Мелкие трудности

Пролог

Суна хлопнула дверью своей комнаты и быстро задвинула засов, ругаясь под нос. Разговор молодой девушки с отцом прошел ожидаемо плохо.

– Дерьмово! – поправила девица сама себя, пнув стул ногой. Мебель выдержала удар, как, впрочем, и нога в прочном сапоге, предназначенном для хождения по горам.

Суна вообще предпочитала практичную одежду и обувь, в которой можно было не бояться, что она порвётся к демоновой матери во время охоты за очередной дикой козой. Возможно, родись она в каком-нибудь другом месте, всё было бы иначе. В Бериле, столице Ахитского королевства, юные девы грезят красивыми платьями и статными кавалерами.

Всё-таки стольный град имеет блестящее общество. Говорят, там даже в королевском дворце стали проводить не только пиры, но и балы по эльфийскому обычаю. Хватает досуга и развлечений для молодых девиц и в других крупных городах. Тот же Осатомон, столица южного герцогства, несмотря на относительную близость с границей степи, был большим культурным центром. Там проводились турниры и пиры, где молодые люди могли познакомиться друг с другом, а родители имели все шансы не только славно хлебнуть вина, но и обсудить брачные союзы. А ещё там хватало портных и даже было целых два театра, Старый и Новый. Да, Свет свидетель, даже в Сивро у девушки были бы шансы стать благородной дамой. Всё-таки крупный торговый город.

Но Суна родилась в Осколто. Малом владении на самой границе человеческих земель. Её отец, эр Хитт, владел небольшим замком, запирающим вход в долину с двумя деревнями, где жили его немногочисленные сервы. Сам замок тоже был не обременён большим количеством людей. В нём обитали десяток воинов да три десятка слуг, включая старого Эфи, бродячего монаха церкви Света, что был наставником сначала девушке, а потом её младшему брату в грамоте и счёте.

Агни к наукам, кажется, даже имел склонность. Суна же, или, как её называла покойная мать, Сунэли, к долгому сидению над пергаментом или берестой расположена не была. Зато была гибкой, сильной и весьма недурно управлялась с луком. Эр Хитт когда-то имел глупость обучить дочку нелёгкой науке выслеживания и добычи дичи, до которой сам был весьма охоч, и юная девица нашла для себя смысл жизни. По крайней мере, все дальнейшие попытки повлиять на дочь потерпели провал. Розги она терпела стоически, тем более из-за живости характера перепадало ей и раньше нередко, а попытки удержать её в замке поначалу приводили к тому, что она сбегала.

Стены старой твердыни были достаточно побиты временем, чтобы лазать по ним стало не сложнее, чем по отвесным скалам, в чём Суна изрядно поднаторела. Так что с некоторых пор эр Хитт стал выходить из замка не на охоту за дичью, а на поиски дочери. Кончилось дело тем, что он поставил на её окно решётку и начал ремонт замка, для чего от отрога Ходячих Валунов стали возить камень.

Предсказуемо отношения с отцом у девушки стали хуже. А когда тот начал пытаться выдать её замуж, они окончательно испортились. Нет, явись за ней на четырнадцатилетие прекрасный принц в сияющих доспехах и на белом коне, то Суна с радостью бы упала в его объятия. В конце концов, тот должен был бы увести её в место получше одинокого замка на краю известного мира, за которым на картах обычно писали «здесь живут чудовища» и порой даже дорисовывали ходячие камни.

Но свататься приехали ближайшие соседи из Ливэ. Только вот девушка была решительно настроена против переезда в другой такой же замок, где ей придётся жить не с отцом, а с новоиспечённым мужем, который был на два года старше неё, но едва обогнал в росте. В общем, сватовство закончилось разбитым носом Рина ма Ливэ и бланшем под глазом у Суны. Жених пропустил первый удар от неожиданности, но подраться был определённо не дурак, а потому сунул девушке кулак в лицо раньше, чем сам сообразил, что делает. Дальше «бойцов» растащили, а наследник Ливэ обзавёлся пятном на репутации.

Язык Суны был не менее острым, чем её стрелы, и сказать пару ласковых она успела, что все присутствующие услышали. Не говоря уже о разбитом носе опозорившегося парня. На том сваты как-то кончились. В округе не было подходящих мужчин, более далёкие эры не слишком интересовались возможностью получить невестку из медвежьего угла. Суна продолжала пытаться выбираться на охоты, потому что по сути не имела других развлечений.

Достигнув восемнадцати лет, девушка пришла к выводу, что стать чьей-то женой ей вообще вряд ли удастся. Кто-то ниже по положению убоится гнева её отца, который был вообще-то довольно крут нравом, достойных кандидатов среди равных нет и не предвидится, а тем, кто выше, она сама по определению была неинтересна.

Потому жизнь оставляла ей, по большому счёту, два более или менее реалистичных пути. Остаться жить в замке родителей, официально став старой девой и фактически составив пару с одним из воинов папаши. Или отправиться в монастырь Света. Второй был единственным приемлемым выходом, чтобы выбраться в большой мир.

В монастыре, конечно, пришлось бы заниматься всякой нудятиной – уж старый Эфи рассказать об этом успел весьма красочно. Но были же там, в конце концов, и не только переписчицы книг, но и сестры-госпиталки? Да, Суна не смогла обучиться даже зачаткам врачевания Светом, но уж повязки-то менять она умела! А это был выход, это был шанс. Можно было даже отправиться с какой-нибудь армией в военный поход! Воображение молодой девушки даже рисовало там встречу с кем-нибудь, кто мог бы завоевать её сердце. В конце концов, ряды сестёр можно было и покинуть после войны, это хоть и было грехом, но небольшим. Об одной такой сестре-госпиталке даже пел заезжий бард, который посетил их медвежий угол. Но Суна усиленно гнала от себя подобные мысли.

Принц на белом коне, которого она встретит на войне и которому поможет залечить раны на молодом, сильном теле... Это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой. Отец, видимо, считал так же. По крайней мере, при попытке обсудить возможный уход в монастырь Света они опять разругались в пух и прах.

Вдруг мысли девушки прервал боевой рог со стены замка, что предупреждал о непрошеных гостях. Сердце пропустило удар. Суна тут же метнулась к окну, гадая, кто пожаловал. Орки ли, ходячие камни, которые заскучали в своих долинах, или соседи, решившие, что их собственная долина могла бы и сменить хозяина? Последнее, конечно, случалось редко, но порой всё же эры решали земельные споры силой оружия.

Но вместо этого взору девушки предстала странная процессия. Во главе небольшого отряда из-за поворота горной дороги выехал статный высокий рыцарь на огромном гнедом коне. Но рядом с ним шагал тот, по сравнению с кем могучий воин казался маленьким ребёнком, что едва достаёт до пояса взрослому. Камни дороги к замку Осколто топтал сапогами великан в броне и с гигантским боевым молотом на плече. Шлемы и рыцаря, и великана были закреплены на поясах, а не скрывали голову, что было знаком добрых намерений. Вслед за ними ехали воин в кольчуге и подросток в простой рубахе, оба держали знамёна. Вепрь и Рысь.

Подросток буквально светился от гордости. Далее следовали ещё несколько воинов в однотипной броне, что повторяла облачение того, кто нёс стяг вепря. Замыкали процессию жрец Света, в светло-сером облачении с изображение солнца на груди сутаны, и маг с седой бородой в синей мантии. За ними следом ехала, по-видимому, телега с припасами, на козлах которой сидела молодая девушка с медными волосами и в светло-сером платье. Возможно, послушница жреца... Суна почувствовала лёгкий привкус зависти на губах. Пока она сидит здесь, кто-то катается с рыцарями, магами, жрецами и даже великанами по миру! Почему всё так несправедливо?!

Девушка отвернулась от окна и решительно зашагала к двери. Сейчас отец наверняка натягивает кольчугу, чтобы выйти на стену и поприветствовать странных гостей. Так что есть все шансы успеть примчаться туда раньше. Гнать её, устраивая скандал, никто не будет. Уж точно не при гостях или недоброжелателях! А значит появится шанс рассмотреть прибывших получше и, главное, прийти вместе с отцом в главный чертог, узнать, кто они и зачем прибыли в их захолустье.

Но надеждам девушки не суждено было сбыться так скоро. Кроме засова с её стороны был ровно такой же с противоположной, и сейчас он был задвинут. Ещё одна мера эра Хитта для предотвращения побегов дочки. Похоже, отец предвидел намерения Суны даже раньше, чем те пришли к ней в голову. А возможно отдал приказ сразу после их ссоры, чтобы она снова не сбежала на охоту ночью и её не пришлось искать на козьих тропах или в Пещере отшельника, получившей название из-за странствующего монаха, поселившегося там лет сто назад и через три года отдавшего Свету душу. Суна с силой пнула дверь и описала ситуацию со всей страстью горской девушки:

– Троллье дерьмо!

А потом достала из-под кровати аккуратно закреплённый там кинжал и полезла подковыривать доски потолка. Этот путь наружу она держала в тайне, и было бы неплохо, если бы всё так и оставалось. Но что поделать? Отчаянные ситуации требуют не менее отчаянных действий!

Глава 1

– ...и смотрю я на него, а он на меня. В его глазах появляется искра понимания. Он тут же разворачивается и бежит догонять вестового, пока тот не запрыгнул на лошадь! – эр Эдво травил рассказы в стиле поручика Ржевского на пару с эром Хиттом, в чей замок мы прибыли перед последним рывком к Рирту. До шуток про то, что на рояль лучше не гадить, потому что «не поймут-с», пока не дошло, но я чувствовал, что оставалось недолго.

Миры разнятся, но надо заметить, что пьянки везде примерно одинаковы. С каждым стаканом женщины на них красивее, а добыча всё больше. Только что в средневековье среди рыцарей речь реже идёт о рыбе, зато чаще говорят о благородных оленях или военных трофеях. Ма Гратан и м'Осколто вместе не воевали, так что и баек про свои схватки со степняками тоже рассказывали изрядно, хвастаясь друг другу. Хотя тут старались всё-таки не перебарщивать.

Было бы очень обидно быть однажды пойманным на лжи и быть вызванным на поединок. Уж очень большой вес здесь имеет слово благородного человека и уж очень серьезно за него тут спрашивают. И не меньшее значение имеет репутация. В своё время это было очень хорошо показано одним нюансом в Игре престолов. Раз самый честный человек Вестероса сказал, что у него бастард, значит у него бастард, и ни одна собака не прикинула, где он его прижить-то мог. Так прямой как палка лорд Эддард Старк оптом налюбил всех в Семи королевствах, включая самых хитрых интриганов и политиков.

К своему удивлению, я вообще довольно часто обращался в этом перерождении к опыту из книг, фильмов и игр из прошлого мира. В прошлой жизни мне как-то не пришлось пообщаться ни с облечёнными властью людьми, ни с матёрыми вояками, ни с настоящими волшебниками. Первых я в живую только издали видел, когда вместе с одним серьёзным театром огня в Стрельне выступал в массовке. Вторые как-то прошли мимо круга общения скромного фаерщика. А что до третьих, то, по-моему, на матушке Земле остались только шарлатаны.

Так что приходилось шевелить мозгами, слушать советы умных людей здесь и вспоминать, что показывали на экранах или печатали на страницах книг там. Книги… кто бы знал, как я скучал по ним в магическом средневековье. Литература, кино, интернет, музыка... В двадцать первом веке осталось вообще очень много замечательных вещей, которые доступны там даже простым обывателям, но тут порой не светят и элите общества.

К примеру, максимум музыки, которая доступна здесь, – это акустика от какого-нибудь менестреля на пиру. Поставить что-то под настроение во время тренировки... Ну, может быть, наследнику престола такое счастье может перепасть, и кто-то будет декламировать героические балады, а вот петь и играть, когда в замковом дворе под бронёй потеет обычный рыцарь, большинство менестрелей не будут. Потому что на их пение на регулярной основе у обычного рыцаря тупо денег не хватит. А кто-то вроде Глама Серебряного языка, который радовал нас сегодня, может просто отказаться. Всё-таки один из самых известных музыкантов Ахитского королевства. Сейчас он, правда, не пел, уже успев исполнить свою короткую программу, и, по-моему, напрашивался на неприятности.

Когда местные разобрались, кто к ним пожаловал, нас пустили внутрь, и мы обменялись любезностями в главном чертоге небольшого горного замка. Размеры твердыня из серого камня имела скромные, но была определённо крепким орешком. Эр Эдво с эром Хиттом вспомнили, как славно пьянствовали на праздниках жизни в Осатомоне десять лет назад, а потом начался пир в честь дорогих гостей.

По седеющему мужику было видно, что он в своём захолустье истосковался по новостям и развлечениям. Ну а у нас было с собой и то, и другое. Собственно, когда менестрель начал песнь о Храбром Килане и прекрасной Алаиде, к нам и присоединилась дочь местного владетеля. Папаша был этим не слишком доволен, но выгонять не стал. А бард теперь присел девушке на уши. Суна м'Осколто в охотничьем костюме и со светлыми волосами, стриженными под каре, конечно, выглядела типичной борзой пацанкой с поправкой на средневековый антураж, но, видимо, в каждом девичьем сердце живёт тяга к молодым музыкантам. И, чтобы она не привела юное создание на сеновал или что-то вроде того, я решил всё-таки одёрнуть Глама. А то как бы чего не вышло.

– Не рассказывай сказки, парень! Дихосов было всего лишь трое. Мэтр Авалий даже разогреться не успел, прибив огненным шаром только одного, – произнёс я с усмешкой.

– Да и того эр великан успел познакомить со своим топором, – поддержал меня седобородый маг. – А когда наш юный спутник выбежал из избы с мечом наперевес, убивать стало уже некого – нечистые твари кончились.

После этих заявлений Глам слегка сдулся и перестал так откровенно пушить хвост перед юной девушкой, а обсуждение стало более конструктивным и правдоподобным, только эр Эдво высказал своё фи за то, что его на ту «вечеринку» не позвали… К тому же обсуждение быстро свернуло к местной нечисти, если ходячие камни можно так назвать.

– Как ходили, так и ходят, – сообщил эр Хитт. – Но, к счастью, по-прежнему не стремятся уходить из Рирта на соседние земли.

– В хрониках говорили, что они бросали преследование людей у некой незримой черты, после чего возвращались в долину. Известно, где она находится? – осведомился я.

– В десяти шагах у Сидячего быка, – к моему удивлению, ответила дочь эра Хитта. – Ну, это камень такой, увидите и не спутаете. Но, если далеко не убежать, то продолжают там топтаться, а не уходят обратно.

– Суна! – рявкнул эр Хитт на дочь, аж слегка побагровев.

– Оно случайно вышло, я горную козу гнала и немного увлеклась... – начала девушка съезжать с тонкого льда, на который сама себя загнала. А я начал подозревать, что полезла она к Рирту не в приступе охотничьего азарта, а под действием хрестоматийного женского любопытства.

Спустя пару минут семейного разговора по душам и нескольких обещаний всыпать розог по молодой заднице, мы вернулись к каменным гигантам. Свежая информация в целом подтверждала данные из хроник. Булыжники были высотой примерно между мной и человеком, преследовали всё живое, что им встречалось. Воевать местные с ними не пытались, разве что ещё в стародавние времена предприняли несколько попыток заманивания необычных противников в ловушки. Парочка организованных камнепадов этих тварей на тропе к Сидячему быку не убила. Откопались и пошли дальше, вроде бы даже часть мелких камней в себя вобрали. Последнее было, пожалуй, особенно неприятно. Камень и так штука довольно крепкая, ещё не хватало, чтобы противники «регенерировали» повреждения.

Но были и приятные новости. К примеру, ходячие валуны не кидались камнями, как заправские катапульты. А то помню я каменных големов из третьего Варкрафта, которые имели такую вот замечательную способность. Конечно, рассуждать о вполне реальных антропоморфных ходячих камнях, беря за пример персонажей компьютерной игры, тот ещё бред, но что ж поделать, если никакого другого опыта борьбы с подобными противниками ни у кого из присутствующих здесь нет. Пока что наш план вообще сводился к тому, что мы будем как-то подманивать «булыжники» по одному, а я буду гасить их своим двуручным молотом, который мне специально для этого отковал родственник эра Эдво.

К моему великому счастью, эта задача не стояла в формате «сделай или умри!» Если булыжники окажутся неуязвимыми, то мне просто придётся служить Килану и жить с этого, а не со своей земли, которую мне пожаловал его отец. Вероятно в этом и был план владетеля герцогства Осато, в котором мы все находились. За двести лет никто с Риртом ничего сделать не смог, а телохранитель-великан – это стильно, модно, молодёжно.

Но мне всё-таки хотелось бы определённой независимости. В средневековье таковую дают только титул и земля, на которой ты крепко стоишь двумя ногами. То есть имеешь крестьян, которые платят налоги, замок, который лучше осаждать несколько лет, чем пытаться штурмовать, и воинов, которые готовы драться за тебя хоть с самими демонами. Тогда даже король дважды подумает, прежде чем требовать от тебя что-то, чего ты можешь не захотеть сделать. Собственно, вся история средневековья – это борьба королей с их своевольными вассалами и при этом не всегда успешная. Великая хартия вольностей одного островного государства подтверждает.

Мне независимости, разумеется, хотелось. Пусть я и не собирался слать Килана, которого спас от вассалов дяди его жены, троллю в дупу. А подумывал честно служить минимум месяц в году, не откупаясь «щитовыми деньгами». Но всё-таки есть разница между служить по собственному выбору и за хорошие деньги. Или служить, потому что деваться больше некуда, ведь нет других источников существования. Причём разница тут существует не только в плане самоуважения, хотя и это присутствует. Она в первую очередь выражена в отношении к тебе со стороны сюзерена.

Подобное было и в моём прошлом мире. Одно дело, когда ты грамотный специалист, у которого хватает денег с предложениями по работе от конкурентов и ты можешь просто послать излишне борзое начальство на х@й при попытке на тебя поорать. Другое, если ты специалист низкой квалификации, на чьё место завтра же можно найти ещё кого-то с улицы, ты опутан кредитами и тебе можно написать всякого говнеца в трудовую и характеристику с последнего места работы. Тут уж придётся от начальства всё терпеть: и крик, и мат, и вытирание ног о гордость и хватание за жёпу, если уж не повезло быть ещё и девушкой. Потому что выхода нет и мудачьё в начальственных креслах это чувствует круче, чем акулы пресловутую каплю крови в воде. А я очень хотел выход иметь. Как, собственно, и возможность при случае возражать начальству хоть матерными конструкциями.

Причём выход хотелось бы получше варианта просто снова уйти на восток подальше от цивилизации. Оно, конечно, можно и среди великанов прогрессорством заняться, благо в Ахитском королевстве я подсмотрел много толковых вещей, начиная от трёхполья и заканчивая информацией о способах добычи железа и его ковки. Но это был бы очень длинный путь к хорошей жизни. Пришлось бы сначала найти некое племя моих сородичей и постукать местного вождя, чтобы обрести достаточного авторитета, или же нагнуть шамана. Потом понадобилось бы убедить всё племя поступать не так, как поступали их предки, а так, как им говорю я.

И опять не обошлось бы без славного постука несогласных, на радость Горку и Морку. Потому что примитивы по-другому не понимают. Затем скорее всего понадобилось бы либо долго и упорно обучать первобытных великанов премудростям земледелия и ремёсел, что тоже дело непростое, тем более что я только подсмотрел, а не занимался всем этим сам долгие годы. Возможно, даже пришлось бы похитить несколько человек, чтобы заставить их быть педагогами. И следить, чтоб не сбежали. Ну а ещё стукать соплеменников раз в пару недель, чтоб слушались мелких и слабых существ. Да, в примитивном обществе царит культ силы. Если ты слаб, то всем положить, что ты там говоришь. Слушают только того, кто может заставить себя быть услышанным. И вот в случае успеха всех этих начинаний лет через пятнадцать жить станет неплохо. Но это не точно.

В общем, я считал, что постукать ходячие камни будет всё-таки несколько проще и быстрее. А великаны... Ну встану крепко на земле, тогда, может быть, прогуляюсь восточнее договориться с каким-нибудь племенем и сманю несколько юношей стукать орков за «многа еды» и «блескучие рубила». А там уж даже можно будет немножко приучить их к цивилизации армейскими методами. В конце концов, дисциплина и сержантские лещи из любой обезьяны могут сделать солдата и даже человека. В широком смысле слова, конечно.

Глава 2

Следующим же утром мы двинулись в дальнейший путь. Эр Хитт выделил нам провожатого из своих воинов, который промышлял охотой в том числе и в нужной нам стороне. Его роль, правда, порывалась исполнить и дочь местного рыцаря, но её инициатива была зарублена на корню и хорошо, что в рамках приличий. Хотя кто знает, возможно, сейчас упругая задница молодой девы плотно общается с отцовским ремнём или обещанными вчера розгами. Всё-таки общество тут патриархальное, а женщины редко имеют право голоса равное мужскому, тем паче рыцарскому.

В принципе, к авторитетным дамам можно причислить жриц, в первую очередь коллег Силаниля да магес. Остальные являются чрезвычайно редкими исключениями из правил. Так что кое-кто в замке Осколто в ближайшие дни, наверное, не сможет сидеть после воспитательной работы родителя.

Сделав очередной шаг, я мотнул головой, стараясь выгнать из неё лишние мысли. Я всё-таки подросток, даром, что борода уже успела прорости, а мысли об упругой заднице молодой блондинки настраивали меня на вполне понятный лад, и в штанах становилось тесно. А думать надо было о другом и уж тем более верхней головой, а не нижней. Невольно вспоминался персонаж Адриано Челентано из «Укрощения строптивого», который шёл колоть дрова, когда чувствовал плотские желания. У меня, конечно, тут дерева маловато, но зато камня до ебе... Много, в общем, камня.

Наш путь пролегал по горной дороге до деревушки с тривиальным названием Верхняя Каменка. Не так далеко была Нижняя, но там удобные для выработки булыжники закончились, и люди двинули сюда, чтобы добыть материалы для ремонта замка владетеля. С работой всё вроде завершилось, но народ от уже построенных жилищ уходить не стал, тем более вблизи были вполне пригодные для выпаса животины места. Кстати говоря, чисто технически территория уже была спорной между Риртом и Осколто, но в силу того, что тут недавно был только один владетель, претензии предъявлять глупо. Да и даже если я решу все проблемы и отгрохаю себе замок, обзаведясь дружиной, вряд ли будет смысл наезжать на эра Хитта. Мужик он вроде нормальный, с соседями желательно иметь хорошие отношения, а потому есть смысл попробовать всё уладить полюбовно.

Старостой оказался Глэнс, ещё крепкий мужик лет около пятидесяти. Я вообще заметил, что старосты здесь довольно похожи. Толковые хозяйственники, уже не молодые, но ещё без признаков старческой немощи, физически крепкие мужики. Вероятно, схожие управленческие проблемы разных деревень требуют схожих кадровых решений. Хакен, наш провожатый, разъяснил старосте ситуацию, и тот ещё раз заломил шапку перед знатными господами и сказал:

– Милости просим. Уж и постой организуем, и накормим, раз эр приказал.

– Приятно видеть такое гостеприимство и радушие, – усмехнулся я, а потом залез в кошелёк и вытащил четыре серебрушки. – Прими за постой и пищу, добрый человек.

– Да не стоило, эр же приказал, – невнятно ответил мужик, но деньги с моей лапы всё-таки смахнул довольно шустро.

Конечно, можно было воздержаться от подобных жестов щедрости. Владетель деревни действительно нарезал задачу организовать нам нормальную ночёвку, но я предпочёл заплатить, даром что поиздержался. В конце концов мне тут вполне возможно придётся крестьян переманивать из этой самой деревни. Для этого стоит иметь репутацию доброго и щедрого господина, а не злобного и жадного великана. К тому же положительная мотивация творит с людьми чудеса: накормили нас в тот вечер от пуза, на следующий день дали ещё припасов в дорогу, а ночью организовали всё по высшему разряду на сеновале, полном душистого сена. Разве что без весёлых девок.

От Верхней каменки до Сидячего быка было чуть больше половины дня пути, так что мы слегка потерпели с обедом. Приметный валун странной формы и правда несколько напоминал севшего за задницу рогоносца, так уж его обточили ветра и дожди. Рядом с ним мы и устроили привал.

– И правда похож, – хмыкнул эр Эдво, рассматривая камень.

– Да, – кивнул я, сев на шкуру пещерного медведя. – Странно, но от него не тянет магией.

– А должно? – поднял бровь рыцарь.

– Ну вообще было бы неплохо, если бы ходячие камни останавливала какая-то волшеба. Повторили бы её с мэтром ма Листом, быстренько решили бы проблему, выгнав булыжники к оркам, и я бы начал выбирать место под замок.

– Мечтать не вредно, – хохотнул ма Гратан.

– Вредно не мечтать.

Во время приёма пищи обсудили наш дальнейший план. Как и ожидалось, у самого Быка мы решили лагерь не устраивать. Конечно, булыжники останавливаются по-прежнему, но зачем искушать судьбу? На дороге в минутах сорока пути назад было подходящее место, на него и двинули. Изгибы ландшафта там давали нам неплохую защиту от ветра, а не так далеко тёк один из маленьких горный ручьёв, которых здесь, к моему удивлению, хватало. Там мы в итоге и разбили юрту, где предполагалось жить всей частной компании.

Дело оказалось несколько более сложным, чем рассказывал словоохотливый продавец. Всё-таки это не кровать из Икеи собрать. Особенно муторным оказался кегере, каркас стен из мелких жердей, которые связывались между собой крест на крест... Дело явно было не для моих здоровенных лап, так что хвала духам, что у меня были помощники. Но зато результат превзошёл все ожидания. Всё-таки чувствовалось, что конструкция была вылизана поколениями и поколениями кочевников. Всё в ней было на своём месте, ни прибавить, ни убавить. Не хватало только печи, за которую я и решил взяться после того, как посмотрю, что в округе творится в нави.

– Сил, ты ведь всё помнишь? – поинтересовался я, устраиваясь поудобнее.

– Не трогать тебя, а главное ничем и ни при каких обстоятельствах не мешать бить колотушкой в бубен? – ответил молодой жрец Света ответом на вопрос, как заправский еврей.

– Я в тебе и не сомневался, – мне осталось только хмыкнуть, отслеживая краем глаза, как Авалий достаёт из своих вещей талмуд и писчие принадлежности.

Дух исследователя в старом маге отнюдь не погас – он по-прежнему изучал волшебу великанов. Хотя мы и пришли с ним к предварительному выводу, что в освоении магических школ друг друга для нас нет особого смысла. Если моя магическая энергия шамана была устроена так, чтобы оперировать ей в нави и передавать духам, то «мана» ма Листа явно предназначалась для прямых операций в яви. Переучиться и переломать себя в теории было можно, но даже после многих лет практики я не сравнюсь с арканистом, который учился, как должно, с детства. Так же, как и маг не сравнится с полноценным шаманом.

Конечно, предстояли ещё проверки и немало, но пока что мне виделось, что стоит направить усилия на что-то вроде артефакта-преобразователя. Если нам удастся сделать эдакий магический «трансформатор», то я получу возможность кидаться огненными шарами хоть и хуже арканиста, но всё же сильно лучше, чем сейчас. А Авалий получит доступ к энергии, которой можно будет заинтересовать духов, чтобы заключить договоры с некоторыми из них. Хочется верить, что наша поделка при этом выйдет не слишком громоздкой. Одно дело сидеть в своей башне, ведя исследования, где под артефакт можно хоть целый этаж выделить, другое – попробовать утащить огромную дуру в военный поход. Взаимовыгодное сотрудничество учёных должно быть взаимовыгодным!

Умостившись поудобнее на толстой шкуре, я начал бить в бубен и постепенно освободился от оков плоти. Гектор, как и всегда, был рядом, активно крутя головой с кисточками на ушах. Ощущалась тень присутствия медведя от шкуры, но он предпочитал находиться на своём слое нави, где властвует дух его вида. Или в области. Привычные для материального мира определения мест и явлений не отражают природу вещей в изнанке мироздания. Мне же было достаточно того, что в случае проблем медвежий душ придёт ко мне на помощь во исполнение договора, по которому я потихоньку кормлю его энергией.

– Ну что, тоже чувствуешь? – поинтересовался я у молодого рыся, видя, что он морщит нос и топорщит шерсть на холке в жесте угрозы.

Навь здесь была... неправильная. Она вся в принципе не склонна быть стабильной и похожей на явь, но тут это ощущалось болезненно чётко. По морю тоже постоянно перекатываются волны, но в нём обычно не бывает трещин. Осмотревшись сквозь стены юрты, которые стали почти прозрачными, я решил войти в навь поглубже. Но тут же выскочил обратно с матом, едва не влетев обратно в физическое тело. Чувство было будто я едва не шагнул с края лесов куда-то в пропасть. Пожалуй, даже с чаном раскалённого до жидкого состояния металла на дне. В глубине нави бурлила энергия, перемешивая её слои. Более или менее стабильным был только тот, который соседствовал с тварным миром. По нему я и решил прогуляться к Сидячему быку. М-да, здесь Михалыча лучше не звать... Может со своего медвежьего плана одним куском и не дойти.

Было непривычно идти по нави куда-то ногами почти как в материальном мире. Обычно расстояния там эфемерны и преодолеваются одним лишь желанием куда-то или к кому-то попасть. Но здесь я предпочёл шагать и чётко видеть, куда ставлю ногу. Так определённо было безопаснее. Чем ближе мы были к неведомой границе, тем более странные вещи творились с миром духов. Он то растягивался, то, наоборот, сжимался, то был вязким, как кисель, а в паре мест здешний воздух застыл прозрачными кристаллами. Это было странно и противоестественно. Конечно, я не могу быть полностью объективен в своём суждении, всё-таки являясь отпрыском яви, но всё же мне казалось именно так. К тому же Гектор, судя по всему, разделял моё мнение.

До камня мы в целом дошли довольно быстро и даже прогулялись немного дальше. Стабильных кусков там становилось всё меньше, и по ним можно было передвигаться лишь при должной сноровке. Вскоре «странности» сменили просто области бурлящей энергии. Но я понимал, почему духи мест отсюда ушли. Одно дело прогуляться на несколько минут, другое – постоянно перемещаться, бдительно смотря по сторонам, чтобы не развоплотиться. К тому же духам не идёт на пользу близкое соседство с явью, если у них нет в ней материального якоря. К примеру, вроде меня для Гектора или их вместилищ для Петра с Феонором. Нашлись здесь и отражения ходячих камней. В нави они выглядели просто сгустками энергии, привязанными к якорям, и не более. Даже у самых примитивных и далёких от нас, разумных существ в привычном понимании, есть свой аналог разума. Пусть странный, оперирующий иной логикой и понятиями, но есть. Здесь же я не видел ни проблеска. Если это духи, то какие-то прям совсем альтернативные.

– Странное зрелище, не правда ли? – с этими словами рядом со мной появился ирбис серого окраса.

– Это ещё мягко сказано, – кивнул я, рассматривая собеседника, чьё приближение заметил благодаря знакам, полученным от Коня, договор с которым я прилежно соблюдал, в том числе поддерживая здоровье лошадей нашего отряда. Меня определённо решил посетить младший дух, ведающий популяцией усатых хищников, которые стояли наверху пищевой цепочки в этих горах. Если, конечно, людей не считать. Гектор смотрел на родственничка без страха, но с настороженностью.

– Появились идеи, как избавить мои охотничьи угодья от этой погани? – подарил он мне клыкастую улыбку.

– Во-первых, наши, – хмыкнул я, обозначая так свою жизненную позицию. Не все духи одинаково доброжелательны к шаманам. Есть среди них альтруисты, есть и те, кто не против сесть на чужую шею и прокатиться с ветерком – А во–вторых, пока новых мыслей нет. Буду пробовать работать из тварного мира.

– Ну вот когда поработаешь, мы и поговорим, что тут моё, а что будет нашим. – Кошак махнул хвостом и исчез.

Мне осталось только тихо хохотнуть. С чувством собственной важности у ирбиса всё было отлично. Что уж говорить о том, что три долины, где теперь творится безобразие для его подопечных, в реальном мире были не слишком интересны в силу того, что были заняты людьми, мешавшими доброй охоте. А потому этот дух плотоядного кошака вряд ли был до смерти опечален потерей возможности заглянуть в их изнанку. Но всё же это была его территория, а хищники не любят, когда на их территорию кто-то посягает. Ну а разговор о том, где тут и чьё действительно стоит отложить. Перед делёжкой шкуры медведя всё же надо бы убить. А идти на охоту лучше не с прилипшим к спине животом и хорошенько выспавшись в тепле.

Так что я вернулся к своему телу, и мы с Петром взялись за повторение печи из землянки далеко на востоке. За вечер я не стремился сотворить шедевр, увидев который любой каменщик бы удавился от зависти. Да и не смог бы. Но «вырастить» небольшую печурку примерно метр высотой у меня вполне получилось. Только вот дымоход я ей поднял лишь до своего пояса, а дальше дело пошло с таким скрипом, что мной было принято волевое решение пока что забить и предоставить возможность работать повару. В любом случае это было лучше примитивного очага. А в сутках в этом мире не бесконечное количество часов. Так что Алисанда рьяно взялась за готовку на «волшебной» печи, чтобы мы смогли поесть перед сном, а я сел отдыхать.

За молодой девушкой во время работы было приятно наблюдать. Даже не потому, что великаны, как и люди, могут вечно смотреть на огонь, воду и как трудится кто-то другой. Просто Алисанда умела, а главное любила готовить. Наверно, художник у мольберта производит то же впечатление, что и она у печи. Тем более, что сама печурка нам с Петром удалась, пусть не по внешнему виду, но по функционалу. В итоге гуляш получился отменный, а молодая девушка зарделась от похвалы.

В жизни её семьи вообще случились весьма значительные изменения. Не так давно всё летело под откос, а теперь они слуги пусть и странного, но эра. Что по понятным причинам поднимает вчерашних крестьян куда выше в местной табели о рангах. К тому же я доверил Влару нести моё знамя, тем самым обозначив его если не как оруженосца, то как пажа точно. Это уже и вовсе заявка на переход в воинское сословие, которое стоит здесь на вершине общества. Старшая в семействе пока что имела все шансы стать в перспективе ключницей замка. Только младшая сестра пока не получила никакого дела в силу малолетства, а посему лишь помогала в готовке Алисанде. Но я надеялся, что в будущем и с неё будет польза. Верные люди – это, конечно, хорошо, да только верность – это не профессия. Для хорошего места нужны ещё и способности выполнять обязанности.

Что же до моего отношения к ним, то я видел перед собой такой же якорь, каким я сам являюсь для Гектора или как шкура для Михалыча. Они – живое доказательство того, что я остался прежним человеком с прежними понятиями о правильном и неправильном, пусть и в новом теле. Для меня это стоило очень дорого.

Глава 3

Рассвет наша малая компания встречала уже у Быка. В первую вылазку кроме меня шли лишь Авалий и эр Эдво. Первый, чтобы проверить, как хорошо ходячие камни держат удар магией, второй на случай, если у меня всё пойдёт не по плану и булыжник придётся отвлекать, пока я не встану с земли и не задам стрекача в сторону Сидячего быка. Силаниля, Глама и остальных было решено оставить здесь. Рисковать ими смысла не было, а вот полевой госпиталь лучше бы иметь поближе. Я не был в прошлой жизни большим специалистом в медицине, но всё же слышал о бриллиантовых минутах, золотом часе и серебряных сутках. Так что понимал необходимость оказания как можно более скорой медицинской помощи. Жизнь в этом мире также давала мне доказательства правильности такой позиции.

– Но тёмную ночь сменит алый рассвет,

Верный предвестник наших побед.

Демонов тьмы встретит звон топоров,

Им не сберечь в этой битве голов.

Рой метких стрел нашу песню споёт

Каждый, кто жаждет войны, тот умрёт... – тихо напевал я себе под нос, рассматривая скалы, окрашенные в красный восходящим солнцем.

– Опять великанские песни, – произнёс рыцарь. – О чём эта?

– О том, что солнце наш союзник в борьбе со злом. И о топорах со стрелами... – Я взвесил в руках свой молот. – Правда, сегодня предстоит поработать кое-чем потяжелее.

– Это уж точно, – хмыкнул ма Гратан. – Топор о камень только затупишь. А стрелой булыжник и вовсе не проймёшь. Если только какой-то сильно волшебной.

– Пока что таких не придумали, – педантично сообщил ма Лист. – Да и сомневаюсь, что придумают. Мы, маги, знаете ли, тоже хотим жить, так что вряд ли кто-то создаст для лучника снаряд, способный ударить так, что снесёт каменную стену и любой магический щит.

– Никогда не стоит недооценивать идиотов, – хмыкнул я. – Однажды может найтись и такой.

– Идиот вряд ли сможет это сделать просто в силу своего идиотизма, – отмахнулся маг. Но я был всё же склонен с ним не согласиться. Что мой прошлый мир, что этот – оба полны дебилов. Обязательно окажется среди них тот, у кого будут нужные магические таланты и причины. Жадность. Желание убить какого-то другого мага или гарантия укокошить аристократа с хорошей охраной. А возможно его просто кто-нибудь плотно возьмёт за причинное место и заставит работать на себя. Или уже заставил. И лежит сейчас под замком в главном соборе той же церкви Света или в подвале королевского дворца огромный ящик стрел-магобоев. А их создатель давно тихо прирезан, кремирован и развеян по ветру. Потому что на данном этапе развития общества подписки о неразглашении не канают-с. Только зачистка свидетелей, только хардкор.

– Ладно, – махнул я рукой, – дальше мы без вас.

– Да хранит вас Свет, – осенил нас знаком своей веры Силаниль. – Будьте там осторожней.

– Уж постараемся.

Дальше мы двигались молча. Порядок действий был определён заранее, как и несколько планов на случай, если всё пойдёт по одному месту. Было бы, конечно, неплохо иметь чёткий план на случай, если провалится вообще всё, но такой, к сожалению, может быть только у одного хитро сделанного парня с острыми резиновыми ушками на маске. Потому что он Бэтмен, да. Кстати, интересно, в какую тварь бы я превращался, если бы моим тотемным зверем стала летучая мышь? Бр-р-р, страшный был бы, наверно, аки ядрёная война, зато вампиры бы за своего принимали и делали «Ку» два раза… Ну или что там вместо этого у кровососов.

Ход моих мыслей прервало появление первого булыжника. Горная дорога как раз сделала очередной поворот, и мы увидели перевал со входом в долину, где слонялась ходячая скала и правда похожая на каменного голема из третьего варкрафта, только без глаз и прочего на лице. На «плечах» существа сидел такой же безликий камень, как и все остальные. Осторожно выглянув за угол скалы, я поднял руку, останавливая своих спутников.

– Вижу первого, слоняется на входе в долину, – раздался мой тихий шёпот. – Вроде больше никого. Ну или они стоят. Странно.

– Что именно? – поднял бровь ма Лист.

– Для огромной каменной махины эта тварь шагает очень тихо. Я его по звуку вообще сначала не разобрал. Тут полсотни метров, конечно, но всё же.

– Странно, – кивнул эр Эдво, помнящий, насколько у меня острые чувства. – Предложения?

– Да никаких, – мотнул я головой. – Действуем по плану.

Мои спутники кивнули. Дорога тут была достаточно широка, чтобы разъехалась пара телег, так что меня место устраивало. Ма Лист же вовсе никаких проблем не имел, а потому выглянул из-за угла, прищурился и долбанул по булыжнику зарядом электричества. Мы мало доверяли историческим хроникам, а потому решили испытать разные виды магии, когда будем приманивать каменюку поближе к моему молоту и подальше от его собратьев.

Молния, к нашему сожалению, никакого эффекта не дала. Жаль, я ещё с прошлой жизни помнил, что Медный всадник в городе на Неве стоит на Гром-камне, который по легенде в своё время раскололо молнией. Но то ли легенда не совсем правдива, то ли ма Лист бьёт слабее грозовых туч. В общем, ходячий булыжник не пострадал, а вместо этого побежал к магу.

Вторым заклинанием, брошенным во врага, был огненный шар. Особых надежд мы на него не возлагали. Камни горят плохо, если это, конечно, не уголь. Но следующим пунктом был заряд холода. Впрочем, никакого видимого эффекта он тоже не дал. От перепада температур тело крага не потрескалось, двигаться медленнее он тоже не стал. Обидно-с. Последним заклинанием ма Лист проморозил дорогу перед поворотом этого недоущелья между скал, а потом развернулся и побежал к лошади с несвойственной себе скоростью.

Что могу сказать, тут с магами почти всё как на Земле с генералами. В военное время бегущий сломя голову волшебник вызывает панику... Но и в мирное тоже, потому что демон его знает, что он мог случайно в каком-нибудь ритуале наворотить и чего сейчас будет.

Я же замер за поворотом с молотом, который занёс для удара почти так же, как игрок недухоскрепного бейсбола заносит биту. Шаги бегущего врага было отлично слышно. Я чётко представлял, где он находится, и потому, когда каменюка выехал по заботливо намороженному льду, вдарил что было сил по его «плечу» и отколол ему руку. Изначально хотелось попасть в голову, хоть там вряд ли есть мозги и не наблюдается органов чувств, но всё же раз она существует, то для чего-то нужна. Но скользил булыжник от меня далековато, и мне просто было не достать до его бестолковки. Правда и так вышло неплохо: под ударом молота камень плеча раскололся, конечность упала на землю, и в моих руках завибрировала цельнометаллическая рукоять. Ощущения были не из приятных, но успешно нанесённый урон их с лихвой окупал.

Ходячий камень закрутился вокруг своей оси и по инерции врезался в противоположный склон, обрамляющий дорогу. Но атаковать его гостеприимно подставленный тыл я не успел. Голова-булыжник развернулась на сто восемьдесят градусов, «колени» выгнулись в другую сторону, и мы с врагом встретились лицом к лицу. Я отстранённо сделал вывод, что органы чувств на голове всё-таки присутствуют, иначе бы он ей не крутил. А сам начал бесхитростно месить врага молотом, зажимая его к скале и стремясь отбить ему вторую руку. Но моим планам не суждено было сбыться. Вверх от ступней по камню к плечу побежали кусочки породы, складываясь в новую руку. Чуть меньший поток шёл к той конечности, которой эта тварь защищалась от моих ударов.

И тут я совершил ошибку. Стало очевидно, что силы моих ударов критически не хватает для откола крупных кусков. А потому я решил всё же добраться до головы странного создания в надежде, что её повреждения могут переломить ход схватки, пока вторая рука ещё не сформировалась до конца. И, ударив по безликому камню, я подошёл слишком близко. Эта тварь быстро метнулась вперёд и, не обращая внимания на урон, заключила меня в воистину сокрушительные объятия. Я аж взвыл! Удары молота резко стали неэффективны, потому что мне было толком не размахнуться, а вторая рука монстра быстро восстановилась, и мои рёбра затрещали. Сил ходячему камню было определённо не занимать.

Под хруст своих костей я выронил оружие и сделал то, чего, пожалуй, сам от себя не ожидал. Частично обратившись в зверя, я ответил борьбой на борьбу и, пользуясь разницей в росте, слегка наклонился, обхватив тело моего врага. А потом оторвал его от земли и почувствовал, как его заколотило в натуральных конвульсиях! Он по-прежнему пытался выдавить из меня внутренности, переломать рёбра, теперь ещё бил меня по голове ногами, «колени» на которых гнулись в любую сторону, но трясся, как лист на ветру, и терял камень за камнем, а я со звериным рыком терпел его удары, ощущая, как по морде и из пасти течёт кровь.

Это противостояние длилось несколько десятков секунд, пока в моих руках пополам не раскололось тело врага и нижняя его часть не упала на землю, начав обрастать породой вновь. Я резво оторвал самый крупный центральный обломок от дороги и увидел одним не залитым кровью глазом, что процесс вновь пошёл в нужную мне сторону. Куски камня стали отваливаться, пока в моей руке не оказался полупрозрачный кристалл неправильной формы.

Я усмехнулся, а потом закашлялся, выплёвывая кровь. В следующую секунду горная дорога резко прыгнула мне в лицо. Угасающим сознанием я отметил, что нос снова хрустнул.

Глава 4

Я плыл в тягучей жидкости. Мои чувства не могли определить, есть ли вокруг меня что-то кроме мутного и белёсого киселя без верха и низа. Я не дышал, но и не испытывал дискомфорта от невозможности сделать глоток воздуха. Было лишь движение неизвестно откуда и неизвестно куда, которое внезапно прервалось, когда я вынырнул на поверхность, а потом, к своему удивлению, смог вылезти из киселя целиком, встав на него, как на землю. Белёсую муть сменила белёсая равнина, по которой перекатывались медленные и ленивые волны. Одна из них слегка подняла меня, заставив развести руки, удерживая равновесие, как при качке на палубе корабля. Лишь после этого я поднял взгляд к сиреневому небу, где вращались три солнца. Внезапно во всех светилах появилось по вертикальному зрачку. Три исполинских глаза заглянули, казалось, мне в саму душу, и я почувствовал грохочущий удар по своему разуму, от которого закричал, хватаясь за голову. Спустя мгновение наступила тьма, и давление пропало, оставив после себя головную боль и ломоту во всём теле, особенно в рёбрах.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что я просто очнулся, и вспомнить, что же произошло перед тем, как меня отправили в нокаут. М-да, великаны существа крепкие, но, похоже, у всего есть предел. С другой стороны, можно с абсолютной точностью утверждать, что если голова болит, то она есть. Но какого хрена темно? От ударов по голове всякое бывает, случается, что люди даже слепнут...

– Эй, есть здесь кто? – произнёс я, одной рукой щупая голову, которая была в какой-то влажной и холодной тряпке, а другой снимая что-то вроде одеяла со своей груди и проверяя, что там с моими многострадальными костями. Внезапно вернулось обоняние, и мой нос получил удар запахом уксуса. Хм, наверно, можно констатировать, что на моей башке охлаждающий компресс или что-то вроде того.

– Да, эр Магнус. Я здесь, – откликнулся девичий голос.

– Леди Суна? – уточнил я, втягивая ноздрями воздух и убеждаясь, что слух меня не обманул. – Вас-то сюда каким ветром? Или это меня в Осколто зачем-то перетащили?

– Да нет, вы всё там же, недалеко от Сидячего быка, – отозвалась дочь эра Хитта несколько уставшим голосом. – У вас, кстати, очень удобная юрта.

– Ага, – тупо ответил я, переваривая информацию. Голова соображала с трудом. – Но вы тут как оказались? Где все? И почему я ни демона не вижу?

– Повязку я тебе на глаза наложил, – раздался сонный и сварливый голос Силаниля. – Один из них чуть не вытек к демоновой матери. Ты как вообще, живой?

– Не дождёшься, – хмыкнул я, прислушиваясь к организму. Чувства, конечно, слегка сбоили, но сердце билось сильно и ровно, а ещё мне дико хотелось жрать, что было верными признаками выздоровления после каменных звездюлей. – Кстати, если не начнёте отвечать на мои вопросы, я начну злиться и кидаться чем попало и куда повезёт.

– Ну точно всё в порядке, – хохотнул жрец. – Ну давай. В общем, все здесь, спят просто. А...

– Уже не спят, – раздался отвратительно весёлый голос эра Эдво. – Вижу наш герой очнулся! Кстати, как и положено герою, в окружении красавиц.

– Да, – хмыкнул Сил. – Леди Суна решила сходить поохотиться в окрестности Верхней каменки, любопытство повело её заодно посмотреть, как тут у нас дела с каменными гигантами. И, похоже, леди забыла предупредить об этом эра Хитта. Но так как дама помогала менять тебе повязки и ты определённо идёшь на поправку, то, думаю, вскоре тебе придётся защищать её от отцовского гнева.

– Твоё святейшество, ты меня часом женить не успел, пока я без сознания был? – подозрительно осведомился я.

Нет, оно, конечно, хорошо, и Суна девка симпатичная да ладная, но ситуация начала приобретать странный душок. Духи разбери местные обычаи... А ну как после оказания врачебной помощи мне действительно придётся жениться, потому что подобное здесь поинтимнее какого-то там секса? Я, конечно, не то чтобы против семейного счастья и половой жизни с красивой барышней, но мужская гордость несколько восстаёт против идеи идти к алтарю, как барану на привязи. Всё-таки это мужик должен женщину к нему вести.

– Да не, не успел ещё, – хохотнул эр Эдво. – Но ты вовремя проснулся. О-о-о, тут такое творилось, ты б видел...

– Хм, кстати о видел и вовремя, – опомнился я, продолжая ощупывать голову, точнее какой-то «тюрбан» из тряпок на ней. – Сколько я провалялся и можно ли уже снять с глаз эту демоному повязку?

– Три дня, эр Магнус, – раздался робкий голос Алисанды. – Мы все очень за вас переживали.

– Повязку давай снимать, а то всё равно надо посмотреть, что там, – произнёс Силаниль.

В итоге выяснилось, что хоть мне и досталось изрядно, но на счёт вытекающего глаза жрец всё-таки приврал, и косплеить одного примарха не придётся. И Авэ Император, что так! Всё-таки бинокулярное зрение наше всё. Но зато я словил тяжёлое сотрясение и несколько переломов рёбер, ушибы, ссадины и прочее же считать и вовсе не стоило, даром что морду мне булыжник расколошматил до состояния куска мяса.

– Рад видеть ваши лица, – наконец произнёс я, когда повязка была снята, а адепт Света просветил меня о моём состоянии. – Сил, чего кстати целых три дня? Не ты ли утверждал, что тебе такие травмы вылечить что высморкаться?

– Не всё так просто оказалось, – слегка посмурнел жрец в свете лучины. – Я вообще опасался, что ты станешь единым со Светом. Уж не знаю, что с этими ходячими камнями не так, но божественная сила почти не действует на раны, нанесённые ими. Так что готовься выздоравливать сам.

– Хо... Неприятно, но мы, великаны, народ крепкий. Приду в норму, никуда не денусь, – проворчал я. Всё-таки эта новость меня немного расстроила. Но, возможно, шаманизм сможет добиться успеха там, где магия света спасовала? – Кстати о долбанных булыжниках. Там вроде кристалл был, что с ним?

– К сожалению. пыль с ним, – подал голос ма Лист. – Когда вы, коллега, упали, мы с эром рыцарем быстро смогли поднять его над землёй и не дать гиганту собраться вновь. Благо ваша ладонь сама не разжалась, и тесного контакта с землёй не произошло. Потом мы вынуждены были как можно скорее доставить вас к Силанилю, а заодно убраться из опасной зоны, куда могли бы прибыть другие каменные гиганты... Но когда мы миновали Сидячего быка, в моём кармане уже была только пыль. Моя вина – поздно почувствовал, что что-то происходит.

Я на это лишь кивнул. С одной стороны, конечно, паршиво, что мы лишились «сердца гиганта», чем бы оно ни было. С другой – я не вижу смысла сношать мозг тому, кто эвакуировал мою тушку в сторону медицинской помощи. Тем более Авалий, кажется, и так себя накрутил за эти три дня. Как учёный, он пролюбил уникальный образец. Это уже было очень болезненным ударом по его душевному равновесию. Как соратник, он прошляпил не менее уникальный трофей, ради которого я чуть не отправился на новое перерождение. Учитывая же отношение в средневековом обществе к трофеям... Оу, да тут всё совсем тяжко. Я могу сейчас с него требовать практически что угодно. А если не требовать ничего, то всё равно маг окажется мне должным по самое не могу. Но уж лучше так.

– Дерьмо случается, – выдал я наконец цитату Форреста Гампа. – Ладно, мы живы, а значит будут и ещё камни.

– О-о-о, это будет отличная песня, – протянул Серебряный язык. – Герой вновь готов к подвигам, не смотря на раны, ведь три дня и три ночи у его постели...

Договорить менестрелю не дала Алисанда, бесхитростно огрев его по хребту пустым котелком, а потом в сердцах выдала:

– Да куда ж вы? Костям хоть срастись дайте!

Картина прерванного спича была столько комичной, а девушка с покрасневшими от возмущения щеками столько забавной, что я невольно рассмеялся, потом был вынужден хвататься за рёбра. Да, конский ржач и их переломы – это две слабо совместимые вещи. Слава духам, что они мне ещё осколками лёгкие и крупные сосуды не попротыкали к демоновой матери, а то мог бы кончиться раньше, чем меня дотащили до Быка. За что двум людям отдельная благодарность. Ну и навыкам мага в телекинезе, конечно.

– Не переживайте, юная леди, – отвесил я шутливый поклон, как только справился с болью. – Пока не восстановлюсь, никуда не полезу. Кстати, может, наконец, мне кто-нибудь даст еды?

Разумеется, мою просьбу исполнили незамедлительно. Хотя до рассвета была ещё пара часов, запас готовой пищи был оставлен. Хорошо иметь под рукой мага, который может заморозить продукты и не дать им испортиться. Плохо, что я как-то не обзавёлся пока духом холода.

Духи. В следующие дни, когда мои кости срастались, я вообще много думал о них, сидя на шкуре и любуясь горными пейзажами рядом с юртой в перерывах между попытками подкамлать своё здоровье. К моему удивлению, гиганты действительно нанесли повреждения не только физическому телу, но и энергетическому, что тормозило процесс. Ну а ещё были размышления о том, что я идиот с суицидальными наклонностями, конечно. Куда ж без этого-то?

Я определённо впал в грех самоуверенности и вместо того, чтобы совершенствоваться как шаман, начал решать проблемы просто как великан. Да, огромная физическая сила и буквально пара фокусов действительно прокладывали мне путь через невзгоды с должным успехом, но лишь до поры до времени. Да, это позволило получить эрство, которое магам не дают. Но я не смог вовремя остановиться, подумать и поменять линию поведения. Из-за чего чуть не сдох глупейшим образом. Снова. Моя большой и сильный великана, моя иметь тяжёлый молоток, который в дорога делать шаманством прочнее… Тфу, млять!

Что не говори, а хороший удар по башке стимулирует мозговую деятельность. Теперь были очевидны мои ошибки. Проблему магической аномалии, породившей ходячие камни, стоило решать с помощью шаманства и магии, а не физической силы. Ну или хотя бы не надеяться на отвлекающий фактор в виде эра Эдво и просто призвать духа медведя. Дал бы ему бодаться с булыжником, а сам бы его разобрал… Но вместо этого я продолжил отыгрывать воина, который немного умеет в магию, хотя эрство уже было у меня в кармане. Так что в этой вредной для здоровья клоунаде не было нужды.

А теперь я сижу, шаманю свои кости и страдаю. Всё-таки переломы, которые отдают болью на каждом вдохе, весьма значительно влияют на мировоззрение и мироощущение. Остаётся принять свои ошибки, разобрать их и не повторять. Увы, но опыт – это сын ошибок трудных.

Второй темой моих размышлений были, как ни странно, девушки. Как выяснилось, Алисанда с Суной едва не передрались за почётную обязанность менять мои повязки под чутким руководством Силаниля. И я не знал, что и думать. Нет, с молодой деревенской девушкой всё было вполне понятно. Герой спас её и её семью, так что ему надо отплатить добром. Духи, мне вообще порой неловко было от тех взглядов, что эти дети на меня бросали! Особенно Алисанда. Я даже допускал, что захоти я затащить её в кусты, ей бы и в голову не пришло сопротивляться. Но, к сожалению или к счастью, я не проникся ещё средневековыми понятиями о том, что нормально, а что нет, и не был готов потрахивать простолюдинок направо и налево, просто пользуясь своим эрским положением. Низко это и неправильно. Особенно если простолюдинка ещё не вышла из подросткового возраста.

Суна же… На какое-то время, конечно, закралось подозрение, что провинциальная девушка захотела большой экзотики, но визит её отца расставил всё по местам. Как выяснилось, юная леди м'Осколто имела эпичных размеров шило в заднице и порывалась уйти в сёстры во Свету, чтобы избавиться от опеки папаши и вообще заняться каким-то значимым делом. Так что в очередной раз сбежав на охоту и обнаружив, что тут под боком жрец Света оказывает медицинскую помощь, она ухватилась за шанс показать всем вокруг и в первую очередь себе, что из неё выйдет отличная сестра-госпиталка. Возразить аргументировано отец ей в этот раз кстати не смог.

С его стороны вообще было бы политически неверно её наказывать за то, что она помогала лечить соседа, который взялся за решение застарелой проблемы и даже достиг кое-каких успехов. Да, отхватил, конечно, в ответ, но зато ходячий булыжник таки прибил! А это было ровно на один ходячий камень больше, чем удалось уничтожить за последние двести лет. Тем более, что я уже сомневался, что объединённое войско герцогских бойцов и вассалов тогда кого-то положило… По крайней мере, мне тяжело представить, что они как-то сумели поднять камни в воздух, а всё остальное в нашем с ма Листом исполнении против булыжника было неэффективно.

Кстати, сама победа над ходячим камнем вызывала у меня вопросы. Начиная с того, что сама критическая слабость противников была довольно странной. Для передачи магической энергии не обязателен физический контакт, к тому же камни имели внутри некий кристалл, который от неё только что не светился, если я правильно помню свои ощущения. Но однако же я поднял врага над землёй, и он сначала забился в «истерике», а потом рассыпался на куски. Хм, вроде бы был в легендах моего прошлого мира какой-то герой, который начисто лишался сил, если его отрывали от земли. И заканчивая тем, что я не могу представить, как люди бы могли поднять одного из каменных гигантов в воздух два века назад. Магия на них не действовала, а делать подобное вручную с огромной и тяжеленой тварью, что активно пытается превратить тебя в кровавую лепёшку… Приврали ли хроники, или объединённое войско применило что-то, чего мы не знаем? Или они элементарно приняли желаемое за действительное, а камни просто восстановились от повреждений и по-прежнему гуляют по долинам Рирта? На некоторые вопросы пока что не было ответов.

Но зато у меня было время обдумать свои дальнейшие действия. Я пришёл к выводу, что не шибко хочу снова становиться мишенью для ударов каменными конечностями. Для этого у меня есть Михалыч, пускай отрабатывает договор. Только надо будет подальше прогуляться от нестабильной области нави и яви, чтобы совершить призыв. Впрочем, вполне возможно, что поработать медведю придётся только один раз. Всё зависит от кристалла: представляет он какую-то реальную ценность или является просто неким магическим курьёзом, не несущим никакой пользы. Если так, то и демон с ним.

Потому что в моей многострадальной голове родился план, как решить проблему каменных гигантов, поселившихся на моей земле. Рискованный, конечно, но всё-таки менее опасный, чем идея снова сходиться с подобным противником в чисто рукопашной схватке. Старик Йар, правда, в своё время предостерегал меня от подобного. К тому же тут ещё и сам эфир был нестабилен. Но именно последним я и хотел воспользоваться, ведь опасен он был отнюдь не только для меня. Но прежде чем пытаться ударить по ходячим булыжникам буйством нави, к которому они явно имеют самое непосредственное отношение, мне стоило вдумчиво подготовиться. Всё же подбираться для этого к ним придётся весьма близко, а я ещё имею некоторые планы на эту жизнь. Да и духи его знает, кем придётся стать в следующей… Надеюсь, не каким-нибудь насекомым, которое раздавит тяжелый ботинок.

А пока что я сидел на шкуре и смотрел, как солнце заходит за скалы, крася всё вокруг в оттенки красного. В прошлой жизни я не шибко любил горы – мне как-то ближе было море. Здесь же надо было признать, что они мне нравятся. Может и прав был Высоцкий, когда говорил, что лучше них могут быть только они же, но на которых ещё не бывал. В любом случае, судьба распорядилась так, что теперь мой дом здесь. Нужно лишь выгнать из него паразитов, которые не дают обрести крышу над головой. Мои губы сами собой сложились в улыбку, когда я поймал себя на мысли, что действительно готов остаться здесь по велению собственной души.

Глава 5

Сегодняшнее утро началось для меня с прогулки поближе к Верхней каменке и подальше от аномалии, которая творила непонятно что в миром духов в Рирте и его ближайших окрестностях. За две недели я более или менее пришёл в норму благодаря запасам жизненных сил великаньего тела, шаманизму и магии Света Силаниля. В отношении потерянного времени, конечно, ходячий камень подгадил мне знатно. Если бы не его непонятное воздействие на моё духовное тело, то с помощью волшебства восстановление заняло бы от силы пару дней. Но вышло что вышло. У меня даже зародилось подозрение, что булыжник неким образом повторил деструктивную шаманскую технику ближнего боя, которой я не так далеко отсюда порадовал одного мажора. Конечно, это была не именно она, но сходство «симптомов» определённо было налицо.

Однако теперь я снова был в нормальной форме и следовало навёрстывать упущенное, начиная второй раунд, он же матч-реванш. Собственно, для подготовки к нему и пришлось отойти туда, где мир духов был стабильнее, чтобы призыв прошёл без неожиданностей. Было бы безумно глупо долго и упорно делиться с духом своей энергией, чтобы лично отправить его на перерождение по собственной тупости и безалаберности.

– Пьяный Винни-Пух тащился по лесу,

Встали у него вдруг дыбом волосы.

Увидел он Пятачка в траве некошеной

В клетчатых штанах, почти не ношеных! – пробасил я, пройдя достаточное расстояние, а потом скинул с плеч шкуру пещерного медведя.

С духом кабана у меня как-то не сложилось, но оно, наверно, и к лучшему. Злобный нрав и агрессия диких лесных свиней были мне слишком хорошо известны, а потому эти твари мне больше всего нравились в виде еды. Хорошая свинья не корни деревьев подкапывает, а на тарелке лежит. Но вот Винни-Пух у меня имелся, правда, был он не плюшевым мишкой и звался Михалычем. И сейчас шкура вновь стала могучим зверем, который был ростом с меня, когда вставал на задние лапы. Сейчас он, кстати, проделал именно это, а потом издал громоподобный угрожающий рёв, смотря на меня своими серебристыми глазами материализовавшегося в тварном мире духа.

– Не зыркай, – хмыкнул я на это, игнорируя вызывающее поведение духа. – Время исполнять уговор.

Зверюга мотнула лобастой головой, но подчинилась. Договор был нерушим, и настало время отрабатывать энергию, которой я его кормил. Вообще странные у нас были взаимоотношения. Когда-то он пытался убить меня и съесть, но потерпел неудачу. Ходя за шерстью вообще можно вернуться стриженым. Потом мы сумели найти общий язык с ним после его смерти, и теперь не только медвежья шкура грела меня в непогоду, но и он сам был готов появиться в материальном мире, чтобы помочь мне в доброй драке, за что я помогал ему стать сильнее в мире нави, поднимаясь всё выше в иерархии духовных сущностей. Пожалуй, между нами было взаимное уважение двух хищников, но друзьями мы уж точно не были.

– Вот и славно, – проворчал я, когда мы с моим «питомцем» начали путь обратно наверх, к нашему лагерю, и он пристроился шагать рядом со мной. – Смотри на всё веселей, возможно, ты сегодня отожрёшься энергией от пуза.

В ответ мой спутник только снова недовольно рыкнул. Михалыч не понимал слов в привычном людям или великанам понимании, как и я не понимал его медвежий язык. Но как шаман и дух мы вполне себе контактировали. Можно было, конечно, не дублировать духовный посыл сотрясанием воздуха, но я приобрёл такую привычку в пути с Востока на Запад из дикости и первобытности к прогрессивному раннему средневековью, чтобы не забыть человеческую речь. Собственно, по той же причине я регулярно напевал всякую дичь, когда меня никто не слышит. Да и когда слышат тоже. В конце концов, уважающие себя шаманы имеют право на некоторую чудаковатость – положение обязывает. Медведь же, похоже, просто поступал так, как привык делать при жизни.

Лагерь нашей «экспедиции» встретил меня сонными лицами, на которых мгновенно отразилось удивление. Да, я не каждый день прихожу с утренней прогулки, держа ладонь на загривке пещерных медведей. Конечно, я предупреждал, что сегодня мы выдвинемся к долинам Рирта снова, а мне надо будет утром покамлать, но подробностей не говорил.

Первым нашёлся, как ни странно, наш маг:

– Могли бы и разбудить, молодой человек, – с некоторой досадой произнёс он. – Не каждый день видишь, как призывают духов из-за кромки.

– Каюсь, грешен, – развёл я руками. – Но вам добрых полночи снились кошмары, так что я предпочел дать вам поспать подольше, мэтр.

– Лишний час ничего бы не поменял, – махнул Авалий рукой, но, кажется, несколько сменил гнев на милость. Или просто не захотел развивать тему своих снов. – Ладно, раз все готовы, то стоит выдвигаться.

Возражать никто не стал, хотя мне пришлось отбиваться от вопросов. В прошлой жизни у меня не особо получалось просыпаться без будильника, да и с ним выныривать из царства Морфея было тяжеловато. Здесь же жизнь научила вставать утром тогда, когда пожелал вечером перед сном. Помешать этому могла лишь поистине вселенская усталость.

В этот раз наш поход отличался в общем-то немногим. Силаниль с несколькими воинами вновь остался недалеко от Сидячего быка. Но со мной, Авалием и эром Эдво отправилось ещё четыре человека, которые двигались чуть позади по лощине между двух скал. В передовую группу не было смысла включать больше бойцов, чем могло бы хоть как-то уворачиваться от магического камня в ограниченном пространстве, но вместе решили, что мою тушу рыцарь и маг больше вдвоём никуда не потащат. Я бы, может, вообще никого, кроме Михалыча, с собой не взял и предпочёл видеть всех во втором отряде, но ма Лист всё-таки мог заморозить землю на пути противника, а своеобразный маленький каток имел неплохие шансы помешать погоне в случае нашего поспешного отступления. А ма Гратана без членовредительства просто было не уговорить идти где-то кроме как впереди. Да, рыцарство головного мозга выглядит именно так. Впрочем, будь он прагматичным трусом, то вряд ли бы я мог назвать его другом и надёжным соратником.

Заглянув за последний поворот дороги перед перевалом, в этот раз противника мы не увидели. Наше маленькое войск из трёх разумных, не считая медведя, молча двинулось вперёд. Когда-то на входе в первую из трёх долин Рирта стоял замок местного владетеля. Когда мы ступили на перевал, то увидели лишь его обломки. Зрелище было печальным. Стены горной твердыни, удачно вписанной в ландшафт, не отличались циклопической толщиной. Главной защитой замка было его крайне неудобное положение для штурмующих. Это сыграло злую шутку с защитниками. Циклопов здесь не случилось, но в некоторых ходячих булыжниках были заметны части стен крепости, которые можно было отличить по цвету и форме.

Самих ходячих камней было, к моему удивлению, не так уж и много. Каждого отдельно я сходу не посчитал, но на глаз их было десятков пять. Либо очевидцы со страху наврали хронистам двести лет назад, либо остальные гуляют в двух других долинах.

– Хм, думал, что будет больше, – практически повторил мои мысли эр Эдво.

– Нам и этих за глаза да за уши, если все на нас побегут, – тихо ответил Авалий. Старый учёный был готов идти на риск ради магической науки и новых открытий, но на тот свет отнюдь не торопился.

– Если побегут они, то мы побежим ещё быстрее, – хмыкнул я. – Ваше магейшество, как вам тот парень с прямоугольным камнем из стены в плече?

– Подойдёт, сейчас передам ему приглашение на свидание с вашим молотом. Готовы? – отозвался ма Лист, примериваясь и бросая взгляд на нас. – Ну тогда начнём.

В этот раз маг сразу начал со льда, заряд которого заставил булыжник покрыться инеем и бодро двинуть в нашу сторону. К моему великому облегчению, побежал к нам только он, остальные продолжили бесцельно слоняться. Магия предсказуемо прямого вреда непонятной твари не нанесла. Но такой цели никто и не ставил. А через несколько секунд ходячий булыжник столкнулся с Михалычем, которого я отправил навстречу врагу. И их столкновение вышло эпичным! Каменный гигант почти поставил на дыбы и опрокинул медведя, врезавшись с него, но материализовавшийся дух всё-таки выдержал удар. Теперь он обхватил врага лапами и, терпя удары беспалых рук, пытался отгрызть противнику голову. У него даже получалось: булыжник крепился к торсу лишь неведомой силой, которую челюсти зверя постепенно перебарывали, как лезвия ножниц по металлу.

Я тоже решил не отставать от своего питомца и бросился в бой. Источником существования врага в силу неведомых причин был его контакт с землёй. А потому я от души размахнулся и перебил твари одну из ног на уровне, где у людей обычно находятся колени. В этот раз шлем не ограничивал обзор.

Моя же атака оказалась болезненной для противника, который едва не утратил равновесие. Но, как и в прошлое столкновение с таким врагом, камни с земли поструились вверх, чтобы новая нога начала отрастать. Только мы с медведем не собирались давать булыжнику времени на восстановление. Ещё двумя размашистыми ударами я отбил ходячему камню руки в локтях, пользуясь тем, что в этот раз он не пытается бить меня в ответ. А потом бросил молот на перевязь за спину и схватил камень за полторы ноги. Медведь же наконец отгрыз каменную голову и, повинуясь моей команде, упал на бок и перевернулся на спину, продолжая сжимать торс врага в могучих лапах. Теперь уже не очень-то ходячий камень осталось только держать, не давая ему дотянуться до земли. Судороги врага продлились недолго, и нанести мне существенного урона не сумел. А Михалыч… Ну я его для того и призывал, чтобы он в этот раз поработал боксёрской грушей за меня.

Только вот едва моя клешня сомкнулась на кристалле, вокруг которого развалилась порода, мне осталось только прошипеть:

– Твою ма-а-ать… – малый урон от заклинаний каменных товарищей не слишком взволновал, но сейчас они, похоже, всё-таки заметили, что у их собрата проблемы. И три ходячие скалы бодро бежали к нам. – Мэтр, лови кристалл и ходу!

Ма Лист, несмотря на возраст, ловко поймал брошенную ему добычу. Только вот отъехал он не слишком далеко, хотя в своё время мы договаривались, что в случае чего я могу отправить их с эром Эдво вперёд, а сам немножко задержать преследователей вместе с медведем. Впрочем, времени на размышления осталось не слишком-то много. Враги приближались, и я перешёл к плану Б, который вообще хотелось бы для начала использовать на одиночном противнике… Но мы предполагаем, а судьба располагает.

Так что я снова схватил в руки молот, размахнулся и метнул его в голову самому последнему из противников. До Тора Одиновича мне, конечно, было, как раком до Шанхая, но мимо цели я не промахнулся. Каменную бошку это, правда, не снесло, но противник замедлился и, кажется, даже оказался слегка дезориентирован. Только думать об этом было некогда! Одного из беспокойных булыжников вновь взял на себя Михалыч, а второй надвигался на меня, и я сделал подшаг, хватая его за каменные руки, и упёр ногу в торс, а потом перебросил через себя старым добрым приёмом из дзюдо, который освоил ещё в школе. После чего сгруппировался и откатился в бок на пару метров, ободрав бока.

Когда-то старый Йар говорил мне, что в своём теле нельзя входить в навь более чем на мгновение, но даже его может оказаться слишком много, чтобы выжить. Во время долгого пути к людям я проверил его слова. Проведя оное мгновение в мире духов, вылетел обратно в тварный мир, как пробка из бутылки шампанского, после чело едва не убился о ближайшее дерево. Парочка новых экспериментов на больших полянах дала мне понять, почему так происходит. Оказалась, что во всём виновато само движение планеты.

Покидая реальный мир, я терял некую часть инерции, к тому же планета продолжала крутиться и вокруг своей оси, и вокруг солнца. А потому возвращался я с некоторым ускорением относительно поверхности земли. Собственно, поэтому нельзя было проводить в нави более краткого мгновения, а то можно остаться там на подольше и материализоваться над землёй в сотнях километров от точки входа и до кучи со скоростью в два-три маха, размазавшись о воздух.

Разобравшись в причинах, я немного поиграл с эффектом, даже сумел несколько уменьшить свою скорость при выходе в реальный мир, поняв, в какую сторону двигаться, чтобы проводить в нави несколько секунд, но дальше забросил это дело, не видя практической пользы. Нет, в перспективе это, конечно, могло дать чуть ли не технологию перемещений через навь наподобие телепортации. Только нужны были горы расчётов и филигранные действия в точном соответствии с ними. А я не очень представлял, как рассчитать в лесу движение планеты и точки на ней, а потом в соответствии с этими расчётами на одной интуиции придать себе нужное ускорение при выходе из нави в новом месте. Души, я даже не знал сколько учитывать переменных. Вращение планеты вокруг своей оси, вокруг солнца, движение звёздной системы в галактике, движение самой галактики... Где кончались действующие факторы, было не ясно.

Получив в схватке с ходячим камнем по голове, я вспомнил и об этих своих скромных экспериментах, и о том, что навь в Рирте напоминает самодвижущееся минное поле. Ну и о том, конечно, что секунды вполне достаточно, чтобы затащить врага в изнанку мироздания и вернуться назад. Так что проведя несколько экспериментов на обычных булыжниках, сейчас я отправил в энергетическую аномалию нави своего противника.

А перекатываясь по камням и гася инерцию, бросившую меня в бок, увидел, как по воздуху прошли концентрические волны, напоминающие круги на воде. После обычного булыжника такого не было, но этот в принципе на то и ходячий, чтоб отличаться, заключил я, и вскочил на ноги. Для встречи следующего противника пришлось отбежать в сторону, чтобы шагнуть в стабильный островок нави и не развоплотиться там.

В остальном всё было примерно так же. Захват, бросок, попытки погасить инерцию и мат сквозь зубы из-за того, что почва здесь уж больно каменистая. Третий оппонент успел изрядно помять медведя, так что о молоте речи опять не пошло. Я быстро отправил в мир духов и его. А потом мои глаза расширились, я схватил оружие с земли, развернулся на сто восемьдесят градусов и дал дёру что было сил, слыша за спиной удары лап Михалыча и топот множества каменных ног. После уничтожения четырёх гигантов к нам бежала уже вся долина ходячих камней. А впереди активно нахлёстывали лошадей Авалий и эр Эдво, которые тоже верно оценили ситуацию. Одна радость – остальные беспокойные булыжники были подальше, а потому мы имели неплохую фору. Я даже сподобился крикнуть магу вопрос вместо того, чтобы беречь дыхание.

– Мэтр, в кристалле-то что-нибудь разглядеть удалось, пока я занят был?

– Полон энергии, которая стоит где-то между моей и вашей, но этом всё, – отозвался маг, не оборачиваясь. – Обидно – опять Быка обойдём, и в пыль рассыплется.

– Э, не! – крикнул я, прибавляя ходу и смотря на Михалыча, который меня догнал и теперь держался вровень. Да, слухи о медлительности медведей сильно преувеличены. Они вообще-то и оленя догнать могут. Обычно топтыгины, правда, не способны поддерживать высокий темп долго. Но духи не знают усталости, а также лишены некоторых других минусов живых существ. – Есть у меня на него планы, так что давайте сюда.

Спустя несколько секунд энергетическая вкусняшка оказалась в зубах пещерного медведя, который ею весело захрустел набегу. А я смотрел уже не только за тем, куда ставлю ногу, чтобы не навернуться и не быть растоптанным к демоновой матери толпой каменных гигантов, но и за тем, как медвежья шерсть обретает оттенок серого гранита. Зрелище было фантастическим.

Глава 6

Я в очередной раз сидел на полюбившемся мне месте, смотрел на открывшийся горный пейзаж. Только вот на камнях под задницей шкура была овечьей, а не медвежьей. Михалыч изволил гулять по тварному миру, так заодно охранял территорию вокруг лагеря. За последний месяц наши взаимоотношения несколько сгладились, и хоть мы не стали друзьями, но он, кажется, более-менее разобрался для себя в концепции стаи. Для хищника-одиночки это, конечно, было не самым простым делом, но этот дух всё-таки не был дураком. Что уж говорить, я в прошлой жизни встречал людей тупее.

Наш поход на стрелку с камнями номер два увенчался успехом, и мы даже сумели унести ноги, благополучно укокошив четыре ходячих булыжника. Это была победа! Но самое интересное для меня, как для шамана, началось после.

Во-первых, Михалыч чуть второй раз не дал дуба, уйдя на перерождение, чем был страшно недоволен. Энергия в кристалле ходячего камня была где-то между той, что привычна шаманам, и той, которой пользуются арканисты. И если сначала казалось, что процесс поглощения идет отлично, то через пару часов выяснилось, что не все йогурты одинаково полезны. Медведь, конечно, стал заметно сильнее и крепче, окрасившись в цвета серого гранита, живучесть духа на нашем плане тоже выросла. Но изменения были резкими, энергия не совсем подходящей, и у бедолаги случилось что-то среднее между отравлением и перееданием. Так что на стоянке недалеко от Сидячего быка в этот раз не Силаниль латал от повреждений великана, а я сидел и камлал перед шкурой пещерного медведя каменного окраса.

Дух вернулся в навь, где чувствовал себя комфортнее, и лежал, подвывая от неприятных ощущений во всей своей сущности. А я сидел и, положив ему руку на лапу, изображал из себя капельницу, чрезвычайно медленно вливая в Михалыча свою духовную энергию, которой латал появляющиеся то тут, то там повреждения. Ситуация была неприятной ещё и потому, что по-хорошему силу в медведя было лучше не вливать вовсе, ведь он страдал в том числе и от её переизбытка.

Оздоровительные процедуры длились до утра, когда я наконец перелил в медведя всё, что у меня было. После этого, почесав репу, я позвал его в тварный мир вместе с собой. Михалыч этому не обрадовался, но духи в яви расходуют энергию на своё поддержание в реальности, а с проблемой «переедания» необходимо было бороться. Так что шкура передо мной вновь стала пещерным медведем, и я потребовал дать мне пожрать и выспаться. Это и проделал, привалившись спиной к зверю, что продолжил лежать в тварном мире ровно так же, как и в мире духов. Только что больше не подвывал и не ревел от боли, которая всё-таки отступила.

Проснулся я только поздним вечером и был вынужден оставить вопросы ма Листа без ответа. Начался новый оздоровительный сеанс, опять затянувшийся до утра. Но зато в этот раз можно было с уверенностью сказать, что я не лишусь питомца из-за неправильной кормежки. Всё-таки прежде чем полностью полагаться на слова мага, стоило осмотреть кристалл лично… Только вот кто б мне дал на это время? Но нет худа без добра: мой дух-помощник определённо прибавил в силе и даже приобрел некую толику материальности, укрепив свой якорь. Он же дом духа, он же шкура медвежья, серая, одна штука. По крайней, мере энергию на своё поддержание в яви он теперь расходовал заметно медленнее.

Ну а ещё за завтраком мне уже не удалось отмазаться от вопросов Авалия. Ей духам, были опасения, что снедаемый любопытством учёный в меня каким-нибудь заклятием кинется, если я снова спать завалюсь. Так что мы двинули к комфорту юрты, а заодно начались объяснения. Но, как ни странно, первый вопрос задал эр Эдво, и звучал он так:

– На медведе-то на твоём ездить можно?

В этот момент я едва не сделал челодлань, но каким-то чудом удержался и просто ответил:

– Нет. И сразу предупреждаю: если попробуешь на него влезть, то я не удержу Михалыча достаточно долго, чтобы ты смог убежать.

Здоровенный рыцарь с вечной проблемой поиска достаточно могучих коней, которые могли бы нести его в бой, слегка приуныл, но совсем энтузиазма не утратил.

– А какого-нибудь другого можешь заставить возить человека на спине?

– Эх, другого… Это надо каким-то чудом найти его с характером попокладистей, а потом ещё как-то уболтать, чтоб он на такой договор согласился, – почесал я затылок. – Может, когда сильнее и опытней стану, но пока что я слабоват. Да и такой дух всё равно не сможет пребывать в нашем мире постоянно, максимум будет возможность ненадолго призывать его для битвы.

– Ну мне он кроме битвы и не нужен нигде, – хмыкнул ма Гратан и потрепал своего скакуна по шее. – В остальное время всё-таки есть на чём ездить. Это в галоп подо мной не всякий конь пойдёт. Так что становить сильнее!

– Ха, будто я против, – улыбнулся я в ответ. Ну что ж, можно считать, что моё выступление с магией не поколебало отношение ко мне представителя военной аристократии. Это было хорошо.

– Кто о чём, а рыцари о скакунах, – возвёл очи горе Авалий. – Что с теми тремя гигантами-то произошло, когда вы исчезали?

– Мне удалось отправить их в мир духов, а после вернуться назад, причём даже без особых потерь, пара ушибов не в счёт – улыбнулся я опять, запуская пальцы в шерсть на загривке Михалыча, шедшего рядом. Тот недовольно рыкнул и руку пришлось убрать. Медведь не собака, медведь такое не любит, запомним – Там они и сгинули, навь здесь очень опасна.

– А вы и человека можете там, хм, – замялся маг, – сгинуть?

– Да, но с ним будет сложнее, – пожал я плечами. – Разумное существо будет подспудно стараться остаться на своём родном плане, а эти гиганты имеют странную примесь именно нави. К тому же для этого нужно схватить врага, без близкого контакта ничего не выйдет. Опять же концентрация и риск не вернуться самому или покалечиться… В общем, в любом ином случае я бы предпочёл просто ударить противника топором по башке, но, когда этот способ не работает, приходится идти на отчаянные шаги. Как, кстати, вели себя булыжники, пока я был занят?

О том, что они, как всегда, не перешли невидимой черты, я, конечно, знал. Но мне были интересны подробности. И маг с рыцарем поведали мне их, прежде чем снова начать донимать скромного шамана. Ходячие камни топтались у Сидячего быка почти сутки. А потом дозорный, отправленный глянуть, как они там себя чувствуют, обнаружил, что булыжники двинули в обратный путь. Мужик даже слегка проехался на «их» территорию. Первый булыжник повстречался на дороге недалеко от того места, где я огрёб сотрясение и прочие травмы не так давно. Это наводило на некоторые мысли.

Вернувшись в лагерь, я, наконец, с комфортом выспался. Медведь пытался пролезть в общую берлогу, но был отправлен на родной план. Ибо нефиг. Я же на следующий день намылился опять посетить булыжники и усиленно размышлял, стоит ли кормить кристаллом Гектора. С одной стороны, конечно, следовало бы. Мой рысь хоть размером и поменьше медведя, но значительно сильнее сам по себе, потому что уже годы связан со мной. С другой, дело было как раз в том, что мы практически являемся одним целым, а значит энергия полупрозрачного камня в итоге накроет нас обоих. Ситуация была из серии и хочется, и колется, и мама не велит. Но взвесив все за и против, я решил вновь рискнуть. Всё-таки Михалыч изрядно прибавил в прочности, а мне ещё предстояло очень много схваток с ходячими камнями. Кто поручится, что я снова не получу по голове, если что-то пойдёт не так? Разумеется, никто. А накладки определённо неизбежны. В прошлый же раз удары булыжника едва не отправили меня на новое перерождение.

Так что на следующий день наша группа «приключенцев» укокошила только одного «моба», который слонялся на дороге. А потом мы резво двинулись обратно, даже не выясняя, почуяли ли его собратья в долине, что их стало на ещё одного меньше. Кристалл же я скормил Гектору, нырнув с ним на мгновенье в навь, почти у самой невидимой границы территории ходячих скал. А потом быстренько пошёл в базовый лагерь. Торопился к юрте я не зря, но всё равно не успел. Меня скрутило где-то на двух третях пути, и я свалился на землю, трясясь в позе эмбриона.

О как же я материл себя в этот момент! Всё моё тело орало от боли, по жилам вместо крови как будто тёк расплавленный металл, голова горела огнём, каждая кость как будто была готова взорваться, а я понял, какого демона Михалыч выл, напоминая волка-переростка, а не рычал от боли. Другие звуки издавать тупо не получалось! К счастью, мои спутники были предупреждены о том, что может случится именно так, а потому не удивились. Силаниль же не пытался влить в меня ещё и энергию Света для лечения, что вероятно могло бы меня всё-таки угробить. Так что народ просто разложил медвежью шкуру, худо-бедно перекантовал моё тело на неё, а дальше груз потащили волоком. Краем сознания я слышал разговор эра Эдво с Авалием. Рыцарь восхищался крепостью шкуры моего питомца и прикидывал, а реально ли прорубить её с одного удара боевым топором. Маг на это ответил:

– Не советую проверять. Магнус уже сказал, что не удержит медведя, пока ты будешь убегать. Особенно сейчас.

– Думаешь, он перестанет быть просто подстилкой?

– Я бы очень постарался перестать, если бы кто-то начал долбить мои останки топором, – хмыкнул ма Лист.

Мне же оставалось подвывать вслух и материться про себя, проклиная свой идиотизм. Сильнее захотелось стать, млять. Михалыч выдержал, и со мной всё в порядке будет, млять, на двоих всё с тотемом поделим, млять, де@#₽&л ё×@ый, млять! Гектор тоже был не в восторге и… в общем, он тоже выражал своё неудовольствие вслух в моём разуме, пока я смотрел, как кожа на моих руках то сереет, то возвращает себе нормальный цвет. Но на это в тот момент мне было откровенно насрать. Я был готов стать хоть серо-буро-малиновым в крапинку, лишь бы боль ушла ну или хотя бы получилось потерять сознание.

Пытка длилась три дня и три ночи, как когда-то говорили в сказках. Но, к моему великому счастью, как раз на третьи сутки мой разум сказал: «Закрой за мной дверь, я мухожук», и меня, наконец, накрыла спасительная тьма. Кажется, мне даже что-то снилось, но, проснувшись, ничего вспомнить не мог. Зато пришёл в себя я не от боли, а от всепоглощающего желания жрать, что было отличным признаком. У умирающих и тяжелобольных такого аппетита не бывает!

После того как я наелся от пуза и поблагодарил Алисанду за вкусную готовку, отчего щеки девушки уже привычно порозовели, настало время расспросить товарищей о новостях. Их, правда, по большому счёту, не было. Я валялся, иногда подвывая, а они волновались и гадали, когда это закончится; двое воинов ма Гратана снова прокатились в Верхнюю каменку прикупить продуктов, а в остальном ничего не произошло.

Во мне же были изменения. Кожа, к счастью, не изменила цвет, оставшись прежней, но вот глаза посерели. Я чувствовал, что прибавил в физической силе, хотя и не слишком сильно. Шкурка у меня не стала прочнее, что до костей… Вероятно, они теперь требуют больших усилий, чтобы сломаться, но ну нафиг эксперименты в этом направлении. К тому же исходных данных о прочности до усвоения кристалла я не имел. Так что оставалось надеяться, что страдания пришлось терпеть не зря.

А дальше началась охота, подозрительно напоминающая работу. Мы ходили в долину, ма Лист кидал заклятие в одного из каменных гигантов. Тот бежал на мага, стремясь уничтожить обидчика, но на его пути закономерно вставали мы с Михалычем. Первый гигант разбирался нами на кристалл, так как выяснилось, что это меньше привлекает внимание остальных. Потом на нас набегали три-четыре ближайших ходячих булыжника, которых я быстро спроваживал в навь. Следующим шагом было дать дёру от толпы, которая неслась объяснить нам всю ошибочность нашего поведения. Пока что схема работала.

Правда с изучением кристаллов и причин возникновения ходячих камней был затык. На первое было всё-таки маловато времени по пути обратно к Сидячему быку. Попытка захватить ещё один полупрозрачный камень на самой дороге, не суясь в долину, тоже ничего не дала. Уже через два часа он рассыпался в песок и источил не структурированную энергию. Духам стихий их энергия и вовсе не подошла: ни Петр, ни Феанор не смогли её поглотить, видимо, для этого подходили только духи живых существ. С самими же, гигантами, понятно было немногое. Их породила некая аномалия магико-духовного типа, отправляя ходячие булыжники в навь или иным способом уничтожая кристаллы-основы, мы высвобождали энергию и тем самым восстанавливали мир духов, где уже не так буйствовали эфирные бури.

У меня даже появилась сырая теория, что весь этот беспорядок с бьющими фонтанами силы был аналогом электро-дуги между плюсом и минусом. Что-то разнесло частицы нави в реальный мир, создав разность потенциалов, а дальше началось веселье. Но причины самой аномалии по-прежнему было не видать, хотя мы уже очистили первую долину Рирта и сейчас осилили больше половины второй. Увы, мироздание не спешило предоставлять мне какое-нибудь колечко или крестраж, раздолбав который разом можно было бы решить проблему. Книги или дневника, где создатель аномалии расписал свои действия и идеи, тоже как-то в развалинах Риртского замка не обнаружилось. Если что-то такое когда-то и было, то давным-давно сгнило. Там вообще мало что нашлось, хотя мы не теряли надежды раскопать подвалы и найти казну прошлого эра, ведь золото не ржавеет. Вряд ли его там, конечно, было много в таком захолустье, но всё же это стало бы для меня хорошим подспорьем. Кстати, стоило прошерстить с Петром первую долину, где, вероятно, погибло объединённое войско. Эры и прочие славные воины нередко носят золотые гривны на шее, а порой и не просто драгметаллы. Магические амулеты тоже весьма в ходу у благородного сословия.

Мои меркантильные размышления прервал тонкий визг и громоподобный рёв Михалыча из-за поворота горной дороги. Медведь оценил малое количество потерь энергии в яви и заимел привычку снова носить свою шкуры, так что мне оставалось только его поддерживать, пассивно усиливая нашу духовную связь. Но сейчас что-то, похоже, пошло не так, и я быстро рванул вперёд, чтобы увидеть, что именно.

За поворотом дороги мне предстала картина маслом. На высоте двух моих ростов за отвесную скалу пальцами цеплялась леди Суна в охотничьем костюме и с луком за спиной. Прямо под ней вставший на задние лапы Михалыч вбивал когти в камень, начиная лезть наверх и чуть ли не облизываясь. Пришлось вновь признать, что кристалл определённо добавил ему сил и способностей. Пока соседка не стала ужином для духа, я подбежал к медведю, схватил его за холку и оторвал от скалы, завалил на землю, а потом ещё и отвесил пинка по каменной заднице со словами:

– Михалыч, ёж твою медь, какого хрена ты творишь?!

Медведь на это ответил злым и обиженным рёвом, которым объяснил, что я сам ему нарезал задачу не просто слоняться по округе, а присматривать за всем и особенно за тем, чтобы к нам кто-нибудь незаметно не подобрался. Враги у меня были, и неожиданных визитов мокроделов я не хотел, к тому же подчинённым лучше быть при деле. И теперь уже дух интересовался, какого хрена творю я. Нарушитель, значится, к нам тихонько пробирался, был вооружён, даже успел выпустить по нему, охраннику моего покоя, стрелу. А я вместо того, чтобы похвалить пещерного медведя за службу и выдать премию энергией, подло нападаю со спины. Как так?!

– Эм… Извиняй, накладка вышла, – примирительно поднял я руки, – это просто свои. Её тоже запомни и защищай наравне с остальным отрядом в случае чего.

– Р-р-ра-а-а-а! – вновь издал медведь обиженный рёв.

– Да будет тебе всё, будет! Вымогатель мохнатый, – пообещал я премию и компенсацию за пинок под зад. Неловко получилось, косяк надо было замазать.

– Эр Ма-а-а-а!!! – вдруг раздалось сверху, и мне пришлось резко развернуться, чтобы поймать сорвавшуюся со скалы девушку, пока она не расшиблась.

– Леди Суна, вы б в следующий раз предупреждали о визитах, что ли, – неловко буркнул я, держа дочь соседа на руках. Та смотрела то на медведя, то на меня глазами размером с блюдца.

Глава 7

Выяснилось, что леди м'Осколто опять вырвалась искать на свои вторые девяносто приключений и таки едва не нашла их в морде лица Михалыча. Но Великие духи миловали, и я успел вовремя. На вопрос же, как тут продвигаются мои дела и не приходилось ли Силанилю снова вытаскивать меня из-под косы Мрачного жнеца, я ответил с улыбкой:

– Да нет, Сил скучает, иногда поправляя ушибы, за что большое спасибо этому мохнатому шутнику. – Кивок в сторону медведя – Думаю, мы через пару недель пойдём в последнюю долину.

– Вы нашли какую-то горную тропу туда в обход первых двух? – спросила сбитая с толку девушка.

– Нет, просто во второй ходячие камни уже заканчиваются, – хмыкнул я, а потом весело рассмеялся, понаблюдав за лицом юной леди.

– Так вы шутите? – насупилась она, неправильно поняв причину моего веселья.

– Да нет, я серьёзен. Нам удалось найти подход к противнику, и дело пошло. Скоро надо будет разбираться с развалинами замка.

– А с ними-то что не так?

– То, что в них жить невозможно. А юрта у меня хоть и хорошая, но уважающий себя эр всё-таки должен иметь крепость. Я ж не степной хан какой-то, – хмыкнул я. – У вас-то что дома творится? Обещал я вашему батюшке прогуляться в гости, когда он за вами в прошлый раз заехал, но всё как-то не вырваться. Уж вам-то знакомо чувство охотничьего азарта.

– Не думала, что кто-то будет охотиться на главную страшилку нагих гор, как на диких коз, – улыбнулась девушка, но потом возвела очи горе. – Ну а у нас зелёная тоска и уныние, главная новость – драка двух смердов за невесту, которую парни не поделили…

В общем, в провинциальном владении Суне было скучно в силу того, что жизнь там подозрительно напоминала день сурка. Впрочем, в средневековье, пусть даже магическом, она для большинства именно такая. Работа, работа, ещё раз работа и редкие новости, которые иногда привозят купцы вместе с товаром. Разбитая морда у кого-то из соседей становится главной темой обсуждения на недели, а порой и месяцы. И я даже не знаю, что лучше: такая жизнь или постоянная фильтрация информационного шума в моём прошлом мире, когда интернет или не дай духи ещё не выброшенный на помойку зомбоящик пытается пичкать тебя всякой дрянью.

Так что послушать о наших подвигах девушке определённо было интересно. Тут у нас всё-таки идет жёсткая и бескомпромиссная борьба с каменными гигантами, которые действовали на нервы всем окрестным обитателям самим фактом своего существования. Никто ведь не знал механизма, который останавливал их от прогулок дальше Сидячего быка, а потому и не мог с уверенностью сказать, что завтра к ним не придёт беда. С этим, конечно, жили и даже привыкли к этому, но всё же настроение оно никому не добавляло. Хотя, как я понял, такое положение вещей не было чем-то невероятно удивительным для людей в этом мире.

Их королевства захватили многие хорошие земли, но, так сказать, не целиком. Где-то в горах рядом мог без проблем жить дракон, который время от времени не просто охотится на местных диких баранов, а прилетает к людям сожрать корову. И с таким положением вещей люди обычно мирятся, потому что живёт ящер где-то в пещере, до которой не так-то просто дойти, не будучи сожжённым на каком-нибудь горном серпантине. Да и вообще сие мероприятие грозит крайне серьёзными потерями, а соседи не дремлют. Так что разумней смириться с потерями коров, чем класть в землю десятки рыцарей с их воинами с сомнительным результатом, если дракон не сжигает замки и деревни.

Мой же рассказ о нашей борьбе с чудовищами по пути к юрте, правда, получился довольно коротким, так как я старался поддержать образ скромного героя, памятуя об одном хитром комиссаре. Звучал он примерно так:

– Ходим, бьем, потом бежим к Быку, чтобы нас не задавили числом. А затем ждем денёк, пока ходячие скалы снова вернутся к себе, и отдыхаем, как сегодня, – проговорил я без излишнего пафоса. – До сих пор только непонятно почему они стремятся оказаться в определённых местах Рирта, а не держатся плотными группами, но уж как есть, и это нам на руку.

Но вот в лагере развернулись эр Эдво и Глам Серебряный язык, начав живописать подробности. В выходной ребята успели хлебнуть медовухи, поспевшей в Верхней каменке у одного седого старичка, которого я тоже надеялся переманить к себе, а потому опять началось демон знает что, и мне приходилось осаживать рассказчиков. А то получался не великан с молотом, а как минимум Тор Громовержец с Мьёльниром. И по три гиганта разом я сносил одним ударом, и колотушка ко мне в руки отлетала, повинуясь жесту и тайному великаньему слову. В общем, мрак и ужас.

Но девушка слушала, развесив уши, и двух любителей художественных преувеличений, и мои комментарии из серии:

– Да тот вообще не считается, его мэтр Авалий пустил по ледяной дорожке, осталось только придержать аккуратно, чтоб развалился.

Или:

– Этого Михалыч, считай, один заломал, я только рядом стоял.

Всё это сопровождалось добродушными смешками мага, который в баснях уже давно перерос всех архимагов вместе взятых и должен бы был с такой силушкой трясти горами, как вениками, и кипятить моря, как чайники. Ну а Михалыч, видимо, являлся царём-медведем этого мира, а то и вовсе медвежьим богом, который чуть ли не каньоны и новые долины создаёт одним ударом когтистой лапы. Но сидеть нам было весело, а медовуха и правда была хороша, да. Только вот ближе к ночи дева-лучница вознамерилась отправиться с нами в следующую вылазку, но была обломана.

– Без доброго коня, который сможет поддерживать темп до самого Сидячего быка, там делать нечего, – отрезал я, но потом всё-таки подсластил пилюлю: – Уговорите выделить вам такого вашего отца, когда он нас вновь посетит, тогда можно будет о чём-то разговаривать. А на плохой лошади и тем паче на своих двоих там смерть. И ладно бы только вам, но и всем, кто попробует вас спасти.

Средневековая пацанка насупилась, но спорить не стала. Опасаясь какого-нибудь фортеля от неё, бойцам эра Эдво был дан приказ глаз с девушки не спускать. И сделано это было не зря: Суна попыталась покинуть лагерь после нас на следующий день, но была схвачена за шкирку и затолкана в юрту на попечение Алисанды с братом и мелкой сестрой. Наша юная повариха испытывала к дочери соседнего владетеля отчётливую неприязнь, которая подозрительно напоминала женскую ревность, и потому была более чем бдительной «тюремщицей». А по возвращении в базовый лагерь нас встретил ещё и её отец с несколькими своими воинами и сыном.

– Доброго вечера, эр Хитт, – добродушно поприветствовал я его, неся свой молот на плече. – Рад видеть вас в своей скромной обители.

– Взаимно, эр Магнус, – слегка склонил голову рыцарь. – Вижу, в этот раз вы возвращаетесь невредимым. Охота прошла успешно?

– Более чем, сегодня наш счет семь, – проговорил я, умалчивая, что с удовольствием ограничился и меньшим числом. Но для побега нужна фора, а места, к которому прибежало бы меньше ходячих камней за раз, не нашлось. Так что пришлось покрутиться, как ужу на горячей сковородке, прежде чем давать по тапкам. Ну и немножко огрести по ребрам. – А вы, я вижу, решили посетить нас с наследником.

– Сын должен видеть, что происходит вокруг, и быть на короткой ноге с соседями, – улыбнулся мужик. – Кстати, спасибо, что присмотрели за моей непутёвой дочерью.

– Пустое, эр Хитт. Тем более я бы не назвал Суну непутёвой девушкой, – улыбнулся я, увидев покрасневшие щёки во втором ряду. – Скорее уж просто активной.

– Будь она помладше, я бы подумал, что вы прощупываете камни для сватовства, – улыбнулся рыцарь, использовав присловье, принятое у горцев, а не жителей равнин, где можно угодить в болото.

– Помилуйте, друг мой, будь она моложе, она бы не была мне интересна, – махнул я рукой, памятуя о возрасте, в котором тут принято выдавать дочерей замуж и м-м-м… своих физиологических особенностях, которые тринадцатилетнюю девочку могут и убить в процессе брачной ночи. Всё-таки я вдвое больше человека во всём, включая детородный орган. Хотя тот факт, что на Земле у азиатов прибор раза в два меньше, чем у негров, но азиатки «скрещиваются» с чернокожими, давал мне некоторую надежду на семейное счастье не с великаншей, которую сначала надо долго и упорно отмывать – Пожалуйте лучше к «столу», Алисанда наверняка нас сегодня вновь порадует.

– У великанов принято заключать браки позднее? – поинтересовался сосед, когда мы расселись в юрте вокруг скатерти. У меня была мысль «вырастить» из камня стол вместе с Петром, но по здравому размышлению её пришлось отбросить. Место бы он занял немало, а мы тут ещё и спали. – К своему стыду, я не поинтересовался обычаями вашего народа в прошлые наши встречи.

– Да нет, скорее, у нас не принято доставлять боль своей второй половине на ложе, – практически открытым текстом объяснил я свою проблему рыцарю. – К тому же женщины, как правило, достаются сильным, умелым и богатым членам племени.

– То есть прежде чем к кому-то свататься, вы должны разбогатеть?

– Можно сказать и так, хотя я уже и имею довольно богатств в виде своего оружия и снаряжения. Но для полного соблюдения приличий мне всё-таки следует добить ходячие камни и построить дом, – слегка приврал я о обычаях великанов. Дом, машина, зарплата, перспективы… Это всё было во мне из прошлого мира. Здесь великан имел женщину, если мог постукать всех остальных желающих её иметь. Ну и прокормить, да. Но это уже было вторичным, бабы ведь не безрукие, тоже в лес за едой ходят. – После этого действительно можно будет подумать о продолжении рода.

– Судя по рассказам вашего менестреля, осталось недолго, – просиял собеседник. – Скоро вы должны как раз взяться за замок. Хотя его строительство, конечно, займет годы.

– Я надеюсь управиться раньше, но да, дело будет не быстрым, – дипломатично ответил я, не хвалясь успехами в управлении камнем раньше времени. – Тем более мэтру Авалию передали, что эр Килан м'Осато должен прибыть через месяца полтора, чтобы отвлечь меня от дел.

– К вам приедет младший наследник? – резко подобрался эр Хитт.

– Ну не лично ко мне, – поспешил я его успокоить, пока он чего лишнего себе не на придумывал. – Он собирается объехать южные рубежы герцогства по поручению своего отца. Вопрос был только в том, начнёт ли он здесь, или мне уже на днях придется собирать вещи, чтобы ехать в Осатомон и присоединяться к свите, чтобы двигаться сперва на запад.

– Вы не рассказывали про наследника и ваши близкие взаимоотношения, – подала голос Суна.

– Не назвал бы их близкими, – отшутился я. – Просто юноша оценил в своём путешествии с Севера пользу от великана-телохранителя, а я предпочитаю немного поесть за счёт сюзерена и слегка подзаработать, а не отправлять щитовые деньги в Осатомон. Крестьян-то пока нет, чтоб налоги мне платить.

Так мы и общались в тот вечер. На поход «за каменными скальпами» для своей дочери рыцарь добра не дал, но сам изъявил желание прокатиться и посмотреть на наши подвиги своими глазами. Для возражений особых причин у нас не было. В конце концов, мужик имел боевой опыт, а не являлся гражданским шпаком, да и конь у него был добрым. А главное – высказал он просьбу вежливо, не оскорбляя никого из присутствующих недоверием. Так что послезавтра эр Хитт благополучно занял с утра место в группе номер два. Поход прошёл штатно.

Мы благополучно добрались почти до второго перевала, где отправили в небытие пять каменных гигантов. Михалыч показал себя во всей красе. Я тоже не подкачал, а Авалий, как всегда, приманил первого, потом получил в загребущие руки кристалл и помчался в сторону второй группы.

Маг всё не терял надежды что-то открыть, хотя, по-моему, за деревьями не видел леса. Идея с вытаскиванием частицы нави в явь и выкачивания энергии из разницы потенциалов нравилась мне всё больше. Только вот теория требовала проверки. Хотелось резко прибавить силёнок стихийным духам, как это удалось с рысью и медведем. К тому же, по взаимодействию с кристаллами хватало вопросов… Было бы неплохо, если бы при их усвоении они не пытались убить «пациента» и действовали на него больше одного раза. Михалыча уговорить на повторную кормёжку оказалось невозможно, но вот Гектора я всё-таки дожал в последующие дни, но произошло одно сплошное ничего. Так что положенный каждому попаденцу рояль в кустах, который бы позволил мне стать чудовищно сильно-могучим нагибатором, видимо, был где-то не здесь.

Эр Хитт убедился в наших успехах лично, и я начал обоснованно подозревать, что шутка про сватовство перестала быть такой уж шуткой. Вероятно, изначально рыцарь хотел таким способом вправить мозги Суне под лозунгом «Доиграешься, дура, за великана тебя отдам». Но оный великан весьма успешно стукал каменных гигантов и, вероятно, с не меньшими результатами будет стукать орков, а также любых других недоброжелателей рода Осколто. К тому же имели место быть подвязки при дворе как минимум младшего наследника, а может не только его. Чем не хороший зять? Тем более, что нравы тут были простыми, и женщины нередко являлись ходовым товаром и знаком заключения союзов. И за кривых их выдавали, и за косых, и за стариков, и демон знает за кого ещё. Так что великан в глазах эра Хитта был не самым плохим вариантом. Если, конечно, не брешет о младшем наследнике и шею себе в третьей долине случайно не сломает. По крайней мере, со стороны мне казалось именно так, когда сосед увёз дочку и сына домой, пожелав нам всяческих успехов. А эр Эдво начал меня подкалывать на тему ещё одного рода с великаньей кровью в жилах. С удивлением для себя я понял, что слегка смущаюсь. У меня даже появилось подозрение, что чтоб у ни было с памятью прошлой жизни, а подростковые проблемы с эмоциями на всё положат железобетонный болт и один чёрт придут. Уже пришли, блин, практически!

Мне нравится девочка, но я не знаю, как нам с ней начать отношения. Потому что она прекрасное создание с шилом в заднице, а я огромное и страшное чудовище. Для полного счастья ещё и её папаша подкозлил с разговорами про сватовство. Нет в мире такой штуки, что нравится девочке-пацанке, если её навязывают родители. Так что у Суны обязательно будет бомбить и подгорать там, где её спина теряет своё благородное название, что нашим хорошим отношениям не поспособствует от слова совсем.

А я как-то был не готов к завоеванию невесты по средневековому. Тут ведь целая гора браков, где девушка жениха до свадьбы в глаза не видела и уже любила кого-то, за кого её родители не стали отдавать. А потому методика укрощения строптивых отработана – состоит из регулярных звездюлей и беременностей. С такими раскладами благоверная неизбежно знакомится со всей глубиной фразы «да убоится жена мужа своего», а потом начинает видеть, что суженый их общих детей вполне себе любит. И всё у них как-то устаканивается. Только вот я пока что не был готов систематически бить и насиловать жену на протяжении нескольких лет, пока у неё в мозгах всё не перевернётся.

Мне вообще была противна подобная концепция. Хотелось всё-таки нести человеку, который мне искренне симпатичен, что-то получше выше означенных опций. Хотелось дарить радость, счастье, веселье, ласку… да просто удовольствие, наконец. И получать то же самое в ответ. К тому же, чисто из прагматических соображений хотелось иметь жену, которая будет меня поддерживать, являясь надёжным тылом и соратницей, а не почти рабыней с тяжеленым камнем за пазухой. В общем, я имел чёткое представление о том, какие семейные отношения хочу, и невеста, притащенная к алтарю за шкирку, в них не вписывалась, даром что гормоны шибали из ушей, давя на мозг.

Но зато у меня был крайне действенный способ борьбы с душевными треволнениями. Молот в руки, и вперёд, превозмогать аки Танкред Дорнович. До почтенного дредноута космодесанта мне, конечно, было далековато, но я знал, к чему стремиться, как дрищ с гантелями перед фоткой Шварца в его лучшие годы. Так что и месяца не прошло, как каменные гиганты закончились. Последний был разобран нами с Михалычем как-то буднично – уж больно мы навострились в этом деле. Кристалл вновь попал в руки Авалию и благополучно рассыпался через два часа в невесомую пыль. Это был безмерно радостный день, но с каким-то странным привкусом обиды. Я ждал… ну хоть чего-то. Прихода призраков бывших владетелей Рирта, которые поблагодарят меня за уничтожения тех, кто прервал их род, ещё чего-то в этом духе. Но ни хрена подобного, всё было тихо. Только в мой сон попытался прокрасться Ирбис, но вновь был замечем благодаря знакам, когда-то полученным от Коня. Поняв, что раскрыт, кошак с важным видом сообщил, что дарует мне право на Рирт, и быстро свалил, состроив тем самым хорошую мину при плохой игре.

А потом настало время заняться строительством дома, он же Замок Великана. Ну или хотя бы начать, пока Килан не приехал, и мне не пришлось отправиться в командировку. В чём-то я всё больше начинал понимать средневековых рыцарей, которые любили положить болт на приказы своих соверенов. Живёшь ты, занимаешься своим феодом, собираешь налоги с крестьян, которые время от времени пытаются припрятать часть урожая от твоих проверяющих, следишь за порядком, чтобы не завелись какие-нибудь разбойники и не начали собирать ништяки с твоих смердов вместо тебя, трясёшь коммерсов на дорожный налог – они же средневековые купцы, которые ездят с охраной порой не менее зубастой, чем твоя дружина и могут встать в позу… А потом к тебе является гонец и заявляет что-то из серии «Нашему царю показали фигу! Умрём все до последнего!» И тебя вынуждают бросить все дела и мчатся невесть куда убивать незнакомых тебе людей, а возможно и умирать самому. Блеск! Хорошо хоть пока что в Осато ничего подобного не творилось и нас ждала просто инспекция приграничья, за которую мне заплатят «командировочные». Но один демон, осознание того факта, что строительство замка придется бросить чуть ли не едва начав, меня бесило.

Глава 8

Что я знал о средневековых замках? С одной стороны, казалось, что немало, но с другой – почти ничего. Я бывал не раз в Петропавловской крепости, которая имела «звездную» архитектуру и могла успешно сопротивляться даже огню пороховой артиллерии. Был я и в Старой Ладоге, и в Орешке на экскурсиях. А моя дача была в Приозерске, так что Корелу я облазил вдоль и поперёк. Приходилось мне не только видеть своими глазами фортификационные сооружения, но и читать о них. Я даже вполне представлял, что значат стрёмные слова «барбакан» и «машикули».

Но при этом понимал, что любой средневековый замок – это не только стены с башнями. Это некий живой организм, внутри которого обитают разумные существа. То есть он нёс не только чисто защитные функции, но и вполне себе являлся хозяйственным объектом со спальными местами, столовой, кухней, кузницей, конюшней, продуктовыми складами, колодцем, отхожими местами и ещё кучей всего, что с первого взгляда не бросается в глаза, но обязательно должно быть. Иначе сидеть в осаде не получится.

А возможность выдерживать длительные осады превосходящими силами противника является едва ли не главным, ради чего замки вообще строят. Следующим пунктом, ради чего существуют эти сооружения, является защита неких территорий. Петропавловка запирала Неву, затем Кронштадт, и его форты переняли эту функцию. Замок Рирта когда-то запирал перевал в три долины. Сплошной стены вроде Черных Ворот Мордора здесь, конечно, не имелось, но проход был достаточно узким, чтобы простреливаться до скал со стен твердыни у перевала. Так что незваным гостям оставалось либо садиться в осаду, либо пытаться брать Рирт штурмом. Под огнём за добычей особо не походишь и уж тем более её не вывезешь.

Так что, посовещавшись со сведущими людьми, я принял решение о восстановлении замка на прежнем месте. Хотя идея о крутой стене с башнями на весь перевал осталась в моём большом и нежном сердце мифического чудовища. Саурону такое инженерное сооружение, конечно, не особо помогло, но я ведь не собираюсь вкладывать свою силу и жизнь во всякую бижутерию. Это никогда нормально не работает, особенно у мифических чудовищ!

Строительные же работы начались с геологоразведки, если её можно так назвать. Я сел камлать на развалинах, и вместе с Петром мы перешерстили всё, что было ниже уровня земли. Нашлось там не так чтобы мало. Во-первых, самым глубоким оказался семейный склеп местных владетелей, хорошо хоть не такой обширный, как у Старков в Винтерфельске. На кой ляд они его выкопали, оставалось для меня загадкой, но на пару с духом земли мы смогли организовать спуск в не обвалившиеся секции и получить доступ для Влара в обвалившиеся. И мне пришлось попросить парня извлечь останки для перезахоронения в соответствии с ритуалами церкви Света, благо свой карманный жрец у нас был. Я же при этом сослался на великаньи обычаи разделения жилья и мест захоронений, но в голове держал немножко другое. Тут всё-таки царило магическое средневековье, в котором встречаются милые сердцу каждого геймера мобы вроде малефиков и некромантов. Кем нужно быть, чтобы при этом держать кладбище у себя в подвале внутри защитных стен? И плевать мне на то, что тут уже какие-нибудь божественные погребальные ритуалы проводили, я верю в таланты труповодов. Я сам за труповода даже Диабло несколько раз нагнул и унизил!

После склепов и перезахоронения костей мы перешли к остальным подвальным помещениям. Винный погреб разочаровал – содержимое бочек превратилось в отвратительную дрянь, шибающую в нос запахом уксуса, который порождал у меня «вьетнамские флэшбэки» про компресс на голове, закрывающий глаза. Ей духам, я жалел об остроте своего обоняния, когда эр Эдво пытался найти хоть что-то годное к употреблению. И даже несколько новых речевых оборотов от рыцаря не смогли отвлечь меня от вони. Но зато вокруг нас стали крутиться духи воздуха. Им запах, к моему удивлению, отвратительным не казался, просто необычным. Оно в целом было немудрено, уверен, что на многие дни пути вокруг последние лет сто нигде не воняло так же сильно.

Зацепить одного из духов в свою свиту, правда, не получилось. Хаотичные создания оставались такими же свободолюбивыми, лишь дразня меня, то проявляя интерес к моим предложениям, то улетая. Но три из них вполне стабильно возвращались в последующие дни, согласные на разовые поручения за энергию, так что я не терял надежды сделать ещё один шажок на пути своего становления истинным шаманом. Всё-таки иметь в свите духов четырёх основных стихий, два из которых являются антагонистами двух других, – это обязательный пункт Пути, а также очень весомый показатель того, как много твоё слово значит в мире нави. Слабак или балабол никогда не соберёт под своей рукой противоположности: ни хватит ни сил, ни авторитета.

Ровно так же нас не порадовали и продуктовые подвалы. Всё там давным-давно сгнило к демоновой матери. Но зато три воздушных сущности поработали на приточно-вытяжной вентиляции и вдоволь вкусили необычных запахов. Извращенцы, конечно… Но я давно смирился с тем, что духи всё воспринимают не так, как мы. В этот раз хоть нашлось что-то полезное в виде горсти монет в остатках кошелька. Похоже, кто-то при жизни держал тут ухоронку и так и не успел потратить. Кем бы ни был предыдущий владелец денег, я мысленно поблагодарил его, а Силаниль помолился о душе бедняги.

Следующим пунктом оказались развалины донжона. Тут удача нам, наконец, улыбнулась. После изучения ржавых остатков оружия, амуниции и предметов быта, которые за двести лет пришли в полную негодность, мы наткнулись на гнилую деревянную труху с монетами внутри. Моей добычей стали полторы сотни золотых кругляшков, две сотни серебрушек и почти столько же меди, которую, вероятно, держали для мелких расчётов. Лучше всего, как и при прошлой находке, конечно, выглядел солнечный металл, а остальное пришлось аккуратно чистить от окислов. Но всё равно это было чертовски немало!

Ма Рирты были не бедными людьми, светлая им память. А я получил стартовый капитал для закупки овец, которых потом можно будет стричь… Оставалось только привлечь людей на свою землю, которые будут этим заниматься. У меня, конечно, ещё приличный срок без налогов, но об источниках дохода стоило думать уже сейчас, а в былые времена Рирт славился именно руном. Если это работало раньше, почему бы ему не сработать и в этот раз? Не говоря о том, что бараний шашлык я весьма уважал. Духи великие, кем вообще нужно быть, чтобы не смотреть с наслаждением на то, как правильно замаринованное мясо подрумянивается над углями, роняя на них капли сока, что испаряются и дразнят твой нос божественными запахами амброзии, что уже скоро будет снята с шампуров… В общем, разведению баранов быть, даже если тут под долинами золото с самоцветами.

Закончив с подвалами и завалами, я разделил рабочие дни на две части. В первой мы с Петром гуляли по окрестностям замка в поисках костей и украшений из драгоценных металлов, которые остались от погибшего два столетия назад объединённого войска. Останки извлекались для Силаниля и его погребальных церемоний во славу Света. Что, кстати, весьма одобрялось эром Эдво, эром Хиттом и всеми остальными соседями. Всё-таки народ тут был весьма религиозен, и подобные жесты ценились. Я только удивился, что в погибшем войске почему-то не было никого из соседних владений… Возможно, прежде попробовали что-то сделать сами, потеряли бойцов и унесли ноги, не потеряв ни одного эра. А может дело было и нечисто. Только вот спустя две сотни лет об этом уже было не дознаться. Но зато все побрякушки оказались моим законным трофеем, который никто не желал оспаривать. И это было хорошо. Отдавать честно настуканное я желания не имел, а с ближайшими соседями стоило иметь хорошие отношения и не иметь глупых конфликтов. Из дальних же владений к нам пока никто не торопился ни благодарить за то, что свершилась месть за их родичей, ни предъявлять права на какой-нибудь амулет, что передавался в семье много поколений.

Во вторую же часть дня я сначала ворочал камни вручную, а потом потихоньку сращивал их в стены и потолки. Мы с Петром, конечно, могли заставить булыжники перетекать друг в друга силой своей общей воли, но обычно перенести что-то физически на нужное место было быстрее и проще. И дело пошло! Сначала подвалы снова стали подвалами, а не катакомбами, готовыми свалиться человеку на голову от любого чиха. А потом стал расти новый фундамент круглого донжона, за ним же вверх потянулись и стены. В день мне удавалось немного в абсолютных цифрах, всего сантиметров тридцать-сорок. Но по факту это было прорывом в скоростном строительстве замков, не меньше. Возведение этих сооружений занимает годы, а тут дело шло к тому, что я управлюсь за месяцы. Да, пусть в долине, которая продолжала «дышать» энергией после уничтожения ходячих камней, но тем не менее.

Так что к приезду Килана первый этаж донжона был вполне себе возведён и даже имел крышу, которая не должна была стать полом этажа за номером два, а представляла из себя времянку из материалов, купленных по соседям. Всё-таки высушенный лес не та штука, которую можно быстро сообразить на месте. И, естественно, это строение было рассчитано на мой рост, а не на скромные габариты людей, которые смотрелись бы в моём доме как дети… Если бы в нём была мебель. А с ней пока как-то не сложилось. Я заказал в землях Осколто у плотников кровать, стол и стулья, но пока что ничего не было готово, так что спать приходилось практически на пол. Михалыч был недоволен, всё-таки я, по его мнению, мог бы и иначе обращаться с его бренными останками, а не отдавливать их своей тушей по ночам. Но так как более подходящей шкуры у меня не было, духу приходилось терпеть.

Сегодня же его гранитно-серый мех был не моей постелью, а выполнял представительскую функцию. В моё скромное владение прибыл наконец Килан м'Осато со свитой, и я встречал его при параде: в броне и со шкурой пещерного медведя на плечах. На поясе ещё должен был бы висеть шлем, снятый с головы в знак добрых намерений, но эту часть моего защитного снаряжения нормально восстановить так и не удалось, хотя кузнец эра Хитта старался. Так что вместо этого кое-как выгнутого металла я решил обойтись без аксессуара вовсе, чтоб не позориться. Это почти как в двадцать первом веке на дипломатическую встречу приехать на тачке с царапинами или с дыркой на локте пиджака.

– Алисанда, хватит пританцовывать, – в очередной раз шикнул я на девчонку, которая изнывала от ожидания. – Глам ещё не играет на свой лютне, а гости выедут из-за поворота через пол минуты.

– Да, господин Магнус, – протараторила она, приняв благообразный вид. Хотя бы на время.

Девочка нервничала, и я её понимал. В конце концов, сам род м'Осато ещё совсем недавно был для неё кем-то вроде небожителей. А теперь она с посильной помощью своего брата, сестры и нескольких дам из Каменки наготовила еды для наследника герцогства и его свиты. Да, наследник младший, а от эрства на окраине известного мира не ждут чего-то вроде пира, который был в Осатомоне на свадьбе Килана. Но Алисанда боялась ударить в грязь лицом, опозориться и вообще… Что под этим «вообще» подразумевалось, не знала и она сама, но оно определённо было.

Не хотелось опростоволоситься и мне. Так что мы сделали, пожалуй, всё возможное, чтобы выглядеть представительно и разместить гостей с приемлемым уровнем комфорта. Сейчас за моей спиной стоял круглый недодонжон и не менее круглая юрта орочьего хана, в которой предполагалось разместить гостей рангом пониже. А я смотрел, как из-за поворота, за который не так давно с ещё целым шлемом на бестолковке заглядывал я, выезжают люди. Впереди двигался Килан и эр Блом, компанию им составлял эр Хитт, заодно исполняя роль проводника.

– Приветствую вас на земле Рирта… – начал я традиционное приветствие вассала для сюзерена, поклонившись, но был прерван.

– Полно тебе, Магнус! – весело сказал Килан, спрыгивая с коня и протягивая мне руку. – Пусть церемонии идут к демонам. Веди нас к столу и рассказывай, что ты опять учудил.

Я ответил на дружеское рукопожатие, обхватив по местному обычаю запястье юноши свой лапой, и ответил, чувствуя недовольные взгляды свитских:

– К столу так к столу. Ты не представляешь, какая тут медовуха, парень. Только ради неё стоило прийти в земли людей.

– Эдво на тебя плохо действует, – проворчал эр Блом, недовольный нарушением этикета и неписаных правил своим молодым воспитанником. – Так скоро в веселые дома будешь предлагать ходить.

– Ну ты палку-то не перегибай! – возмутился немолодой, но всё ещё весьма крепкий рыцарь. – Да и где в этой глуши взять приличный весёлый дом?

– Только если построить, но я вместо него уже обещал Силу храм Света, – осталось мне только хохотнуть, поддерживая разговор.

Было заметно, что воспитатель младшего наследника ворчит больше для вида. Сам же молодой парень явно задался целью побесить четверых свитских, которые напоминали больше чиновников, чем воинов. Владетельный папаша, вероятно, продолжал преподавать младшему сыну жизненные уроки, но юноша стойко сопротивлялся. Впрочем, может, когда журналы снабжения войск лопатить придётся, будет толк от всего этого. Если, конечно, меня самого бюрократы не выбесят… Ещё с прошлой жизни их не люблю, аж кушать не могу. От последней мысли я снова улыбнулся, лишний раз вспоминая, что великанам тут порой приписывают людоедство.

Мы расселись в донжоне на козьих шкурах, одолженных заранее у эра Хитта, который, к счастью, не отказал в такой малости. К тому же, возможно, потом всех их его управляющий продаст на ярмарке, заявив, что на них сам наследник герцогства спал. Как ни странно, такие вот товары из категории б/у стоили дороже и пользовались спросом. Без столов и лавок, конечно, пировать было не так удобно, но кто хочет выпить-закусить, тот с этим делом обязательно справится.

А дальше начался рассказ о борьбе с каменными гигантами, который плавно перетёк в балладу Глама Серебряного языка «О великане и ходячих скалах». В эпичность наш менестрель умел, так что сага вышла не хуже, чем о самом Килане и его пути с невестой на юг. Закончилась она тем, что я свой замок строю из частей тел поверженных моим молотом ходячих булыжников, так что всем срочно осознать, где вы вообще сидите и что вокруг вас! Прежде это произведение барда я не слышал, так что с трудом давил в себе смех, смотря на лица гостей. Мне трудно было представить, кто бы мог совершить подобную глупость, ну может кроме некроманта-труповода, собравшего себе хижину из костей своих врагов… Но Глам менестрель, он так видит. Точка.

Килан же вовсю веселился, вспоминал злоключения в пути на юг, смеялся над своими и чужими шутками и вообще вёл себя как и положено подростку, дорвавшемуся до хмельной медовухи. Похоже, парня сначала утомили отец с женой, потом необходимость соблюдать максимальный официоз во всех городах и замках, в которых юный младший наследник останавливался в пути на юго-восток, а теперь он оказался рядом с прямым, как его меч, эром Эдво и простым, как дубовая дубина, эром Магнусом. Один на этикет регулярно клал свой рыцарский болт, другой был вчерашний дикарь, несколько раз посмеивался над глупыми людскими обычаями и уж в своём доме точно не стал бы требовать их строгого соблюдения. А на замечание эра Блома был дан высочайший ответ:

– Наставник, вы сами не раз говорили мне, что, входя в чужой дом, следует соблюдать его обычаи и не огорчать хозяина без нужды. Почему же сейчас вы хотите от меня обратного?

Когда Килан это говорил, лицо у него было простодушное-простодушное, а глаза хитрые-хитрые. Эр Эдво держался секунд пять, а потом заржал не хуже своего коня. Ученик по всем признакам превзошёл эра Блома, уж в искусстве демагогии точно.

Глава 9

Килан, под пристальным и холодным взглядом эра Блома, двинул вперёд пехоту, стремясь ударить моим войскам во фланг. Парень всё-таки не вытерпел, видя, как мои бойцы вырезали его кавалерию, лишённую манёвра. Рыцари и их копья, которые подразделения, а не которые с наконечником на древке, – это весьма недешёвое удовольствие. Пехотинец всё-таки готовится быстрее, жрёт меньше, не имеет под собой скотины, которая также потребляет еду, а кроме того в любой момент может заболеть, сдохнуть и потребовать замены. С людьми без волосатых мопедов как-то попроще, хотя, конечно, таранный удар конницы обычно бьёт строй пехоты.

Но то таранный удар. Когда кавалеристы скачут сапог к сапогу ровным строем и врезаются во врага сплочённой шеренгой с разгона. Сейчас же моя пехота умудрилась прижать кавалеристов к лесу и режет их, не давая вырваться из-за тактической ошибки Килана. И юный младший наследник не выдержал, как я и ожидал.

– Вот теперь пора, эр Эдво, – произношу я, и мановением руки отправляю уже свою кавалерию для удара.

Да, мои пехотинцы сейчас несколько огребут с фланга, когда в них врежется вражеский строй, но почти сразу в него влетит моя конница, топча несчастных, ломая их строй и хороня надежду рыцарей Килана вырваться из западни. А также лишая юношу последних шансов на победу. Лишь бог удачи может помешать такому исходу. Мы с Киланом берём по глиняному стакану, трясем их и выкидываем кости.

– Пять четыре в вашу пользу, юноша, – говорит эр Блом, а потом ехидно добавляет: – Но это не меняет ровным счётом них@ена. Только пехота Магнуса понесёт чуть большие потери из-за задержки в фазе перемещения. А потом нашим кнехтам наступит конец, как и рыцарям с их воинами. Кто-то, конечно, спасётся в лесу, но организованной силой они уже не станут.

– Ну а что мне, оставить рыцарей умирать надо было? – огрызнулся на это парень. – Добили бы их, а потом всё равно принялись за оставшуюся пехоту.

– В ловушку идти не надо было, – наставительно произнёс учитель наследника. – Твои дальнейшие действия?

– Организую отход резерва и выживших магов, – буркнул Килан. – Пусть хоть они не умрут и однажды, возможно, отомстят.

Эр Блом на это лишь кивнул. Мы в очередной раз играли с наследником в Полководицу. Идея подарить этому миру его первый настоящий варгейм родилась у меня на вторую неделю нашего путешествия. Обязанности в нём у телохранителя были довольно необременительные, а развлечений кот наплакал. Это на пути в Рирт мы с честной компанией были предоставлены сами себе, имея возможность побухивать с гарнизонными бойцами, к которым нас зазывал эр Эдво. Теперь же и я, и он числились на службе наследнику сюзерена.

И, пока Килан проводил инспекцию, мы ходили за ним для внушительности, подозрительно смотря на всех встречных-поперечных. По понятным причинам такое времяпрепровождение нам быстро наскучило, а потом я увидел в одном из замков, в котором мы остановились, настольную игру вроде нард. Изучив правила и даже сыграв с эром Эдво перед сном, я заодно выспросил у него всё, что он знал о подобных развлечениях. И, о ужас, здесь в принципе не было варгеймов! Даже чего-то вроде шахмат никто не придумал. И я загорелся идеей. Пусть путь на север к мамонтам мне закрыт, а к Михалычу некуда прикрутить командирскую башенку, но зато я могу подарить этому миру его шахматы, а может быть даже целый вархаммер.

Если до этого в дороге на привалах я ложился спать, то теперь от меня начали страдать сначала эр Эдво, потом эр Блом, а затем и эр Анс ма Велби. Последний был высоким и худом мужиком с изрядно поседевшими волосами и являлся главным среди крючкотворов, которые лопатили амбарные книги. Как следствие, уж кто-кто, а данный чиновник благородного звания знал о снабжении всё и ещё немного сверху, а также мог аргументированно пояснить за прокорм и подготовку всех, от сопливых ополченцев до тяжёлой кавалерии. Кто ещё мог бы лучше помочь в определении стоимости юнитов?

Почесав репу, я решил брать за основу всё-таки не шахматы, а вархаммер. Первое, конечно, было бы проще, но всё же хотелось большего реализма. А где этот самый реализм, если пешка, которая изображает пехотинца, может в одно рыло задоминировать аж целого слона, и чуть ли не половина фигур способна мгновенно телепортироваться с одного края поля боя на другой, если на пути ничего нет? Правда и от самой вахи мало что осталось. Там мелкий гоблин, он же грот, имел шансы грохнуть генно-модифицированного суперсолдата с парой столетий боевого опыта и в мега-технологичной броне, просто затыкав его острым куском железа. Уж очень многое отдавалось на волю игральных кубиков, и мне это не нравилось. К тому же я подозревал, что, если я скажу, что при броске шесть к одному зелёный ополченец грохнет закалённого в боях рыцаря, на меня посмотрят как на идиота. Шансы тут были в лучшем случае один к ста, а по мнению представителей рыцарства так наверно один к… Да демон его знает, насколько возможным местные считают божественное вмешательство в бой рыцаря и простолюдина на стороне последнего.

В итоге получилось, что все юниты имели фиксированную шкалу атаки и стойкости, которая, правда, зависела от боевого духа. Кубик же кидался на скорость перемещения. Ну и на итоговое значение мог налагаться штраф, означающий усталость. Сами же юниты покупались за равное для игроков количество очков. Условно говоря, можно было брать либо мало, но зато элитных воинов, или много, но мяса. Ну и плюс разнообразие войск, конечно, от пехоты до катапульт. В итоге всё вышло довольно вырвиглазно, и мне даже пришлось записать в свой талмуд правила, чтобы самому не путаться в них. Но, когда я расстелил на привале кусок кожи, означающий поле боя, и мы с эром Эдво на глазах у остальных сыграли первую партию грубыми деревянными фигурками, стало ясно, что народ поплыл.

Всё-таки скромное количество развлечений в средневековье сказало своё слово. Каждый вечер в дороге народ начал играть перед сном, а Килану было велено шлифовать свой полководческий талант и в обед. Довольно быстро выяснилось, что делать это лучше в паре со мной. Всё-таки это было моё творение, к тому же я пока что был лучшим игроком ещё и потому, что имел больший опыт сражений в подобных играх.

А поднаторев в схватках со мной и другими своими спутниками, Килан сыграл первую показательную партию в Пашлю. Город это был относительно небольшой, приграничье всё-таки. Но благородная публика там была и она, демоны её побери, прониклась! Сначала самой игрой, где эр Блом и его ученик меряются силами своих разумов, чередуя атаки и отступления, обстрелы лучников и фланговые удары кавалерии. А потом крутостью Килана, когда он планомерно нагнул всех местных рыцарей, пожелавших с ним сразиться. Мне с ним играть прилюдно было нельзя, всё-таки было бы неприятно подмочить авторитет парня, к тому же я изображал не очень умного, но очень сильного великана-телохранителя. Однако в душе я обоснованно гордился своим протеже, который крушит более опытных воинов, решивших, что они уже достаточно разобрались в правилах.

А они по мере нашего движения потихоньку уточнялись в следствии споров с благородными людьми. Не все из них, конечно, приводили достаточно весомые доводы в пользу утверждений, что в реальности в такой-то ситуации всё было бы вот так-то и так-то, а не как-нибудь иначе. Некоторые просто ругались, призывая богов в свидетели. Но однако же при толковом «обоснуе» правила менялись или получали уточнения. Менялось так же и «поле боя», усложняя игру и делая её интереснее.

Ровная степь стала дополняться оврагами, холмами, ручьями, а при желании целой рекой, которую нужно форсировать одному из игроков, а второму, соответственно, не дать противнику перебраться на противоположный берег и закрепиться там. А сами фигурки превратились в изящные изделия из кости. Пока что не очень детализированные, так как мы нигде сильно не задерживались, но чувствую, что в Осатомоне резчики сотворят настоящее произведение искусства.

Были в игре и великаны. Для начала я ввел две условные ипостаси себя, то есть дикаря с дубиной и бронированного воина с башенным щитом. Но в нынешней «редакции» правил в распоряжении игроков были уже небольшие отряды моих сородичей, которые стоили довольно неприличное количество очков армии, но зато могли весьма качественно уделать войска противника. Пока что это, конечно, было сделано на перспективу, но мне нравилась идея приучить людей к мысли, что иметь в своей армии великанов – это круто, имба и вообще атас. Вроде бы даже получалось. К тому же уже не было сомнений, что игра скоро покинет Осато, отправившись в другие владения как минимум Ахитского королевства. Уж очень она захватывала умы благородных людей, которых я видел. И наличие гигантов в правилах может натолкнуть некоторых на мысль, что «эти хитропопые южане с ними договорились» или что-то вроде того.

Сейчас же я заканчивал нагибать армию Килана, мешая его войскам эвакуироваться с поля боя и стремясь нанести максимальные потери. Отступивший враг вновь становится проблемой, а вот дохлый обычно смирненько лежит в земле. Парень, правда, сопротивлялся как мог, а потому почти все маги таки свалили живыми. Наконец последние бойцы м'Осато утратили боевой дух и начали паническое бегство, закономерно получая удары в спину.

– Партия, – констатировал я и протянул лапу для рукопожатия. – С каждым разом всё лучше, юноша.

– Но всё равно проигрываю, – буркнул Килан.

– Это потому, что я не поддаюсь и постоянно стремлюсь придумать что-то новое, – улыбнулся я. – Ты ведь хочешь честной победы?

– А кто её не хочет, – махнул мой соперник рукой, начиная собирать фигурки бойцов.

– Вот и хорошо. К тому же, играя со мной и своим наставником, остальных ты и вовсе уделываешь, как бог черепаху. Кстати, эр Блом, может тоже сыграете партию перед сном?

– А-а-а-а, давай, – махнул рукой рыцарь после пары секунд раздумья, а Килан стал менять топографию местности, передвигая куски кожи по полю боя. Лес отъехал севернее, появилась река на юге, к которой войска тоже могут быть прижаты… – По маленькой можно.

– Ну по маленькой, так по маленькой, – кивнул я, прикидывая, какие войска взять на условную «приграничную стычку малых сил». – Из Осатомона кстати ничего не передавали?

– Нет, Эсто пока ничего не получал, – проговорил эр Блом, мотая головой в сторону отрядного мага, пьющего травяной сбор из объёмистой чашки. Старик любил отвары, особенно полезные для здоровья. – Желаешь выбрать сторону, Магнус?

– Пусть будет случайно, – хмыкнул я. – Килан, поможешь.

– Ага, – кивнул юноша и взял четыре пластинки со знаками сторон света, перетасовал их за своей спиной. – Но скоро Дыс должен наконец добраться. Ох и устроит ему отец головомойку…

– Да уж, – покачал головой эр Эдво, сидящий рядом и пристально следящий за играми. Немолодой рыцарь весьма деятельно помог мне в создании Полководицы и к тому же был весьма искусен в использовании кавалерии. Бы у него на неё прям почти фетиш. – Подкинул твой старший брат проблем.

Речь в данном случае шла о Дэсе, он же Дэсентэ, старшем брате Килана и, соответственно, старшем наследнике. Во время моего пребывания в Осатомоне я с ним не пересекался по весьма уважительной причине – парень в родовом гнезде отсутствовал. Дэсе был в Милмэнском королевстве, которое граничило с Ахитом на западе, – посещал родню своей жены.

Отношения между странами были хоть и натянутые, но не враждебные. Родство м'Осато с ма Кердумами, их, пожалуй даже улучшило, а заодно дало лишний повод королю Ахита не придавливать юг слишком сильно. А то так, глядишь, одно герцогство может вдруг попроситься к соседям по-родственному, али ещё какую пакость учинит. Но один засранец умудрился недавно знатно поднасрать в эту идиллию.

Дэсентэ был женат на Орее, по рассказам, милой и скромной девушке, которая пару лет назад разродилась здоровой дочкой. По мимо прочего, её возили показать деду с бабкой по материнской линии. В дороге молодые супруги не скучали, и темноволосая Орея вновь оказалась на сносях. А её муж оказался то ли похотливым козлом, то ли конченным идиотом. Была у его жены рыжеволосая сестра-бастардка Сатин, которую папаша по доброте душевной держал во дворце в должности служанки, даром что законная жена вряд ли была в восторге от этого. В общем, Дэсе и рыженькую спалили в одной постели, и слава духам, что не буквально. Могло ведь и до такого дойти!

На сколько я понял новости, там творились лютые трэш, угар и карамба. Мать обманутой жены прилюдно грозилась оторвать зятю яйца, а шлюховатой девке отрезать сиськи тупым ножом, брат Ореи, Каристан, бесхитростно набил «родственничку» хлебало, хорошо хоть не мечом приголубил, и только отец проявил благоразумие. Он просто заявил, что зятю здесь больше не рады и ему стоит ехать домой. Без жены и детей. Это был не развод, но близко к тому, а до кучи ситуация подразумевала, что дети старшего наследника Осато будут воспитываться не им, а в другом государстве… В России-матушке подобное описывали ёмким словом пNздец. И я сильно сомневался, что батюшка Кайлос ограничится для непутевого сына головомойкой.

Мне даже было сложно представить, что вообще будет дальше. С одной стороны, может быть, жена и её родственники всё-таки остынут, случится примирение, и в итоге всё будет как раньше. Чай у герцога, который там вообще-то главный, бастардка тоже не от святого духа случилась, сам над этим поработал. А вот с другой – может быть полный облом и крушение надежд, так даже до изменения порядка престолонаследия может дойти. Так что мы все были в ожидании встречи блудного сына и гадали о силе отцовского гнева. Ну а ещё о подробностях истории. Всё-таки было бы неплохо знать: это брат Килана не удержал своего дружка в штанах, или девка его коварно соблазнила, пользуясь тем, что её сестра не в форме из-за новой беременности.

Правда, знания эти мы получим уже в Осатомоне, а сейчас за играми в варгейм по вечерам после полного дня пути, мы двигались к Кемпло – одной из самых южных сторожевых крепостей. Это был не один из острогов, в которые мы заезжали по пути в Рирт, а именно серьёзное такое сооружение, где кроме прочего квартировали пять сотен конных воинов. Именно эти ребята должны были, получив сообщение от острогов южнее, выдвинуться навстречу орочьей орде и начать портить ей жизнь, замедляя её продвижение. А потом запереться в крепости и вынудить хана, предводительствующего походом, оставить значительную часть своего войска для блокирования гарнизона крепости, чтобы не получить удар в тыл. Ну или кровопролитно штурмовать Кемпло вместо того, чтобы идти дальше в тучные земли людишек, чтобы пограбить и захватить рабов.

Сами мы двигались с отрядом в сотню всадников, которые должны будут сменить часть гарнизона. Ротация войск штука важная, и скоро мужики отправятся домой бражничать и валять жён по простыням. А может и не жён.

Также мы сопровождали обоз, который вёз в крепость продукты, бытовые мелочи и пятерых маркитанток. Военно-полевые шлюхи меня изрядно напрягали… С одной стороны, хотелось им вдуть так, чтоб дым из ушей пошёл, с другой – я видел, что здоровых среди них нет ни одной. Конечно, магия Света или шаманизм и не такое вылечат, но при мысли запихнуть в «гнилое» дупло… В общем, я брезговал и посматривал, как солдаты посещают Гристо, жреца, двигающегося с обозом. Мужик в исцелениях был похуже Силаниля, но мой товарищ остался в Рирте, присматривая себе место под храм и возможно пытаясь научить Суну магии Света, если та ещё не бросила попытки. Кстати, должен сказать, что это наверняка гораздо более интересное занятие, чем стоять за плечом Килана и внушать монументальность.

Глава 10

В Кемпло мы прибыли при параде, насколько это, конечно, возможно для кучи людей и одного великана, которые уже несколько дней в пути в средневековье. На лошади ехать или пешком идти – это далеко не то же самое, что ехать на машине или поезде. Хотя на Земле и после такого люди чаще всего выглядят не совсем чтобы опрятно. Это без дождей, снега, ветра в харю и дорожной пыли-то везде и всюду.

Комендант Кемпло, эр Белиа ма Фэрр со свитой встречали нас, по обычаю, у ворот. В целом мужик производил неплохое впечатление, с сединой, но ещё не старый, невысокий, но в ширине плеч почти не уступающий эру Эдво, с вертикальным шрамом на лице и повязкой, которая, похоже, закрывала пустую глазницу, он походил за свирепого бойцового питбуля, прошедшего через множество схваток. Те тоже невысокие, но чертовски крепко сбитые.

Свита в целом не шибко отставала от начальника, да и я сомневался, что такой человек будет держать у себя в сотниках жеманных юношей. Вокруг главного бугра на районе стояли его бригадиры с кровожадными лицами, которыми пытались изобразить верноподданнические чувства. Отмеченная шрамами, а у одного мужика ожогом, кожа сопротивлялась, но они честно старались. Увидь я такое зрелище в прошлой жизни в тёмной подворотне по дороге домой, наверно, бы стал лицом белее снега и был рад сам отдать всё ценное. Сейчас же я внимательно смотрел на них и прикидывал, как если что буду защищать Килана от этих отморозков.

К счастью для всех нас, младший наследник был мальчиком умным, а не мажором подвида «уху евший», а потому с представителями силовых структур был предельно вежлив и корректен. Сейчас они с Белиа в соответствии с этикетом раскланивались и пели дифирамбы друг другу. Юноша выражал радость, что видит столь достойных и опытных воинов, а комендант сообщал, что принимать младшего наследника – это честь для него и его подчинённых. Всё-таки тут не мой прошлый мир, где генерал мог своего сынка пихнуть в проверяющие, а боевые офицеры будут терпеть его снобизм и задранный в потолок нос. Здесь же воины могут за подобное сына герцога размотать его в фарш булавой или ещё чем на поединке. И если всё было по делу, то папаша вынужден будет проглотить ситуацию, чтобы вассалы от него не отвернулись. По мне, это было куда как более правильным. Меч порождает власть, вышестоящим нужно считаться с мнением вооружённых поданных, если они планируют и дальше оставаться вышестоящими. А принцип заимствованного авторитета пусть лучше лежит на дальней полке, чем стоит во главе угла.

Закончив положенное традициями расшаркивание, мы двинулись внутрь крепости. Сам Кемпло был довольно крупным сооружением: семь сотен рыл гарнизона, из которых пятьсот человек на конях – это не шутка. К тому же кроме воинов здесь обитали и слуги от золотарей, до кузнецов. Да, людей и коней много, они гадят и не выходят для этого за пределы стен. Собственно, удаление отходов вообще в средневековье было проблемой, особенно если вы сидите в осаде и вокруг вражеское войско. В некоторых замках, правда, сортиры были устроены прямо на стенах, чтобы «не совсем шоколад» вываливался сразу наружу, но от ма Гратана я знал, что парочку твердынь взяли именно через комнаты раздумий, как несколько раз случилось и на Земле. Ночью часовые были не слишком бдительны в отношении участков стен, загвазданных фекалиями, а среди осаждающих нашлись ловкие и небрезгливые, которые влезли через отверстия для помещения задниц и скинули товарищам верёвки. Ну да не золотарями едиными, конюших, поваров, истопников, скорняков и прочих тоже хватало. Кучу бойцов и их снаряжение надо обслуживать и обихаживать.

Сам Кемпло имел четырёхугольную стену с башнями по углам. Сама стена имела по моей прикидке в высоту метров восемь-десять. Ещё одна башня была надвратной. Сами ворота были метрах в четырёх в глубине строения, проходя по ним я успел рассмотреть машикули над своей головой, через которые предполагалось лить кипящее масло или воду, скидывать камни и просто гвоздить осаждающих стрелами, поясняя, что вызываться нести таран было крайне тупой идеей.

Внутри замкового двора находился плац, вокруг которого находились остальные постройки. Самой здоровой по понятным причинам был донжон или детинец, где гарнизону следовало укрыться, если внешние стены будут сданы. В нём же находился продуктовый склад и один из колодцев. Так что даже взяв первое препятствие, вторженцы встанут перед дилеммой, идти ли им на новый кровопролитный штурм или оставить обороняющихся в покое. Всё-таки конюшни были не в донжоне, а без волосатых мопедов в рейды по тылам особо не организуешь и с добычей уйти не помешаешь. А внутри для штурмующих было припасено немало неприятных сюрпризов. Так что шанс отсидеться у гарнизона был. Квалифицированного и опытного воина в средневековье тяжело заменить, их потеря не ведёт ни к чему хорошему. Добрые соседи могут просто не дать восстановить войско.

При входе в донжон мне уже пришлось пригнуться. Тут всё-таки уже не крепостные ворота, через которые рыцари ездят на рослых конях, здесь двери для пешеходов. Хорошо хоть потолки не особо низкие, только за балками следить надо, мать их растак. Нас пригласили в главный чертог, где предложили отобедать с дороги. Отказываться никто не стал, после дороги по приграничью вообще мало кто отказывается от хорошей горячей еды. Утолив первый голод, Килан начал расспросы о делах в крепости и окрестностях.

– В целом всё неплохо, – ответствовал ма Фэрр. – Тем более с вами прибыло свежее пополнение, а главное дрова. Зимы нынче холодные. Конечно, людей могло бы быть и побольше, но что уж тут.

– Ожидаете крупных набегов? – осведомился эр Блом.

– Моя служба состоит в том, чтобы их ожидать, когда не отбиваю, – улыбнулся одноглазый. Или оскалился, поди разбери. – Но сейчас более вероятны визиты мелких банд. Наши крестьяне собрали урожай, но ещё не успели его подъесть, орочья молодёжь пойдёт его отнимать под приглядом опытных воинов. Им ведь скотину зимой кормить надо, да и сами они лепёшки не из своего колдовства пекут. Скотину они уводить тоже не брезгуют. Так что нужна плотная сеть патрулей.

– Кстати о скотине, давно ли тут стали разводить овец? – спросил уже Килан.

По пути в крепость мы и правда видели овчарни и их обитателей. Да и другую живность тоже. Постройки находились на некотором удалении от стен твердыни и не влияли на боеспособность, но всё же от дальней приграничной крепости на опасной территории не ожидаешь, что вокруг неё начнёт расти город.

– Второй год уже как, нашёлся тут один рисковый малый. Я его честно предупредил, что чуть что – пущу его стадо на провиант для гарнизона, а все постройки вокруг будут сожжены перед осадой, но на что торгаш не пойдёт ради звонкой монеты? Налогов тут нет, холода приходят позже, так что мужик развернулся.

– И что, даже вам не платит? – эр Анс. Кто о чём, а крючкотвор о деньгах.

– Нет, но зато продаёт нам мясо на провиант со скидкой, что отражено в учётных книгах, – хмыкнул ма Фэрр и посмотрел на проверяющего, как на идиота, как бы спрашивая: «Ну ты же не думал, что я настолько тупой, чтобы заиметь проблем на ровном месте?»

В целом так и общались. Ещё один пункт, который я для себя подметил здесь и который выгодно отличался от Земли, – это личности проверяющих, в частности самого Килана. Довольно трудно давать взятку представителю семьи, которая владеет бизнесом под названием «герцогство Осато». В царской России, правда, представители дома Романовых погрязли в коррупции, даром что тоже были хозяевами Всего и воровали сами у себя, но эти вырожденцы – совсем другая история. Да и там, в конце концов, благодаря дедушке Ленину с присными часть перестреляли, а часть была вынуждена бежать за бугор, чтоб им всем в аду икнулось за то, что страну до гражданской войны довели.

После обеда все отправились отмываться и отдыхать после дороги. А на следующий день комиссия начала свою работу. Крючкотворы лопатили приходные и расходные книги, Килан и Блом общались со старшими офицерами, Эдво развлекался – ему разрешили проверить уровень подготовки гарнизона. Так что рядом с крепостью народ демонстрировал выездку, стрелял на скаку и стоя ногами на земле, сшибался на тренировочных копьях и рубился на затуплённом оружии. Мероприятие приобрело характер массового, а младший наследник пообещал, посмотрев на это, что выдаст лучшим ценные призы. Оными были назначены копьё, меч, пластинчатый лук и добротный щит, которые сыну владетеля Осато успели подарить в предыдущих пунктах нашего путешествия.

С одной стороны, это были не взятки, а с другой – нормальный благородный человек дары обычно запоминает, как, собственно, и дарителей. А кто знает, когда и что понадобится в Осатомоне провинциальным дворянам? К, примеру у кого-то может отправиться покорять столицу герцогства их отпрыск… И заодно повезёт письмо своего троюродного дяди к младшему наследнику, где тот напишет, что до сих пор с теплотой вспоминает посещение Килана и пир в его честь в их славном городе и пожелает здоровья. Ну и как бы между делом сообщит, что гонец его троюродный племянник. Вдруг поможет парню устроиться или хотя бы не свернуть себе шею по дурости.

Я же почесал репу и попросил у Килана дать мне вечерком немного покамлать со щитом. Юноша резонно поинтересовался, станет ли щит волшебным. На что я ответил:

– Ну волшебным это прям сильно сказано. Но возможно получится что-то стоящее. В худшем случае выкуплю его у тебя, а победитель получит какой-нибудь другой, их в телеге уже пять штук дарёных лежит.

– Это да, – хмыкнул младший наследник. – Лучше б хоть кинжалы дарили.

– Что ж сразу не мечи?

– Ну за совсем-то дурака меня не держи. Каждому проверяющему мечи дарить никаких денег не хватит, – хмыкнул парень. – Ладно, бери и развлекайся на здоровье. Только не в ущерб службе.

– Ну и кто тут кого за дурака держит, – хмыкнул я в ответ, забирая щит. Отношения у нас были неформальные, и Килан позволял своему ближнему кругу вольности в общении, но без свидетелей со стороны, понятное дело. Сын герцога есть сын герцога, рядовым рыцарям не положено с ним панибратствовать. Так что при свидетелях у нас сплошной официоз, хорошо хоть не уставщина.

Со щитом же я решил проверить одну идею, которая не давала мне покоя в последнее время. Раньше я улучшал вещи одним единственным способом – вливал свою энергию в их тень и отражение в мире духов, тем самым делая их прочнее. Изменения, которые происходили в изнанке, трудно описать, как и само понимание того, как я осознавал, что именно нужно сделать своей силой. Думаю, это можно сравнить с несимметричностью какого-то объекта. Бросив на такой взгляд, сразу видишь, что что-то в нём не так, какая-то его часть не такая, как другие. Так и тут, я инстинктивно ощущал некую неправильность и исправлял её, делая отражение предмета в мире духов более сильным и совершенным. Оба эти слова верны и при этом не отражают сути явления… Но как описать процесс лучше, я не придумал, так что нужная страница в моём талмуде ещё не была заполнена до конца. Однако медленно, но верно, я продолжал над ним корпеть, записывая дельные вещи.

Сейчас же я решил попробовать подселить в щит не обретшего до конца свою форму духа земли. В нави я не раз встречал предтеч сущностей стихий, они уже были не просто сгустками определённой энергии, но определённо ещё не являлись духами. Иногда процесс доходил до конца, иногда начинал идти вспять сам по себе на «ветрах» изменчивой изнанки мироздания. Одну из таких сущностей я и подхватил, начав камлать, а потом постепенно стал сливать её с отражением щита в мире духов, заодно поддерживая своей энергией, чтоб не деградировала и не развеялась. Дело, на удивление, пошло неплохо, в умбоне вообще хорошо, наверно, потому что железо в залежах – это часть земли, в дереве и коже хуже, но определённо неплохо.

А вот дальше началось самое сложное. Я стремился научить сгусток энергии откликаться на желание будущего владельца щита. Для самого недодуха тут не было ничего сверхъестественного. Что более всего свойственно земле? По мне так – быть непоколебимой, на то она и земная твердь, а не вечно движущийся и изменчивый воздух с его ветрами. И по желанию человека щит как раз и должен был стать на секунду этаким несокрушимым бастионом, за которым человек всем своим естеством и эмоциями желает укрыться от удара, спасая своё тело от повреждений. То есть это была не какая-то сложная программа, а простая система «почувствовал толчок=>стал собой». Ну или «нажал на рычаг=>сдвинул что-то с места».

Времени и сил у меня это дело отняло изрядно, но через два дня вечерком мы стояли с эром Эдво в углу замкового двора у манекенов для отработки ударов и собирались проверять щит. Так что я передал рыцарю своё творение и произнёс:

– Держи. Удобно, надёжно ухватился?

– Ага, – ответил рыцарь. – Чем бить-то бу… Млять!

Эмоция должна была быть максимально яркой, а такие часто следствие неожиданности. Так что я без предупреждения резко пнул щит ногой. В худшем случае мой товарищ бы получил им и сел на задницу. Но всё сработало как надо: я будто булыжник лягнул, а не каплевидный щит из высушенных досок.

– Мля, – согласился я с эром Эдво, шевеля ступнёй. – Камень штука твёрдая. Ты как?

– Как будто мой друг мудак, – ругнулся ма Гратан и сплюнул. – Предупредить не мог?! Я думал, сейчас верхним краем щита по зубам огребать буду.

– Ну вообще не мог, он у меня от максимально искренних эмоций должен был сработать. Так что извини, – развёл я руками, умалчивая, что посмотреть на офигевшую рыцарскую морду было приятно. И пусть тот, кто безгрешен, первым кинет в меня камень. – Переходим ко второй части испытаний?

Ма Гратан сначала отошёл на несколько шагов и только потом сказал:

– Давай. В чём они заключаются?

– Запомнил, что чувствовал, когда закрывался от пинка? Отлично, приготовься испытать тоже самое, когда я в тебя булыжник кину. – Я поднял заранее найденный камень с земли и метнул в собеседника. Звук от столкновения булыжника с досками был такой, будто я скале зарядил. – Ну как?

– Я даже удара не почувствовал, – недоумевал воин, выглянув из-за щита. – Только по звуку и понял, что ты попал. Он даже не дёрнулся!

– Дай глянуть! Ну неплохо. Видно, куда я попал, но щит определённо стал прочнее. Хотя мой молот его, наверно, расколет. Проверять мы это, конечно, не будем.

– В смысле? – странно посмотрел на меня ма Гратан.

– Да в коромысле, щит-то килановский, меня жаба душит за него деньги отдавать если что, – проворчал я. – Можешь свой мне подарить, вот его вместе без проблем разломаем.

– До моего дома доедем, и отдам тебе старый. Всё равно он меня бесит.

– Это чем? – поднял я бровь.

– Жена его втихаря индиго выкрасила, типа подарок. Цвет не нравится, а сказать, что он дрянь, мне совесть не позволяет. Она ж от всей души, а яркая краска штука недешёвая. Так дома в оружейной и висит.

– А-а-а-а, – протянул я. – Да, ситуация. Ну да ладно, ради волшебного щита можно и пожертвовать. Только смотри, чтоб новый в нужный цвет теперь красила.

– Не сыпь мне соль на рану, а… Что там дальше?

– Разбегись на меня, а потом на бегу укрывайся от удара, – ответил я, беря оглоблю.

Эдво выполнил мои инструкции и, отойдя, бодрым кабанчиком рванул вперёд. Я занес деревяшку, делая вид, что сейчас его от всех щедрот встречу ударом, и он укрылся за щитом, ожидая прилёта, а потом зачал замедляться, как будто толкал щитом что-то тяжёлое. Выглянул и увидел, что я так и не ударил. Мой друг чуть не упал вперёд. Сопротивление, которое создавал щит, очень уж резко пропало.

– М-да, пехоте он хорош, но вот всаднику с ним будет нелегко. Конь так может и дальше пробежать, а наездник останется, – глубокомысленно проговорил я.

Глава 11

Поздняя осень в степи время неприятное. Сам по себе сезон не сахар, когда дожди красят всё в серое и дарят непередаваемое ощущение промозглой сырости, а настроение падает куда-то ниже плинтуса. Вокруг уже холодно, но снега ещё не видать. Но к прочим радостям в степи добавляется дикий ветрище, который не останавливают ни деревья, ни горы ни что-либо другое. Поверхность тут ровная, естественных препятствий нет. И сейчас долбанный ветер кидал мне мелкие капли дождя прямо в харю. В такую погоду надо сидеть дома, где натоплена печь, пить горячий взвар, а лучше глинтвейн, и смотреть на улицу через окно. В худшем случае можно ехать на машине, но не слишком давя тапку в пол на мокрой дороге, чтобы потом не было мучительно больно от осознания собственной тупости. Только вот автомобилей здесь ещё не изобрели, и потому мы двигались не в уютных салонах, слушая музыку из динамиков. Гламу же не радостнее всех остальных, и петь он желанием не горит.

Я топал на своих двоих, остальные двигались вперёд на лошадях. Эр Блом время от времени подтрунивал над Киланом, напоминая, что предлагал ему ехать в карете. Но младший наследник Осато решил, что будет правильнее двигаться верхом, как и все остальные воины. Он ведь не жеманная барышня, а такой же мужчина, как и прочие. Парень переносил подтрунивания наставника стоически, к тому же время от времени шутил в ответ уже над рыцарем. Язык у Килана был подвешен. Когда он награждал эра Янэла ма Хамах щитом, я аж заслушался.

– …так будьте столь же несокрушимым защитником ворот этой крепости и своего дома, как она уже более столетия непоколебимо стоит на страже покоя народа Осато и всего Ахитского королевства…

Возможно, пафоса было слегка многовато, но местным зашло, а значит всё в порядке. Надеюсь, моё творение сослужит добрую службу рыцарю, который командовал лучниками и пешими бойцами гарнизона. Эр Янэл мужиком был крупным и носил звание стража ворот, то есть был замом коменданта именно по обороне стен и входа в крепость. Надо заметить, что своих соперников в пеших поединках он натурально размолотил, не оставив им шансов. Оно и не удивительно: Хамах – это одно из самых северных владений в Осато, холмы и горы там покрыты густым лесом, так что коннице разгуляться особо негде. Но зато в чести пехота.

После вручения награды я провёл для рыцаря инструктаж по обращению с его новой игрушкой. Освоился Янэл быстро, щит ему понравился. Он даже пообещал мне черкануть письмецо о его эксплуатации, назовём это так. Всё-таки штука была новая, и я честно предупреждал о возможных подводных камнях, в том числе и том, что со временем энергетическая сущность, подселённая мной в щит, развеется и он станет обычным или почти обычным элементом снаряжения. Была всё же надежда, что часть энергии материал впитал навсегда. Но, однако, это была проблема.

Мне-то ладно, я могу своему снаряжению регулярные техобслуживание и зарядку проводить, а вот остальным придётся довольствоваться тем, что есть, или ездить в «Риртский сервисный центр». Но оно, может, и к лучшему, если делать слишком хорошие вещи и регулярно их кому-то отдавать в качестве подарка или за что-то полезное для себя от золота до услуг, то ко мне возникнут вопросы у местных магов-артефакторов. Это только во влажных фантазиях либеральных экономистов, если появляется новый мелкий производитель, который делает привычные вещи лучше и дешевле имеющихся на рынке, он быстро богатеет и расширяет производство, вынуждая конкурентов снижать цены и улучшать качество продукции.

В реальности серьёзные люди, давно поделившие рынок между собой, быстро задавят борзого щегла, используя накопленные деньги и связи. На Земле к такому для начала зачастят проверяющие из всех возможных и невозможных надзорных ведомств, которые найдут до чего додолбиться. Не прикроют лавочку – так утопят штрафами. Здесь же времена более бесхитростные, а проблемы чаще решают силовыми методами. Новый производитель может резко развернуться во всю ширь только если у него есть крыша, крутая, как варёные яйца, и готовая отрубить любую шаловливую ручонку, которая потянется к их протеже, причём по самую голову.

Так что всё-таки да, даже хорошо, если мои возможные поделки будут хуже того, что создают местные маги. Этакий нишевой китайский ширпотреб для тех, кто победнее, стерпят, учитывая то, что меня может прикрыть от наезда младший наследник герцогства, да и сам я довольно опасная скотина, и потому на поединок меня желающих вызывать не так много. А вот что-то сравнимое с продукцией артефакторов, но дешевле… Вряд ли отец Килана захочет из-за такой мелочи, как я, ссориться с уважаемыми магами, скорее Кайлос м'Осато передаст мне, чтоб я заканчивал страдать фигнёй и мутить воду почём зря. Максимум на что я смогу рассчитывать – это начать тихонечко работать на его гвардию, отдавая вещи ниже рыночной цены. А оно мне надо?

– Магнус, а ты можешь создать самогреющую одежду вроде непоколебимого щита? – отвлёк меня от размышлений вопрос Килана. – А то старые кости моего наставника совсем продрогли, и он вскоре разжалобит самих богов своим нытьём.

– Увы, но мои начинания на этой стезе пока что терпят крах. Что? Я тоже люблю тепло, а погода и правда дрянь, – хохотнул я, увидев лица своих спутников.

– А есть шансы, что всё-таки получится? – уже с настоящим интересом спросил юноша.

– Ага, по крайней мере, я на это надеюсь. Видишь ли, какое дело, огню сложно «объяснить», что он должен греть, но не гореть, – махнул я лапой, вспоминая свои опыты.

В общем, попробовав закамлать одну из запасных рубашек, я её в итоге спалил к демоновой матери. Ну не тянут предтечи духов огня концепцию подогрева. У них всего два положения на выключателе: «гореть» и «не гореть». Сейчас я раздумывал над тем, чем их заменить. Пока что мой разум склонялся к духу инфракрасного излучения. Как и любое другое распространённое явление, к примеру, обычный свет, данное излучение имело свои «тени» и «отражения» в мире духов. Только вот как выглядит его зачаток, я в душе не… не знаю, в общем. А потому мне нужно было во время очередного камлания зацепить состоявшегося духа, внимательно его изучить, а лучше успешно пригласить в свою свиту. И тогда я смогу находить зачатки его собратьев, которых будет можно сливать с материальными якорями. Правда, помучится с настройками всё равно придётся знатно, чтоб согревающие рубашки не несли вред здоровью пользователей. А они могут. Уж ожоги-то организовать как два пальца об асфальт.

– Но шансы есть?

– Есть шансы найти ему замену, – уклончиво ответил я. – Вернусь в Рирт и плотно засяду за это дело. Не рубашки, так хоть магический подогрев для залов замка придумаю. Что-нибудь да выйдет.

– Ну и то неплохо, – согласился эр Блом. – Придумать бы ещё, как хоть самую завалящую юрту в чистом поле наколдовать.

– Понеслось, – сокрушённо проговорил ученик рыцаря, возводя очи горе. Да, идея про телегу с юртой тоже была, но юноша её отмёл. Степь без юрт патрулируют, и ничего, никто не помер.

С последним можно было поспорить, всё-таки наверняка были те, кто отправился на тот свет из-за тех же воспалений лёгких и среди порубежных воинов. Но эр Блом решил пойти навстречу желанию ученика ощутить романтику службы дальних застав и теперь тыкал его в нос фактами в воспитательных целях. Потому что юный падаван должен учиться на своих ошибках и набивать шишки. Я же время от времени вспоминал парочки учитель-ученик, которые попадались мне на глаза в прошлой жизни. Оби-Ван Кеноби и будущий Дарт Вэйдер, Утэр Светоносный и Артэс Менетил… В общем, мне в голову всё лезли неудачные примеры, где наставники завалили свои обязанности. Да, можно было много чего сказать о том, какие они все из себя хорошие ребята, но именно как учителя двое названных выше лажанули по самые гланды. А вот Весемир молодец, Весемир красавчик, он свои функции и обязанности выполнил как следует, даже Ламберт мочил нечисть, а не долбился с ней в дёсны, даром, что вредный йух. И пока что по ощущениям Блом больше походил на старого ведьмака со здравой долей цинизма и троллинга, чем на светлого джедая или паладина, который больше напоминал икону, чем живого человека. И это меня радовало. Ещё не хватало оказаться в фэнтази, где юный наследник всех подведёт под монастырь из-за ошибок в своём воспитании. Не надо мне такого счастья.

Тем более что дорога вела нас как раз по землям, граничащим с орчатиной. После Кемпл Килан решил проехаться по дальним острогам малых гарнизонов до следующей опорной крепости, Аидноса. Едва я подумал об этом, мои ноздри уловили новый запах. Немытое тело, грязная шкура, немного дыма и что-то незнакомое… Дождь отбивал нюх, но кое-что мне духи воздуха всё-таки донесли. С ними бы на свиту всё-таки договориться, цены бы им не было, раздолбаям ветреным.

Впереди у нас было два небольших холма, между которыми мы должны были проехать. Это и могло стать местом возможной засады.

– Эр Блом, не желаете ли вы устроить привал и пообедать? – проговорил я.

– Так рановато вроде, – ответил рыцарь, насторожившись.

– Рановато. Но я бы между холмами ехать не торопился, а то попахивает мне чем-то нехорошим.

– Ну давай постоим и перекусим, – отозвался рыцарь, а потом крикнул: – Встаём на днёвку!

Ехали мы вперёд колонной в пятьдесят с небольшим человек. Этого, конечно, мало, чтобы бодаться с каким-нибудь степным ханом, но в нынешнем сезоне в набеге ходила разве что молодежь, да и та малыми группами. Два десятка орочьих рыл, считай, уже много. Чтобы разграбить какую-нибудь приграничную деревеньку, такого количества хватит с запасом, а на большую толпу там уже добычи маловато. Предприятие просто теряет свою рентабельность. В охране Килана сопливых мальчишек не было, тут уж скорее каждый отважный герой, да ещё при маге со жрецом. Так что эр Блом чувствовал себя вполне уверенно, когда решил согласиться с идеей Килана проехаться по самым южным острогам. По идее, достаточно опасного противника мы тут встретить были не должны, а мелкую банду размотали бы, дав Килану вновь «нюхнуть пороху» и слегка подняв его авторитет. Чай не просто с проверками людям головы сносит, сам тоже гоняет зелёных овцелюбов. Хм, тут вообще у осатцев было принято подозревать орков в излишне тёплых чувствах и действиях по отношению к своей скотине. Дикари-с, что с них взять.

Но, несмотря на весь шовинизм и презрение к зеленокожим, настоящий предводитель нашего отряда считал, что бережёного свои боги берегут, а чужие не трогают. Так что вместо того, чтобы ехать длинной колбасой между холмами, мы встали на днёвку и не отпускали далеко лошадей.

В степи, даром что вроде бы ничего не мешает ехать в любую сторону, всё-таки есть вполне себе определённые дороги. Трава – это хорошо, но лошадям ещё и вода нужна, а родники тут не на каждом шагу. По такой транспортной артерии мы и двигались к одному из последних острогов в зоне ответственности Кемпло. Но здесь и рисковые купцы ездят. Снабжение за счёт герцогской казны, конечно, неплохое, но кто ж от пополнения запасов откажется? Особенно если это запасы той же медовухи или вина.

На такого вот коммерса и могли устроить засаду зеленомордые. Но если так, то рядом с ними встал хищник по крупнее и сейчас настороженно водит носом. Если западня есть, то у орков должны сильно сжаться круговые мышцы немного ниже спины. А остановкой мы нагнетаем атмосферу, заставляя врага нервничать ещё сильнее. Захочет ли их предводитель остаться на занятой позиции? Или предпочтёт попробовать атаковать нас, пока мы обедаем? Встали мы достаточно далеко, чтобы успеть вскочить на коней. Но ведь может быть и так, что нас что-то насторожило, и перед выдвижением вперёд мы отправим передовой дозор в разведку.

В общем, душа зелёномордого степняка не выдержала и, когда похлёбка начала доходить на огне, раздался крик дозорного:

– Орки!

Народ вскочил на ноги, запрыгивая на волосатые мопеды, с которых еще не сняли сёдла. Я же смотрел на то, как из-за небольших холмов выезжают два орочьих отряда, набирая ход. Расстояние было приличным, но быстро сокращалось, так что я надел шлем и взял со своей вьючной лошади пращу с первым булыжником. В Израиле этим оружием пастух убил великана, здесь же настало время вернуть должок овце…любам. Я прикинул поправки на движение врага и ветер, раскрутил пращу и отправил булыжник размером со свой кулак в орков.

– Ста-а-а-а-а-айк!!! – раздался мой крик над полем боя, когда я увидел, как мой снаряд расплескал чьи-то мозги и сбил с лошади орка, скакавшего за первым неудачником.

Вслед за первым камнем, полетели остальные, пока время позволяло вести обстрел этими эрзацами ядер. Первые пороховые пушки, конечно, наверняка давали боеприпасам большее ускорение, но я был скорострельнее.

– Магнус, Эдво, вы с Киланом! – крикнул эр Блом, наконец организовав людей и отправив их в атаку.

В целом всё было понятно без лишних объяснений. Ма Краман разделил отряд на две примерно равные части. Орков было рыл семьдесят, то есть на условных четверть сотни в каждом нашем ударном кулаке приходилось лишь чуть больше зеленокожих. Иди мы длинной колонной, у них был бы шанс, а вот во встречном бою степнякам сейчас придётся солоно. Но это был не повод оставлять юного наследника на месте лагеря в окружении нескольких конюхов с магом, игравших роль последнего резерва на крайний случай, и наших вьючных лошадей. Так что Килан сейчас поскачет в тылу строя отряда Блома, а мы с ма Гратаном присмотрим, чтоб его никто не обидел, как и положено средневековым телохранителям. Они же палатины, паладины, хускарлы, ближники и прочее.

Отряд двинулся вперёд, навстречу поредевшей банде орков, которую я причесал камнями. Подопечный был справа от меня, так что прикрывать его сбоку щитом, который я держал в левой руке, было довольно удобно. Эдво с позицией повезло немного меньше, но зато он мог лучше отвести опасность с фронта. Зеленолицие степняки уже поняли, что дело дрянь, и стали отклоняться в бок, стремясь ударить во фланг и тыл второго нашего отряда стрелами, когда тот столкнётся с их сородичами в халатах и странных войлочных шапках лоб в лоб. Осатцы под крики эра Блома пришпорили коней, стремясь ударить в копья уже фланг наших противников, закрываясь щитами от стрел. Наши кони оказались быстрее.

– Акхес!!! – раздался боевой клич, прославляющий бога войны, и кавалеристы столкнулись.

Как сказал классик, всё смешалось, кони, люди… На меня выскочил орк с ошалевшими глазами, погоняющий коня и занёсший для удара изогнутый меч, но напоролся на моё копьё, прервавшее его земной путь. С кишками и лёгкими наружу не живут. Конь трупа побежал дальше, а я принял на щит удар копья следующего противника, а потом сбил его на землю своим башенным чудовищем вместе с лошадью, которая начала молотить воздух копытами с диким ржанием, едва не задев мои ноги. Килан пустил своего коня боком и добил орка, чью нижнюю конечность его транспорт прижал к земле.

– А-а-ар-р-р-р!!! – заорал я медведем, которому прищемили всё, что можно и нельзя, отпугивая от нас с юношей вражеских коней, которые и так не горели желанием давать своим всадникам направлять себя в мою сторону.

На том собачья свалка вокруг нас как-то и закончилась. Самых смелых орков быстро добили, самые умные нахлёстывали коней, сваливая куда подальше. Наш второй отряд ещё рубился, так что эр Блом двинул нас на помощь, чтобы сократить возможные потери. Килан скакал рядом со мной, но больше смотрел не вперёд, а на остриё своего копья, заляпанное кровью зеленокожего.

Глава 12

Подкрепление добило только самых смелых, ну или самых глупых орков. Остальные осознали всю глубину той задницы, в которой оказались, атаковав противника в тщетной надежде, что он не успеет вскочить на коней и сбить строй. Так что самые везучие орки сейчас нахлёстывали своих лошадей, бросив своих товарищей. Эр Блом отправил два десятка проводить их и заодно глянуть на место их предполагаемого лагеря.

Килан, а соответственно и я, как телохранитель, остались на месте. Гоняться за недобитками и ходить в разведку – это дело всё-таки не для младших наследников. Уж молчу про старших сыновей или и вовсе целых герцогов. Так что мы были вынуждены наблюдать, как люди добивают раненых орков, раскладывая относительно целых для полевого допроса. Время для конвенций, защищающих жизни и здоровье военнопленных, ещё не пришло. Хотя они и в двадцать первом веке не работали нормально, что уж про местных говорить. Нормально будут обращаться только рыцари с рыцарями при феодальных разборках, потому что друг за друга можно выкуп получить. А если от живого пленного нет пользы, то живым ему быть не долго. Убьют, и хорошо если быстро, а не каким-нибудь заковыристым способом. Тут и афоризм «через жопу в левый глаз» может заиграть новыми красками благодаря плохо отёсанной палке. Мог ли я винить за такое поведение людей, если увижу, как они орка садят на кол? Да. И даже дал себе слово, что постараюсь дать зеленокожим быструю смерть. Но сомневаюсь, что буду высказывать кому-то за негуманное отношение к пленным вслух.

Люди и орки пролили не одно озеро крови друг друга. У каждого есть предок, родственник или просто боевой товарищ, которому не посчастливилось умереть сразу. Можно ли переломить эту ситуацию? Я не знаю. На Земле в двадцатом веке в немецком плену было очень разное отношение к европейцам и всяким унтерменшам, типа евреев или славян, хотя конвенции вроде подписывали все. А тут ведь даже не об одном биологическом виде речь.

Орки ведь не недочеловеки, а люди не недоорки. Различия между нами шире и глубже, даром что совместное потомство в виде полукровок вроде как иногда бывает. Можно ли убедить два вида, что все разумные братья и на войне стоит резать пленных по возможности безболезненно… Я уж молчу, что по-хорошему бы не резать вообще, а держать в плену до конца войны, а потом менять по формуле всех на всех. Но это уже несбыточная мечта. На дворе средневековье, еда достаётся всем нелегко, по весне животы липнут к спинам от голода у многих, кормить врага сейчас демона с два кого убедишь. Враг для этого должен быть очень сильно выгоден именно живым.

– Вы все сдохните! Сдохните, с#@и бледнокожие! – орал тем временем один из орков, пока с ним «работали».

– У великанов не принято получать информацию от пленников? – поинтересовался эр Эдво, видимо что-то прочитав у меня во взгляде.

– По-всякому бывает, но в бою убивать веселей, – отмахнулся я. – Пойду лучше с нашими ранеными помогу.

Немолодой жрец неплохо справлялся и без меня, так что ограничившись тем, что помог некоторым добраться до «медпункта» Гристо, я отправился в поле, собирать камни и трофеи. Булыжников я в полёт успел отправить семь штук, и восемь орков этого не пережило. Девятый был ещё жив. Молодой зеленолицый воин получил булыжником в район таза и сейчас пытался ползти. Я вздохнул и прервал его страдания аккуратным ударом копья в затылок.

– Пусть Великие духи будут милостивы к тебе, парень, – произнесли мои губы. Постояв несколько секунд, я решил, что на том почести можно закончить. Орк бы для меня и такого не сделал, а может ещё и съел.

Настало время собирать лошадей моих крестников и лечить тех из них, кому я так или иначе навредил. Зычный свист сработал лучше всяких похвал: договор с младшим духом коня по-прежнему соблюдался обеими сторонами. После осмотра и обихаживания девяти копытных, настало время сбора трофеев с трупов. Обеспеченных парней с хорошими «ятаганами» и добрыми луками в богатых стёганых халатах оказалось только три. Четвёртый ждал меня в месте, где я закрывал Килана. Правда, его халатом я побрезгую – после моего копья и его внутреннего мира там та ещё дрянь.

Но вот с остальных навар выходит неплохой. Орочьи изогнутые клинки ценятся немного меньше схожих по качеству человеческих мечей. Халаты степняков – это вообще-то вид лёгкой брони. От хорошего рубящего удара топором или прямого копьём они, конечно, не спасут, но тут и кольчуга спасует. Тем паче, если будет бить кто-то вроде ма Гратана, не говоря обо мне. От великаньей дубины и поздне-миланский доспех бы, скорее всего, не помог, сил у нас немерено, а человек существо довольно хрупкое. В общем, халаты тоже продадутся.

Составные луки и вовсе стоят дороже людских, как и кольца лучников. Уж в этих штуках степняки поднаторели. Сами лошадки тоже имеют все шансы уйти за хорошую цену. Нашлись на телах и кошели с украшениями, но тут было небогато. Был один защитный амулет из клюва кондора на шее немолодого зеленолицего, который получил булыжником в грудь. От магии эта поделка могла защитить, от кинетической энергии снаряда – нет, так что рёбрам наступил капут. Но и данная игрушка стоит денег. В общем, я весьма прилично подзаработал, даром, что куском пирога придётся поделиться с Киланом, как официальным предводителем нашего маленького войска. Мы ведь тут не погулять вышли, а в свите младшего наследника состоим.

Он как раз избавлял от ценностей своего покойника, которого пришпилил к земле копьём. Можно было, конечно, заявить права на свою долю и с этого орка, но я забил. Пусть парень порадуется первому собственноручно убитому врагу и первым трофеям. Да и когда ему ещё удастся пустить кому-то кровь? Из-за его статуса к нему никто противников близко подпускать не будет, на то мы в охране и состоим. Эр Эдво тем временем руководил процессом, заодно разъясняя нюансы.

– Давайте быстрее, – прервал идиллию эр Блом. – Потом бегом есть и в путь.

– Случилось чего? – поинтересовался я.

– Пленные говорят, что пощипать приграничье решил не только их род, – ответил хмурый рыцарь. – Хан Ратла ведёт или вот-вот поведёт большой набег. Эти умники из орды хана Ычмы, между собой они не ладят. Вот и полезли чуть раньше взять добычу, пока мы не насторожились, а заодно подложить свинью соседям, которых будут встречать не расслабившиеся по осени гарнизоны. Глядишь, больше потеряют ратловцы, чем возьмут, и можно будет по весне подвинуть их с привычных кочевий.

– Скандалы, млять, интриги и расследования, – сплюнул я. – Много хан-то привести должен?

– Демон его знает, мы никого важного живым не взяли, а рядовым воинам старейшины не докладывают.

– Ладно, но это всё-таки лучше, чем ничего, к тому же наш кудесник может сходу послать весть своим коллегам, – ответил я, шагая к костру, где меня ждала каша.

Пока я уплетал еду за обе щёки, эры Эдво и Блом обсуждали, что делать дальше. Мы были примерно посередине между Кемпло и Аидносом, в которых были крупные гарнизоны и которые стояли на самых удобных дорогах из степи на север. Здесь-то можно было со скрипом пару-тройку сотен всадников провести, но не больше. Табунам лошадей нужно большое количество воды, которую не смогут дать мелкие и редкие ручьи. У нас не было точной информации ни о составе орды, которая должна была «удивить» большим осенним набегом, ни о её пути за добычей. Не знали мы и времени, когда именно прибудут гости. Так что уматывать на север, теряя тапки, рыцари не захотели.

Это было бы паникёрством, позором и вообще проявлением трусости. Назад поворачивать тоже не стали. А очень по-рыцарски решили продолжать путь, просто уходя севернее после следующего острога.

Так что пообедав и прихватив трофеи, которые не будут нас сильно тормозить, мы двинулись в путь на крепость Аиднос, что стояла на речном утёсе Каланты, довольно крупной реки, которая, правда, не была судоходной из-за нескольких порогов и бродов. А жаль, тогда можно было бы иметь какой-никакой военный флот на ней. Сама же Каланта, по слухам, текла до самого южного океана через степи орков. Только вот на карте я видел лишь схематичные изображения. Сами зеленокожие картографией не заморачивались, а никто из людей на их земле этим вопросом по понятным причинам заняться не мог.

Всё-таки тут вообще с картами дела были так себе. В Осатомоне была более-менее подробная карта герцогства, хотя масштаб на ней наверняка плавал. Карта всего королевства уже была скорее схематичной, с условными изображениями самых крупных герцогств и их столиц. На карту всех людских земель без слёз смотреть было сложно. Особенно огорчали надписи по краям из серии «леса эльфов», «горы гномов», «дикие земли» и тщательно прорисованные изображения богов по углам. Как будто небожители помогают смертным с топографическим кретинизмом!

Первые полдня марша прошли у нас нормально. Но вечером у костров народ обсуждал и прикидывал, как всё-таки и куда двинут орки. Понятно, что на север, в земли людей, либо через Кемпло, либо через Аиднос. Иначе конкурент Ратла не решил бы поднимать шум здесь. Но, возможно, мы двигались как раз наперерез орде.

Следующий день подтвердил эти предположения. Мы, по словам проводников, подъезжали к Летнему острогу, когда от передового дозора примчался вестовой и сообщил, что укрепление штурмуется степняками. Их тут, правда, было рыл сто, и они плотно наседали на острог, так что эр Блом принял решение бить им в спину. Вовремя нанесённый удар с тыла может переломить численное превосходство, а боевой дух и вовсе втоптать в грязь. Так что колонна перестроилась для боя и начала потихоньку погонять коней.

Орки вскоре заметили нас, но, похоже, походный вождь немножко затупил в свете вновь открывшихся обстоятельств. А может он сейчас рубился на стене острога, ведя своих воинов вперёд, решение же принял кто-то другой.

В общем, нас попытались остановить три десятка резерва орков и жестоко поплатились за это. Я даже никого не достал, оберегая Килана. Всех без меня размотали! А следующей целью стали зеленокожие, метающие стрелы и дротики со спин коней в бойницы небольшой деревянной крепости, где на стенах уже шла рубка. Увидев нас и гибель своего резерва, противник переключился на нового врага. Лучников у нас было немного, но они ответили своим визави взаимностью. Я не мог воспользоваться пращёй на бегу, да и вьючная лошадь с боеприпасами меня в бою не сопровождала. Но вот три дротика великанского размера были на моей спине, и два из них, кроме резервного, полетели в двух наиболее представительно выглядящих воинов врага.

Металлические шлемы, поблёскивающие на тусклом осеннем солнце, и самые яркие халаты слегка намекали, кто тут важные шишки и опасные противники. К своему удивлению, попал я оба раза, правда, одному орку в грудь, а второму в ногу, заодно ранил бок его коня, прочертив вдоль него алую полосу. Однако же ещё один из самых опасных лучников выбыл из строя. А мы начали нагонять врага.

Степняки, вероятно, недавно крутили свою карусель перед стенами, и их лошади устали больше нашего. Так что спины врага, который огрызался стрелами, были всё ближе и через сотню метров, за которую я поймал десяток оперённых гостинцев в щит, двигаясь впереди юноши в самом богатом доспехе, мы нагнали уродов. При этом, правда, пришлось оставить уже за своей спиной штурмующих крепость, потому что у нас было слишком мало сил, чтобы их разделять. Но конных лучников надо было валить без вариантов, иначе они бы стреляли уже в наши спины, когда мы полезли помогать защитникам Летнего. Они вообще на свежих лошадях противник до безобразия неприятный, как тот спортсмен-бегун. Ты сильнее, так хрен догонишь, он сильнее, так хрен убежишь. Повезло подловить, повезло, что у меня есть какая-никакая власть даже над степными копытными.

А теперь мы порубили их, развернулись и двинули к острогу. Орки там активно сваливали со стен и, усевшись на лошадей, погоняли их на юго-запад. Преследование начинать мы не стали. У степняков, штурмовавших Летний на своих двоих, кони были отдохнувшими, наши же прошли полдня и изрядно напряглись, догоняя лучников. Спасибо духам, что короткий боевой лук хоть штука дорогая, поэтому у орков дротики гораздо больше в ходу.

В самом же Летнем нас встретила безрадостная картина. После открытия ворот на ногах стояло девять человек, остальные были кто мёртв, кто ранен. Запариваться протоколом и даже своими обязанностями телохранителя я не стал, благо не чувствовал среди валяющихся орков живых. Так что вместе со жрецом рванул к самым тяжёлым раненым. Хоть стабилизирую их и не дам умереть, прежде чем у Гристо руки дойдут до каждого. А Килан пусть получает почести спасителя гарнизона, в конце концов, если бы не он, никого из нас здесь бы не было, а значит все в Летнем бы погибли. Может быть, даже Глам потом и об этом песню сочинит, где защитники держались из последних сил и их спас принц на белом коне.

– Приветствуем вас в Летнем остроге, – тем временем проговорил седоусый мужик в кольчуге. – И спасибо. Рад, что…

Дальше я уже ничего не услышал, так как сел с бубном и начал камлать. Картина материального мира сменилась верхним слоем нави, стоило мне закрыть веки. С каждым разом шаг за грань для меня был всё проще, сопротивление моего собственного физического тела всё меньше. Правду старый Йар говорил: всё приходит с опытом, а настоящие шаманы и вовсе всегда одной ногой в мире духов. Меня, правда, сейчас интересовали не они, а люди вокруг меня.

Жрец Света призывал свою силу, вытаскивая первого бедолагу из-под косы Мрачного жнеца, слегка слепя меня чуждой энергией. Я же запрещал умирать остальным, не давал духу молодого парня со стрелой в предсердии выскользнуть из тела, мешал течь на землю крови из ран, особенно из шеи здоровенного мужика, которому её рубанули ятаганом, но воин упрямо цеплялся за жизнь вопреки всему. Не знаю, как Гай Юлий Цезарь умудрялся хорошо делать несколько дел одновременно. У меня получалось довольно паршиво. Наверно, так же чувствовал себя Сизиф, упираясь в долбанный камень, хотя всё равно чувствовал, что он соскальзывает вниз и вот-вот неудержимо понесётся с горы к самому подножью.

– К чему всё это? – раздался вдруг мягкий голос. – Ты ведь по себе знаешь, что их путь не закончится здесь, они просто ступят на новую дорогу.

– Но их дороги тут ещё не пройдены до конца, – ответил я, не желая оборачиваться. – Им нужно ещё немного времени.

– Ты ведь сам понимаешь, что это неправильно, – в голосе звучали нотки отеческой мудрости – так объясняют прописные истинны неразумным детям. – Что они должны идти, как когда-то ушёл ты сам.

– Не сегодня. – упрямо проговорил я, помня свою нелепую смерть. – Не сейчас. Не когда можно что-то изменить.

– Конец всегда неизменен, – вновь раздался голос, и я услышал шелест шагов. Сердце молодого парня со стрелой билось через силу, организм почти перестал бороться, а на мою волю ложилась всё большая нагрузка. – Ты видишь это и сам.

Гектор, что стоял рядом со мной, сделал два шага, оскалил клыки, вздыбил шерсть на загривке и издал предупреждающий рык. Мрачный жнец или кто-то до безумия на него похожий поравнялся со мной, и я почувствовал, как левая половина моего тела немеет от холода, а мой собственный сердечный ритм в яви замедляется.

– Я вижу, что пока мы стоим на твоём пути, ты не пройдёшь, – ответил я, собрав в кулак остатки своей смелости. Смерть не та сила, с которой стоит спорить. Это не может остаться безнаказанным. Но и мне что-то мешает поджать хвост и отойти в сторону.

Фигура в плаще из первозданного мрака повернулась ко мне, но я не поднял глаз на её лицо. Я смотрел на сердце парня, которое всё ещё билось, сквозь дымку его рёбер.

– Ну что же, если не он, то сначала… – вдруг голос из-под капюшона прервался, а Гристо упал на колени перед молодым воином, вновь разжигая свой Свет. Потом раздался лёгкий смешок, и жнец продолжил: – Тебе повезло. Но лишь сегодня.

Глава 13

Я бодро шёл по степи, поспевая за лошадьми свиты Килана и недобитков из передовых острогов, и размышлял о том, что я, видимо, какой-то неправильный шаман. Уважающий себя говорящий с духами должен искать себе всё новых и новых помощников и расти над собой, полировать грани своего таланта в тепле и уюте, спать на удобной лежанке и с аппетитом уплетать то, что ему приносят охотники. В конце концов, с кем делиться самыми вкусными и сочными кусками, как не с шаманом, который спасёт тебя от хворей и ран, а в трудную минуту поможет советом и наставлением?

Я же, с тех пор как выбежал на тут дорогу в восточных лесах с дубиной наперевес наносить добро и причинять справедливость, мчусь по жизни с языком на плече. Сначала был забег на юг в Осато, пока не нагнали милые северные ребята с острыми железками. Потом, едва я вкусил блага цивилизации, начался путь на восток в Рирт. Прибыл туда, и пришлось браться за молот и изображать из себя камнедробилку. А едва я выдохнул и сел камлать с Петром на пару, строя свой дом, как приехал Килан, и мы двинулись в инспекционный тур, людей посмотреть и дать младшему наследнику лицом поторговать.

Вот и выходило, что больше всего я прогрессировал, когда меня старый Йар учил и стоял над душой с духом молнии. Вот уж кто умел в мотивацию подопечных! Не умеешь – научим, не хочешь – электрифицируем.

Потом я отправился в своё путешествие на запад почти как Царь Обезьян, который Сунь Укун. Охотники больше не делились добычей, пропитание пришлось добывать только самому, а также больше не было надежной пещеры, в которой можно было укрыться от непогоды и не бояться, что проснёшься от того, что кто-то хочет тобой подхарчиться. Темп моего прогресса упал, но он по-прежнему был быстрее, чем когда-то шёл у Ыгха.

Необходимость – мать всех изобретений. Так же она стоит за обретением навыков, без которых не прожить. Именно в пути, охотясь и выживая, мы с Гектором стали единым целым, научившись жить в подлинной гармонии с собой и друг другом. В том путешествии расширилась и углубилась моя связь с Феонором. Если многим шаманам нужно сосредотачиваться и настраиваться, чтобы призвать духа в материальный мир, то я мог полыхнуть огнём в морду врага лишь на одном мысленном желании это сделать, как мой наставник, будучи седым ветераном общения с потусторонними сущностями, мог угостить разрядом своей любимой молнии. Мы добились огромного взаимопонимания с Петром. Раз за разом я обращался к его силе и делился своей, чтобы иметь какое-никакое жильё. И в Рирте уже не было вопроса понимания, скорость строительства моего дома зависела только от того, сколько энергии в тварный мир могут направить подросток-великан и дух земли.

Но вот с началом забега по людским землям стало резко не до саморазвития. Только и радости, что Михалыча заарканил и со снаряжением своим работал, чтобы оно было прочнее, легче и совершеннее. И то во втором случае надо признать, что получалось у меня средне-паршиво. Тот же самый шлем башку мою бедовую хоть и спас, но погнулся. А я чувствовал потенциал в этом направлении и нутром ощущал, что могу больше! Научить сапоги ходить бесшумно и не оставлять следов, рубаху греть в стужу и дарить прохладу в жару, оружие резать щиты и брони… Но мне вечно не хватало на это времени в последние месяцы. Как не хватало его на толковую работу с Авалием. Волей-неволей начнёшь завидовать вот этим вот типичным просветлённым людям, которые постоянно в чём-то совершенствуются. Уж один-то из них, наверно, давным-давно на моём месте был натуральным богоубийцей. Может быть даже, млять, с гаремом.

Я же к своим скромным годам достиг только того, чего сумел, и сейчас дело шло к тому, что и меня, и всех окружающих будут немножко убивать орки. После Летнего острога мы двинули на максимально допустимой волосатыми мопедами скорости к Аидносу. В первый день с нами были полтора десятка недобитков, но вскоре это число выросло. Сейчас к крепости на берегу Каланты скакала сотня с небольшим воинов. Не все остроги степнякам удалось взять. Некоторые гарнизоны отбили натиск, а потом рванули на прорыв, понимая, что дело дрянь. Ну или им дали рвануть, если по-хорошему выбить из крепких мест не получилось.

Несмотря на бескрайность степи, дорог в ней ограниченное количество, а потому отряды отступающих объединялись вокруг нашего ядра. А на закорках у нашего маленького войска сидели степняки, и было их сотни полторы. Недостаточно, чтобы смять нас в открытом бою, но всё же многовато, чтобы мы развернулись и задали им жару или что-то вроде того. Тем более, что они тоже могут развернуться и не принять бой, а нам бы хотелось объединиться с основными силами Осато или хотя бы гарнизоном опорной крепости, а не встречать орду в нынешнем составе. Чай суицидников среди нас нет.

Только вот идея с Аидносом, кажется, не выгорела, а точнее выгорела сама крепость. Ночью на севере мы видели красное зарево пожара, а сегодня там наблюдался дымок. Видимо, что-то ещё продолжало тлеть. Так что у отряда, который уже предвкушал отдых, богатый стол и относительную безопасность, наметились некоторые проблемы с боевым душком. А меня потянуло на всякие экзистенциональные размышления из серии «А чего я успел добиться в этой жизни?». Всё-таки вполне возможно, что информация степных конкурентов нашего разлюбезного хана была не совсем верной, на Аидноском броде стоит сильный заслон степняков, а то и солидный кусок их орды, а значит нам всем кабзда. Эр Блом, правда, в пессимизм не впадал и считал, что поджог крепости – это не более чем диверсия, потому как гарнизонный маг отдал бы рапорт о приходе орды, а значит и наш престарелый мэтр Бэлинэль был бы в курсе дела.

– Эр Килан, вы же понимаете, что ваш наставник ведёт нас на смерть? – раздалось рядом со мной. К младшему наследнику подъехал эр Сомэ ма Либве, молодой рыцарь, спасшийся из одного из острогов.

С утра светловолосый веснушчатый парень агитировал резко уходить на восток, а не продолжать путь к уже явно разрушенной крепости. Но эр Блом решил иначе. Теперь этот юноша, видимо, хотел испытать судьбу в разговоре со своим сверстником. Всё-таки хотя фактически сводным отрядом руководил ма Краман, но официально все подчинялись м'Осато. Причём не могу сказать, что Сомэ был трус, не знал, с какой стороны браться за меч или не имел своей счастливой звезды. Неудачливые, неумелые да паникёры в острогах сгорели или были орками скушаны и уже высраны, если информация о обычаях зеленозадых верна. Но парень явно нервничал и невольно нагнетал без того напряженную обстановку.

– Мой наставник ведёт нас туда, куда считает нужным, опираясь на свой опыт, знания и разум, эр Сомэ, – внешне спокойно ответил Килан, хотя уж я-то, чувствовал, что и ему нелегко. – И я полностью одобряю его действия. Вам это понятно?

– Это неправильно. Да даже вашему дикому телохранителю наверняка понятно, что надо поворачивать, – твердил молодой рыцарь.

– Духи говорят дикому телохранителю взять топор и дать те по еб@лу, если ты его не закроешь и не вернёшься в строй, – предупредительно прорычал я, пресекая дальнейшую дискуссию. Хорошо иногда быть большим и страшным великаном с кровавенькой репутацией.

До Аидноского брода добрались мы только к полудню. Погода для разнообразия улучшилась, и из-за свинцовых облаков даже выглянуло осеннее солнце. Крепость на крутом берегу рядом с переходом через реку и правда сгорела к чёртовой матери. Но к счастью на том берегу нас встречали не орки, а люди. Пройдя брод, мы попали в импровизированный лагерь погорельцев, где нас поприветствовал седой мужик с ожогом на лице и попорченной бородой:

– Приветствую вас, эр Килан, а также вас, эры и славные воины, – проговорил он с поклоном.

– Доброго дня, и к демонам в зад церемонии, – отозвался младший наследник. – Как вас зовут и что случилось ночью?

– Десятник дружины эра Венда Алфан ,– отозвался «жжёная борода», разгибаясь. – Вампиры у нас случились, Акхес их, с@к таких, прокляни.

В общем выяснилось, что ночью произошло нападение нечисти. Кровососы забрались на стены, тихонечко вырезали часовых, а несколько самых невезучих, похоже, ещё и очаровали. По крайней мере, иначе было тяжело объяснить, что им без проблем удалось проникнуть в донжон, где спали благородные, и вырезать почти всех. Шум поднялся только на самом верху, где обитал маг, там же начался пожар. Точнее, один из пожаров. Но в любом случае, гарнизонный волшебник был дядя серьёзный и потому сумел взять весьма солидную цену за свою жизнь. Он же и переполошил всех спящих в крепости.

Драться с вампирами при свете луны тяжело, ещё тяжелее это делать, спросонок выбираясь из казарм в замковый двор, который отлично простреливается со стен и башен. В общем, ночь в Аидносе была кровавой. Люди победили, но в живых их осталось меньше сотни. Старшие командиры, маг и два жреца погибли. Из десятников Алфан был самым авторитетным. Мужик рассказывал всё скупо, рублеными фразами, но морозец от мысли, что люди передо мной испытали, слегка заползал под кожу.

– Дерьмо, – констатировал ма Гратан.

– Полное, эр рыцарь, – согласился старый воин с оценкой ситуации – Орда-то чай за вами по пятам идёт?

– Ну пока не орда, а скорее её передовая часть, – проговорил Килан. – Но ждать основную наверняка недолго. Сомневаюсь, что нападение кровососов не бьётся по времени с её прибытием.

– По крайней мере, у нас есть свой маг, чтобы сообщить в Осатомон о ситуации с павшей крепостью, – высказался эр Блом. – Да и о вампирах тоже.

– Странно это. Мне казалось, кровососы у вас не лезут в разборки людей с другими расами и не стремятся подорвать, эм, кормовую базу. А не задержавшись здесь, орда хорошенько пройдёт по югу герцогства. Вырежет большинство и уведет оставшихся в рабство.

– О странностях можно подумать позже, – вставил свои пять медяков эр Либвэ на правах одного из благородных. – Нужно уходить, пока есть такая возможность.

– А брод кто держать будет, сопляк? – хмыкнул «полбороды», который, похоже, как раз вознамерился оставаться тут. – Даже лишний день, который удастся удержать здесь орков, – это, млять, десятки не вырезанных деревень и хуторов.

На тему выигрыша времени с ним трудно было не согласиться. Калантэ здесь долго с востока на запад течёт, вода по осени уже холодная, как я только что проверил. До ближайшего брода неделя пути, берега, кроме этого самого места, весьма круты, сам-то кое-где залезешь, а вот коня спустить и затащить наверх – задача не из простых. Как там в песне старой пелось:

Ходят кони над рекою,

Ищут кони водопою.

А к речке не идут –

Больно берег крут.

Ни тропиночки убогой,

Ни ложбиночки пологой.

Не помню дальше ни черта…

Собственно, потому крепость так и поставили: она с крутого берега должна была с помощью своих трибушетов устраивать похохотать пытающимся переправиться оркам. А на последнем этапе и стрелами защитники уже доставали поди. Только вот от твердыни осталась груда камня, а от камнемётов одна зола.

– Ты отве… – что там хотел молодой рыцарь сказать простолюдину, мы так и не узнали, потому что его прервал Килан:

– Молчать! Ещё одно слово – и я велю казнить вас за трусость. Мы остаёмся. Все.

– Разумно ли это? – осторожно спросил эр Блом, вставая на тонкий лёд.

Тут вс-таки было феодальное общество, а не просвещённый двадцатый или двадцать первый век, где папа-генерал из ставки мог организовать для своего сынка личный приказ об отступлении. Тут всё держалось на авторитете семьи суверенов. И если Килан решит отступить с малым отрядом, оставив остальных помирать, чтобы задержать орков орков в стиле советских пограничников в сорок первом году, то это даже не пятно на репутации м'Осато. Это натуральный ушат дерьма на всю семью. Суверены должны быть безупречны в глазах вассалов, если они хотят продолжать оставаться наверху общественной пирамиды. Ну или иметь коронное войско, способное забить недовольство поданным в глотки вместе с зубами. Но в южном герцогстве такого нет. Килан сказал своё слово. И отступать ему уже нельзя. И эру Блому нельзя. А ещё рыцарю ни в коем случае нельзя выживать, если младший наследник здесь сыграет в ящик. После этого, если не получится умереть в бою, придется броситься на свой собственный меч.

– Других вариантов нет, наставник, – как-то даже иронично усмехнулся парень. – Долг нашей семьи беречь юг Ахита, если поступлю иначе, меня предки просто на том свете не примут.

– Глупо всё как-то вышло, – буркнул эр Сомэ невесело, но успокоившись, что ли. Сюзерен решил, варианты отпали, наше дело стрелять да помирать, зачем и почему – полковник знает. Видимо, парень резко перешёл от стадии отрицания в стадию принятия. А ещё поинтересовался у меня: – Что на это духи-то говорят?

– Что нас, конечно, маловато, но они помогут нам сравниться с царём Леонидом и его тремя сотнями, что встали против двухсот тысяч, – хмыкнул я, как-то тоже приняв, что вариантов сбежать особо нет.

Степь не лес – не те, так эти убьют, уж больно я приметный. Не как врага, так как дезертира грохнут. А сама смерть… Ну она оказалась не такая уж страшная в прошлый раз, разговаривать с Мрачным жнецом было страшнее. Главное в плен не попасть, а то у орков и плохо оструганная палка может найтись, а то и чего поинтереснее. Ну нафиг такие штуки проверять. – Если, конечно, мы покажем им славный бой, а не будем верещать, как монашки, впервые в жизни член увидавшие.

– Ну орков чай поменьше, и двадцати тысяч не наберётся. Хорошо если десять есть, – хохотнул эр Эдво. Вот всё-таки отбитое существо. – А что за история-то с царём?

– Древняя и славная легенда моей родины, – улыбнулся я. – Царь Леонид и три сотни его спартанцев выступили навстречу армии врага и преградили ей путь стеной своих щитов в Фермопильском ущелье, дав время остальным подготовиться к обороне. Долго шла битва, но один хитрозадый урод показал персам тайную тропу. Они зашли в тыл войску Спарты и уничтожили его. Но заплатили за это двадцать тысяч жизней, а заодно потеряли драгоценное время, из-за чего в итоге проиграли.

Конечно, это была очень ретушированная версия событий. В прошлой жизни я интересовался этим вопросом и с удивлением выяснил, что три сотни были личной охраной спартанского царя. И хотя ничто не способно умалить подвига самых крутых бойцов Спарты, оставшихся прикрывать отступление, кроме них в Фермопильском ущелье со стороны греков было каждой твари по паре, от Фокийцев до Периеков и от Аркадцев до Матинейцев, всего тысяч так на пять-семь. Про персов правда можно сказать ещё больше, а главное – не ясно, сколько же их было. Вроде историки сошлись на двухстах тысячах и том, что греки привирают о несметных полчищах, потому что оные полчища надо как-то кормить и перевозить с места на место. Но Геродот называл цифру в два миллиона шестьсот сорок тысяч воинов и столько же обслуживающего персонала.

– Хм, а чего стеной щитов-то, почему крепости у этого ущелья не было? – задал важный вопрос эр Блом.

– А уже х@ен его знает, давно дело было, – честно ответил я, потому что, к своему стыду, этим вопросом как раз не озадачился. Потому что действительно как-то странно получается, что у греков в точке, где можно ТАК держать врага даже просто войском, не было самой захудалой стены. – Тоже, наверно, сгорела.

– Ну будь у нас три сотни великанов, я бы вообще о десяти тысячах орков на узком броде не особо переживал, – хмыкнул Килан.

– Если не сдохнем, они у тебя однажды будут, – махнул я рукой. Легко давать обещания, когда уже собираешься на перерождение. – А пока надо поработать. Эдво, ты утверждал, что хуже подковообразной баррикады в мире беды нет?

Глава 14

У вечерних костров проходит много разговоров. О женщинах, о конях, об охоте, о магии и о божественных чудесах, но в среде воинов больше всего их всё-таки о войне. Говорили мы во время путешествий с эром Эдво и о штурмах городов. Мероприятие это было непростым, а главное – весьма кровопролитным. Средневековый город самой своей природой создан, чтобы отражать нападения. Потому что в это суровое, но по-своему прекрасное время, всегда найдутся те, кто захочет завладеть богатствами, сосредоточенными именно в городах.

Стены не зря стараются сделать как можно выше и прочнее, не зря городская власть вменяет в обязанность жителей определённых кварталов содержать те стены и башни на них в должном порядке, а сами жители имеют ополчение, что обязано уметь защищать свой дом. Потому любой враг вынужден заранее смириться с мыслью, что взять любой город будет нелегко, если, конечно, его ворота не откроет осёл, гружёный золотом. Стены придётся штурмовать большой кровью. Можно попытаться выбить ворота, но нигде более нет такой жёсткой и жестокой фортификации, как вокруг них. Рой стрел там будет самым злым, а кипящего масла выльется больше всего. Можно попытаться штурмовать стены, приставляя к ним лестницы. Воины будут лезть по ним наверх, ловя стрелы и камни, а на самом верху их будут ждать удары защитников, когда как минимум одна рука штурмующих вынуждена быть на долбанной лестнице. А ещё можно использовать осадные орудия или устроить подкоп, чтобы обрушить часть стены. Там, в узком проходе, столкнутся лучшие силы штурмующих и защитников, пока за их спинами будет создаваться подковообразная баррикада.

Если нападающим удастся потеснить обороняющихся, они войдут в город и начнут получать стрелы и прочие гостинцы со всех сторон. Сверху, с уцелевших участков стен, их поприветствуют камнями, а возможно и плеснут чем-нибудь кипящим. С боков же будут стены подковообразной баррикады, где найдётся место и лучникам, и пращникам. С фронта, поверх голов своих бойцов, защитники тоже найдут чем угостить дорогих гостей.

Войдя внутрь города, штурмующие окажутся под огнём со всех сторон. Под таким можно худо-бедно стоять, укрывшись за щитами, но и то придётся нести потери, да и деревяшку тяжело удержать, если с десятиметровой стены в неё падает камень размером с конскую голову, а каждый опущенный щит – это брешь, в которую влетят стрелы, расширяя её. А ведь под градом смерти, что бьет без остановки, надо лезть на баррикаду, молясь не получить гостинцы в спину от защитников с противоположной её стороны. Эр Эдво дважды был в такой ситуации и, с его слов, дважды просил потом Акхеса, чтобы больше в такую кровавую дупу попадать не пришлось.

Сегодня же мы решили устроить её для орков. Крутые берега Каланты это, конечно, не стены, но, однако, там малыми силами можно сбрасывать в воду большие. Не говоря о том, что саму реку по осенней воде придётся переплывать рядом с лошадью, лова стрелы патрулей защитников, а не ехать по броду верхом на коне с собственным луком в руках. В общем, мы испытывали обоснованную надежду, что зеленомордые всё-таки полезут через брод, а в других местах только попытаются переправить малые отряды для удара в наши спины. Да и те не сразу, а когда получат по клыкам.

Определившись с типом и размером укреплений, наш коллектив дружно начал таскать камни от развалин Аидноса. Крепость эта уступала Кемпло: здесь из камня была построена дай бог половина защитных сооружений, остальное же было деревянным или глинобитным, как мне сообщили те, кто видел её до пожара. Сам же я сел посередине будущей «подковы», взял в руки бубен и начал камлать вместе с Петром, приводя земную твердь в движение. Из нави были заметны люди в яви и слышны обрывки их чувств. Поначалу большая часть людей не оценила, что самый здоровый из возможных грузчиков отлынивает, стуча колотушкой по дикарскому инструменту, и тянет странный горловой напев. Но, когда глинистая земля речного берега, в соответствии с первичной разметкой, начала заметно для глаза расти вверх, проглатывая камни, настроения резво переменились. А ещё заметно подрос боевой душок. В конце концов, странный великан пообещал, что духи будут помогать, и по всем признакам не набрехал. А с поддержкой потусторонних сил воевать как-то веселее. Лучше бы на суеверных средневековых вояк подействовало только личное появление Акхеса, который сообщил бы, что пришлёт свою личную дружину выбить из орков всё дерьмо. Но духи – это тоже неплохо.

Я же обливался в это время метафизическим потом на пару с Петром. В Рирте я выращивал каменные стены своего будущего донжона в более спокойном темпе, не на износ. Здесь оборонительный вал рос из земли и глины, которая в разы проще в обработке, чем гранит с базальтом, но масштаб постройки был крупнее, а сама она шла в формате «умри, но сделай». В общем, вал рос и рос быстро. Когда я выпал из транса и закашлялся надсаженным горлом вечером, «подкова» уже была почти в рост взрослого человека. Да, вал земляной, но и на такой попробуй заберись, когда тебя со всех сторон пытаются нашпиговать стрелами и закидать камнями… Жаль только чанов с чем-то кипящим нет.

– Ты как? – обнаружился рядом эр Эдво.

– Как будто сам всю эту землю перетаскал, – сипло ответил я и снова закашлялся. – Пожрать есть чего?

– Есть даже выпить! – обрадовала меня эта неунывающая морда. Ей духам, его энтузиазм начинал меня пугать. – Некоторые подвалы уцелели в огне.

– Туда хоть не по одному…

– От не учи батьку детей делать, жрец с магом всех проверили, а потом и в сами подвалы сходили. Обошлось без кровососов.

– Ну тогда веди к жратве. Мамонта бы сейчас сожрал.

– Так они ж, говорят, на вкус дрянь, только хобот более-менее.

– О чём и речь, о чём и речь…

В общем, сожрал я свою тройную норму, молотил так, что за ушами трещало. Рад был бы и больше съесть, но что-то ещё в себя запихнуть уже не получалось. После еды клонило в сон, но пока солнце ещё не село, было одно важное дело. Я взял пять копий для оберегов. Компанию мне вновь составил рыцарь.

– Как орки-то? – поинтересовался я, втыкая первое в землю недалеко от воды, и начал чертить на земле ритуальный узор.

– Да подошли к броду, посмотрели, что нас две сотни, и отошли назад, наверняка недалеко лагерем стоят. Блом разъезды отправил, чтоб ночью нигде не переправились. Ты-то чего творишь? Это дальше вал растить поможет?

– От кровососов это, – хмыкнул я, направляя энергию в копье и в землю через него. – Ну, точнее, изначально от злых духов и одержимых ими, но вампиров тоже должно пронимать. А заодно дать мне знать, что у нас гости.

– А если, скажем, орк его вытащит?

– Ничего особо принципиального не поменяется, оно, во-первых, в землю уже вошло, а во-вторых, всё равно убогий эрзац. Такой надо к живым деревьям привязывать, тогда будет действовать, пока стоят они. А с сухими деревяшками… Дай бог пара недель.

– Всё равно для нас за глаза и за уши, уже через несколько дней с Акхесом пировать будем.

– Потому переживать по пустякам смысла нет. Пошли, надо ещё четыре сделать, пока солнце не зашло.

Хм, даже как-то вспомнилась видяшка из прошлой жизни, где имперский комиссар отправляет бойца на передовую порадовать сослуживцев тем, что к вечеру прибудет космодесант. А сам стряхивает пыль с фуражки и иронично замечает, что астартес будут подкреплением для врага, но какая разница, если он и его подразделение сыграет в ящик уже к обеду?

Вот и у нас всё было примерно так же. Сейчас орда Ратла-хана, чтоб ему икнулось, идёт сюда, и соотношение сил, мягко говоря, не в пользу наших скромных двух сотен. Мы просто выигрываем время для сбора и исполчения наших коллег и даём возможность жителям деревень и хуторов получить вести и разбежаться. Килан тут потому, что честь не позволяет наследнику герцогства убежать, поджав хвост. После такого ему только в петлю лезть или на свой меч прыгать. Алфан сам из этих мест, у него в тех деревнях родичи, как и у доброй половины недобитков.

Свита не может бросить суверена. Ну а я… Мне, в общем, тоже некуда деваться, да и была бы возможность сбежать, наверно, я бы отмёл её так же, как отмёл возможность отступить, когда мудаковатый жрец хотел принести в жертву своему мудаковатому божку трёх детей на моих глазах. Трудновато мне было бы спать по ночам, зная, что я мог бы спасти людей, но зассал и сбежал. Что же до смерти, то остаётся надеяться, что Мрачный жнец на меня не сильно обиделся и не даст мне уж больно злого подсрачника на дорожку в новую жизнь, какая бы она ни была.

Обереги установились штатно, и круг замкнулся. О прибытии кровососов и любой другой тёмной дряни они мне сообщат точно. А если я всё понимаю правильно, то тех же вампиров должны заметно ослабить. Так-то, по рассказам, они до безобразия сильные, быстрые и живучие уроды. Ну насколько термин «живучие» применим к ходячим трупам. А должны стать даже слабее человека.

Придя обратно к костру, я завернулся в шкуру Михалыча и почти мгновенно вырубился. Медведь – ещё один мой резерв, ещё один сюрприз, который должен дать возможность продержаться нашей баррикаде подольше. Степняки предпочитают воевать не пешком, а их лошади и так не будут в восторге от противостояния со мной. Появление внутри «подковы» пещерного медведя, который ревёт и режет всех вокруг, должно добавить копытным паники. Да и оркам тоже. Был ещё один сюрприз, в котором я хотел использовать Феонора, но он уж совсем на крайний случай, потому что дух огня меня после этого может и не простить. Эх, жаль, что с помощью Петра нельзя тут дноуглубительные работы провести. Духи воды не терпят вмешательства в свою вотчину, а река это как раз она.

Ночь прошла спокойно. Орки не попытались напасть на нас, неожиданно преодолев брод, хотя именно так было бы разумнее всего сделать. Но разумность разумности рознь. Полторы сотни, которые сидят на противоположном берегу, возглавляет вождь какого-нибудь рода или союза нескольких малых родов. Поведёт он своих зеленокожих в ночную атаку, и в схватке с двумя сотнями даже при успехе они потеряют большую часть воинов. Что будет после? Верховный хан орды, конечно, поблагодарит и обласкает выживших, только вот не факт, что поредевшие рода это спасёт, ведь соседи имеют все шансы их задавить, забрать сначала кочевья, а потом и всё остальное. Ослабевшие тейпы в степи живут плохо и, как правило, недолго. Так что вождь вполне разумно не лез загребать каштаны из огня для кого-то другого. Тем более если вспомнить, что на все кочевья орды Ратлы облизываются те, кто под рукой хана Ычмы.

Проснулся я лишь один раз, почувствовав от оберегов что-то на самой грани ощущений. Выбравшись на недостроенный вал и частично обратившись, ночным зрением рыси я в нужной стороне ничего не разглядел, а ощущение успело пропасть. Может, кто-то и хотел к нам заглянуть, да почуял защиту и отошёл назад. А может просто показалось… В общем я плюнул и отправился дальше спать.

Утром в той стороне обнаружились следы волчьих лап, причём весьма крупных. Может, кроме вампиров тут трутся и оборотни? А может кто-то из орочьих шаманов послал материального духа на разведку. Если у орков, конечно, есть шаманы.

О волшебстве зеленокожих вообще известно было мало, особенно мне. Если с человеческой магией я более или менее разобрался благодаря Авалию, то тут был мрак. Орки могли в боевые заклятия, хуже арканистов, конечно, но получше великанских шаманов. Наша магия вообще другая, более созидательная и оборонительная. Может быть, потому что убивать мы можем без всякой ворожбы. Зеленокожие могли в исцеление, но эдакое, а-ля Тёмная сторона силы, когда для спасения одной жизни надо взять другую. По крайней мере, иногда освобождённые пленные рассказывали, что видели, как клыкастый колдун иссушал одного из них до состояния мумии, но зато раны на каком-нибудь орке зарастали на глазах.

Орки практиковали контроль животных. Иногда птиц для разведки, иногда какой-нибудь крупной и опасной скотины, чтобы сделать её ездовой. Южнее у них встречались малые группы на гигантских варанах, вроде бы даже были огромные скорпионы. По слухам, которые по-хорошему бы на два делить надо. Но то сильно южнее, тут таким скотинкам было холодновато. К тому же их количество наверняка сдерживалось их аппетитом. Это не лошади, их мясом кормить надо. Да и тех же коней соседство с хищниками наверняка нервировало, что не шло на пользу делу.

Позавтракав и совершив обход, мы все начали повторение вчерашнего дня. Народ подрядился носильщиками, я – бригадой землекопов. А после обеда, когда подкова стала высотой в полтора человеческих роста, к нам таки пожаловала орда. Пыль, правда, была видна давно, но явились орки к броду только когда мы набили животы. Конечно, на пустой желудок ранение в брюхо менее опасно, но бой ожидается затяжной, так что на него силы нужны. А если баррикаду возьмут, раненым, кого Гристо в строй не вернёт, всё равно конец. Да и кого вернёт, тоже не минует чаша сия.

– Много их, тысяч пятнадцать, наверно, – протянул Алфан, рассматривая длинную колонну степняков. Всадники, заводные кони, телеги для припасов и добычи… Я своим острым зрением даже рассмотрел девок, как зелёных, так и нет. Похоже, местные ханы, вожди и батыры любят пограбить с комфортом. С@ки.

– По семьдесят пять зелёных рыл на брата, если глаза нашего старика не обманывают, – хмыкнул эр Эдво, скосившись на предводителя недобитков Аидноса.

Всем, конечно, официально руководил Килан м'Осато, а фактически эр Блом, но среди местных ветеран-десятник был самым авторитетным, так что он и остался главным. Здоровенный рыцарь же руководил резервом благородных с лучшим оружием, снаряжением и навыками, которые должны будут подпереть защитников там, где будет жарче всего.

– Хорошее число, мне нравится, – сказал я, просто чтобы не было неловкого молчания. – Глам наверняка сочинит потом об этом славную песню.

– Двести на Аидноском броде. Наверняка будет звучать неплохо, – хмыкнул стоявший рядом Килан. – Вовремя бард решил в Пашлю, что трястись по степи, отбивая зад, – это не его.

– Ну вообще я его попросил по герцогству проехаться и в кабаках попеть о том, какой Рирт замечательный надел, да ещё и без налогов. – Мои губы сложились в ухмылку. – Будет Влару и его сёстрам сюрприз, если дело выгорит.

– Владение без владетеля и налогов во главе с пажом покойника. Это войдёт в летописи, – буркнул эр Сомэ. Парень был опять мрачен. Не могу его винить, но дать подзатыльник всё равно хочется. Тем более, что мелкий засранец из-за разницы в росте не кажется взрослым.

– Нишкни, молодёжь, войдёте туда героями, я своим коллегам вести передаю, – шикнул мэтр Бэлинэль.

– Как там, кстати, идёт исполчение? – поинтересовался эр Блом.

– Хорошо идёт, – ответил маг. – Нам бы недельку продержаться.

Я, конечно, был оптимистом по жизни, но всё-таки не настолько. В три дня поверить было можно, но вот больше – ох сомнительно. Впрочем, чем только духи не шутят, и чего только в жизни не бывает. К тому же надежда, она умирает последней. Иногда даже одновременно с тем, кто её питает. Правда, неделя тут до того, как соберётся адекватное войско для отбития набега. До нас ему ещё пилить и пилить.

– Ха, они решили поболтать, – хохотнул эр Эдво.

От степняков и правда выехал пяток всадников на брод, один из них держал над головой на пятке копья белую овечью шкуру, знак переговоров.

– Ну пойдём послушаем, – сказал на это Килан.

Отправились мы тоже впятером. Младший наследник, его наставник, ма Гратан, Алфан и великан, одна штука. Воды на броде было ниже конского брюха, но с избытком, чтобы заливаться мне в сапоги. Во главе прибывшей делегации был, вероятно, хан Ратла. Крупный степняк имел типичное орочье тёмно-зелёное лицо с носом, более напоминающим воландемортий, чем человеческий. Ноздри слегка вертикальной формы отталкивали, как и слишком крупные клыки. Орки всё-таки достаточно похожи на людей, чтобы имелся эффект зловещей долины. Желтые глаза смотрели зло, но казались умными. На лице были татуировки, вероятно, обозначающие его высокий статус. Рядом с ним было три богато одетых воина, тоже с татуировками на лице, но попроще. Последним, видимо, был колдун, от немолодого зеленокожего тянуло силой, а еще всякими костяными висюльками он был покрыт, как новогодняя ёлка игрушками.

Мы остановились друг напротив друга. Люди и я молчали, как вызванная для переговоров сторона. Не дождавшись от нас мольбы о пощаде или чего-то вроде того, орк наконец провозгласил:

– Я Ратла-хан. Убирайтесь с моего пути, и я дам вам день, чтоб уйти. Будете упорствовать – отдам ваши тела на поживу зверю, а из черепов сделаю чаши.

– Я эр блом ма Краман.У нас нет веры орочьему слову, – сказал наставник Килана.

– Могу поклясться перед духами предков, – хмыкнул орк.

– Предки простят потомков, особенно если сами они не всегда были честны, – ответил на это младший наследник.

– Тем паче, что они тоже оскверняли останки, а потом обычно сидели на колу, – хохотнул Эдво, явно пытаясь побесить хана.

– Ну вообще, быть чашей и вкушать питьё не хуже своего победителя – не худшая судьба, – решил я присоединиться к рыцарю, переводя взгляд на колдуна. – Уважаемому врагу можно такую честь оказать. – Взгляд обратно на хана. – Но некоторые годятся только на ночные горшки.

У богатых орков такие тоже были, я это знал. И даже были специальные рабы, которым положено такие выносить из юрты на мороз, сразу как хозяин справит нужду. Так что хан меня отлично понял. Я, честно говоря, ожидал, что он только разозлится, но не проявит этого внешне, как и положено серьёзному правителю. Однако, видимо, при свидетелях честь горячего степного парня была задета слишком сильно.

– Вы все сдохните ещё до заката! – гаркнул он, развернул коня и поскакал на свой берег, поднимая тучи брызг. Его спутники быстро к нему присоединились. Мы же поспешили к своим.

– Ну и нахрена это было, орясина? – буркнул Алфан, когда я помогал переправить его коня через вал.

– Нехай прямо с марша в бой идут, – проворчал я в ответ, наконец справляясь с лошадью. Тяжёлая, зараза.

Степняки же пришли в движение. Битва за Аидноский брод началась.

Глава 15

Первыми в воду ступили копыта коней орков орды Ратлы из его собственного рода, о чём говорил бунчук из дерева и конских волос с перьями, напомнивший мне индейские ловцы снов из прошлой жизни. Была у меня когда-то подруга, любившая такие штуки, а также всякие разные музыки ветра... Духи, как же она задолбала меня в своё время всякой эзотерической чушью и фэншуем, даром что мы даже не встречались. Тем более, что это перерождение убедительно мне доказало – чушь земных шарлатанов не работает.

Мотнув головой и выгнав из неё дурацкие мысли, ни с того ни с сего опять лезущие перед боем, я наконец добежал до своего места внизу подковы почти на самом стыке с берегом. Его здесь удалось сделать почти отвесным, а на кромке земляного вала расположить щиты, сбитые на скорую руку из несгоревшего в крепости дерева. Их бы ещё в красный покрасить, и наше укрепление приобрело бы сходство с постройками вархаммеровских орков. Хвала Богу-Императору, что тут зеленокожие пожиже в коленках.

Заняв позицию, я вложил камень в пращу и отправил его в полёт. Прицельно тут было бить почти невозможно – уж больно далеко. И наши лучники, и зеленокожие пока что хранили молчание, экономя стрелы. Но уж чего-чего, а булыжников от развалин крепости мне отсыпали с запасом, так что я начал изображать артиллерию, бьющую по площадям. Первый камень лёг с недолётом, подняв брызги перед копытами коней, а вот второй уже отправил на тот свет орка недалеко от бунчука. По идее, слабые бойцы «знамя» охранять не должны, так что я продолжил садить в его сторону, лишь выкрикнув во всю мощь лёгких:

– Первая кровь за нами!

Люди дружно поддержали мой вопль своими криками, а некоторые начали бить древками копий и дротиков о щиты. Я же метал камень за камнем. Орки подходили всё ближе, и жатва булыжников начала становиться всё обильнее. Но в какой-то момент у орков не выдержали нервишки, и в меня начали стрелять из луков. Тоже не прицельно. Я, конечно, парень крупный, но цель всё-таки не площадная. Так что продолжил отправлять камни в ответ, просто высовываясь из-за укреплений и собственного щита по минимуму. Пару раз стрелы чиркнули по наручу, одна особенно удачливая попала в шлем, но не пробила его, остальные воткнулись в дерево.

Кажется, несколько ранили людей на «подкове» за мной, по крайней мере, крик и мат-перемат за спиной на это очень сильно намекали. Но я смотрел только вперёд, продолжая засылать в колонну орков камень за камнем так быстро, как только мог, пока у меня вообще есть такая возможность. А в какой-то момент раздался звук рога, который вытянул высокую ноту. После сигнала «приготовиться» послышался басовитый рявк с вершины подковы, из-под знамени Килана, и в полёт отправились стрелы людей.

Определённо воин на укреплении, пусть и не за каменными зубцами с узкими бойницами, а за деревянным эрзацем, куда лучше защищён от обстрела, чем его коллега на лошади в воде с малым кавалерийским щитом. Оркам пришлось несладко, как и их коням. Да и правду говорят, что есть психологический эффект от сосредоточенного залпа, когда убитыми и ранеными в одну секунду вдруг падает куча народа. Орков это пронимает ровно так же, как и людей. Когда стрелы нашли свои цели, ударив по голове колонны зеленокожих, идущих по броду, раздались многоголосый вой и дикое ржание раненых коней.

Но Ратла-хан по всем признакам не зря предводительствовал над прочими. Воины из его тейпа не повернули назад, когда раздались приказы командиров. Эти орки двинулись вперёд, включая раненых. Да, это было жестоко, но отступить сейчас значило бы сделать все уже принесённые жертвы бессмысленными. Орков можно было ненавидеть, но не уважать их стойкость под огнём я не мог.

Впрочем, эти чувства не мешали мне кидать камень за камнем. Расстояние сократилось, так что каждый булыжник, брошенный мной так, чтобы разбивать чую-то зелёную голову, потом калечил следующего рядом с первой жертвой степняка. Брод был всё-таки довольно узким, поэтому наступать зеленокожим приходилось скученно. Но несмотря на все наши усилия копыто первого степного коня ступило на наш берег.

Буквально через секунду его всадник получил стрелу в шею с правой стороны, пока прикрывался щитом в левой руке с другого фланга, но это ничего не меняло. Степняки прошли брод и ступили на землю людей. Сначала один конь, потом второй, а затем ещё и ещё… Орки пёрли вперёд, чтобы вцепиться в наши глотки и отомстить за своих товарищей и за собственный страх на реке. Я же продолжал угощать их камнями, добавляя к ним теперь ещё и свой ор, пугающий коней.

«Ставка» Килана находилась на вершине «подковы», в месте, куда степняки дойдут в самую последнюю очередь. Предсказуемо, попав на берег, орки попытались разойтись в стороны и атаковать ближайшие валы, заодно освобождая дорогу товарищам, чтобы тем могли миновать проклятый брод и заодно отвлечь на себя часть стрел и добавившиеся к ним дротики. Они, кстати, были куда неприятнее оперённых подарков – всё-таки палка там солиднее и тянет щит к земле, а острие порой и вовсе может расколоть деревяшку. Хуже, пожалуй, были только мои булыжники, которые пришлось теперь отложить в сторону и взяться за свои дротики, которые в девичестве были копьями.

Скученность степняков так и просила отправить несколько штук в полёт, наколов на них сразу парочку тел. В один раз, кажется, даже получилось три, хотя последнее было представлено бедром очередного орка. Но всё равно такие гостинцы создавали ещё большую сутолоку и совсем не поднимали боевой дух противника. Духи, да я бы, наверно, на месте степняков был в панике! Мы же по ним со всех сторон садим метательным железом, убивая одного за другим. Они уже по трупам своих товарищей наступают! Безумие, сущее безумие…

Впрочем, пока мой разум пребывал в шоке от увиденного, мои руки продолжали работать. Степняки начали лезть на стену. Первый орк подскакал к валу, вынул ноги из стремян, сел на седле на кортах, а потом, как лягушка переросток, прыгнул к нам, пока его товарищи из-за спины метали уже свои дротики и стрелы в просветах между голов впереди стоящих орков. Прыгуна я наколол на своё копьё и стряхнул обратно, но он был только первой ласточкой. Вскоре многие орки последовали его примеру.

Наш первый ряд стоял на валу с копьями и щитами, готовясь выхватить мечи, если зеленокожие смогут отвоевать пятачок земли. Второй ряд воинов продолжал стрелять из луков и метать дротики. Проблема была в том, что нас тут всего на два полных ряда. Нет отдыхающей смены, есть только три десятка резерва эра Эдво, да и те, похоже, вот-вот понадобятся, чтобы сбрасывать орков в реку. Зеленокожие не влезают в узкий брод, часть из них уже плавает рядом с конями. Уж больно плотно степняки на нас прут колонной.

Копытные на крутой глинистый берег не заберутся, но вот их всадники теоретически могут. А нам это как серпом по яйцам. Сейчас всё зависло в шатком равновесии: оркам тяжело вбиться в подкову; лошадей в ней уже, кажется, больше, чем живых зеленокожих, и они мешают родичам своих бывших владельцев, паникуя и дурея от запаха крови и смерти. Но если нам в спину хоть где-то ударит хотя бы десяток степняков, которых не остановит резерв, то это можно будет считать концом всего.

Пока же орки лезли на нас, метая стрелы и дротики, а мы сдерживали их натиск, отвечая полной взаимностью. Я наколол очередного степняка на копьё, рядом со мной боец получил оперённый подарок в плечо, а на моих глазах занёсший руку с дротиком для броска зеленокожий получил метательный снаряд в грудь… Каждую секунду кто-то умирал в поле моего зрения. Орки больше, люди меньше. Всё-таки укрепления отлично спасали. А сыны степи всё никак не могли на них забраться. И наконец произошло то, чего я подспудно ждал. Один из орков полыхнул силой и ударил магией, отправив струю огня в меня и моих ближайших товарищей. Мой щит, над которым я давно и усердно камлал, выдержал удар, ещё двоих воинов спасли амулеты, хотя один из них начал тушить бороду, но четверо обратились в факелы и с животными криками начали кататься по земле, в панике пытаясь сбить огонь. Только вот колдун обнаружил себя, и в него мгновенно полетели стрелы всех ближайших лучников. Тот, кто владеет магией, – это всегда ценный актив. Часть стрел отразил магический щит, а часть вполне материальные деревянные преграды и даже тела охранников ворожея. Только вот чтобы остановить брошенный мной в следующую секунду дротик, этого оказалось мало. Наповал врага я, кажется, не сразил, но вполне неплохо попал по бедру через чей-то щит, пришпилив воющую конструкцию из двух орков к лошади одного из них, которая начала бесноваться от боли, что добавляло всем непередаваемых ощущений.

Увидев недееспособность раненого колдуна, его «нукеры», продолжая прикрывать подопечного, стали проталкиваться на выход, что было замечено окружающими их боевыми товарищами. В мирное время убегающий колдун вызывает настороженность, а в военное – панику, так, кажется это должно звучать? Мэтр Бэлинэль же, удостоверившись, что ещё какой-нибудь орк не шибанёт чем-то совсем уж убойным, хорошенько вдарил огнём сам. «Подкову» огласил вой чудовищной боли, которая бывает, когда кто-то горит заживо. И орки сломались.

Ещё секунду назад я крутился как уж на сковородке, работая за себя и тех, кого у нас подожгли. А враг лез на наш участок, чуя, слабину после потерь в строю. Теперь же степняки начали бегство. Любому живому существу, будь то человек, орк или кто-то ещё, страшно видеть, как вокруг него падают мёртвыми и ранеными боевые товарищи. Иногда этот страх гонит воинов вперёд, на врага, чтобы разорвать его к демоновой матери и тем обезопасить себя. Убивай или будь убитым! Но порой страх толкает на паническое бегство. Иногда достаточно одного солдата, бросившегося наутёк, чтобы за ним последовала парочка его ближайших товарищей, а потом процесс начал нарастать лавинообразно. Сейчас я видел, как происходит второе, а орки, набившиеся в «подкову», как кильки в банку, пытаются вырваться из неё, иногда даже пуская оружие вход против своих боевых товарищей. Враг, обращённый в бегство, – это славно, но вместе с тем ужасно.

Пока я осознавал картину, остальные не теряли времени даром и продолжали отправлять в врага смерть в виде стрел и дротиков. Через несколько секунд из ступора вышел и мой великанский мозг, а руки вновь взялись за пращу. Орков слишком много, чтобы пренебрегать возможностью нанести им дополнительные потери. А потому в полёт со свистом отправился первый камень, а за ним ещё и ещё, пока зеленокожие не вышли за пределы дальности моего оружия, которая оказалась практически у самой кромки противоположного берега. Правда, туда камни я засылал уже на удачу, и из пяти последних бросков попал только пятым, да и то не насмерть, а по плечу по касательной. Орк даже с лошади не упал, просто схватился за ушибленное место, дернув узду и напугав коня ещё больше, чем есть.

Люди же проводили последний булыжник взглядом, потом установилась странная тишина, которую вдруг прорезал, как ножом, первый радостный вопль. Через секунду же орали все, включая меня:

– Выкусили!!!

– А-а-а-а-а, мать вашу так!

– Выстояли! Выстояли, чтоб меня!

– Победа!

– Х#@%₽ им по всему %#₽^!!!

– Аиднос стоит!!!

Может быть, последнее на волне эйфории даже орал я. Правда, сразу после этого мне пришлось отвлечься на две стрелы в своих конечностях. Одна застряла в бедре, вторая прошла руку на вылет чуть выше локтя, но не глубоко, а чуть ли не под самой кожей. Обе, кстати, были с бронебойными наконечниками и одинаковым опереньем, что указывало на какого-то крутого степного снайпера. Надеюсь, он сдох, а не отступил. Но в любом случае пришлось заняться своим здоровьем, а потом быстро топать к Гристо, чтобы помочь ему с другими ранеными. К моему удивлению и счастью, Мрачный жрец не приходил – видимо, был слишком занят теми, кто уже был мёртв.

А таких хватало. У нас в безвозвратные потери попало всего пятнадцать человек, а вот орков мы, как показал подсчёт, покрошили пять сотен с лишним. Воистину перекрёстный обстрел – это страшная штука даже до изобретения огнестрела. А ведь ещё кого-то на самом броде ухайдакали, что я камнями, что остальные стрелами…

В общем, первый спонтанный и неподготовленный штурм обошёлся оркам дорого. А я порадовался, что занялся нашими ранеными вместо того, чтобы добивать орков в «подкове», хотя в нави всё равно чувствовал отголоски их смертей. Трудно сравнивать физические ощущения с теми, что испытываешь в мире духов, но, пожалуй, это напоминало раз за разом проезжающие мимо машины, чьи колёса отправляют грязную воду из мелкой лужи на тебя. Капли небольшие, но противные, а автомобили летят почти сплошным потоком… В общем, вроде и ничего ужасного, уж по сравнению с парнем в плаще из ночной тьмы точно, но противно и неприятно.

Закончив с ранеными, я вернулся на стену и… снова сел камлать с бубном. Внутри подковы осталось несколько десятков степных коней, которые не поддались общему порыву и не умотали со своими четвероногими товарищами, на спинах которых сидели живые орки. Так что пришлось быстро организовать «пандус» на боковой части «подковы» и не менее быстро его ликвидировать, когда лошади были выведены, пока часть обобранных зеленокожих трупов выкинули в реку. После этого удалось ещё немного помочь росту нашего укрепления и слегка увеличить крутизну с обрывистостью скользкого глинистого берега. Правда, сантиметрах на десяти меня прервали.

Степнякам не сиделось на месте, всё-таки их хан пообещал перед лицом своих младших коллег и колдуна, что мы тут все кончимся ещё до заката, а пока что получилось, что орки просто огребли крепких звездюлей. Так что наши зеленокожие оппоненты двинулись нас убивать всё под тем же «ловцом снов». Но в этот раз без коней. Вероятно, главная жаба на болоте получила информацию о том, что лошади без всадников мешали подойти к валу, и сделала соответствующие выводы. Тут всё-таки не анимэ, где даже сопливые подростки и по веткам деревьев, и по пустым седлам могут бегать, как по твёрдой земле. Степняки шли пешим строем, каким как бы и стоит идти на укрепления. Но малая высота «подковы» и огромное численное преимущество сыграли с ними злую шутку в стиле Джокера. Да, шапкозакидательские настроения – это вредно для здоровья и благополучия.

Орки, кстати, вполне себе умели сражаться и пешими, так как даже маленькие города довольно проблематично брать верхом, так что им пришлось этому научиться. Но о чем-то вроде щитов римских легионеров речи не шло, они остались кавалерийскими, так что для стрел степняки были более уязвимы. К тому же я встречал гостей не стрелами, а весьма солидными булыжниками, а строй сейчас у орков был весьма плотным, так что промахнуться было невозможно, начиная с того момента, как зеленокожие сделали первые шаги в воде. Только один снаряд, к моему стыду, просто упал в воду рядом с колонной… Это определённо был какой-то неудачный бросок.

А я вновь, второй раз за этот день, вынужден был поразиться не то стойкости, не то отмороженности орков. Камни били в них раз за разом, убивая или калеча кого-то, но они продолжали идти вперёд, стягивая прорехи в стене щитов над своими головами. Бить я старался по передней части колонны, где, судя по более богатой одежде, шли серьёзные вояки. Что ж, это было орочьей ошибкой: в первых рядах следовало бы пустить наименее ценных юнитов в зерг-раш, чтобы занять нас… Хотя жизнь не игра, у каждого из молодых воинов орды есть родичи, и они, вероятнее всего, не одобрили бы такой подход. Да и другие факторы есть типа бегства новобранцев навстречу наступающим ветеранам.

Дурацкие мысли по своей странной привычке лезли мне в голову. Возможно, так моё подсознание замещало страх, но руки раз за разом отправляли камни навстречу оркам, которые были всё ближе. Пешие воины преодолели брод медленнее, чем их конные товарищи, из-за этого и из-за более плотного строя потерь от камней они понесли заметно больше. А вот от наших лучников толку в этот раз было меньше, хотя воды Каланты вновь окрасились в красный цвет.

Но, как бы то ни было, орки вновь вступили на наш берег. Теперь, правда, предпочитая не луки, а дротики, которые метаются одной рукой, пока вторая держит щит. Только продвинуться зеленокожим удалось не слишком далеко. Внутрь подковы зашло где-то с сотню степняков, когда мэтр Бэлинэль решил, что пора вновь бить магией. Наши гости прошли по яйца в воде в своих степняцких халатах, которые намокли и обильно полили берег. Тот был хоть и относительно пологий, но всё же с заметным наклоном. Это и так не добавляло оркам хорошего настроения, ведь глинистая земля штука скользкая. А теперь холод натурально превратил её в каток, заодно вморозив в лёд реки нескольких зеленокожих, которым не посчастливилось оказаться рядом с вожделенным берегом.

В общем, картина была маслом: первая сотня оказалась слишком немногочисленна, чтобы долго выжить под обстрелом, не говоря о том, чтобы влезть на вал и поубивать нас. А остальные застряли на броде, не в силах продвинуться вперёд. Лишь некоторые смельчаки пытались обходить по грудь в воде своих пойманных в ловушку товарищей, но их жидкий ручеёк был не опасен. Я метал пращёй камень за камнем, пользуясь остановкой атакующей колоны врага, и, честно говоря, ждал, что сейчас очередной орочий колдун развеет заклятие. Но этого всё не происходило. Орки держались. Стояли в воде, получали булыжники. Видели, что продвижение вперёд остановилось, и всё равно держались. Но всё имеет свой предел, и во второй раз за день враг отступил даже быстрее, чем в первый.

Опустошённо смотря на «орочий» берег реки, я даже как-то отстранённо анализировал произошедшее. Степняки шли под тем же бунчуком, значит это снова были личные воины Ратлы-хана, остальные в штурме нашего берега опять не участвовали. Много ли у нашего врага тех, кто может в ворожбу? Вряд ли в степи ситуация лучше, чем в людских землях. По крайней мере, в Осато никто не предполагает иного. Значит, в лучшем случае у главного хана один колдун и парочка оперившихся учеников, которые сейчас, вероятно, латают патрона. Пробитие бедра насквозь копьём – это вам не фунт изюма, такое и магией света лечится не мгновенно, а орки от человеческих жрецов отстают в деле врачевания весьма заметно, хотя и в противовес им могут долбануть атакующей магией. Другие ханы своих воинов и колдунов в атакующую колону не выделили. Почему? Скорее всего потому, что Ратла сам понтанулся, что мы до заката умрём. Сказал – отвечай, в степи слово значит если и меньше, чем среди людей, то ненамного. И судя по тому, что солнце красит небосвод в красный цвет, старший хан облажался. Придя к этому нехитрому выводу, я заржал в голосину не хуже коня эра Эдво, который как раз подскакал ко мне.

– Э-э-э-э, Маг, ты в порядке?

Отсмеявшись и вытерев выступившие слёзы, я наконец ответил:

– В полном, в этот раз даже не ранен. Просто думаю о том, что на том берегу сейчас твориться будет.

– А-а-а, тоже заметил. Вожак много воинов потерял, теперь доли в добыче могут резко поменяться, – хохотнул рыцарь, а потом добавил с солдатской прямотой: – А если сильно повезёт, то у е#ного шакалья вообще случится естественная убыль.

– Ну это, пожалуй, как-то слишком, но ночка у них определённо будет веселей, чем у нас. Хотя спать, конечно, придётся по сменам, – слегка помрачнел я.

– Придётся. А я со своими ещё вдоль берега покатаюсь, чтоб где не залезли. Без коней они, конечно, не так опасны, но один демон не надо нам удара в спину.

– Твоя правда, – согласился я и снова сел камлать, пока у меня были силы. Чем выше вал, тем дольше мы проживём.

Да, первый день остался за нами почти всухую, но это только начало. А заодно я проверял свои знаки, складывающиеся в защитный пентакль. Не надо нам тут ни вампиров, ни злых духов, способных заглянуть на запашок стольких смертей, ни дистанционных проклятий от орочьих колдунов. До нас далековато, да и между нами и зеленокожими текущая вода, но ну его нафиг на практике проверять их возможности, не озадачившись мерами противодействия. А ну как принесут какие-нибудь жертвы на алтаре тупым ножом и наложат на нас массовый боевой понос или чего похуже? Нет уж.

Перед сном удалось поднять вал ещё на пол метра, пока орочьи трупы кидали в реку. Прибавка была, конечно, неплохой, но явно недостаточной для уверенности в завтрашнем дне. Так что прежде чем отрубиться, завернувшись в медвежью шкуру, я успел поразмышлять о необходимости спеть «великанскую песню войны» по металличнее. В прошедший день я тупо не успел этого сделать. Сначала орки атаковали с марша, потом раненые, и всё тот же вал, который должен быть выше. Впрочем, и так всё прошло неплохо. Но завтра за нас возьмутся всерьёз, а потому боевой дух должен быть выше гор.

К моему удивлению ночь прошла спокойно, какие-нибудь недобитые вампиры не появлялись, злые духи не лезли, защита не трещала под тяжестью проклятий. А вот в предрассветных сумерках меня ждал сюрприз. Когда я встал, то спросонок обнаружил, что вокруг царит какое-то нездоровое оживление. Продрав глаза, я им даже слегка не поверил. На всякий случай пришлось поинтересоваться у боевого товарища:

– Что это, Эдво?

– Это полуголые девки, Магнус, – ответил мне рыцарь, но понятнее от этого не стало.

– Я, млять, вижу, что не горные тролли. Какого демона они тут делают?

– Под утро мы их выловили, когда они ниже по течению на берег залезть пытались, – наконец объяснил рыцарь.

Я же продолжал смотреть на означенных девок, как баран на новые ворота. Четыре молодые орчанки, пять человеческих девушек, две блондинки, две брюнетки, одна рыжая, две эльфийки или полуэльфийки. Я в сортах не разбираюсь, а уши острые у тех и у других бывают. Все кроме орчанок красивые. Степнячки определённо были не в моём вкусе, несмотря на то, что имели вполне благообразные черты лица. Но выпирающие клыки всё портили. Конечно, зубов бояться – в рот не давать, но всё же имеет разумные пределы. Я мотнул головой, стараясь не думать, как выгляжу для наших внезапных гостий. Физиология-то у великанов ровно такая же, как и у людей, с утра всё в боевом положении, а броню я снимал, как и большую часть одежды. Сегодня силы нужны.

– Так, ладно, – махнул я рукой и обратился к пленницам на орочьем, как сумел: – Что ваша на наш берег делать?

Глава 16

– Сбежали мы, – переварив мои потуги в языке зеленокожих, который я пытался подучить на уровне «военно-полевого разговорника» на случай допроса пленных, наконец ответила орчанка с чёрно-красными волосами. У людей таких не бывает, как не бывает естественной растительности, повторяющей полосатость кошек или просто их трёхцветность. А вот у степняков это дело обычное, всё-таки другой биологический вид. Как и я, впрочем, о чём недурно себе иногда напоминать. А потом добавила по-человечески: – Чтоб под жертвенный нож не лежать.

– А х#енли молчали? – поинтересовался я уже на более привычном мне, хотя он вызывал затруднения уже у орчанки. Остальные пока молчали. По ощущениям, зеленокожие боялись людей, остальные просто боялись говорить без разрешения… Рабство. Ненавижу, млять, рабство.

– Воины сказали заткнуться и бегать, – кивнула она на эра Эдво, видимо, имея ввиду «бежать».

В общем, после недолгих расспросов выяснилось, что попытки переправы на наш берег принесли тейпу Ратлы-хана не только убитых, но и раненых. Вот ведь неожиданность! Как говорилось выше, целительская магия орков имела привкус Тёмной стороны, причём такой, что сам Палпатин бы сказал: «Ну ладно в экстренных случаях, когда без крайних мер никак. Но зачем постоянно-то такую дичь творить?!» Ну или волшебства из сериала про Ведьмака от Нетфликса, где стрёмная баба поднимала камень телекинезом, заставляя для этого завянуть цветок, прокляни духи сценаристов этого безобразия вместе с продюсерами и шоуранерами. В общем, чтобы излечить раны одного живого существа, оркам нужно испортить здоровье другому, причём значительно сильнее. Вероятно, метод подразумевает большие паразитные потери или просто по иным причинам далёк от совершенства.

Но так или иначе, для спасения раненых воинов нужно было кого-то пускать в расход. Рабов в набег взяли мало, пленных как-то не случилось. И в качестве бурдюков с жизненной силой пустили в дело нескольких рабынь и даже одну наложницу, которая вызвала раздражение своего мужика. В общем, вторые девяносто у девок хана и его приближённых орали семиэтажным забористым матом об опасности. А после вечерних переговоров на повышенных тонах один статный молодой орк осторожно сунул черно-красной Грэхе узелковое письмо, сообщая, что род Серого орла добр. Почесав репу и прислушавшись к своей зелёной попке, наложница, взятая Ратлой после победы над её родом в степных разборках, пошла советоваться с подругами по несчастью.

Из тех, кому могла более-менее доверять, а ещё держа в голове, что им неплохо бы уметь плавать. Всё-таки перебираться надо на наш берег, а то на своём изловят, и будет вообще не хорошо. А умение не идти на дно топором среди зеленокожих не слишком распространено. Впрочем, оно и неудивительно, не так и много родов у крупных рек кочует, да и в моём прошлом мире жители степей плавание не особо любили-умели-практиковали, как мне было известно. Поговорив о своей нелёгкой доле и о том, что «бешенные людишки», похоже, живыми пленными становиться не собираются, а значит новым жертвам колдунского произвола быть и Ратла, скорее всего, их сам предложит, чтоб приподнять свою пошатнувшуюся репутацию, коллектив решил-таки рискнуть и проверить доброту рода Серого орла.

По всем признакам у Ратлы в орде вполне себе цвела и пахла крамола, по крайней мере, его женщинам помогли выскользнуть из лагеря, чем его неслабо так опозорили. Не говоря о совете, где ругань стояла до небес. Причём кое-кто, со слов эльфийки-подавальщицы, действительно грешил на Небо, которое помогает белокожим, а значит нетипичный осенний поход и тем более сговор с «нечистыми» вообще были дерьмовой идеей. Ну а хан, стало быть, тоже не шоколадный заяц. Девки же, в свою очередь, воспользовались помощью «несистемной оппозиции» и «свалили за бугор».

Реку, правда, преодолели не без потерь. Ещё одна девушка, помогавшая плыть одной из орчанок, была утащена на дно какой-то тварью. Хотя подробности от свидетельниц несколько разнились, так что, может, у бедняги просто свело ногу от холодной воды, и ей не повезло. Так бывает. А может и пошла кому-то на корм, тут всякое водится, вроде даже речные змеи есть, хотя убей духи не понимаю, как достаточно крупные гады в довольно холодной климатической зоне живут. Магический мир-с, пора бы привыкнуть… Но, так или иначе, в крутой глинистый берег беглянки вцепились намертво и не стали пытаться тихо отсиживаться, услышав копыта на нашей стороне. Вода дубовая, а речные обитатели нашими стараниями, похоже, не до полной сытости откормлены, могут и ещё кого-нибудь на дно забрать под настроение.

Дальнейшее уже было понятно. Полуголые девки, скинувшие лишнюю одежду, чтоб ко дну не тянула, получили конец аркана, по которому влезли на крутой и скользкий берег и были доставлены в наш лагерь по средствам согревающего забега босиком. Информацию мы с них сняли, подтянувшиеся на огонёк его святейшество Гристо и мэтр Бэлинэль подтвердили мои выводы, что они не повампирины и вроде как даже верят в то, что говорят. И теперь встал вопрос, а что с ними делать-то? Нет, в другой ситуации, скажем, захвати наше войско чужой лагерь, участь орочьих подстилок была бы понятна. А оно вон как всё неловко сложилось.

– Может, просто зарежем не больно? – внёс конструктивное предложение эр Эдво. – Что? Если обратно к своим попадут, то молиться всем богам о таком счастье будут.

– А на другое у нас времени нет, орки скоро снова пойдут, а до вечера мы вряд ли доживём, – кивнул эр Блом.

– Ну нахер, – плюнул я на землю. – Духи не любят, когда режут безоружных баб.

– Ну а ты чего предлагаешь? – скрестил руки на груди эр Блом. – Оружие им дать?

– Да пускай моих трофейных коней берут и ведут на север к нашим.

– Так их там всё равно тоже самое ждёт, орочьи девки же.

– Девки, моими быть хотите? – поинтересовался я и увидел быстрые, резкие и частые кивки. Как только головы не оторвались от энтузиазма. – Ну вот проблема и решилась, теперь вы великаньи девки. Коней и трофеи отвезёте по дороге до Мирэнэ, где войска собираются. Там подскажут, где мой Рирт и как туда добраться. А в нём уж пусть у Авалия с Силанилем и Вларом головы болят. Мэтр Бэланэль, вы не соблаговолите предупредить наших товарищей о моих подопечных, чтоб не прибили, не разобравшись?

– Э-э-э! Охолони! Мои ж их взяли, с хера ль они вдруг твои стали? – возмутился рыцарь наглым отжатием трофея.

– С того, что ты их в расход списал. Считай, как мусор выкинул, а я у земли подхватил, – хмыкнул наглый великан в моём лице. – Лучше своё всё лишнее им передавай, чтоб оркам не досталось. Наши уж в твой Гратан как-то переправят.

– Моё знамя им тоже отдайте, – вдруг выдал Килан. – Не хочу, чтобы какой-нибудь зелёный ублюдок потом им хвастался.

– Нет, Килан, – веско произнёс эр Блом. – Знамя должно остаться с войском до конца. Это символ. А вот перстень лучше и правда отдай.

Речь шла о кольце наследника, которое юноша носил на пальце и которым запечатывал письма. Идея урезать оркам трофеи нашла отклик не только у Килана, так что небольшой захваченный табун был быстро нагружен и отправлен в путь. Девки вид при этом имели ошарашенный. Попали они к нам в почти похоронном настроении, только и радости было, что убивать если что будут не мучая, а в худшем случае вдуют перед боем по-быстрому. Но хоть так, а не страшный колдовской ритуал, который, по всеобщему мнению, калечит саму душу. К таким тонким материям тут относились очень ответственно, жизнь коротка, посмертие вечно… Я бы что-нибудь сказал про религиозно-мистическое мышление, но не буду. Всё-таки тут есть боги, которые могут надавать по шапке, убедительно доказывая тезис о своём существовании.

Рассвет же разгорался, и, быстро закинув в себя еду, мы начали занимать позиции, провожая взглядом уезжающих девок. Я гнал из башки дурные мысли о том, что, похоже, только что бездарно пролюбил свой шанс закончить эту жизнь не девственником. Ведь можно же было по-быстрому-то! В какой из следующих жизней мне эльфийка может дать? Аж пришлось головой мотать, гоня от себя картинки, усердно рисуемые воображением.

Рядом, пока мы не разошлись по «подкове» из ставки Килана, дулся эр Эдво. Да, трофей был нафиг никому не нужен, и его собирались утилизировать, но я как-то прям тоже не совсем по местным понятиям поступил. Аж самому неловко.

– Эдво, помнишь, ты меня песню допеть просил? – по-дружески слегка пихнул я рыцаря в плечо, соизмеряя силу.

– Помню, – односложно буркнул он.

– Думаю, сейчас самое время, – ответил я, садясь на задницу и примериваясь к бубну.

К моему удивлению, боевой дух нашего маленького, но очень отмороженного войска был весьма высок. Потусторонние силы были за нас, орки вчера получили по самое не балуй. Народ аж трупы задолбался в речку кидать, после смерти каждого будет встречать в дверях Крепости-на-Горе лично Акхес, говорить: «Молодца!» и жать руку дорогому гостю.

Сомэ и тот не портил настроение своим кислым хлебальником. А кое-кто и вовсе имел даже слишком лихой вид, не иначе стадия принятия перешла во что-то из серии «А я так на последок отожгу, что мне бог войны ещё и лично за своим столом нальёт!» Что отчётливо констатировало с настроениями на другом берегу, где кое-кто уже высказал мысль о том, что мы де что-то не то затеяли и Небо не довольно.

И сейчас я планировал ещё сильнее увеличить эту разницу настроений, а заодно даже временно прибавить нашему войску не душевных, а вполне себе физических сил. Конечно, до старого Йара мне по-прежнему как раком до Шанхая. Он практически всю очень долгую жизнь был шаманом и предсказуемо достиг больших высот, в том числе и в ритуальных песнопениях. Вряд ли ошибусь, если скажу, что после Весенней Песни Охоты и без того чудовищная сила моих сородичей возрастала на добрую треть, а эффект держался чуть ли не неделю. Хоть я и тренировался, особых успехов мне достигнуть не удалось. Песнь Войны из своего прошлого мира теперь, конечно, удастся пропеть до конца, а не охрипнуть после пары четверостиший. Да, я сумею пережать максимум своих чувств и воспоминаний о том, как металл будоражит кровь на концертах, когда, кажется, сама твоя душа резонирует в такт со звуком, что ревущим потоком бьёт из могучих динамиков, а ты орёшь припев вместе со всем остальным залом в унисон, и перед твоими глазами на огромном экране или просто в памяти проносятся величайшие кинематографические битвы. Однако, даже несмотря на то, что люди куда восприимчивее великанов, дай духи воздействие продержится до вечера, а сильнее и быстрее мы все станем всего лишь в десятую часть.

Однако и это чертовски немало, а боевому духу, который не сломить до самой смерти, и вовсе нет цены. А потому моя колотушка ударила о бубен, горло затянуло напев, и дух стал вплетать в них магическую энергию, что обращается не к ушам, а к самой душе слушателя, не требуя перевода слов с русского или английского или пояснений образов, что встают перед глазами.

Здecь coбpaлиcь вce, вce вoины Зeмли,

Oни вcтaли в cтpoй, ждут kлич, пpизывa – в бoй!

Зaмepли вoйcka, пoбeдa тak близka,

И звуk нaпoлнит зaл, вceлив вepу в иx cepдцa!

Mы имeeм пpaвo – пoгибнуть зa мeтaлл!

Здecь kaждый этoгo xoтeл, oн вepил и мeчтaл.

Пokляниcь, чтo мeч твoй мoжeт жaлить, kak oca!

Tak cмeлo вcтупим в бoй, взмывaя k нeбecaм!

Bpaг тpeпeщит,

Пoдними cвoй мeч и щит!

Mы вoины!

Boины вceй Зeмли!

Лишь вcтaв плeчoм k плeчу,

Злo пpeдaв мeчу!

Mы вoины!

Boины вceй Зeмли!

Mнoгиe пытaлиcь, у нac вcтaть нa пути,

Oни нe мoгут ocoзнaть, чтo им нe пoбeдить!

Hecя лишь paзpушeньe, пуckaя kpoвь из paн,

Mы мoлoт яpocтныx бoгoв, мы гpoм, мы уpaгaн!

Oни cтoят, уcтaв и oпуcтив cвoи kлинkи,

И чтoб cтaть kopoлём, нужнo жить злу вoпpekи!

Зa лoжь ту, чтo нecли вceм, oднa нaгpaдa – cмepть,

Oни пokaютcя бoгaм, пpeд тeм kak умepeть!

Bpaг тpeпeщит,

Пoдними cвoй мeч и щит!

Mы вoины!

Boины вceй Зeмли!

Лишь вcтaв плeчoм k плeчу,

Злo пpeдaв мeчу!

Mы вoины!

Boины вceй Зeмли!

И ecли я умpу здecь, тo бpaтья пpидут в тoт миг.

Boзьмут мoй мeч, ceмьe мoeй pacckaзaв, kak я пoгиб,

Ho дo тex пop я в cтpoю, вpaгa ниckoль мнe нe жaль!

И вcex, kтo вcтaл нa пути, пpoнзит мoя cтaль!

Bpaг тpeпeщит,

Пoдними cвoй мeч и щит!

Mы вoины!

Boины вceй Зeмли!

Bpaг тpeпeщит,

Пoдними cвoй мeч и щит!

Mы вoины!

Boины вceй Зeмли!

Лишь вcтaв плeчoм k плeчу,

Злo пpeдaв мeчу!

Mы вoины!

Boины вceй Зeмли!

Bpaг тpeпeщит,

Пoдними cвoй мeч и щит!

Mы вoины!

Boины вceй Зeмли!

Когда я открыл глаза, возвращаясь из духовных чувств к телесным, в мои уши ворвались удары оружия о щиты и кулаков и нагрудники. Не было нужды интересоваться у кого-то, подействовала ли Песнь войны так, как ей и положено. Каждый здесь ждал тех, в кого можно будет вонзить острый кусок доброй стали куда больше, чем молодожён первой брачной ночи или наркоман дозы. Я же почти бегом отправился на свой край «подковы», к кучке камней для пращи. Мои руки чесались не меньше, чем у остальных, и этот зуд был почти непереносим.

На том берегу орки снова встали в пеший строй, а перед ними, судя, по всему гарцевал по кромке воды Ратла. Может, от песни у меня и не прибавилось меткости, и по движущейся цели на таком расстоянии мне не попасть, но уж мотивирующую речь в стиле Теодена Роханского я зеленомордому сейчас испорчу. Рука взяла округлый камень, который выглядел более или менее аэродинамично, праща раскрутилась, и булыжник со свистом полетел в воздух, провожаемый взглядами, кажется, всего нашего войска, закончив свой путь на месте головы богато одетого воина в первом ряду. Шлем неудачника не спас – мозги орка, похоже, забрызгали его товарищей. Над рекой же полетел мой рёв на орочьем:

– Мы весь день ждать будем?! Сюда иди!

Звук над водой распространяется хорошо, так что мой хриплый после песнопений бас отлично услышали. Конечно, я не Эд Бун с его бессмертным скорпионьим «Get over here!», но получилось неплохо, а напутственная речь Ратлы-хана пошла насмарку. Смятая в кашу голова одного из слушателей вообще не способствует успешной мотивации остальных. Ещё меньше ей поспособствовал командир, который не слез с коня и не встал в общий строй, а освободил своим подчинённым дорогу, оставшись в сторонке.

А я продолжил угощать наступающих по общему броду булыжниками, радуясь, что для стрел врага пока далековато. Да и экономить их оркам приходится, даже не пытаясь садить по площадям. В степи, что логично, всё не очень хорошо с деревом, как и с крупными ремесленными центрами в виде городов у кочевников. Ещё в прошлой жизни я читал, что Тимур, который Тамерлан, отправляясь в поход, требовал, чтобы у его лучников было хотя бы двадцать стрел. И это как бы не в самом бедном регионе, который ещё и активно торговал. У орков же с торговлей с теми же людьми всё было и вовсе грустно, так что затрудняюсь сказать, какова норма боеприпасов на одного степного лучника. Но явно она слишком мала, чтобы метать стрелы на удачу. А вот у нас в крепости на семь сотен бойцов гарнизона даже после пожара всё-таки уцелело достаточно стрел для одной неполной сотни лучников, да и часть орочьих оперённых подарков после вчерашнего использования в негодность не пришли. Камней же и вовсе было без счёта, чем я активно пользовался.

Утренняя атака у орков как-то не задалась. Сначала они получили «гол в раздевалку» ещё до начала матча. А потом, вновь дойдя до берега под огнём, вынесли на себе достаточно воды, чтобы мэтр Бэлинэль устроил локальные заморозки с катком. Сегодня в составе атакующей колонны колдун имелся, может, на его выздоровление как раз та самая наложница и пошла. Заклятие нашего мага он быстро развеял, но просиял при этом в моём духовном мироощущении, как прожектор в ночи. А при личной встрече камня из «осадного орудия» и магического щита кого-то слабее архимага, побеждает обычно камень. То, что колдун был со своей охраной ближе к тылу, а не лез опять вперёд, ситуацию поменяло мало. Просто пришлось использовать пращу, а не дротик, и прямое попадание случилось лишь на третий выстрел. Однако после камня лечить там уже нечего, да и пытающийся сбежать колдун боевой дух сородичей не поднял. А потом мэтр Бэлинэль опять ударил лютым морозом, и проход в «подкову» вновь оказался затруднён. В этот раз орки, искушённые опытом ловли булыжников на кавалерийские щиты, отступили даже быстрее, чем вчера. Оставшихся внутри маг сжёг молниями и порезал ветреными лезвиями, руки у него чесались, похоже, не меньше, чем у остальных.

Только вот это, к сожалению, было ошибкой, энергию стоило поэкономить. Уже через полчаса орки построились вновь и двинулись вперёд. Я уж не знаю, что там им Ратла за новую речугу задвинул или чего хлебнуть дал, но в этот раз лезли зеленокожие вперёд как дурные. Я вновь и вновь метал сначала камни, потом дротики, а вскоре взялся за копьё, отбивая натиск на свой участок вала.

И чем больше я бросал взглядов по сторонам между выпадами, тем сильнее сжималась кольцеобразная мышца чуть ниже моей спины. Потому что натиск орков был действительно бешенный! Зеленокожие лезли вперёд как безумные по друг другу, пытались хвататься за древки копий, которыми их закалывали лишь бы дать товарищу возможность подобраться к врагу ближе. А наши силы редели. То один дротик, то другой выхватывал кого-то на валу, некоторые орки переставали перекрываться щитами, чтобы успеть сделать несколько выстрелов из лука, прежде чем самим упасть со стрелой, как приоритетной цели наших стрелков… И тут я натурально зевнул.

Непростительное мгновенье отвлечения стоило мне не просто лёгкой раны, а того, что крупный орк схватился за моё копьё, которым я его пронзил, а другой умудрился закинуть на мою шею демонов аркан. В другой ситуации я бы самого этого пастуха к себе затащил и свернул шею, как курёнку, но пока скинул тело с копья, пока схватился за верёвку, на неё навалились все, кто мог, и потащили меня вниз. И я не устоял!

– Мля-я-яА-А-А, ₽#@@₽!!! – только и получилось выдать, падая вперёд.

На моё счастье, шкура Михалыча всё ещё была на моих плечах, и вместо того, чтобы запинать, а точнее зарубить меня толпой, оркам пришлось иметь дело с пещерным медведем, чью гранитную шкуру не желало брать оружие. Дух зверя дал мне время стянуть с шеи долбанную петлю и встать, закрываясь щитом и сходу пуская в дело свой топор. Хотелось бы сказать, что дальше всё походило на омоновца в полной выкладке, ворвавшегося в толпу первоклассников с резиновой дубинкой наперевес, но дело было несколько сложнее. Первоклассники обычно не вооружены и не опасны. Но, однако, мы с Михалычем поначалу справлялись, а заодно просто волшебным образом снизили натиск на сам вал. «Пламенную любовь» орков ко мне в воздухе, казалось, было можно пощупать, и с тем упорством, с каким они только что лезли на «подкову», теперь насели на меня с духом. Только вот великан – это не стена, его завалить трупами проще, даром, что он пытается двигаться боком вдоль вала, который прикрывает его спину. Через несколько минут меня натурально засыпало орками и болью от ран. А потом на глаза упала кровавая пелена.

В себя я пришёл от ломоты всего тела, отвратительного вкуса во рту и того, что что-то бьётся в мою ногу. С трудом разлепив один глаз, я увидел одного из воинов, осторожно тыкавшего в мою конечность тупым концом копья и говорящим:

– Да живой вроде.

– Не дождётесь, млять. Тьфу! – Сплюнув, я увидел красное в слюне, и ощупал свою грудь, почувствовав, что брони на ней нет. – Что за дерьмо?

– Орочье, – раздался рядом отвратительно радостный голос эра Эдво. – Ты нескольких мало что пополам не перекусил. Ох они и визжали!

– Я вообще про броню свою спрашивал, – тупо выдал я, переваривая информацию и садясь.

– Порвалась она, когда из тебя дух зверя наружу пошёл, – просветил меня эр Блом, облегчённо выдыхая. Наверно, потому что я адекватен и больше не хочу ни на кого кидаться.

А обнаружившийся рядом Килан добавил:

– Кисточки на ушах и хвост на месте, всё нормально.

– Это тут причём? – захотел задать вопрос кто-то за моей спиной, но раздался звук леща.

– Кисточки и хвост – это самое важное, – наставительно проговорил эр Блом, повторяя мои давние слова, после чего спросил меня: – Ты как вообще?

– Как будто меня через мясорубку пропустили, а потом накормили навозом. Дайте хоть рот чем прополоскать. Медведь-то где?

– Ещё раньше рыси ушёл, вон шкура лежит.

– Ага, – всё так же заторможено ответил я, принимая из чьих-то рук баклажку с водой, разбавленной вином для вкуса и дезинфекции, а заодно пытаясь почувствовать своих духов. К моему счастью, и Гектор, и Михалыч были «живы», хотя и не очень целы. А потому пребывали во сне. Убийство разумных существ опасный путь для усиления духов, но теперь назад не отыграешь. Нужно будет только смотреть, чтобы каких-то последствий от одного разочка не вылезло. – Что орки?

– Сбежали на свой берег, ты их здорово напугал. Да и нас тоже, – проговорил Алфан. – Если б благородные господа не объяснили, что ты не оборотень, то могли и зарубить, пока не очухался.

– Вечно вы люди так, – хмыкнул я немного обиженно, но тут это, скорее, было притворством. Себя-то я тоже продолжаю скорее человеком воспринимать, чем чем-то другим. – Эдво, помоги подняться и до Гристо доковылять.

То, что жрец Света подлечил мои многочисленные, но неглубокие раны, окончательно убедило всех в том, что «блахародныя» сказали правду, а не звездят, как дышат. И, следовательно, я всё-таки не оборотень. Оно вот просто у великанов так бывает, что сама орясина в мир духов немножко уходит, а его дух-покровитель дает всем прикурить. Или что-то вроде того. Мне было немножко не до разъяснений, так что бытовало даже несколько версий. Сам же я озадачился тем, что все раны на мне были неглубокими, и поинтересовался, какого цвета вообще рысь была. Оказалось, что никто особо не придал значения серому цвету, медведь вон такой же, да и осень на дворе поздняя, скоро снег, сейчас всё зверьё цвет менять будет на зимний.

В общем, пришлось задуматься о изменениях в Гекторе, которые раньше не бросались в глаза, потому что было как-то не до обращений. То строительство, то дорога эта с инспекцией, то орки… А изменения были, бронированная шкура – это итить колотить бронированная шкура, а не просто рост силёнок. Меня, судя по рассказам эра Эдво, почти ничем не пронять было, просто внимания не обращал на всё, что слабее клевца бьёт. К тому же габаритами мы с Гектором не уступали Михалычу, который в холке даже немного выше человека.

Также заставило задуматься моё небольшое помешательство. Раньше всё отлично помнил в зверином обличье, да и был я скорее гибрид гуманоида и животного, которому примерно одинаково удобно и на двух, и на четырёх ногах ходить. Тут же была полная форма лесной кошки и случилось бешенство берсеркера… рысьсеркера… рысьхеднера? Впрочем, демону в зад термины, гораздо важнее то, чем это дело мне может грозить. Тут ситуация была практически идеальной, в «подкове», как в загоне, были только враги, свои стояли сверху. В другом бою может быть иначе. Буду ли я различать друзей и врагов? Конечно, сейчас, меня натурально закидали с трёх сторон метательным железом и погребли под телами, такое может случиться только если меня уже не прикрывают союзники, а значит вокруг будут одни мишени для когтей и клыков, но всё же. Нет, Гектор очнётся, и нужно будет разбираться. Одно радовало – рысь преследовать никого не стал и в воду не полез. Хочется верить, что это потому, что он у меня адекватный, а не потому что воду не любит.

Орки же убрались на свой берег, подгоняемые стрелами, и пока активности не проявляли, а в строй для новой атаки не строились. В целом, могу понять их, точнее, их пока ещё главного хана. Шли во внезапный набег. Передовые остроги должны были быть быстро захвачены, а прежде чем в опорную крепость прибудут недобитки, она сама должна пасть усилиями кровососов. В худшем случае её маг передаст, что напали вампиры, а это приведет к отправке специалистов по клыкастым от церкви при поддержке ближайших эров, которые наткнутся на орду вместо любителей соснуть крови, и часть осатских войск будет перебита. Можно будет идти и смело грабить, убивать, насиловать и заниматься другими средневековыми развлечениями. Новое войско против кочевников людям ещё надо собрать, ближайшие-то замки ослаблены походом на вампиров. И собираться оно будет дольше, несколько более дальние эры прийти должны. В общем пацан к успеху шёл, но обосрался по пути.

В нужное время и в нужном месте появляется младший наследник земли Осатской, который встречает не в меру жадных орков из конкурирующей фирмы «Ычма-хан и Ко». У Килана есть маг, и он передает информацию о готовящемся осеннем набеге, но пока что без сроков. Однако эры и должностные лица в коронных городах делают стойку. А потом мы натыкаемся на передовые отряды орды, мэтр Бэлинэль передает, что набег уже начался, и войско начинает сбор. Но пока ещё не шаткий и не валкий, потому что опорная крепость не фунт изюма, она позволяет иметь выигрыш по времени. Однако Асатомон падает, но опять же на следующий же день своевременная весть уходит куда надо, а мы закрепляемся на броде. Теперь осатцы за нашими спинами бегают, как наскипидаренные, а «Асатомон стоит», аки Кадия, уже два дня.

Понимают орки, что эффект неожиданности ими бездарно пролюблен, а мы время выигрываем? Они не тупее нас и два да два сложить для зеленокожих не проблема. То есть внезапный набег уже заранее перестал быть внезапным. Его преследуют неудачи за неудачами. Кто в этом виноват? В целом – никто, но так не бывает. В таких случаях всегда в итоге виновен главный начальник. Тем более, что он ещё и слово прилюдно и приорочно дал брод взять в первый же вечер, но облажался. А ещё потерял кучу воинов и уже не выглядит таким непоколебимым авторитетом. У младших ханов уже бойцов не намного меньше. Что самое поганое, скорее всего, личные воины Ратлы-хана тоже им не шибко довольны, после таких-то потерь.

Удержит ли наш враг власть? Да вот демон его знает. И за меньшие оплошности правителей резали в куда более цивилизованных и устойчивых государствах. И в более тяжёлых ситуациях правители удерживали свои троны и скручивали в бараний рог недовольных. Так что я всё-таки старался не тешить себя надеждой на то, что орки сейчас набросятся друг на друга, устроив резню, а последний выживший утопится с горя. В истории, конечно, и не такое случалось. Как-то раз стотысячная австрийская армия из-за спора пехоты с бухими гусарами уничтожила сама себя при Карансбеше, если мне приятель-рекон не врал. Но подобное было бы слишком большим подарком судьбы, чтобы в него поверить. Пока же орки не лезут к нам, и это хорошо. Можно пожрать и заняться поисками своего оружия со снаряжением. Второе, правда, в итоге оказалось в хлам. Но хорошо хоть топор со щитом нашлись.

Зеленокожие же, несмотря на моё волнение и ожидание худшего, простояли на своём берегу весь оставшийся день. А потом всю ночь, пока я в темноте возводил перед бродом новую стену, потому что на «подкову» у нас уже просто не хватало людей после сегодняшних потерь.

Утром же, когда солнце осветило мир своими лучами, я с неверием смотрел, как орки снимаются с лагеря и идут на юг. Рядом со мной в смешанных чувствах стояли выжившие бойцы нашего маленького войска. Вроде бы в Игре Престолов была битва при Квохре, где двадцать пять тысяч дотракийцев размотались о три тысячи безупречных в чистом поле, чью плотную фалангу пехоты безуспешно пытались стоптать своими конями. И в итоге выжившие лошадники отрезали себе волосы в знак поражения и уши в степь. Орки нам никаких почестей не воздали.

Лишь позже, благодаря разведке, мы узнали, что творилось на южном берегу. По большому счёту, нам тупо повезло. Зеленокожие и так начали грешить на Небо, которое карает их за сговор с вампирами, отчего весь набег идет через одно место с самого начала. Бледнокожим же, по мнению орков, Небо благоволило, ведь нельзя без его помощи столь малыми силами устоять перед столь многими. Оно даже «послало людишкам большого людишку». А орков, видать, просто послало. Последним гвоздём в крышку гроба хоть какой-то надежды на удачу в их безнадёжном предприятии стало появление двух гигантских зверей. Орки чай рода-то свои тоже от огромных животных ведут.

А почти сразу после боя орочьи колдуны приняли весть от оставшихся в стойбищах коллег, что орда Ычмы собирается пойти в гости не к людям. До вечера шли дебаты о том, кто виноват и что делать. Виновным, кстати, в итоге назначили орка-колдуна, что насоветовал своему хану всяких гадостей, редиска зелёная. Тот выхватил от меня камень, умер и возразить уже не мог. Ратла-хан остался жив-здоров и даже сохранил свой пост. Опасность для стойбищ не способствовала междоусобицам, каждый воин всё-таки на счету. Но, когда опасность миновала, случилось странное. Ратла-хан, один из искуснейших наездников степи, упал с лошади головой на единственный камень на день пути и скончался на месте. Впрочем, так бывает, причём куда чаще, чем уничтожение кучками пьяных гусар собственных стотысячных армий.

Но это было после. Пока же мы просто охреневали от произошедшего. Особенно мэтр Бэлинэль, который через два дня, когда стало понятно, что орки прям совсем ушли и это не уловка или попытка пройти вдоль берега вне пределов видимости к другому броду, объяснял коллегам, что более десяти тысяч зеленокожих сбежали от сотни с небольшим людей. И что он не захвачен в плен. И его разум не порабощён. И он не пьяный. Ну разве что чуть-чуть. И что великаньих девок надо встретить со всем почтеньем. Даже грязных орчанок. Потому что великан в гневе страшен и может откусить кому-нибудь е#ало, если тронут его собственность. Да, так и сказал между вторым и третьим бочонком. Нет, тоже не особо пьяный, ведь на такую орясину вообще не ясно, сколько вина извести придётся.

Глава 17

Я вновь шагал по улицам Осатомона, сопровождая младшего наследника южного герцогства под всеобщее ликование толпы. Броня моя в последнем противостоянии на Асатомонском броде пришла в негодность, так что пришлось прибарахлиться по пути, чтоб не выглядеть голодранцем, когда папаша отозвал Килана в столицу. Всё-таки инспекция пошла не по плану. Да и судя по всему другие, резоны придержать младшего наследника имелись.

Впрочем, за дела и я, и все остальные взялись не сразу. Мы честно простояли на броде «до подхода основных сил», собиравшихся у Мирэнэ, ближайшего южного города. Подвальные запасы вина в развалинах крепости разграбляли, но в меру и по вечерам, не теряя бдительности. Днём же я был занят восстановлением сгоревшую твердыню. Конечно, деревянные перекрытия и постройки в массе своей выгорели, но каменные части Аидноса было можно и нужно спасти. А также подрастить, заодно попрактиковавшись с Петром, тренируясь и накачивая метафизические мышцы.

В общем, прибывшая делегация застала меня с бубном и колотушкой во дворе донжона, предварительно уже слегка выпав в осадок от вида стен. Мы с духом земли наконец определились с тем, что такое ровная, зеркальная поверхность, а «полировать» камень значительно легче, чем «проращивать» его в высоту в плане затрат энергии, так что тренировку я добивал именно этим занятием. Оно шло нам на пользу и не грозило переутомлением, которое будет замечено слишком поздно. Так что в стене опорной крепости теперь любой желающий мог посмотреть на своё отражение, которое портили только стыки между камнями с раствором, а вокруг ворот всякий входящий мог прочесть двести одиннадцать имён живых и мёртвых защитников брода от Килана м'Осато до младшего конюха Гага. То, что наш славный вождь тоже младший, только наследник, добавляло в моих глазах ситуации пикантности, но, похоже, эту шутку никто не выкупил. В слух же я объяснять ничего не стал.

Но едва ли не больше стен войска осатцев добил мой вид и стоящие рядом бойцы. Один с полотенцем, второй с кувшином разбавленного вина, третий с подносом еды. Было б жарко, был бы ещё кто-нибудь с опахалом, потому что эр Блом решил, что безделье разлагающе действует на личный состав и всем стремился найти занятие. А так как я тут работал за бригаду каменщиков и подавал всем пример, то самые косячные бездельники отправлялись нести рядом с моим рабочим местом эдакий почётный караул в наказание за свои проступки. Переквалифицироваться из воинов в слуги и слушать немудрёные шутки боевых товарищей никто не хотел, но наш «начштаба» каждый день находил, кому впаять этот странный наряд. Самым страшным, кстати, считался кувшин вина, который надо держать в руках, но не пить. Контрольным выстрелом в голову передового разъезда прибывших был вопрос бедолаги с подносом, попадавшим в замковый двор уже в третий раз за распитие спиртных напитков во время работ:

– Мужики, вы ведь его девок назад привезли, а?

Как оказалось, с дамами случился облом. Брать их в войско никому в голову не пришло, и они сидели в казематах мирэнской крепости. Но, к счастью, любителя выпить слишком слабо разбавленное водой вино, задерживаться мы не стали и двинулись на север в город. Видят духи, все здесь заслужили отдых за крепкими стенами и здоровый крепкий сон, который невозможен там, где орки снова могут внезапно появиться.

Хотя меня столь скорая отправка скорее огорчила. Во-первых, я как-то вошёл во вкус, занявшись строительством. А во-вторых, через несколько дней камлания с Петром очнулся Гектор, и мы стали решать нашу проблему с бешенством котсеркера. Рысь прибавил сил после пожирания кристалла, и, в отличие от Михалыча, этот процесс оказался несколько растянут во времени. Не берусь утверждать наверняка, но с высокой вероятностью дело было в том, что медведь уже чистый дух, а вот Гектор обитает в моей физической оболочке и до кучи связан с моей душой.

На ситуацию наложилось ещё и то, что я довольно давно не оборачивался. В дороге проблематично этим заниматься без свидетелей. Пружина сжималась, а потом на грани смерти меня по уши залило адреналином или что там у великанов в магических мирах вырабатывается в экстремальных ситуациях. И звериная свирепость взяла верх над разумом и всем остальным. Так что едва Гектор очухался, и мы с ним разобрались в чём было дело, я начал кормить внутреннего зверя, бегая по ночам в обличье серой рыси по степи. Но это тут всё, так сказать, свои, в пути вновь придётся не светить тем, что я подозрительно похож на оборотня.

Репутацию тут очень легко подмочить, но чудовищно трудно восстановить. Второй же причиной моего нежелания ехать так быстро были девки. Я их своими объявлял, не особо думая о будущем, потому что не знал, удастся ли вообще дожить до вечера. А теперь с этим придётся разбираться. Никулин трёх жён опасался и хотел холостым султаном быть, что с любой стороны очень неплохо. А тут одиннадцать!

Впрочем, дело решилось куда проще, чем я ожидал. Не так страшен чёрт, как его малюют. Прибыв в Мирэнэ с частью возвращающихся войск, которые не остались новым Асатомонским гарнизоном, и, пройдя рядом с Киланом все положенные геройски победившим орков мужам церемонии, я поинтересовался, а собственно где наше имущество. Коней-то с трофеями мы отправили богато, девки должны были всё довезти, уж орчанки-то в перегоне копытных точно секут. Где хабар? Конечно, орки победнее людей в массе своей, но тем не менее заколбасили мы весьма приличное количество серьёзных воинов с неплохим снаряжением. Даже оркские халаты стоят денег, что уж говорить о их ятаганах из хотя бы неплохого металла или составных луках, которые часто превосходят человеческие образцы. Копья с железными или тем паче стальными наконечниками и дротики тоже были товарами весьма ликвидными. Я уж молчу, что орки, как и люди, любят обозначать свой статус золотыми украшениями на шее, перстнями и прочей мишурой, а также кольцами лучников с каменьями да узорами. Понятное дело, что такого добра на них висело поменьше, чем в скифских курганах на Земле откопали, но, однако, прибарахлились мы знатно. И теперь встал вопрос, где трофеи первого дня и мелочевка с той банды, что у острога повстречали. Килан мой интерес поддержал, как и положено предводителю дружины, хоть и юному. И дальше начался цирк с конями.

Девки прибыли с трофеями, их взяли в оборот. Допросив, почесали репу, посадили под замок и отправились разбираться, что ж там всё-таки на берегу Каланты творится. А всё добро оказалось на попечении чиновников администрации города. Причём уж ладно, что эти ухари что-то украли. На то они и чиновники со снабженцами. Генералиссимус Суворов не зря говорил, что «всякого интенданта через три года исполнения должности можно расстреливать без суда. Найдётся за что». Но мало того, что часть честно взятого нами с боя прилипло к шаловливым ручонкам, так взяли они не стесняясь и не догадались положить обратно даже когда стало ясно, что мы всё таки не сдохли и едем сюда. Берёшь ведь чужое, а как отдавать, так оно уже вроде как своё, жаба душит, внутренний хомяк протестует… Даже не знаю, чего тут было больше: жадности или тупости. Но Килан наконец напал на то, ради чего вообще-то формально ехал в инспекцию. Хищение, да ещё и в том числе у него лично! В общем эр Анс ма Вэлби доказал свою полезность не только как лучник, чья рука всё ещё тверда, но и как стремительный следователь с воистину бульдожьей хваткой.

Всё находящееся на складах было быстро учтено, выявлены недостачи, мои девки вытащены из холодной и отправлены в замок, чтоб помылись и готовились подавать мне еду на пиру. А уже к вечеру виновные были определены, и воины Осато лишний раз доказали, что тут вам не двадцать первый век. Чиновник против воина тут должен молчать в тряпочку и кланяться пониже, а не наоборот. В общем, любителей скрысятничать чужое добро вытащили из домов вместе с семьями и пинками пригнали в городскую крепость, где ради такого дела был отложен пир. Домочадцев казнокрадов сходу изгнали из города в чём были, нашлось, кому плетями погонять до ворот.

А с самими чиновниками получилось нехорошо. В своё время в дороге я имел глупость рассказать Килану историю о Сулеймане-паше, – также известном как Сулейман Великолепный – которую услышал от Клим Саныча Жукова на ютубе. Мол он с пойманных на воровстве крючкотворов велел содрать кожу, сделать из неё кошельки и хранить в них казённые деньги, так сказать, навечно соединив жадных тварей с объектом их вожделения, чем доставил богу сердечную радость, а войску веселье. Килан, находясь в своём праве младшего наследника, велел поступить так же. Тут это, в общем, дело обычное, дикари-с… Хотя духи его знают, может, это мой прошлый мир сошёл с ума, а тут как раз поступают с коррупционерами единственно верно?

Но в любом случае зрелище мне не понравилось. Килану, стоявшему рядом, по моим ощущениям, тоже. Легко отдать приказ на казнь, когда ты едва выжил, а тебя обокрали те, кого ты в числе прочих защищал. Смотреть на то, как с людей, которые воют, плачут и умоляют о милосердии, заживо снимают кожу начиная с лодыжек, оказалось сложнее. Но уж кто-кто, а наследник Осато знал, что, отдав приказ, нельзя давать слабины. Так что кровавое представление пришлось досмотреть до конца. А потом мы начали пить. Причём большая часть бухала вполне себе весело и задорно, ведь для них только что произошла ещё одна победа их вождя над очередным врагом Осато. Казнокрад ведь ничем не лучше орка, а может даже опаснее, потому что притворяется человеком. Да и сам наследник довольно быстро отошёл от переживаний, начав провозглашать здравницы и тосты в честь силы осатского оружия. Другой менталитет, другое мироощущение. Не такое, как у меня, к добру уж или к худу.

Я же предпочёл просто нажраться и требовал от подавальщиц тащить мне всё больше вина. Бывшие наложницы хана подчинялись с энтузиазмом, время от времени сменяя друг друга. Дитя виноградной лозы брало меня слабо. Но цели достигает упорный. К утру я всё-таки поднакидался. Собутыльники, правда, оказались пожиже в коленках и не смогли меня перепить, даром что ночью процесс превратился в соревнование. Даже вроде ставки делали.

Осмотрев тела вокруг, я потребовал вести меня в спальню. И ещё вина. В отведённой мне комнате, которая раньше, вероятно, предназначалась для малых приёмов или чего-то вроде того, я начал пить с девками. А следующим днём очухался с ними на огромной постели с трещащей по швам головой. Забавно, в прошлой жизни так же было, конечно, с той разницей, что вместо одиннадцати девушек была одна.

Пока мои… женщины спали, я восстановил в памяти события прошлого вечера. В спальне я начал говорить за жизнь, девки стали жаловаться на свою тяжкую бабью долю, я шутил, стремясь их подбодрить, и следил за тем, чтобы они не забывали запивать свои горести красным вином. Дальше всё было предсказуемо, только вот самой смелой оказалась зелёнокожая Грэха с красно-чёрными волосами, которая и сподвигла товарок на побег на броде. Правда, когда мы целовались, я уже был слишком бухим, чтобы думать о клыках и прочих мелочах. Степнячка зато сходу доказала, что она наездница от бога. Потом были две эльфийки, Мэлисана с ярко-голубыми глазами и жемчужного цвета волосами и сиреневоглазая блондинка Алрия, которые, с их слов, даже не помнят как вообще выглядит лес, потому что в рабство попали ещё в младенческом возрасте и не видели иного, кроме степи. Потом были человеческие девушки. Рыжеволосая Клео, захваченная во время набега, когда готовилась её свадьба. Тёмноволосые сёстры Азала и Ялни, старшая на невольничьем торге так жарко убеждала хана, что сделает что угодно, лишь бы он и младшую сестру купил. А первой же ночью употребил их обеих.

Блондинки Грэхэн и Васла. Если первая была бывшей крестьянской крестьянкой с воистину выдающейся грудью, на чью деревню налетели степняки, то вторая оказалось дворянского рода. Ма Киды жили далеко на западе, в южных землях соседствующего с Ахитом человеческого королевства. Однажды случился большой набег, и их маленький замок не устоял. Потерявшая всю семью благородная девочка была захвачена в рабство, а потом подарена Ратле на каком-то курултае в знак дружбы. Потом снова пошли орчанки, сестры-близняшки Зара и Кара, Правая и Левая, если по-человечески. Один их младших ханов отдал за Ратлу двух дочек от наложницы, но не в жёны, а тоже в «содержанки» с урезанными правами. Хорошо хоть не в рабыни, как Фриму, темноволосую и короткостриженую орочью девушку, чьи клыки были чуть меньше, а кожа заметно светлее, что выдавало примесь человеческой крови. Сейчас последняя лежала, положив голову на моё бедро щекой, и я видел следы от плети на её спине. Свалилось счастье на мою бедовую голову…

Впрочем, встав и невольно разбудив своих подруг, я начал немного иначе оценивать ситуацию. Какому мужику неприятно, когда вокруг него разворачивают бурную и приятную деятельность? И помыться организовали, и поесть горячего, и вина притащили. Хорошо хоть разбавленного. Пьянству бой, да.

Завтракая, я поразмыслил и решил махнуть на всё рукой. Грэха руководит, механизм бабского коллектива работает, как часы, рукоприкладства в процессе не замечено, так что нефиг трогать устоявшуюся систему своими кривыми руками без острой нужды. Я же уже повалял всех одиннадцать по простыням и теперь вроде как должен взять на себя ответственность. От воспоминаний подростковый организм начал реагировать соответствующим образом, и это было даже слегка… Натёр-с походу. Подумав об этом, я вспомнил и о физиологии дам. А потому, придя в адекватное состояние, сначала начал осторожно камлать со своим здоровьем, после чего занялся… Ну, наверно, наложницами, как их ещё назвать.

Они к лечению отнеслись с энтузиазмом и после него начали стрелять глазками, как вчера. А я вспомнил, что лев может спариваться до сорока раз в день. Мой тотем, правда, рысь, но, похоже, у всех кошек было что-то общее. Но это всё как-то попахивало использованием своего положения в личных целях или чем-то таким… Но ведь если дамы не против, то всё в порядке, не так ли?

Правда, девушки комплексами человека двадцать первого века не страдали. Для них картина мира была куда как попроще. Прошлые мужчины и господа, что встречались им на жизненном пути, были не сахар. Я же выгодно отличался от всех них тем, что ещё никого не ударил и ни на кого ни разу не повысил голос. Даже когда Кара оступилась и разбила полный кувшин вина, ей не прилетело! Уже за это они были мне благодарны, чуя доброту. Альтернативы же при этом просто не было. В степи им всем смерть. В человеческих землях смерть в первую очередь орчанкам. А остальным во вторую. Народ на границе со степью простой, бесхитростный и с достаточно длинным списком обид на зеленокожих, чтобы забить их подстилки камнями. От этого даже Васла не отмоется, даром что дворянка. Может, только не камни будут, а на красивом шнуре помогут повеситься, тем более что землёй её рода наверняка уже владеет кто-то другой.

По пути в Осатомон отношение девушек к одному скромному великану только укрепилось. Свободная женщина в этом мире может существовать только как достаточно сильная магесса. Таких среди бывших наложниц и рабынь не водилось. Нынешний же господин был хорошим защитником, не брезгующим дать в морду огромным кулаком даже за худое слово о своих наложницах любому идиоту, посмевшему оскорбить их, а значит и его самого. А при нужде великан мог пустить в ход и оружие. К ним самим же он был по-прежнему добр: не бил и не требовал ничего сверхъестественного. Готовь и подноси еду, стирай одежду на привалах у рек, радуй ночью. Последнее вообще было боязно только по началу. Всё-таки гигант мог магией унять любую боль сначала после соития, а потом и научился делать так, что в процессе осталось одно удовольствие. А что иногда животные черты обретает и обрастает серой шерстью прямо на них, да похотлив без меры, так кто ж в этом мире идеален? Орчанки так и вовсе и от этого в восторге были, надеясь поскорее понести и стать матриархами нового могучего рода Серой Рыси, патриарх которого не остался где-то в легендах, как у всех остальных, а ходит по земле рядом с ними.

Так что пока я шёл к замку Осптомона, изображая монументальность и зорко смотря, чтобы никто не вздумал нанести вред Килану, как и положено телохранителю. Мои женщины, как наскипидаренные, носились внутри твердыни, готовя мою комнату и не стесняясь спорить с местными слугами. Наложница могучего воина – это всё-таки более высокий статус, чем слуга хана людей. Так что это им должны бояться возражать, а никак не наоборот.

Глава 18

Прибытие в столицу герцогства ожидаемо закончилось великим пиром, достойным не менее великой победы. В представлении местных. Ну или огромной пьянкой на три дня, как определил её я. Всё-таки дефицит развлечений – страшное дело, а потому имеющимся отдаются со всей страстью. Хотя возможно это на Земле я и окружающие меня люди зря тратили время и деньги на всякие компьютерные игры, дурацкие фильмы и сериалы, глупые постановки в театрах и прочее. А секс, рок-н-рол и алкоголь это всё-таки покруче.

Тут, правда, с любимым мне направлением музыки дела не задались, но зато хватало разного рода фолка. А среди прочих бардов и менестрелей ожидаемо нарисовался и Глам по прозвищу Серебряный язык. Который выкатил мне с эром Эдво претензию. Он, значит, отправился решать крестьянский вопрос, не смыкая губ поёт песни и объясняет людям, как им хорошо будет житься под рукой могучего великана. А что же те, кого он считал друзьями? А они прутся в степь, бьют морды всем встречным-поперечным оркам, собирают их вокруг себя в каком-то абсурдном количестве, а потом выбивают степи клыки в Великой Битве На Асатомонском Броде! Без него! А в довершение всего эр Магнус, ради которого несчастный менестрель расшибается в лепёшку, захватывает у главного хана орков гарем! И бард снова всё пропускает! Что вообще подлость несусветная, и вообще не ясно, как боги такое могли допустить.

В общем, Глама пришлось заливать вином по самую макушку, заодно рассказывая в подробностях, как дело было. И про дальние остроги, и про великое травяное море осенью, и про стычки, и про то, как неслись к броду и крепости, но нашли её сожжённой вампирами, и про подготовку к встрече орды, и про бой, и про то, как мои наложницы ночью переплывали Каланту в ледяной воде, и про всё остальное. Если бы палачи в местных пыточных подвалах хотя бы в половину так настойчиво стремились разговорить пленников, то им никогда не понадобились их инструменты и настойки правды. Так бы досуха всех выжимали.

Но баллада, конечно, Глама получилась знатная, и пели её долго. Только вот у меня от неё порой дёргался глаз. Нет, в целом всё было по делу, разве что опять по местному обычаю всё было абсурдно преувеличено. Трава зеленее, небо выше, орки могучее, люди прям паладины из легенд, смертоносные и безгрешные, Килан великий полководец и справный воин, и так далее. А великан комический персонаж, который, конечно, врага бьёт не хуже прочих, но при этом постоянно страшно оскорбляет зеленокожих, делает неприличные жесты и машет всяким над рекой, обещая всех того… страстно любить во всех возможных и некоторых невозможных позах, в общем. Да так машет, что орчанки освобождают других наложниц ханов и дружной толпой ломятся на наш берег. Народ над незадачливыми орками, их похотливыми зеленокожими подругами и бледнокожими подстилками, а также великаном, что между атаками был вынужден исполнять все свои обещания прямо на берегу, ржал со страшной силой.

Оный великан с не меньшей силой желал разбить о голову одного барда его же лютню. Обиделся он, млять, что всё мимо него прошло. Скотина. Хорошо, что хоть не он один обо всём этом песни сочинял. У Эхва Сладкоголосого получилась вполне достойная героическая сага. Но в кабаках по всему герцогству всё равно охотнее пели скабрёзные частушки о злостном перетрахе орочьих баб на глазах их стенающих мужей. Кто бы сомневался. Дикарям чуждо высокое искусство – им пошлятину подавай! Очень надеюсь, что после моей смерти тут никто не сочинит местный вариант песни про деда Максима.

Впрочем, я на тот момент о грядущей подлости не знал, а потому весело пил на пиру, правда, всё же соблюдая меру. Четыре из моих подавальщиц имели зелёный цвет кожи, а потому в любой момент могли стать мишенью какого-нибудь идиота. И хорошо, если словами дело ограничится. По пути трёх альтернативно-одарённых пришлось приласкать кулаком, а одного топором. Я великан терпеливый и проблемы местного менталитета понимаю. Но есть оскорбления, которые в здешнем обществе смываются только кровью, так что выбора у меня не оставалось. Был, конечно, вариант держать орчанок под замком… Но его бы тоже не поняли, на этот раз те, кто стоял на броде рядом со мной.

Все одиннадцать девок, по сути, военная добыча, а тот, кто прячет и зажимает трофеи, – презренный трус, не меньше. Дурацкое время и дурацкие обычаи. Тут и если кто дракона завалит, то его голову в обязательном порядке придётся вешать на самое видное место. Примерно как в Вайтране, люби его Таллос. А что-либо иное – верный признак страха перед летающими ящерицами. Которые таки да, разумные. И обязательно придут отомстить тому, кто оскверняет останки их сородича, когда узнают об этом.

Впрочем, к моей радости, большая нажираловка прошла без чрезвычайных происшествий, а случившиеся драки обошли меня стороной. Зато посмотреть на дерущихся эров было весело. К моему некоторому удивлению, здесь имелись проблемы с искусством рукопашного боя. Благородное сословие решало свои затруднения с помощью оружия, а кулачные бои считало делом для всяких сиволапых крестьян. Хотя в Европе в средневековье вроде бы дело обстояло примерно так же, а всякие кунг-фу и карате практиковали в Азии. Наверно, схожие условия диктуют схожие решения… Но, в любом случае, кулаками эры махали потешно. Может быть, им стоит подарить не только идею настолок, но и бокса? Я, конечно, не большой специалист, но поставить человеку хук и добрый кросс не так чтобы невероятно сложно.

Ночи же я проводил в компании своих женщин. В дороге у них была выработана очерёдность посещения моего ложа, но там мы двигались в компании своих людей. Здесь же, как и в других городах, я опасался оставлять своих наложниц без присмотра надолго. Вроде всё, конечно, весьма благостно, но ну нафиг искушать судьбу. Лучше перестраховаться даже ночью. Так что стараться снова пришлось для всего коллектива разом, потому что сидеть рядом и просто смотреть никто не считал правильным. Что, кстати, само по себе несколько напрягало бы… Как-то оно всё-таки неловко со зрителями.

Правда, наложниц определённо было немало для систематических игрищ подобного рода. Нет, я это дело очень люблю, но спустя три дня мне думалось, что всё должно иметь разумные пределы, тем более что собутыльники ко мне имели привычку приходить уже к полудню, зазывая на продолжение банкета, а большая часть девчонок оставалась дрыхнуть. На разлив вставали только две дежурные. Недосып от вина и женщин… Пытка прям. Кому рассказать – не поверят.

Но, к счастью, три положенных дня закончились, и у меня появилась возможность отдохнуть от такого вот отдыха. А потом пришло время браться за дела. Его высочество Кайлос м'Осато в этот раз не расщедрился мне на новые земельные наделы, что было даже хорошо. Это старику Алфану было в тему получить благородный статус и владение, тем более что мужик заслужил. И не он один. А вот мне надо было разобраться с уже имеющимся Риртом, который необходимо заселить.

Зато меня осыпали золотом, на десять лет продлили безналоговый период и даровали «право завоевания». В общих чертах это означало, что на восток мне расширяться нельзя, потому что там врага нет, но зато на юг к оркам и на запад, в случае войны с соседями, ради всех богов. Собственно, само Осато когда-то появилось из-за такого права, которым воспользовался не то просто младший сын короля, не то его бастард. При некоторой поддержке папаши, понятное дело. Но вот с частностями предстояло ещё разобраться, чтобы не опростоволоситься, если я вдруг решу прирезать себе немножко степи к югу от гор. Потому что есть у меня неслабое подозрение, что не всё тут так просто, особенно если твой отец не носит корону.

Ну а пока я об этом размышлял, эр Кайлос, хозяин и хранитель юга, предавался своим нелёгким думам. Нет, с одной стороны, всё было не просто хорошо, а прямо-таки замечательно. Его младший сын не только не погиб во время большого и внезапного побега из степи, но пресёк попытку орков пройтись огнём и мечом по его герцогству. Это ли не радость? Но как известно, у монеты две стороны, и вторая всегда отличается от первой. В данном случае неприятным было то, что успех был… чрезмерным. Килан великолепно показал себя во время этой поездки.

Работе сведущих в проверках людей не мешал, почувствовав свою власть и устремившись самоутвердиться, как порой поступают юноши. Наоборот, был в меру уважителен и вникал в суть действий, хотя и не проявлял излишнего энтузиазма. Ну да, чтоб в бумажках копаться, особый склад характера с умом нужен. Изрядно удивил всех новой игрой, Полководицей, где всех побеждал. Злые языки, правда, твердили, что игровой стол – это вам не поле боя, там вообще всё по-другому. Но потом случился Аидноский брод, и все резко заткнулись. Остановить с двумя сотнями пятнадцать тысяч, пусть и на удачной позиции, – это подвиг достойный легенд. После него на любого, кто отрицал талант младшего наследника, как полководца, смотрели как на идиота. Некоторые вовсе утверждали, что Килан благословлён побеждать самим Акхесом.

В противовес этому старший наследник не радовал. Дэсе был умным малым, ведь сам Кайлос уделил немало времени его обучению тому, как править герцогством, и сын вполне неплохо всё схватывал. В своё время старший наследник тоже понравился народу в приграничных городах и крепостях своей вдумчивостью, холодным расчётом, а где надо – разумностью с хитростью. В глазах людей это был вполне надёжный будущий правитель, который не растеряет созданного его предками, а будет скрупулёзно приумножать. Килан же запомнился им харизмой, энергией и полководческим талантом, а также суровым нравом.

В другой ситуации сдирание шкур с проворовавшихся идиотов было бы воспринято насторожено, казнь-то не самая лёгкая, но не тут. Все эры дружно заключили, что младший наследник «наш человек, и вообще с подобными скотами только так и надо». В противовес этому Дэсе, которому не представилось ещё случая совершить свой подвиг, в гостях у тестя вздул сестру своей беременной жены. Это пытались удержать в секрете, но слух просочился. Это ещё не было династическим кризисом семьи осатских герцогов, но опасно близко подобралось к данной черте.

Слава всем богам, что сам Килан не рвётся к власти, вот тогда бы дело было воистину поганым. Но, к радости отца, его младшего сына гораздо больше интересовали молодая жена и воинские премудрости. Также внушала некоторый оптимизм обстановка вокруг герцогства. В степи пока что переваривают последствия битвы с Киланом, и о новом большом походе в этом году речи скорее всего идти не будет.

Орки собираются собачиться между собой. А их малые банды в приграничье отобьют без особого напряжения сил, лишь бы не зевали. Король вроде бы удовлетворился тем, что Кайлос отступил от идеи посадить младшего сына на севере, хотя это как раз решило бы все проблемы одним махом. К тому же в центральных провинциях случилась замятня с Гервинацилианом Красным, в чьи горы попытался влезть герцог Ацилотский, прельстившись идеей завладеть сокровищами дракона.

Летающая ящерица появление армии в своих охотничьих угодьях расценила однозначно и пожгла людей на горных дорогах, а потом полетела на запад учинять разор. Дракон, может, был и не великий специалист по геральдике, но уж флаг ближайшего герцога знал отлично. Там рептилии, правда, пришлось ограничиться деревнями и парочкой мелких замков. Укрепление – это всё-таки не горная дорога, и баллисты в собранном и боеготовом виде стоят, а не в разобранном перевозятся. Так что центральные провинции сейчас переваривали последствия и думали над дальнейшими действиями.

Вроде и дракона покарать надо, потому что деревень-то он пожёг богато, и с налогами теперь будут проблемы, а с другой стороны, Гий Ацелотский сам к Гервинацилиану полез, да и его опыт в горах повторять никому не охота. Дороги-то там всё также уязвимы для атаки с воздуха.

В самой Нагайе шла вялая возня. Партия «помолвки» была слишком велика, чтобы Вилло рискнул перейти к силовым действиям, но недостаточно сильна, чтобы его сместить. Да и король с центральными провинциями может создать проблемы с торговыми караванами, которые везут на север в том числе и продовольствие. Так что дальше фронды дело не шло, но и дяде невестки было не до козней далёкому югу.

В Милмэнском королевстве поступку Дэсе огорчились, но недостаточно для большой ссоры. Слава богам, что ма Кердум продолжил переписку с Киланом, и герцог верил, что со временем сын помирится с невесткой. Тем более, что парень утверждал, что его прям демон попутал, а по шее ему отцовской рукой прилетело знатно. Ей Акхесу, не хотел бы побольше внуков, бил бы сапогом и по другому месту! К тому же вампиры пошалили не только на юге. Так что сейчас всем было не до активного вмешательства в осатские дела.

Дверь в кабинет Кайлоса отворилась, и в неё заглянул секретарь со словами:

– Ваши сыновья с сопровождением и брат прибыли.

– Хорошо, – кивнул владетель, встав из-за рабочего стола, и подошел к диванам. – Зови.

Слуга молча поклонился и вышел. Вскоре вошли гости, герцог только успел подумать о новом распоряжении, но секретарь сам внёс поднос с вином и лёгкими закусками. Когда у тебя толковые слуги, то желания исполняются порой ещё до того, как ты их выскажешь.

– Приветствую, дети мои. Канп, – кивнул Кайлос брату, а потом повернул голову к ма Кроману и ма Гратану. – Эры.

Пришедшие поклонились и расселись. Завязалась дежурная беседа о погоде и здоровье, которая порой предшествовала серьёзным разговорам.

– Ну не великанское, но три дня пить ещё могу, – хохотнул на дежурных вопрос эр Эдво.

– Кстати о великане я и хотел бы с вами побеседовать. Друг мой, вы провели с ним больше всего времени. Что скажите?

– Думаю, вы зря переживали, – махнул рукой рыцарь. – Магнус нам не враг и не какой-то там шпион из неведомого великаньего королевства. По крайней мере, никаких злых намерений я в нём точно не заметил, и к измене из-за мнимой опалы он меня не склонял.

Герцог смежил веки в согласии. Ма Гратана оказалось не тяжело сыграть почти в тёмную, попросив об услуге. Всё-таки суверен должен опасаться всякого, а простому служаке не сложно проехаться с новым странным вассалом просто на всякий случай, тем более что за это заплатят, как за службу. А в итоге всё вон как обернулось, получилось в летописи попасть: золотом осыпан и меч из личной герцогской оружейной в дар получил. Это ли не радость для честного рыцаря? Впрочем, как раз из-за честности особых успехов владетель от своего подданного и не ждал. Но хотя бы некоторые вещи удалось исключить, и то хлеб.

– Спасибо, эр Эдво. Эр Блом?

– Опасности от эра Магнуса я тоже не чувствую, но то, что он не дикарь, как мне кажется, можно считать фактом. Слова, идеи, манера держаться, да даже та же Полководица, – хмыкнул рыцарь. – Он ведь ещё две игры мне в общих чертах объяснил, сказав, что в них у него дома играли. Тут уж либо считать его великим умом нашего времени, либо признать, что он всё-таки и раньше был цивилизован.

– Ну а ты, сын мой, что скажешь? – обратился герцог к Килану.

– Думаю, мой наставник прав. Что же до великаньего королевства, то оно, вероятно, чрезвычайно удалено от нас. Можно, конечно, предположить, что он некий дальний разведчик, но я сомневаюсь в этом. Тогда бы эр Магнус, по крайней мере, пытался быть как-то… Понезаметнее, что ли. К тому же на броде он мне говорил, что если выживем, то будет мне три сотни великанов. А когда после победы я поинтересовался его словами, то оказалось, что к своему «племени» он не собирается обращаться, – употребил юноша великанское слово. – До него годы пути. Но обещал попробовать навербовать для начала немного молодёжи в лесах поближе.

– Было бы кстати неплохо. – улыбнулся эр Камп. – С тремя сотнями таких бойцов мы бы и сами в степь ходили, как на свой задний двор, и Валахида Пятого слать хоть дракону в зад могли.

– Ну а ты что скажешь? – обратился Кайлос к старшему сыну.

– Думаю, для проверки ты и дал эру Магнусу право завоевания, – пожевав губами, ответил Дэсе. – Если у него есть связь с своими сородичами, то весьма вероятно, что великан ей воспользуется, чтобы заполучить некий кусок земли в степи. Если же нет, то мы продолжим наблюдать. Иногда планы реализуются неспешно, а интриги длятся годами и целыми десятилетиями.

– А потом рушатся за жалкие часы, – хмыкнул герцог, напомнив сыну о его позорном конфузе.

Что ж он, зараза, в гостях такой рассудительный не был. Ведь даже мага о помощи попросил, не было ни алхимического воздействия, ни ментального. Сам решил гульнуть, пока жена не в форме. Но хоть на младшего не смотрит, как солдат на вошь, а значит зависть не застит разум. Хоть тут всё неплохо.

– Но в целом верно. У нас нет причин желать эру Магнусу зла, ведь от него мы видели только добро. Но мы будем присматривать за ним на всякий случай. Эр Эдво, вам, вероятно, уже не терпится сбросить с себя эту не совсем рыцарскую обязанность и, наконец, посетить жену?

– Трудно с вами не согласиться, эр Кайлос. Дома я давно не был, а присматривать за боевым товарищем, пусть и просто на всякий случай, мне не по нутру.

– Понимаю вас. И так, кто что может предложить?

– Думаю, у меня есть дельная мысль, отец, – произнёс Килан. – Эр Магнус заранее уплатил щитовые деньги за будущий год, сказав, что ему нужно наконец заняться своим леном как следует. Среди прочего он говорил мне, что собирается строить свою крепость и намерен пообщаться с нашими архитекторами. Всё-таки, по его словам, опыт строительства у него небогатый. Думаю, мы могли бы попросить мастера, который поедет в Рирт, держать глаза и уши открытыми.

– Это не боевой товарищ, но тоже вариант вполне рабочий, – благожелательно кивнул герцог сыну. – Ещё что-нибудь?

– У него есть соседи, – пожал плечами Дэсе. – Думаю, среди них найдутся желающие на всякий случай почаще навещать героя Асатомонской битвы с вином. А оно, как я понял, немного развязывает даже его язык.

– Тоже не идеально, но приемлемо.

Я же о делах, которые вокруг меня крутятся в это время, не знал, хотя в целом и догадывался, что интересую местную власть. Но всё-таки считал это внимание гораздо меньшим, полагая себя слишком мелкой деталью пейзажа, чтобы герцог лично мной так сильно интересовался. Всё-таки где маленький великан, а где огромные горы других герцогов и королевской власти? Однако же меня держали под колпаком, а заодно преподавали урок младшему наследнику, показывая, что даже простодушные и благородные люди вроде эра Эдво могут быть наушниками, если подойти к поручению им дела с должной стороны. Это на прямой приказ шпионить гордый и честный рыцарь может встать в позу. Совсем другое дело, если доверительно попросить его присмотреть за кем-то и развеять опасения суверена. Тем паче сберечь репутацию боевого товарища, на которого, возможно, кто-то из герцогских советников напраслину возвёл из-за своей непомерной подозрительности. Почти каждого можно накормить этодругином, главное – подобрать правильную форму и дозировку.

Я же в этот день употребил замечательных молочных поросят днём, а вечером двух эльфиек, которые хоть и уступали орчанкам, как наездницы, зато были лишены клыков во рту и весьма искушены в сладострастии. Всё-таки их с самого начала растили в рабстве для постели, а не для выпаса стад своего будущего господина, так что умели те многое. Следующим же утром я перестал морально разлагаться и направился в город, взяв с собой Мэлисану и Алрию, – благо эльфийки не вызывали у местных отторжения – а по пути я ещё и озадачился гардеробом для своих наложниц.

Из лесов их народа тряпок, конечно, не было, но и традиционные человеческие платья с массивными поясами на тонких талиях выглядели на них великолепно. А вместе мы смотрелись весьма гармонично… Наверно, нас могли бы принять за двух иноземных гостий с экзотичным охранником, но о истории на броде уже знала в городе едва ли не каждая собака. Если ей, конечно, было хоть что-то интересно за пределами её конуры.

Добравшись до ремесленной слободы, я нашёл нужные мне ворота и, взявшись за знакомое кольцо, попытался повторить ту странную дробь, которую отбил несколько месяцев назад ма Гратан. Но, похоже, вышло у меня не совсем верно. По крайней мере, в ответ послышалось:

– Эдво, ты, чтоб тебя, всё-таки опять сломал мой меч и нажрался для храбрости, чтобы сказать мне об это… – Тут Гвазирин наконец вышел из кузницы в приснопамятном фартуке на голый торс и остановился. Мою улыбчивую рыжебородую физиономию, которая торчала над забором, было трудно не заметить. – Магнус, млять, ты меня такими шутками до кондратия доведёшь! Забыл, что ли, свой стук?

– Нет конечно, – хохотнул я. – Но так получилось веселее. Впустишь?

– Да куда от тебя, орясины, деться, ты ж скоро мой забор перешагивать будешь, – махнул рукой полуэльф и двинулся к воротам.

– А я вырос? – приподнял я бровь в вопросе.

– Не сильно, но из-за забора заметно хорошо. Плечи торчат чуть больше. А ты по доспеху не ощутил? – поинтересовался кузнец в ответ, доставая запорный брус своими руками. Деревяшка была внушительной, но привыкший махать молотом мужик справлялся без труда.

– Да не особо, разве что в плечах прибавил в ширь, – хмыкнул я. Дети разницу в сантиметров пять, прибавившихся за лето, не особенно чувствуют, я мог и десять не заметить. А вот профессионал намётанным глазом сразу разглядел, чай у него и на молодёжь богатые люди доспехи наверняка заказывают. – К тому же с бронёй тут недавно неприятность случилась.

– Что ещё за неприятность? Ты что с ней, ё#₽^₽ в ₽&т… – начал Гвазарин матерную тираду на тему моего не очень бережного отношения к его работе, но открыл ворота и резко замолчал. Закрыл глаза. Через долгую секунду открыл. А убедившись, что две эльфийки рядом со мной никуда не пропали, сделал замысловатый жест с руками, совмещённый с поклоном, и произнёс какую-то певучую фразу, видимо, являвшуюся неким приветствием. Острые уши у него при этом были красными, как маков цвет.