошла Герсеми.

— Виктор, это твой брат? Какой он милый. — Она говорила по-английски и сразу привлекла внимание Боссе.

Стараясь не встречаться взглядом с коллегами, Виктор буркнул.

— Идемте в мой номер. Там поговорим.

Чир, притихнув, семенил следом, за бесенком потянулись остальные, включая Герсеми. Виктор заметил, что все деньги бесёнок подобрал и рассовал по карманам джинсов. В комнате Боссе сел на стул с видом инквизитора.

— Итак, Колтон, ты что с собой в командировку сына притащил?

Удивительная неосведомленность. Боссе понятия не имел, чем живут коллеги в свободное от работы время, женаты ли они, есть ли у них дети. Виктор мог бы возмутиться, но вовремя вспомнил, что он о Боссе тоже ничего не знает.

— Не сын, а племянник. Его зовут Чир. О том, что его не с кем оставить, выяснилось перед отъездом, поэтому…

— Но Виктор, у тебя ведь только один брат, и он немного младше тебя, — удивилась Герсеми, переходя на ломаный норвежский. Виктор и не подозревал, что она его знает. — Ему сейчас лет двадцать или около того.

В горле у Виктора запершило. Самое печальное при потере близких людей то, что когда ты, вроде смирился и перестал бить ночами подушку, всегда найдётся тот, кто не знал. И напомнит.

— У меня больше нет брата, Герс. А мальчик, он…двоюродный племянник.

Боссе непонимающе смотрел то на Виктора, то на Герсеми. Виктор его прекрасно понимал. Нелюдимый коллега едет в отпуск в глухую деревню, берёт с собой ребёнка, и явно знаком с девушкой. Не иначе как её он тоже притащил с собой.

— Познакомьтесь, это Герсеми Хансон. Она сотрудник пятого магсовета Лондона. Её послали выяснить обстоятельства исчезновения в этой местности Элизабет Джонс, её коллеги.

— Вот как? — холодно спросил Боссе. — И что же, ты ей всё рассказал?

Грета, приветственно кивнув Герсеми, уже ворковала над Чиром, расспрашивая его о чём-то. Виктор заволновался. Хоть бы не ляпнул чего лишнего. Грета любила детей. Пожалуй, она даже может пригодиться. С ней иногда можно оставлять Чира.

— Не то чтобы всё, но мне действительно пришлось посвятить мисс Хансон в некоторые детали. Она же, в свою очередь, обязалась повременить с докладом, чтобы дать нам возможность немного разобраться с произошедшим.

— Отчего же так? Мисс Хансон, вы недолюбливали погибшую коллегу?

— Почему же, у нас с мисс Джонс были хорошие отношения. Не могу назвать их дружескими, скорее приятельскими. Я тоже заинтересована в том, чтобы найти убийцу Элизабет, – ответила растерянно Герсеми.

— Вы магорг? — не унимался Боссе. С места в карьер он учинил Герсеми допрос. Та покраснела.

— Вовсе нет. Отдел прессы.

— Но это дело относится к отделу магического правопорядка. Почему вы сами решили разобраться?

— Виктор попросил меня. Мы с ним знакомы.

Боссе повернулся к Виктору:

— И какого рода было это знакомство?

Чего он добивается? Виктор рассердился.

— Вместе учились в академии. Ребята, я понимаю, всё это выглядит странно, но это лишь случайность. Я случайно встретил здесь мисс Хансон. И мальчишку мне навязали в последний момент. Он никому не доставит хлопот. – Да уж, Виктор и сам в это не верил. Он покосился на Чира, который уже освоился с Гретой и показывал игрушки и книги.

— Да, я заметил в баре. Милый ребёнок.

Виктор почему-то представил, как душит Боссе Ларссона.

— Мисс Хансон завтра идёт с нами в участок, — пробормотал он. — Она тоже хочет принять участие в расследовании. Мы не можем запретить этого сотруднику совета страны, в которой проживала погибшая девушка.

Возразить Боссе не мог. Они действительно не могли этого запретить. Зато у него были другие претензии.

— Колтон, как вы собираетесь представить нашим коллегам мисс Хансон?

— За это не беспокойтесь, — опередила его Герс. — Я представлюсь его девушкой. Скажу, что ревную, и приехала следующим поездом.

У Греты из рук выпала книга, которую дал ей Чир. Она посмотрела на Герсеми с явным неодобрением. Вероятно, в ее глазах мисс Хансон была вражеским десантом, высадившимся на её территории. Ранее Виктор не замечал, чтобы Грета имела на него какие-то виды, возможно, ничего подобного и не было, но он хорошо знал коллегу. У неё было невероятно развито чувство собственности. Она в кои-то веки приехала в командировку с коллегами-мужчинами, а здесь откуда ни возьмись появилась наглая рыжая британка. Ещё и красивая, к тому же. Не одного, так другого уведет, и глазом не моргнешь.

— Давайте обсудим все завтра. — Виктор устало потёр глаза. День был просто бесконечным. Он выехал из дома глубокой ночью, долго ехал в поезде, затем вселился в номер, вел расследование, воспитывал несносного мальчишку… Слишком много событий.

— Хорошо. — Боссе встал и направился к выходу. — Завтра в девять, в участке.

Дверь за ним закрылась.

— Доброй ночи, — пробормотала Грета и выскочила следом.

Они остались втроём: Виктор, Герсеми и бесёнок. Мальчишка чувствовал, что вёл себя неправильно, поэтому быстро разделся и юркнул в постель.

— Я не знала, – пробормотала Герс. — Про Артура. Извини.

— Ничего.

— Расскажешь, что случилось?

— Не сегодня. — Виктор чувствовал, что силы на исходе. — Как-нибудь в другой раз.

— Хорошо. Спокойной ночи. – Она несмело улыбнулась. – Рада была тебя увидеть.

— Да, я тоже.

Герсеми вышла, и вскоре её шаги в коридоре смолкли, видно комната, в которой она поселилась, была недалеко. Какое-то время Виктор сидел на кровати, тупо разглядывая висевшую на стене картинку, затем лёг спать. Завтра. Он подумает обо всём завтра.

Часть 2. Рождество. Глава 1

24 декабря 2002 г

За окном стелилась белая мгла. За зданием бара начиналось поле и тянулось до заснеженных холмов. Край снега и льда, словно сказочное королевство. Вот только сказки закончились. Где-то здесь жил убийца. Был ли у него мотив или это сумасшедший? Что может побудить человека так поступить? Виктор смотрел, как на поле в утреннем тумане играют ребятишки. Замерзшее озерцо было расчищено, и две маленькие фигурки скользили по льду на коньках, отчаянно махая клюшками. Одинаковые красные шапки, как головки у снегирей, ярко выделялись на белом фоне снежной канители. В тишине, где не слышно было даже лая собак, детский смех разносился на мили. Он вспомнил себя таким же маленьким. Странно, что он до сих пор помнит так много о своем детстве. О том, как Артур был маленьким, он помнил все. Виктор посмотрел на спящего мальчика. Чир спал, сжимая в руках игрушку. Во сне он едва заметно подергивался, как набегавшийся щенок. Может, приснилось что? Снятся ли бесам сны?

Негромкий стук оторвал его от размышлений. Виктор открыл, запуская в комнату Грету.

— Тебе не нужна грелка? Я взяла из дома две.

— Что? — Он немного растерялся.

— Вы с Боссе словно не знали, куда ехали, — деловито сказала Грета, осматривая комнату. — Ни тёплых носков, ни шапки. После поездки сляжете с простудой. Вот, держи. — Она протянула ему грелку и вязаные носки.

— Спасибо, Грета. Не сто́ит беспокоиться...

— Г-х-м.

Герсеми стояла в дверях, настороженно глядя на Грету. Та быстро ретировалась.

— Я только хотела спросить, где мы встречаемся, — сказала Герсеми. Ему показалось, или между девушками пробежала искра взаимной неприязни? С чего бы, интересно?

— Нам с Чиром нужно позавтракать. Встретимся внизу.

— Хорошо.

Виктор разбудил бесенка, так и не придумав, куда его денет. Действительно, будет таскать с собой? В баре было чисто: пахло кофе и блинчиками. Хильда распекала какого-то мужчину, сидевшего у стойки. Виктор видел его вчера, он был одним из почитателей танцевального таланта Чира.

— Нет, Фрэнк, никакого пива. Давай, я налью тебе кофе. Тебе еще на работу сегодня.

— С каких это пор ты печешься о моем здоровье, Хильда? – Фрэнк явно не разделял настроений хозяйки бара. — А знаешь, — Он протер столешницу локтем. — Пей хоть пиво, хоть кофе, всё равно можешь помереть в любой момент.

Хильда и Фрэнк были примерно одного возраста, лет сорока пяти. Потрепанные жизнью, фьордом и суровой зимой, они выглядели как родственники: обветренные лица, мозолистые руки, усталый, отрешенный взгляд. Виктор и Чир получили блинчики, кофе и чай, а Фрэнк всё же выпросил пиво.

—Ты же коп, да? — Сделав пару глотков, Фрэнк повеселел.

— Допустим.

— Не знаешь ты, кто девушку эту убил, а я знаю! – заявил мужчина, загадочно улыбнувшись.

Виктора начал раздражать этот разговор. Он порезал Чиру блинчики, остудил чай и хотел спокойно позавтракать.

— И кто же?

Хильда закатила глаза. Руки ее мелькали в воздухе, как беспокойные птицы: прибрать, налить, подать, протереть.

— Не слушайте его. У этого балбеса на все свое мнение. Лучше всех знает: как страной управлять, дом строить, преступников ловить.

— Тролли ее убили, вот кто, — уверенно сказал Фрэнк. — Украли, затащили под гору. Может, ребеночка их кормить надо было, а, может, замуж за тролля отдать хотели. А когда заартачилась девчонка, то и всё. Вы вот, живете в столице, и столько всего не знаете.

— О чем, о троллях? — усмехнулся Виктор. Фрэнк явно был не в себе.

— О них в том числе. Смейтесь, ага. А вон как ваших красавиц тролль утащит. — Он кивнул на спускающихся по лестнице Грету и Герсеми.

Представив девушек убитыми, с проломленными головами, жуткими ранами от вырезанных рун, Виктор вздрогнул.

— Нам, пожалуй, пора. Чир, ты доел?

— У-р-р. Чир тоже на работу, — улыбнулся бесенок.

— Зачем вам его с собой таскать? — Хильда улыбнулась, глядя на Чира. — Оставьте здесь. Там за домом соседские мальчишки играют в хоккей.

— Мальчишки! Хоккей! — Чир завелся с пол-оборота. Хозяйка, сама того не зная, озвучила самые его сокровенные желания. — Пожалуйста, хозяин! Чир-р хочет в хоккей! С мальчишками!

Волнуясь, он забыл все учение. Виктор сомневался, но сказать ему было нечего. Не объяснить ведь доброй женщине, что милый мальчик, разозлившись, может превратиться в злобную тварь и поубивать маленьких соседей. С другой стороны, Чир в последнее время стал куда спокойнее.

— Ладно, — согласился Виктор, и бесенок издал резкий восторженный крик, испугавший Грету и Герсеми. Хильда невозмутимо продолжала протирать стаканы.

Биргер Хольгерссон весьма прохладно принял историю о ревнивой девушке. Он задал сотню вопросов, и большинство из них были такими, что Виктор покрывался румянцем стыда. Хорошо, приехала. Почему не может посидеть в комнате бара и подождать парня там? Да, глупая была идея. Надо было состряпать подобие полицейского значка, и выдать Герсеми за их коллегу. Назад пути не было. Мисс Хансон грустно вздыхала, но уходить не собиралась.

— Она даст подписку о неразглашении, — взмолился Виктор, радуясь, что хотя бы Чира оставил. Со шкодным мальчишкой вышел бы прямо семейный подряд. — Может, перейдём к делу?

За вчерашний день они никак не продвинулись в расследовании. Ещё раз посмотрели фотографии с места преступления, полистали документы. Грета бродила по небольшому кабинету, как неприкаянная, пока не обнаружила залежи папок. У неё загорелись глаза.

— Мистер Хольгерссон, а можно мне навести порядок в ваших делах?

Биргер дал согласие. Видно было, что столичные гости его порядком раздражали, но сказать об этом напрямую он не мог. Ободрившись, Грета с энтузиазмом застучала дыроколом. Виктор смотрел на фотографии снова и снова.

— Почему именно эта руна?

— Очевидно же, — пожал плечами Стуре. Появившиеся в коллективе девушки его немного смущали, и щёки у парня были розовыми. — Это ведь руна смерти, не так ли?

— Да, но это не обязательно означает смерть как таковую, — прервала его Герсеми. Биргер удивлённо взглянул на неё, и девушка пояснила. — Я изучала древние руны.

— А что тогда? — спросил Виктор. Он тоже изучал, но толком ничего не помнил. Руническая письменность не входила в число его любимых предметов.

Герсеми взяла фотографию, чтобы разглядеть, и поднесла к глазам.

— Да, это определенно Эар. В прямом значении это смерть, прах. Но она также может трактоваться, как воскрешение, жизнь после смерти. Но это не главное, безусловно.

— А что же тогда главное? — поинтересовался Биргер, тоже взяв в руки фотографию.

— Главное то, зачем её нанесли. Это определённо какой-то старинный ритуал или попытки его совершения. Вот бы сейчас почитать книгу по древним рунам...

— Ни у нас, ни в Схьёрдалхалзене такого не найти, — с уверенностью сказал Биргер. — Книги о рыболовстве, хоккее, детективы и женские романы …вот и всё, что можно найти в нашем книжном. Он у нас один, в Схьёрдалхалзене.

— Да, жаль. — Герсеми посмотрела на Виктора, и тот словно прочитал её мысли. Попросить Марка выслать. Только как?

— А электронная почта у вас есть? Выход в интернет?

— А как же, — с гордостью ответил Биргер, показывая на монитор в углу комнаты. Тот был покрыт коркой пыли, сверху громоздились газеты и журналы с кроссвордами. Понятно, что использовали его редко. — Только скорость интернета такая, что быстрее пешком сходить.

— А раньше у вас что-либо подобное случалось? — вдруг спросил Боссе, подавая Грете бумаги. – Может, были похожие дела?

— Может, и было, кто знает. — Биргер почему-то смутился. Он обменялся быстрым взглядом со Стуре и нарочито внимательно стал смотреть, как дворник за окном расчищает тропинки в школьном дворе. Виктору это не понравилось. Эти двое явно что-то скрывали.

— Можно нам завтра посмотреть все дела за последние лет пять, связанные с убийством молодых людей? Девушек, парней — неважно.

— В этих документах полный хаос. — Пожал плечами Стуре, кивнув на коробки. — Нам с мистером Хольгерссоном некогда наводить здесь порядок.

— Ничего, я наведу, — жизнерадостно отозвалась Грета. — И всё подготовлю. Дайте мне дня два. Документов не так уж и много. Эх, мистер Хольгерссон, видели бы вы, сколько их у нас в офисе. Стеллажи под потолок. Но у меня там полный порядок. Всегда могу найти нужную информацию.

Биргер Хольгерссон неопределенно хмыкнул.

— А ещё я хотела спросить у вас, можно ли украсить офис?

— Украсить? Что вы имеете в виду?

— Сегодня же сочельник. — Грета была полна энтузиазма. Очевидно, она решила, что раз попала на праздник в деревенскую глушь, то это не повод грустить. И уж тем более не сто́ит забывать о Рождестве.

— Безусловно, — Биргер приободрился. — Вы можете украсить эмм...офис.

Да, назвать пятиметровое пространство офисом язык не поворачивался. Бо́льшую часть площади занимали два заваленных бумагами стола, высокий стеллаж и маленькая тумбочка с офисной техникой. Но Грету это не остановило, равно как и то, что денег на благоустройство ей никто не выдал. Спросив, где находится ближайшая бакалейная лавка, она умчалась, взяв с собой запасной ключ. Боссе решил съездить в Схьёрдалхалзен, чтобы ещё раз пообщаться с врачом-патологоанатомом. Биргер и Стуре сообщили, что кроме убийства у них есть и другие дела.

— У Холле пропала коза. Две пожилые женщины, сестры Анна и Мария, написали жалобы друг на друга. Расмуссон подозревает, что его собака не зря заболела — кто-то пытался ее отравить. Это, конечно, не убийство, но мы обязаны реагировать на все заявления. — Биргер развел руками.

— Да, конечно, — кивнул Виктор.

— Стуре, — позвал Биргер, и парень подскочил. Он сидел сам не свой и почти не разговаривал с коллегами. — Сходи, разберись с пропажей козы. А я пойду поговорю со старушками.

Офис закрыли. Виктор и Герсеми пошли назад по заснеженной улочке. Почти все дома были украшены праздничной иллюминацией. Во дворах стояли снеговики с корявыми морковками вместо носов, на дверях висели венки остролиста. Ветерок нес по улице запахи пирогов и жареного мяса, копчёной рыбы и печного дыма. Раздавался детский смех и лай собак. Несмотря на это, Виктору казалось, что Хегра затихла в ожидании праздника. Шумный Осло никогда не смолкал, и сейчас Виктор наслаждался неожиданным чувством покоя и умиротворения. Хюгге, как назвали бы это состояние сами норвежцы.

— Чир довольно…забавный, — пробормотала Герсеми, нарушив молчание.

Виктору стало жарко. Она догадалась, что мальчишка бес? Меньше всего ему хотелось бы этого. Герсеми, хоть и подруга юности, всё же сотрудник британского магсовета. Если она расскажет о Чире, то бесенка отберут, и Виктор его больше никогда не увидит. Виктора накажут, да и Ларса тоже, хотя тот ни в чем не виноват. Шеф не знал, что у бесенка высокий уровень магии.

— Его так и зовут? Странное имя, — продолжила девушка.

— Чарли. Его зовут Чарли, а Чир — домашнее прозвище. Он сын моей двоюродной сестры. — с ходу придумал Виктор, стараясь не поддаваться панике. — Малыш немного не в себе.

— Да, я заметила, — кивнула Герс, и Виктор почему-то обиделся. Он прикладывал столько усилий, чтобы мальчик вел себя нормально, но это, вероятно, было глупой затеей. — Похоже на психологическую травму.

— Что собираешься делать? — спросил он, пытаясь сменить тему.

— Хочу опросить рыбаков.

— Мы вчера опрашивали их. Они ничего не видели и не слышали, — сказал Виктор.

— Да, но ты пришёл в форме и размахивая значком, — возразила Герсеми. — Если я пойду и скажу, что я подруга Элизабет или сестра, может, они больше расскажут?

— Возможно, — согласился Виктор.

Когда Герсеми ушла, он решил отправиться в бар. Неплохо было бы пообедать. Заодно можно разузнать что-нибудь интересное у местных жителей.

Глава 2

В баре из посетителей был только пожилой мужчина весьма потрепанного вида, тот самый Ханс в клетчатой рубашке, старая Брен и ее внук Нильс. Брен подавала внуку Рождественские украшения, и тот вешал их под потолок, стоя на стуле.

— Вот так, бабушка?

— Куда так криво! Снимай. Вот так лучше.

С потолка свисала мишура. Бар за пару часов заметно преобразился, стало уютнее, и словно теплее. Фотографии на стенах протерли, дверь украсили остролистом и ягодами калины. Возле камина висел ряд красных носочков, на столах зеленели ветки ели в стеклянных банках.

— Красиво. Будете отмечать Рождество в баре? — спросил Виктор. Он получил свою порцию похлебки с мясом, и с интересом следил за происходящим. Нильс выглядел измученным. Ханс с пивом в руке давал рекомендации по декору, чем сильно бесил старую Брен.

— Помолчи, Ханс. Если такой умный, сам и вешай. Только языком трепать можешь. — и, повернувшись к Виктору, ответила. — Бар — наш дом. Конечно, мы будем здесь. Да и к тому же каждый год находится несколько горемык, которым не с кем встретить праздник.

— Одним из них буду я с Чиром, и, может, пару моих коллег, — кивнул Виктор, хлебая суп. — Мэм, скажите, а вы знали убитую мисс Джонс?

— Как я могла её знать? — удивилась Брен. — Она ведь приезжая.

— Здесь один бар. Наверняка, она была здесь хоть раз.

— Да, вспомнила. Девушка приходила, — вздохнула Брен. — Хорошенькая такая, как дитя эльфов. Чем-то похожа на Майю.

— Кто такая Майя?

— Моя внучка.

Виктор не стал переспрашивать. Он был знаком лишь с Нильсом. Возможно, у Брен были ещё дети и внуки, которые проживали не здесь.

— А в день убийства она появлялась здесь?

— Что-то не припомню. — Брен убрала его пустую тарелку и стала украшать стол. Присутствие Виктора её не смущало.

— Как это не помнишь, — вставил слово Ханс. Он допил пиво и устроился неподалёку от них, подавая Нильсу украшения. — Я сидел у стойки, а она рядом со мной.

— Ты каждый день торчишь у стойки. — Отношения у Брен и Ханса явно были старыми и сложными. — Шёл бы ты домой. Тебе ещё собак кормить.

При упоминании о голодных собаках Ханс засобирался и ушел. Досадно. Виктор только хотел допросить мужчину, но тот явно торопился и к разговору потерял интерес. Он задал несколько вопросов Брен, но та вечно отвлекалась на Нильса, косо вешающего украшения, и диалога не получилось. Виктор решил вернуться к разговору позднее. Он спросил, где Чир и выяснив, что Брен не нанималась присматривать за чужими пацанами, поднялся в комнату. Мальчика не было, но он почему-то не беспокоился. Хильда Карлссен внушала странную уверенность, и, хоть Виктор толком ее не знал, чувствовал, что с Чиром ничего не случится. Он немного отдохнул, вытянувшись на кровати, но к вечеру всё же забеспокоился и решил выйти на улицу.

Небо над холмами было ясное, но запах снега никуда не делся. Так пахнет перед грозой, когда ещё даже туч не видно, но зонтик лучше взять. Услышав за ограждением звонкие голоса, Виктор подался туда. Мальчишки играли на льду. Уходили ли они вообще? Одинаковые шапки и куртки, да и внешне подростки были похожи. Курносые носы, взмокшие светлые чубы, румяные щёки. Подойдя ближе, он заметил и Чира. Тот стоял рядом с деревянным бортиком, таким дырявым, словно его изрешетили пулями, и шмыгал носом.

— Дядя Виктор! — Мальчик кинулся к нему, как к родному. Виктору это понравилось. Может, с него еще выйдет толк?— Как ты провел время? Весело было? — спросил он, и Чир горестно вздохнул.

— Я носил шайбу. Много раз. Но у меня нет…вот этого. На ногах. И палки.

Да уж, было бы странно тащить в деревню коньки и клюшку. Для начала их нужно было купить. Сам Виктор спорт не особо любил, предпочитая играм активным умственные. Чир горестно вздыхал, пока мальчики, похожие друг на друга, как садовые гномики, со свистом промчались мимо. Близнецы…Много ли в деревне близнецов? Наверняка, это те самые.

— Эй, ребята! – окликнул Виктор мальчишек.

Игра прекратилась. Настороженные мальчики подъехали ближе, нестройно поздоровавшись.

— Вы ведь, братья? Гарри и Ари, так?

— Ну а если так? — грубовато ответил один из них. Видимо, нелюбовь к столичным копам здесь передавалась из поколения к поколению.

— Это ведь вы нашли тело убитой девушки? — осторожно спросил Виктор. Руку Чира он держал в ладони и почувствовал, что мальчик дернулся.

Близнецы переглянулись.

— Мы будем разговаривать только в присутствии адвоката. — Второй парнишка явно испугался, хоть и пытался это скрыть. На вид им было лет по тринадцать.

— Брось, Ари. Это сюда не подходит, — поморщился его брат. Виктор стал различать их. У Гарри были веснушки, у Ари сломан передний зуб. — Какой адвокат, ты о чём? Вот без родителей наших он не имеет права с нами разговаривать.

Это была правда. Да, современных детей не обманешь.

— Послушайте, — вздохнул Виктор, — мне это дело тоже не слишком нравится. Но мне жаль девушку. Она наверняка ничего плохого не совершила, просто приехала отдохнуть. У нее, как и у вас, есть родители, и они беспокоятся. Такие вещи не должны остаться безнаказанными, понимаете?

Мальчики понимали. Ари побледнел так, что, казалось, вот-вот упадет в обморок. Только Виктор подумал, что это все же дети, которые пережили стресс, увидев труп, и с ними нужно помягче, Ари заговорил.

— Я первый её увидел, — наконец, сказал он. — Думал, что ей ещё можно помочь, пощупал пульс. А там... кровь. Она смотрела на меня, а глаза неживые. — Мальчик судорожно выдохнул. — Руки были совсем холодными.

— Только не плачь, — встревожился Гарри, глядя на брата, и обратился к Виктору. — Нас уже допрашивали. Не надо больше. У дяди Биргера наверняка есть наши показания.

— Да, конечно. Я просто подумал, может, вы что-то вспомнили. Что-либо находили? Всё что угодно. Это может помочь.

— Нет, мы сказали, всё, что знаем, — подытожил Гарри, подтягивая за рукав брата. Несмотря на то, что мальчики были одного возраста, он явно чувствовал себя старшим братом.

Виктор направился к бару. На улице стремительно темнело. Из местной церкви донеслись хоралы и колокольный звон. Началась служба.

— Ты врешь, — сказал вдруг Чир звонко, указав на Ари. Говорил он по-английски. Виктор, знавший бесенка лучше, чувствовал, что тот зол.

— Нет! — Ари поразился наглости столичного малыша. Несмотря на различие в языках, он отлично понял Чира. — С чего мне врать?

— Сам знаешь с чего!

— Идем, Чир. — Виктор потянул мальчика за куртку, боясь, что все это плохо закончится.

Когда они подходили к двери бара, за спиной послышалось:

— Подождите!

Виктор обернулся. К нему бежал Ари. Брат устремился за ним, непонимающе окликая. Ари сунул руку за пазуху и протянул Виктору мятую бумажку.

— Может быть, это поможет. Лежало возле тела. Я взял случайно, не знаю почему. А потом не стал отдавать. Там ведь уже были мои отпечатки. Я испугался.

Виктор взял бумажку в руку. Это был фантик от конфеты «Фанни Хольсен». Да, обёртка определённо могла быть уликой. Конфеты были из кондитерской в Осло, Виктор знал это место. Кондитерскую держали маги.

Глава 3

К вечеру пришлось признать тщетность усилий. Был Рождественский вечер, уже смеркалось, и дома рыбаков, украшенные гирляндами, радостно горели. В щитовых домиках туристы готовились отмечать праздник: накрывались столы, гремела посуда, пахло жареной рыбой и курицей. В одном из домов ее встретило шумное семейство: муж, жена и трое детишек. Румяные после дневной рыбалки, в одинаковых красных свитерах с оленями, они не желали говорить об убийстве. В другом домике молодые ребята, дружеской гурьбой отмечающие праздник, звали ее в гости. Герсеми стало страшно — неизвестно, как умерла Бэт. Что, если она стала жертвой залетного туриста, у которого не всё в порядке с головой?

Герсеми посетила пять домиков из семи. Пора перестать строить из себя детектива. Она отослала Марку сообщение о проведённом дне и поздравила его и Нору с наступающим праздником. Герсеми была уверена, что Марк поздравление сегодня не прочитает. Семья у друга была странной. Мама, папа и брат магами не являлись, и появление в их семье ребенка с необычными способностями отдалило от них Марка, сделало его изгоем. Хотя, с братом он общался. Сейчас, когда у Марка появилась девушка-маг, он, наконец, мог окунуться в семейную Рождественскую суету и отметить праздник в кругу близких.

Герсеми стало грустно. Ей вспомнились семейные посиделки, шумные, но всё же уютные. В мире существовало место, где ее любили и ждали, почему она этого не ценила? Она отправила сообщение с поздравлением родителям и начала писать Джейку, но затем стерла, так и не отослав. Из церкви донесся колокольный звон, возвещающий о начале Рождественской службы. Жители деревни семьями шли в церковь, смеющиеся, счастливые. Дети несли в руках горящие свечи и фонарики. Может, ей тоже зайти?

В церкви царил полумрак, свет шел лишь от свечей. Стройный женский хор звенел в тишине, сливался с редким звоном колоколов. Герсеми села на скамейку и замерла, чувствуя себя лишней, но никто не обращал на неё внимания. Где-то в Лондоне сейчас не спят родители Элизабет Джонс. Они еще не знают, что произошло с их дочерью, надеются на чудо. Правильно ли это? Ответа не было. В академии на уроках истории они изучали великие магические войны. Когда-то побеждали маги, но случалось и наоборот. Войны закончились, но зло никуда не девалось, оно тлело в душах людей, чтобы потом разгореться и спалить всё дотла. Маг совершил преступление или нет — разве это имело значение?

У бара Нильс чистил тропинки. Герсеми поняла, что ни разу не видела его отца. Возвращался ли он с рыбалки, или же его и вовсе не существовало? Нильс, обычно улыбчивый и милый парень, сейчас ожесточенно махал лопатой. Лицо его перекосилось от злобы, он что-то бормотал, скривив губы. Может, с ним случилась неприятность? Увидев Герсеми, Нильс переменился в лице, как по волшебству.

— Добрый вечер, мисс Хансон. С наступающим праздником.

— И тебя с наступающим, Нильс. Всё в порядке?

— Да, вполне, — Нильс махнул на груду снега, которую сгреб в кучу. — Сейчас уберу здесь и пойду помогу бабушке накрыть на стол. У нас всегда было снежно, но в этом году особенно: сыпет и сыпет.

— Зато грязи и пыли не видно, — улыбнулась Герсеми.

— Да, снег всё скрывает, — согласился Нильс.

Так много снега Герсеми видела лишь в детстве, на лыжных курортах, — с родителями и сестрой ездила несколько раз. Она посмотрела на холм, нагребённый Нильсом. Вот бы сейчас поиграть в снежки, или броситься в кучу и сделать снежного ангела. Но она уже не ребёнок и слишком устала.

В куче снега блеснул кусочек цветной фольги. Герсеми повернулась к бару, чтобы открыть дверь, однако мелькнувшая мысль заставила ее возвратиться к фантику. Тот почти размок, и она, сняв рукавицу, осторожно вынула его из снега. Обёртка от конфеты из кондитерской «Фанни Хольсен». Любопытно. Её приятель привозил такие из отпуска. Это была магическая кондитерская и находилась она в Осло. Но в этой деревне, как сказал Виктор, маг только один, Стуре. Мог ли он её бросить? Конечно, да. Хотя вряд ли он так часто посещает столицу. Обертку могла бросить и Элизабет Джонс. Была ли она в Осло перед тем, как поехать в Хегру?

Непонятно зачем, Герсеми сунула фантик в карман куртки под внимательным взглядом Нильса. Наверное, он подумал, что девушка сошла с ума — подбирать размокшие фантики.

Она вошла в бар. С наружной стороны двери висел Рождественский венок, с которого искрами посыпался снег. Внутри было тепло и уютно, хотя пустота казалась странной для этого места. Обычной полный посетителей, бар затих, как перед боем. Герсеми поднялась к себе, чтобы умыться и переодеться. Приняла душ, находившийся в конце коридора, высушила волосы феном, надела свитер, связанный мамой. На зеленом фоне мелькали синие зайчики и снежинки, вполне в стиле мамы. Раньше она стеснялась носить подобное, но сейчас, вдали от дома, захотелось почувствовать тепло маминых рук. Надела, и сразу стало легче. Да, так праздновать Рождество ей еще не приходилось. У неё нет подарков для близких, да и отсылать не с кем. Может, подарить что-нибудь Виктору? Но что? Да и будет ли это уместно?

Она вынула из дорожной сумки всё, что там было. Ничего, что могло бы сойти за подарок, кроме, пожалуй, новой книжки, которую она положила второпях. Лучше бы она взяла книгу о древних рунах. Это был сборник стихов славянских авторов, неизвестно как у нее затесавшийся. Мама Виктора была русской колдуньей. Возможно, ему понравится. Что же, в Скандинавских странах есть традиция — дарить на Рождество книгу. Уютная и милая, позволяющая читать новые книжки долгими зимними вечерами.

В дверь постучали.

— Войдите.

Виктор появился в проеме двери, и Герсеми спрятала книжку. Ему невероятно шёл черный кашемировый джемпер. Колтона нельзя было назвать красивым, но он уж точно был запоминающимся. Бледное лицо, темные волосы и тонкая талия делали его похожим на ниндзя.

— Как прошёл день? — спросил он входя.

— Впустую, — вздохнула Герсеми. — Ты был прав. Никто ничего не видел и не слышал. — А у тебя?

— Почти так же. Нас просят спуститься. — Он улыбнулся. — Намечается Рождественская вечеринка.

За его спиной появился довольный Чир с рожками из фольги на голове.

— Я играю, будто я бес, — заявил он. — Дядя Виктор сказал, что сегодня можно.

Виктор хмыкнул. Они спустились в бар, где вовсю командовала Брен. Старый Ханс вместе с Фрэнком, и ещё одним пожилым завсегдатаем бара, Крейгом, двигали столы в центр.

— Мы не ютимся по комнатам в праздник, — объяснила Брен Герсеми и Виктору. — Те, кто одинок, заглядывают к нам. Не стойте, помогайте.

Виктор и подоспевший Боссе помогли поставить столы. Появился Нильс, одетый в синюю фланелевую рубашку, аккуратно причесанный, ещё румяный с мороза. Герсеми, Грета и Хильда носили из кухни подносы с едой. Вскоре на общем столе, накрытом праздничной красной скатертью, появились дымящиеся блюда: румяный картофель, жареная курица, рыба, политая соусом, зеленый горошек. Были и непривычные для Герсеми лакомства. О них ей рассказывал Стуре, который пришёл чуть позже. Вместе с ним пришел Мэттью Карлссен, муж Хильды и отец Нильса.

— Это пиннехьотт — вяленая, а затем запечённая баранина. Это лютефиск — треска. Не спрашивайте, как она готовится, я не знаю. А это рисовая каша, политая соусом. Подарок для Юлениссена.

— Для кого? — удивилась Герсеми.

— Многие считают, что это вроде Норвежского Санта-Клауса, но это не совсем так, — ответил Нильс, улыбаясь. — Это Рождественский гном. Чтобы его задобрить, да чтобы год прошёл хорошо, готовят такую кашу. Раньше на Рождество родители устраивали нам игру — нужно было найти Юлениссена. В итоге мы находили подарки, якобы оставленные им.

— Что значит якобы, — усмехнулся Мэттью. Они вместе с Хансом открыли бутылочку вина, и под ворчание Брен выпили по стаканчику. Крейг и Фрэнк к ним присоединились. Наконец, Брен сказала, что всё готово и ждать больше некого. Нильс включил маленький телевизор, который чуть рябил при вещании. Из него донеслись задорные Рождественские песни.

Все стали садиться за стол. Герсеми решила сесть напротив Виктора, но Хильда ее одернула:

— Не стоит, детка. Это место Майи.

— Что? Какой ещё Майи?

— Пусть садится куда хочет, — рассердилась Брен. Седые волосы ее растрепались, и она немного походила на Рождественского гнома. — Кстати, алкоголь берите в баре, но не забывайте класть деньги в кассу.

— Я сейчас продам. — Хильда встала к барной стойке. Герсеми выбрала сухое белое вино. Такого ей не приходилось пробовать. К алкоголю она относилась с осторожностью.

— Тебе хоть двадцать один-то есть? — усомнилась Хильда, глядя на нее.

— Мне уже двадцать шесть! — Может, кому-то и нравилось выглядеть младше, но не Герсеми.

— Мне тоже двадцать шесть, — радостно сообщила Грета. Она выбрала виски, как и Боссе. — Исполнилось в сентябре.

Наконец, все уселись. Герсеми села по правую руку от Виктора, так и не присев на место невидимой Майи. Возле неё сел Стуре. Выпив с мужчинами вина еще до ужина, он стал заметно смелее, и улыбался Герсеми открытой, детской улыбкой.

— Мы собрались здесь, поскольку принесла вас всех нелёгкая в Хегру, — возвестила Брен, подняв бокал. — Кто-то раньше, кто-то позже приехал. Есть такие, кому и вовсе пришлось здесь родиться. Эти холмы и река помнят многое, они помнят ещё викингов и старых богов. Наши предки отмечали праздники Йоля весело, с размахом, и не закрывали двери перед путниками. Мы тоже не закрываем. Пусть это Рождество будет счастливым.

— Счастливого Рождества! — ответили все хором, отсалютовав бокалами.

Еда была очень вкусной. Виктор нахваливал гостеприимство хозяев, приготовивших угощение. Боссе был серьёзен и собран, словно ожидал, что за столом что-то случится. Зато Грета говорила без умолку: вспомнила всех родственников, которые впервые отмечают Рождество без нее. О подарках, которые успела разослать перед отъездом, тоже не забыла рассказать. К удивлению Виктора и Боссе, им она тоже вручила подарки — вязаные носки.

— У меня их ещё много, — заверила она растерянных парней, — Моя бабушка, её...

— Тоже зовут Грета, — хором ответили Боссе и Виктор.

— Да, это так. Славно, что вы помните. Она любит вязать.

— Правильно, девочка, — кивнула старая Брен, — Ноги у мужа должны быть в тепле. А то зима у нас холодная. Тебе ведь нужны здоровые детки.

— Но я не... — Грета покраснела, как варёная свёкла, — никто из них мне не муж.

Вечер продолжался. Встретили Рождество шумно и весело. Стуре принёс фейерверки, и все вышли на улицу, чтобы запустить их. Из соседних домов прибежали Гарри и Ари, тоже с фейерверками и хлопушками. Чир, сонно моргающий, жался к Виктору, — залпы разноцветных искр его больше пугали, чем радовали. Деревенская улица была полна гуляющих людей, все поздравляли друг друга с праздником. Мэттью предложил близнецам слепить снеговика, и те с радостью согласились. Герсеми слегка опьянела от выпитого, в голове звенело. Они зашли в бар, и она потянула Виктора за рукав, отзывая в сторону.

— Можно тебя?

— Конечно. С тобой всё в порядке?

— Да, всё хорошо. — В глазах у неё немного двоилось. Вино всё же было крепким. — Вик, я просто хотела подарить тебе подарок.

— Ну что ты, не стоило. — Щеки Виктора порозовели, хотя, возможно, ей это показалось. Герсеми протянула ему книгу.

— В Скандинавии принято дарить на Рождество книги. По большей части в Исландии, конечно, но и в других странах... — Язык у неё стал заплетаться. С мороза казалось, что в баре очень жарко. — Вот, держи. Как-нибудь вместе почитаем зимним вечером.

Боже, что она несёт? Надо бы объяснить, он ведь мог неверно её понять.

— Когда будем здесь, я имею в виду. Но это не обязательно, можешь почитать и сам.

— Спасибо большое. — Он взял книжку. — Я тоже приготовил тебе подарок.

— Правда? — Герсеми действительно удивилась. Где в этой глуши можно что-то найти? Но и это не главное. Виктор думал о ней, позаботился о подарке. Хотя они лишь давние приятели...

Только бы не заплакать. Это всё алкоголь.

— Это сущая мелочь. Мама когда-то дала мне с собой пару штук. Знаешь, русские маги верят в такие вещи.

Виктор вытащил из кармана небольшой предмет из ниток и ткани, похожий на куколку без глаз.

— Это травница — русский оберег. Учитывая, что в этой деревне творится, и пока мы не поймали убийцу, пусть он будет у тебя.

— О-о-о. Спасибо, Виктор. — Герсеми чувствовала, что слёзы всё-таки подступили к глазам. Как мило. Вероятно, это было единственной вещью, напоминавшей Виктору о маме, и он отдал ее. Герсеми захотелось обнять его, но что-то сдерживало, возможно, остатки здравого смысла.

— Может, потанцуем? — Голос Стуре вывел её из ступора. Все остальные уже зашли в дом и расположились за столом. Нильс включил музыку.

— Танцевать? — Герсеми увидела, как Стуре смущен, и решила, что отказать было бы невежливо. Она кивнула, и Стуре вывел её на освободившееся от столов место.

Возможно, танец был не лучшим решением. Голова у неё кружилась. Она видела, как Грета льнет к плечу Боссе, и тот как будто вовсе не против. Виктор сидел у стойки с бокалом в руке, взъерошенный, как искупавшийся в луже птенец. Ей вспомнился бал в академии, как они с Джейком танцевали, а Виктор сидел такой же насупленный, съедаемый ревностью. Странно. С чего бы ему сейчас ревновать?

Вдруг она почувствовала, как руки Стуре опустились и коснулись карманов ее джинсов.

— Стуре! — возмутилась она, остановившись. Голова кружилась всё сильнее.

Стуре поднял светлые брови и сделал вид, что не понимает, о чём речь. Как это в нём уживается? Милый мальчик, который краснеет от любого взгляда, и уверенный в себе парень, который, казалось, точно знает, что делает.

— Пойдём выйдем. — Виктор взял Стуре за плечо, и тот испуганно вздрогнул. Герсеми хотела возмутиться и высказать им обоим... Но пол под ногами словно пустился в пляс. Да что это с ней? Может быть, она чем-то отравилась?

Больше Герсеми в этот день ничего не помнила.

Глава 4

Джейк бесцельно бродил по гулкому холлу второго этажа, пытаясь унять раздражение. Он мог быть сейчас на горном курорте: нежиться в спа, кататься на лыжах, пить ледяное вино и обнимать горячую девушку. Вместо этого он снова встречал Рождество дома, в одной из зимних резиденций родителей. Другой бы на его месте был в восторге — на Рождественский бал у них собирались сливки общества, известные маги не только их страны, но и гости из-за рубежа. Джейку это наскучило.

За окном вьюжило. Фонари бросали на тропинки тусклый желтый свет, сквозь обледенелые стекла было видны снежные вихри на дорожках сада. Скрюченные фигуры скульптур замерли, укрытые шапками снега. Снотворная тишина окутала Маллистер-Холл, как лоскутное одеяло. Если прислушаться, можно было различить, как привратник гремит ключами, отпирая ворота для гостей, и как кричат вороны. В последнее время их в усадьбе развелось немерено.

Джейк открыл окно. Морозный воздух ворвался в комнату, пахло дымом и хвоей.

— Сынок, вечер скоро начнется. — Неожиданно в двери появилась мама. Джейк, испугавшись, закрыл окно. Она была, как всегда, элегантна. Ничего лишнего, каждая мелочь, будь то браслет, или брошь на платье, имели значение. Софи Маллистер знала себе цену. Джейк и сам не понял, почему испугался — скрывать от родителей ему было почти нечего. Он выбирал лишь нужные связи и правильных девушек. Одна из них приглашена на сегодняшний Рождественский бал. Красивая? Вполне ничего, Джейк видел её и раньше. Безусловно, из хорошей, магической семьи.

Джейку не нужно было представлять происходящее внизу. Горят свечи, играет оркестр. В полумраке главного холла пары кружатся в танце. Каждый здесь имеет цель, мало кто пришел просто повеселиться. Шаг, поворот, кивок.

– Слышала, ваш сын приглашен для работы в магический совет? – Это лишь, слухи. Хотя… Новая пара. Шаг, разворот, поклон. – Мистер, Салливан, ваш сын открыл магазин? – Сеть магазинов, миссис Грейстоун.

Джейку претила светская жизнь. Хотя раньше, он находил в ней утешение. Он богат, благороден, чистокровен, у него любящие родители. Разве это не счастье? Тогда почему так грустно? Почему он не веселится, а с тоской смотрит на заснеженный сад, слушает заунывную трель скрипачей, и никак не может спуститься? — Сынок? — Да, мама. Сейчас.

Он был из тех сыновей, что обожают матерей, какими бы они ни были. Джейк спустился в холл, где было уже довольно людно: гости всё прибывали. Хлопали двери, лакеи принимали верхнюю одежду, слуги сновали с подносами. Джейк пожал десятки рук и мечтал оказаться на кухне: выпить стакан любимого яблочного сока, съесть кусок пирога и полистать свежий выпуск «Магического вестника». Он поздоровался с отцом, улыбнулся бабушке, поболтал с кузеном. Интересно, Марк сегодня придет? Когда он утром сказал отцу, что хочет пригласить коллегу, тот оторвался от чтения писем и подозрительно посмотрел на него:

— Надеюсь, это не твой плюс один? Мальчики вроде тебе не нравились. Я пригласил для тебя Меган Боннет. Джейк не выдержал и фыркнул, расплескав молоко. — Он даст фору любой милой даме, пап. Если серьезно, мне просто скучно на таких раутах, ты ведь знаешь. А с Марком не заскучаешь. Отец разрешил, и Джейк выслал коллеге приглашение. Вечер набирал обороты, и у Джейка ожидаемо разболелась голова. Он потанцевал с Меган, затем с кузиной Рейчел, и когда Марк всё же появился, Джейк потащил его в угол потемнее — выпить и поговорить.

— Эй, босс, что за спешка? — Марк помахал приглашением. — У меня были планы. — Планы? — удивился Джейк. — Ты же вечно по вечерам тусишь один?

— Рано или поздно, всё меняется, приятель. — Марк скорчил рожицу и улыбнулся. — Я должен был пойти с новой девушкой к ее маме, встречать Рождество. Ладно, знаешь, я даже рад, что это мероприятие немного отсрочилось. — Он принял из рук Джейка бокал и, сев на диван, вытянул ноги. — Знакомство с родителями — довольно ответственный шаг. Спешить здесь не стоит.

— Верно, Бланк. А то оглянуться не успеешь, придется жениться. Наплодишь детей, отрастишь пузо, и прежней харизмы как не бывало. — Не каркай, — притворно испугался Марк.

Остаток вечера они болтали, смеялись и обсуждали гостей. Наконец, Марк, увидев знакомого, ушел, а Джейк решил выйти на улицу, подышать свежим воздухом. Ему хотелось подумать. Итак, Герси в Норвегии, расследует убийство коллеги. Марк просил никому не говорить, и он не скажет, но известие его взбудоражило. И даже не само убийство, а встреча Герси и Колтона. Какие шансы у девушки-мага из Лондона встретить в глухой норвежской деревушке старого приятеля по академии? Как оказалось, очень малы, но не равны нулю. Снова он… И появился именно тогда, когда они расстались. Джейк был сам виноват, но ему не хотелось верить, что всё закончилось. Родителям Герси никогда не нравилась. Да, молода, красива, не лишена амбиций. Ну и что? Ни связей, ни именитых родственников. Постепенно они убедили в этом и Джейка. Сейчас он думал, не послать бы всех к черту? В небе летали крошечные снежинки. В одной рубашке было холодно, нужно возвращаться, но он все стоял и месил ногой снег, пока его не окликнули:

— Мистер Маллистер?

Перед ним, как из под земли, появился упитанный мужчина. Одет он был необычно — в серый, расшитый серебряными пуговицами костюм, похожий на ливрею. Человек казался ему знакомым. Он напоминал о детстве, и о терпком запахе сухих трав.

Точно, это ведь известный алхимик, Марко Мориани! Джейк увлекался этим видом магии с семи лет. Уже тогда, едва научившись читать, он листал древние, пахнущие сыростью, книги и мечтал придумать самое полезное зелье в мире. В академии его кумирами были лучшие алхимики прошлых и нынешних лет. Одними из таких были Марко и Романо Мориани. Джейк в студенчестве, поддавшись порыву, присылал Марко письма со своими исследованиями и получал в ответ лестные отзывы. Но после того как Романо Мориани взбудоражил общественность нападением на библиотеку и стал первым среди нежелательных лиц не только их страны, но и мира, Джейк прекратил переписку. Спустя время он забросил науку и подался в магический совет, но нет-нет да и вспоминал то чувство покоя и уютной отрешенности, которое появлялось лишь за любимой работой.

— Синьор Мориани? – Они пожали друг другу руки. Интересно, знает ли профессор, что перед ним не только сын хозяина поместья, но и пытливый студент, беспокоивший его письмами?

— Да, верно, это я. Вышел немного подышать. Здесь гораздо холоднее, чем в Италии. — Да уж, это точно, – поддакнул Джейк. Отец пригласил на вечер брата преступника? Довольно рискованно с его стороны. Скорее всего, Мориани пришел с кем-то из гостей. Сам он против Марко ничего не имел, профессор не виноват в том, что его брат стал чернокнижником.

— Я пришел сюда с сэром Гахерисом, — словно оправдываясь, сказал синьор Мориани, прикуривая сигару. Вторую он подал Джейку, но тот отказался.

— Сэр Гахерис? — оживился Джейк. — Он тоже здесь?

Директор академии был старым чудиком, но Джейк еще не встречал студента, бывшего или нынешнего, не испытывающего симпатии к неугомонному старцу. Сэр Гахерис мало бывал в самой академии, везде совал нос и знал столько интересного, что хватило бы еще на одну Лондонскую библиотеку.

— Да, здесь. Нам необходимо пообщаться с одним... человеком. — Марко говорил с сильным акцентом и с трудом подбирал слова.

— Что же, не буду мешать, — улыбнулся Джейк. В их дом часто стекались известные маги. Обсудить дела, заключить сделки. — Желаю удачи.

Синьор Мориани неуверенно улыбнулся.

— Я не думаю, что дело…правильное, понимаете? Хотел бы всё обдумать. — Понимаю. — Что здесь скажешь, когда непонятно, о чем речь? — Ваш отец сказал, что вы... — Марко замахал руками, — бросили науку. Жаль. Вы есть талант. — Так уж и талант. Так, небольшие способности. — Значит, Мориани помнит его. Не спросил, почему перестал писать. Джейку стало интересно, продолжает ли синьор Мориани опыты, которые они обсуждали. — Я работал над тем зельем, — кивнул Марко. Он что, мысли читает? – Сложно. Не хватает… — Чего? — против воли заинтересовался Джейк. — Если бы знать, — печально улыбнулся профессор. — Оставаться прошу. Пойду я.

Синьор Мориани ушел, а Джейк долго смотрел, как вороны таскают из амбара зерно из кормушек, засыпанное для лошадей.

Глава 5

25.12.2002г.

Рождественское утро было в самом разгаре, когда Герсеми наконец проснулась. Голова болела, тело ныло так, словно её били, но в остальном всё было в порядке. Она была в своей комнате, одежда развешана как попало. Значит, раздевалась она сама. Почему же её так развезло с нескольких бокалов вина? Может, кто-то подсыпал ей снотворного? Глупости. Кому это нужно?

Возможно, тому, кто убил ее коллегу.

Внутренний голос предупреждал об опасности, но здравый смысл отказывался верить в то, что кто-то из её новых деревенских знакомых может быть замешан в убийстве. Она встала и подошла к окну. Зря она надеялась на хорошую погоду. Фьорды, окружавщие деревню, утопали в тумане. Снега не было, но и без него на улице было мрачно и хмуро. И очень тихо. Герсеми снова чувствовала себя покинутой. Холмы, высившиеся над деревушкой подобно спящим троллям, вызывали клаустрофобию. Кто угодно пропадет здесь без вести, и его никогда не найдут. Элизабет вполне могли и вовсе не найти. Раз уж тело обнаружилось, значит…

Значит, что? Убийца молод и неопытен? У него было мало времени? Или он хотел, чтобы девушку нашли? Осталось понять, зачем.

Телефон призывно тренькнул — пришло сообщение. Взяв в руки трубку, Герсеми обнаружила, что их немало. Начальник поздравлял с наступившим праздником и спрашивал, как обстоят дела с Элизабет. Мама пропавшей девушки звонила ему несколько раз лишь за прошедшую ночь.

Бедная миссис Джонс. Интересно, что хуже — узнать о смерти дочери, смирившись с неизбежным, или же надеяться, что найдётся живой и маяться от неизвестности? Сама Герсеми предпочла бы первое. Она отослала мистеру Уингеру поздравление с Рождеством и путаное, не вполне правдивое сообщение о том, как идут поиски. Элизабет Джонс она пока не нашла, но вроде её видели в Схьёрдалхалзене. Еще бы не видели. Её труп в местном морге.

Ещё одно сообщение было от Марка, с поздравлением и пожеланиями к Рождеству и приветом от Норы. Отдельно Марк послал вдогонку короткое: «Как дела с расследованием?»

Герсеми тоже их поздравила и уверила, что сообщит сразу же, как что-то будет известно. Ответила на сообщение от родителей. Голова вроде проходила, но неплохо было бы выпить чаю. Она приняла душ и спустилась в безмолвный бар. Там никого не было. Герсеми решила, что хозяева не обидятся, если она похозяйничает на кухне сама. Она согрела на плите чайник, подогрела в микроволновке подобие рисового пудинга. Тишина и полумрак чужой кухни давили на неё. Может, позвать Виктора?

Она быстрым шагом поднялась по лестнице и постучала к нему в дверь. Виктор открыл мгновенно:

— Ты что там, уснул по дороге?

— Ой!

— Герс?

Виктор был в трусах. И хоть она тут же отвернулась, уставившись в дощатый пол, особенности зрения, доступные только девушкам, успели выхватить детали: черные боксеры, обтянувшие ягодицы, сильные ноги, мускулистый пресс и узкую талию. Надо же, вроде не спортсмен, а фигура отличная.

— Прости. Я думал, это Боссе. Он звонил недавно, сказал, зайдет.

— Это ты прости. Я хотела позвать тебя на завтрак. — Герсеми чувствовала, что уши у неё покраснели.

И действительно, вскоре он вышел к ней в коридор — в рубашке, брюках и ботинках.

— А как же Чир? — спросила она, заглядывая внутрь. Мальчика в комнате видно не было.

— Он…пока спит. Идём. Что там с завтраком?

— А как же Боссе?

Виктор уже спускался по лестнице, и она пошла за ним. Куда они так спешат?

— Он прислал эсэмэску, что скоро будет, но, видимо, его что-то отвлекло. Или кто-то.

Они зашли на пустую кухню, где Герсеми налила чай себе и Виктору. Освещение здесь было тусклым: лампы под потолком рассеивали теплый, приглушенный свет. Виктор поковырял вилкой в каше и отставил её:

— Время идёт, а мы совсем не продвинулись в этом деле. Если не считать фантика, что нашли мальчишки возле тела...

— Фантика? — спросила Герсеми взволнованно. — Какого именно? И что за мальчишки?

— Братья-близнецы, живут неподалеку, ты их вчера видела. Это они обнаружили тело. И этот фантик в снегу.

Он вытащил мятую обертку от конфеты «Фанни Хольсен».

— Я тоже вчера нашла такую же. Возле бара.

Она вытащила свою обертку. Виктор внимательно осмотрел ее и кивнул:

— Да, такая. Кто-то из этой деревни наведывается в Осло и посещает кондитерскую, принадлежащую колдунье. Странно, ведь здешние не любят магов.

Никто не любит магов, кроме них самих. Ей внушали в академии, что люди и маги равны, — студенты заучивали соглашение, принятое в средние века. Лишь ее учитель по Алхимии говорил, что этим соглашением можно подтереться. Оно давно потеряло силу. Преступления совершают и маги, и обычные люди, но злые деяния магов помнятся гораздо лучше. Силу, данную им от природы, они должны использовать во благо, но не все придерживаются подобных убеждений.

— Получается, что кроме Стуре здесь есть ещё маги? — рассудила Герсеми.

— Да, возможно, кого-то не учли. Знаешь, я и Стуре бы не сбрасывал со счетов.

— Стуре? — Она уставилась на него с чашкой у рта. — Нет, что ты. Стуре не мог. Он отличный парень.

— Такие отличные парни часто и оказываются убийцами, — хмыкнул Виктор, — тихие, незаметные. На которых никогда и не подумаешь. Как ты вообще представляешь себе убийцу, Герс?

Она задумалась.

— Высокий и сильный, чтобы перетащить тело с места на место.

— Убийца мог взять санки, — опроверг её предположение Виктор. — Он знал, что снегопад заметает следы. С использованием санок даже ребёнок мог бы справиться с транспортировкой.

— Да, верно. — Герсеми поежилась. В баре было не холодно, но сумрак и темнота делали кухню более загадочным и неуютным местом, чем при свете дня. — Но Стуре ведь наверняка проверили. В вашем отделе ведь знали, что он маг. Скорее всего, у него есть алиби.

— Надо уточнить у Боссе. Я упустил этот момент, — вздохнул Виктор.

Стуре, конечно, вел себя вчера не слишком красиво, но за хамство не казнят. Ей хотелось спросить, о чем они со Стуре вчера говорили, после того как вышли на улицу, но что-то подсказывало ей, что вопрос Колтону не понравится.

— Извини, мне пора. Схожу к Боссе, узнаю, чего он хотел. — Виктор встал.

— А я схожу к Биргеру Хольгерссону.

— Зачем? — удивился Виктор.

— Может быть, он позволит мне поднять старые дела, — пожала плечами Герсеми.

Виктор с сомнением посмотрел на неё. Они сложили грязную посуду в мойку. Никто из хозяев так и не появился. Колтон поднялся в комнату, затем, едва ли не сразу, ушел, хлопнув дверью. Герсеми, подумав, решила всё же вымыть посуду. Закончив вытирать тарелки, она вдруг поняла, что Виктор ушел без Чира. Как он мог оставить его одного? А если он испугается?

Едва не бегом она поднялась на второй этаж. В коридоре было тихо, видимо, Грета еще спала. Она осторожно открыла дверь в комнату Виктора, убеждая себя, что лишь проверит, спит ли мальчик, или уже проснулся. Внутри никого не было. Кровать даже не расправляли, на одеяле сиротливо лежал помятый пластмассовый клоун. Может, малыш залез в шкаф? Она сама часто так делала вместе. Едва она хотела заглянуть в него, как дверь за спиной скрипнула.

— Что ты делаешь? — удивленно спросил Виктор. — Это вроде моя комната.

— Ой, прости. — У Герсеми запылали щеки. — Ты ушел, и я подумала, что Чир один. Хотела накормить его, если он проснулся.

Взгляд Виктор смягчился.

— Грета забрала его к себе. Я тут забыл кое-что. — Он стянул с полки шапку и шарф. — На улице холодно.

— Да, конечно. — Она хотела съязвить и напомнить о подаренных Гретой носках, которые могли бы согреть в такие морозы, но сдержалась.

Какое-то время они молча смотрели друг на друга, после чего Виктор, кашлянув, сказал.

— Герсеми, мне нужно идти.

— Да-да. Прости. — Только сейчас до нее дошло. Он ждет, пока она выйдет из комнаты. Чёрт. Всё-таки вчерашнее вино пока действовало на мозг, не иначе. Она поспешно выскочила, от смущения скрывшись в своей комнате. Шаги Виктора стихли. Если бы она не отключилась вчера так рано, то знала бы, что Чир с Гретой.

Неясная мысль тревожила ее, не давая рукам покоя. Она разобрала вещи, посмотрела, не нужно ли купить что-нибудь в местной лавке. Нет, не нужно. Протерла запылившиеся полки, поправила одеяло…Затем вышла в коридор, коротко постучав в дверь к Грете.

— Прости, Грета, я хотела спросить…

Тишина.

Герсеми осторожно открыла, заглядывая внутрь. Никого. Что же Виктор от неё скрывает, и где Грета и Чир?

Глава 6

Лондон 25.12.2002г.

Здание академии находилось неподалеку от деревушки Лакок. Раньше здесь находилась церковь Святого Петра, но в двадцатые годы прошлого века приход отдали под студенческие нужды. Конечно, академия не могла вместить всех желающих, поэтому в Йорке появилась вторая, в Ист-Гринстэде третья, но Лакокская считалась первой и лучшей в стране. Покинув Лондон, Джейк сразу выдохнул, город словно давил на него. Он мог взять машину, но не стал: добрался до станции Паддингтон, сел на поезд до Чиппенхэма, и, час спустя, пересев в Чиппенхэме на автобус до Лакока, оказался в другом мире. В академии никому не было дела до сумм на банковском счете, здесь ценились другие вещи.

Джейк и сам не знал, почему решил навестить профессора, да еще и в Рождество. Главный корпус был тих, студенты разъехались на каникулы. Он прошелся по тропинке вдоль заснеженной аллеи. Академия, да и сама деревня, казалась застывшей в безвременье — никакого намека на цивилизацию. Здесь тоже кружили вороны и каркали в тишине, навевая мысли о конце света. Дворник поздоровался с ним и настороженно пробормотал:

— Никого нет, мистер. После Нового года приходите. Сейчас ребятишки дома все.

— Что, и директора нет? Мне бы к нему. Мистер Хоббс, вы, может, не помните меня…Меня зовут Джейк Маллистер. Я учился здесь.

Во взгляде мистера Хоббса явственно читалось, что он не обязан помнить каждого щегла. Он не был магом, и юные колдуны ему никогда доверия не внушали. Но платили в академии хорошо, и он работал в ней уже лет тридцать.

— Спрошу. — Мистер Хоббс отставил метлу, и, шаркая ногами, неспешно удалился. Джейк сел на скамейку, стряхнув с нее снежную шапку. Думать ни о чем не хотелось. Небо над головой было бледно-синим, как застиранная простынь. Из деревенской церкви слышался звон колоколов, возвещающий о начале Рождественской утренней службы. А если Гахериса нет? Мало ли, есть ведь, наверное, у него какие-то родственники? Представив, как профессор ест пудинг с такой же пожилой сестрицей, Джейк усмехнулся.

— Идемте, сэр. Директор вас ожидает. — Хоббс что, возомнил себя важной персоной? Как пафосно прозвучало. Укорив себя за снобизм, Джейк открыл дверь в восточной башне, поднялся по знакомой винтовой лестнице, отсчитывая пролеты. Он знал, куда идти.

— Проходи, Джейк. — не оборачиваясь, крикнул профессор Гахерис. В баночках и пробирках, расставленных на заваленном бумагами столе, что-то булькало, пенилось, клокотало. В кабинете ничего не изменилось, он был точно таким, каким помнил его Джейк. Никакого порядка на полках и стеллажах, по стенам развешаны хвосты змей, крыс, сушеные головы летучих мышей и прочие составляющие магических зелий. Профессор, склонившись над странного вида варевом, что-то бормотал. Джейк подошел ближе.

— Профессор?

— О, Джейк, ты уже здесь? — улыбнулся Гахерис. — Погляди, как думаешь, что в этом зелье не хватает?

Джейк наклонился над сосудом, наполненным зелено-бурой жидкостью.

— Веселящий бальзам, верно?

— Именно. Знаешь, его уже долгие годы применяют в борьбе с депрессией и просто как средство от тоски. Но побочные эффекты… В дорогу его лучше не пить.

— Никогда не пробовал, но верю на слово, — усмехнулся Джейк. – А что, если добавить петушиных перьев?

— Неожиданное решение, — оживился старец. Он вытер руки о тряпку и весьма живо заметался по комнате. — Где-то было…Погоди-ка. Вот!

Он добавил пару перышек в варево и снова склонился над чаном. То из буро-зеленого стало серым, а через минуту и вовсе приобрело золотистый оттенок.

— На ком бы попробовать? — Гахерис почесал бороду. — Может, на Хоббсе?

— Профессор, — осуждающе покачал головой Джейк, и тут же улыбнулся. — Ладно, давайте!

— Побудь здесь! — Гахерис отлил зелье в пузырек, и, весьма бодро для пожилого человека спустился во двор, где мистер Хоббс по-прежнему мел тропинки. Из широкого, во всю стену окна хорошо было видно, как профессор о чем-то разговаривает с дворником, а затем протягивает ему бутылочку. Тот скептически посмотрел внутрь бутылочки, видимо, страшась, что превратится в нечто неприятное, но всё же выпил. Директора он уважал и ценил. С минуту он стоял, прислушиваясь к изменениям в теле, затем, широко улыбнувшись, потряс профессору руку, и едва ли не подпрыгивая, направился к главным воротам.

— Думаю, результат будет гораздо лучше. — Гахерис появился в двери кабинета, потирая руки. — Джейк ты весьма талантливый зельевар и алхимик. Мне так жаль, что ты бросил науку…

Джейку тоже иногда было жаль.

— Профессор, вы даже не спросили, зачем я пришел.

— Вот как? И впрямь не спросил. — Гахерис попытался принять директорский вид: поправил сюртук, пригладил торчащие седые волосы. — И что же привело вас, мистер Маллистер?

Джейк сел на единственный, не занятый рухлядью, стул. Это место являлось противоположностью Маллистер-холла, но тем и было ценно. Здесь вечно что-то трещало, подрагивало, царил хаос и разгром, но зато чувствовалась жизнь.

— Вы вчера приходили к нам домой на вечеринку. — Джейк не спрашивал, а утверждал. Он закинул ногу на ногу и приготовился слушать. Интересно, ответит ли старый плут правду или попытается увильнуть?

В глазах Гахериса мелькнул интерес.

— Приходил, мой мальчик. Сейчас такое время, что отсидеться в школе не получится. Надо общаться с людьми. Желательно, из разных стран.

Снова молчание. Если Гахерис думал, что Джейка этот ответ успокоит, то он ошибался.

— Вы встречались с Марко Мориани, братом Романо. И ещё с кем-то, синьор Марко не упомянул его имя. А мой отец знает, что вы устраиваете на его раутах Тайные Вечери?

— Не преувеличивай, Джейк, — заюлил профессор. – Мы немного поболтали с друзьями. Неплохо провели вечер. Знаешь, нам, одиноким старикам, много ли надо? Бокал вина, хорошая еда…

— Вы говорите, время сейчас такое, — не унимался Джейк. – А какое? Что-то намечается?

Гахерис посмотрел на него с неодобрением.

— Знаешь, магорг из тебя тоже неплохой. Ладно, в двух словах расскажу, но только по дружбе... В тебе Джейк, есть та самая искра, что я люблю в студентах. Пытливость, ум. Я учил и тебя, и твоего отца, кузена, маму…

— Так что там с Мориани?

— С каким из них?

— С любым, профессор. Романо Мориани снова что-то затевает? Если так, почему магбезопасность не знает об этом. Там целый отдел боевых магов, они со всем разберутся. В конце концов, есть и Верховный Маг.

— Ни к чему его беспокоить, — быстро сказал профессор. – Мы в последнее время не ладим.

— Не ладите? – удивился Джейк, поняв, что профессор снова увильнул от ответа. — Сэр Балдрик ведь тоже был вашим учеником?

— Это уже не имеет значения. Все вы когда-то были учениками. Корпели над домашними заданиями, зубрили латынь, пытались усмирить в себе всплески магии и подчинить ее. Приходит момент, когда ученик идет дальше, а учитель остается там, где ему и положено быть. — Профессор всегда выражался туманно, когда пытался перевести тему. Ладно, что же. Значит, он ему не доверяет, и рассказывать ничего не хочет.

Джейк и сам толком не знал, зачем приехал сегодня в альма-матер, и что хочет услышать. Он чувствовал, что-то происходит: разговоры среди магической знати, стол отца, заваленный письмами… Ему никогда столько не писали. Зачем дельцу, содержащему строительную фирму и благотворительный фонд, присылать столько писем?

Джейк осмотрел кабинет. Когда-то он брал у профессора частные уроки. Гахерис никогда не просил денег за дополнительные занятия, он выбирал учеников только по ему ведомым критериям, и занимался с ними иногда до поздней ночи. Джейк был уверен, что искру для более глубокого изучения Алхимии в нем зародил именно он.

Виктор Колтон тоже ходил к нему на занятия. Они никогда не пересекались.

— Хорошо, профессор, я, пожалуй, пойду. — Джейк встал.— Вечером мне нужно посетить с матушкой званый вечер. Там будет немало гостей. Сэр Алистер, сэр Бродерик... Думаю, Ланкастеры тоже будут. Могу передать привет.

Джейк намеренно перечислил самых именитых гостей тетушки. Он хотел, чтобы профессор, понял, что он может быть полезен в его деле, каким бы оно не было. Нет ничего страшнее любопытства, и именно оно сейчас съедало Джейка.

Гахерис засомневался. Он рассеянно щелкал замком печати колдуна, расположенной на запястье, рискуя ее открыть.

— Профессор?

— Да-да, Джейк, конечно, передай. До встречи. Тетушке тоже привет и пожелания здоровья.

— Непременно.

Когда он пересекал пустую аллею, ведущую к главным воротам, то был абсолютно уверен: профессор стоит у окна и сверлит взглядом его спину. Они ещё встретятся в ближайшее время, сомнений в этом у Джейка не было.

Глава 7

Герсеми шагала по заснеженной пустынной улице. Кроме неё, никому и в голову не пришло ходить по деревне в девять утра в Рождество. Было морозно, над горами висел ледяной туман. Горы были прекрасны в своей чистоте. В мире творились грязные вещи: люди убивали, предавали, лгали, а горы молча смотрели на это с высоты лет и мудрости. Пройдут года, умрут те, кто убивал, преданные и предавшие растворятся в вечности, а они всё также будут стоять. С опозданием она подумала, что Биргера сейчас нет в участке. Он наверняка дома со своей семьёй, ест рождественский пудинг, радуется вместе с внуками подаркам, появившимся под ёлкой. Но бо́льшая часть пути была пройдена, и она всё же пришла к участку. Дернула дверь. Закрыто. Черт, ну конечно.

Она обошла кругом, думая о том, не будет ли большим преступлением открыть замок с помощью магической печати и покопаться в документах самой. Снег был девственно-чистым, нехоженым.

— Что вы здесь делаете? — Голос Биргера заставил ее подпрыгнуть. Тот стоял в нескольких футах от неё, настороженно разглядывая. Он был не по форме: из-под куртки виднелся серый халат, рядом носился щенок ретривера.

— О, простите, мистер Хольгерссон, — улыбнулась Герсеми, зачем-то отступив на пару шагов. — Я не подумала, что сегодня нерабочий день. Хотела взять кое-какие старые дела, чтобы посмотреть на досуге. А вы...

— Живу напротив, — Биргер кивком показал на заснеженный домик, стоявший через дорогу. — Увидел в окно, что кто-то бродит возле участка. Рождество — время неспокойное. То семейные разборки, то ещё чего похлеще.

Щенок обнюхал ногу Герсеми и потерял к ней интерес. Видимо, она не пахла ничем опасным.

— Да, верно.

— Так зачем вам старые дела? — спросил Биргер. — Вы ведь даже не полицейский. Если я правильно помню, вы невеста Виктора Колтона.

— Да, точно. — Она и забыла, кем для него является. Неловко вышло. — Я хотела взять документы для Виктора. Это он попросил.

— Если мистеру Колтону нужны документы, то пусть сам за ними придёт, — сказал Биргер Хольгерссон и, повернувшись, зашагал прочь.

Старый упрямец. Хотя он, безусловно, прав. Кто она такая, чтобы рыться в полицейских документах? Герсеми смотрела на возню щенка с брошенной ему палкой и думала, что без значка сотрудника магсовета она удивительно беспомощна. Она набрала номер Марка Бланка.

— Привет, Марк. — Герсеми постаралась придать голосу бодрость. — Как дела? Как встретили Рождество?

— Привет, Герс. Неплохо. Привет тебе от Норы и ее матушки. И от коллег. — Он выделил последнее слово, и Герсеми поняла, что привет передал Джейк.

— Как дела у Джейка? Он уехал в горы? — Слова вырвались, прежде, чем она успела остановить их. Боже, зачем она это спросила? Герсеми прижала ко лбу руку в перчатке.

— Нет, остался дома, с близкими. Маллистеры устраивали ежегодный приём. Я был у него вчера вечером, забегал на пару часиков. Знаешь, он сильно разволновался, узнав, что ты встречаешь Рождество с Колтоном. Скорее всего, я испортил Джейку праздник, — усмехнулся Марк. — Герс, есть что-то новое? Завтра я мог бы прилететь в Хегру.

— Пока не надо, — сказала Герсеми. Рука её замёрзла, изо рта клубами валил пар. — Понимаешь, ты прав. Я так хотела попасть в магсовет, чтобы помогать людям, но в итоге занимаюсь ерундой. Перекладываю бумажки, договариваюсь о никому не нужных встречах. Это мой шанс. Если бы мне удалось разобраться в этом деле...

— Расскажи мне всё, что знаешь. — Было слышно, как Марк скрипнул дверью и шум, мешающий им на фоне, прекратился. — Я вышел во двор. Знаешь, я в Лавенхэме, это миль семьдесят от Лондона. Здесь всё засыпало снегом. Если я захочу сбежать, мне придётся нанимать снегоход.

Они рассмеялись. Затем Герсеми рассказала то немногое, что знала.

— Я не могу запросить данные о том, кто из магов проживал или проживает в Хегре, — наконец сказал Марк. — Это не наша юрисдикция. Подобный запрос способны сделать лишь коллеги Колтона. Но я могу выслать тебе всё, что знаю об Элизабет. Для этого мне только нужно вырваться в Лондон от родственников.

— О, семья Норы уже тебе родственники? — улыбнулась Герсеми. — Когда свадьба?

— Перестань. — Голос Марка стал сердитым. — О свадьбе еще не было речи. Мне нужно допросить мистера и миссис Джонс. К кому именно поехала Элизабет в эту деревню, были ли у неё знакомые? Или же она просто увидела красивую брошюру о рыбалке и рванула наобум. Как что-то будет известно, я сразу сообщу. Эй, Хансон, ты не знаешь, какой тариф у этих сотовых? Если я звоню в другую страну...

— Пока, Марк. — Герсеми быстро положила трубку и выругалась. Она не подумала о стоимости разговора. Рыбаки, проходившие мимо, покосились на неё.

Она вернулась в комнату, и остаток дня провела совершенно праздно. Всё-таки было Рождество. Все отдыхают, почему бы и ей не скрасить досуг с книгой? Свою единственную книгу она отдала Виктору. Походив по улицам, она набрела на маленький комиссионный магазин. Тот был довольно уютным — стены отделаны деревом, между полками висела куча фотографий местного ландшафта. Стеллажи были завалены различной утварью: кофемолками, утюгами, снегоходами и рыболовной снастью. В углу тикали огромные настенные часы.

— Есть здесь кто?

Магазинчик был пуст, но дверь была открыта, значит, продавец находился где-то рядом. Через минуту в глубине помещения послышалось шарканье.

— Кому там черти покою не дают?

— Простите, — испугалась Герсеми. Показавшийся из недр домика старик выглядел недружелюбно. — Было открыто, я и зашла.

— Туристка? — также хмуро спросил пожилой человек. Он вынул из кармана засаленного жилета сигарету и сунул в рот.

— Да, можно и так сказать. — Скорее всего, это был владелец магазина, и он жил здесь же. — Я хотела спросить, может у вас есть что почитать?

Продавец кивнул в ту сторону, где, по его определению, лежали книги, и вышел на улицу покурить.

Книги, по всей видимости, не были ходовым товаром. В той стопке, на которую указал продавец, было несколько детских энциклопедий на норвежском и пособие по игре в шахматы. Наконец, она нашла потрепанный томик Шекспира на английском. Кроме того, там нашлось радио и стопки старых газет.

Утащив всё это в комнату, она дотемна листала то Шекспира, то подшивку прессы из Схьёрдалхалзена. Норвежский она знала не очень хорошо, поэтому лишь по черно-белым картинкам могла что-то понять. Рыбаки сфотографированы с огромной рыбиной. Такие фото были частыми. Фото местных жителей: с малышами на руках, с лопатами для снега, свадебные. Жизнь двух небольших городков, отделенных от мира заснеженными вершинами. Жители знали друг друга с детства — женились, разводились, рожали детей. Так как новостей здесь было мало, печатали даже самые незначительные — о смертях и юбилеях, к примеру. Вот местная коневодческая ферма и фото жеребёнка. Вот больница в Схьёрдалхалзене, а это...

Стоп.

Герсеми не могла поверить глазам. Девушка на снегу, глаза закрыты. На груди вырезана руна. Кровь — на снегу, на руках, везде. Но что делает фото Элизабет в старых подшивках? Присмотревшись, она поняла, что это не Элизабет, а другая девушка. Такая же молодая и красивая, с темными волосами. Значит, случай с Элизабет был не единственным, их было как минимум два? Но почему же никто из местных жителей ничего не сказал об этом? Убийство не случайно, это серия. Возможно, жертв было больше, чем две.

Газета была датирована двадцать вторым декабря двухтысячного года. Значит, между убийством Элизабет и этой незнакомой девушкой прошло ровно два года. Надо срочно рассказать об этом Виктору.

Глава 8

Чир заболел. Другого варианта Виктор предположить не мог. В Рождественскую ночь мальчик уснул прямо за столом. Виктору пришлось повозиться: сначала он отнес в постель Герсеми, которая отключилась, упав в его объятия, затем, снова спустившись, — сонного Чира. Пока он ходил в душ, бесенок успел обратиться в нечисть и уснул, спрятавшись в шапку. Это было странно. С чего ему превращаться в беса без видимых причин, если он этого не любит?

Наутро Чир по его приказу превратился в ребенка, но был вялым и неразговорчивым.

— Почитай. — Он сунул в руки Виктору потертую книжку со сказками на Норвежском.

— Где ты ее взял?

— Тетя Хильда отдала.

Как они находили с Хильдой общий язык, если Чир говорил только на английском, а Хильда на норвежском — непонятно. Виктор открыл пожелтевший сборник сказок. Красочные картинки ничего хорошего не предвещали — ведьмы, тролли, чудовища. Он начал читать одну историю с названием «Рваный чепчик». Так звали одну из сестер-близняшек. Девочка была уродлива, а её сестра, наоборот, невероятно прекрасна. На деле же оказалось, что страшная сестричка душою была красивее, да и умом сообразительнее. Обычное дело в легендах — судить нужно не по внешности.

— В бесенка хочу. — Чир сонно моргал, обняв игрушку.

— Почему? — Виктор и сам не понимал, что чувствует. Одно он знал точно — мальчиком Чир был ему более симпатичен. Бесенок не ответил, спустя мгновение он уже обратился и улегся в шапку.

Пришла Герсеми и позвала его завтракать. После завтрака он засобирался к Боссе, но на полпути вернулся: сердце было не на месте. Пусть и спящего, Чира нужно взять с собой. В комнате он, неожиданно для себя, обнаружил Герсеми. Та что-то лепетала про Чира, и Виктор сказал, что мальчик у Греты, хотя подозревал, что девушки вообще нет в комнате. Вчера он видел, как Грета с Боссе отправились ночевать в рыбацкий домик. Ему не было до этого дела. Наоборот, если Грета определится в выборе жертвы, и будет тратить свое обаяние только на Боссе, легче будет всем.

Он вынул бесенка из шапки, сунул за шиворот и отправился к Боссе. Мысли почему-то никак не хотели возвращаться к работе, он думал и думал о Чире, не понимая, как ему помочь. Был человек, который мог подсказать, что за симптомы появились у бесенка. Спросив у местного жителя, откуда можно позвонить, он, спустя пятнадцать минут был у почтового отделения. Почта была закрыта, снег у крыльца был чистым, без намека на следы. Праздник, что он хотел?

Когда он пришел к Боссе, тот уже был один. Виктору надо было бы рассказать о найденном фантике, но он, отбросив все официальные расшаркивания, спросил с порога:

— Можешь дать телефон? Мне позвонить нужно.

Боссе не стал ничего спрашивать и протянул сотовый. Виктор вышел из домика, который был одним из пяти таких же одинаковых. Яркие красные крыши делали их похожими на грибы, разбросанные по белой скатерти. Он набрал номер, и минуту слушал гудки. Наконец, в трубке прозвучало встревоженное:

— Алло. Кто это?

— Пап, это я, Виктор. С Рождеством.

— И тебя с Рождеством, сынок. — Голос в трубке потеплел. — Ты взял телефон у приятеля?

— Можно и так сказать. Как дела?

— У меня-то хорошо. — Отца было не обмануть. Даже через тысячи миль он чувствовал тревогу сына. — Что у тебя случилось, Вик?

— Ничего. Решил тебя поздравить, – вздохнул Виктор, ковыряя ботинком снег. Он никак не мог собраться.

— Евро в минуту.

— Что?

— Примерно столько будет стоить этот звонок твоему приятелю. Поздравил — переходи к главному. — Джек Колтон был человеком дела. В этом они с Виктором были похожи.

— У меня есть бесенок. С той самой ночи в библиотеке. Именно он убил нашего Артура, — решился Виктор.

Имя брата прозвучало в тишине, как звук пощечины. Отец немного помолчал, затем со вздохом произнес:

— Я знаю, сынок.

— Давно? — Сердце Виктора пропустило удар. Чир под курткой чуть заметно шевельнулся.

— Почти сразу же. Гахерис поделился. — Судя по всему, отец был дома. Фоном шумела вода, шипела сковорода и негромко шептало радио.

— Почему же ты не сказал мне? — Виктор не мог поверить. Он полтора года скрывал от отца важную часть своей жизни, а он всё знал.

— Хотел, чтобы ты сам всё рассказал, когда будешь готов. Так что там с Чиром? Вроде так его зовут.

— Он заболел, — выдохнул Виктор. — Ну, или я не знаю, что это. Он такой вялый, почти безжизненный. Может, умирает?

— Опиши симптомы. — Отец через расстояние передал Виктору немного спокойствия.

Он рассказал всё, что произошло в последние сутки. Папа молча слушал. В небе кричали какие-то серые птицы, мелькая быстро, как пушистые пули. В рыбацких домиках стояла тишина.

— Я не специалист, Вик, но могу позвонить Гахерису, — сказал отец. — Хотя, если хочешь, могу высказать предположения.

— Давай. За этим я и звоню. — Виктор тер запястье, на котором раньше была печать колдуна. Многие маги располагали ее на кисти руки, помещали в браслеты, а некоторые крепили в перстни. Печать не была обязательным атрибутом мага, она лишь увеличивала его магическую силу, придавала значимости, но многие всю жизнь без нее прекрасно жили. Виктор скучал по печати. Иногда он испытывал нечто похожее на фантомные боли, — просыпаясь, чувствовал тяжесть на руке. Но её, конечно, не было.

— Тут может быть три варианта, — откликнулся отец. — Либо твой бесенок слишком быстро растет и меняется, либо он действительно чем-то заболел. Что мы знаем о болезни этих существ? Толком ничего. Сегодня пойду в библиотеку, покопаюсь там. Может, что найду.

— А третий вариант, пап? — спросил Виктор.

— Не знаю. Может быть, Мориани рядом. И зовет его. Бесенок испытывает ломку, разрываясь между двух хозяев, и это плохо на нем сказывается. — Отец вздохнул.

— Понятно. Спасибо, пап. — Это была благодарность за всё сразу. Не осудил, не стал спрашивать, зачем ему все это нужно. Дал совет.

— Береги себя, — привычно ответил Джек Колтон и сбросил звонок.

Глава 9

26.12.2002

Дорожки к участку были расчищены, это не могло не радовать. Они договорились встретиться в десять, но, когда Виктор и Герсеми пришли, Боссе и Греты ещё не было. Хмурый Биргер Хольгерссон снимал Рождественские украшения, развешанные накануне Гретой. Стуре стучал ложкой в железной кружке, размешивая сахар, чем немного раздражал.

— Доброе утро, коллеги. — Виктор бросил перед Стуре газету. Не нужно было знать язык, чтобы понять: речь в ней шла об убийстве. — Может, расскажете нам об этом случае?

Биргер сердито хмыкнул:

— Раскопали, значит.

Стукнула дверь, вошли Боссе и Грета, занося в комнату морозный воздух. У обоих был такой вид, словно проснулись они пять минут назад.

— Что обсуждаем? — Боссе принял деловой и непринужденный вид, стараясь не встречаться с Виктором взглядом. Ларрсон сегодня был не так идеален, как обычно: легкая щетина, смятая рубашка, растрепанные волосы, но это добавляло ему шарма. Наконец, Боссе стал напоминать обычного парня, а не робота-полицейского из фантастических фильмов. Вчера Виктор, обеспокоенный состоянием Чира, даже не поговорил с ним, сунул в руку одолженный телефон, поблагодарил и ушел. Ему было всё равно, завязалась у Боссе и Греты интрижка или нет, это было их дело. Виктору хотелось поскорее разобраться с убийством и вернуться в Осло.

— Мы обсуждаем сокрытие информации. — Виктор протянул ему газету. — Герсеми нашла в старых подшивках. Такое же убийство произошло два года назад. Оказывается, мы имеем дело с маньяком-серийником.

Боссе прочитал статью и повернулся к Биргеру:

— Что скажете, Хольгерссон?

— Так уж и серийный, — откликнулся побледневший Стуре, — всего лишь четвертый случай.

— Стуре... — простонал Биргер.

— Четвертый? — хором спросили Виктор, Боссе и Герсеми. Грета в ужасе закрыла рот ладошкой.

— Да, четвёртый, — кивнул Биргер. — Поймите нас правильно, ребята. Мы скрывали как могли, и на это есть причины. Наша деревня живёт только туризмом. Рыбы здесь уже не так много, как прежде. Была рыболовецкая артель, но она закрылась. Если не будет и туристов, чем будет жить деревня? Все предыдущие жертвы нам удалось списать на несчастные случаи. Девушку на этом снимке звали Кира Йоренссон. Она была местной. Мне очень жаль девушку, она была одноклассницей моей дочери, помню её с младенчества. Её нашли у здания церкви с пробитой головой. Так как убийств в наших краях не бывает, дело сочли несчастным случаем. Шла по тропинке, в снег видимость очень плохая. Упала, ударилась головой.

— И перед этим вырезала у себя на груди непонятные знаки? — возмутился Боссе. — Как жители могли поверить, что это случайность?

— Отец Киры сказал, что это татуировка. — ответил Биргер неохотно.

— Не понимаю. — Виктор стал шагать по небольшой комнате, пытаясь унять подступивший гнев, но Герсеми придержала его за рукав, боясь, что он снесёт обогреватель. — Отцу Киры было важнее то, что туристы не перестанут сюда ездить, чем убийство собственной дочери?

— У Калле Йоренссона рыбацкие домики на съём у западной части фьорда, — вздохнул Биргер, — и ещё трое детей, которых нужно кормить. Хотя, конечно, он хочет, чтобы убийцу нашли. Особенно сейчас, когда появились новые жертвы.

— А кто ещё был убит? — спросила Грета. Она была бледнее обычного. Веснушки, которые были едва заметными, сейчас словно стали ярче. — Тоже местные?

— Нет, приезжие, — поддержал разговор Стуре. — Случай с Кирой произошел пару лет назад, а в прошлом были найдены еще два трупа. Обе девушки были приезжими. Тильда Свенсон и Эмма Торренс. Их тела были найдены в лесу, с разницей в сутки. В газете была информация, что туристки заблудились. Наличие на жертвах непонятных символов удалось скрыть. Но случай, произошедший сейчас, всё же стал известен, да ещё и в Осло.

— То есть даже ценой жизни девушек вы продолжали скрывать информацию от прессы? — уточнил Боссе. — Вы ведь прекрасно знали, что это не несчастные случаи и что убийца живет где-то здесь, в Хегре.

— Может, в Схьёрдалхалзене, — не согласился Стуре.

— А есть разница?

Повисло молчание, нарушаемое лишь размеренными звуками метлы с улицы: дворник продолжал чистить тропинки. Виктор подумал о том, какое это неблагодарное дело — быть дворником в Хегре, где к вечеру опять всё засыплет снегом. Он думал о том, как обнаглел убийца, и каким он чувствует себя безнаказанным. Сколько нужно ещё жертв этой деревне, чтобы жители, наконец, признали: есть нечто важнее рыбалки. Скорее всего, последнее, он сказал вслух, потому что Биргер ему ответил:

— Вы правы, мистер Колтон. Это я виновен в смерти Элизабет Джонс. А ещё Стуре и мой брат Ульрик, патологоанатом. А ещё половина жителей деревни, просившие скрыть произошедшее. Мы со Стуре — единственные представители власти, и, если мы не доложим о преступлении, никто и не узнает. Если бы мы дали ход этим делам, попросили помощи у столицы, возможно, Элизабет Джонс была бы сейчас дома, с семьей.

— В любом случае вы здесь, — пожал плечами Стуре, и Виктор обернулся. — Вы, столичные. Но дело пока так и не раскрыто.

По всей видимости, парень имел врожденную нелюбовь к жителям столицы. Так бывает, когда большую часть жизни проводишь в небольшой деревушке, где "столичный" произносится через губу и часто равняется со словом "придурок". В лучшем случае.

— Мы что, по-твоему, боги, расследовать его за три дня? — покачал головой Боссе. — Мистер Хольгерссон, о сокрытии вами данных департамент Осло непременно узнает.

— Погоди, Боссе. — Виктор посмотрел на притихших деревенских копов. Он тоже скрывал информацию от магического совета Лондона, и родители девушки до сих пор пребывали в неведении о судьбе дочери. Так же, никто толком не знал о сущности Чира. Ларс, его начальник, знаком с мелкой крылатой тварью, Грета, Боссе и Герсеми — с мальчиком. Он совсем заврался, и в чем-то понимал Биргера. — Преступления уже случились. Сейчас наша задача — раскрыть дело и остановить убийцу. Мистер Хольгерссон, все погибшие — девушки. Вы не боитесь за свою дочь, ровесницу Киры?

— Конечно, боюсь, — вздохнул Биргер. — у меня еще и внучка есть. Ей всего пять лет. Все мы погрязли в этом преступлении. Пытаемся закрыть глаза на ужасные вещи, которые здесь творятся, и молимся о том, чтобы убийцу нашли.

— Сегодня будет концерт, — сказал вдруг Стуре, покраснев. — Вы пойдёте?

— Концерт? — переспросил Боссе с недоумением. Похоже, такого приглашения он ожидал меньше всего.

— Стуре, — покачал головой Биргер, — уймись.

— Говори, раз уж начал, — подбодрил парнишку Виктор.

— Концерт будет здесь, в школе, — продолжил Стуре. — В основном выступают дети, но и взрослые будут. У нас здесь в Хегре мало развлечений, поэтому соберется вся деревня.

— Глупости, — сказал Боссе.

— Нет, погоди, — обернулся Виктор. — Это отличная идея. Когда ещё нам представится случай увидеть в одном месте почти всех жителей деревни? Это может быть полезно.

— Возможно, ты прав, — кивнул Боссе и обратился к Стуре. — Мы придём. Во сколько мероприятие?

— В шесть вечера.

Виктор вспомнил, что не показал единственную улику — фантик, найденный на месте преступления. Он вытащил обертку из кармана:

— Мистер Хольгерссон, скажите, такие конфеты продаются в местных магазинах?

Биргер удивился:

— Эльфы надарили вам конфет, а те вдруг закончились? Понятия не имею, я не сладкоежка.

— Эту обёртку мальчики Гарри и Ари нашли возле тела Элизабет Джонс.

Боссе взглянул на него и взял бумажку в руки:

— Почему ты молчал об улике? Нужно было снять отпечатки пальцев, но сейчас это, скорее всего, уже невозможно.

— А ты, Стуре? — спросил у парня Виктор, так не ответив Боссе, — ты встречал такие конфеты?

Стуре покраснел, как рак:

— Мм, я… Да, я видел такие. Только не здесь, а в Осло.

— Часто там бываешь?

— Нет, иногда езжу к другу. — Стуре огляделся по сторонам, словно искал пути к отступлению.

— А что ты делал в вечер убийства? — спросил Боссе.

— Перестаньте, — рассердился Биргер. — Вы в своём уме? Этот мальчишка мне как сын, я за него ручаюсь. В день убийства он был в баре, верно, Стуре?

— Да, точно, — Стуре успокоился. — Меня многие видели.

— Не он один ездит в Осло, — отрезал Биргер.

Хольгерссон был прав. Вот только Стуре был магом и знал, где находится Хэвенли Стрит, улица в Осло, где продавались эти конфеты. Виктор не был там, но знал, что вход на улицу, где торговали магическим товаром, был закрытым и открывался только при предоставлении печати мага. Жаль, Биргеру сказать об этом было нельзя. Он наверняка знал Стуре с рождения, и если парень молчал о магии, то раскрывать его пока не стоило.

Фантик подшили к делу. Грета осталась, чтобы заполнить документы, все остальные разошлись. Виктор и Герсеми вышли на улицу. Сегодня в Хегре было оживленнее, чем в Рождество: ездили машины, гуляли дети.

— Как там Чир? — спросила Герсеми. – Вы не ходили завтракать. Странно.

— Он приболел, — признал Виктор. Утром бесенок уже не превращался в мальчика: либо спал, либо злобно шипел. Виктор ругался, использовал магию, гладил его. Ничего не помогало.

— Может, я зайду его проведать? — Она легко сжала его руку, и тут же отпустила. Как жаль, что они больше не дружат так, как в академии. Прежней Герсеми он бы обязательно все рассказал.

— Не надо. Заразишься еще.

— Ладно. Тогда увидимся на школьном вечере? Вспомним молодость. — Она улыбнулась. — Помнишь то выступление на праздник Мерлина?

— Как сейчас, — холодно ответил Виктор, открывая дверь в бар. Деревянный лосось, висевший на одном гвозде, качнулся. — Джейк Маллистер с дружками сорвали мое выступление на флейте.

— Они не сорвали, просто…

— До встречи вечером, Герс.

Глава 10

Он пробовал читать, лежать, сидеть — ничего не выходило. Тревога за Чира выворачивала душу. Виктор уговаривал, ругался, применял магию, — бесенок лежал, свернувшись клубком, похожий на тряпку. В какой-то момент, действуя по наитию, он вынул из футляра флейту и начал играть. Спокойная, как шелест ветра, мелодия, немного успокоила его, примирила с действительностью, а когда он закончил, то обнаружил возле себя голого мальчика, завернутого в одеяло.

— Ещё сыграй.

— Оденься, тогда сыграю, — пытаясь скрыть радость, приказал Виктор.

Чир, скорбно вздыхая, надел футболку, трико и сел рядом. Пользуясь случаем, Виктор пощупал его лоб. Тот был горячим и влажным.

— Подожди немного здесь, ладно? Я приду и сыграю тебе. — Виктор подскочил. — Только не превращайся больше.

— Хорошо, — вяло ответил Чир, а Виктор помчался вниз, перепрыгивая через две ступеньки.

В баре никого не было, но на кухне он нашел Хильду. Та, весело напевая норвежскую песенку, варила суп.

— Мэм, прошу вас, мне нужна помощь, — выпалил он и начал сбивчиво объяснять: описал симптомы, состояние Чира. Хильда, надо отдать ей должное, соображала быстро. Она открыла ящик стола, вытащила деревянный сундучок, набитый лекарствами, и отобрала нужные.

— Идём.

Молясь, чтобы Чир по-прежнему оставался мальчиком, Виктор поспешил следом. Лекарства для людей могли и не вылечить беса. Чир сидел там же, где он его и оставил. Хильде он обрадовался.

— Тетя Хильда! — вскрикнул он по-английски, а женщина ответила ему по-норвежски, чтобы он не волновался, она его вылечит. Чир вел себя также, как любой другой мальчик: корчился от горьких таблеток, жаловался, что масло для натирания жутко воняет, и что лекарством от кашля можно отравиться насмерть, такое оно противное. Хильда, как опытная мать, обещала испечь вафель, если выпьет таблетки, врала, что лекарство вкусное и безжалостно, до красноты растерла тощее тельце. Наконец, Чира оставили в покое и уложили в постель.

— Спасибо вам большое. — Виктора с годами мало что могло растрогать, но сейчас он едва не шмыгал носом от облегчения. Он не один борется с болезнью малыша, нашелся тот, кто знает, как лучше. Он спокойного голоса хозяйки он сам едва не уснул.

— Покушать ему надо, — наконец, сказала она, укрывая мальчика одеялом. — Совсем слабенький. Хотя бы бульону пусть попьет. Сейчас принесу.

— Не знаю, как вас благодарить, — как заведенный, твердил Виктор, глядя, что лихорадочная краснота щек Чира постепенно спадает. Кто бы мог подумать, что бесята те же дети, и тоже могут простудиться?

— Было бы за что. Будто у меня дети маленькими не были. Никогда не знаешь, когда разболеется. Это он с непривычки. Дома-то, поди, сидел безвылазно в квартире, а тут снег, мороз.

Она, конечно, была права. Виктор сидел у постели Чира и не находил места рукам — потрогал лоб, поправил одеяло. Позвонить бы сейчас папе…Хильда принесла суп им обоим и ушла. Виктор попробовал покормить мальчика, но тот корчился и хныкал.

— Больно горло.

Пришлось дуть, чтобы суп стал холоднее, и разминать картошку в пюре. В дверь коротко стукнули, и Виктор открыл, даже не спросив, кто. На пороге стояла Герсеми.

— Я услышала, что Чир плачет. Тебе помочь?

— А ты разве знаешь как?

Та пожала плечами, заходя в комнату.

— У моей сестры Джейн двое детей. Она просит меня иногда посидеть с ними.

С Герсеми дело пошло веселее. Виктор играл на флейте, и пока завороженный Чир слушал, девушка его накормила. Жар спал, и бесенок уснул.

— Как же ты пойдешь на вечер? — спросила Герсеми. — Его нельзя оставлять одного.

— Попрошу Хильду присмотреть, — вздохнул Виктор. Он чувствовал, что злоупотребляет добротой хозяйки бара, но выбора не было. К тому же мальчик к ней тянулся.

Темнело в этих краях рано, в шесть вечера деревню чернильным покрывалом окутала ночь. На главной улице, освещённой фонарями и Рождественской иллюминацией, было необычайно людно, жители шли к школе. Ребятишки несли костюмы на плечиках, взрослые негромко переговаривались и смеялись.

Актовый зал оказался довольно больши́м, но всё равно места хватило не всем. Мальчишки уселись на широкие подоконники, а то и вовсе на пол, вдоль стен. Атмосфера царила праздничная, потолок украсили мишурой так, что побелки видно не было. Виктор заметил, что на них многие оглядываются, слышал за спиной шепотки. Оно и понятно, столичные копы могли избавить деревню от убийцы, распутав дело, но могли и погубить ее.

— Господа, позвольте вас поприветствовать на нашем скромном мероприятии, — встретил их директор школы, полненький лысоватый мужчина. — Это большая честь.

— Нам тоже очень приятно, — ответила за всех Грета. Она чувствовала себя здесь как рыба в воде, с кем-то поздоровалась, кому-то помахала. Когда она умудрилась так быстро заиметь здесь знакомых, непонятно.

— Виктор, вот есть свободные места, — позвала Герсеми, указав на ряд стульев, обитых искусственной кожей.

— Хорошо, иду.

— Извините, можно вас на минутку?

Девушка, стоявшая возле него, взяла Виктора за руку и отвела в сторону. Тот если и удивился, то быстро взял себя в руки. Возможно, она хочет рассказать ему нечто важное о событиях в Хегре.

— Да, я вас слушаю.

— Меня зовут Анна. Я невеста Стуре, — наконец, сказала она, оглядываясь на жениха, нелепо переминающегося у входа. — Мы немного поссорились и на Рождество не виделись. Сейчас до меня дошли слухи, что он встречается с одной из ваших столичных коллег.

Анна махнула в сторону Герсеми. Та сидела прямо, сложив руки на коленях, и смотрела начало представления. Было видно, что она нервничает. И, хоть они с Герс были лишь друзьями, Виктор подавил желание отойти подальше от светловолосой красотки. Удивительно, как скромный и нерасторопный Стуре мог подцепить такую девушку. Хотя, если учесть, как он вёл себя в Рождество…

— Думаю, эти слухи несколько преувеличены, — сказал Виктор, улыбнувшись Анне. — Он просто потанцевал с моей невестой.

— Она ваша невеста? — переспросила Анна.

— А слухи, что же, забыли об этом упомянуть?

Анна вздохнула, потерев виски, и снова посмотрела на Стуре. Тот сел рядом с директором и смотрел представление, но уши у него покраснели. Девушка извинилась и ушла, заняв стул в конце зала, а Виктор сел на оставленное для него Герсеми место.

— Чего хотела эта девушка? — спросила она довольно прохладно, и Виктора это задело. Почему он должен отчитываться? Мисс Хансон слишком вжилась в роль его ревнивой девушки.

— Неважно.

Представление шло своим чередом. Местами было забавно. Мальчишки-эльфы, участвовавшие в постановке, ходили по залу и пугали зрителей, отчего среди присутствующих вспыхивали взрывы смеха. Одна из малышек пела жалостную Рождественскую песенку, чем растрогала большинство. По тому, как Биргер Хольгерссон бурно аплодировал, Виктор догадался, что это его внучка.

Виктор мало следил за происходящим на сцене, ведь он пришёл сюда не за этим. Кто-то из этих людей убийца. Но кто? Не этот ли здоровяк в болоньевых штанах? Или, может, этот, с усами? Но потом эти суровые мужчины роняли слёзы, глядя на своих детей на сцене, и он отбрасывал эти версии. Прямо у сцены сидела уже знакомая ему троица — Ханс, Фрэнк и Крейг. Пожилые мужчины уже неплохо приняли на грудь и с живым интересом комментировали происходящее на сцене.

Наконец, первая часть концерта закончилась, мужчины и некоторые женщины потянулись к выходу — покурить. Вышли и Виктор с Боссе. Они не курили, но захотели перекинуться впечатлениями.

Ханс, Фрэнк и Крейг уже стояли на улице, оживленно махая руками.

— А Марта, ты видел, как она пела? Молодец, внученька, точно, в меня.

— Боже упаси, Крейг. Слава богу, что она не в тебя.

На улице было холодно, шёл пар изо рта. Ханс выкинул сигарету и потянулся в карман за конфетой. Мелькнула синяя бумажка.

Погодите-ка.

— Мистер Браун, откуда у вас эти конфеты? Когда и где вы их купили? — Виктор взял за рукав старика Ханса. Тот посмотрел на него с удивлением.

— Что? Да откуда мне знать? Думаешь, я отмечаю дни в календаре, покупая себе карамельки?

— Мистер Браун. — Боссе оказался рядом в то же мгновение, быстро сориентировавшись в ситуации, и отстегнул от пояса наручники. — Вы арестованы по подозрению в убийстве Элизабет Джонс.

Глава 11

Чиру снились плохие сны. В них он находился в темноте и холоде: пепел летал кругом, как споры, забивался в нос и уши. Хотелось бежать, но некуда, — это был мир до мира, где из живого были лишь такие, как он. В видениях он был бесом: гораздо меньшим, чем сейчас, с бледными кожистыми крыльями, без шерсти и клыков.

— Не бойся, Тэкито.

Тэкито — имя из прошлого. Хозяин применил магию. Чир-Тэкито попал в Новый мир, и был благодарен хозяину: за тепло, свет и вкусную еду. С ним было еще двое таких же бесят, но слабее и глупее. Никто, кроме него, больше не умел превращаться в мальчика. Хозяин был хорошим, и Чир любил его, но сейчас он был не рад тому, что снова его видел.

— Тэкито, ты ведь не забыл меня?

— Нет, хозяин.

Во сне Романо Мориани кружил вокруг, подобно летучей мыши. Чир закрывал глаза. Хотелось проснуться, и больше никогда не видеть Старый мир. Почему он снова в нем оказался? Он, что, вел себя плохо? Здесь не было книг, вкусной еды, красивой музыки — ничего из того, что он любил. Чир снова был одинок и несчастен.

— Ты хорошо справился. Убил человека. Защитил меня. — Хозяин Романо то появлялся, то исчезал. Чир не видел, но чувствовал: лёгкое касание, еле слышный шепот, и вновь тишина. Хозяина нет в этом мире, лишь его тень. — Скоро ты вернешься ко мне. Я позову, и ты придешь.

Чиру хотелось сказать, что он не может, что заклинание прочно сковало его узами, связало с магом навечно, но он лишь пищал, дрожа от страха:

— Слушаюсь, хозяин.

И снова тьма и пепел. От голода здесь не умирали, но можно было стать добычей более сильного и ловкого сородича. Ужас парализовал его тело, и Чир ждал, ждал…

— Чир, я хочу, чтобы ты стал мальчиком…— прозвучал голос хозяина Виктора.

Чиру хотелось плакать, ведь он желал быть мальчиком больше всего на свете. Но хозяина Виктора не было рядом, а хозяин Романо был. Щелчок пальцами, несколько слов, и Чира не станет. Было страшно и жарко. Почему жарко, ведь мир был холодным и пустым… Сквозь плотную завесу пепла он слышал только голос:

— Вернись, Чир.

И тут зазвучала музыка. Вечная, смелая, яркая — она вспыхивала в темноте разноцветными искрами, и, казалось, была способна уничтожить всё плохое, и даже Старый мир с его бесами, пеплом и холодом. Чир бросился в нее, как в омут, растворяясь в потоке, пересиливая страх. Он проснулся, как вынырнул: мокрый от пота, измученный болезнью. Рядом был хозяин Виктор.

— Что болит, Чир?

— Горло. Вот тут. — С хозяином Виктором можно быть ребенком. Плакать, когда хочется, попросить рассказать сказку. Больше всего Чир любил, когда хозяин думал, что он крепко спит. Тогда он поправлял одеяло и гладил по голове. Осторожно и несмело, словно боясь, что ему откусят руку.

Хозяин боялся любить, а Чир нет. Он просто не умел об этом рассказывать.

Глава 12

Утро было морозным. В Хегре не было пластиковых стеклопакетов, окна были застеклены обычными стеклами. Покрытые инеем и снежинками, они превращали унылую комнату в сказочный домик. Герсеми рисовала на замёрзшем стекле елочки и думала. Вчера арестовали местного жителя, Ханса Брауна. Герсеми встречала с ним Рождество. Ханс показался ей милым пожилым человеком, хоть ворчливым, но добрым. Могло ли так случиться, что старичок, похожий на гнома Гимли из «Властелина колец», и был убийцей?

Ей не хотелось в это верить. Вчера на детском празднике, который так печально закончился, она не успела и словом перемолвиться с Виктором. Нужно было написать Марку, что убийцу нашли, а мистеру Уингеру рассказать, наконец, о преступлении. Но Герсеми медлила. Что-то не срасталось, не получалось, а что, она не понимала. Она решила подождать, когда Ханса допросят.

У неё защемило сердце, когда она вспомнила о вчерашнем задержании. Ханс, растерянный и поникший, твердил, что он не виновен, кричал своему приятелю Фрэнку, что нужно покормить собак. Интересно, можно ли ей присутствовать на допросе? И куда увели Ханса? Она решила, что семь утра — подходящее время для того, чтобы уточнить у Колтона детали произошедшего.

В коридоре было тихо, лишь на кухне внизу Брен гремела кастрюлями и бормотала, разговаривая сама с собой. Герсеми постучалась в комнату Виктора. Тот открыл неожиданно быстро, полностью одетый.

— Герс?

— Прости, я хотела уточнить по поводу задержания мистера Брауна. Вы уже допросили его?

Виктор покачал головой:

— Вчера Стуре настаивал на том, что допрашивать выпившего человека не стоит, мол, он может дать неверные показания. Нам было всё равно, но мальчишка так уперся, что Биргер его послушал и решил отложить допрос до утра. Сейчас собираюсь идти.

— Можно мне тоже? — Герсеми хотела, чтобы вопрос прозвучал настойчиво и деловито, но вышло жалко, словно она просила папу взять ее с собой на работу.

— Думаю, да. Ты ведь тоже принимаешь участие в расследовании, от своего магсовета.

Душу царапнули невидимые кошки. Конечно. Она принимает участие, не поставив в известность сам магсовет. Возможно, опытные магорги справились бы с этой задачей быстрее и качественнее.

В баре атмосфера была гнетущей. Брен смотрела на них волком. Очевидно, она предполагала, что Ханса арестовали зря. Позавтракав, они вышли на улицу, где сонная тишина изредка нарушалась лаем дворовых собак. Интересно, собак Ханса Брауна покормили? Виктор был задумчив и серьёзен.

— Как думаешь, он действительно виновен? — спросила Герсеми.

Виктор вздохнул:

— За полтора года работы магоргом я повидал разное: сыновья, убивающие родителей, матери, отравившие детей. Уверенности в невиновности Ханса у меня нет. Но я бы очень хотел, чтобы это оказался не он.

Они пришли в участок одновременно с Биргером. Пришлось подождать, прежде чем пришли остальные. Биргер был мрачен и неразговорчив, Стуре сел у окна, его обычно румяное, как у малыша, катающегося с горки, лицо, было бледным и растерянным. Он мял в руках одно из бумажных украшений, которое вырезала Грета.

— А где ночевал Ханс? — спросила Герсеми, но ей никто не ответил. Боссе привёл задержанного. Наручники с него не сняли. Ханса усадили за стол Биргера, и тот, сев напротив, начал допрос. Грета вела записи:

— Допрашивается подозреваемый Ханс Браун, одна тысяча девятьсот тридцать девятого года рождения, полных лет шестьдесят три. Мистер Браун, вы подозреваетесь в убийстве Элизабет Джонс, тело которой было найдено двадцать первого декабря этого года. Мистер Браун, вы знали мисс Джонс?

Ханс утвердительно мотнул головой:

— Приходилось видеть.

— Это вы её убили?

Ханс посмотрел на Биргера мутными глазами и фыркнул:

— Нет, это не я. Биргер, ты меня с детства знаешь, по-твоему, я мог кого-то убить? Да я в жизни не обидел даже кошки! С чего вы взяли, что это я убил девчонку? Из-за сраного фантика!?

— Этот сраный фантик был найден на месте преступления! — повысил голос Боссе, — вы были там?

Ханс обхватил голову руками и застонал:

— Да, я видел малышку. Лежала в снегу, вся такая красивая. Как ангелок с Рождественской ёлки.

Повисло недолгое молчание. Герсеми и Виктор переглянулись, Грета продолжила быстро строчить на бумаге для принтера. Так значит, Ханс всё же был на месте преступления... Надо же. Значит, он виновен?

— Вы увидели труп девушки, — подытожил Боссе, — но ничего не сделали. Просто ушли. Почему?

— Сэр, вы допускаете, что мистер Браун может быть невиновен? — спросил Стуре. После признания Ханса он словно успокоился.

— Погодите, Морген. — Боссе поднял руку в предупреждающем жесте. — Не до вас. Итак, Браун, раз вы утверждаете, что не убивали мисс Джонс, то почему не сообщили о происшествии, наткнувшись на тело?

Ханс Браун побагровел. Он, не отрываясь, смотрел на Боссе. Герсеми казалось, что стул под Боссе сейчас задымится от его взгляда.

— А с чего мне доверять полиции, мальчик? Скажи, а? – Ханс потер небритую щеку. Глаза его ввалились, лицо осунулось. — Мой брат погиб… Его нашли в лесу, когда мне было тринадцать. Тогда все свалили на несчастный случай на охоте, я один знал – Кевина убили. И хоть кто-нибудь поверил мне? Скажи, Биргер?

— Я тогда ещё не служил в полиции, — глухо ответил Биргер.

— Конечно, ты не служил! Тебе было лет восемь. Но справедливости моя семья так и не добилась. Один мальчишка убил другого — эка новость. Так что не надо мне говорить о справедливости, мистер столичный коп.

— Никто здесь не говорит о справедливости, — вмешался Виктор. — Мой коллега лишь поинтересовался, почему вы не сообщили об убийстве. И, раз уж зашла у нас об этом речь, скажите, во сколько вы обнаружили тело и что делали дальше?

Ханс устало смотрел на Виктора. Руки в наручниках он сложил на стол.

— Не доверяю я копам, мальчик, вот и не сказал. Накануне мы крепко выпили с Крейгом в баре, затем часов в шесть я пошел домой и был там до утра.

— Кто-то может подтвердить, что в ночь с двадцатое на двадцать первое вы были дома? — спросил Боссе.

Ханс хмыкнул:

— Только три моих собаки. Любую спросите.

Биргер покачал головой:

— Ханс.

— А чего? Столичный коп учит меня жизни! Так вот, с утра я встал. Вспомнил, что днем на рыбалке забыл сачок у лунки. Можно было бы купить новый, только это ещё Кевина сачок, брата моего. Пошёл я, значит. Шёл долго, потому как метель была. Ел конфеты, это точно помню. Вроде и бросил бумажку.... Сачок не нашёл. Зато увидел её... А не сказал, потому как не помочь ей уже было, я сразу понял. Место людное, к обеду всё равно бы нашли.

Ханс замолк, сгорбившись над столом. Биргер совсем поник, вытащил сигарету, и стал вертеть в пальцах. Стуре будто повеселел. Герсеми смотрела на него, поскольку смотреть на Ханса ей не хотелось. Бедный старик, без семьи и детей. Живет лишь прошлым. Собаки, друзья, эта маленькая деревушка — вот его мир. Кем он работал, как провёл все эти годы, разве Боссе это интересно? У него появился кандидат в убийцы. Тот, на кого можно повесить дело, да не одно. Бедный мистер Браун, возможно, даже не подозревает, что потенциально виновен в целой серии преступлений.

— Где вы взяли эти конфеты? — устало спросил Виктор. Он тоже не смотрел ни на Ханса, ни на Боссе. Он глядел в окно, на дворника. Тот снова скрёб лопатой тропинки в школьном дворе.

Ханс пожал плечами:

— Откуда мне знать? Многим в деревне известно, какой я сладкоежка, меня часто угощают конфетами. Я точно не покупал их в местном магазине, там таких нет. Кто-то угостил меня, не помню.

Вечером того же дня Герсеми сидела в баре, ковыряя вилкой в жареной рыбе. Так странно. После допроса она должна была чувствовать облегчение, что в деле есть продвижение, но ей было досадно. Предполагаемый убийца был ей симпатичен как человек. Разве это профессионально? Скорей бы всё это закончилось. Уехать бы домой, в Лондон: в туман и серость. Туман тоже многое скрывает, как и снег. Виктор заперся у себя в комнате. Когда она заходила к нему, он задумчиво листал дела с убитыми девушками, снова и снова. Чиру стало получше, он стал меньше спать. Играл с игрушками и просил почитать книжку.

Может, позвонить мистеру Уингеру? Или сначала Марку?

Марк позвонил ей сам.

— Привет, Герс. Как дела?

Путано и бессвязно, запивая рассказ пивом, она рассказала ему о сегодняшнем допросе. Марк молчал и слушал, не перебивая.

— Странно. Не вяжется.

— Что не вяжется? — переспросила Герсеми.

— Да всё. Нет самого главного – мотива. Зачем ему их убивать?

— Может, он сумасшедший, или маньяк, — предположила Герсеми.

— Не думаю, — вздохнул Марк за тысячи миль от неё. — Мне кажется, это не он. Опираться лишь на фантики – они в своём уме?

— Марк, приезжай! — Герсеми вдруг поняла, что плачет. Слёзы закапали в стакан с пивом, и ей было плевать, как это выглядит. Подошёл Нильс и убрал пустые тарелки.

— Приеду, скорее всего послезавтра, — успокоил её Марк, — у нас тоже неспокойно. Праздники — дело травмоопасное.

— Да-да, семейные разборки, — всхлипнула Герсеми, вспоминая слова Биргера.

— Вот именно. Слушай, Герс, всё что мог про Элизабет, я собрал. Был у её родителей, у друзей. Пришлю тебе на почту. Есть где распечатать?

— Найду, — воодушевилась Герсеми, вспомнив про принтер в участке.

— Хорошо. Я ещё на работе. Сейчас скину.

Марк отключился. Герсеми посидела минут десять, затем поплелась в участок. Там могло никого не быть. Да, это так, но ведь можно взять ключ у Биргера, а где он живёт, Герсеми знала. Через полчаса она была у двери участка, и – о, чудо – он был открыт. Боссе и Стуре пили чай и разговаривали.

— Что вы здесь делаете? — спросила она, входя.

— А вы что же, мисс Хансон? — насторожился Боссе.

— Из моего отдела на почту пришло письмо, касаемое Элизабет Джонс, — ответила она, вешая куртку на крючок. — Мне нужно его распечатать. Это письмо может кое-что прояснить в деле.

— Что же? — разволновался Стуре.

— Сейчас и увидим.

Боссе уточнил:

— Мисс Хансон, правильно ли я понял, что в вашем ведомстве знают о происходящем в Хегре. Вроде была договоренность...

— Договоренность пока в силе, мистер Ларссон, — прервала его Герсеми. — Магорг мой друг, он никому не скажет.

Она включила компьютер. Тот призывно загудел, нагреваясь. Понадобилось минут десять, чтобы войти в почту и распечатать письмо, но Герсеми спешить было некуда. Как и Боссе со Стуре, впрочем. Они молчали, ожидая документы вместе с ней. Наконец, она подхватила из принтера листки и пробежалась по тексту глазами.

— Так, Элизабет Джонс, двадцать шесть лет...Так, это мы знаем. О, что же...

— Что? — Боссе заметно взволновался. Он тоже, видимо, почувствовал азарт, как и она.

— Ничего, я и так знала. И это. О!

Она подняла глаза на Боссе, потом на чуть побледневшего Стуре.

— Что "О". Мисс Хансон, вы меня хотите в гроб вогнать? — Боссе выхватил листки из её рук.

— Последнее, мистер Ларссон.

— Последнее? Ага, так. По словам миссис Меган Джонс, её дочь Элизабет отправилась в Хегру к своему парню — Стуре Моргену.

Повисла тишина. Стуре переводил взгляд то на Герсеми, то на Боссе и явно чуть не плакал.

— Стуре Морген, вы арестованы до выяснения обстоятельств, — устало произнёс Боссе.

Глава 13

27.12.2002 Лондон.

На работе Джейку не сиделось. Он выпил кофе, поболтал с девушками из архива, полистал бумаги. Нужно было написать два отчета, но настроения не было. Из головы не шла академия: прохлада коридоров, запах трав в лаборатории, ряд латунных весов. Почему он вообще стал магоргом? Безусловно, работа была довольно престижной, да и родственники твердили, что свои люди в совете всегда нужны. Руководить фирмой отца он никогда не стремился. Его старший брат Ричард был словно рожден для этого, на него семья и возлагала надежды. Джейк после академии поработал несколько лет в «Маллистер л.т.д», но несколько месяцев назад признался отцу, что в офисе умирает от скуки. Отец не стал настаивать, он понимал, что Джейк не делец. Так, он оказался здесь, в отделе по борьбе с преступностью, и был в целом доволен… Пока не навестил учителя. Алхимия всегда была его страстью. Пусть наука дело не такое уважаемое, да и действительно важные открытия сделать довольно трудно, но ведь он когда-то горел этим. После окончания академии мечтал о лаборатории, о пыльных стеллажах книг. Надо было настоять на своем. В деньгах он не нуждался, почему же после ухода из фирмы он, наконец, не занялся любимым делом?

— В чем дело, босс? Играешь на потолке в невидимые шахматы? — Марк щелкнул его по затылку, чем отвлек от размышлений. Маленький наглец. Марк Бланк не был магом по рождению, и в академии не учился, но магической силы в нем было достаточно для того, чтобы пройти отбор в совет. Джейк не сомневался, что мальчишку кто-то пропихнул, но не испытывал к напарнику неприязни. Тот работал на износ, был юрким, как ящерица и часто доставал нужную информацию там, где это казалось невозможным. Раньше, до прихода Джейка в отдел парень работал с Виктором Колтоном. Судьба водила их с Виктором рядом и вечно сталкивала лбами. Интересно, они с Герси уже…

— Какие-то проблемы, Бланк?

— Работа не ждет, босс. Мистер Роббинс наверняка спросит сегодня о деле пьяницы Джека.

— Что за Джек?

Марк сел на столешницу напротив него, даже не сдвинув бумаги. В офисе было пустовато: многие их коллеги на праздники разъехались по родственникам и курортам, и назад не торопились. Эх, жаль он не уехал в горы.

— На Рождество Джек Тортвуд, владелец забегаловки на углу Тоттенхэм-Корт-роуд, напился вдрызг и заснул в подворотне. Кто-то вытащил у него из кармана ключи от бара и обнес его. Вытащили почти всё, даже дрова для растопки печей.

Джейк вздохнул и растер пальцами переносицу. Пьяницы, хулиганы, малолетние воришки. Для этого нужно было четыре года корпеть над учебниками в Лакоке? Вон, Марк не корпел и отлично справляется.

— Хорошо, идем.

Когда день близился к вечеру, и Джейк, попрощавшись с Марком, вошел в уютную прохладу подъезда дома, его остановил мальчишка. Пареньку было лет двенадцать – худой оборвыш из тех, что торгуют на углу газетами и трут стекла машин.

— Дяденька, это вы мистер Маллистер?

— Допустим. — Джейка напрягло, что малец знает его имя. Откуда, интересно? Может, конкуренты отца хотят выкрасть его? Будут пытать и высылать папаше по пальцу в неделю…

— Вам просили передать. — Юный Оливер Твист шмыгнул носом и протянул Джейку сложенный вчетверо листок бумаги. Едва послание оказалось у Джейка, мальчик, словно пущенная стрела, сорвался и исчез в проеме двери.

Всё еще думая о папаше и злоумышленниках, Джейк осторожно развернул лист. Оно было не от бандитов. Надо же. Сам Гахерис написал ему.

«С большим почтением к вам, мистер Маллистер. На днях вы навестили вашего покорного слугу в родной академии, чем немало растрогали старика. Мне вспоминается одна басня про ученика и учителя, но, пожалуй, я расскажу ее при встрече. А пока, дабы не утомлять ваше внимание, хотел бы перейти к цели письма. Не могли бы вы навестить меня еще раз? Мне кажется, в прошлый приезд между нами произошла какая-то недосказанность. Всегда Ваш, профессор Гахерис»

Вот старый плут. Джейк усмехнулся. Он открыл входную дверь, и включил свет в прихожей. Продолжая перечитывать записку, он, скинув плащ на вешалку, прошел в гостиную и вытянулся на диване. Итак, сэр Гахерис хочет его видеть. Джейк чувствовал, что ничего хорошего он не услышит, но с азартом охотника, преследующего дичь, думал, на чем он завтра поедет в Лакок.

Поехал на машине — хватило с него романтики поездов. Академия вновь встретила его тишиной, студенты еще не вернулись с каникул. Даже дворника не было. Он прошелся по гулким коридорам, — звук шагов эхом разносился по этажам. Потолки в академии были такими высокими, что, если смотреть вверх, заломит шею. Директора он нашел в оранжерее. Его худая фигура на фоне освещенного солнцем оконного проема выглядела совсем маленькой, хрупкой. Гахерис снаружи всегда был больше, чем внутри. Его влияние на магический и немагический мир было невероятным. Даже Верховный маг, ходивший у него когда-то в учениках, не решался с ним спорить.

— Джейк! — Он махнул рукой, подзывая его. — Ты уже приехал? Проходи. Как раз поможешь мне. Мне нужны листья алотенции, но они растут слишком высоко.

Джейк мог сказать, что такому сильному магу, как Гахерис достать что-либо не составит труда, но не стал. Хочет профессор играть в немощного старца, пусть играет. Рост Джейка легко позволил дотянуться до нужных листьев, и он сорвал пару горстей.

— Сэр, что за зелье вы готовите?

— Спасибо, что спросил. — Сэр Гахерис проворно юркнул между стеллажами и поспешил к выходу. Джейк двинулся за ним. — Весьма любопытный отвар должен получиться. Нужно еще рассчитать пропорции, выверить время кипения…

Они прошлись по пустынному коридору и вышли в столовую. Две работницы начищали дубовые столы, стоя́щие в ряд. Они нестройно поздоровались, и Джейк поздоровался в ответ. Профессор не ответил, над каким зельем работает, но Джейк привык к подобному. Видимо, не хочет делиться не проверенным средством. Захочет, сам расскажет.

— Сэр, о чем вы хотели поговорить со мной? — спросил Джейк, едва поспевая за профессором. Наконец, через сеть узких коридоров, они вышли в просторный холл. Там находился кабинет сэра Гахериса. Джейк не любил здесь бывать. Кабинет напоминал о выволочках, которыми заканчивались не слишком удачные проказы его компании.

Они вошли в светлую, залитую солнцем комнату. Здесь все было, как прежде: массивный стол, с блестящими письменными приборами на нем, кожаное кресло, ряд дубовых книжных шкафов. Директор сел за стол, и, высыпав листья алотенции в железную банку, скорбно вздохнул.

— В рабочие будни времени на опыты совсем нет. Вот, выуживаю по крупице на каникулах. Что поделаешь, душа просит созидания.

— Вы позвали меня поговорить о ваших исследованиях? — осторожно уточнил Джейк.

Профессор покачал головой.

— Нет, Джейк. Пришло время раскрыть карты. Как ты знаешь, полтора года назад Романо Мориани совершил нападение на магическую библиотеку. При нападении погибло два работника библиотеки и боевой маг, Артур Колтон.

Джейк кивнул. Он подался вперед в кресле, сам не понимая, отчего так волнуется.

— Если бы дело было лишь в нападении, то про эту историю давно забыли бы. Но до нас доходят слухи, что синьор Романо не оставил попыток найти Книгу Смерти. В Лондонской библиотеке хранится не единственный ее экземпляр. Всего их три: в Лондоне, Египте и Париже.

— Сэр, зачем ему нужна эта книга? Вам ведь наверняка что-то известно. — Джейк не спрашивал, а утверждал.

Профессор, сложив пальцы в рамку, кивнул:

— Нельзя знать наверняка, но можно догадаться. Мне кажется, его интересует Старый Мир, и открытие портала в него. Что ты знаешь о Старом Мире, Джейк?

Джейк почувствовал себя студентом, плохо знающим урок. Он завозился на сиденье.

— Мало, на самом деле. В академии нам говорили, что именно оттуда появляются бесы. Но вызов их строго запрещен, поэтому…— Джейк нервно потер запястье, где находилась печать мага. — Мне попадались запрещенные книги. Там говорилось, что в Старом мире раньше жили люди. Он был похож на наш, но войны людей и магов разрушили его до основания. Сейчас там обитают только демонические сущности, названные по старинке бесами. Они могут годами голодать, выдерживают холод, жару и обладают магической силой. Я слышал, что бес из Старого мира — это форма души мага, оставшаяся без тела. В нашем мире душа мага после смерти попадает в мир иной, а в том мире, не имея такой возможности, живет в виде некой сущности.

Он посмотрел на профессора, ожидая, что тот подтвердит его слова или опровергнет, но тот молчал. Тогда Джейк продолжил:

— Сильные маги могут вызвать сущностей в наш мир. Когда мы были студентами, то пробовали. Ничего не вышло. Лишь пару лампочек перегорело.

— Для чего вам это понадобилось? — спросил сэр Гахерис, и Джейк неловко засучил ногами. Он уже не был студентом, но признаваться в прошлых грехах всё равно было страшно.

— Борс где-то услышал, что беса можно приручить. Если знать заклинания, то тварь может стать слугой и наводить ужас на окружающих. А вообще, нам просто было интересно.

— Вы ведь знали, что, если открыть портал, в наш мир может попасть большое количество опасных чудовищ? Не все из них поддаются дрессировке, отнюдь не все. Многие очень опасны и практически неуправляемы.

— Нет, мы не знали. На мой взгляд, было бы лучше, если бы студентам все же давали какую-то информацию про Старый мир, чтобы они не наделали глупостей по незнанию, — парировал Джейк.

— Возможно. Но сейчас речь не об этом. Ты многом прав, Джейк. Старый мир уничтожен, от него остались лишь руины, и сущностям, обитающим там, он совсем не нравится. В Домус Тиморис томится несколько бесов, и, как мне известно, маги их изучали, — профессор вздохнул, — насколько это возможно. Попробуй изучи дикую тварь, желающую тебя убить. Но исследования показали, что не все сущности, называемые бесами, опасны. Некоторые легко идут на контакт, а есть и те, что способны обращаться в человека.

— Обращаться? Как это? — Джейк содрогнулся.

— Возможно, души уцелели настолько, что помнят прошлые жизни. Возможно, в них сохранилась магия прошлого владельца… Точного ответа у меня нет. Вопрос с бесами еще изучать и изучать, но для этого нужны образцы. Романо Мориани, вероятно, взялся за дело всерьез. Он уже открывал портал, и хочет открыть снова, чтобы вызвать чудовищ в наш мир. Создать армию, невиданную по силе и жестокости. Представь, Джейк, что будет с магами, если на них натравить сотни летающих, клыкастых тварей, не ведающих пощады? А если это не маг, а обычный человек? Шансов выжить нет вовсе.

— Но с какой целью ему нападать? — Джейк поежился, хотя в кабинете было жарко. Горел камин, весело стреляя искрами. — Ведь бесы — не цель, а оружие, верно?

— Поэтому-то я и выбрал тебя, Джейк, — удовлетворенно улыбнулся сэр Гахерис. – Ты всегда славился нестандартным мышлением. Верно, бесы, скорее, оружие. Цели синьора Мориани более масштабны и нам пока не известны.

— Что, значит, нам? — спросил Джейк.

Профессор отвел глаза. Джейк видел, что он сомневается, словно взвешивает на весах количество ингредиентов. Не много ли положил? Не перевесит ли благоразумие чувство долга? А смелость — здравый смысл?

— С давних пор, Джейк, в магическом мире существует некое сообщество. Его нельзя назвать в равной мере законным, потому как ни один Верховный маг не давал разрешение на его создание, — профессор посмотрел на него в упор. – Но и экстремистским его не назовешь. Некий клуб, членам которого не нравится, что Верховные маги являются пешкой в руках немагов. Мы не свергаем наших правителей, вовсе нет. Но, скажем так, действуем параллельно установленной системе. В конце концов, все, что мы делаем — во благо всех живущих.

Джейк был уверен, что самые ужасные вещи в мире совершались с самыми благими намерениями. Религиозные войны, колонизации народов…Даже монетка, брошенная мальчишке-попрошайке в итоге может принести больше вреда, чем пользы.

— И как называется…ммм…клуб? — Ворот рубашки стал вдруг тесен Джейку. — Масоны? Тамплиеры?

— Ты читаешь слишком много исторической литературы, — усмехнулся Гахерис.— Сообщество совсем небольшое. Оно называется Орден Ланселота. Как известно, маг и чародей Мерлин стал одним из первых, кто дружил с королем, и правил с ним на равных. Почти. Всё же королем был Артур, и при его правлении маги тоже терпели лишения. Сэр Ланселот был более независим от мнения короля, и, хоть и не был магом, дружил и с королем, и с чародеем.

— А членов вашей организации садят в тюрьму? — спросил Джейк. Все это было весьма любопытно, но проблем с законом ему не хотелось. Тем более, что он был магоргом.

— Такое случалось, — кивнул Гахерис, — но только в тех случаях, если действия члена Ордена были слишком радикальны. В остальных случаях, — он развел руками, — победителей не судят. Как ты понимаешь, Джейк, именно за этим я и позвал тебя. Твои связи и магический потенциал могли бы нам пригодиться.

Джейк молчал. Он не мог понять, какой ему прок от этого Ордена. Кроме проблем, он, пожалуй, ничего не приобретет.

— Орден довольно влиятелен. Полторы тысячи сильнейших магов разбросаны по всему миру. Никаких членских взносов, но связи, положение. Сто́ит показать золотого дракона, – профессор вынул монету с изображением дракона и повертел в руках, – как тебе будут открыты все двери.

Это было уже кое-что. Джейк взял монету и, подкинув, поймал.

— Я подумаю, сэр. Скажите, — он взглянул на золотого дракона, – Верховный маг знает, что вы, — он сделал ударение на последнем слоге, — руководите тайным обществом?

— Думаю, имеет смутное представление, но фактов у него нет, — спокойно ответил Гахерис.

— Весьма опасное предприятие, — продолжил Джейк. — Стоит вам щелкнуть пальцем, как сотни верных вам влиятельных магов свергнут сэра Балдрика с руководящей должности. Прошу меня простить, но вам не кажется, что у вас с Романо Мориани много общего?

— Что ты имеешь в виду? – Поднял брови сэр Гахерис. Вся его чудаковатость испарилась. Острый взгляд, прямая спина — профессор явно был напряжен.

— Я оставлю наш разговор втайне, сэр, можете быть спокойны, но вступать в Орден…Мне нужно всё обдумать. Скажите, а Марко Мориани, брат Романо, тоже в Ордене?

— Я не вправе разглашать тайны Ордена человеку, который в нем не состоит. Прости, Джейк, – мягко улыбнулся Гахерис, но Джейк не нуждался в ответе.

— До встречи, профессор. Мне пора. Вернуться бы засветло.

— Я провожу тебя.

По дороге домой Джейк думал о золотых дракончиках, разлетевшихся по миру как саранча. Драконы Гахериса, бесы Мориани — вот настоящие противники, а Верховный маг лишь пешка в руках Ордена. Именно Орден правит государством, в этом он почти не сомневался.

Глава 14

Хегра.27.12 - 28.12.2002

В ночь Стуре арестовывать не стали, отпустили под честное слово. Биргера не было в деревне, а без него парень ничего рассказывать не хотел. Вечером Виктор снова листал дела прошлых лет. Все девушки были разными. Черноволосые, светленькие, русые. Что их объединяло? Студентка журфака, начинающий юрист, продавец и сотрудник магорга. Уж точно не профессия. Молодость и красота? Здоровье? Что-то в этих девушках должно раздражать убийцу, бесить до такой степени, что он совершил преступление. На рунах зацикливаться не стоило, ведь преступник мог специально наносить символы, чтобы запутать следствие. Но Стуре ли это?

Ханса отпустили. Подозрений с него пока не сняли, но держать человека взаперти только из-за найденных на месте происшествия конфетных фантиков было глупо. Стуре Морген был похож на преступника не более, чем Ханс. Но в этом всё и дело. Убийца никогда не похож на убийцу. Никто не рождается с желанием убивать. Почему он сразу не проверил его? Ведь Ларс говорил — маг в этой деревне только один. Можно было сказать, что это Боссе ведёт следствие, а он лишь помощник. Только кого обманывать?

Он спустился в бар, где за стойкой хозяйничала Хильда. Фрэнк и Крейг неодобрительно взглянули на него и зашептались. Для них он всегда останется столичным копом, арестовавшим их друга. Виктор взял себе пива, домашних сухариков и сел у окна, подальше от всех. Пейзаж, который в первые дни восхищал его, заметно приелся. Снежная круговерть, снотворная и бесконечная, громады растворяющихся в сером тумане холмов, и тишина. Такая, что давит на уши. Ему захотелось в Осло, в свою квартиру с видом на парк. Включить свою кофемашину, тостер, почитать газету. Пусть Чир возится с игрушками, канючит, чтобы он поиграл на флейте. Слава богу, мальчику стало легче. Жар спал, и в бесенка он больше не превращался, но был удивительно тихим и покладистым. Очень странным.

Герсеми видно не было, заперлась у себя в комнате. Виктор не понимал, какие чувства она в нём вызывает. Во многом те же, что и в академии. Восхищение — он никогда не встречал таких умных девушек. Желание — всё-таки он был здоровым молодым человеком. Спокойствие – рядом с ней он был тих, как летний день. Забытое чувство. Он вспомнил о книге, которую она ему подарила.

«Почитаем вечером».

Что она имела в виду? Что любит читать, или же хочет провести с ним время? Вот бы ему книгу, где бы объяснялось, как вести себя с девушками. Он вернулся в комнату и открыл хрустящую от новизны книжку. Вспомнив о любимом аромате, вдохнул запах желтоватых страниц. Стихи, надо же. В юности он не замечал у Герс особой тяги к романтике. Виктор открыл страницу наугад и прочитал:

«Кровь моя холодна. Холод ее лютей реки, промерзшей до дна. Я не люблю людей»

Он покосился на Чира, который вяло листал сборник со сказками. Щёки, бледные до синевы, прожилки вен на шее. Раньше он не был таким худым и безучастным.

— Чир, ты в порядке? —спросил он, повинуясь порыву. Мальчик удивленно посмотрел на него.

— Что, дядя Виктор?

В душе заворочалось беспокойство. Глаза у бесенка были мутными, неживыми. Так смотрят на похоронах, когда камни и песок сыплются на крышку гроба твоего друга. Или брата.

— Ты перестал называть меня хозяином, — заметил он.

— Вы сами велели.

Может, это от болезни? Откуда ему знать, какая там у бесов сопротивляемость к вирусам. Странно. Виктор мало что помнил из книг о Старом мире, откуда пришел Чир, но он был уверен: там холодно и нет еды. Чем питаются бесы, непонятно, возможно, друг другом. И чтобы такое существо расклеилось, подхватив сопли? Он снова уткнулся в книжку со стихами.

«Вещь. Коричневый цвет вещи. Чей контур стерт. Сумерки. Больше нет ничего. Натюрморт.

Смерть придет и найдет тело, чья гладь визит смерти, точно приход женщины, отразит.

Это абсурд, вранье: череп, скелет, коса. «Смерть придет, у нее будут твои глаза».

Чудной стих. Написал его, как оказалось, Иосиф Бродский, русский поэт. Его мама была русской. Стихов она ему не читала. Виктор помнил, как громко она смеялась, как целовала его на ночь и пела, когда готовила ужин. Уставший, он вытянулся на кровати, и, уткнувшись в прохладу подушки, уснул.

Проснулся он от шайбы, прилетевшей в оконную раму. Хорошо, что не в стекло. Выглянув, он увидел взволнованных Гарри и Ари. Те тоже переживали за сохранность окна. Правда, недолго. Подхватив шайбу, они снова заскользили по замерзшему водоему. Виктор разбудил Чира и спросил, не хочет ли он поиграть с ребятами. Тот помотал головой.

— Они другие.

— Что, значит, другие? — Виктор помог ему надеть свитер. Голубой, с елочками. Чир его любил. Цвет оттенял бледность щёк и синеву под глазами. Волосы у Чира отросли, и вились локонами по шее. — Разговаривают на другом языке? Ну и что. С Хильдой и Брен у тебя нет проблем. Как-то понимаете друг друга.

— Они думают, я странный. Смеются. Лучше с Нильсом буду кидать снег. Или с Брен готовить.

Так и решили. Спустя час он был в участке, где уже все были в сборе. Стуре, бледный как стена, сидел, сложив руки на коленях, как нашкодивший школьник в кабинете директора.

— Сначала Ханс, потом Стуре, — негодовал Биргер, расхаживая по небольшому кабинету, — ребята, вы с головой дружите? Ханса я знаю с детства, а Стуре с рождения. Он был здесь так часто, что брал с собой школьную сумку и делал уроки. Он мне как сын!

— Часто бывал в полиции? — зацепился Боссе. — Ты что же, был хулиганом, Стуре?

Парень угрюмо молчал. Биргер неодобрительно хмыкнул, покосившись на Боссе:

— Нет, он был хорошим парнем. А вот про его отчима я так сказать не могу. Вечно колотил мальчишку. Соседи вызывали меня, вот и…

— Что же случилось с отчимом? — поинтересовался Виктор. — Он сейчас жив?

— Слава богу, нет. Замерз пьяный в метель, когда Стуре было лет пятнадцать.

— Всё это занимательно, но всё же давайте начнём с вопросов об убитой девушке. — Боссе дал знак Грете начинать записи, и та кинулась на листки, как на амбразуру. — Стуре, ты знал её?

Стуре кивнул, опустив голову.

— Нет, так дело не пойдёт, так мы до утра не закончим, — разъярился Боссе. — давай рассказывай всё: как познакомились, что ты делал в день убийства. Пытать тебя, что ли?

Стуре в отчаянии запустил в волосы ладони:

— Я познакомился с ней в этом году, на Хэллоуин. Ездил к другу в Осло на уик-энд. Мы с Джеком выпили, пошли гулять по городу, а затем подцепили девчонок в баре. Одной из них была Бет. У нее родственники в Осло, поэтому она часто туда приезжает. На следующий день мы с ней немного погуляли по магазинам, купили этих конфет…

— Так значит, это ты дал Хансу Брауну конфеты? — спросил Боссе.

— Да, я. Без злого умысла, просто угостил.

— Почему же ты вчера об этом молчал, когда его допрашивали? — сердился Боссе.

— По той же причине, что и о знакомстве с Элизабет. Испугался. Что меня заподозрят, что выгонят с работы. Куда я пойду, на рыбзавод в Схьёрдалхалзен селедку потрошить?

Виктору, да и Боссе, видимо, тоже, было не особо удобно допрашивать Стуре. Они не могли его спросить о вещах, связанных с магическим миром. Что за друг из Осло, тоже маг? Откуда он его знает? Бар, в который пошли, тоже держат маги? Хотя это можно не спрашивать. Скорее всего, да, раз он встретил там Элизабет. Но Стуре, наконец, разговорился:

— С Джеком меня познакомила мама, это сын её подруги. Мы иногда виделись, но чаще просто переписывались. В Осло мы, как я и говорил, пошли в бар. Познакомились с девчонками. Мне понравилась Элизабет, и я взял её телефон и домашний адрес. С тех пор общались.

— Погоди, а как же Анна? — переспросил Биргер.

— Анна? Кто это? — не поняла Герсеми.

— Моя девушка, — несчастным голосом ответил Стуре. — Да, я поступил некрасиво, и с Анной и с Элизабет. Но я не убийца! Бет решила приехать в Хегру на несколько дней, у нее был отпуск. Я согласился. Знал, что Анны не будет в эти дни. Она учится в Тронхейме, должна была вернуться лишь двадцать второго. Но она приехала двадцатого. Увидела нас с Элизабет в баре и закатила скандал. Элизабет очень расстроилась. Конечно, она не знала, что у меня есть девушка.

— Почему мы ни разу не видели твою девушку? — спросила Герсеми. — Мы ведь вместе отмечали Рождество, её не было.

— Мы видели её, — уточнил Виктор. — Она подходила ко мне на детском празднике, помнишь? Хотела поговорить о Стуре.

— О, так это была Анна, — с облегчением выдохнула Герс. – Хорошо.

— Итак, мы выяснили, что девушки поссорились, — подытожил Биргер. После признания Стуре об изменах и сокрытии данных, он сбавил тон. — Куда же делась потом Элизабет?

— Она снимала рыбацкий домик, — пожал плечами Стуре. — Просто вернулась туда. Анна тоже ушла, почти сразу же. Я немного посидел, выпил пива и тоже отправился домой.

— Кто-нибудь может подтвердить, что ты был дома? — спросил Боссе.

— Нет, я живу один, — вздохнул Стуре.

«Какая унылая деревня», — подумал Виктор, — «хоть кто-нибудь здесь живёт не один?»

— А как же Анна? — встрепенулся Боссе, как собака, взявшая след. — Её нужно допросить.

— Зачем? – удивился Стуре.

— Затем, что она могла убить Элизабет, — продолжил Боссе, — из ревности.

— Нет! — Стуре вскочил со стула, — не трогайте Анну, она ни в чём не виновата!

— Это не тебе решать, — вздохнул Виктор.

На допросе Анна сидела прямо, как отличница на первой парте. Её можно было считать симпатичной, и даже красивой, — светлые волосы, серые глаза под тенью ресниц, — но упрямое, немного надменное выражение лица портило дело. С таким же выражением девушка разговаривала с ним и в школе. Видимо, нелюбовь к полиции Осло в этих краях впитывалась с молоком матери. Разговор долго не продлился. Анна рассказала, что после ссоры с Элизабет и Стуре она отправилась домой, и, — надо же, — она жила там не одна. Это могли подтвердить её мама, папа, младшие братья Гарри и Ари и сестрёнка Энид.

Анна с сожалением смотрела на Стуре, у которого глаза были на мокром месте. С него подозрения никто не снимал. Девушку еще немного поспрашивали и отпустили. Стуре арестовали и заперли там же, где день назад Ханса — в небольшой подсобке, которая служила участку и архивом, и комнатой для заключения. Виктор проводил парня. Под потолком тускло светилась лампочка, у зарешеченного окна стояла кушетка с мятым одеялом, щербатый стол пылился у стены.

— Мистер Колтон. — Виктор обернулся. Стуре сел на кушетку, и, казалось, вся его решимость испарилась. Слезы закапали по румяному лицу. Он поджал ноги и обнял колени руками. Сейчас он выглядел моложе своих лет. — Я виноват перед Анной и перед Элизабет. Но я никого не убивал. Помогите мне.

— Разберёмся, Стуре. Пока постарайся вспомнить, кто мог тебя видеть по дороге домой.

— Никого не было. Метель, все сидели по домам, — всхлипнул парень.

Виктор вздохнул. Сквозь решетку пейзаж выглядел довольно тоскливо – окно выходило на каменную стену школьного двора.

— Биргер принесет тебе поесть попозже. До Нового года тебя точно не заберут в Осло. Молись, чтобы за эти три дня мы всё же нашли убийцу.

Он закрыл дверь. Все разошлись, хмурые и подавленные. Биргер уходил последним, с тоской оглядываясь на темное окно, за которым сидел Стуре. Виктор не думал, что Стуре Морген виновен, но этого нельзя было исключать. Уже в своей комнате он снова разложил фотографии жертв. Пусть мёртвые девушки подскажут ему, кто убийца. Но они безучастно молчали. В дверь постучали. Виктор крикнул, что можно войти. Пришла Герсеми.

— Не помешаю? — Она взяла фотографию в руки. Это была Кира. — Ты думаешь, что он виновен?

Виктор вздохнул, вытягиваясь на кровати.

— Я устал думать, мисс Хансон. Вчера мы подозревали старика, сегодня мальчишку. Мы идём не в том направлении, я чувствую это. Мы что-то упускаем в этом деле. Но что?

— Я пришла, чтобы поделиться. — Голос ее был виноватым. — Прости, я всё же рассказала мистеру Уингеру об убийстве. Сегодня он сообщит о произошедшем миссис Джонс. Завтра приедет Марк Бланк, с ним я тоже созвонилась. Плохой из меня детектив вышел.

— Ты завтра уезжаешь? — спросил Виктор. На душе у него было тоскливо. Герсеми правильно сделала, что доложила руководству. И дело даже не в межнациональных и межведомственных интригах. Где-то живут родители и ждут дочку, но она не приедет. Им нужно забрать тело Элизабет и похоронить её.

— Нет, не завтра. — Она покачала головой. — Марк сказал, что мне нужно задержаться на пару дней. Ввести его в курс дела. К тому же он убедил Уингера, что я очень помогу ему с расследованием.

Она слабо улыбнулась.

— Не знаю, нужна ли я здесь, но я действительно хочу помочь. На месте Элизабет могла быть совершенно любая девушка. Например, я.

— С трудом могу представить ситуацию, в которой ты срываешься в другую страну к малознакомому парню.

Герсеми пожала плечами, и они помолчали. Виктор сгреб фотографии и убрал, вложив в дела. На глаза ему попалась подаренная книжка.

— Знаешь, на Рождество ты подарила мне эту книгу и сказала, что мы когда-нибудь её почитаем.

— Не то, чтобы я отказывалась от своих слов, но мне не хочется вспоминать всё то, что я наговорила под действием вина.— Она чуть порозовела.

— Можешь отнести эти дела Боссе? — попросил Виктор. Он решил не продолжать тему с книжкой и не смущать девушку.

— А разве Боссе тоже живёт здесь? — удивилась Герс. — Он ведь жил в рыбацких домиках.

— Да, но удобнее, когда все сотрудники живут вместе, вот он и перебрался сюда. После Рождества пару комнат здесь освободилось. Он заселился в комнату, что напротив твоей.

Около часа спустя Виктор, задремавший на кровати с книгой в руках, вскинулся от непонятного чувства тревоги. Чир спал рядом с ним, уткнувшись в плечо. Нужно было встать и переложить его. Он прислушался. Что-то разбудило его. Виктор посмотрел в окно, где стелилась непроглядная тьма. Может, в стекло снова что-то прилетело? Он ведь слышал какой-то звук.

И тут звук повторился.

Кричала девушка.

Глава 15

Герсеми постучалась в комнату Боссе, придерживая папки рукой. В коридоре заметно дуло. Рассеянный желтый свет, льющийся из потертых бронзовых светильников, придавал помещению ауру загадочности, словно она бродила по гулкому холлу замка Викторианской эпохи. Это вообще прилично, стучаться в комнату почти незнакомому мужчине в девять вечера? Вряд ли Виктор об этом задумался, попросив её об одолжении.

— Открыто!

Искренне надеясь, что Боссе не в трусах, она вошла. Тот сидел, склонившись над столом так низко, словно был занят чем-то кропотливым, например, сбором картинки из алмазной мозаики.

— Прости, я помешала? Виктор просил передать…

— Спасибо. Положи, пожалуйста, на стол, — ответил ей Боссе, не отвлекаясь от своего дела.

Герсеми сгрузила папки на столик и, заинтересовавшись, подошла ближе. Боссе, вооружившись лупой, разглядывал копии снимков погибших девушек.

— Что ты делаешь? — поинтересовалась Герсеми, присаживаясь рядом на стул. Она понимала, Боссе ей вряд ли рад, но что, если он напал на след?

— Просто пытаюсь найти что-то схожее: в ранах на голове, в нанесении руны. Может, жертв оглушали одним и тем же предметом, тогда каким? Ничего не нашёл.

Герсеми взяла в руки одну из фотографий. Элизабет Джонс, ее бывшая коллега. Почему-то вспомнилось, как Бет хохотала по утрам у автомата с кофе, как носилась с цветком глоксинии, пытаясь пристроить его на время отпуска. Согласился лишь мистер Уингер, забрав растение в кабинет. Похоже, теперь цветок там и останется.

— Что может заставить человека совершить убийство? – спросила она у Боссе. По коже бегали мурашки, ничего общего с прохладой комнат не имеющие.

— Что угодно. Месть, психологические травмы, просто жажда убийства, если речь идёт о маньяке.

— Любовь, — добавила она, продолжая его мысли.

— Любовь? — недоверчиво переспросил Боссе оглянувшись.

— Именно. Во время магических войн матери убивали серийных убийц, а дети отдавались во власть темных магов, чтобы спасти родителей. Всё из-за любви.

— Мне кажется, это не тот случай. – Он снова взялся за лупу и стал скрупулезно рассматривать фото Киры.

— Кто знает.

Кто-то стукнул в дверь и сразу вошёл.

— Боссе, я хотела…

Увидев, как они склонились над фотографией, Грета отпрянула. Герсеми смутилась. Неизвестно, что девушка могла подумать. Конечно, официально Боссе и Грета не объявляли об отношениях, но любому, кто смотрел на них, было очевидно – у них есть чувства друг к другу. По крайней мере, у Греты.

— Я только занесла Боссе папки, Виктор попросил, — Герсеми почему-то стала оправдываться, видя, как глаза Греты наливаются слезами. Она встала и направилась к двери, обогнув молчаливую девушку. Боссе был невозмутим.

Герсеми вернулась в свою комнату. За окном сгущалась тьма, но в свете старомодного абажура было видно, что на улице опять метёт. Она стянула заколку, распустила волосы по плечам. У овального, похоже справившего пятидесятилетие, зеркала долго причесывалась, размышляла. Скоро она вернется домой и вольется в привычное русло. Будет ли она такой, как прежде? Ей казалось, что эта забытая богом рыбацкая деревушка запомнится ей надолго.

Да, есть ещё Виктор. Признаться самой себе, что он ей интересен? А какой в этом смысл? Скоро она уедет в Лондон, он в Осло. Этот роман из тех, что не стоит и начинать, он ничем не закончится. Они пробовали в академии, но из этого ничего не вышло. Некоторым друзьям лучше оставаться друзьями.

Усталость сковала плечи, будто она целый день таскала книги в библиотеке. Душ бы не помешал. Закинув в пакет всё необходимое, Герсеми прошлась по тёмному коридору, молясь, чтобы для неё осталась горячая вода в бойлере. Горячей не было, но тёплая была вполне комфортной. Вернувшись в комнату, она долго раскладывала вещи по полочкам, сумкам, сундучкам. Всему своё место. Затем повернулась к кровати.

Герсеми закричала. Кровь прилила к щекам, сердце заколотилось в груди. Нужно дышать, просто дышать. Обычный лист бумаги на кровати — это даже не труп.

На белом листе была нарисована руна смерти. Кровью.

***

— Что это значит, Виктор? Я могу стать следующей? — спросила она, вцепившись в руку Колтона.

Виктор вздохнул, передавая листок Боссе.

— Не знаю, кто это подложил, но это действительно может быть опасно, Герс. Возможно, тебе завтра всё же стоит уехать.

— Я дождусь Марка. Я верю, что он поможет разобраться в этом деле. Слышала, что можно взять кровь на экспертизу. У вас в Осло такое не практикуют?

Виктор задумчиво посмотрел на нее.

— Маги так не делают, как ты знаешь. В магорге особое отношение к крови, ведь экземпляры могут быть использованы в ритуалах, поэтому колдуны не торопятся сдавать кровь на анализ. Как такового отдела у нас нет, но можно спросить у Ларса, нашего начальника. Мы можем выслать этот листок в полицию Осло его другу-копу. Пусть сделает все возможные анализы. Там ведь могут быть и отпечатки пальцев.

— А сколько делаются такие тесты? — спросила Грета, и Герсеми вздрогнула. До этого она не замечала, что девушка стоит рядом.

— Что-то случилось? — на шум прибежал Нильс. В руках он держал игральные карты. За его спиной появилось взволнованное личико Чира. Видимо, они вместе играли в баре.

— Всё в порядке, — успокоил его Боссе, — девушка испугалась мыши в коридоре.

— О, правда? — огорчился парень. — Как жаль. Прошу прощения, мисс. Разложу завтра отраву.

— Лучше всем лечь спать, — подытожил Виктор. — Герс, можно тебя на минутку?

Все, кроме Виктора, разошлись по комнатам. Колтон закрыл дверь.

— Тебе лучше переночевать сегодня у меня в комнате. Не беспокойся, я лягу с Чиром, а ты расположишься на моей кровати. На всякий случай. Вдруг твой тайный поклонник вернётся.

— Хорошо, — всхлипнув, ответила Герсеми. Она так испугалась, что была не против переночевать с Виктором и в одной постели, для более полной безопасности, но высказать мысль не решилась.

Ей казалось, что уснуть в комнате у Виктора ей вряд ли удастся. Но неожиданно быстро уснула и проснулась только утром, при стуке в дверь.

Виктор, выпростав руку из лежащей на ней головы Чира, встал, бросив взгляд на часы. Герсеми тоже посмотрела на свои: было без четверти девять. На пороге стоял Марк Бланк. Улыбаясь, как Чеширский кот, он зашел в комнату, с интересом оглядываясь.

— Привет, босс. Прости, если помешал. О, мисс Хансон, и вы здесь?

Герсеми поздоровалась с Марком и смущенно натянула одеяло. Хорошо, что они с Виктором всё же спали по раздельности. Марк то еще трепло. Да и сейчас была вероятность, что по возвращении он тут же расскажет Джейку, где именно она проводила ночь. Хотя не всё ли ей равно, что и кому он расскажет?

— Привет, Марк. Если ты помнишь, я больше тебе не босс. — Виктор и Марк пожали друг другу руки. — Слышал, твой старший напарник теперь Джейк Маллистер.

Марк присел на стул, вытянув ноги. Он покосился на спящего Чира.

— Я бы так не сказал, босс. Бывшие начальники как родители. Даже если папа и мама развелись, ты ведь не вычеркнешь одного родителя из жизни?

— Хмм. — Спросонья Виктор выглядел, как выпавший из гнезда птенец. Темные волосы дыбились на макушке, и он, взглянув на Герсеми, попытался их пригладить.

— Я приехал рано и переделал кучу дел, пока вы нежились в постели, — бодро сказал Марк. — Например, отвез миссис Джонс в соседний городок.

—Ты отвез ее в Схьёрдалхалзен? — спросила Герсеми. Наконец, мисс Джонс увидит дочь.

— Видимо, да. Название я не смог запомнить, это выше моих сил. Пока вы спали, я с помощью хозяйки бара заселился сюда, увиделся с местным полицейским, Биргером Хольгерссоном. Для деревенских копов я их очередная проблема из полиции Осло.

— Что там со Стуре? — спросил Виктор. — Парень, которого задержали. Видел его?

— Всё так же под арестом. Не думаю, что он виновен, — кивнул Марк. — Чутье, как угодно это называйте. Он не ангелочек, но и не убийца. Миссис Джонс тоже в порядке. По дороге она много плакала, но приехав, словно успокоилась. Знаете, неизвестно что хуже. Думаю, она больше всего боялась, что мы не найдем Элизабет ни живой, ни мертвой.

— Да, ты прав, — согласилась Герсеми.

Марк прошелся по комнате, и, остановившись у окна, снова бросил взгляд на Чира. Тот проснулся и с недоумением смотрел на гостя.

— Она поселится в гостинице Схьёрдалхалзена и будет решать дела с транспортировкой тела. Ну а мне нужно браться за дело. Я обещал миссис Джонс, что мы найдем убийцу.

— А что, если уже нашли? — спросил Боссе, входя в дверь. Он коротко стукнул перед тем, как зайти, видимо, ожидал увидеть в комнате лишь Виктора. Поздоровавшись с Герсеми, он чуть заметно покраснел. — Я успел познакомиться с вашим коллегой, мисс Хансон. Мы вместе были в участке.

— Нашли убийцу? Ты имеешь в виду Стуре? — с сомнением спросил Виктор. — Возможно, но что-то мне подсказывает, что это не он.

— Интересно, что? Русская бабушка-колдунья нашептала во сне?

— Не перегибай, Боссе. — Виктор зло посмотрел на Ларссона, и Герсеми почувствовала между ними напряжение.

— А что там с бумажкой, найденной у Герсеми на кровати? Вы говорили, она в номере, — спросил Марк у Боссе.

— Да, возьмите.

Боссе вытащил из кармана лист бумаги, спрятанный в целлофановый пакет, и подал Марку. Тот с любопытством повертел его.

— И что, такой же рисунок? Вы сравнивали?

— Нет, не сравнивали, — с досадой ответил Виктор, — но вроде всё то же самое. Палочка, два крючочка. В любом случае, пока Герсеми была в душевой, кто-то посторонний вошёл к ней в комнату и подложил это. Значит, за ней следят?

— Ну конечно, следят, босс. — Марк посмотрел на Виктора так, как смотрят на ребенка, который вдруг обнаружил в книгах, что солнце это звезда. — Убийца местный. И он не хочет, чтобы его нашли. Мало кто из убийц хочет, чтобы его преступления раскрылись. А здесь вы ходите, значками перед носом водите. Убийце неспокойно. Он, может, и не хотел зла Герс, раз ничего не совершил, просто хотел напугать. Чтобы хоть кто-то из копов-зазнаек уехал. Или заволновался.

— Не значит ли это, что Стуре невиновен? — вдруг пришло в голову Герсеми. — Он ведь взаперти, а руну подложили. Может, его стоит отпустить?

— Его невиновность не доказана, — ответил ей Виктор, покачав головой. — Эти вещи могут быть не связаны. Сегодня Боссе отправится в Осло, чтобы отвезти письмо на экспертизу. Завтра вернётся, тогда и посмотрим.

— Как интересно всё устроено в полиции, — заметила Грета. Видно было, что новость об отъезде Боссе её огорчила и встревожила. — Экспертиза может показать, кто убийца?

— Нет, — покачал головой Марк, — она просто покажет, какой группы и резуса была кровь на письме, и вообще, принадлежит ли она человеку или, может, животному. При наличии отпечатков пальцев шансы найти убийцу увеличиваются. В крайнем случае можно снять отпечатки у всех, кто вчера был в баре. Потом у всех в деревне. Но это долгий процесс. Затянется на месяц, не меньше.

— Как думаешь, мне лучше уехать? — спросила Герсеми у Марка.

— А ты сама хочешь?

— Я бы осталась на пару дней, после Нового года уехала бы. Мне очень хочется узнать результат экспертизы.

— Тогда так и сделаем, — кивнул Марк. – Не думаю, что тебе угрожает опасность. Но на всякий случай всегда запирай комнату.

— Что ты сейчас собираешься делать? — спросил у него Виктор, когда Боссе ушёл.

— Сначала прочитаю все дела. Потом пойду по вашему пути: допросы, подозреваемые. Знаешь, глаз не замылен, может, что-то новое увижу.

— А руководство что же?

— О чём ты?

— Не знаю. Наш начальник так боялся, что ваше начальство узнает и выйдет международный скандал...

— Не думаю, что судьба несчастной глупой девочки, которая нашла себе на одно место приключений, так уж заботит магсовет Британии, — вздохнул Марк. — В любом случае сначала нужно провести расследование и найти убийцу, а уж потом что-то решать. Это все наши начальники понимают.

Они замолчали. Герсеми посмотрела в окно и увидела, как Гарри и Ари строят снежную крепость. Их маленькая сестренка, стоявшая рядом, была похожа на ребёнка с Рождественских открыток — пухлая румяная малышка, перевязанная шалью поверх шубки. Детский смех немного поднял Герсеми настроение. Если ночью и была метель, то сегодня, наконец-то, было почти ясно. Горы, вчера скрытые туманом, сегодня виднелись отчетливо. Свежий морозный денёк в Хегре — лучшее время для рыбалки. А что, если...

Она сказала это вслух.

— А что, если мы пойдём с тобой на рыбалку, Виктор?

Греты уже не было, она ушла вслед за Боссе. Оба парня непонимающе смотрели на неё.

— В каком смысле? — спросил Виктор.

— В прямом. Марку нужно заниматься делом, чтобы, возможно, что-то найти по свежим следам. Боссе отправится в Осло. А нам что делать, кроме того, что ждать новостей по экспертизе? Давай сходим на рыбалку. Пару часов на природе, почему нет?

— Что-то не припомню, чтобы ты любила зимнюю рыбалку, — с сомнением сказал Марк, но Виктор воодушевился.

— Давай. Только мне нужно переодеться. Затем можно пойти в пункт проката и взять всё необходимое.

— Отлично, — улыбнулась Герсеми, — пойду собираться.

Поднимаясь по лестнице, она поймала ироничную улыбку Марка, подливающего себе кофе.

Много он понимает? Это просто рыбалка.

Глава 16

Мир казался черно-белым, как на старых фотографиях. Слепящая белизна водоёма сливалась с серо-белым небом и заснеженными вершинами, исчезающими где-то в вышине. Только щитовые рыбацкие домики, обшитые сайдингом, виднелись вдали. Тихо было так, что проезжающий вдали автомобиль слышно было за милю. Глухо каркало воронье, изредка мелькая в небе темными, размытыми пятнами.

Странно. Ещё час назад, когда они собирались на рыбалку, светило солнце, и день обещал быть солнечным. В этом краю не стоило верить обещаниям природы. Виктор и Герсеми взяли оборудование напрокат. Деревянная будка проката была закрыта, и им пришлось долго стучаться, чтобы разбудить старика. Тот, подслеповато щурясь, снабдил их всем необходимым и провел инструктаж. Они добрели до засыпанной снегом палатки, на которую им указали. В палатке было теплее, ветер сюда не проникал. В верхней ее части была открыта отдушина, чтобы не угореть от газовой печки, на пенопластовом полу виднелось отверстие, где находилась прорубленная полынья. Виктор включил горелку на печи, и через пятнадцать минут в палатке стало гораздо приятнее теплее. Герсеми заметно притихла. Видимо, она плохо представляла процесс рыбной ловли.

— Я никогда не ловила рыбу, — подтвердила она мысли Виктора, присаживаясь на складной стульчик. — Моих родителей трудно назвать любителями активного отдыха. Мы с Джейн пару раз ездили на отдых с бабушкой и дедушкой, но рыбачил только дедушка. Мы лишь купались.

Виктор закинул в лунку сначала приманку, затем удочку и присел рядом на соседний стульчик:

— Возможно, что сработает. Мы ведь здесь не из-за рыбы. Вернее, не совсем из-за неё, верно?

— Верно.

Они замолчали, убаюканные тишиной. Виктору тоже не приходилось рыбачить. Мальчик, выросший в столице, он привык проводить свободное время в библиотеке, где работал отец. Перед тем как отправиться на рыбалку, он долго расспрашивал инструктора по ловле, который выдавал им снаряжение. Это был занятный опыт. Они с Герс молчали, изредка перекидываясь комментариями. Иногда удочка подергивалась, видимо, мальки пытались стянуть наживку. Тишина не казалась ему неуютной, но всё же он был рад, когда Герсеми завела разговор:

— В академии мне приходилось несколько дней жить в палатке. Это был экзаменационный выезд, помнишь, такие были? Мы сдавали зачет по славянской магии. Нужно было найти воду в лесу, собрать определенные травы.

— Да, помню, конечно. – Славянская магия была его любимым предметом.

— Мне кажется, что тяжелее всего был не экзамен, и не палаточный быт, а чувство замкнутого пространства, которое ты долгое время делишь со своими спутниками. Особенно если тебе некуда пойти, — заметила Герсеми. — Лес круго́м, на десятки миль никакого жилья, в чаще дикие звери. Если ты поссорился с кем-то в палатке…

Виктор отлично помнил этот её экзамен. Незадолго до поездки в лес она стала встречаться с Джейком, а ему мягко намекнула, что их связывает только дружба. О какой дружбе могла идти речь, если они весь месяц, предшествующий поездке, целовались в библиотеке, как одержимые?

Герсеми достала из сумки термос и открыла крышку. Палатку наполнил запах глинтвейна, он дымился и остро пах корицей. Виктор удивлённо поднял брови, и она улыбнулась.

— Творение Брен. Она сказала, что горячий глинтвейн — первое дело на рыбалке.

Глинтвейн был обжигающим и мягко ударял в голову.

— Ты поосторожнее с ним, — сказал он Герс. Алкоголь он пил редко, боялся потерять контроль над собой и ситуацией. Кружка пива за ужином или бокал шампанского на вечеринке был его нормой. Она пожала плечами:

— Здесь не так много.

— Вы долго с ним встречались? — осторожно спросил Виктор. — С Джейком?

Почему-то он решил, что может спросить об этом. Теснота и уют располагали к беседе. Их палатка, как лодка, затерявшаяся в снежном море, создавала атмосферу уединения и отрешенности от мира. За ней ничего не было, ни земли, ни звезд, существовал лишь этот островок с двумя потерянными душами.

— Да, довольно долго, — кивнула Герсеми, — но не так давно мы поняли, что юность прошла, и сейчас нас мало связывает.

— Джейк тоже так думает?

— Нет, он…— Герсеми замялась. — Пожалуй, инициатива исходила больше от меня.

Они немного помолчали. Наконец, рыба стала ловиться. Блестящая и холодная, она билась по расстеленному на полу пологу.

— Может, лучше выкинуть ее за дверь палатки? — опасливо спросила Герсеми. Энергичность пойманной рыбешки её пугала.

— Добрая девушка, — усмехнулся Виктор, но вынес рыбу за полог.

— А у тебя были отношения? — поинтересовалась Герсеми, подливая вино. Щёки её раскраснелись, глаза блестели. Видимо, то, что она раньше стеснялась спросить, после пары стаканчиков горячего напитка уже не казалось чем-то страшным или недозволенным.

— Да, были, — вздохнул Виктор. — Ведь ты и сама помнишь Гвен. После академии мы встречались несколько месяцев, затем она бросила меня, предпочтя моего приятеля. Долгое время я наблюдал за их отношениями, пока не переехал.

— Ты до сих пор к ней что-то чувствуешь?

— Нет. Давно нет.

— Виктор, тебе двадцать семь лет. — Герсеми подняла на него глаза. Он и забыл, какие они красивые. Зеленые, с золотыми крапинками. Рыжие волосы ее разметались, щеки раскраснелись. — Неужели, кроме Гвен у тебя никого не было?

Что здесь скажешь? Две девушки, которых он любил, бросили его, предпочли других парней. Виктор не осуждал ни Герсеми, ни Гвен, но в нем словно что-то сломалось после предательства Гвен. Всем отношениям он предпочел работу.

Их неторопливый разговор прервала рыбина. Она была довольно крупной, и они, смеясь, пытались поддеть её сачком, чтобы удачнее вытянуть на поверхность. После того как Герсеми порезала палец об острый плавник, она сняла перчатку, обнажив перстень, и оглушила рыбку заклинанием.

— Старику из рассказа Хемингуэя явно не хватало магии, — засмеялся Виктор.

— Ты читал Хемингуэя?

— Я читал всё, что мне подсовывала в детстве мама, — кивнул он. — Да, и отец, работающий в библиотеке, тоже посодействовал появлению в семье сына-зубрилы. Хотя мой брат Артур не подхватил этой болезни. Он любил, когда ему читали вслух, но самого его было не заставить. Кстати, твою книжку я тоже прочитал.

Герсеми чуть порозовела. Она смущенно отвела взгляд и уставилась на неподвижную удочку.

— Там много очень хороших стихотворений, — продолжил он, — некоторые напомнили мне о Гвен.

— Какие, например? — спросила она.

Виктор задумался, вспоминая слова из книги, разбередившие душу:

Я пью за разоренный дом,

За злую жизнь мою,

За одиночество вдвоем,

И за тебя я пью, —

За ложь меня предавших губ,

За мертвый холод глаз,

За то, что мир жесток и груб,

За то, что Бог не спас...

Герсеми сидела так близко, что колени ее соприкасались с его коленями. От волос пахло мятой, из стаканчика в руках корицей и кардамоном. Запах вина и специй дурманил его мысли.

— Это Ахматова, русская поэтесса, — ответила она наконец, придвинувшись еще ближе.

А потом, — Виктор и сам не понял, как это вышло, — они уже целовались. В палатке словно поднялся градус, так стало жарко. Он чувствовал её дыхание, чуть сбившееся, рваное. Её мягкие губы, нетерпеливо и жадно искавшие его губы, стук сердца под рубашкой, смешавшийся с его стуком. Он скользнул руками по её талии. Пуховик, накинутый на её плечи, упал. Не напугать бы, не торопиться… Она так маняще выгнулась ему навстречу, так прижалась бедром, что у Виктора зашумело в ушах. Он чувствовал, что теряет контроль. Но это неправильно…Не совсем правильно. Девушка выпила, а он...не должен.

— Погоди, Герс. — Ему потребовалась вся сила воли, чтобы сказать это и отстраниться.

Она непонимающе посмотрела на него. Губы ее чуть припухли от его поцелуев, глаза потемнели.

— Понимаешь, мы выпили вина. Может, нам не стоит торопиться? Вдруг ты потом пожалеешь? Нам ведь скоро уезжать отсюда.

Возможно, он всё испортил. Взгляд её стал разочарованным, затем злым.

— Нам пора возвращаться. — Она резко отстранилась и начала забрасывать вещи в рюкзак.

— Да, конечно.

Они собрали рыбу в пакет, свернули удочки. Назад шли молча. Стало смеркаться, позёмка стелилась под ноги, заметая их следы. Виктор думал о том, правильно ли поступил. Ведь они оба хотели этого, и они взрослые люди. Ну и что с того, что им предстоит разъехаться?

Он снова вспомнил Лакокскую академию: холодные коридоры, пронизанные полосками света из окон-бойниц, жаркие поцелуи, доводящие его до исступления. Дальше дело не доходило, по той же причине, что и сейчас. Энтузиазм Герсеми Хансон гасился о его расчетливость и прагматичность. Сейчас его терзали грустные мысли о том, не это ли предрешило исход их отношений в пользу Джейка?

Они сдали оборудование в прокат и возвратились в бар. Там было неожиданно тихо для вечера: ни посетителей, ни хозяев.

— Мы закрыты. — Послышался голос Нильса, появившегося в проеме двери, ведущей в кухню. — А, это вы.

— Закрылись? — удивилась Герсеми. — Но почему?

Нильс опустил глаза:

— Ваш начальник велел. Кое-что случилось.

Они переглянулись. Сердце Виктора болезненно сжалось.

— Значит, Боссе уже вернулся. Может, появились результаты экспертизы? — предположила Герсеми.

— Вряд ли. Они будут готовы через день-два.

— Тогда что могло случиться?

Они повернулись к Нильсу и тот, вздохнув, ответил:

— Пропала ваша коллега, Грета. Исчезла прямо из бара. Последний раз ее видели за завтраком, когда вы сидели здесь все вместе. Час спустя ее уже в комнате не было.

Грета пропала. Виктор не мог в это поверить. А что если её уже…

— Вот вы где, — Боссе сбежал по лестнице, на ходу набрасывая куртку. — Я вернулся недавно. Зашёл к Грете, но в комнате её не было. Оказалось, никто не видел её весь день.

— Может быть, она уехала в Осло? — возразила Герсеми. — Или пошла в гости. Она ведь успела со многими здесь познакомиться.

— Мы отрабатываем эти версии, — кивнул Боссе. — Хольгерссон опрашивает местных жителей, Бланк пытается собрать людей на поиски.

— Погодите, — спохватился Виктор. Сердце его болезненно сжалось, дыхание перехватило. Он подскочил к Нильсу и схватил за рубашку. Парень испуганно отпрянул. — Чир, с ней был Чир! Где он сейчас?

— Ты о чём? — Боссе оттащил его от парня.

— Я пошел с Герс на рыбалку, а Чира оставил с Гретой. Она сама предложила! — Виктор почти кричал.

— Сэр, простите, я и не вспомнил о вашем племяннике, — пролепетал Нильс, — Может, он у вас в комнате?

Виктор рванул по лестнице, перескакивая через ступеньки. Кричать он начал, как только попал на второй этаж.

— Чир! Где ты, Чир!

В комнате никого не было. Виктор рывком открыл дверь в комнату Греты, заглянул под кровать, в шкаф, осмотрел потолок. Чир мог испугаться похитителя и превратиться в бесенка. Мог повиснуть на шторах, зацепившись коготками, или забиться в угол. Безрезультатно. Ни бесенка, ни ребенка.

— Я посмотрю внизу, в кухне. — Герсеми и Боссе появились за спиной, как ангел и демон.

— А я на улице.

Спустя полчаса стало ясно — Чира нет в баре. Красный пластмассовый клоун пылился под кроватью, книжка, открытая на сказке про Пера Гюнта, лежала на кровати Греты. Виктор вспомнил про их магическую связь. Они ведь привязаны, и должны чувствовать мысли и чувства друг друга… Он попытался мысленно нащупать Чира: закрыл глаза, сложил руки на груди и постарался уловить если не мысли бесенка, то хотя бы эмоции. Без печати сделать это было трудно. Налаживать ментальный контакт нужно было тогда, когда Чир был рядом, тогда бы, возможно, получилось... Никогда он еще не жалел об ограничении магии так сильно.

— Мы найдем его. — Герсеми тронула его за рукав, и Виктор подавил желание сбросить ее руку. Он ушел на рыбалку, бросил бесенка одного. В том, что Чир пропал, лишь его вина.

— Чир найдется, — Голос Боссе прозвучал неожиданно мягко. — Похитителю не нужен ребенок, он, наверное, просто попался под руку. Надо торопиться. Вы ведь понимаете, в сложившейся ситуации лучше действовать быстро, иначе…

— Иначе что? — голос Герсеми дрогнул.

— Иначе мы можем не успеть, мисс Хансон, — помолчав, ответил Боссе.

Часть 3. Дни Йоля. Глава 1

30.12.2002 г.

Утро не принесло новостей — ни Грета, ни Чир в бар не вернулись. Биргер Хольгерссон вместе с двумя полицейскими из Схьёрдалхалзена обошли все дома в деревне, опросили жителей. Их никто не видел. Телефон Греты был недоступен.

Последней её видел Мэттью, когда утром, в день пропажи, постучался узнать, хватило ли ей воды в бойлере. Нильс утверждал, что Грета в бар не спускалась и на улицу не выходила. Хильду допросить не удалось, еще утром она уехала в соседний городок навестить тетку и погостить у неё на Новый год.

— А малыша я и вовсе не видел, — продолжил Мэттью, — когда заходил к мисс Грете. Его не было в комнате.

— То есть, как не было. — Виктор, казалось, не спал ни минуты ночью. Он был небритым, помятым, со всклокоченными волосами. — Мэттью, скажите, мог он быть на тот момент внизу, или, может, спал в кровати?

Мэттью покачал головой. Казалось, он очень сожалеет, что ничем не может помочь, и даже успокоить расстроенных постояльцев было нечем.

— Я думал, малыш с вами, сэр, поэтому не удивился, что его нет с мисс Гретой. В комнате его точно не было, так же, как и внизу. Обычно он прибегал на кухню: помогал моей матери с готовкой, или таскал дрова с Нильсом. Он был маленьким, но иногда вел себя, как взрослый. — Мэттью тягостно вздохнул.

— Что значит был, — взвился Виктор, и Боссе оттащил его в сторону, что-то яростно нашептывая.

Герсеми и сама почти не спала: часто просыпалась и подбегала к окну. Ей казалось, что она слышит детский плач. Она понимала, как тяжело сейчас Виктору, но старалась не лезть с утешениями. Что здесь скажешь? Можно сколько угодно говорить, что Чир найдется, и Грета тоже, но никакой уверенности в этом не было. Около полуночи Виктор ушел, она слышала шаги на лестнице и щелчок открываемой внизу двери. Часа через три дверь снова щелкнула, — он вернулся. Скорее всего, искал Чира. Если бы пропал ее близкий человек, Герсеми наверняка делала бы то же самое.

Старая Брен по обычаю возилась на кухне и тоже не смогла дать внятных ответов:

— Я ещё и глуховата, парень, — говорила она Марку, помешивая суп в чугунном котелке, — и со зрением у меня не шибко. Даже если бы мимо меня пронесли труп, завернутый в ковер, я вряд ли заметила бы.

«Странно» — подумала Герсеми, которая находилась рядом с Марком, — «Брен делает вид, что почти глуха и слепа, но, когда Нильс вчера утром пролил помои, споткнувшись о них, она тут же увидела и услышала. Крику было на весь бар».

Ей хотелось куда-то бежать, что-то делать. На месте не сиделось. Вдруг Грета и Чир еще живы и их можно спасти? Когда она представляла Грету мёртвой, с вырезанной на груди руной и с запекшейся раной на голове, глаза наполнялись слезами. Они знали друг друга чуть больше недели, но так и не смогли сдружиться. Грета казалась ей милой, но какой-то поверхностной. Она напоминала Элизабет Джонс. Но разве это имело значение? Грета в опасности, и больше всего она хотела, чтобы девушка нашлась. Чтобы открылась дверь этого треклятого бара, и Грета, живая и невредимая, вернулась. Или телефон бы её вдруг включился, и обнаружилось, что девушка у какой-нибудь своей тетки, которая внезапно заболела.

Но чутьё подсказывало Герсеми, что Грета в беде. Она ведь была очень ответственной и не могла уехать, не предупредив хоть кого-нибудь. Куда подевался малыш, она даже представить не могла. Если он оказался свидетелем преступления, то мог испугаться и убежать. Тогда почему он не возвращается? Мысли, что убийца попросту расправился с мальчиком, она гнала прочь.

Их ряды пополнились. Не было и восьми часов, когда в бар вошли двое. Бледные и встрёпанные Виктор и Боссе представили Марку и Герсеми своего начальника, Ларса Миккельссона и молодого магорга Хантера Томпсона. Все они около часа находились в комнате Боссе, затем ушли.

— К нам тоже прибудет подкрепление, — сказал Марк, глядя, как за норвежскими коллегами закрывается дверь. — Я позвонил боссу. Мы должны бросить все силы и на поиски пропавших, и, что важнее, на поимку преступника.

— Что может быть важнее жизни человека? — возмущенно спросила Герсеми.

— Так-то оно так, — ответил Марк, — только если мы не поймаем убийцу, жертв будет больше. Его нужно остановить. Посмотри, как он обнаглел. Люди пропали на виду у всех. Убийца сознательно нас дразнит.

— На виду вообще прятаться лучше всего, — вздохнув, сказала Герсеми. Они вышли из бара, и холод сразу окутал их ледяным покрывалом. — Это как с игрой в прятки. Ты ищешь в сундуках и на чердаке, а человек стоит за шторой.

— Да, возможно, — задумчиво отозвался Марк.

— Знаешь, — Герсеми тронула его за рукав куртки, — я всё же хочу найти книгу по древним рунам. Также мне интересны все книги о местных древних ритуалах и обычаях.

— Что ты имеешь в виду под местными ритуалами?

— Я слышала от Брен, что ранее здесь были поселения викингов. У них были свои обычаи, верования. Может, остались какие-то записи об этом?

— Герс, это ведь всё легенды, — Марк закатил глаза.

— Когда-то история о Короле Артуре тоже была лишь красивой легендой, — возразила она. — А затем выяснилось, что Артур — историческая личность, так же как и Мерлин. Так может быть здесь тоже подобная ситуация?

— Мне кажется, ты рассуждаешь не в том направлении, — не согласился Марк. — Знаешь, я утром листал дела об убитых девушках и выявил закономерность.

— Какую?

— Всем четверым девушкам на момент смерти было двадцать шесть лет. Не больше и не меньше.

Герсеми оторопело уставилась на него. Почему никто не обратил на это внимание?

— Осталось узнать, сколько лет Грете, — продолжил Марк. Они стояли возле застывшего озерца за баром и смотрели, как Гарри и Ари кружат с клюшками по льду. Они уже опросили мальчишек. Те не видели ни Грету, ни Чира.

— Ей двадцать шесть, — упавшим голосом сказала Герсеми, вспомнив Рождественскую ночь. — Я помню, в Рождество хозяйка спросила меня, есть ли мне двадцать один. Я ответила, что мне двадцать шесть, и Грета сказала, что ей тоже.

Они замолчали, терзаемые тревогой. Марк решил позвонить в Лондон, а Герсеми пыталась собраться с мыслями. На месте Греты могла быть и она. Недаром ей подбросили этот рисунок. Нужно что-то делать прямо сейчас. Может, поискать другие совпадения? Ей очень хотелось помочь.

— Марк, нам нужно в Схьёрдалхалзен, — уверенно сказала она, когда Бланк сбросил звонок.

— Зачем?

— Там ведь есть библиотека. Пусть небольшая, но в таких маленьких районных библиотеках иногда можно найти редкие книги.

— Ох, Герс, — вздохнул Марк, устав спорить. — Ладно, я пойду попрошу у Хольгерссона машину. Ему она вряд ли понадобится. Я слышал, что полиция к обеду хочет собрать на поиски Греты и Чира местных жителей и прочесать окрестности. Биргер наверняка будет возглавлять эту операцию. Вместе со Стуре.

— Стуре выпустили? — обрадовалась Герсеми.

— Биргер собирается освободить его. Начальник магорга из Осло, приехавший утром, дал добро. Раз люди пропали в то время, когда Стуре находился под стражей, все обвинения с него сняли. Ему пока запрещено выезжать из Хегры до выяснения всех обстоятельств дела, но это условности. Я разговаривал с ним. Кажется, парнишка невиновен.

— Хоть одна хорошая новость, — выдохнула Герсеми.

Она подождала Марка в баре. Тот приехал через пятнадцать минут и погудел, чтобы она выходила.

— У тебя точно есть права? — усомнилась Герсеми.

— Обижаешь.

Сорок минут спустя они въехали в полупустой городок. Где-то работала снегоуборочная машина. Схьёрдалхалзен замер в преддверии очередного праздника. Остановившись у ларька, расцвеченного иллюминацией, Марк спросил у местной жительницы, где находится библиотека. Та путано объяснила на норвежском.

— М-да, библиотека — это сильно сказано, — протянул он, когда они нашли здание.

Одноэтажное строение, покрытое шапкой снега, походило на пряничный домик из сказки про Гензеля и Гретель. Украшенный рисунками и иллюминацией так, словно это был детский сад, засаженный вокруг участка соснами, он приветливо светился глазами-окнами. Они вошли, коротко постучав. Марку пришлось чуть пригнуться на пороге. На их зов вышла милая старушка, с проволочными оленьими рожками на голове. Поняв, что гости на норвежском говорят плохо, она легко перешла на английский.

— Готовимся к празднику, — улыбнувшись, пояснила она. — Первого января придут школьники, мы с коллегой ставим представление. Чем могу быть полезна?

Представилась женщина Фру Эрикссон.

Пока Марк сбивчиво и уклончиво объяснял цель их посещения, Герсеми уже осматривала ближайшие книжные стеллажи. По-норвежски она читала плохо. Ее познания в языке были скудными и поверхностными: кузина Стейси жила и училась в Бергене, и Герсеми как-то в детстве попросила научить ее норвежскому. Они занимались все лето, и к осени добились определенного успеха. С тех пор они часто болтали по телефону на норвежском. Затем Герсеми поступила в академию, прервав общение с кузиной, и язык стал забываться. Оставалось надеяться на помощь библиотекаря. Читальный зал, хоть и небольшой, здесь имелся. Герсеми показалось, что она снова в академии. Размеры зала, конечно, были не те, но запах книг был таким же.

— Вот, всё, что есть, — Пожилая женщина положила перед ними пару книг.

— Герс, мы теряем время, — уныло произнёс Марк спустя полчаса, листая пыльную книгу. На иллюстрациях, страшно скалясь, плясали на огне бесы. — Мы могли хотя бы помочь в поисках.

Герсеми вздохнула. Она тоже мало что понимала в написанном.

— Мы что-то упускаем, Марк. Смотри, мы обнаружили, что все девушки одного возраста. Что это может значить?

Марк на минуту задумался:

— Может, какого-то местного парня бросила девушка, которой было двадцать шесть, и он решил уничтожить всех, кто родился с ней в один год?

— Они все разных годов рождения, — усомнилась Герсеми, — убиты-то они в течение последних трех лет.

— Двух, — поправил Марк и достал из сумки копии дел. — Вот гляди. Кира Йоренссон, двадцать шесть лет. Найдена убитой двадцать первого декабря двухтысячного года. Две другие девушки убиты на следующий год. Одна, Тильда Свенсон, двадцать первого декабря две тысячи первого года. Другая — несколько дней спустя, двадцать шестого декабря.

— А Элизабет какого числа убили? — спросила Герсеми, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Двадцать первого декабря этого года, — сказал Марк, глядя на неё. Он в волнении взъерошил волосы. — Погоди, Герс, а ведь правда. Просматривая дела, мы обращали внимание на глубину ран, на угол нанесения удара. Но никто не заметил, что все они убиты практически в одни и те же даты.

— Но уже тридцатое декабря, а Грета пропала, — пыталась понять Герсеми. — Чтобы выяснить, чем руководствовался убийца, нам нужно определить какие-то временны́е рамки.

— Я знаю, кого спросить, — сказал Марк и крикнул в тишину зала. — Фру Эрикссон! Можно вас на минутку?

Пожилая женщина появилась в дверях читального зала, глядя на него с явным осуждением:

— Незачем так кричать, молодой человек. Это ведь библиотека. Нужно соблюдать тишину.

— Простите. Я просто хотел кое-что спросить у вас.

— Я слушаю, — женщина поджала губы. Бубенчики в её самодельном головном уборе чуть слышно звякнули.

— Фру Эрикссон, как в ваших краях называют период с двадцать первого декабря? Есть у этих дней какие-то названия, обычаи, может быть, ритуалы?

— Вы имеете в виду дни Йоля, — кивнула она. — Это древние скандинавские праздники. Они начинаются двадцать первого декабря. Первый день называется Ночью Матери, вечер перед зимним солнцестоянием. Это время подвести итоги и отблагодарить богов и домашних духов за их содействие во всех делах в течение года. Потом сам день солнцестояния и последующие дни до тридцать первого декабря. Первого января праздники Йоля заканчиваются.

Марк и Герсеми переглянулись.

— А обычаи, ритуалы вы знаете? Может, что-то связанное с числом двадцать шесть? — спросила Герсеми волнуясь. Ей показалось, что они напали на след.

Фру Эрикссон покачала головой.

— Их довольно много. Это ведь сакральные числа, очень сильные. Наши предки проводили достаточно много ритуалов в эти дни. Чтобы урожай был хорошим, чтобы враг не смог погубить.

— А были ли ритуалы, где людей убивали? — спросил Марк.

— Тоже довольно много. Викинги были народом суровым. Жертвоприношения были нередки.

— А связанные с молодыми девушками или руной эар? — решила попытать счастья Герсеми и расстроилась, когда фру Эрикссон отрицательно покачала головой:

— Молодые люди, я ведь не изучала древние руны. И в этих книгах вы вряд ли что найдете.

— Ясно. Спасибо большое, — разочарованно протянул Марк. — Герс, поехали.

У дверей фру Эрикссон их остановила:

— Молодой человек, я смотрю, что у вас есть сотовый телефон. Может, оставите мне номер? Если я что-то вспомню или найду, то позвоню вам. Это ведь связано с печальными событиями в Хегре, верно?

— Верно, — кивнул Марк, записывая ряд цифр на протянутом листке бумаги. — Это очень важно, фру Эрикссон. Если что-то вспомните, сразу звоните. Это может спасти человеку жизнь.

Назад они ехали молча.

Глава 2

Лондон. 30.12.2002

О том, что Марк Бланк уехал в Норвегию, Джейк узнал от начальника. Ему показалось странным, что обычно словоохотливый напарник не сказал ему об отъезде. Здание пятого магсовета замерло в ожидании очередного праздника. Стоило ли выходить на работу в период между Рождеством и Новым годом, если до работы никому нет дела?

— Значит, Элизабет всё же погибла? Очень жаль, — пробормотал он, глядя, как рыбки в аквариуме у шефа мечутся из угла в угол.

— Да, Маллистер. Мне тоже. — Мистер Роббинс и впрямь был расстроен. — Мало того, за последнее время там пропало еще двое: коллега Виктора Колтона, Грета и его племянник. Малышу лет восемь. Непонятно, какого беса Колтону понадобилось тащить с собой в деревню мальчишку, но факт налицо. Пацан исчез прямо из номера бара или гостиницы, в котором они остановились.

— У Колтона есть племянник? — удивился Джейк.

— Почем мне знать, — равнодушно сказал Гавейн Роббинс, — я не веду его родословную. Может, не племянник, а какой-нибудь троюродный брат. Мальчишка пропал, девушка тоже. Прямо перед носом у магоргов, вот что важно. Конечно, все, что происходит в Хегре, не наше дело, но Элизабет Джонс убита, а это уже нас касается.

— Сэр, почему поехал Марк, а не я? — Джейк попытался сказать это более равнодушно, но вышло плохо. — Я старший в нашей паре, а меня даже не известили.

— Я только что это сделал, — раздраженно ответил мистер Роббинс. Сухощавый, пружинистый, как теннисный мяч, он подскочил и кинулся к выходу. — Извини, Джейк, дела.

До обеда Джейк делал вид, что работает, — листал документы, рассматривал фотографии, — но, когда мимо него в очередной раз с гиканьем пронесся Рэйнольдс из отдела прессы, зазывая на Новогоднюю вечеринку в их отдел, оставил попытки. Мысли о неожиданно появившемся племяннике Виктора Колтона не оставляли его. У Виктора был лишь один брат, Артур, и его давно похоронили. Конечно, шеф прав, это мог быть дальний родственник, для упрощения названный племянником, но чутье подсказывало Джейку — что-то не так.

Он надел пальто и вышел на улицу. Машину почти занесло мелкой ледяной крошкой, выпавший снег превратился в кашу. Чертыхаясь, он почистил стекло и выехал на шоссе, ведущее в Лондон. Город встретил его мешаниной людей, машин и праздничной иллюминации. Народ, казалось, готовился к апокалипсису, скупая в супермаркетах тонны еды. Джейк никогда этого не понимал. После праздника что же, магазины перестанут работать? Его предстоящие выходные вновь не радовали. Очередное унылое семейное застолье, которое посетит чопорный старший брат и его семья. Отец будет делать вид, что все они невероятно дружны, будет тайком предлагать им виски, хотя никто им давно ничего не запрещал. Мама будет горестно вздыхать, что Джейк много работает, и она его совсем не видит. К черту. Ему хватило Рождественской вечеринки.

У здания магической библиотеки он притормозил. Конечно, мистер Колтон, возможно, дома, готовится к Новому году. Представлялось с трудом. Джейк нечасто встречал отца Виктора, лишь пару раз по студенчеству. Тот и раньше был трудоголиком, сейчас же, когда жены и младшего сына не было в живых, а старший работал в Норвегии, дел дома у него наверняка стало еще меньше, чем прежде.

В библиотеке стояла тишина. Массивные колонны упирались в потемневший от времени высокий потолок, огромные окна-витражи бледно светились от падавшего со стен мягкого света ламп. В первом зале, пустынном, наполненном только его шагами, он увидел пожилую женщину. Когда он приезжал сюда студентом, тоже ее встречал. Она была олицетворением слова библиотекарь — худая, чуть сгорбленная старушка, близоруко щурившаяся, с покрытыми пуховой шалью плечами.

— Здравствуйте, миссис…— он помедлил, силясь разобрать буквы на бейджике, — Сомайни.

— Добрый день, мистер Маллистер, — мило улыбнулась старушка, и Джейк вздрогнул. Помнить каждого, кто хоть раз приходил в библиотеку, было удивительной способностью миссис Сомайни. — Чем могу помочь? Вам нужна редкая книга?

— Нет, не книга. Я хотел бы повидать мистера Колтона.

Мистер Колтон был на работе. Он нашелся между стеллажей в зале античности. Внешне они с Виктором походили друг на друга — высокие, темноволосые, с бледными вытянутыми лицами. Они походили на святых, какими их изображали на старинных иконах. Но волосы Джека Колтона, в отличие от Виктора, уже подернулись паутинкой седины, а на носу виднелись очки.

— Мистер Маллистер. Какой сюрприз, — улыбнулся мистер Колтон, спускаясь с приставной деревянной лестницы. — Чем могу быть полезен?

— Сущие пустяки, мистер Колтон. Был в вашем районе, забежал узнать, как дела у Виктора. Когда узнал о вашем горе, не смог остаться в стороне. — Закинул удочку Джейк. Если действительно пропал близкий член семьи, старший Колтон наверняка знает об этом.

Мистер Колтон побледнел.

— Кто вам сказал, что у нас что-то случилось? У сына все в порядке. Виктор в Норвегии, уехал по рабочим делам в какую-то деревушку. Если бы с ним что-то стряслось, мне бы сообщили.

Так, значит, ему не говорили. Джейку было жаль расстраивать Джека Колтона, но он продолжил.

— Мне сообщили на работе. Пропал не Виктор, а его маленький племянник, которого он взял с собой.

— Вот как? Спасибо, мистер Маллистер. Я ценю вашу заботу, но мы сами разберемся. — Колтон, казалось, теснил его к выходу.

— А разве у вашего Артура были дети?

— Не вашего ума дело, — разозлился мистер Колтон. — Простите, мне пора.

— Нет, это вы меня простите, если ненароком…— Но говорил он уже с книжными полками. Мистер Колтон ушел.

Джейк вернулся в холл, где миссис Сомайни клевала носом, уткнувшись в клубок с вязанием. Мерно тикали часы на стене, и Джейку почему-то стало не по себе от этого громкого, равномерного звука. Ему представилось, что какой-то маг, вроде Мориани, остановил время, и мир вот-вот прекратит существование.

— Миссис Сомайни, — позвал он тихо, но старушка тут же вскинулась.

—- Да, мистер Маллистер. Нашли мистера Колтона?

— Да, мэм. Мы поговорили, и он ушел. Скажите, могу я вас попросить кое-что найти? — Джейк улыбнулся как можно лучезарнее.

— Конечно. — Миссис Сомайни вскочила. — Что же?

Джейк отлично помнил дату нападения на библиотеку. Трудно забыть, ведь в тот день ему исполнилось двадцать пять. Все приглашенные гости говорили лишь об одном, а Герсеми весь вечер была печальной. Переживала за Виктора и его семью.

— Мне нужна подшивка «Магического вестника» за неделю, с двадцать первого по двадцать восьмое июня прошлого года.

Когда нужная подшивка оказалась у него на руках, Джейк выбрал место в читальном зале, и, включив лампу, принялся листать газеты. Вряд ли о нападении напечатали в тот же день, скорее всего, на следующий. Статьи нашлись быстро — двадцать второго июня на первой полосе он нашел фотографии разгромленного зала и накрытые простынями тела.

«Массовое убийство в Лондонской библиотеке»

«Романо Мориани задержать не удалось»

«О том, какую утрату понес магический мир, читайте на стр. 14.»

На странице четырнадцать бойкие коллеги Герсеми Хансон расписали трагедию так, что равнодушным, скорее всего, не остался никто. Убитый горем отец закрывает лицо от вспышек фотокамер, похожий на изваяние Виктор застыл у крыльца здания.

«Виктор Колтон утверждает, что жителям Лондона ничего не грозит. Злоумышленник скрылся, не получив желаемого, и теперь не скоро появится в Британии. О том, как Виктор переживает гибель брата, читайте завтра на стр. 4.»

На странице четыре в следующем выпуске было мало что интересного. Зато за двадцать четвертое июня попалась небольшая заметка, которая его заинтересовала.

«Джек Колтон — мой начальник, и поэтому, когда он сказал бежать, я побежал». — Оправдывался один из работников. — «А вы бы не спасались, случись такое? Я обернулся, а за мной стаей несутся бесы. Один из них-то и убил малыша Артура. Малыш он, стало быть, для меня. С рождения его знал, прибегал сюда с братом. А бесы-то, страшные, не приведи боже. Когда явились ребята из магорга, Мориани скрылся. А один бесенок остался. Виктор его поймал. Наверное, в Совет его заберут. На опыты».

Один бесенок остался. Джейк почесал бровь кончиком карандаша. Если бес привязан к Мориани, его точно не уничтожили, он мог быть полезен. Заперли в тюрьме? Возможно. Или, кто-то за ним приглядывает. Чувствуя, что на сегодня с него загадок достаточно, Джейк вернул газеты миссис Сомайни, попрощался и ушел. Зачем он копается в делах Виктора, он и сам не знал. Если бы кто-то спросил, он бы не смог ответить. Возможно, разгадка крылась в Герсеми, которая сейчас была рядом с Колтоном, а его отшила. А, возможно, в том чувстве страха и злости, с которыми он читал новости полтора года назад. Итальянский чернокнижник посреди бела дня разгромил библиотеку, убил несколько человек, устроил темный ритуал. Немыслимая наглость. А ведь Джейк равнялся на него, зачитывал до дыр те немногие научные труды, которые Романо написал вместе с братом Марко. Как из ученых становятся злодеями? Что такого узнал Романо, и какой ритуал пытался провести? Всё это жгло душу Джейка каленым железом. Возможно, поэтому, спустя несколько месяцев после той истории он и ушел из фирмы отца и подался в магический совет.

Глава 3

Вода капает. Крыша протекает, надо бы подлатать. Хорошо бы убрать пучки травы по стенам, давно рассы́пались в труху. Давно этот дом пустует, очень давно. Девушка не шевелится, лежит на топчане. Жива, наверняка жива, я точно знаю. Оглушить, но не убивать… всё получилось. Нужно подождать канун Нового года…Да, подождать, чтобы наверняка. Последний день и последняя жертва. Круг замкнется. Выманить дуреху труда не составило. Как глупы эти столичные красотки, всем верят. А сами копы? Думают, что я дразню их. Сущая бессмыслица. Я стремлюсь лишь к своей цели. Надо приготовить еще отвара, пока девушка не проснулась. Ни к чему сейчас её слёзы. Конечно, мне её жаль, но без жертв не обойтись. Такова жизнь. Да и мальчишку жаль. Он оказался бесом, надо же. Как там в книжке стихов столичного копа?

"Придет смерть и у неё будут твои глаза..."

Я хочу, чтобы пришла жизнь.

Хегра. 30.12.2002

День выдался суетным. С раннего утра приехал Ларс, и они с Боссе получили знатный нагоняй от шефа. С его словами Виктор был согласен: дело не раскрыли, Грету не уберегли. Он и сам себя винил. Также Ларса интересовал вопрос — какого черта Виктор притащил в деревню мальчишку? И откуда он взялся, если все родственники Колтона жили в Лондоне? Виктор мямлил, сочинял что-то невразумительное. Откуда-то появилась двоюродная сестра, которая накануне отъезда угодила в больницу, и ему пришлось позаботиться о малыше.

— Да уж, позаботился, нечего сказать, — лютовал шеф. — Моли бога, чтобы мы нашли ребенка, иначе его мать нас всех затаскает по судам.

— Не станет она подавать в суд, — оправдывался Виктор. — Я думаю, мы найдем его.

— Мне бы твою уверенность, — качал головой Ларс.

Виктор чувствовал, что Чир жив. Мало того, ему казалось, что бесенок хочет связаться с ним, передать нечто важное. На краешке сознания слепым мотыльком билось ощущение, словно Чир посылал сигнал неизвестным Виктору способом: как дуновение ветра — я жив, я в порядке. Они с Боссе почти не спали ночью, без конца ходили друг к другу в комнаты, чтобы поделиться новым предположением или идеей. Если не Стуре, то кто? Не обязательно быть магом для того, чтобы решиться на ритуальное убийство. Нужно быть просто сумасшедшим психом, прочитавшим несколько книг по древним рунам или древнескандинавской мифологии.

Но если предположить, что убийца всё же знает о мире магии? Они ведь так и не запросили обновлённые списки о проживающих здесь магах. Магическому совету известен лишь Стуре, но, может, есть незарегистрированные? Когда Виктор поделился этой мыслью с Боссе, но тот лишь отмахнулся. Долго, время уходит. Его напарник кидался во все: искал улики, опрашивал жителей, возглавлял поисковую группу. Виктору казалось, что Боссе дал себе установку — сделать всё возможное. Не останавливаться. А Виктору хотелось остановиться и подумать. Понять, где они просчитались.

Герсеми уехала с Бланком в соседний городок. Это хорошо, с ним она в безопасности. После пропажи Греты Виктору хотелось запереть на замок всех девушек, проживающих в Хегре. На всякий случай.

Да, но Грета находилась в баре. Как Гудини, пропала из стеклянного контейнера. Стоило ли Ларсу обвинять их в том, что они недосмотрели, и сделали не всё возможное? Они умны, просто убийца умнее. Четырехчасовые поиски ничего не дали. Мороз стоял такой, что по водоему стелился туман и воздух обжигал лёгкие. К пяти часам все вернулись в бар, усталые и замерзшие.

— Ларс, послушай, — начал Виктор, когда они сели за столик поближе к камину, — весь день мне кажется, что мы что-то упускаем.

— Что же? — Ларс был зол и не был готов к пространным разговорам. Ему нужны были факты. Мэттью стоял за стойкой, Нильса и Брен видно не было. Начальник полиции Осло уехал в Схъёрдалхалзен, где ему и его коллегам был забронирован гостиничный номер.

— Стуре — единственный маг в окру́ге, как утверждает статистика, верно?

— Вроде да. Если хочешь покопать в эту сторону, то я дам задание Хантеру, пусть свяжется с Крисом и полицией Осло. Поднимут архивы. Но что это даст?

— Не знаю, — с отчаянием произнёс Виктор, грея руки о чашку с кофе. — Ты прав, убийца вполне может быть обычным парнем, местным рыбаком или туристом. Он использует руны, но вовсе не означает, что он маг. Сейчас полно такой литературы. Правда, в больших городах, не здесь. В Хегре и библиотеки-то нет, а в местном комиссионном лишь потрепанные книжки со сказками. Но преступник мог знать что-то от родственников. Стоит покопать в этом направлении.

Ларс подозвал Хантера Томпсона, дал указания, и тот, кивнув, скрылся за дверью.

— Хантер — шустрый парень. Может, действительно что-нибудь раскопает. А где Боссе?

— В душ пошёл.

«Хоть бы не утопился там» — уныло подумал Виктор. Боссе скрывал свои отношения с Гретой, хотя Виктор не понимал зачем. Сейчас все маски спали с делового и невозмутимого парня. Он едва не плакал, кружа по окрестностям с поисковой группой. Вряд ли он еще надеялся увидеть Грету живой.

Выпив кофе, Виктор ушёл к себе в номер. За окном стенал ветер, ранние сумерки расползлись по узкой комнатке, погружая её в снотворную дремоту. Виктор прилёг на кровать, пытаясь собраться с мыслями, но бессонная ночь дала о себе знать, и он уснул, едва коснувшись подушки. Разбудил его Боссе:

— Вик, вставай. Хантер вернулся и принёс данные о местных магах. Шеф зовет нас к себе.

Шеф остановился в комнате у Греты, поскольку других свободных номеров не было. Сейчас он, ожидая их, нервно ходил из угла в угол. Скошенный углом потолок и белые стены делали комнату похожей на монашескую келью.

— Вот вы где. Садитесь.

— Мы постоим, шеф. Так что там, есть что-нибудь интересное? — Боссе, по всей видимости, едва сдерживался, чтобы не выхватить письмо из рук начальника.

— Мне кажется, да. Вот, глядите. Из ныне живущих магов действительно указан только Стуре Морген. Из тех, кто уже умер — его мама. А еще Йен Райс, местный колдун.

— Здесь есть колдун? — удивился Виктор.

— Был. Скончался лет десять назад. Славой обладал нехорошей. Магорги не раз к нему наведывались. Промышлял заговорами, настоями, приворотами. Учился в Лакоке, под Лондоном.

— Ого, так этот колдун имел перстень и сертификат? А наследники сохранились? — Виктору хотелось знать всё. Надо же, бывший ученик его академии.

— Только дочь, в которой магии обнаружено не было. И во внуках тоже.

— А кто его дочь? — спросил Боссе, — живёт здесь, в Хегре?

— Да, её зовут Хильда, она хозяйка этого бара. По мужу она Карлссен. Про магический мир знает, и сын ее тоже. Смекаете?

— Хильда — дочь колдуна? — Виктору не верилось. — И Нильс знает о магии? А Мэттью и Брен?

Ларс покачал головой.

— Вряд ли. Брен — мать Мэттью. Они обычные люди, и наверняка ничего не знают. Если Хильда не глупая, то, скорее всего, скрывала свое происхождение. Хотя деревня маленькая, и о родственнике-колдуне, возможно, известно всем соседям. Хорошо бы спросить об этом саму Хильду.

— Она уехала к родственникам. А Нильс здесь, — оживился Боссе. — Он может быть причастен к исчезновениям.

Виктор почувствовал себя так, словно попал в колесо, и всё, что ему остаётся — бегать по кругу. Нильс не мог быть убийцей. Просто не мог. Он тихий, милый парень. Как славно он возился с Чиром. Неужели он мог причинить ему зло, и Грете тоже? Он утверждал, что не видел Чира, но действительно был едва ли не единственным, кто мог бы это сделать. Они доверяли ему, и пошли бы куда угодно, если бы Нильс попросил.

— Надо его допросить. — Сорвался с места Боссе. Мысль, что у них снова есть подозреваемый, воодушевила его. Они втроём спустились в бар, где, кроме Мэттью и Нильса, не было никого. Парень протирал стаканы за стойкой и, увидев их, рассеянно улыбнулся.

«Это буду не я» — подумал Виктор, неосознанно притормаживая, — «Я не стану этого говорить»

Произнесешь — и окажется правдой. Детские страхи.

— Нильс Карлссен, вы арестованы по подозрению в убийстве группы лиц. Пройдёмте, — Боссе решительно подошёл к Нильсу, и, схватив за запястья, щелкнул наручниками. Растерянный Нильс по-прежнему сжимал в руках стакан.

— Что вы творите? — взревел Мэттью, бросаясь на Боссе и схватив его за грудки, но Ларс остановил его.

— Спокойно, Карлссен, никто вашему сыну ничего плохого не сделает. Мы просто хотим допросить его.

— Да, знаю я вас, — бушевал Мэттью, пытаясь пробиться к сыну. — Сначала Ханс, затем Стуре, а теперь мой Нильс?! На него всё хотите повесить? Мама, поди-ка сюда!

Было в этом что-то беззащитное. Мэттью, которому было за сорок, звал маму, чтобы она разобралась. Брен появилась в дверях кухни, вытирая руки о передник. Лицо ее было каменным.

— Я всё слышала, Мэттью. Ничего, не переживай. Они во всём разберутся.

Она смотрела на Виктора, и тот уловил в подслеповатых глазах Брен кое-что, заставившее его вздрогнуть. Понимание. И усталость. Она тоже подозревала Нильса...

Час спустя, в участке, Нильс, потерянный и заплаканный, повторял одно и то же:

— Да, я знал, что дед промышлял колдовством. А кто у нас в деревне не знал? К нему и из других мест приезжали. Мама тоже мне рассказывала: и о магии, и о школах специальных. Только зачем это мне? В нас никакой магии нет.

— Что вы делали вчера, когда пропала девушка?

— Убирался в номерах. Бабушка велела.

— Девушку видели?

— Я к ней не заходил. Решил не беспокоить, — твердил Нильс.— Папа заходил, он ведь говорил вам. Зачем мне ее убивать? Нужен этот…мотив, разве нет?

— Мотивом вполне может быть и то, что она маг, а ты нет, — предположил Ларс. — Кто-нибудь может подтвердить, что ты не отлучался из бара?

Виктору мотив показался весьма натянутым. Элизабет и Грета были магами, а остальные девушки нет.

— Никто. Я был один! — зло крикнул Нильс.

— Если скажешь нам, где девушка...

— Я её не убивал! Я не трогал её! — Нотки в голосе парня стали истеричнее.

Биргер и Стуре сидели тихо.

— Что значит маги? Школы магии? Вы о чём вообще? — спросил, наконец, Биргер, но никто не обратил на него внимания. У всех было одно желание — «расколоть» мальчишку, если он что-то знает. Но тот упорно твердил, что невиновен.

Решив оставить его до утра под стражей, они, наконец, разошлись. Вечерело, спускались сумерки.

— Надо допросить Брен, — устало предложил Биргер. — Стуре, идём со мной.

Все вместе они вернулись в бар. К двери подошли в то же время, когда туда подъехали Марк и Герсеми.

— Я думал, вы давно вернулись, — удивился Виктор.

— Ездили по окрестным деревням, искали по комиссионным магазинам книжку о рунах, — вздохнул Марк, многозначительно скосив глаза на Герсеми. Он передал ключи от машины Биргеру и поблагодарил его. — А у вас что? Есть новости?

Только Виктор стал пересказывать ему последние события, как дверь бара отворилась, и в снег полетели сумки. Пока все непонимающе переглядывались, Виктор, узнав свою, хмыкнул. Похоже, им отказали в постое. Немудрено.

— Извините, свободных номеров нет, — буркнул Мэттью, выставив последнюю. Сумку Греты.

— Они не могут так поступить, — возмутился Боссе, и Ларс усмехнулся, оглянувшись на него.

— Интересно, почему? Это их бар.

Пока Боссе кипел от негодования, Биргер, вздохнув, закидывал вещи в машину.

— Идите пешком. Встретимся у школы. Кроме здания школы ничего предложить не могу.

— Не страшно, нам не привыкать, — взбодрился Ларс. — Возможно, это к лучшему. Не могут ведь полицейские жить в доме убийцы.

Виктор хотел возразить, что вина Нильса ещё не доказана, но промолчал. Из дома напротив вышла Анна и присоединилась к ним, взяв под руку Стуре. Похоже, молодые люди всё же помирились. Узнав о случившемся, она предложила ночлег у себя дома, хотя бы Герсеми, но та отказалась.

— Вдруг что-то произойдет за ночь. Я должна быть в курсе дел.

Марк многозначительно хмыкнул и получил от Герсеми локтем в бок. В здании школы, под наблюдением хмурого, заспанного сторожа, они быстро расположились на ночлег. Ларс и Боссе сдвинули в угол парты и разложили принесенные Биргером раскладушки.

— Хранятся на случай эвакуации, — пояснил он, — мало ли, вдруг наводнение.

Посовещавшись, решили спать в одном помещении. Лампы под потолком чуть слышно гудели, рассеивая белый, как в больнице, свет. Виктор поймал себя на мысли, что немагическую школу ему еще видеть не приходилось. Сначала он учился дома, с мамой. Затем, после ее смерти — в доме пожилого мага, который держал небольшую частную школу. Ему повезло, что маг жил в Лондоне, и ему не пришлось у него жить. Остальные ученики, кроме обучения, оплачивали также услуги пансиона. Теперь он с интересом разглядывал плакаты, развешанные по стенам, и настенную доску с горкой мелков.

Герсеми наотрез отказалась ночевать в соседнем классе одна.

— Мне уже плевать на приличия, — решительно сказала она. — Помните ту руну, что мне подложили несколько дней назад? Это вполне могла быть я, а не Грета.

— В каком смысле? — переспросил Ларс.

Виктор понял, что всем им нужно сесть и поговорить. Он предложил собраться в столовой. Пока они располагались на ночлег, Анна успела сходить домой. Она принесла большой термос с чаем и бутерброды. Спустя полчаса последние события были пересказаны. Виктору стало досадно, что ни он, ни Боссе не обратили внимание на схожесть дат и возраст жертв. Они видели цифры, года рождения, но сложить и выявить закономерность им в голову не пришло. Он думал, что Ларс промолчит, но тут не преминул ткнуть их:

— Как хорошо, что у нас есть наши британские коллеги, правда, парни? — язвительно заметил он и сказал Хантеру. — Учись, Хантер. Почти две недели твои коллеги просидели в этой деревне, а два плюс два не сложили.

Юный Хантер Томпсон был спокоен и невозмутим, как скульптура «Давид» Микеланджело.

— Значит, убийца — Нильс? — тихо спросила Герсеми. — Вы уверены?

— Уверенности нет, но, согласитесь, мэм, парень он подозрительный. Зачем скрывать, что твой дедушка маг?

— Если бы мой дед баловался тёмной магией, я вряд ли бы трепался об этом на каждом углу, — заметил Виктор. Из-за Герсеми и Марка все говорили по-английски. Анна, которая знала его хуже всех, морщилась, силясь понять происходящее, и переспрашивала у Стуре.

— Но это значит лишь одно, — сказала вдруг она, подливая Биргеру чай, — скорее всего, Грета жива.

Все с недоумением уставились на неё, и Анна, чуть сбиваясь, объяснила по- норвежски:

— Убийца выбирал важные даты. Начало праздников Йоля как вход в магический круг. Одна из девушек убита двадцать шестого — количество лет, прожитых убитыми девушками. Если эта дата пропущена, это что-то значит. Убийца, чтобы завершить цикл, будет ждать другой сильной даты.

— Какой же? — удивился Боссе.

— Новогодней ночи. Завершения цикла.

— Откуда ты это знаешь? — чуть испуганно проговорил Стуре.

— Телевизор смотрю, — пожала плечами Анна.

— Если Анна права, то у нас есть сутки на то, чтобы найти Грету, — воодушевился Биргер. Виктору казалось, что неуместно сейчас кого-то обнадеживать, но было поздно. Всем хотелось верить, что Грета жива. Особенно Боссе. Он стал ходить из угла в угол по серой кафельной плитке, отбивая каблуками ритм.

— Завтра снова будем искать. Еще раз осмотрим развалины крепости, подвалы домов, — махал он руками. — Нужно отработать все варианты.

— А вы проверили, руна, найденная у мисс Хансон действительно совпадает с рисунками на телах жертв? — спросил Ларс.

Боссе достал из кармана пакет:

— Оригинал нам пришлось выслать в Осло, где ваш приятель Крис обещал ускорить процесс экспертизы. Завтра она будет готова.

— Сам Крис не собирается приехать? — спросил Виктор.

— Нет. Пока нет, — неохотно ответил Ларс.

Он уловил скрытую иронию Виктора. Полиция Осло полностью спихнула на них это дело. — Так что там в пакете? Копия?

— Да, я снял копию. На всякий случай.

Он положил целлофановый пакет на стол. Сомнений не было, тот же рисунок, чуть неровный, будто его начертили второпях.

— Я знаю, кто рисовал его в баре, — удивлённо вскрикнула Анна. — Я сама видела.

Все сразу же повернулись к ней.

— И кто же? — спросил Боссе, сгорая от нетерпения.

Анна пожала плечами:

— Его рисовала сама Грета.

Глава 4

30.12.2002 – 31.12.2002

— Эту руну рисовала Грета? Но почему?

Вопрос повис в воздухе. Боссе с недоумением вертел в руках рисунок. Герсеми, закутанная в плед, который принёс ей Биргер Хольгерссон, сидела в школьной столовой и думала о том, как она устала. Что, если Грета была связана с убийцей, и сейчас она с ним? Где же тогда малыш Чир, и зачем он понадобился Грете? И разве это не странно? Греты не было здесь, когда убили Элизабет, и к прошлым убийствам она точно непричастна. Может, на неё кто-то повлиял?

— Я думаю, что нам нужно лечь спать, — устало сказал Виктор. — Завтра предстоит тяжёлый день.

Кто-то кивнул, кто-то поддакнул, но с места никто не сдвинулся. Время близилось к десяти вечера. Герсеми хотелось положить голову на плечо Виктору, и, будь они вдвоем, она бы так и сделала, но хмурые лица полицейских не располагали к теплу и участию. В столовой было тихо. Мягкий свет потолочных ламп, деревянные столы, отполированные до блеска детскими локтями, рождественские украшения, развешанные по стенам — помещение могло показаться уютным, если бы не чувство безысходности, охватившее присутствующих. Раздавшийся телефонный звонок заставил Герсеми подпрыгнуть от неожиданности. Телефон принадлежал Марку.

— Алло. — Он тут же ответил на звонок. Связь была хорошая, и разговор слышали практически все.

— Простите, что беспокою вас так поздно. — Послышался женский голос. — Это библиотекарь из Схьёрдалхалзена, Фру Эрикссон.

—Да, фру Эрикссон, я вас слушаю, — подобрался Марк. Виктор придвинулся ближе.

— Я весь вечер читала книги и газеты, — радушно начала Фру Эрикссон. Говорила она по-английски. — Мне казалось, я встречала ритуал, похожий на тот, что вы описали. И нашла.

— Включи громкую связь, — попросил Виктор, оживившись, и Марк нажал кнопку.

— Что это за ритуал? Расскажете нам в двух словах? — поинтересовался Марк. Боссе, казалось, перестал дышать.

— Проводился он в дни Йоля, — пояснила фру Эрикссон, — и предназначался для того, чтобы вернуть утерянное. Обычно дело касалось умерших близких. Я не буду вам зачитывать слова, которые нужно говорить при ритуале, да и вряд ли они вам важны. Вам интересны детали, верно?

— Верно. — Марк словно забыл, что женщина его не слышит, и кивнул.

— Взамен утерянного нужно пожертвовать Йолю пять жертв, число прожитых лет которых равно числу лет умершего близкого. При совершении ритуала действительно наносится руна эар, как знак того, что ты согласен отдать эту жертву смерти и Йолю.

— Погодите, — вмешался Ларс, — но умершего всё равно не вернуть. Ведь если жертвы нужно принести в определённые дни года, это может затянуться на несколько лет. Тело покойника к тому времени истлеет.

— Да, это так, — согласилась фру Эрикссон. Похоже, она испытывала спортивный интерес, участвуя в поисках. Голос ее был бодрым, несмотря на позднее время. — Считалось, что погибший родственник снова родится в этой семье.

Герсеми и Виктор переглянулись. Герсеми подумала, что это больше похоже на бред. Неужели, кто-то всерьёз думает, что это правда? Сказки какие-то.

— Спасибо, фру Эрикссон. Вы нам очень помогли, — поблагодарил Марк. — Мы позвоним вам завтра, если вы не против. Вдруг у нас появятся уточняющие вопросы.

— Да, конечно. Звоните в любое время. — Послышалось из трубки, и звонок сбросили.

В школьной столовой было тихо, лишь с улицы доносился собачий лай. Да, это точно был тот самый ритуал, который использовал убийца. И Грета, если она в руках у похитителя, может стать пятой, последней жертвой.

Или уже стала.

— Если Нильс Карлссен виновен, — начал Боссе, — то Грету можно спасти. Убийцу-то мы обезвредили, заключили под стражу. Нужно лишь найти, где ее держат.

— Да, если это Нильс. А если нет? — возразил Виктор.

Ларс позвонил Крису, и рассказал про услышанное. После недолгого разговора, нажав на отбой, сказал присутствующим:

— Крис наведёт справки о том, кто в этих краях умирал в возрасте двадцати шести лет. До убитых девушек, естественно. Их можно не рассматривать.

— Список может быть внушительный, шеф, — усомнился Хантер.

— Не думаю, — покачал головой Ларс. — Нас интересуют последние лет пять, не больше. Вряд ли убийца долгие годы переживал потерю, а потом решился на ритуал. Скорее всего, с момента смерти прошло немного времени. Ответ Криса придёт на почту. Хольгерссон, сможем распечатать?

— Да, конечно, — с некоторым сомнением ответил Биргер. К своей офисной технике он относился с почтением и почти её не касался, но признаваться в этом столичному руководству не собирался.

— Завтра снова допросим мальчишку Карлссена, — подытожил Ларс. — Нужно показать ему руну, спросить про ритуал. Слышал ли он о таком? А пока лучше лечь спать.

Анна, Биргер и Стуре ушли, остальные, почти не раздеваясь, растянулись на раскладушках. Свет потушили, и школьный класс погрузился в темноту. Герсеми была уверена, что половине её коллег удалось заснуть с трудом.

Наутро Нильса привели в класс, так как в узкой комнатке, называемой в деревне полицейским участком, все желающие не поместились бы. Ларс, получив электронное письмо от Криса, остался в участке, чтобы распечатать информацию. Лицо Нильса выглядело опухшим, он казался младше своих девятнадцати.

— Узнаешь этот рисунок, Нильс? — спросил Боссе, протягивая парню листок с руной. Тот осторожно взял.

— Нет, сэр.

— Ранее никогда не видели?

— Никогда, сэр. Это нашли на месте преступления?

— Не строй догадок. Лучше скажи, где девушка, иначе пожалеешь, что на свет родился.

Нильс заплакал.

— Погоди, Боссе, — поморщился Виктор, — ты его пугаешь. Сейчас он у тебя в убийстве Кеннеди признается, лишь бы ты его не трогал.

— Жалеешь его? А если он убил Грету? — взбеленился Боссе. — Хочешь поиграть в плохого полицейского и хорошего?

— Будем объективны. Против него нет ни одной улики. Да, алиби нет, и что же? Половина жителей этой деревни одинокие люди. Их тоже будем подозревать? Лишь потому, что они алиби подтвердить не могут?

— Эй, парни, угомонитесь, — Ларс вернулся в класс с листком в руках. За ним зашли Стуре и Биргер. — По данным статистики, если не считать убитых девушек, погибших за последние четыре года в возрасте двадцати шести лет, было всего двое в Хегре. Это парнишка, который утонул на рыбалке, и Майя Карллсен.

— Майя Карлссен? — переспросила Герсеми. — Родственница Нильса?

— Родная сестра, — хищно улыбнулся Ларс, глядя на побледневшего парня. — Это лишний раз доказывает его виновность. Он внук колдуна, три года назад потерявший сестру. Думаете, ему не хотелось вернуть её?

— Майя умерла от болезни, — всхлипнул Нильс, — при чём здесь она?

— А тот утонувший парнишка? — переспросил Виктор.

— Его можно вычеркнуть, — отмахнулся Ларс. — Родственников, желающих его вернуть, не осталось. Парень вырос в приюте.

Майя. Это имя было знакомо Герсеми.

— Майя. Это место Майи. — Всплыло у неё в голове воспоминание, и Марк, сидевший к ней ближе всех, обернулся. — Родственники иногда упоминали её.

— Майя умерла три года назад, осенью, — подтвердил Нильс, — заболела гриппом, который дал осложнения. Всё произошло очень быстро. Мне тогда было шестнадцать. Думаете, я убил всех этих девушек?

— А почему нет? — стоял на своем Ларс. — Сил, чтобы оглушить жертву, много не надо. Справится и подросток. Чтобы перевести с места на место тоже. Зима, снег. Можно использовать санки.

— Сэр, если бы мне было что сказать, я бы уже сказал. Простите.

— Мы теряем время, шеф, — вздохнул Виктор. — Надо организовывать поиски. Сегодня много народу мы не соберём. Всё же канун Нового года. Кстати, а как звали того парня?

— Какого ещё парня?

— Того, что утонул. Вы говорите, что у него никого не было. Мне стало его жаль. Жил никому не нужный, и когда умер, дела нет никому.

— Его звали Карл Юнсон, — раздраженно ответил Ларс, вглядываясь в распечатанный листок. — Вик, соберись.

Герсеми почувствовала нечто такое, что заставило сердце забиться чаще. Какой Виктор всё-таки хороший. Ему жаль парня, которого он и не знал. Он всегда таким был, пока они учились в академии: мог отдать булочку голодному первокурснику, или вступиться за незнакомого парня, если чувствовал, что с ним поступают несправедливо. Жаль, что они так и не поговорили после того поцелуя в палатке. Поразмыслив, она поняла, что обижаться не на что. Наоборот, ситуация показала, что Виктор Колтон — человек ответственный.

— Интересно, почему двадцать первое декабря называют ночью матери? — спросил Стуре. Он надевал шарф и шапку, готовясь присоединиться к поисковой группе.

— Считается, что в эту ночь богиня-старуха, Мать Холодов, рождала солнечного младенца, и это олицетворяло идею перерождения. Ну, или возрождения жизни из смерти, — почти автоматически ответил Биргер, застегивая пуховик. — Ты что же, не изучал в школе?

— Изучал, шеф, только уже не помню. Сами знаете, какие условия у меня были.

Герсеми словно током ударило. Мысли замелькали в голове хаотично, но потом выстроились ровно и четко, как пазл.

— Стойте, подождите, — сказала она, и парни остановились. Боссе держал за локоть Нильса, которого снова уводили под стражу, — Нильс не виноват. Я знаю, кто убийца.

— И кто же? — недоверчиво спросил Ларс.

— Помнишь, мы обсуждали с тобой мотивы преступления? И одним из мотивов я назвала любовь, — спросила Герсеми у Боссе.

– Помню, — кивнул Боссе.

— Я думаю, что это всё же тот случай, Боссе. Ночь матери.

Из всех присутствующих её понял только Виктор. Он повернулся к Нильсу и спросил:

— Нильс, дружок, если твоя мать не уехала в Осло к тетке, то где она может находиться?

Глава 5

Чир снова был бесенком. Уже несколько часов, а, может, дней он, подобно меховой игрушке, лежал, распластавшись на полу хижины. Он не ел и не спал, застыв, как в трансе. Где-то, Чир не знал, далеко или нет, находился его хозяин Виктор. Хозяин беспокоился, думал о нем, и Чир, как мог, успокоил, передав по ментальной связи, что жив и здоров. Здоров ли? Матушка Нильса, Хильда, оказалась странным человеком. Она напала на Грету, а когда он попытался помочь, усыпила вонючей тряпкой.

— Что лежишь, как неживой? — спросила его Хильда, в очередной раз пнув. — Я думала, ты ребенок, а ты мерзкая бестия. Сдохнешь — и хорошо. Свидетели мне ни к чему.

Почему она не убила его сразу, Чир не знал. Наверное, она просто его боялась. В Хильде не было магии, лишь теплилась искра. Он не стал говорить, что без магии никакого ритуала не выйдет, и дочь ее, про которую постоянно твердила Хильда, не вернется. Еще хозяин Романо говорил, что люди, если они не маги, в большинстве своем глупы. Возможно, он был прав.

Грета бо́льшую часть времени спала, а если и просыпалась, начинала плакать, что совсем не нравилось Хильде. Она не хотела общаться с жертвой — угрюмо мела пол и твердила, что время скоро настанет. Она и сама не ела, и почти никуда не выходила, только во двор по нужде, и за дровами в сарай. Когда она вышла в очередной раз, Грета снова проснулась и начала шептать.

— Чир, пожалуйста, помоги! Я знаю, если ты хочешь, то снова превратишься в мальчика, и тогда сможешь меня развязать. Вместе у нас всё получится! Чир…

Ничего не получится. Чир устал. Он снова стал впадать в забытье и бродить по Старому миру, где его обязательно находил хозяин Романо.

— Что с тобой, Тэкито? Ты болен?

— Нет, хозяин. — Сил не было. Чир больше не хотел быть мальчиком, но и бесенком тоже. Он просто не хотел быть. Все чувства исчезли: упали пеплом на замерзшую землю Старого мира.

— Твой бывший хозяин плохой. Он и не хозяин тебе, Тэкито, поскольку хозяин может быть только один. Я дал тебе жизнь, а он отобрал тебя у меня. Разве это честно?

— Нет, хозяин.

— Он применил магию, чтобы привязать тебя. — Голос хозяина шелестел, как весенний ветерок в роще. Однажды прошлой весной, Чир был в роще. Он бегал по траве и рвал цветы. Было весело. Возможно, ему это лишь приснилось. Он всегда был бесом и всегда был здесь, в Старом мире. — Разве можно привязать силой?

— Нет, хозяин.

— А как можно?

— Страхом и верностью.

На мгновение перед его глазами вспыхнул образ хозяина Виктора: теплые ладони, растирающие ему спину в ванне, тихий голос, читающий книгу. И песня. Он ухватился за призрак мелодии, как за спасательный круг, но она растаяла, исчезнув в небытие. Не было никакой песни. Чир всегда был здесь.

— Повторяй за мной, и тебе станет легче. Хозяин спасет тебя. Timorato et graeco.

— Timorato et graeco. Timorato et graeco. Timorato… — с последним словом Тэкито всё забыл.

— Как ты, Тэкито. Тебе лучше? — Голос хозяина прозвучал совсем близко.

— Да, хозяин. — Силы возвращались к нему.

— Где ты был?

— Я всегда был здесь.

— Нет, глупый. Я забирал тебя в Новый мир, но ты попал в беду. Я помогу тебе, только покажи, где ты находишься. — В мире ничего не было, лишь голос. Только он имел значение. Тэкито хотел сказать, что не умеет показывать, но понял, как поступить. Он превратился в мальчика и, стоя голый на ледяном ветру, протянул ладонь. Легкое касание — и он очнулся в хижине.

Как он здесь оказался? Грязный пол, мутные, небольшие окна и девушка, лежащая на топчане в углу. Он ощутил внутри тепло и улыбнулся. Хозяин смог коснуться его души. Он был с ним. Голос его зазвучал в голове.

— Молодец, Тэкито. Не бойся, они меня не увидят. Кто эта девушка?

— Я не знаю, хозяин,— равнодушно ответил бесенок. Силы возвращались к нему. Неподвижная девушка выглядела неживой и не вызывала эмоций. Она была частью хижины.

В дом вошла ещё одна женщина, постарше. Увидев мальчика, она вскрикнула и выронила хворост из рук.

— Чертова тварь! Зачем только я оставила тебя в живых! — Она кинулась на Тэкито с поленом в руке, не переставая сыпать проклятиями. Тот приготовился обороняться, но вдруг заговорил с незнакомкой. Он открывал рот, но слова были не его, а хозяина Романо.

— Стой, Хильда. Не стоит.

— Синьор Мориани? — испуганно пролепетала та, прислонившись к закопченной печи.

— Да, вспомнила, молодец. Я не ребенок, это всего лишь мой слуга, мелкий бес. Сам же я далеко. Не думал встретить тебя.

— Я тоже, господин, — пробормотала женщина, опустив глаза. — Мы не виделись много лет.

— Не так уж и много. Что ты делаешь, позволь спросить?

Глаза Хильды забегали, от девушки к двери, от двери — к пыльным, покрытых сажей полкам.

— Мне нужно завершить ритуал. Моя дочь…вы помните, зачем я пришла к вам в команду? — наконец, спросила она.

— Да, припоминаю. Магии в тебе нет, но ты очень хотела вернуть дочь. — Губы Тэкито продолжали шевелиться и говорить голосом хозяина. — Я обещал помочь, но не успел. Ты исчезла. Покинула меня.

— Я не исчезла! — Хильда взвизгнула так громко, что разбудила спящую девушку. — Я вернулась к сыну. Он один у меня остался, и я…

— Тебе надо было выбрать, что важнее, — скучающим голосом сказал хозяин. — Но, возможно, я еще помогу тебе. Откуда у тебя этот бесенок?

— Мальчишка? — Хильду не интересовало ничего, ни рыдающая девушка, ни погасший очаг. — Он приехал с постояльцем, Виктором Колтоном. Я не знала, что это бес.

— Разумеется, не знала. — Казалось, что в способностях Хильды хозяин не сомневался. — Значит, Колтон рядом, и скоро явится за бесом. Это хорошо.

— Чир! Пожалуйста, Чир! — закричала девушка, забившись на топчане. Руки ее были завязаны над головой.

— Не трогай мальчишку. Я помогу тебе. Мне пора. — Тэкито ощутил пустоту и печаль, словно часть души его покинула. Он молча стоял, глядя, как мечется Хильда, как поит девушку зельем, вливая в рот сквозь стиснутые зубы.

— Еще несколько часов. Успокойся милая, всего лишь несколько часов…

Глава 6

31.12.2002г.

Как он мог раньше не догадаться? Ведь факты были налицо. Хильда неспроста спрашивала у девушек, есть ли им двадцать один год и можно ли им алкоголь. Девушки называли точный возраст. Как Герсеми и Грета. Как до них Элизабет, а до Элизабет ещё две туристки. Только возраст Киры, первой убитой девушки, Хильда знала точно, ведь та была одноклассницей и подругой дочери. Как ревностно она оберегала место дочки за столом на Рождество, хоть ее уже три года не было в живых… Знали ли близкие, что Хильда, потеряв дочь, немного сдвинулась? Скорее всего, да.

— Нильс, мальчик мой, скажи, где твоя мама, — в очередной раз спросил Ларс.

— Я не знаю, сэр, нам она сказала, что едет к тете Меридит.

— И часто она к ней ездит?

Нильс стушевался под взглядом Ларса и отвернулся. Виктор его понимал. Чтобы не совершила мама, он не хотел сдавать ее полиции.

— Мы всё равно найдём ее, понимаешь? — подключился Виктор. — Только сейчас у нас пока есть возможность спасти Грету. Потом Грета будет мертва. Твою маму нужно остановить, Нильс. Она нездорова.

— Или ты с ней заодно? — Боссе в отчаянии ходил по комнате взад и вперёд. — Помогаешь ей?

— Нет, сэр. И вообще, с чего вы взяли, что это моя мама убивала? Это всего лишь догадки, мисс Хансон. А мама… она вполне может быть в Осло.

— Правда? — устало улыбнулся Ларс. — А домашний телефон у тетки есть? Может, мы позвоним и спросим?

Нильс молчал.

— Давайте подумаем, — предложила Герсеми. — Лес не подходит — снег и метель не дадут возможности провести ритуал. Та крепость времён войны…

— Её уже осмотрели раз пять, — отмахнулся Боссе.

— Тогда какой-то дом. Не бар, другой. Нильс, у вашей семьи есть еще какое-то жильё?

По тому, как парнишка дернулся, Виктор понял: Герcеми попала в цель. Он решил поднажать с уговорами.

— Нильс, ты бы хотел, чтобы Грета нашлась живой?

— Да, сэр, — Парень чуть не плакал.

— Тогда помоги нам. Пожалуйста.

Нильс глубоко вздохнул, словно собирался нырнуть в прорубь и решился:

— У нас есть дом, в лесу. Возле озера. Он принадлежал моему дедушке, отцу моей мамы. Мама иногда уходит туда. Говорит, что хочет побыть одна, половить рыбу. И действительно, приходит назад с рыбой.

— Рыбу можно купить у любого местного рыбака, — прервал его Ларс. — Ты можешь показать нам, где этот дом?

Прошла минута, показавшаяся Виктору вечностью, прежде чем Нильс кивнул:

— Да, сэр.

Глава 7

Девушка снова спала, но это ненадолго. Время пришло, осталось подождать совсем немного. Хильда смотрела на бледное личико, без кровинки в лице, на рану, совершенно не смертельную. Совсем не похожа на Майю. Это к лучшему. Тех, кто был похож на Майю цветом волос или голосом, убивать было сложнее. Хильда задумалась, вспоминая всё то время, что она провела без дочки. Три года, два месяца и десять дней. Конечно, у неё ещё был сын, Нильс, но это было совсем другое. Он был похож на Мэттью, своего отца. Такой же рассеянный, недалекий, исполнительный. А Майя всегда была копией Хильды. Смелая, весёлая, умная.

После её внезапной, нелепой смерти от гриппа, Хильда словно замерла. Она не понимала, как жить дальше. Дни складывались в недели, недели в месяцы. Она почти ничего не ела, не выходила из комнаты, мало обращала внимания на близких. Ей не было дела до того, как идут дела в баре и как окончил школу сын. Её свекровь, Брен, часами сидела возле ее кровати. Рассказывала новости, читала книжки. Хильде хотелось, чтобы они все умерли. А Майя вернулась. Сначала она молилась, чтобы чёрная муть, сдавившая сердце, отпустила ее. Молилась о том, чтобы Майе было хорошо на небесах.

Но настал день, когда она поняла, что бога нет. Если бы он был, разве отнял бы у неё дитя? Почему Майя, почему именно она? Вон её подруга Кира ходит в бар, живая и здоровая. И дочка Биргера. А Майи нет. Тогда-то летом двухтысячного, у неё и начала вызревать эта мысль. Сверстницы Майи живут, взрослеют, выходят замуж.

Но не Майя.

Первой мыслью было обратиться к Мориани. Тот был старым знакомым отца. Когда-то Йен Райс дружил с Джакомо Мориани. Однажды он уехал в Италию, бросив маленькую Хильду и ее мать, но, когда Джакомо умер, вернулся к жене и дочке. Уехал в норвежскую глушь, промышлял колдовством. С одним из сыновей Мориани, Романо, Йен общался по переписке. Старому колдуну нравились идеи молодого чернокнижника, и, хоть в жизнь их он не воплощал, поддерживал молодого мага. Старый Йен Райс умер, так и не узнав, что его приятель Мориани стал довольно известен в магическом мире. Потеряв дочь, Хильда решила найти талантливого мага. Как это сделать, если даже магам это не силам, она не знала, но поехала в Италию, по последнему адресу из письма. Как ни странно, ей повезло. Они с Романо встретились, но, к несчастью, Мориани не проникся ее горем. Он никого не любил и не понимал, зачем нужно возвращать мертвую дочь, тем более, если она не переняла способностей Йена. Романо, горевший лишь своими идеями, пытался втянуть Хильду в ряды своих последователей, но ту ничего не интересовало, кроме Майи, и она вернулась в Хегру, к мужу и сыну.

Со временем, погибая от безудержной тоски, она подумала: а что, если у её отца сохранился какой-нибудь ритуал, способный вернуть дочь? С той поры она зачастила в дом колдуна. Близкие были только рады — наконец-то отвлеклась, занялась рыбной ловлей. Хильда же часами перерывала пыльные документы отца, покрытые плесенью книги заклинаний. Сама она заклинаний творить не умела, но надеялась, что если найдёт нужное, то всё получится. Что-то интересное нашлось в древней как мир книге. По большей части это были ритуалы, связанные с применением черной магии. Порчи насмерть. Привороты.

К осени она нашла то, что искала. Взамен утерянного близкого Йоль, древнее божество, просил пять жертв, равных по возрасту умершему. И тогда этот человек родится в семье вновь. Хильда приступила к делу.

Первой жертвой стала Кира, которая своим живым участием до зубовного скрежета бесила Хильду. Зачем ей знать, как у Хильды дела? У нее все отлично, а после смерти Киры стало еще лучше. Шаг навстречу дочери был сделан. На следующий год она убила еще двоих — случайных туристок, которых ей тоже было не жаль. Все имело свою цену. Девушки должны были гордиться, что дадут жизнь безвременно ушедшей душе. А вот Элизабет, последнюю девушку, ей было жаль. Она напомнила ей дочь.

Время поджимало. Два года назад Хильде исполнилось сорок, сейчас сорок два. Если сегодня всё удастся с последней жертвой, то можно попробовать. Если не получится, нужно будет ждать ещё год… Но её женское время уходило, Хильда это чувствовала. На следующий год она может не суметь забеременеть. Мэттью, обеспокоенный ее состоянием, предлагал ей снова родить ребёнка, ещё тогда, три года назад. Но ей не нужен был любой ребёнок, вовсе нет. Ей нужна была Майя.

— Простите, мэм, можно мне воды?

Девчонка снова проснулась. Рано. Жаль, сейчас снова выслушивать её просьбы отпустить, терпеть слезы. Хильда не была бездушной, и девчонку ей было жаль. Но с намеченного пути она сходить не собиралась. Тем более теперь, когда так мало ей осталось пройти.

— Вы убьёте меня топором? Или стукнете палкой? — выпытывала Грета. Какая же она всё-таки разговорчивая.

— Нет, глупышка, мне незачем это делать, — сказала Хильда, строгая ножом ручку от лопаты. В доме отца прибраться не помешало бы, и от нечего делать, выжидая нужное время, она чинила садовый инвентарь. — Я просто дам тебе яд. Очень сильный, действует практически мгновенно. Мой отец сам его изобрел. Копы решили, что смерть девчонок наступала от удара по голове. Глупцы, что маги, что немаги. Не смогли распознать яд. И никто бы не распознал. Спустя сорок восемь часов его уже не будет в твоем теле.

— Отпустите меня, — снова зарыдала девчонка, пытаясь сорвать верёвки с запястий. — Меня дома ждут. Родители, сестры, тетушки. Моя семья очень любит меня.

Хильда дёрнулась. С прошлыми жертвами было гораздо легче. Удалось подловить их в нужные дни. Оглушить, влить в рот яд из бутылочки. Спустя пару минут девушки умирали. Хильда проводила ритуал, вырезала руну. В такие минуты она старалась ни о чём не думать. Девочки ни в чём не виноваты. Но такова их судьба. Они умирали ради благого дела.

С Гретой вышло иначе. Хильда наметила две потенциальные жертвы, благо обе жили в ее баре. Вычислила самый сильный день. Гости будут отмечать Новый год, и тогда одну из них можно потихоньку выманить. Но это было очень рискованно. Вдруг не получится, и тогда она упустит время... Поэтому тридцатого утром, как только бар опустел, она выманила Грету на улицу. Правда, она не учла, что в комнате с девушкой окажется мальчишка… Он прибежал следом и увидел ее в самый неподходящий момент. На глазах у обеих он превратился в летучую тварь и атаковал. Чертов бесенок чуть не сорвал все дело, но Хильде всё же удалось оглушить испуганную девушку, и усыпить бесенка. Страх, что она не закончит ритуал, придал ей сил.

Она сказала мужу, что уезжает навестить его сестру, сама же погрузила неподвижную девушку на санки и отправилась сюда. Теперь время тянулось, как стылая вода.

— Мне нужно в туалет, — снова подала голос Грета. — Развяжите меня, пожалуйста.

— Нет, — помотала головой Хильда. — Ты молодая и сильная. Если надумаешь сбежать, я с тобой не справлюсь.

— Хильда, послушайте, вы же сама мать. Зачем вам это?

Это было уж слишком. Хильда подошла и наотмашь ударила девчонку по лицу. Как она смеет напоминать ей, что Майи больше нет? Грета вскрикнула и зарыдала.

Бесенок, теперь снова обратившийся в мальчишку, голого и грязного, сидел в углу, тихий и безучастный. Похоже, с ним проблем не будет. Он всегда был тронутым, и Хильде всегда было жаль его, но сейчас, похоже, окончательно свихнулся.

Пожалуй, хватит. Нужно с этим кончать. Время близилось к четырем, не обязательно ждать больше.

— Тише, успокойся, — заговорила она с девушкой, — давай я помогу тебе встать.

Увидев в её руках зеленый стеклянный бутылёк, Грета забилась, как пойманная в сеть рыба.

— Нет, нет! Я не стану это пить. Не заставите!

Ну да, конечно. Куда этой малохольной справиться с ней. Да еще и связанной.

— Я обладаю магической силой! Я…

— Будешь орать — получишь по голове топором, — заверила её Хильда.

Снаружи вдруг послышался неясный шум, словно кто-то быстро шел к домику. Хильда метнулась к двери и закрыла её на засов. Сердце забилось чаще: неужели выследили? И верно, спустя минуту с обратной стороны двери раздался голос одного из столичных копов:

— Хильда Карллсен, выходите! Мы окружили дом. Вам не скрыться. Если девушка и мальчик живы…

— Боссе, Боссе! — закричала Грета.

Чёртова бестия. Хильда видела, как от ударов дверь ходит ходуном.

— Давай вынесем дверь, Боссе. Открывай заклинанием!

— Нет, мы можем задеть Грету. Грета, держись!

Не получилось. Ну что же… Хильда повертела пузырек в руках и взглянула на Грету. Та, перехватив её взгляд, испуганно забилась.

Глава 8

Когда Виктор услышал из глубины дома голос Греты, то не смог сдержать восторженного вскрика. Герсеми на задержание не взяли: лишь он, Ларс, Хантер, Боссе, Биргер и Марк Бланк. Стуре тоже решили не брать. Вшестером справиться с одной женщиной не трудно. Сейчас, когда шаткая дубовая дверь сдавалась под напором Хантера и Боссе, он на всякий случай встал у замутненного окна. Вдруг, загнанная в угол, Хильда решит сбежать?

Наконец, дверь с треском провалилась внутрь домика. Пока Виктор обегал кругом, он успел услышать горестный вскрик Ларса.

Нет. Пожалуйста. Пусть Грета…

Он вбежал вслед за Марком. Сразу увидел Грету, живую и невредимую. Боссе стягивал с неё верёвки, а она рыдала, упав головой ему на плечо. Ларс и Хантер стояли и смотрели на что-то, чего Виктор пока не видел. У него перехватило дыхание. Чир. Господи, только бы не…Он растолкал коллег и втиснулся между ними. Чир был жив. Голый, чумазый, он сидел в углу и отчаянно шипел на присутствующих, как напуганный котенок. Рядом на полу лежала Хильда Карлссен. Она была мертва. Женщина словно заснула, кожа ее была еще розовой, руки теплыми. В руках она сжимала зеленую бутылочку.

— Она выпила яд, — подтвердила их догадки Грета, — когда вы ломали дверь. Им она и травила жертв, перед тем как убить.

Девушку трясло. Она растирала посиневшие от холода и веревок руки. Боссе подхватил ее на руки и вынес из дома во двор, где стояла машина Биргера. Виктору было жаль, что не удалось спасти всех, кто был в доме колдуна. Хильда должна была понести наказание, но она ушла в те края, где правосудие никогда ее не сможет ее достать.

— Чир, малыш, это я, Виктор. — Он попытался приблизиться к бесенку, но тщетно. В крылатую тварь он не превращался, но и к себе не подпускал. Что она с ним сделала, чертова ведьма? Может, опоила чем-то? Виктор попытался подчинить бесенка силой, но с удивлением обнаружил, что связывающая их магия исчезла. Ему еще не приходилось сталкиваться с подобным. Если маг, подчинивший беса, не отвязывал его от себя, связь потерять невозможно. Если, конечно, не умрет хозяин или бес. Может, Чир сам смог разорвать связь? Но зачем?

— Свяжите беса, — услышал он за спиной голос Ларса и обернулся. К Чиру подошли Хантер и Боссе. Хантер накинул на шею удавку, а когда мальчишка испуганно закричал, скрутил его, связав руки.

— Что вы делаете? — Виктор едва не сорвал голос. Он накинулся на Боссе, пытаясь отобрать у него Чира, которого он волок за собой, но коллега довольно решительно отодвинул его в сторону — Это мой племянник!

Когда он, отчаявшись, хотел вцепиться Боссе в шею, Ларс, перехватив его за руку, оттащил в сторону.

— Успокойся, Виктор. Я тебе потом всё объясню. Сейчас не время.

Связанного Чира закинули в багажник. Оттуда донесся рык и истерические стенания. Чир все забыл. Всё, чему учил его Виктор, исчезло из его головы в одночасье. Но почему? Он ведь так старался, так…

— Чир! Чир! — Виктор не выдержал, и бросился следом за машиной. Марк догнал его, ухватив за плечо.

— Вик, постой.

— Пусти меня! Ты ничего не понимаешь!

— Всё я понимаю, босс. Только здесь Биргер, а ему ни к чему знать про беса. Мы потом ему поможем, обещаю. Сейчас ничего нельзя сделать.

Виктор обернулся. Он чувствовал, что сердце сжалось от боли, а по лицу катятся слезы, но ему было все равно, что о нем подумают. Он снова терял Артура. Он терял их обоих. Чертов лабиринт из книжных полок вновь завел его в тупик.

— Идем. Поговорим где-нибудь в другом месте, — сказал шеф, и Виктор пошел, бездумно, как привязанный. В голове не осталось мыслей, он чувствовал себя пустой коробкой, в которой еще вчера лежали карандаши.

Оказалось, что в Хегре есть еще один бар, или то, что им могло называться. Он ютился у рыбацких домиков, — серое, неприглядное строение, с рядом пластиковых столов и барной стойкой в углу. Прыщавый юнец подал им пива.

— А рыба есть какая-нибудь? — спросил Ларс, чем несказанно удивил продавца.

— Конечно, сэр. Только рыба и есть.

Виктор, тупо уставившись на кружку с пивом, снова растирал запястье. Там когда-то находился браслет, усиливающий его магию. Если бы сегодня он был с ним, никто бы не смог забрать Чира.

— Нам звонил твой бывший коллега из Лондона, — начал Ларс. Он поморщился, отхлебнув из кружки. Пиво в здешних краях было крепким. — Джейк Маллистер. Перед моим приездом сюда.

— Не коллега он мне, — рассердился Виктор. — Хотя я знаю Маллистера. Учились вместе. Звонил, и что же?

— На самом деле я знал ведь, что у тебя есть бесенок, но о том, что он умеет превращаться в мальчика, как-то не был уведомлен. — Ларс покачал головой. Еще вчера Виктор устыдился бы, но не сегодня. — Маллистер утверждал, что такие бесы очень опасны, а ты совсем не осознаешь уровня и мастерства этих существ. Потеряв брата, тронулся, и, скорее всего, считаешь бесенка настоящим мальчиком. Я сказал, что мы разберемся, поблагодарил… Тут еще Боссе позвонил, что Грета пропала, а с ней и непонятный племянник Колтона…Вот я и приехал, чтобы разобраться.

Ларс помолчал, надеясь услышать от Виктора хоть слово, но тот молчал.

— Приехав, я понял, что ты действительно сильно переживаешь за мальчика-беса, и решил ничего не говорить. Подыграть тебе, так сказать. Зачем причинять тебе лишние страдания, если непонятно было, найдем мы Чира или нет. Ну, а когда увидел его в хижине… Вик, я не могу его с тобой оставить. Мы забираем беса. Он совершенно неуправляем.

— Он был нормальный, — всхлипнул в кружку Виктор. Пивом можно было топить печи: горькое и крепкое. — Я его всему научил. Просто сейчас…Я не понимаю, что с ним произошло.

— Сейчас не время это выяснять, — устало откликнулся Ларс. — У нас преступник покончил с собой. Нужно сказать родным Хильды, отвезти тело в морг. Допросить Грету, если она способна разговаривать. Прежде чем мы закроем дело, еще куча возни. Чир твой сегодня уедет в поезде с Хантером, в спецвагоне. Честно говоря, я не завидую Хантеру.

Виктор представил, как страшно будет Чиру, как он станет биться в железной клетке, кричать. Его Чир, который не мог заснуть без песенки…

— Пожалуйста, босс, помогите мне. — Виктор умоляюще посмотрел на Ларса. — Мне бы только отдали его, а там уж я помогу ему вспомнить.

Он просил о чем-то несбыточном. Никто не отдаст ему Чира. Если бы не звонок Джейка Маллистера, он мог сказать, что племянник болен, у него стресс. Никто бы его не забрал. Ему захотелось убить Маллистера, свернуть его худую шею. Зачем он это сделал? Откуда узнал?

— Давай вот что сделаем. — Ларс смотрел на него с жалостью. — Соберись. Пойдем и закончим это дело. А когда вернемся в Осло, там и посмотрим. У меня ведь есть дети, и я все понимаю, Вик.

Виктор кивнул. Да, Ларс Миккельссон был прав. Сейчас ничего нельзя было сделать.

Держись, Чир.

Глава 9

31.12.2002г.

Тело Хильды увезли в морг Схьёрдалхалзена. Виктор думал о том, как печально и нелепо закончилась эта история. Они нашли убийцу. Но почувствовал ли он облегчение? Лишь в том, что Грета оказалась жива, больше ни в чём, пожалуй. Убитых девушек их семьям не вернуть, убийца не понесёт наказания. Несмотря на всё то, что совершила Хильда, ему было жаль её. Убитую горем мать, которая не смогла смириться с потерей дочери. Кто знает, как устроен человеческий мозг и психика? Женщине требовалась медицинская помощь. Виктору предстояло еще одно неприятное дело — сообщить семье Карлссен, что Хильда умерла.

Деревня затихла в ожидании Нового года. Наступил вечер, и окна домов радостно светились гирляндами. Люди суетились, накрывали на стол, встречали родственников. Со дворов доносился шум голосов и песни. Лишь в баре было непривычно тихо. Нильса отпустили ещё днём: он, Мэттью и Брен должны были быть дома.

— Закрыто! — крикнул Мэттью, когда колокольчики над дверью призывно зазвенели. — А, это вы.

Лицо его перекосило от страха и тревоги. Из кухни вышли Брен и Нильс, такие же растерянные, измученные ожиданием.

— Мне жаль, но Хильда Карлссен мертва. Она выпила яд при задержании. — Слова царапали горло. Он видел, как лица Карлссенов потемнели. Нильс заплакал, уткнувшись в плечо отца.

— Это я во всем виноват. Мне не надо было…— всхлипывал парень, а Мэттью утешал его:

— Ты не виноват, сынок. Рано или поздно, это должно было случиться.

— Брен, вы ведь знали, верно? Догадывались, что ваша невестка убивает людей? — не выдержав, спросил Виктор спустя пару минут.

Пожилая женщина не проронила ни слезинки. Она стояла с каменным лицом, похожая на изваяние.

— Знать и догадываться — разные вещи, парень, — наконец, ответила Брен. — Я догадывалась, но не знала наверняка.

— Почему же не сказали нам?

— Ты ума лишился? Я не могла её предать. Надеялась, что всё образуется. Думала, рано или поздно вы уедете, и мы снова подлечим её.

— Снова? Значит, Хильда уже лежала в больнице раньше?

— Конечно. И в лечении у неё был хороший результат, — ответил Мэттью. Он посадил Нильса за стол и подал стакан воды.

— Хороший результат у неё был не от лечения, а от цели, которую она себе поставила, — ответил Виктор. — Не мне вас судить. Но когда вся деревня с ног сбилась в поисках Греты, я надеюсь, вы испытывали хоть долю сочувствия.

— О чём вы говорите? — икая, спросил Нильс. Побледневший, измученный, он оглянулся на отца в поисках поддержки. — Мы ничего не знали.

— Вам лучше уйти, сэр, — устало ответил Мэттью.

И Виктор ушёл. Из-за начавшейся метели отправляться домой решили завтра. Нужно было заполнить отчёты, да и Грете необходимо было прийти в себя. Виктор вернулся в школу, где собрались почти все. Не было лишь Хантера, который уехал поездом с Чиром. Грету забрал в свой дом Биргер. Там она приняла душ, переоделась и поела. Сейчас, вместо того чтобы лечь спать, она пришла в школу – ещё бледная, но выглядела гораздо лучше. Они вновь собрались в столовой.

— Одно обстоятельство мы так и не выяснили, — сказал вдруг Стуре, глядя, как Анна разливает всем чай из термоса. — Грета, скажи, зачем ты нарисовала ту руну и подложила её мисс Хансон?

Грета покраснела и поперхнулась чаем. Она поставила кружку на стол и с беспокойством оглянулась на Боссе.

— Простите меня. Это действительно была я. Не знаю, что на меня нашло. Я не хотела ничего плохого, честно. Лишь желала, чтобы мисс Хансон испугалась и уехала.

— Уехала? Но почему? — удивился Боссе. — Мне кажется, вы нормально общались.

— Грета приревновала меня к Боссе, — прохладно пояснила Герсеми. — Всё просто. Интересно, Грета, что бы ты делала, когда пришли бы результаты экспертизы?

— Созналась бы, — вздохнула Грета. — Я хотела всё рассказать Боссе, когда он вернётся из Осло. Но Хильда выманила меня на улицу и оглушила, ударив по голове рыбацким багром.

— Чем же она тебя выманила? Пообещала что-то? — содрогнувшись, спросил Боссе.

— Просто попросила помочь вынести бельё на улицу, — пожала плечами Грета. — Мол, её мужиков не допросишься. Я ещё подумала: как странно. Мне казалось, что Нильса, о чём ни попроси, он тут же сделает. Потом я очень жалела, что не отказала ей. Откуда я могла знать? Еще и Чир… Когда вы ушли на рыбалку, — Грета повернулась к Виктору, — он стал вести себя беспокойно. Не читать, не играть не хотел. Вышел на улицу и бродил там один, как неприкаянный. Когда Хильда напала на меня, он кинулся на помощь…

Грета всхлипнула, слезы покатились по её щекам. Боссе, покосившись на Ларса, обнял её. Виктор попросил Грету не говорить присутствующим, что случилось с Чиром. Конечно, Ларс и Боссе все знали, но Биргер, дежуривший на улице, вряд ли что-то понял. Мимо него пронесли беснующегося мальчишку и кинули в машину. Когда они вернулись в школу без Чира, Герсеми, волнуясь, спросила про него, очевидно, страшась самого непоправимого. Виктор хотел все ей рассказать, но почему-то не смог. Он сказал, что болезнь Чира после похищения обострилась, поэтому его отправили с Хантером ближайшим поездом в Осло.

— Но ему будет страшно с Хантером, он ведь его совсем не знает, — недоумевала Герсеми. — Почему ты не поехал с ним?

На это ему почти нечего было сказать.

— Ларс попросил остаться и закончить дело. Не переживай, в Осло его встретят.

Ещё как встретят. Он старался не накручивать себя, но раз за разом представлял, как Чира выволакивают из собачьего ящика под поездом, в котором наверняка его и повезли, как грязного и голого везут в магсовет… Да, Чир все забыл, но ему наверняка очень страшно. Почему распалась их связь? Почему он не превращается в бесенка, ему ведь так было бы проще, безопаснее? Ответов у него не было. По возвращении ему предстояли мытарства по инстанциям и безликим кабинетам. Ларс хоть и обещал помочь, но вряд ли сможет. Он всего лишь начальник магорга. Есть магическая безопасность, которая выше их отдела. Начальники, верховный маг… Чир может пропасть навсегда, его могут уничтожить, как опасную тварь. Когда он думал об этом, то готов был ходить из угла в угол и рвать волосы. Как за восемнадцать месяцев можно было так привязаться к нему?

Виктор оглянулся на Герсеми. Та улыбнулась ему немного измученно. Завтра они разъедутся по разным городам и странам. Жалел ли он тогда, в академии, что упустил свой шанс? Да, и не раз. Но сейчас ситуация была та же самая. Он не сможет переехать в Лондон. Конечно, его толком ничего не держало в Норвегии, но Чир останется здесь, значит, и Виктор тоже. Он будет добиваться свиданий, ходить к Чиру в тюрьму. Может, бесенок вспомнит его? Герсеми же никогда не переедет в Осло. У нее в Лондоне работа, семья.

— Знаете, а через два часа наступит Новый год, — сказала Грета, глядя на часы Боссе. — Может быть, мы всё же встретим его?

— Грета, ты опять за своё? — поморщился Ларс. — Какое веселье? Тебя чуть не убили несколько часов назад, не забыла?

— Не забыла, — содрогнулась от ужаса Грета. — Но очень хочу.

— Я думаю, что девочка права, — вздохнул Биргер. Усталый, с потемневшим от недосыпания лицом, он, казалось, держался только на кофе. — Конечно, поводов для радости немного, но они есть. Мы спасли Грету. Жертв больше не будет. Убийца Киры и трёх девушек-туристок сама возложила на себя возмездие. Я знал Хильду много лет, и никак не мог предположить… Вот ведь как бывает. Так или иначе, Йоль получил свою пятую жертву. Поэтому предлагаю всё же отметить — и Новый год, и окончание дела.

— Точно, — улыбнулся Стуре, оглянувшись на всех. — Поначалу мы не слишком вас жаловали, не любят здесь столичных. Но сейчас мы видим: вы отличные ребята. Жаль, что завтра все уедут.

Большого праздника устроить они не могли, но в местном продуктовом, успев до закрытия, купили консервов и виски. Биргер принёс кастрюлю с вареным картофелем, а Анна – мясной рулет. Лишь Стуре ничего не принёс, извиняясь, что в доме у него с едой туго. Грета и Герсеми, забыв обиды, вместе развесили бумажные гирлянды, оставшиеся после Рождества. Наконец, усевшись, все расслабились.

Усталость накатывала на Виктора волнами. Он слышал смех и разговоры коллег так, словно на голове у него была меховая шапка. Герсеми села рядом с ним.

— За Новый год!

— Счастливого Нового года!

Наступивший Новый год встретили по часам Боссе, хоть он и говорил, что они спешат. От выпитого алкоголя щёки у всех раскраснелись. Грета сидела на коленях у Боссе и клевала носом, уткнувшись ему в плечо. Едва Виктор подумал о том, чтобы перетащить раскладушку в один из пустых классов и поспать в тишине, как нога Герсеми заметно придавила его ступню.

— Ай, ты чего? — прошептал он.

— Ничего. Ты что, не понимаешь?

— Нет.

Герсеми закатила глаза так, как умеют только девушки.

— Давай выйдем.

Они вышли в полумрак школьного коридора. Покрашенные желтой краской стены с забавными рисунками напомнили ему, что в обычное время этот коридор полон детских голосов. Ему казалось, что он видит их, румяную деревенскую ребятню. Многих он помнил с Рождественского концерта. На одном из подоконников, самом дальнем, наверняка любят сидеть Гарри и Ари. Именно туда и повела его Герсеми, взяв за руку. Виктор постелил куртку, и они сели, глядя на заснеженный двор.

— Завтра мы будем дома, — грустно сказала Герсеми, положив голову ему на плечо.

— Ты не рада?

— Рада, конечно. Но в поездке, которая казалась мне сущим кошмаром, я нашла и плюсы.

— Правда? И какие? — спросил Виктор, хотя уже знал ответ.

— Большой плюс этой поездки — ты, Виктор. Я очень рада, что снова встретила тебя.

В этот раз он первый её поцеловал. Кружились снежинки в свете фонаря, и любой прохожий с улицы мог видеть их силуэты, склоненные друг к другу, но ему было всё равно. Лишь ее теплые пальцы на запястье, лишь губы, скользнувшие вниз по шее. У него перехватило дыхание.

— Герс, послушай…

— Забудь хоть на миг о том, что мы завтра уезжаем.

И Виктор забыл.

Глава 10

Январь в Осло выдался морозным. Жизнь быстро вошла в колею. Он был рад вернуться в свою небольшую квартирку, с окнами на две стороны. Без Чира она была тихой и словно мертвой. Никто не ел за столом яичницу, скаля острые зубки, не канючил песенку. Виктор больше не просыпался оттого, что Чир снова ночью забрался к нему под одеяло, вместе с пластмассовым клоуном.

— Стр-р-ашное снится Чиру.

— А клоун-то зачем? — ворчал Виктор, закутывая мальчика.

— И клоуну стр-рашно.

Девочка на катке больше не появлялась, отчего ему было еще грустнее. Может, уехала на каникулы к бабушке и дедушке, а, может, поняла, что мечты о фигурном катании несбыточны, и забросила коньки. Парк стоял заснеженный и пустой, словно картинка из учебника о Старом мире. Может, это был не снег, а пепел?

Он включал кофеварку, поджаривал тосты. Иногда звонил телефон, и Виктор нехотя шел к нему. Стоя у стены, он упирался в нее лбом и слушал папу. Разговаривать не хотелось, и папа знал это, но все равно звонил.

— Как ты, сынок?

— Нормально. На работу собираюсь.

— Что-нибудь слышно про Чира?

Хоть бы раз не спросил. Отец переживал, и каждый день узнавал, как идут дела, но Виктору сказать было нечего.

— Ничего нового. Меня не пускают. Говорят, он опасен. Папа, я не понимаю, почему…Он ведь был уже почти человеком. Читал, писал под диктовку, ел с вилкой и ножиком. — Виктор убеждал не только папу, но и самого себя. Может, ему все приснилось, и Чир всегда был опасным зверенышем? — Он даже «Р» уже выговаривал. И говорил: «Пожалуйста», даже тогда, когда никто не заставлял. Почему с ним такое случилось, как думаешь?

«И почему снова со мной. Я снова потерял того, кто мне дорог». Этого он не произносил.

— Вик, я думаю, здесь замешан Мориани. Других объяснений у меня нет, — говорил папа. — Он ведь тоже связан с Чиром. Романо Мориани — сильный маг. Он нашел способ проникнуть в его голову и отвязал его от тебя.

— Как такое возможно?

— Я не знаю. Но рано или поздно разберусь. Я хоть и не маг, Вик, но кое-что умею.

— Что же? — Виктор смахивал слезы рукавом свитера.

— Любить. Я любил твою маму и Артура. Люблю тебя. Знаю, что ты любишь Чира. Я верю, что любовь сильнее любой магии. Чир вспомнит тебя, и мы его заберем.

— Пап, мне пора.

— Люблю тебя, сынок.

— И я тебя.

На работе тоже мало что изменилось. Конечно же, Виктора никто не повысил. Как был обычным штатным магрогом, так и остался. А вот Боссе шеф похвалил. Как мастерски вёл задержание, как умело организовал поиски. Почему-то в офисе Боссе снова стал сторониться Грету. Виктору казалось, что он её побаивается: неуёмная энергия и любвеобильность девушки его смущала.

Герсеми вернулась в Лондон и окунулась в рутину рабочих будней. Но теперь они созванивались. Виктору нравилось слушать ее голос, — ощущать нотки радости и грусти, ждать указанного времени. Это было то, что помогало ему не утонуть в горе и отчаянии.

— Алло.

— Привет. Как прошёл день? — Даже по голосу было слышно, что Герсеми улыбалась. Он представлял ее рыжие локоны, и то, как она смешно морщит нос.

— Неплохо. А у тебя?

— Куча работы. В Лондоне туманно.

— А в Осло холодно.

— Ты шапку надеваешь?

— Да, мамочка.

Они тихонько смеялись, обсуждая коллег, или рассказывали друг другу стихи. Наверстывали всё то время, что не были вместе, снова узнавали друг друга. В академии они были дружны, — часами лежали на газоне, читая книжки или делая уроки. Почему бы сейчас не попробовать снова? Пусть так, на расстоянии, но они ведь ничего не теряли. А однажды в феврале она приехала. Конечно, он знал заранее, но всё равно ждал с нетерпением: обнял, уткнулся в волосы, усыпанные снежинками. У них была целая неделя вместе, выпрошенная Герсеми у ее шефа, и у него неделя — взял отгулы.

На следующий день они гуляли по зимнему городу, пили горячий какао в кафе и делали фотографии из уличного автомата. Герсеми собралась, как на Северный полюс: теплые носки, свитер, шапка с помпоном.

— Ого, Герс, ты словно на зимовку в тундру собралась.

— Ты же сам говорил, что здесь холодно.

Фотографии он развесил по комнате, и ещё долго любовался, даже после того, как она уехала.