Мелкая пиарит "Бастион"

Глава 1. Пролог

Пролог

Лаэрт АрДеМино, красавец и умница, младший офицер четвертого курса факультета ШОК лучшей лётной академии империи – «Бастион», в течение целой недели изо всех сил старался «держать лицо». Он очень хотел казаться невозмутимым. И прикладывал для этого невероятные усилия.Даже когда яростно отдирал, отчищал, отклеивал свои собственные изображения, развешанные одной безумной фанаткой по всему Бастиону. Эта мелкая девчонка, Люосория Диннара, пролезшая каким-то невероятным образом в лучшую лётную академию галактики, доставляла ему массу неприятностей.

Мало того, что он весь прошлый год был объектомизощрённых шуток своих однокурсников, считавших своим долгом ехидно заявлять ему в лицо о том, что они «просто счастливы присоединиться к большой и чистой любви юной девы», о которой та каждый вечер пела Лаэрту перед высоким бастионным забором своим лужёным голосом. Так теперь эта неутомимая фанатка, что в этом году стала настоящим кадетом академии, превратила его двадцать второй день рождения в «бастионное событие номер один», как саркастично теперь назвали этот день штурмовики. То есть – в ад!

Ведь то, что Лаэрт АрДеМино празднует день рождения, теперь знал не только весь Бастион: все преподаватели, все техники, все рабочие, – но даже бастионные собаки, которые, подняв ногу, каждое утро в течение этой недели оставляли свой жёлтый, вонючий экскрементный след на ногах картонного Лаэрта, затесавшегося где-нибудь на бастионных окраинах, куда эта пакостная девчонка доскакала своими маленькими ножками и до которых у живого АрДеМино, сдиравшего следы её фанатской любви, ещё не дошли руки.

С одной стороны, это конечно было очень здорово проснуться рано утром и обнаружить на пороге комнаты своё собственное изображение в полный рост, засыпанное просто сверху донизу конфетами, сердечками, шариками. Но когда АрДеМино вышел на улицу и первое, что увидел, – своё огромное изображение, наклеенное на всех видимых фасадах бастионных зданий и широкую растяжку со словами: «Сегодня прекрасный день! Самому красивому мужчине галактики исполнилось 22! Лаэрт АрДеМино – наш кумир! Мы тебя любим! Твои фанатки…" Он понял, что его прекрасная жизнь в Бастионе очень скоро превратится в кошмар.

Потому что эта девчонка, Люосория Диннара, вышла на тропу войны. И победный трофей: он сам – Лаэрт!

Глава 1.

У Люосории Диннары за месяц до первой официальной бастионной сессии по всем фронтам наблюдался кризис.

Первый был связан с обожаемым Лаэртом. Сильно восхищённый Люсиным умением создавать ему праздничное настроение, он приложил максимум усилий, чтобы искренне и от всего сердца поблагодарить свою фанатку за доставленное ему удовольствие во время грандиозного празднования его двадцатидвухлетия.

Люсе об этом решении штурмовика сообщил вездесущий миньон. И та сначала искренне обрадовалась, поверив в правдивость данного заявления, но у степняка так озорно сверкнули незамутнённой честностью его узкие, чёрные глазки, что Люся заподозрила неладное. А потом, спустя день или два, сам Лаэрт попался ей на пути. Там, где его априори быть не могло. И его «благодарное» выражение лица, с которым тот искал мелкую бастионную пакостницу, рассказало Люосории всё-всё. И девушка струхнула.

Если честно, она уже, и сама понимала, что немного переборщила. Так, самую малость… Но мужчины – люди очень впечатлительные! И Люосория теперь пряталась от своего кумира «по углам и щелям», как писал некогда известный детский поэт, искренне дожидаясь, когда позыв искренней благодарности у Лаэрта пройдет…

Второй кризис был связан с куратором группы Тин Лангом, недели три назад вдруг запретившем Люосории все силовые тренировки. Свое решение аэр Ланг никак не прокомментировал, и теперь Люосория могла нормально нагрузить мышцы только рано утром.

Но самым тяжелым с моральной точки зрения стал третий кризис. Он был, что называется, – системным. И это очень испугало Люосорию. Кризис коснулся её родной группы и был целиком и полностью связан с синдромом накопленной усталости.

В Люсином идеальном плане умственная, эмоциональная и физическая усталость соратников не была учтена. Совсем! Ведь она, как это всегда бывает с людьми юными и наивными, всех мерила по себе. А у неё мотивация была такая – просто бешеная! С такой мотивацией, как у Люси, до всех Даэргских солнц достать можно!

Да и в какой сумасшедшей фантазии Люосория могла представить, что взрослые, крепкие парни и девушки на два, три, а то и четыре года её старше, окажутся нежными рангорскими фиалками?! А?! Об этом в книгах не напишут! А вон поди ж ты! Что называется, век живи и век удивляйся!

Три недели назад нервы не выдержали у миньона.Он тогда, в прямом смысле сцепив зубы, из последних сил доучивал строение посадочных капсул, использовавшихся сотни лет назад при первых имперских конфликтах. На волновом тирографе, где деталей было более ста, его и сломало.

- Аш текаре! – заорал степняк, со злостью откидывая от себя учебный планш со схемой тирографа.

И его звучный голос, словно гулкий удар гонга, встряхнул окружавшее пространство.

– Какой идиот придумал всё это?! Какой?! Я штурмовик, а не техник! Штурмовик! Етить чёрную дыру! Зачем мне знать строение этой сраной капсулы?!!! Вот зачем?!

- Прекрати истерить, Шурочка! – попыталась остановить разбушевавшегося степняка Гарда.

Но того уже несло… Досталось всем! И Бастиону, и злобным преподавателям со своими дурацкими вопросами, но особенно – Мелкой, что втравила группу в невероятную аферу. И всё это с театральным пинаниемпопадавшихся на пути предметов и кулачными ударами до крови по ограждению.

- И чего нам мешало учиться, как остальным на курсе? Тихо, спокойно, не парясь?! Чего мы полезли раньше-то всех экзамены сдавать? Какого моронского потроха мы от этого выигрываем?! – орал степняк. – Не спим толком, не отдыхаем, не общаемся, только зубрим, зубрим, зубрим! Кому это надо?! Так время проходит! Так жизнь проходит!! Молодость!

- Да заткнись ты, степняк… Без твоей истерики тошно! – холодноголосый поморщился.

Ему эта интенсивная учеба тоже стояла поперек горла. Но он терпел. Он вообще терпеливый был парень. И умный.

-Мелкая же не ноет! Хотя она младше всех нас и слабее…

Остальная группа, тихо учившая в это время строение грёбаного тирографа, недоуменно подняла глаза. Кто-кто младше? Кто-кто слабее? Им послышалось?

И снова степняк, у которого всегда слова в организме не держались, злобно расхохотался:

- Музон! Вот ты сказанул! Окстись, милый! Это Мелкая нас с тобой слабее? Ты серьёзно?! Ты что, ещё не понял? Мелкая – вообще не человек! Она боевая машина «Си –85» обманно-гуманоидного типа в последней комплектации с грифом «Смертельно для окружающих». Её запускать можно только в нежилые помещения для разбора последнего на молекулы и атомы!

Музаэль тогда буркнул себе под нос что-то нечленораздельное, а Молчун, наоборот, понимающе хмыкнул и переглянулся с Тенью. А что? Образно и верно сказал степняк. Мелкая, она такая! Молчун вздохнул и вернулся снова к зубрежке. Он вообще не понимал, зачем психовать и кипятиться, когда до финишной прямой осталось, образно выражаясь, три круга.

Люосория тогда не вовремя появилась. Она бегала всем за горячим взваром и булочками. В те дни в Даэргии резко похолодало, а форма одежды у штурмовиков по-прежнему была облегчённой, и девушка искренне волновалась, что оставшаяся зубрить на открытой площадке группа озябнет. Злые слова Шурочки тогда долетели до неё, и незнакомой болью сожаления и вины отозвались в её искреннем сердечке. Люся и сама видела, как всем тяжело даётся «учёба впрок». Но только сейчас, наблюдая, с каким трудом ребята сдают довольно-таки простые, с её точки зрения, экзамены, Люосория начала всерьёз задумываться, может, её фотографическая память всё-таки явление редкое, не всем даденное? Тирограф не могут запомнить… Вот напасть! А чего там вообще запоминать?!Пятьдесят две детали, которые сцепляются друг с другом и имеют парные названия с дополнениями «большой» и «малый», то есть всего двадцать шесть пар, потом идут волновые сферы по именам создателей – ученых, фамилии которых известны всем со школы. Их вообще можно запомнить по детскому стишку. Потом неразъёмные ускорители и магниты, ну и ещё по мелочи! Если всё вот так структурировать, то вообще – и учить нечего!

Люосория, удержав на лице свою обычную улыбку, спокойно поставила со словами «скорей налетайте – остынет» принесенный взвар и булочки прямо на лавку, а сама подошла к миньону, недовольно отвернувшемуся к периметральному ограждению. Пар тот уже выпустил и более ни с кем обсуждать свою истерику не собирался.

- Ашур! – осторожно тронула Люся сегаранца за плечо. – Ашур, ну не злись на меня, пожалуйста! Я ведь хотела, как лучше! Мне казалось нечестным в одиночку пользоваться этой возможностью. Если хочешь, то не нужно больше ничего сдавать, мы и так уже заработали сверх меры у Тин Ланга для группы допбаллы, так что нам теперь не критично…

- Ага! Щаззз! Вконец охамела, гарха блондинистая! – запальчиво кинул миньон через плечо и, подхватив с дорожки свой многострадальный планш, снова сел зубрить.

А через минуту к нему подсела Гарда и, как маленькому, рисуя на готовой схеме соединяющие стрелочки (точно так же, как ей вчера показывала Люосория), стала рассказывать, как быстрее запомнить этот дурацкий тирограф.

Но оказалось, что истерика миньона – это было только начало. Огромная усталость, накопленная группой за всё это время, начала накатывать снежной лавиной. Утром к Люсиной пробежке присоединились только шестеро, остальные впервые за последние три месяца предпочли поспать. Потом еще один предпочел поспать… И Люосория, отчётливо понимая, что так растеряет всех соратников, отодвинула на целых две недели все свои дела, чтобы максимально сосредоточиться на подготовке для ребят структурированного экзаменационного материала, чтобы быстрее запоминать...

То, что ей придётся потом сдать в течение трёх недель целых шесть экзаменов за первый семестр четвертого курса, Люосория старалась не думать. Ничего… Она выносливая. А ребятам нужнее. У них натуры хрупкие, нежные. Рангорские фиалки, одним словом…

***

Вчера усталая Гарда еле-еле доплелась до постели и рухнула на неё, даже не раздеваясь. Люосория честно попыталась стащить с подруги хотя бы ботинки и куртку, но Булочка, уже пребывая в глубоком сне, так смачно лягнула воздух в опасной близости, что Мелкая решила больше не рисковать. Не-не! Ей как-то не блазил перелом!

Она расстроенно потёрла усталые глаза и поплелась в санкомнату. Расслабляться было рано: ей ещё для группы сигнальные таблицы-подсказки к завтрашнему дню нужно было сделать. На последний для них «второсеместровый» экзамен. Чёрная дыра! Скорее бы это закончилось! Потому что это очень сложно – других учить и вдохновлять! Проще всё самой! Вот реально: проще! И времени больше остаётся.

***

Продремав всего два часа перед рассветом, Люосория выбежала на пробежку. Одна. Гарда спала крепким, молодецким сном. У порога корпуса Люосорию тоже никто не ждал, только нежное, рассветное солнце красиво выплывало из-за горизонта. Она легко сбежала по ступенькам и направилась не на спортивную площадку, как всегда, а в Бастионный лес. Тот самый, в котором когда-то проходила пересечёнку...

Ноги девушки, что уже научились не оставлять звуков на поверхности, легко пружинили уставшее тело, разгоняя по венам застоявшуюся за ночь кровь. Холодный воздух приятно ложился на лицо смолистыми запахами деревьев и трав, и Люосория остановилась, чтобы вдохнуть его полной грудью.

Она знала, что это время снова наступит в её жизни.Время, когда нужно будет проститься с друзьями и идти вперед, но почему-то впервые в жизни ей стало нестерпимо больно от того, что Гарда, Музочка, Молчун, Тень и даже противный миньон останутся позади. Нежданная слезинка скользнула из уголка глаза на прохладную щеку, но Люосория тут же вытерла её тыльной стороной ладони. Не раскисать! Не раскисать!

Когда спустя почти два с половиной часа она вернулась из леса прямо к сбору курса на спортивной площадке, её ждала потерявшая ребенка разъярённая воспитательница детского сада в количестве девяти человек. Сурово сведенные брови, руки в перекресте на груди, и злой рык девятью ртами одновременно, как по команде:

- Ты где была?!

Люосория сначала опешила, переводя взгляд с одного сурового лица на другое:

- В лесу была…

- Какого стикского потроха ты там делала?

- Бегала…

- А почему нам не сказала! Мы все площадки Бастиона прочесали в твоих поисках!

Робкая, но счастливая улыбка непроизвольно растянула Люсины губы. Они её искали? Они её не бросили?! Была бы возможность, она бы тут же перечмокала всех этих сурово глядящих на неё одногруппников.

- Простите, мамочки и папочки! – хмыкнула она. – Я больше так не буду! И вообще, я думала, что вы спите… И больше не появитесь… никогда… – боль в голосе от последних слов скрыть было нельзя.

- Я так и знал, что тебе без нас тошно! – заржал миньон, верно считав Люсино настроение. – А виду-то, виду-то напустила!

- С какой это стати «не появимся»?!

- Чего?!

- Да ты на целых полчаса раньше ускакала!

- Мы тебя по всему Бастиону искали!

Люосория смотрела на свою группу снизу вверх и умилялась. Какие же они у неё всё-таки красивые… И умные… И дружные вообще! А то, что они её сейчас ругали, – да пофиг! Главное ведь не слова, а поступки!

- А я вам таблицу с подсказками нарисовала, – сообщила Люосория и почему-то шмыгнула носом. – Каждому свою. Ну, чтобы легче запоминать… И вообще…не ругайтесь на меня, а то я заплачу, и наш душка аэр Ланг оторвёт вам всем уши…

- Ой, ой! Напугала ежа голой жопой! – скривился миньон и вдруг потянулся к Люосории.

- Руки убрал от Мелкой, – спокойно и даже обыденно приказал Музочка, а Молчун, сделав шаг вперёд, закрыл степняку весь обзор.

- Не ссорьтесь мальчики…– начала было Люся, но за их спинами вдруг показался куратор.

И девушка осеклась. Должно было начаться построение.

Но один кризис, кажется, миновал! Отлично!

Глава 2

Утренняя разминка никак не заканчивалась. Длилась и длилась. Животы первокурсников уже сводило от голода, и их по-настоящему уставшие фигуры отдавали в холодный воздух окружающего пространства последние крупицы разгоряченного тепла.

Аэр Ланг сегодня был в ударе. В смысле, бил больно и наотмашь! Умного и всегда сдержанного хареза сегодня, казалось, бесило всё! И его коса, со своим безупречным царственным плетением – волосок к волоску, теперь хищно хлестала хвостом по бокам, словно разъярённая степная кошка.

- Я его боюсь! – по-настоящему всхлипнула Абаль, когда куратор снова выдернул себе для спаринга нового штурмовика.

Двенадцатого. Прежний не продержался и минуты.

- Да что на него нашло?! – напряженно вглядываясь в хареза, пробормотала Гарда. – Всё же было норм!

Молчун пожал плечами, но тут же чуть выдвинулся вперёд, случайно закрывая девчонкам весь обзор на импровизированный ринг своей мощной спиной ровно в тот самый момент, когда аэр Ланг выхватывал себе очередную жертву.

- А чего Шакрун сам под кулак лезет? Ладно сдачу не дает… Не успевает… Но ведь уйти-то всегда можно…– снова высунула в щелочку между Молчуном и Музочкой свой любопытный нос Люосория. – Всего-то надо тело чуть сдвинуть! И всё. Он не на линии удара.

- Тоже мне, звезда дворовой драки нашлась! Что б ты понимала! Это тебе не спорт! Тут всё не по учебникам! Так что сдавай назад, Мелкая! – мрачно цыкнул на неё холодноголосый, чуть плотнее сдвигаясь к Молчуну.

Но разве Люсе можно хоть что-нибудь запретить? И она, только небрежно фыркнув на Музочкин приказ, тут же скрылась в толпе, чтобы через два-три мгновения каким-то невероятным образом, бесцеремонно оттеснив Тень, миньона и ещё с десяток крупных парней с курса, вновь просочиться на переднюю линию.

-Эх! Ну вот…чего он застыл?! – пробормотала тихо самой себе девушка, расстроенно сморщив но после очередного хлесткого удара от аэра Ланга, пропущенного кадетом.

- Аэр Ланг бьёт обманками и почти без замаха, в слепой зоне! Вот харезская скотина! Жестоко! – прошипел миньон за её спиной.

- Да… – согласился с ним кто-то из штурмовиков. – Это со стороны мы видим по косе, в какую сторону пойдет удар, а противнику никак не определить…

- Ащщщ! – и двенадцатый, не продержавшись дольше других, отлетел в край импровизированного ринга, прочертив на бастионном покрытии заметную глазу, рваную черту.

- Чёрная дыра! Вот разошёлся! – зашептали в толпе, напряжённо наблюдая, как с трудом поднимается с пола Шакрун, один из самых сильных парней на курсе.

- Злобный харез сквозь звезды пролез…

На звук Люсиного шепота резко хлестнула спину куратора чёрная коса.

- Кто следующий?! Вы?! Вперёд! – и аэр Ланг повернул голову, посмотрев прямо в сторону Люосории. Глаза в глаза.

Внутри девушки всё замерло. Если честно, Люсе вообще драться не хотелось. Подустала маленько. Да и лицо было жаль. Уж очень сегодня аэр Ланг был кровожаден. К тому же драка реальная всё-таки не чета учебной… А потому, сделав вид, что это всё сказано точно не ей, Люосория, закатив глазки к горе, под цепким харезским взглядом невозмутимо просочилась обратно – за крепкие мужские спины. Щщщщик!

Как всё-таки здорово иногда быть меньше остальных!

Но не тут-то было…

- А что, у кадета Диннары слух испортился? – зло поинтересовался куратор, наблюдая наглый, бесцеремонный побег.

- Нет, досточтимый аэр! – бесстрашно выкрикнула, уже стоя за чужими спинами, Люосория. – Со слухом у меня всё отлично, как и с инстинктом самосохранения. И вообще, мне тётушка Риза всегда запрещала с голодными мужчинами разговаривать! А мы тут уже всем курсом завтрак пропустили. И вы тоже, досточтимый аэр Ланг! А сотня голодных и злых парней – по всем правилам– приравниваются к третьему уровню бастионной опасности, позволяющему вольности в обращении с вышестоящими.

Аэр Ланг опустил глаза к браслету связи и тихо выругался себе под нос. И было видно невооруженным глазом, как его злая, раздраженная фигура вновь приобретает привычные спокойные и уравновешенные черты.

- Курс, строиться! – приказал он через несколько мгновений.

И кадеты облегченно выдохнули. Кажется, гроза миновала…

***

На завтрак штурмовики-первогодки всё-таки попали.Как негромко, но довольно нагло предположила Люся, если на занятие опаздывает часть курса – это нарушение правил Бастиона, а если весь курс – то это форс-мажор! Так что нужно завтракать! Пять или десять допминут к опозданию – дело не изменят!

И её, как ни странно, снова послушали. Хотя Люся вообще-то просто бурчала себе под нос. Она уже, если честно, стала бояться такой своей популярности. Ведь тот, кто принимает решения в этой жизни, тот и огребает последствия. По полной!

Поэтому, когда разморенный после плотного завтрака,сытый, а потому весьма вальяжный курс подошёл к двери аудитории, Люся, используя отработанную утром тактику, попыталась затеряться за чужими спинами… Но… её верная группа каким-то образом оказалась с другой стороны, и разношерстная кадеткая толпа почему-то сразу вынесла её вперёд… Ащщщ! Вот! Накаркала! Дурацкая птица с Золта…

Люся насупилась и быстро кинула мрачный, мстительный взгляд на своих сокурсников, подмечая предателей, что, усмехаясь, отводили от неё глаза.Ладно-ладно! У неё память отличная! Настанет день …

Но делать было нечего, и Люосория решительно потянулась к двери. Вот стикский потрох! Первой идти не хотелось. И девушка взяла небольшую паузу, в секунду-другую, только чтобы вздохнуть и успокоить встревожившееся сердечко… Но, видимо, сделала это слишком заметно. Для окружающих. Чья-то наглая, смуглая рука с Люсиного левого плеча гарейским питоном скользнула по шее, обнимая полукругом, крепко прижимая девушку к жесткому, жилистому телу, и над ухом, рассыпая по коже ворох подлых, трусливых мурашек, раздался издевательский голос:

- Ну, Мелкая, вперёд. Ты же у нас такая бесстрашная, – и добавил с явной ехидцей: или в тебе нормальная женщина просыпается, за широкую спинку хочется? Могу предложить свою…

Вместо ответа Люосория резко ударила пяткой по его ноге миньона, попав в аккурат по мизинцу.

-Аш теккерей!

Рука с шеи исчезла, и Люосория решительно толкнула дверь…

Она не успела привычно гаркнуть приветствие и резко притормозила, останавливая предупредительным жестом напиравшую на неё кадетскую толпу. Потому что за преподавательской кафедрой, мирно склонив старенькую, седую голову к груди, сладко дремал аэр Терцык. Эх! Люсе везло! Фантастически!

***

А в это самое время, когда первокурсники на цыпочках просачивались в аудиторию, боясь стряхнуть с преподавателя такую своевременную, тягучую дремоту, в кабинете начальника Бастиона лютовал аэр Ланг.

- Но мы не можем выставить на межпланетном Криболе первокурсников! Они у меня только-только научились делать первые безопасные связки. Второкурсники с Торго их просто разорвут!

- Но вы должны! Император…

- Даплевать я хотел на императорский спор! Я своих малышей на убой и позор не отправлю! Так и знайте!

Торенец Айрек Деер, второй заместитель главы Бастиона, что целую неделю замещалначальника, улетевшего с секретной миссией наСиамин, устало поморщился:

- Ну что ты раскричался, Ланг. Ты же прекрасно знаешь, что императорские приказы, даже высказанные в устной форме, не обсуждаются…

- Не обсуждаются… Чёрная дыра!

- Но в этом всём есть и хорошая новость.

- Какая?!

- Можешь усилить команду первокурсниками из других факультетов.

- Девчонки из МАКа пойдут мячи тягать?

-Ну почему сразу девчонки?! В КОПе сейчасесть несколько талантливых ребят.

- Да у меня у самого на курсе есть из кого выбрать! Не в этом проблема! И ты это прекрасно понимаешь, Айрек! Время! Мне нужно время, чтобы сделать из них команду! Даже если я сегодня начну их готовить, они не успеют! У них уже первая сессия на носу!

Аэр Деер подмигнул другу:

- Это не проблема, Тин! Воспользуемся уставным кардинским правом… Его-то никто не отменял…

- А он разрешит? – кивнул аэр Ланг на пустующий стол начальника Бастиона.

- А куда ему деваться?! Он прилетит только через неделю. А приказ о подготовке и применении к сборнойкоманде по Криболу, в связи с исключительными обстоятельствами, кардинского права я издам уже сегодня…

***

Кардинское право было внесено в Устав Бастиона более чем две сотни лет назад. Тогда по всей империи то там, то тут вспыхивали очаги неконтролируемого сопротивления: молодой император наломал дров с кровавым присоединением Базальных островов, и те, действуя подло, в партизанском духе, на маленьких, юрких катерах приносили огромным имперским кораблям много неприятностей. В те годы штурмовики едва успевали окончить курс-второй, как призывались на «временную» службу в ряды имперского космофлота, и наряду со «старичками» несли круглосуточные вахты на военных кораблях, бороздивших просторы Вселенной.

Тогда-то и появился в правилах звёздной академии пункт, внесенный преподавателями-кардинцами, кураторами отправленных на корабли курсантов академии. Тот самый пункт, позволявший засчитывать в счёт очередной сессии реальные военные победы курсантов в сражениях и «иных» битвах. Под «иными» битвами тогда подразумевались секретные операции малых штурмовых групп, о которых начальство космофлота предпочитало умалчивать. С течением времени в этот перечень «иных» битв попали спортивные состязания межпланетного масштаба, и в правилах Бастиона теперь даже существовала «шкала перевода боевых и спортивных побед в бастионные баллы».

Собственно, это было то самое право, на которое и рассчитывали Люосория с ушлым дядюшкой Марти, когда они прикидывали реальные шансы девчонки «догнать» Лаэрта АрДеМино. Ведь теория – теорией, а зачет по физподготовке экстерном не сдать. Вот!

Только Люосория и предположить не могла, откуда её дядюшка Марти мог знать, что вэтом году в Бастионе официально будет объявлено «кардинское право» для первокурсников... Ведь «кардинское право» не использовалось вот уже более пятидесяти лет, со времени последних «горячих» стычек в космосе сверейскими повстанцами.

Но это же дядюшка Марти! Он просто знал и всё!

***

Аэр Терцык крепко спал на своей собственной лекции, и вместе с ним, склонив голову на плечо к Молчуну, сладко посапывала Люосория, провалившаяся в дрёму как-то сразу, едва курс на цыпочках занял свои места. Целый час незапланированного отдыха после плотного завтрака – что может быть лучше?!!

Что ей снилось? Кто знает?! Но Люосория нежно улыбалась во сне, и её брови, что в последнее время вечными, тёмными стрелами хмуро летели по белоснежной коже к переносице, теперь расслабленно подёргивались, когда тёплая улыбка озаряла её красивые, юные черты. Она крепко обнимала двумя руками, как подушку, мускулистую, каменную руку Молчуна, и её светлые волосы, собранные в высокий хвост на макушке, золотистым водопадом стекали по его ровной,напряженной и недвижной спине.

- Слышь, Молчун. Давай подменю, – ехидным шёпотом волновался на втором ярусе, за спинами, миньон, – а то у тебя рука затекла. Глядишь, Мелкая тебе сейчас, как жгут, вены-то перетянет, и хана твоей руке! Вон как вцепилась.

Но вместо Молчуна суровая Гарда,бесшумно развернувшись, сунула наглому миньону кулак под нос, и тот,осознав тщетность своих провокаций, подняв примирительно руки вверх, заткнулся, широко зевнув. Всё-таки поведение окружающих весьма заразительно!

И очень скоро вместе с аэром Терцыком и Люосорией засопели остальные штурмовики. Такой тихой лекции, где весь курс вместе с преподавателем был бы так трепетно объединен одной мыслью, одним делом, – не знал Бастион! О чудо педагогической науки!

***

Счастливая «сонная лекция» подарила Люосории такую нужную ей передышку. Выспавшаяся, полная сил, счастливая настолько, что её дикая, необузданная энергетика теперь хотела выплеснуться через край, девушка пританцовывала на месте, когда, прощаясь с ничего не понимающим аэром Терцыком, сонно озиравшимся вокруг, курс штурмовиков, искренне благодарил его за чудеснейшее занятие и выходил из аудитории.

Жаль было растрачивать это состояние понапрасну. Вот уже две с половиной недели, как она ничего не писала девчонкам в журнал про Лаэрта. Во-первых потому, что её феерический рассказ с подробностями о праздновании дня рождения и ошалелым от счастья лицом именника крупным планом ещё будоражил старенькую сеть невероятными слухами. Во-вторых,реально не было времени. А в-третьих, потому что невозможно было продолжать собирать сведения о жизни любимого кумира, одновременно прячась от него по всему Бастиону. Ведь Лаэрт АрДеМино тогда всерьёз думал, что ему удастся«серьёзно поговорить» с этой белокурой бестией на тоненьких, маленьких ножках, и встречался девушке на пути по несколько раз за день. Но Люосория проявила тогда верх изобретательности, стараясь поскорее исчезнуть с его поля зрения. А в критических, почти безвыходных ситуациях ей очень помогал торенский бесшумный шаг, которым девушка, несмотря на жутко болевшие после мышцы, пользовалась в таких случаях.

Но сегодня снова всё сложилось! Это она прямо чувствовала нутром!

- Я сгоняю к четвертому? Сделаю пару новых снимков для девчонок?! А?! Я быстренько…– просительно шепнула онаГарде, когда группа переместилась на второй этаж к лабораториям реконструкции. До занятия оставалось целых пятнадцать минут.

Та, вздохнув, только покачала головой – мол, всё равно сделаешь по-своему:

- Иди, горе ты мое! Прикрою… Если что… Только это, Мелкая, не долго там… И без фанатизма. А то я тебя знаю…

- Не – не!!! – открестилась от коварных планов Люосория. – Никакого фанатизма! Пару новых снимков для группы – и всё! У них сейчас как раз альпинизм будет, они там все полуголенькие, в зале, – девушка довольно хихикнула. – Тут бежать недолго, минут пять. К тому же в третьем зале есть второй ярус и целых четыре входа! Я чик – чик, и на месте!

И, сунув Гарде свою сумку, с одним только фиксатором в руке, Люосория рванула к выходу.

- Куда это она понеслась? – спросил у Гарды подошедший Музочка.

- К своей любви. На всех парах… – флегматично фыркнула Бейларес, перекидывая в одну руку свою и Люсину сумку.

Музаэль подошел к Гарде чуть ближе, поправляя воротник её униформы, касаясь, словно случайно, пальцами прохладной женской шеи. И его глаза нагло заскользили от места, где сильные пальцы оставили россыпь мурашек, вверх, останавливаясь на алых, сочных губах.

- А ты когда? – спросил он интимным шёпотом.

- Что «когда»? – невозмутимо поинтересовалась Гарда, не двинувшись ни на йоту, пока наглые руки и глаза Музаэля делали свое провокационное дело.

- Ну, когда ты побежишь «к своей любви»?

Гарда хмыкнула, оглядев Музаэля нарочито нагло, и тоже сделала полшажочка вперёд, почти утыкаясь ему носом к носу. Почти утыкаясь… Ближе – её мощная грудь не позволяла…

- А я не побегу… – выдохнула она прямо в губы Музаэлю.

- Почему? – невольно сглотнул он.

- А чего за ней бегать? Сама придёт!

Глава 3

Люосория неслась на всех парах, обгоняя суетливых, так некстати попадавшихся ей на пути старшекурсников, ловко лавируя между потоками, выходящими с лекционных занятий. Уже на самом пороге корпуса её попыталась остановить Эльсея, но Мелкая, быстро кивнув подруге, под её недоумевающим взглядом выскользнула на улицу.

- Люосория, ты куда?!Подожди! – только и донеслось ей вслед.

Но девчонке уже ни до кого не было дела. За минуту она преодолела приличное расстояние. Молодец! И в соседний корпус внеслась со всей своей шикарной стикской подготовкой – то есть стрелой.

***

Люосория всё рассчитала верно: во время дневной тренировки балкон должен был быть пуст. Но по привычке, крепко вбитой дядюшкой Марти, на всякий случай, ей нужно было проверить обстановку. Мало ли что! Подобравшись вплотную к спортивному залу, она кинула быстрый взгляд на пространство через широкую, слегка затемнённую дверь. На дверном косяке снова мелькнула та самая рекламная бумажка, что уже три дня маячила по всему Бастиону, она приглашала всех и каждого «насладиться великолепной тренировкой лучших штурмовиков четвертого курса». Люся ещё три дня назад её заприметила. И кто здесь такой тщеславный?! Хи-хи! Посмотрим-посмотрим!

Любопытный Люсин носик прильнул к стеклу. Занятия были в самом разгаре. Из всех щелей спортивного зала на девушку хлынул плотный и жгучий мужской тестостерон. Во всём своём великолепии! Азарт, мощь, ловкость! Ах!

Люосория предвкушающе сглотнула. Она, вновь оказавшаяся в адреналиновом раю взрослой, мужской игры, должна была признать, что разница всего лишь в три года для штурмовиков была приличной, если не критической. По всему было видно, что офицеры понимали друг друга без слов. Взгляд, движение плеч, рук – словно сигнальный язык, позволявший реагировать быстро, мощно, молниеносно! О, чёрная дыра! Как красиво! Какие у неё получатся кадры! Да тут не только на Лаэрта можно любоваться! Она всерьёз опасалась, что после публикации фотографий в сети девчонки сойдут с ума и тут же купят билет в один конец до Бастиона. Даже та самая дама преклонного возраста, что пряталась за ником «Ещё молодушка»…

Но нечего было время терять понапрасну! Нужно было срочно проложить себе путь наверх. А томинуты просто утекали. И Люосория тряхнула головой, отгоняя наваждение…

Балконный ярус был пуст. По крайней мере, с этого ракурса никого наверху не было видно. Да и зачем сейчас кому-то туда пониматься? В спортивных залах во время обычных тренировок балконы всегда бывали пусты. Лишь в редких случаях их занимали тренеры, чтобы увидеть «непредвзятый рисунок» спортивной игры, или проверяющие и гости Бастиона всех мастей могли наслаждаться сверху спортивным азартом сильных и красивых курсантов академии, когда им представлялась такая возможность. Да… Сегодня всё складывалось одно к одному! Лучше некуда!

И довольная, победная улыбка, совсем не спрашивая хозяйку, растянулась от одного миленького ушка до другого. А маленькие ножки, бесшумно скользнув от двери, стремглав поднялись по боковой лестнице и перенеслись на широкий балкон, сразу к центру. Ты ж моя прелесть! Рукауже самостоятельно, на автопилоте, судорожно нажимала на фиксатор. Щёлк – щёлк – щёлк…

И, пребывая в эйфории, Люосория даже не заметила, что вместе с фиксатором за её спиной тоже щёлкнула, закрываясь, самая обычная, бастионная дверь. Та самая дверь, что должна была быть открытой, потому что девушка на всякий случай приклеила на боковую панель фиксирующий листок…

Громкий, смеющийся голос за спиной возвестил на весь зал:

- Птичка в клетке, Лаэрт! Можешь пёрышки щипать!

И внизу в одно мгновение прекратилась игра. О-о…Какая-такая птичка? Какие перышки?! Дядюшка Марти, где ты?!

По спине Люосории пробежал холодок. И даже не от голоса за спиной. А потому что вместе с ним фиксатор в руке запечатлел во всей своей чёткой неизбежности суровый и жёсткий взгляд Лаэрта АрДеМино, резко пронзивший стрелой снизу вверх замершую девушку. Впервые Люосория видела такого Лаэрта. Да он взбешён! Двадцать парней там, в зале, понимающе усмехнулись, отходя от центра каким-то единым, слитным движением, с нетерпением ожидая, чем закончится так ловко разыгранная Лаэртом партия. И ровно в том месте, где стояла остолбеневшая Люосория, с противным лязгом впился, опутывая собой защитный балконный барьер, крюк тяжёлого каната…

Девушка с содроганием, словно на медленном повторе, смотрела, как Лаэрт, ухватив конец каната и оттолкнувшись ногами от пола, ловко перебирает руками, неумолимо приближаясь. Тёмные жгуты вен на руках царственного гарха прорезали загорелую кожу, широкая грудь под легкой белой майкой дышала мощно и зло, а неумолимый, гипнотизирующий взгляд всё приближался… А прошло только секунд пять…

- Вот и всё, детка! – хохотнул за спиной тот же подлый голос…

***

Лаэрту оставалось преодолеть метра четыре. О вселенная! Так приятно было увидеть на лице этой мелкой, пронырливой лисы растерянное, даже немного детское, обиженное выражение. Отлично! «Сначала отшлепаю хорошенько, а разговоры – потом!» – подумал Лаэрт и усмехнулся. Он подтянулся в последний раз, перекидывая тело через ограждение, протягивая руку к недвижимой девушке. С недоумением наблюдая, как она протягивает ему свою ладошку в ответ. Что?

Что-что… Рот не разевай! Пока не поймал… Люосория хмыкнула, крепко вцепившись в запястье АрДеМино, дернула его на себя, перенося центр тяжести, одновременно отталкиваясь ногами и делая сальто над Лаэртом, больно упираясь второй рукой ему в спину. Алле-гоп! Головой вниз, руками захватывая канат, переворачиваясь снова в воздухе. До крови стёсывая о грубое плетение руки, раскачиваясь над головами не ожидавших такого поворота штурмовиков. Она влетела с разгона в тонкую, защитную сетку, натянутую на окне, судорожно перебирая ножками, словно паучок, по мелким ячейкам. И пока Лаэрт с десятисекундным опозданием прыгнул по канату за ней вдогонку, девушка уже успела по сетке добраться до самого верха, туда, где притаилось её спасение – маленькая форточка с допотопной, съёмной фильтрационной системой на защёлке. Внизу свистели и улюлюкали. Но Люосорию уже ничего не могло отвлечь! Ведь впереди – всё просто: четыре нажатия по краям – и фильтр летит вниз, с противным звуком пружинисто приземляясь наспортивное покрытие. А Люосория,рыбкой протиснувшись в форточку, крепко, на одних пальчиках делает отработанный до автоматизма на занятиях по альпинизму краевой захват корпусного выступа и вытягивает себя за пределы коварной ловушки. Этого маневра ей хватает лишь на несколько секунд, потому что скользкие стены упрямо тянут вниз… Но что такое небольшой удар о землю по сравнению с яростью царственного гарха?!

Наверное, Люосорию вполне можно было бы перехватить, тем более, что реакция штурмовиков, наблюдавших за молниеносными действиями девушки, была вполне себе достаточной, но было одно совершенно замечательное дело: старая, как сам Бастион, оконная сетка никак не была рассчитана на «крупногабаритный груз». И Лаэрт АрДеМино, что первый среди штурмовиков попытался повторить Люсин трюк, сорвал сеть с окна одним своим весом. Так что девушка там, наверху, могла бы и не спешить…

С балкона раздался громкий хохот.

- Она снова сделала тебя, Лаэрт!

- Не только меня, Дин! – зло рыкнул он на друга, рывком поднимаясь с пола после падения.

- Кто ж знал, что она так близко знакома со старым фильтром…– буркнул тот.

***

А бледная и не на шутку перепуганная, Люосория уже бежала обратно. Туда, где всё было ясно и понятно. Где были родные друзья. И где не было таких подлых подстав, когда охотника превращают в добычу… Вот! Адреналиновый всплеск уже прошёл. Но всё тело девушки ещё немного потряхивало. Хотя Люосория, конечно, держала лицо, гордилась собой и всячески прокручивала в голове победное: как я их! Но стёртые до крови руки саднили, стёсанные о края форточки бедра ныли, ступни, принявшие на себя всю силу последнего удара, горели… Так что победа получилась так себе… Что-то в последнее время фанатская любовь становилась какой-то слишком экстремальной… Да… А потому старенький фиксатор, в последний момент засунутый хозяйкой в карман, старался вообще никак о себе не напоминать. Даже это неживое устройство понимало, что дело – швах!

Может, ну её, эту любовь? А? Вон холодноголосый – тоже красавец! Чего она зацикливается? Будет вместе с Булочкой Музочку любить… Но эта малодушная мысль вдруг искренне возмутила Люосорию. Стикский потрох! И она замотала головой и прибавила шаг.

Не родился ещё тот человек, что её, Люосорию Диннару, сумел бы сбить с намеченной цели!

Глава 4

Люосория сосредоточенно крепила к макету второй битвы космических флотилий близ пика Резора пояснительные стикеры. Вся группа давно разбрелась по огромной лаборатории, внимая преподавателю и выполняя небольшие задания, а Мелкая всё возилась с образцами.

- Чего там она затихарилась, час уже глаз от стола не поднимает и ни с кем не разговаривает? – кивнул на девчонку Музочка, помогая Гарде вытаскивать с постамента стальной ларь.

- Не смотритуда, бестолочь, спугнёшь, – шикнула на парня Булочка, стараясь говорить одними губами, – видишь ведь, сама не своя вернулась! И куда только ходила? Головушка бедовая!

Ларь был тяжелый и всё норовил выскользнуть из рук.

- И где-то в краску умудрилась вляпаться, –протянул холодноголосый, всё также с любопытством косясь на притихшую Мелкую, – вон, всестикеры красным измазала, отсюда видно! Ей ведь попадёт!

Гарда поморщилась.

- Тяжело? – заволновался парень, отстраняя Булочку и подхватывая ларь двумя руками, с большой натугой сдвигая его в сторону.

- Это не краска…– Гарда ещё ниже опустила голову, снова хватаясь за стальную ручку, не давая холодноголосому тащить поклажу одному.

- Етить… не краска?– осёкся Музочка, неловко роняя на покрытие свой край сундука. – Это точно не краска? Ты уверена?

- Уверена.

- Етить… Делать-то что?

- Ничего. Не трогать!

- Какой не трогать?! Вон на футболке… Тоже… Полоса большая! Кровью истечёт.

Гарда мрачно хмыкнула:

-Не ори! Не истечёт! У неё кровищи запасной, из нас попитой, знаешь сколько?!

- Сколько?

- Литров сто запасной! – и добавила запальчиво, но шёпотом: – А впредь ей наука будет! А то вечно лезет, куда её не просят! Нарывается! Скоро так без головы останется!

Гарда не заметила, как повысила голос. Расстроенная, она и сама не знала, то ли бежать подругу спасать, то ли сделать вид, что ничего не понимает, пока Мелкая сама не расскажет. И эта дилемма ужасно её бесила.

Музочка вздохнул и снова потянул ларь в сторону,приподнимая.

- Давай её к медикам отведём!

- Да заткнись ты! Захотел, чтобы Мелкую из академии попёрли? Медики начальству донесут! Кто его знает, что она натворила за те пятнадцать минут, что нас рядом не было! Лучше подумай, под каким предлогом её вывести из лаборатории, чтобы никто не просёк.

- Эй, народ, чего орём? – скаля зубы в привычной, наглой усмешке, лихо подкатился к ним на раскатном стуле степняк, несясь по лаборатории, как на платформе, со скоростью света, – вам помочь?

- Помочь! –вдруг потянулась к нему Гарда с видом заговорщика. – Шурочка, дело есть! – степняк напрягся, но девушка продолжала, вкрадчиво: – Подхвати сейчас Мелкую, ну… по приколу, и, пока она в себя не пришла, прокати-ка до санкомнаты. Вон туда! А то перепачкалась она, помыться бы ей. Только, Шурочка, ремкомплект с собой захвати.

-Какой ремкомплект? – не понял степняк, переводя недоуменный взгляд с мрачной Гарды на расстроенного Музаэля. – Какой ремкомплект?

-Человеческий! – гаркнула Булочка прямо ему в ухо, втиснув ему в руки маленькую коробочку с заживляющими полосками, что всегда таскала с собой. – Гони! – и со всей силой подтолкнула вперёд раскатный стул.

Вот только пока они препирались, Мелкая из лаборатории испарилась. Как?!

***

Ноги сами привели Люосорию к общежитию пилотов. С того самого дня, когда весь первый курс КОПа отправили на два месяца в «поля», на погранбазу у планеты Керём, она старалась даже не смотреть в эту сторону. Зачем? Дом как дом. Шестиэтажный. Круглоарочный. Ничего интересного. Стилистика позднего даэргского классицизма. Но вот уже два дня как пилоты должны были вернуться. В другой раз Люосория даже и не вспомнила бы об этом. Слишком много всего навалилось. Но сегодня… Сегодня…

Есть такие дни даже у самых сильных, самых лихих девчонок, когда им нужна мама. А если нет мамы, то и папа сойдет, а если нет папы, то… тогда очень-очень нужен человек рядом, в чьих тёплых ладонях можно согреться. Особенный человек!

Люосория ни на что не рассчитывала. Ей и так сегодня повезло сверх меры, так зачем ещё раз удачу пытать? Но противные ноги сами привели её на эту скамейку, у самого входа в мужское общежитие КОПа.

Было безлюдно и прохладно, а Мелкая, выскочив из лаборатории прямо в чём была, забыла в раздевалке форменную куртку. Но ведь не возвращаться же? Хорошо хоть рубашку умудрилась на футболку накинуть. Хоть какое-то тепло.

Футболка изнутри давно пропиталась липким потом, доставляя страшный дискомфорт. Тело непривычно горело, словно его обмазали битым стеклом. И было очень жаль, нестерпимо жаль. Себя. Такую глупую и такую хорошую, умную девочку. Люосория всхлипнула. Она редко себя жалела, даже в мыслях. Но сегодня просто был такой день. Когда можно… Люосория всхлипнула снова. Она не плакала. Нет! Ещё чего! Не дождётесь! Просто ветер холодил лицо и бил по глазам.

Девушка залезла на скамейку с ногами, подтянула их согнутыми прямо себе под подбородок, обхватив руками под самыми коленками. Она сотню раз прокручивала в голове сегодняшний день, понимая, что глупость и самонадеянность сыграли с ней дурную шутку. И самое ужасное было то, что, убегая, она совсем не подумала, что могла сегодня разбиться насмерть, если бы пальцы сорвались со стены, не удержав захват. Ничего себе цена за фоточку!

И почему она такая глупая уродилась? И в кого такая? Нежная, тоскливая мелодия, сама собой вырвалась из её горла и потекла мёдовым дурманом по улице. Люосория запела тихо, для себя. Но её чистый, звонкий голос, тоненькой ниточкой тянулся прямо к человеческому сердцу. Она пела о маме. О той женщине, которую никогда не видела, но чьё присутствие незримо давало ей силы жить. Она пела о нежности. О той самой нежности, которой никогда не было в её жизни, потому что от мальчишек разве нежности дождёшься? Тумаков и тычков – пожалуйста! А нежность всегда была у них в дефиците. Она пела о тоске. О тоске по родному человеку. И перед глазами вставал то папа, со своей огромной рукой с шершавыми подушечками, гладившими её маленький лоб, то брат с его невероятно красивой улыбкой, то мудрый дядюшка Марти… то Громила… Громила?!

Люосория осеклась. Из общежития полураздетый, в спортивных штанах и в знакомой майке – борцовке, совсем босой выскочил Громила. Он стоял на пороге мощный, сильный, красивый и злой. Она снова выманила его из душа? Ой-ой! Люосория не удержалась и захихикала. Значит, приехал? Вернулся! Крупная дождевая капля упала на руку. Громила оказался рядом быстрее, чем Люся стёрла дождь с руки. И торенцу секунды хватило, чтобы понять…

-Чёрная дыра! Мелкая! А позвонить не догадалась?! Ты не девушка! Ты сосулька с хвостом!

Люосория снова счастливо хихикнула. И только потом поняла, что здорово замёрзла.

- До тебя не дозвонишься особо…

- Придержи дверь, Майр, – крикнул Громила парню, высунувшемуся из общежития вслед за ним, – и разбей определитель пола, у меня гостья.

- С ума сошел! – возмутился тот. – Замок новый и бешеных денег стоит! Может, повременишь с гостями? Полчаса как вернулись, а ты уже во все тяжкие!

Но Громила уже подхватывал на руки дрожавшую от холода и стресса Люосорию, крепко прижимая к себе. И Майру ничего не оставалось, как только, что-то ворча себе под нос, идти ломать дверь.

А между тем, Громила нёс Люосорию к себе. Горячее тело манило, словно это и не тело торенца было вовсе, а печка. И девушка, не долго думая, обняла юношу за шею, вдохнула родной запах чистого, мужского тела с дорогим мылом пополам. И закрыла глаза. Вот теперь всё будет хорошо! Это она точно знала. Громила, он такой…

- Мне только семнадцать будет! – на всякий случай строго напомнила она. Не понимая только, ему напоминала или себе…

А потом уткнулась носом в горячую ярёмную впадинку и засопела.

- Да помню, помню, неприкосновенная ты моя!

Глава 5

Люсе было стыдно и как-то волнительно. И даже роскошная комната торенца, просто огромная по бастионным меркам, обставленная с невероятной мужской изысканностью, не смогла перетянуть на себя Люосорино внимание. Потому что Громила её раздел. Вот! Почти до гола… Ага..

Девушка, конечно, сначала не имела ничего против, когда суровый торенец, бесцеремонно вытряхнув её из обуви и рубашки, потащил Мелкую в душ греться. Но самое страшное случилось потом, по дороге в санзону, когда он понял, что на белой футболке его замёрзшей подружки не креативные разводы, а самая настоящая кровь.

- Моронский потрох! Что это?!!

Люосория отвела взгляд в сторону и попыталась сразу укрыться за дверью душа. Мол, подумаешь, кровушка… Чего ты, кровушки не видел?

Только с Громилой это не работало! С яростным выдохом, страшным до такой степени, что поджилки затряслись, он потянул её на себя, развернув лицом к лицу, и, всей пятерней закрутив у самого пупка бело-красную ткань футболки, оголил нежный, пострадавший животик, на котором лилово-красным цветом красовалась огромная, стёсанная почти до мяса ссадина…Упс!

Люосории показалось, что Громила побледнел.

- Сайтара рейр! – грязно выругался он на торенском, чтобы Люся не поняла.

Но она целый год работала на космодроме, была девочкой весьма любознательной, а потому всё поняла и смутилась не на шутку. Ведь торенцы никогда не позволяли себе ругаться ТАК при девушках. Это было прямо табу! Только если сами были в смятении. А растерянный торенец – это то ещё зрелище!

О-о! Перед глазами Люосории с громкими щелчками, как у допотопных счётных машин, пробежали варианты дальнейшего развития событий, и все они, мягко сказать, не радовали. А потому – нужно было срочно ретироваться! Люосория аккуратненько, но быстро, пока застывший Громила тяжело дышал ей в макушку, отцепила его пальцы от своей футболки и сделала невесомое, стикское скольжение в сторону душа. Словно ветерочек по комнате пробежал. Фью… Фью… Потому как до санзоны оставалось же всего ничего, судя по маячившей впереди двери.

Вот только Громила её манёвр не только просёк , но и оценил весьма своевременно, а потому тяжёлая пятерня сильно припечатала дверь санзоны прямо перед маленьким, наглым Люсиным носиком.

- В душик собралась? – поинтересовался он елейным голосом.

Люосория, которую трясло и от холода, и от стресса, и от страха, развернувшись, попыталась лучезарно улыбнуться, стараясь говорить ровно:

- Ага. В душик. Согреться же нужно. И помыться чуть…

Громила скопировал её улыбку. Но у него она больше походила на оскал:

- Да не вопрос, Мелкая, – сказал он стальным шёпотом, – сейчас всё организую: и помою, и согрею… Всё будет! Один момент!

Люосория судорожно сглотнула. Потому что не осталось других вариантов. Потому что через футболку раны не обрабатывают. Факт! Малиновым цветом загорелись её уши и щёки, когда Громила, глядя прямо ей в глаза, одним резким движением, оторвав девушку от пола, стянул с неё штаны и, пока она вопила «ай-ай, холодно!», выдернул из футболки. Оставив её лишь в плотном, спортивном белье.

«Все-таки правильно, что в Бастионе рюши, кружева и всякие прозрачные штучки не предусмотрены, – мысленно успокоила себя Люся, представая перед торенцем во всей своей, что называется, стёсанной красе. А посмотреть там было на что. Ноги оказались краше лилового живота. На них вообще не было живого места!

***

- Дай мне! Ну-у-у да-ай! Я сама намажу! – шумела Люосория, отбивая наглые торенские руки, что сейчас держали регенерационную субстанцию, пахшую вонючим, протухшим жиром майенского хорька.

Сильное и действенное средство. Но дорогое и противное. Очень!

- Я тебе намажу! Так намажу, что мало не покажется! Мазалка нашлась! – рычал Громила, поворачивая девушку из стороны в сторону, оглядывая со всех сторон, крутя, как куклу, обрабатывая ссадины, синяки, подтёки. – Узнаю, кто тебя так, убью!

В комнате уже было невероятно жарко, потому что Громила выставил до последних значений уровень климат-тепла в комнате. И малиново-красная Люосория уже задыхалась от жары. А может, не совсем от жары. А от этих наглых, обжигающих прикосновений таких неделикатных торенских рук.

- Да хватит меня уже лапать! Достаточно! – продолжала она отбиваться на автомате, потому как повлиять на торенца, что угваздал её с ног до головы в РС* (регенерирующая субстанция уровня заживляемости 80-М), не было никакой возможности. В упрямстве Громила мог дать ей фору!

Но торенец словно и не слышал. И не отпустил, пока последний синяк на ноге, на левом мизинце, не был покрыть прозрачной, вонючей гадостью.

- На кровать! Живо! – скомандовал Громила. – И лежать, пока идет процесс заживления! Дать ускорение?!

- Нет!!! – и Люосория, обиженная торенской бесцеремонностью до самого ого-го, поплелась к мягкой и большой Громиловой кроватке.Субстанция застывала быстро, становясь тяжелой и негибкой, а потому нужно было спешить. А то на кровать придётся падать спиной и плашмя.

Глава 6

Надо сказать, лежать на Громиловой кроватке было шикарно! Мягкая, обволакивающая ткань какого-то сумасшедше пушистого покрывала приятно ласкала кожу. Тёплый воздух комнаты, пахнущий экзотическими, сладкими фруктами, умиротворял. А сидевший рядом на кровати срабочим планшем в руках Громила был главным успокаивающим и обезболивающим средством, которое просто необходимо было сегодня выписать Люосории в больших дозах. Но никто, к сожалению, не догадался. Хотя, почему же никто? Вот она сама и догадалась! Умничка какая! А ещё она очень гордилась собой, потому что первая во всем свете узнала про двойное лекарственное действие некоторых красивых торенцев. Раньше всех остальных! А то раскупили бы на этапе разработки, и Люосории бы даже кусочка не досталось. Вот! Зато теперь лежи себе, смотри, любуйся… Лечись, в общем! Громила в новой упаковке! С ещё большим содержанием активного вещества! Хи-хи!

Картинка с Громилой в розовой обёртке одного очень известного фармацевтического бренда была столь яркой, что Люосория не удержала смешок.

Суровый торенец неторопливо повернул голову, словно нехотя оторвавшись от своей сосредоточенной работы:

- Весело тебе? – в его голосе был даже не вопрос, а предупреждение.

А потому Люосория не нашлась, что ответить, но на всякий случай отрицательно помахала головой (единственным, что у нее двигалось сейчас) и умилительно сморщила свой наглючий, любопытный носик. Авось, сработает. Ведь мальчики всё прощают милашкам!

Громила отложил планшет в сторону и протянул руку, чтобы попробовать ладонью уровень твердости регенерирующей мази, в которую теперь девушка была обернута, словно в доспех.

- Да застыло всё давно! – сделала попытку Люосория переключить внимание торенца с опасного на нейтральное, но с дуру ума добавила небрежно: – Ой! Да там и не было ничего страшного, так, видимость одна.

У Громилы мгновенно потемнел взгляд и дёрнулся опасно кадык, поэтому Люосория быстренько отвернулась, предпочитая больше не поднимать эту тему. Во избежание неприятностей! А то мальчишки вообще такие мнительные! Истерички! Похуже девушек! И потом даже попыталась выкинуть из головы тот факт, что мужская огромная лапища гладит её весьма и весьма ощутимо. Потому что через этот самый доспех девичье тело ощущало прикосновения едва ли не острее, чем просто через одежду. Н-да… Вот тебе и побочный эффект от лекарства!

А торенец между тем увлёкся. Он неторопливо исследовал ладонью плотную массу и пару десятков раз задел прохладной рукой тёплую девичью кожу, там, где заканчивалась кромка мази, у самой ярёмной впадинки, каждый раз покрывавшейся мурашками прямо на его глазах. Вот стыдоба!

Наконец, Громила шумно выдохнул и убрал ладонь.

Люосория даже не повернулась в его сторону, потому как не хотела лишний раз светить малиновыми щеками, только глазками своими стрельнула из-под ресниц обиженно. Но так как торенец снова невозмутимо потянулся к планшу и приказал своим противным, приказным тоном: «Спи!» – решила больше не привлекать внимание к своей персоне, тем более действительно вдруг захотелось спать и девушка непритворно зевнула.

Спустя какое-то время сильные торенские руки подбили под её головой подушку и накрыли тело отворотом длинного покрывала. Закрылись окна, потянуловечерней свежестью. Словно уже поздний вечер, а не середина дня. И Люосория уже вернулась домой, к тетушке Ризе, после долгого и трудного дня. Схлынула в неизвестность прятавшаяся глубоко в сердце печаль и нерациональная безнадёга, захотелось тишины, простоты и безопасности. Тяжёлый скафандр, в который превратилась регенерирующая мазь, мягко придавливал к кровати, добавляя ощущение спокойствия и надежности. Кровать прогнулась: это Громила отложил планшет и тоже прилёг рядышком. Весьма близко. Так, что Люосория даже чувствовала его неровное дыхание у себя на щеке.

- Громила, – тихо попросила она сквозь наплывающий сон, – ты, это… не убивай никого… ладно? Я сама виновата.

Тот не ответил, и Люосория сочла это плохим признаком, поэтому она снова повторила, открывая глаза, неудобно поворачивая голову и встречаясь с его немигающим взглядом на подушке, почти рядом с собой. Он смотрел сверху вниз спокойно и ровно, но от этого его взгляда было не по себе.

- Ладно? – с нажимом повторила она просьбу. – Ну пообещай! Ну пожалуйста!!! Пожалуйста! Ты же справедливый!

Громила свел брови:

- Я справедливый? Как же… как же… Тогда и ты пообещай! – сказал он тяжёлым, мрачным шепотом.

- Что? – испуганно переспросила Люосория.

- Что не будешь ввязываться в опасные приключения!

Люосория сразу кивнула, соглашаясь, но потом вдруг неожиданно прыснула весельем:

- Я-то, конечно, пообещаю, Громилушка. Но ведь они сами меня находят и даже разрешения не спрашивают!

Торенец недоуменно переспросил:

- Кто находит?

- Да эти… Приключения. Опасные.

Громила протянул руку и подтянул Люосорию ближе к себе, переворачивая со спины на бок, просовывая ей за шею свою сильную и крупную руку. Ну… чтобы девушка не откатилась обратно.

- Удобно? – участливо поинтересовался он, удерживая теперь Люосорию в своих полуобъятиях.

- Ага! – не зная, чего ожидать дальше, согласилась вдруг та.

И когда он рыкнул ей в макушку:

- Раз удобно, то спи! Но знай, я этимтвоим приключениям все выдающиеся органы откручу скоро! Дай срок!

Она в ответ вдруг счастливо рассмеялась:

– Ладно, открути! Только не сильно! А то без них жизнь скучная будет!

Потому что ей нравился такой Громила. Который так сильно переживал за неё, что даже жилка на его шее отбивала нервный ритм.

И вдруг Люосории так захотелось эту жилочку погладить. Успокоить. Ну, чтобы она больше сильно не билась на коже. Это же, наверное, вредно для здоровья. Очень… Но рук нельзя было поднять…

Резкое осознание того, что она действительно недвижима, а значит, беззащитна и беспомощна, вдруг холодной, отрезвляющей волной прогнало всякий сон. Стало сразу нестерпимо жарко в Громиловых объятиях. А потом резко зачесался нос, потом щека, потом спина. Да и всё тело срочно завопило что ему неуютно! Дико неуютно, неудобно, жарко и холодно одновременно! И этот неизвестно откуда взявшийся зуд по всему телу!!! Какой уж тут сон?!!

Люосория попыталась незаметно поёрзать. Но какое тут! Тело торенца словно впечаталось в её.

- Чего тебе неймётся, Мелкая? - прохрипел Громила, успокаивающе похлопывая девушку поспине и прижимая сильнее к своему сердцу. – Засыпала ведь…

- Ничего! – с настоящей обидой произнесла та. – Не видишь что ли: нос чешется!

Громила рассмеялся. Потом отстранил её немного, чтобы всмотреться, и уточнил:

- Нос чешется? Точно?

Люосория, которой стыдно было признаться в своей беспомощности, кивнула.

А Громила протянул к её незащищенному лицу руку иприкоснулся указательным пальцем к переносице:

- Здесь? – невинно уточнил он.

- Нет!

-Здесь? – наглый палец медленно и тревожно заскользил по переносице вниз.

- Здесь? – и переместился на самый кончик.

- Нет!

Зуд резко прошёл, оставив на поверхности дикое смущение. Палец торенца мазнул по кончику носа и переместился вниз на верхнюю губу, слегка очертив алую кромку.

- Здесь?

- Придурок! Это губы! – буркнула Люосория и снова покраснела. – Они не чешутся!

Громила больше не смеялся, он наклонился к побагровевшей девушке и выдохнул:

-Я вижу, что это губы… Красивые… И ты тоже… очень.

Он был совсем рядом с её лицом, и есличуть сдвинуться вверх, то можно было уткнуться своими губами прямо в его… Горячее мужское дыхание опалило тревожной волной девичьи щеки. Люосория дернулась и инстинктивно попыталась отползти. Но дурацкая беспомощность не позволяла.

- Опять ты дразнишься! – буркнула девушка. – Вот натура у вас, мужиков! Кобелиная!

Громила отстранился, не выпуская девушку из объятий:

- Натура у нас нормальная, – сказал он тихо. – Просто кто-то слишком маленький и наивный. Ладно… Потерпи немножко, Мелкая. Через час действие мази закончится. И пойдёшь к себе…

- Правда?

- Когда я врал?

Они помолчали немного.

- Громила, а тебе ничего не будет за то, что ты замок сломал и меня к себе привёл?

Торенец снова прижал её к себе, уткнувшись в золотую макушку подбородком.

- Нет, не будет. Спи!

- Точно – точно? – на всякий случай, вдыхая его приятный, мужской запах и снова уютно устраиваясь в его объятиях, спросила Люся.

- Сказал же!

- А нарушение трех уставных правил?

- На торенцев это не распространяется!

- Точно?

- Когда я врал?

- Ладно, – счастливо вздохнула Люосория, – поверим на слово!

И, уткнувшись носом прямо в Громилино сердце, сладко засопела, слушая самый прекрасный ритм на свете.

Тук-тук, тук-тук, тук-тук…

Глава 7

Люосория славно отдохнула. Редко выпадала ей в последнее время такая сладкая, свободная минутка. Амбициозным девчонкам всегда приходится чем-то жертвовать. И чаще всего – сном. Словно удаче нравится держать человека в чёрном теле.

Когда часа через четыре Люосория проснулась, в комнате никого не было. Верхний слой её лечебного панциря сам стал отслаиваться. Осталось только повозиться из стороны в сторону, лёгким перекатом, чтобы подцепить край и снять с себя эту невыносимую тяжесть. Минут через пять активного ёрзания Люосории удалось освободить правую руку. Ну а дальше – дело техники.

Свежевыстиранная, высушенная одежда аккуратно висела на кресле, дожидаясь пробуждения Люосории, и девушка хмыкнула довольно. Приятно, когда друзья такие продуманные аккуратисты! Но потом посмотрела на браслет и ужаснулась: она рисковала пропустить вечерний сбор у Тин Ланга. О-о! А это уже была проблема!

Люоосория оделась в секунду и, пытаясь на ходу застегнуть крепление на обуви, поскакала к выходу. Дверь легко поддалась.

В коридоре стоял гул голосов, и кто-то кричал противными, мужскими голосами, плавно переходящими с тенора на фальцет. Люосория с трудом удержалась, чтобы не подстроить ехидную терцию.

Эти голоса искренне возмущались, что элитное жилье для офицеров и детей дипломатов какие-то недальновидные личности превращают «в проходной двор» и «бордель». Люся покраснела. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы сразу понять, откуда ветер дует. Эх, Громила. Вот тебе и расплата прибыла! Хорошее дело никогда не бывает безнаказанным! Но поумневшая за последние несколько часов девушка решила, что с неё на сегодняшний день хватит разборок, и малодушно скользнула за спинами орущих мужчин и понеслась вниз. Чувствуя спиной тяжелый торенский взгляд.

Ой – ой! Что тому орущему тенору отвечал Громила, она не стала слушать. В конце концов, принести её в мужское общежитие – это было Громилино решение. Она здесь «вообщенипричём». Вот пусть торненец иразбирается. Люосория выскочила из общаги и понеслась к себе. Конечно, ей было немного стыдно перед Громилой. Но, с другой стороны, ей почему-то верилось, что он со всем справится. Словно у него было право разбираться с её проблемами. И это грело! И потом, ей ещё с Булочкой объясняться. Вот. А на это нужны были силы! Это вам не какой – то фальшивый тенор! Это мрачная Бейларес! У неё голосок похлеще будет! И не только голосок.

Однако Бейларес в комнате не было. И Люосория, посчитав это хорошим знаком, засела за свои привычные занятия. Вот только предварительно выключила вообще на стене наглую улыбку АрДеМино и спрятала со стола подальше его картинку. Теперь его лицо вызывало у неё стойкий приступ тошноты. Она быстренько влезла в старую найронскую сеть и выложила на страничке пост о том, что «в связи с непредвиденными обстоятельствами работа фанклуба Лаэрта АрДеМино временно (она выделила жирным это слово «временно») приостанавливается. И тут же вышла из сети, потому как сама от себя не ожидала столь радикальных действий. А ещё потому, что на пороге, дыша бычьим паром, как на корриде, выросла на пороге Бейларес.

- Я все расскажу, Булочка! Ты только не нервничай! – сразу покаялась Люся, поднимая две руки вверх. – Честное слово!

- Раздевайся,– вместо ответа рявкнула та.

- Да вы с торенцем сговорились что ли! – у Люосории даже губка нижняя искренне задрожала от обиды.

Бейларес по-бычьи наклонила голову, словно не доверяя:

- С торенцем? Он тебя уже видел? – сбавила она обороты.

- Он меня уже вылечил! – буркнула Люся, отворачиваясь.

Бейларес фыркнула:

- Лучше бы он головёшку твою золотую, бедовую вылечил, открутил и в банку себе на хранение положил!

Люосория хмыкнула и засмеялась:

- Тьфу-тьфу! Сплюнь. А то с него станется!

***

Вечером их собирал Тин Ланг. Не на привычном спортивном полигоне, а в тёплой, слишком позитивной комнате для командообразования, редко использовавшейся в Бастионе. Все эти яркие цветовые решения и мягкие пуфики без жёсткой основы, расставленные по кругу, как-то нервировали суровых штурмовиков. И лишь Люсе, у которой силами Громилы было восстановлено душевное спокойствие и здоровый пофигизм, эта комната пришлась по вкусу. Она первой схватила огромный, похожий на розовое облако пуф и потащила его в центр, поближе к стоявшему куратору, разбивая идеальный круг.

- Цццыыыть, Мелкая, куда попёрла? – попытался остановить её степняк, но девушка уже устраивалась почти у ног куратора, плюхнувшись на мягкое облако всей своей очаровательной пятой точкой.

Бейларес через секунду-другую примостилась рядом. И уже новое, мягко-зелёное безобразие, скрученное ею поперек для придания объема и какой-никакой жёсткости, жалостливо крякнуло под её тяжёлой тушей. А пока остальной курс недоуменно стоял, решая, что делать, Люсина десятка, подхватывая разноцветные пуфы и скручивая их, уже удобно устраивалась у ног невозмутимого Тин Ланга, как-то слишком спокойно посматривавшего на свой браслет и никак не комментировавшего происходящее.

- Мы готовы, аэр Ланг! – нагло хмыкнула Люосория, глядя на куратора снизу вверх довольным взглядом найронской лисы.

- Удобно устроились? – харез оторвался от браслета, сурово оглядывая примостившихся на мягких пуфах штурмовиков и немного поморщился, потому что остальной курс так и остался нерешительно стоять, не понимая, зачем нужно рассаживаться «вотнаэто».

- А вы чего ждете? Приглашения? – рявкнул куратор на сомневающихся.

И штурмовики послушно рассредоточились по комнате, неловко усаживаясь и взлетая коленками прямо к своим носам, продавливая своими тяжёлыми тушами мягкую основу предложенных сидений до самого пола.

- Уютненько получилось, – хмыкнул степняк Люсе на ухо горячим шёпотом.

Этот поганец всё время устраивался у неё за спиной. Намазано там что ли?

***

Тин Ланг говорил тихо. Словно ещё раз обдумывая сказанное. И новости штурмовиков не радовали. Самое долгожданное и крутое событие бастионного года – межакадемический турнир по криболу – рисковал перерасти в не только в заранее проигрышное дело, но и в самое настоящее избиение младенцев. Потому как всем было ясно, что штурмовые двухлетки первогодкам не чета.

- Поэтому я пойму, если выбранные мной для участия в игре кадеты откажутся, – жёстко завершил свой рассказ куратор, снова цепко и холодно осматривая всех сидящих.

Штурмовики молчали, переваривая сказанное. Никто первый не решался прервать молчание.

Тин Ланг мрачно хмыкнул. Ему не нравилась эта нерешительная реакция его подопечных, среди которых не было трусов.

- А можно один вопрос, аэр? – Люсин голос своей звонкостью всегда бил по ушам, даже когда она просто тихо спрашивала. Вот как сейчас.

- Какой вопрос?

Люосория расплылась в довольной и такой неуместной сейчас улыбке:

- Надеюсь, наша десятка в списке?

Аэр Ланг чуть дернул уголком губ вверх и кивнул:

- В списке…

Золотой хвост на макушке задорно качнулся вперед:

- Тогда самоотвода не будет.

Аэр Ланг покачал головой:

- Не слишком ли самонадеянно, кадет Диннара? Взвесьте всё. Я не тороплю… До утра есть время.

- Нечего думать! – веско выдохнула вместо Мелкой Бейларес, вставая в полный рост, ловко отпружинивая от пола отработанным до автоматизма вместе с Люосорией стикским подъёмом. – Мы в деле, аэр Ланг.

И в это мгновение раздались голоса других однокурсников:

- Мы тоже в деле… И мы… и я…

Аэр Ланг поднял руку вверх, останавливая восклицания.

- Хорошо. Принимается! Ну что ж, тогда я сегодня выложу списки команды и запасных… Не вошедшие в списки с завтрашнего дня будут заниматься физподготовкой вместе с аэром Багони. Вошедшие – останутся со мной. Завтра первая тренировка. Сбор окончен.

Штурмовики неторопливо поднимались с неудобных пуфов. Аэр Ланг, расслабленно наблюдавший за тем, как кадеты покидают комнату, в последний момент остановил:

- Кадеты Гарда и Диннара!

Бейларес замерла у самой двери.

- У вас нет родственников на Стиксе?

Девчонки понимающе переглянулись и совершенно честно ответили одновременно:

- Никак нет, ар Ланг!

- Да? – приподнял тот свою харезскую бровь.

- Так точно!

- Ну-ну… Кадет Диннара! – вдруг снова остановил он. – А вас не смущает, что вы слишком мелкая для крибола?

Люся не удержалась и нагло фыркнула:

- Игла тоже мелкая, зато колет до крови!

***

Когда ребята уже расходились, и Музочка остановился возле Бейларес, чтобы что-то шепнуть той на ухо, отчего невозмутимая Гарда вдруг кокетливо стрельнула глазками, к Люсе подкатился степняк.

- А чего мы в этой комнате собирались, а, Мелкая? Чего у нас нормальные аудитории закончились? Пуфики эти грёбаные… всю задницу отсидел!

Люся привычно хмыкнула, оглядывая парня со снисхождением:

- И как ты дожил до такого возраста с пустым котелком вместо мозгов, Шурочка?

- Чего ты? – обиделся тот.

- Да ничего, – протянула девушка и стала пояснять, как неразумному дитятку, – в Криболе ты что делаешь чаще всего?

- Как что? Бегаю. Мяч ловлю. Соперников сбиваю.

- Дурак ты, Шурочка! – рявкнула сзади подбежавшая Бейларес и сделала степняку захват шеи и потянула вниз. – Чаще всего в Криболе игроки падают.

- Черная дыра! – протянул тот, ловко освобождаясь от захвата и проводя контр-атаку со сменой позиции.

- Аэр Ланг смотрел, как мы, когда не контролируя себя, поднимаемся с пола, – подтвердила Люся. – Мышцы эти не нарастишь быстро. Да и реакция важна. Это был последний тест перед окончательным принятием решения.

Шурочка с Бейларес снова обменялись парой захватов, и Люся смотрела с умилением на эту щенячью возню.

- Ты поэтому последние три недели так упорно учила нас стикскому подъёму? – спросила её тихо всегда сдержанная Абаль и сама ответила: – Ну да… Ты же ничего не делаешь просто так, Мелкая.

- Не бери в голову, Цветочек! – махнула рукой Люосория. – И не ищи глубокого смысла в мои действиях. Я вообще всё делаю по наитию.

Степняк, что уже прекратил свою возню с Гардой, снова заржал неприлично громко:

- Ага! По наитию… Это теперь так называется!

Глава 8

На следующее утро Люосория как всегда, ни свет, ни заря, вскочила на пробежку. И хотя она отменила с вечера для своей группы этот утренний ритуал, потому что не знала, как долго теперь будут длиться тренировки по Криболу и насколько интенсивно, но сама в силу жёсткой, устоявшейся привычки отказаться от пробежки не могла. Тянуло её. На холодное утро, на этот сладкий, застывший воздух, в эту тягучую тишину, где редкий прохожий мелькнет вдали, спеша в техническую зону. И где только девичий лёгкий шаг мелкими, сыпучими искрами бастионного гравия разнообразил пространство. Эх! Хорошо!

Люосория уже повернула в сторону спортивного полигона, как над ней, на бесшумном режиме скользнула небольшая караульная платформа. Она на мгновение закрыла едва забрезживший рассвет, чтобы зависнуть прямо перед Люосорией, нагло преградив той путь.

- Какого?! – грязно выругалась девушка на наглого, скалящего свой красивый рот… Громилу?

- Какого… ты здесь? – уже другим тоном выдала она. – Разве пилотов привлекают к ночным дежурствам?

- Забирайся! – вместо «здрасти» и ответа сказал ей торенец.

И Люосория, задорно мотнув своим золотым хвостом, явно жившим какой-то своей, самостоятельной жизнью, без раздумья прыгнула на нижнюю ступень.

- Привет!Я гляжу, ты развлекаешься?

- Угадала! Со вчерашнего дня начал! – и Громила кинул ей безопаску и плед. – Пристегнись. Нам минут двадцать лететь.

Люосория ничего не ответила, лишь послушно пристегнулась и с удовольствием укуталась в тёплую, пушистую ткань. Всё же холодно сегодня было.

- Ты что-то сказала?

- Нет.

Это просто Люосория не сдержала довольной ухмылки. Запасливый Громила! Заботушка!

Плаформа мгновенно набрала высоту. Люосория оперлась на бортик и теперь с таким детским восторгом рассматривала Бастион с высоты и так счастливо сопела, что даже Громила отвлекался от управления, чтобы окинуть её своим понимающим, довольным взглядом.

Они покинули учебную зону и теперь летели прямо над жилой зоной преподавательского состава.

- А разве здесь пролет не запрещен? – удивилась Люосория.

Громила посмотрел на неё как на маленькую:

- Конечно, запрещен! – и нагло направил платформу прямо к ректорскому пику (так называли смотровую башню, находившуюся в самом центре жилого массива, буквально в двух-трёх шагах от домиков самого высокого начальства.

- У тебя хоть разрешение на пролёт есть? Или как с замком?

- С ума сошла?! Есть, конечно, – успокоил её торенец.

-Точно?! – на всякий случай строго переспросила она.

- Когда я тебе врал?! – искренне возмутился тот, и его наглая улыбка растянула красивые губы.

- Ага… Так я и подумала.

Вот же… Горбатого только могила исправит!

Между тем на смотровой башне мигнул сигнал стыковки, на самом верху открылся проём, и платформа, мигнув ответным сигналом, залетела внутрь, мгновенно произведя стыковку.

- Ого! – только и смогла произнести восторженная Люосория, шагнув внутрь.

***

Следующие минут десять Люосория была предоставлена самой себе. Она сидела у огромного панорамного окна с уникальным эффектом слежения и рассматривала весь Бастион с высоты, настраивая панорамные окна на проекцию разных участков. Это было очень круто. Подсмотреть, что там мастер Ланг делает сейчас босиком перед домом в одной лёгкой маечке. Фигурка у хареза была – закачаешься! И Люосория почти не пожалела, что пропустила свою собственную тренировку, хотя вначале испытала что-то вроде разочарования. Почему? А потому что в первые минуты искренне подумала, что Громила решил устроить для неё романтическое свидание и с удовольствием придумывала в голове варианты ехидных подколок и всяческих издевок на ту тему. «Надеюсь, своим лежанием в твоей кровати я тебя не скомпрометировала? Вдруг у вас с этим строго? Учти, я не могу на тебе жениться, Громила,(именно жениться – хи-хи) хотя мы и провели в постели незабываемое время. Вернее, забываемое, потому что я ничего не помню, я ведь спала». «А нет, помню. Что в постели ты был неподражаем. В смысле, тебе нельзя подражать, потому что так храпеть вообще опасно. Обратись к врачу на всякий случай». «Надеюсь, ты не собираешься делать мне предложение? Учти, мне нельзя выходить замуж за торенца, не сумевшего перебить фальцет крепким басом. Мне тётушка Риза не разрешит». И прочее, и прочее, и прочее.

Но торенец со своим невозмутимым лицом, приказав ей располагаться поудобнее, вынул из платформы огромный бак с инструментами и тут же полез в управляющий механизм башни, откинув панель в полу. И теперь Громила, совсем позабыв про Люосорию, что-то там сосредоточенно чинил, поставив агрегат для считывания матричных полей рядом с собой.

Люосория не обиделась. Нет. Когда ей обижаться? Ведь в окошке аэр Ланг полуголый маячит… Но осадочек, почему-то остался. И настроение как-то немного притушилось… Опять в пролёте… Не везет ей что-то с романтикой! А потому девушка прямо-таки вся сосредоточилась на себе любимой и на панорамных окнах и все десять минут старательно развлекалась. Налево-направо. Ближе-дальше…

Но через одиннадцать минут такого развлечения Бастион ей надоел до зубовного скрежета. И сидение здесь тоже! И девичий взгляд с периодичностью в десять секунд, вопреки желаниям хозяйки, стал перемещаться от окна к Громиле и обратно. И что делать?! Ведь притворяться рядом с торенцем было как-то неправильно… Друг он ей или кто?

Поэтому Люосория, повздыхав немного для верности, не сумев спрятать куда-нибудь свой золотой хвост на макушке, что мотылялся из стороны в сторону, выдавая хозяйкино смятение, решила Громилу срочно простить. А потому сдаться. Ведь, собственно, она с Громилой вообще никогда и ни в чем не соревновалась. Так чего выделываться?! К тому же ей безумно хотелось посмотреть, как здесь работает матричный агрегат, ведь это было весьма дорогостоящее оборудование, к которому дядюшка Марти её не подпускал.

Громила как раз вводил в агрегат новые данные и тестировал чипсет рикальной платы, когда Люосория сунула свой нос прямо ему в ладони. Торенец хмыкнул и осторожно отвел Люсин нос от эли-пластины, которая в тот момент была сильно разогрета.

- Осторожно, Мелкая! Обожжёшься, – спокойно сказал он, отодвигая девушку и усаживая Люосорию рядом с собой. Близко-близко…

Вот и всё. Казалось, ничего особенного. Но полуулыбка, скользнувшая мимолетно по его красивым губам, и тёплый торенский взгляд сказали девушке больше, чем все признания на свете. Громила был очень рад, что она была рядом. Всё-таки в мальчишках она разбиралась! Это стопроцентно! Вот и нечего было из себя холодную невинность изображать!

- О! – удивленно шепнула она спустя несколько минут, вслед за Громилой погружаясь в починку. – А чего здесь твёрдый накопитель делает? Давно ведь уже на жидкие перешли?

- Он жидкий, но чуть оплавился с одной стороны. Ничего страшного. Работает ведь.

- Нет! – Люосория покачала головой. – Ничего он не работает. Смотри, жидкие так не крепятся. Вон у жидких какие края, а здесь крепление кустарное. Очень похожее на жидкое, но самоделка. Ты приглядись! – и она приблизила тестирующий агрегат вплотную к накопителю. Тот пиликнул и не сразу, а словно раздумывая, выдал некритичную ошибку. Но это только внешне ошибка была «некритичной». По сути она и блокировала нормальную работу всей рикальной платы.

- Ну ты глазастая какая!

Люосория от нежданной похвалы прямо-таки порозовела вся.

- Да, я такая! – скромно согласилась она.

Громила достал лазерный паяльник и выжег накопитель.

- А можно я сама «жижку» установлю? Пожааалуйста! – попросила Люосория. – А ты пока составы чипсетов проверяй. Так быстрее будет.

И, едва дожидавшись разрешения, уже заливала новый накопитель в образовавшуюся пустоту, ловко подхватывая застывающие края стандартным микроскопическим разъёмом.

Через двадцать минут тестирующий агрегат выдал добро на обратное подключение. Работа была сделана. Счастливая Люосория, получившая невероятное удовольствие от совместной работы, сияла, словно начищенное золото.

Громила медленно вытирал руки и не сводил с Люосории взгляда.

- Ты чего? – почему-то шёпотом переспросила она. – Я перепачкалась? Здесь? Вот тут?

Она стала судорожно отряхиваться, вытирать ладошками лицо и шею.

- Всё?

Громила только вздохнул глубоко. И ничего не сказал.

- Когда у тебя День рождения, Мелкая, напомни? – вдруг спросил он, когда уже вернул бак с инструментами на летающую платформу и протягивал Люосории тёплый плед. Они собирались лететь обратно.

- В смысле? – девушка уже куталась в тёплую ткань перед полетом. – А?! День рождения? Вчера был.

- Вчера?

- Ну да! – задорно хмыкнула Люосория. – Подарочек себе сделала на семнадцатилетие – закачаешься! Памяти на всю жизнь… Да и ты потом постарался, добавил впечатлений.

- Вчера…

- Вчера! А чего?

Но Громила снова не ответил. Просто запрыгнул на платформу и протянул Люосории руку, затягивая наверх и мгновенно опоясывая её страховочной лентой.

И когда они уже готовились вылететь из башни, Громила вдруг сказал своим голосом, от которого мурашки бежали:

- У нас на Торе и Рене возраст женского совершеннолетия – семнадцать.

Люосория вмиг свела сурово брови и отрезала:

- А у нас в Бастионе – восемнадцать! – и буркнула самой себе под нос, обиженно: – Маньячина!

Глава 9

Громила вернул Люосорию прямо к порогу. Она спрыгнула ещё на подлёте, не дожидаясь, когда платформа остановится. В прыжке отстёгивая безопаску. Йу-ху! Чик - шштяк!

Приземлилась зачётненько! Лихо, можно сказать. А потому вполне осязаемую ругань Громилы зачла за восхищение.

Довольная, она встряхнула своим безбашенным локоном и почти уже обернулась, как … получила такой могучий шлепок по заднице, что подпрыгнула даже.

- Ай!

Громилина рука не деликатничала.

- Ещё раз так сделаешь, я тебя в караулку отправлю за нарушение техники безопасности. А потомв лечебку голову проверить! И не факт, что ты оттуда вернёшься! – торенец стоял за ней бледнолицей горой.

Платформа послушно зависла рядом, ещё немного снижаясь по инерции.

- Больно же! – крикнула с обидой Люосория, которой не столько больно было, сколько обидно: вот не ждала она от Громилы удара по тыловым частям. Не ждала! Подлюка торенская!

- Больно – не смертельно! – низко, словно настоящим грозовым перекатом прозвучало. – Зато запомнишь надолго! Задница, она всяко лучше информацию хранит, чем твоя башка блондинистая! Мне твоя тяга к личному холмику на погосте вот уже где, Мелкая! – и он резко черканул рукой по горлу.

Желваки на мрачном лице дёрнулись, отбивая тройной ритм.

Это что? Он её учить вздумал?! Уму-разуму?! Люосория вскинулась! Ах ты, гад! И уже непоправимые слова зажглись где-то внутри, а наработанное тело повело в сторону, в подкрутку, чтобы снизу вверх в прыжке прямо ногой по челюсти… Торенскому болванчику – нна! Но она сдержалась. Потёрла горевшую попу рукой, посчитала до десяти, выравнивая дыхание, и сказала честно, веско, металлом выдавая каждое слово:

- Первый и последний раз ты меня ударил, Громерио АреХорос. Первый и последний раз… Если рыпнешься снова учить, я тебе руку оторву, на подлёте…

Между ними повисла злая тишина.

- Я сам себе оторву, – кивнул Громила, соглашаясь.

И его правдивый, прямой взгляд говорил девушке, что так оно и будет...

Люосория стояла и не знала, что делать. Она смотрела на торенца, а он на неё. И не понятно, у кого пятая точка горела больше… «Я сам себе оторву!» Вот же!

Наконец, девушка первая не выдержала игры в гляделки.

- Я пошла, – сказала она, ещё не двигаясь даже.

Громила выдохнул облегчённо:

- Дорожку расчистить? На ручках донести? – неловко попытался пошутить он.

Люосория не ответила. Она так и стояла, не двигаясь, словно боясь, что их вновь начавшееся перемирие сейчас разрушится.

- А чего ты меня по Бастиону катал? – вдруг неожиданно спросила она. – Или случайно получилось? Увидел – и за кампанию захватил?

Громила присел на корточки, медленно поднимая с бастионного покрытия потёртый край валявшейся страховочной ленты.

- У тебя сегодня первые тренировки по Криболу, – тихо сказал, – там нагрузка такая, что еле второкурсники выдерживают… – торенец не стал договаривать, что дальше.

Но Люосория и так всё поняла.

- Ладно, –согласилась благодарно. – Пока не буду бегать по утрам, – и хмыкнула примирительно: – Прогиб засчитан, Громерио АреХорос, сын третьей ветви торенского правящего дома! Я пошла.

И действительно: развернулась и пошла. Непроизвольно потирая горевшую ещё задницу. Лапища у Громилы была тяжелая.

А правда, – вдруг осознала Люосория, – с чего это она так лихачить начала? С какого такого перепугу? Ведь были же, действительно были, смертельные случаи, когда неисправная безопаска утягивала людей в разъём ядра платформы, калеча тех основательно. Да ей за такое нарушение безопасности полёта не только попу надрать нужно было… А отчислить? Что там Устав бастионный говорит? О-о!

Люосория ещё раз потёрла многострадальную задницу и побежала скорее в корпус, пока за спиной почти бесшумно взлетала платформа…

***

Аэр Ланг приступил к тренировкам без раскачки. Приведя группу на малое бастионное поле для Крибола сразу после завтрака. Пока будущая команда неторопливо располагалась и разбирала нужную экипировку, куратор своим ледяным тоном отправил в пешее эротическое путешествие пришедших поглазеть на это действие второкурсников. Особенно рада была этому обстоятельству Гарда, которую нервировало явное и неслучайное присутствие на первой тренировке трёх её «заклятых подруг с Лироса», пришедших «поддержать будущую звезду Крибола». По крайней мере, именно так они объяснили своё присутствие громким хохотом со зрительской трибуны.

- Суки… И откуда узнали?

- Чего ты психуешь? – недоумевала Люосория. – Привыкай к славе, Булочка! То ли ещё будет!

Они сидели на площадке в самом низу, на командной скамье, полубоком, и Бейларес сосредоточенно наматывала на запястье кумпур, исподлобья бросая взгляды на довольных стерв с Лироса, неспешно покидавших малые трибуны.

- Ну пришли, ну поорали немного, подразнили вяло, чего с тебя – убудет? – привычно комментировала происходящее Люосория, одновременно примеривая на себя стандартную, крибольную корпусную защиту, в которую погрузилась целиком с макушкой. – Ай! А это точно для меня? Чего-то с головой прямо не помещаюсь в эту бадью. Может, ещё побольше взять? А то жмёт в подмышках. Ты как думаешь, Булочка?! Взять побольше или нет?

Бейларес хмыкнула согласно:

- Вот за что люблю тебя, Мелкая, так это за самокритичность!

- Ага! Здоровая самооценка – наше всё! Придётся мне, видимо, подруга, брать форму напрокат в детской лиге. Эй! – вдруг зашумела Люосория, сбрасывая с себя огромный крибольный каркас. – Булочка! Зачем кумпур так сильно наматываешь?! – она отобрала у Бейларес остатки бинта и резкими движениями поддела край плотно намотанной на запястье ткани, ослабляя нажим. – Ты чего?! Без руки хочешь остаться? Ещё одна фанатка секты «Две руки – это роскошь. Две ноги - препятствие»?!

Гарда, оценив подколку смешком, поинтересовалась:

- Ещё одна? А первый кто?

Люосория вздохнула:

- Да есть тут, маньячина недальновидный, – призналась нехотя, и предательская пятая точка снова заныла напоминанием о горячем утре.

- Девчонки! – заорал с другого края поля степняк, помахивая крибольными бриджами. – А у меня здесь штанишки новые, шелковые, с особой, ударостойкой формочкой для яиц. Кто хочет ткань пощупать и формочку?

Мелкая ничего не успела ответить, потому что Тень с Музочкой, скользнув одновременно с двух сторон, завалили на крибольное поле слишком уж расшалившегося Шурочку. И теперь они пинали друг друга в свое удовольствие.

- Как дети! – выдала вердикт Бейларес.

***

В группу по Криболу аэр Ланг отобрал только свой курс. Никакого КОПа, никакого МАКа, никакого ТЕХЛАБа. Один чистый ШОК! Из всей сотни он выбрал тридцать два кадета. Люосорину десятку взял в полном составе.

- Так, – начал он со вступительной речи, выстроив себе на полевсех выбранных игроков. – Поздравляю: вы лучшие из лучших. И император, да продлятся его дни, верит в вас и желает вам одержать самую достойную победу за последние 10 лет. Впечатлились? – он иронично обвел всех стоящих своим фирменным взглядом. – Вижу, впечатлились. Ну что ж… Тогда о хлебе насущном, раз с мотивацией у нас всё в порядке. Итак, проблемы с экипировкой вижу, буду решать в кратчайшие сроки! Нестандартные вы мои! – взгляд аэра Ланг остановился на Люосории и пышногрудой Гарде, которой тоже не подошла никакая форма. – Теперь пройдемся по самым острым вопросам. Например, что первому курсу делать с сессией и когда состоится ваш победный матч.

Аэр Ланг говорил чётко, по делу, ничего не скрывая.Игра была в приоритете. Всё остальное предлагалось решать по мере поступления проблем. Для сдачи первой сессии разрешалось воспользоваться «кардинским правом», о котором аэр Ланг рассказал подробно, честно, подчёркивая важные нюансы.

Свой долгий и подробный рассказ закончил просто:

- В общем, штурмовики, всем желаю не сломаться. И помнить: чем больше вы заняты, тем больше у вас времени остаётся для учебы и для себя самих.

- Это как? – больше по своей привычке спорить задал вопрос Шурочка.

- А так, кадет, – аэр Ланг понизил свой ледяной тембр, – собранность, чёткость, режим дня – вам в помощь. К тому же меньше будешь загорелых красоток с МАКа в лесных беседках наяривать. И всю энергию направишь на дело.

Люосория остолбенела. Про развратные беседки она слышала впервые, хотя уже давно обошла весь бастионный лес вдоль и поперёк.

- Бейларес, а ты знаешь про эти беседки? – шепнула она подруге, не выдерживая любопытства.

Но та лишь мимолётно дёрнула бровью.

- То есть ты про них знаешь, а мне не сказала?! –мгновенно вызверилась Люосория.

Невозмутимости Бейларес можно было только позавидовать:

- Не сверкай глазками, Мелкая. Тебе ведь не к спеху… А когда вырастешь, покажу. Вернее, – нагло подмигнула она, – мальчик твой покажет.

- Какой мальчик? – зашипела Мелкая, у которой от ярости перехватило дыхание.

- Что значит «какой мальчик»? – притворно изумилась Гарда. – Или беленький найронец, или чёрненький торенец. Ты ж ещё не решила? Или уже решила?

Люся ничего не ответила, но, к своей досаде, не смогла удержать разлившуюся по щекам и ушам предательскую алую краску. Гарда - подлючка лироская! Вот и дружи после этого с девчонками! Надо будет Эльсею расспросить про беседки... Всё-таки она с МАКа…

Глава 10

Первый час тренировки Люосория была вся поглощена игрой. Ведь девушка словно попала в свою стихию. Крибол, обожаемый Крибол, в который она гоняла с братьями с самых ранних лет, разбивая коленки в кровь у самой базы, ломая пальцы о слишком сильно накачанные мячи, схватывая трещины в рёбрах от крепких объятий дворовых друзей, пытавшихся остановить золотоволосый смерч, теперь занимал всё её время. Преданная делу, Люосория отдалась игре самозабвенно. Да что говорить. Вся десятка, которую девушка натаскивала вот уже три месяца, в этой игре тоже понимала друг друга с полуслова, двигалась в унисон, используя на подсознательном уровне всехитрые приёмы, которыми Люосория, сама того не сознавая, поделилась с ними, вбив на подкорку. Но чем дольше они играли (пока играли друг против друга по десяткам, полными четвертями, на очень малой скорости), тем сильнее мрачнел Аэр Ланг.

И так суровый донельзя, после четырех сухих выигрышей подряд Люосориной десятки, он грязно выругался и посадил их на скамейку, со словами:

- Молчим, смотрим, самомнение не раздуваем, анализируем!

Но анализировать пока особо было нечего, ведь, как сразу стало всем заметно: сыгранность Люосориной десятки была неимоверной, и на её фоне остальные двадцать два человека смотрелись ненужной заплаткой на роскошном полотне игры. Хотя некоторые кадеты двигались ничуть не хуже, чем тот же Молчун, но делали это они по отдельности, без парной или групповой поддержки.

- Слышь, Мелкая, – крикнул ей в спину с дальнего края скамейки запасных Шурочка, когда она встала и подошла ближе к периметральному ограждению, чтобы видеть лучше, –тебе походу на утренний разогрев нужно было весь курс с собой таскать. Не только нас. А то вон как ходят всю игру, герои… Пешком! А нужно вжваривать! Так, чтобы кровь горела! Чтобы хотелось как в бою: врага убить, а красотку полюбить!

И он снова неприлично заржал. А Люосория смутилась. Потому что вместо того, чтобы смотреть игру, она всё время прокручивала в голове слова Бейларес про магазин и сладости. И про «мальчиков», про Шурочку. И тут же тон степняка показался не обычным, наглым, а каким-то неприлично-намекающим. На неё намекающим. Брррр!

Люосория потрясла головой, отгоняя ненужные мысли. Хотела снова пошипеть на Булочку для успокоения души и тела, но только сейчас заметила, что Бейларес отсела от неё подальше. Примостившись прямо рядом с Музаэлем, который сиял теперь, как начищенное серебро. И Люосория впервые заметила, что тот держал свои руки рядом с крутым бедром Бейларес и аккуратно пограживал его. Крутое булочкино бедро! Рукой своей!

Люосория поперхнулась. Спаси, Вселенная! Вот это новости! И когда успели?!

Люосория перевела взгляд на Абаль. Но и тут её ждала шокирующая правда, каким-то образом всё время ускользавшая от Люосории:рядом с шарэмкой, близко – близко, почти полуобняв, с двух сторон сидели Тень и Акула. И что-то оба шептали ей на ухо. И их интимное прикосновение веяло такой привычной атмосферой, что было понятно: не первый раз Абаль позволяет им так прикасаться к себе. Моронский потрох! Как так?!

У Люосории словно глаза открылись… То есть не только Бейларес ?! Но и Абаль?! Скромная шарэмка, еле-еле отряхнувшая прах воспитанности в купе с глухой шарэмской чадрой пополам? И она? И сразу двое? Люосория икнула и подумала: хорошо, что у них в команде только три девушки и что в Бастионе придерживаются традиционных ценностей. А то на некоторых отсталых планетах империи сексуальная жизнь индивидов не ограничивалась привычной гендерностью. Вот тогда была бы веселуха!В смысле, отвратительное непотребство! Бррр!

Люосория снова отвернулась от одногруппников и попыталась сосредоточиться на игре. Но на поле действие развивалось столь уныло, что ненужные мысли, словно рассыпанный перцовый порошок, не спрашивая девушку, забирались «в нос и горло». Апч – хи!

Вроде и не весна, а у полгруппы гормонами голову снесло! Как-то Мелкой без всей этой эмоционально-половой белиберды жилось отлично! Не считая, конечно, её привычной, многолетней любви к Лаэрту АрДеМино. Любви искренней и чисто платонической! Вот! Это даже сравнивать нельзя! Точно!

Люосория не без удовольствия вдруг вспомнила крепкие руки найронского принца, шикарные кубики его пресса, которые фиксировала не единожды, широкие плечи. А потом всплыло вдруг перед глазами не лицо Лаэрта, а красивые губы Громилы и его маленькая родинка у самого верхнего края, словно коричневая точечка, которую Люосория усмотрела вчера, в бастионной башне, когда сильно-сильно наклонилась над чипсетом, рассматривая работу матричного агрегатора.

Всего мгновение нужно было воображению, но Люосория уже не контролировала свои мыли и всерьез представляла, замирая от предвкушения, как Громила берёт её за руку своей надёжной, крепкой лапищей, в которой сухо и горячо, и ведет к беседке… И… и… Стало сразу жарко. Стоп!!! Стоп!!! Люосория!

Хорошо, что аэру Лангу надоело мучительное хождение двадцатки по полю, и он объявил перерыв до вечера, разрешив командам «сбегать сегодня на пару – другую», а сам отправился решать «проблемы насущные». И так он это сказал «насущные проблемы», что сразу стало понятно: кому-то сейчас не поздоровиться. Сильно не поздоровится! Пора было убираться поскорее!

Люосория покачала головой. И заставила мысли с очень опасных перейти на нормальные, привычные. Лаэрт АрДэМино был любовью всей её жизни. А что там в физическом плане полагается делать с этой любовью, она подумает только тогда, когда догонит его. А то пока вместо любви она вечно попадает в переделки. Так что проклятая родинка Громилы пусть исчезнет! Не видела ведь её Люосория всё это время, вот и не надо!

Люосория подхватила свои вещи, и не дожидаясь предательницу Бейларес, побежала на пары. В одиночестве лучше всего быть спокойной.

***

Между тем, пока юные криболисты спешили на свои пары, аэр Ланг решал очень серьезную проблему. Он появился на занятиях 4 курса ШОКа.

Ему нужны были те, кто умел за короткий срок «сбивать новичков в команду». Даже новичков без схожих физических навыков. Были на 4 курсе такие таланты! И аэр Ланг собирался прибегнуть к их услугам. Это были три друга, попивших в своё время немало крови у невозмутимого хареза. Аэр Ланг предвкушающе ухмыльнулся. Что ж, всё в жизни возвращается: и хорошее, и плохое. Пусть офицеры на своей шкуре почувствуют, как командовать желторотиками!

Через полчаса аэр Ланг подписал разрешение на усиленное сопровождение криболистов-первокурсников тремя офицерами 4 курса ШОКа: ДиномАрДейси, Питом Шелти и родным братом правителя Найрона Лаэртом АрДеМино.

***

Просматривая список группы перед вечерней тренировкой, Пит Шелти присвистнул:

- А птичка золотая, оказывается, тоже здесь?

- Что ты сказал, Пит? – собранный и чёткий АрДеМино переодевался в стороне вместе с Дином.

- Я сказал, что мне жаль тебя, Лаэрт, – Пит нисколько не лукавил. – Может, откажешься?

Но Лаэрт АрДеМино лишь презрительно поджал губы. Хотя ему страшно не нравилось быть нянькой первокурсникам, он никогда не уходил от ответственности и прекрасно понимал важность межгалактической игры. К тому же, терпеть не мог проигрывать. Даже аэру Лангу, представившему это назначение в полевые няньки как некое испытание высокого уровня сложности.

Лаэрт АрДеМино просто ещё не знал, что второй в списке группы шла Люсория Диннара. А то послал бы аэра Ланга с его назначением куда подальше. И даже на штрафные баллы не посмотрел!

Глава 11

Три младших офицера ШОКа, появившиеся на второй части занятия по тактике и стратегии космического боя у профессора Агина Тьёма, вслед за неожиданным присутствиемкоманды по Криболу, превратили обычное времяпрепровождение студентов в шоу.

- Ого! Круто! Четвёртый курс! Смотрите, блондинчик Мелкой пожаловал… Что сейчас будет… – прошелестело по рядам, когда офицеры, разрушая привычную тишину, решительно прошагали слаженным шагом, синхронным до миллисекунды, до преподавательской кафедры.

-Что значит, теперь вы будете повсюду сопровождать первокурсников и имеете право на любые физические воздействия во время занятий? – профессор недоуменно разглядывал младших офицеров, вытянувшихся во фрунт. – Чьё это распоряжение? Айрека Деера?

Те снова синхронно кивнули. Профессор нахмурился и протянул вперед руку, приглашая офицеров занять свободные места, а сам, разворачивая к себе проекционный планш, сделал срочный запрос в систему, и она пиликнула мгновенно, подтверждая сказанное.

- Однако… – выдавил он из себя недовольным тоном. – Что ж… располагайтесь, офицеры. А мы продолжим занятие.

Но офицеры, нервируя присутствующих,остановились прямо у преподавательской кафедры, по обе стороны, так, чтобы видеть всех сидевших.

Аэр Тьём вежливо уточнил:

- У меня долгая лекция. Может, всё же присядете?

Но те отрицательно кивнули головой и замерли каменными изваяниями.

- Исдец! – шепнул за спиной Люосории ехидный голос Шурочки. – По твою душу, Мелкая, пришли. Как пить дать! Хотела большой любви – получай! – и противно задышал на её склонённую шею.

Бейларес, как всегда сидевшая рядом с Люосорией, не поворачиваясь, подняла вверх и назад, к носу степняка свой крупный кулак:

- Заткнись!

И тот заткнулся. Ему уже не нужно было повторять два раза! Опыт – дело полезное!

А Люосория, которая, к своему ужасу, узнала в стоящих офицерах не только Лаэрта АрДеМино, но и того парня, что перекрывал ей совсем недавно отступление с тренерского балкона, не знала, куда провалиться. Но сделать это кадет Диннара, как ни старалась, не могла, потому что сидела, как и всегда, на первом ряду. Ндааа! Пора было срочно менять дислокацию! Сидеть под пристальными взглядами трёх своих будущиходнокурсников Люосории очень не хотелось… Очень!

Долгих десять минут девушка делала вид, что сосредоточенно слушала аэра Тьёма, чувствуя, как в ней прожигаются дырки от чьих-то пристальных взглядов. И ждала своего шанса. Ведь она была не из тех, кто покорно сносит презрительные взгляды всяких там кумиров со свитой. Люосория изо всех сил старалась смотреть только на аэра Тьёма, но иногда так и норовила повернуться влево, грозя своей нервной системе страшнейшим перегрузом.

- Чувствуешь любовное томление, Мелкая? Ёрзаешь от предвкушения? – снова горячим шёпотом степняка обдало нежную шею. – Приходи вечером, помогу избавиться от напряжения.

«Может, убить Шурочку? – мелькнула у Люосории вполне адекватная мысль.

Но тут профессор Тьём потянулся к пачке раздатки, традиционно лежавшей у него на столе. Наступало время для группового обсуждения. А значит, у Люосории появлялся шанс. И упускать его она не собиралась.

Девушка, дождавшись, пока профессор Тьём спустится с кафедры к учебным рядам, раздавая лично, по старинке, бумажные листки с заданиями, дала своей группе сигнал прикрытия и, сгруппировавшись, в доли секунды, в которые профессор перекрывал обзор наблюдателям слева, одновременно чуть надавив на спину Гарде, выдвинула её вперёд, заслоняя видимость стоящему справа офицеру. И отработанным змеиным перекатом скользнула назад, прямо к Шурочке, удобно расположившись за спиной монументального Молчуна, что мгновенно, без всякой просьбы, занял уже пустующее Люосорино место на первом ряду. Йу-ху! Три секунды, а перекат выполнен безупречно! Теперь можно было выдохнуть.

- Вот! Давно бы так, Мелкая! Иди ко мне! Папочка Ашур защитит свою детку! – это довольное шипение сегаранца, рядом с которым теперь сидела Люосория, немного смазало удовольствие от проведенного маневра.

Но не испортило ей настроение, потому что девушке было весьма приятно осознавать, что она снова уделала Лаэрта АрДеМино с компанией. Пусть теперь прожигают взглядами Молчуна, которому Люосория с удовольствием дышала спину.

«А Шурочку я потом убью, – милостиво решила она, – не к спеху!»

***

Что эффект от исчезновения Люосории с линии авангарда был сильным, Мелкая поняла сразу, достаточно было булочкиного зычного кашля, в который та предусмотрительно упаковаласвой фирменный хохот. Раскатпрокатился мощный! Ах, как Мелкой хотелось самой это оценить, но приходилось теперь сидеть за широкой спиной Молчуна и банально выполнять задание аэра Тьёма, не зная что происходит там, впереди. Минут через пятнадцать группе пришлосьразворачиваться друг к другу для обсуждения второй части задания и принятия решения, вот тогда, внутри овала склоненных голов, Бейларес шепнула, скалясь:

- Твой блондинчик так прифигел… это надо было запечатлеть для потомков… я чуть со скамейки не грохнулась от смеха.

Но больше ничего не успела шепнуть, потому что времени было мало, а задание сложное.

В течение пары профессор Тьём ещё пять раз добавлял информацию в раздатку, показывая курсу воочию, как странно и непредсказуемо может меняться мнение о происходящем на поле боя. И снова склонялись друг к другу бедовые головушки.

- Таким образом, кадеты, – подвел итог занятия профессор, – сегодня вы смогли убедиться, насколько сложно было команде корабля «Плавный» принимать решения, когда поступавшие сведения с планеты Идерия не только противоречили друг другу, но и в силу обстоятельств поступали в командный пункт с большим опозданием. В реальном боювсегда нужно учитывать информационную погрешность и делать скидку на недостоверность данных, используя системный метод Брейгазара для анализа противоречий. Так… За работу групп 1, 2, 3,4, 7 сегодня девять баллов в командный зачет. Молодцы. Занятие окончено.

И он обратился к каменным изваяниям, всю пару недвижно простоявшим у кафедры:

- У вас будут объявления для курса, господа младшие офицеры?

-Будут, аэр Тьём! – и жёстким голосом АрДеМино тут же было озвучено громко: – Команде по Криболу выстроиться у выхода из аудитории по парам, сохраняя змеиную последовательность расположения кадетов по аудитории от первого ряда к последнему. Выполнять!

- Чо?! Вот нелёгкая их притащила! Но… Ой! Ой! – тут же пошло осклабился степняк, наклонясь к лицу Люосории близко, интимно, когда они встали со своих мест, – мы в паре с нашей деткой золотоголовой будем стоять! По парам! Я просто горю томлением!

Но Мелкая на провокации давно не велась. Она отвернулась от сегаранца к Ян ЁМину, что стоял теперь рядом с ней с другой стороны:

- Давай руку, Шипуля, – Мелкая ухватила одногруппника за руку, – а тебе, Шурочка, придется гореть томлением вон с тем барком из третьей десятки, – и она кивнула на высокого, жилистого парня, завершавшего первый ряд, – пойдёте парочкой: баран и ярочка. Всё как ты любишь!

***

У самой двери, где выстроилась, словно для весенней деревенской игры в ручеёк, команда по Криболу, ловко командовали младшие офицеры. Они связывали команду лентами, по внешнему виду напоминавшими модифицированную «липучку эха». Связывали на небольшом расстоянии, сначала пару: правую руку одного с левой рукой другого, потом также правую ногу с левой. А дальше соединяли такой же лентой по низу, но уже пару с парой.

- Так заключённых в тюрьмах особого режима водят, – просветил Люосорию Ян ЁМин, когда они ждали своей очереди.

- А надолго они нас связывают? Как думаешь? – протянула шёпотом девушка.

- До вечера отцепят, не боись, маленькая! – хмыкнул, не поворачиваясь к ней степняк, что стоял впереди в паре как раз с тем самым барком, что углядела Люосория. – Хотя жаль! Я бы поспал на тебе вечерком, Мелкая, вповалочку.

Девушка пнула, не размышляя долго, сегаранца по голени.

- Озабоченный!

- Ащщ! – скрутился степняк, потираяногу. – Я пошутил! Зачем дерёшься?

- Ни за чем. Развлекаюсь!

Хотела ещё сказать ласковое, но к паре Шурочки уже подошли те двое четверокурсников, ловко перехватывая соприкасавшиеся запястья, а потом ноги. И Люосория застыла недвижно, глядя мимо, словно этих связывающих офицеров не было в помине. Правильно. Пусть делают свое подлое дело и отваливают. Зачем ей ещё считывать их наглые усмешки?

Когда дело дошло до их пары с Ян ЁМином, Люосория вообще замерла, чтобы не проявлять никаких эмоций.

- Слушай… – вдруг обратился к Люосории младший офицер, Пит Шелти, словно они всегда общались, неплотно связывая её руки с Ян ЁМином. – А как ты всё-таки в ту маленькую форточку пролезла?

Люсе пришлось сфокусировать на него свой взгляд. Она приподняла бровь и небрежно выдала:

- А я знаю? Я вперёд смотрела…

Тот ухмыльнулся в ответ, рассматривая её вблизи сверху вниз и обратно, а потом присел на корточки, чтобы пропустить перевязь от предыдущей пар к ней, ловко наворачивая ленту на тонкую щиколотку.

- Наглая ты и везучая!

- Точное замечание, офицер!

Тот только покачал головой, поднимаясь.

Когда спустядесять минут была связана в единую цепь вся команда, АрДеМино, что стоял у самой двери, жестким голосом озвучил:

- Итак, команда, целый день сегодня вы на занятия хотите так. Развязать ленты всё равно не получится. Мы скрепили их специальным составом. Перед вечерней тренировкой сможете снять крепёж, узлы сами распадутся. Ленты отдадите вашему куратору. Вопросы есть?

Вопросов было много. Как этой гусенице поместиться в столовой? Как в аудитории сидеть? Друг на друге? Как в туалет ходить? В команде ведь не только мальчики. И прочее, и прочее…

Однако на все вопросы, что посыпались, как из рога изобилия, надменный АрДеМино дал только один ответ:

- Да как хотите, кадеты! Вашу фантазию никто не ограничивает!

И с этими словами он повернулся и вышел, придержав дверь на минуту, чтобы дать пройти своим друзьям.

- Удачи! – издевательски прозвучало его напутствие.

- Вот суки! – зло кинул вслед уходящим Шурочка.

Но эмоции эмоциями. А командная гусеница так и осталась стоять беспомощно у двери.

- Ну, народ, – крикнул с конца цепочки Глей Корбис, командир второй десятки, – что делать будем?