Мелизман

Глава I

I

Чирк, вспышка, горение, затухание, тление.

В одном из крупнейших Московских торговых центров двери лифта раскрылись, и целеустремленной походкой вышел стройный молодой человек. Сдержанно, но надменно ухмыляясь всем, кто бы ему не встретился на пути, он подошел к кафе "Ви-Фи". На лавочке против раскрытых дверей кафе с знаком в синей рамке "бесплатный высокоскоростной интернет" уткнувшись в ноутбук, сидел паренек. Подняв глаза, он дернулся подать руку, но человек в приталенном костюме, стоявший перед ним, всего лишь приветственно махнул рукой. Парень потер глаза и снова ушел в сеть. Подошедший сделал настоятельное внушение, но постарался обойтись без повышенной жестикуляцией. Парень с буком на коленке глядел, внимая наставлениям стоящего над ним, изредка кивая головой.

По площадям торгового центра разливался гул толпы. Детский смех и нагловатый ржач тинэйджеров доносились со всех сторон. Гул смешивался с повелительной речью человека. Он взмахнул рукой и попал в такт чьего-то выкрика. В этот миг он был похож на дирижера. Он и сам это заметил и только усмехнулся.

Человек в приталенном коротком пальто закончил говорить какой-то емкой фразой. Сидящий повернул к нему ноутбук и показал результат на экране. Человек в пальто довольно улыбнулся, достал из кармана руку и положил в раскрытую ладонь парня маленькую с ноготок черную пластинку. Стремительно ринулся обратно от куда пришел. Парень спрятал вещицу в карман, закрыл ноутбук, встал и пошел в другом направлении. Прогуливаясь по торговому центру, ряды пешеходов рассеяли память о случившейся встрече. На скамейку на против кафе "Ви-Фи" села уже другая парочка.

***

Рашид Когбут, худощавый и высокий, издали был похож на скелет в куртке с плечиками, работал корреспондентом новостной ленты. Сидел с ловчим взглядом, вместо того, чтобы тратить энергичность своих лет, обозревая новости для масс медиа, носясь сломя голову в поисках сенсаций. Он сидел, положив руки на колени, наблюдая за целеустремленно или безрассудно и бесцельно шатающимися толпами обывателей. В монотонном гуле было что выудить, о чем подумать и написать. Проходившие с недовольными лицами выискивали то, что они еще не видели, новенькое для удовлетворения жадных глаз. Люди ходили парами, семьями, компаниями и по одиночке. Во всех он видел одно - потребительство. В торговый центр приходили менять время на фейерверки красивых безделушек в витринах бутиков.

Журналист был в поиске сюжета. И в этом поиске он приходил в ТЦ на протяжении недели.

В любой момент может произойти самое неожиданное и из ряда вон выходящее. А журналист должен, обязан это зафиксировать.

Запахи ароматизаторов и шум толпы возбуждали мысли в голове репортера. Наблюдая за бренными массами обывателей, Рашид видел, как встретились двое молодых людей. Наметанный глаз журналиста заметил харизматичного человека, одетого стильно и изящного в движениях. Он сразу привлек внимание журналиста. Второй же был одет неформально и менее опрятно. Будто получив секретное задание от стильного товарища, он, озираясь, скрылся.

Много встречалось интересных личностей и у Рашида накопились целые тома наблюдений за поведением общества в торговом центре на пути к бутикам. Непосредственно в модных магазинах. И особенный акцент был уделен поведению человека после совершения покупки. Отношение покупателя к выбираемому товару и отношение продавцов к покупателям. Вскользь упомянув в своём сюжете о деловитых незнакомцах, как о участниках протекающей жизни в торговом центре, Рашид бы закончил на этом свои наблюдения. Если бы не происшествие, случившееся позже.

***

Рассвет только проступал. Тени высоких домов без борьбы отступали. Вдыхая серую прохладу у здания торгового центра медленно и задумчиво ходил Рашид. Бессонная ночь пролетела, и он нетерпеливо ждал открытия ТЦ.

Размытая заря расползлась по небу. Глухо барабаня, остановился дизельный внедорожник. Хлопнула дверь, и по свежей разметке парковочных линий к Рашиду подошел поджарый человек спартанской выправки. Широко улыбнулся старому приятелю:

- Коллега, рад тебя видеть.

- Какая встреча, Эрих Знаменович!

- Что должно случится что-то плохое? - спросил Рашид, отвечая на приветствие старого приятеля. Знаменович был вольным борцом за справедливость, за кровоточащую истину. Стрингер служил во славу своих амбиций. Был подотчетен только своему имени и свей репутации.

- Ну, Рашид, какие новости? Что нового в твоей жизни мирного обывателя? - весело спросил Эрих, посчитав вопрос коллеги риторическим, и будто посмеиваясь над умеренной жизнью гражданского журналиста.

- У меня все спокойно. Мне за репортажами по горячим точкам бегать не надо. Может к нам, без риска для жизни? Я тебе место найду по старой дружбе. – В том же тоне что и его коллега ответил Рашид.

- Правильно, тебе за репортажем бегать н надо. Ты же не журналист, а обычный прозаик. - Эрих хотел потрепать за плечо коллегу, но подумал и решил: тактильный контакт будет лишним. – Дело не в репортажах… Это экстремальный спорт, понимаешь? Адреналин. Ну и мне необходимо подать людям правду из первоисточника. Ты же знаешь, как новости лепят.

- Террористический акт? – будто между делом спросил Рашид.

- Сразу о работе? Правильно. Нет, только мошенничество, но международного уровня.

- Жаль, а то бы мне сейчас свежей крови не помешало.

Знаменович сделал пару шагов, уставился на верхние этажи торгового центра. Подозвал Рашида:

- Ты здесь давно?

- Пару дней.

Рашид Когбут приходил с самого утра всю прошедшую неделю и только нынешней ночью закончил статью.

- Необычного ничего не замечал?

- Необычного? Не из сферы гражданской жизни. Ничего. – скривив губы в усмешке, ответил Рашид, глядя на Эриха требовательным взглядом.

- Может, кто-то подозрительный попадался на глаза? Скажем, человек, долгое время сидевший за лэптопом.

- Хакеры! - воскликнул Рашид. – Это интересный материал. Что натворили? Да еще в международном масштабе.

Репортер посмотрел на стрингера, который без эмоций смотрел в оду точку на третьем этаже торгового центра.

- Много кто сидит с лэптопами на коленках подолгу – бесплатный доступ к сети.

Когбут рассказал про запомнившуюся ему харизматичную личность и его бледного товарища, которых он наблюдал у кафе «Ви-Фи». Кафе находилось как раз там, куда Эрих смотрел.

Знаменович заострил глаза, хищно улыбнулся:

- Сейчас торговый центр откроется. Покажешь, где ты их видел на какой лавочке. Деревянная скамейка с массивными подлокотниками стояла у перил эскалатора. Эрих сразу сел и пригласил Рашида присесть рядом.

Тц только открылся. Намытые полы блестели глянцем, пахло моющими средствами для кафеля. Открывались бутики, готовились к повседневному нашествию покупателей. Кафе "Ви-Фи" распахнуло стеклянные двери.

- Net быстрый? – спросил Эрих у официантки, которая одной рукой протирала витринные двери в другой держала смартфон.

Она посмотрела на него улыбаясь, не отвечая ни чего.

- А какая скорость?

- От ста мегабит. В зависимости от загруженности сети. – добавила девушка к пустому ответу.

- Что, часто перегрузки случаются?

- Нет, не часто. – ответила девушка, глядя в серокаменные глаза Знаменовича. – Вчера кто-то устроил перезагрузку. Попытался… На меньше минуты сеть упала, но все быстро заработало как прежде.

Знаменович подошел к Рашиду и сказал:

- Вчера, точнее прошлой ночью, был убит человек, спец по информационным технологиям. Его пытали. Привязали за ноги к катеру и катали по Москва реке. Как видно, переборщили. Он захлебнулся. Видно по трупу, что его пытались откачать, но опять переборщили, проломили грудину.

- Значит, то, что от него хотели получить, не получили.

- Точно, – довольно показал зубы Знаменович.

- А что требовали? – Нахмурившись, спросил Рашид.

- Это легко. От него требовали информацию. А инфа в лэптопе. Хакер воспользовался здесь интернетом, потом скинул лэптоп.

- И все? – ревниво потребовал информации Рашид.

- Не все. Лэптоп нашли без труда. Верней, раньше его нашел любимец свободы.

- Бомж.

- Да.

- И что там?

- Ничего. В самом лэптопе разгадки нет. Что пытались узнать от хакера непонятно.

Знаменович достал фотографию и показал Рашиду. На снимке был разбухший утопленник.

- Он здесь был вчера?

- Да. – утвердительно ответил Рашид Когбут, - Про него я и рассказывал. Он живой, такой же бледный был. – Рашид разглядывал фотографию утопленника.

- Описать того, с кем он здесь встречался сможешь?

- Конечно, смогу. Только для начала надо бы в полицию…

- Не профессионально. Где ты растерял бунтарный дух журналиста? Рашид, ну ты что?

- Тогда поделись информацией. Я в твой репортаж лезть не буду, у меня другой профиль.

Эрих ухмыльнулся:

- Да и не по силам тебе.

Уловив обиду по потускневшему блеску в глазах коллеги, стрингер сказал:

- Будем по честноте, ты для другой работы скроен.

Знаменович рассказал, что ему известно. Из его слов стало ясно, что убитый занимался мелким жульничеством и уже привлекался.

- За мелкое мошенничество ты бы не взялся. Что ты пытаешься скрыть? Ты же правдоруб.

- Не перебивай! – обрезал Эрих. – Так, показали сведения, которые удалось вынуть из компа убитого. У него дома или у его родственников - ничего. Возбужденно дело по статье: убийство из хулиганских побуждений. Но из своих источников я знаю, что с лэптопа, который он пытался скинуть, была произведена передача каких-то файлов. Затронуты интересы больших людей в этом мире. Парня пытали и убили не по хулиганке. Возможно, убийцы получили то что хотели, а может и нет. Ну вот и все.

Эрих сел на скамью рядом с Рашидом и приготовил ухо для выслушивания описания человека, которого тот видел намедни.

- Нет новостей Знаменович, – Рашид расплылся губами и улыбнулся глазами. – Международное мошенничество, за которое пытают и убивают?

- Пока что это действительно все, что я знаю, - Стрингер заметил на себе ревнивый взгляд Рашида. - Единственно, что известно еще - он тщеславный человек. Оставил свою подпись.

- Подпись убитого?

- Нет. Убитый был находка, как хакер. Выполнял все, что скажут. Работал быстро, без инициативы. Несколько раз привлекался за банальное мошенничество, поэтому лишний раз не высовывался.

- Уж слишком тонко выстроен план для мелкого интернет пирата.

- Для убитого - да. А вот заказчик - виртуоз, - Знаменович сделал суровый взгляд. - Ты же понимаешь, что все, что я тебе рассказал - никому! - Он требовательно посмотрел в глаза коллеги.

- Слово Журналиста.

Знаменович скривил уголки губ, показав этим, что ждет его очереди рассказывать.

Рашид понял и больше не стал таить нужную Эриху информацию. Он описал видимого им человека и добавил, что убитому была передана какая-то вещь. Издали сложно определить, но, похоже, это была флэшка. Возможно, убийцы искали ее. И, скорей всего, нашли.

***

В аэропорту у билетных касс стоял молодой человек. Возрастом около тридцати лет, с аккуратной стрижкой. Подойдя к стойке продаж авиабилетов, человек громко заявил:

- Мелизман, в Европу, точнее, республике Киркенес.

Подошел крупногабаритный человек. Схватив за локоть незнакомца, проходившего мимо, он втиснул его между собой и Мелизманом. Сделав каменное лицо пухлыми губами, пытаясь свистеть, он глупо изобразил, как будто, так и было. Из-за его высокого роста голова казалась крошечной, несоразмерной плечам. Как только Мелизман забрал билет и отошел, верзила отпихнул служившего прослойкой, рявкнул:

- До туда же! На тот же рейс. Быстро! На тот же рейс, как и тому… Только что билет купил.

Ему пришлось сгорбится, чтобы говорить в лицо операционистке. Он весь налился кровью, стал красным, глаза выпучились как будто с низу его поджаривали.

- Ваше имя?

- Анатоль!

- Господин Анатоль, на тот же рейс до республики Киркенес билетов нет. Могу предложить с разницей в два часа.

- Какой…! – сорвался Анатоль, выплеснув ярость на девушку за стойкой, - Мне срочно надо, я готов заплатить любые деньги! – Он схватил за шиворот того, который ранее послужил прослойкой,

- Ты куда летишь у тебя есть билет до Киркенеса? – потряс его за лацканы, как куклу.

Девушка вдавилась в кресло и уже хотела нажать кнопку вызова охраны. Но вмешался человек, стоявший за спиной Анатоля,

- Вы что кричите на девушку? – сказал человек ростом ниже солнечного сплетения верзилы. – Вам же сказали, билетов нет. Если сильно надо идите пешком или на такси.

Громила посмотрел на человека с высоты своего роста пытаясь унизить взглядом. Но только насмешил того видом своего лица. Голова Анатоля казалось детской, пришитой к туловищу великана.

- Билеты брать будете? – долетел голос из-за стойки.

- Буду! Два.

- Что?

- Два билета!

***

Мелизман шел к выходу из аэропорта, к нему на перерез подошел человек с колкими глазами,

- Мелизман?

- Да, это я. А вас простите?

- Эрих Знаменович меня зовут. Чутьем специального корреспондента он заметил, что за ними идет слежка. И, судя по трупу помощника Мелизмана, слежка будет до той поры, пока они случайно не окажутся в тихом укромном месте без свидетелей.

Эрих попытался запутать след. Он схватил Мелизмана и потащил в гущу толпы. Они вышли на стоянку. Эрих посадил Мелизмана в свою машину, прыгнул за руль сам. Стремительно машина скрылась с парковки. Въехав в город, машину заставили прижаться к обочине.

- Не бойтесь, это свои.

- А я и не боюсь. Меня никто и пальцем не тронет, – улыбчиво произнес Мелизман.

Подошел сотрудник правоохранительных органов.

- Капитан Мышел. - Он представился и показал удостоверение.

Знаменович высунулся из окна и о чем-то переговорил с полицейским. Показал корочки журналиста, затем полез доставать документы на машину. Но капитан Мышел не стал даже в руки брать ни какие документы.

- Я не из ГИБДД.

Он пригласил Мелизмана в полицейскую машину, где состоялась еще одна беседа. После чего Мелизман вернулся в машину к Знаменовичу, и они спокойно поехали дальше.

- Что-то случилось - делая брови домиком, спросил Эрих. - Тех, кого вы испугались в аэропорту задержала полиция. Они указали на меня и эту машину. Вот и все.

- В полиции есть подозрение, что они причастны к убийству человека, с которым вы встречались в торговом центре.

- Вы это сказали. В полиции нет ни каких подозрений. Больше того, ни в каких преступлениях я не замешан.

Знаменович улыбнулся, выглядывая место, чтобы припарковаться.

- А встречались Вы с жуликоватым хакером, который занимался рассылкой и подписывался вашей фамилией?

- Я что похож на мелкого жулика? – с наплывом оскорбившегося человека, произнес Мелизман.

Знаменович достал планшет из кармана вышарканной коричневой кожаной куртки. Пролистал на закладку,

- Смотрите, - показал статью с картинкой.

На иллюстрации была космическая ракета, похожая на кукурузный початок.

В статье говорилось:

«Пассажирский корабль гражданского назначения для полетов до ближайших планет Солнечной системы. В основании ракеты установлен экспериментальный двигатель. Ракета будет способна развивать предельные космические скорости. Скорости, которые на сегодняшний день достичь не представлялось возможным. Заявление о реализации проекта заинтересовало все государства мира, даже не обладающих возможностями выхода в ближний космос. На территории Российской Федерации приступают к заключительному этапу. Челнок будет способен вывести до двенадцати человек. Инвесторов, готовых спонсировать проект, много. Клиентура на первые пять полетов уже утверждена. Этот челнок - Революция в космической отросли по сравнительно демократичной цене позволит подняться в космос всем желающим. Корабль будет оснащен комфортабельными условиями для пребывания в нем космос-туристов. Для создания этого проекта ушло много сил, средств, а самое главное - времени.

Для реализации сверх космических скоростей был создан принципиально новый двигатель в конструкторском бюро имени Мелизмана, созданный по оригинальной идее основателя КБ.

Тендер на производство разыгрывается уже сегодня. Мировые державы вносят огромные капиталы за право регулировать условия проведения аукциона.»

Сообщение новостной ленты было датировано недельной давности. Дочитав статью, Мелизман довольно осклабился.

- Вы не полицейский, не сотрудник правоохранительных органов. Верно? - сказал Мелизман, прищурив правый глаз, прижимая костяшку указательного пальца сжатой в кулак руки к уголку губ.

- А может я из Интерпола? Нет? – усмехнувшись, ответил Знаменович.

- Нет. Я таких сразу вижу. Как будто всех их в лицо знаю. Кстати, там, в аэропорту, за нами, простите, за мной еще и Интерпол следил. Поэтому мне опасаться было то и нечего.

- Тогда считайте меня борцом за справедливость. Я добываю истину и несу ее в царство лжи и мракобесия.

- Так вот… Вы опальный человек. Таких людей я уважаю.

- Стрингер. Все сказано, одним словом.

Эрих смахнул страницу на планшете и открыл новую закладку,

- А вот еще. Это более свежие новости:

«Богатеи мира борются за право участия в производстве двигателя. Один из самых богатых людей мира сего Абимаур Слим Анофу выразил желание купить проект. Со всеми патентами и наработками.

Бизнесмен Абимаур, король нефтяных месторождений из арабского мира, занимается всем, что сулит выгоду. Конечно, не обошел стороной и космическую отрасль».

- Абимаур Слим Анофу скупает Самые лакомые куски, не чураясь ни средств, не способов. Я понимаю так. Те, кто за вами следовал в аэропорту - люди Абимаура. Так? И они же пытали и убили вашего айтишника.

- Меня им убивать не надо. Если мне повезет с ними встретится, они с меня пылинки сдувать будут.

- Вы авантюрист.

- Слышу это не в первый раз, признаюсь вам. Но все равно спасибо за комплемент, – неудержимо захохотал Мелизман. - Мы с вами похожи, кстати.

Знаменович накрыл изумлённым взглядом Мелизмана, не понимая, что его заставило смеяться:

- Не думаю, что это так.

Эрих не стал расспрашивать пассажира о его изобретении, о нюансах его компании, понимая, что для этого еще не время.

- В Республику Киркенес Вы, конечно, не поедите.

- Ха! Нет, не поеду. И не собирался, скажу я Вам по секрету. – Он еще раз с придыханием усмехнулся и сказал серьезным тоном: - Но это последний секрет на сегодня.

Умный человек, кем являлся его собеседник, расскажет все сам, когда придет время. В этом они действительно были похожи.

Глава II

II

Знаменович находился за рулем. Большинство машин двигалось в режиме автосцепки и управлялись единой транспортной системой. Но Эрих предпочитал правду и в езде. Если он управлял машиной, она должна была слушаться его. И если бы он пожелал резко развернуться и поехать против движения, чего категорически не допускает автоматический режим, то должен был быть уверен, что машина его послушаться. И поэтому машина у него была старая и целиком механическая. В своей голове Знаменович прорабатывал каждое слово, сказанное Мелизманом: "Если бизнесмен Абимаур перешел к решительным действиям: выслеживанию и убийству, значит, предложение о покупке проекта уже сделано. И на предложение было отказано".

Уверенно стукнув костяшками по двери, Эрих Знаменович вошел в кабинет следователя.

- Василий Паныч, мое почтение. – Эрих по-приятельски поздоровался со служителем закона.

- Знаменович...! - обрадовано встрече воскликнул тот. – Живой! А мы с женой переживали. Пришла информация, что в Сомали заживо сожгли группу репортеров.

- Ах… Вечная память коллегам. Но ты же знаешь, я чаще всего работаю один.

- Да ты всегда один. Когда уже осядешь? Я все-таки твой родственник, хоть и не чистая кровь, но единственный. Хочешь я тебе место найду у нас? Рядом за столами сидеть будем.

- Ай…! – отмахнулся Эрих. - Как у тебя дела лучше скажи?

- Да что у меня. Все также спокойно, как в Багдаде. А в Багдаде сейчас… – усмехнулся Василий Паныч, - Следователь работает, когда преступление уже совершено.

- Как дома?

- Я дедушкой стал.

- Поздравляю. Искренне за тебя рад.

- Спасибо…

- Куда ты тянешься?

Паныч сунул руку в стол и уже начала показываться вытянутое горлышко бутылки.

- Я же не пью.

- А… Ну да, да, да. – разочарованно выдохнул следователь.

- Я к тебе по делу…

- И я даже понимаю по какому. Убийство Димитрия Сыкина. Хакера и мелкого мошенника. Знама, знама мы такого. Что-то там есть не такое уж мелкое, да?

Эрих улыбнулся ничего не ответив.

- Но дело закрыто по статье «Убийство из хулиганских побуждений». На самом деле, - Следователь подошел ближе и целя в ухо Знаменовичу, тихо сказал: - Забрали. Делом заинтересовались.

Вернувшись в прежний тон Василий Паныч продолжил,

- Этого следовало ожидать. Иначе что б ты здесь делал.

– Фм. Личность убитого …?

- Выяснили. Опросили соседей и родных. Жил с родителями. Из дома выходил редко. Домашний компьютер при попытке взломать самовозгорелся. Пожара не случилось, но жесткий диск и вся информация на нем утрачены. Мелкий жулик, а хитрый был зараза. Дверь в его комнату пришлось взламывать. Он жил как в берлоге. Окна занавешены толстой материей, кругом пыль. Но была мощная аппаратура. Спутниковый узел связи, для чего выяснить не удалось. По официальной версии. Все забрали Кхэ-Бэшники. – Паныч громко кашлянул, пытаясь смазать слово.

- Что с родителями его?

- Ничего, - повел плечами следователь. - Приходили к ним двое спрашивали что-то о бытовом. Интересовались не нуждаются-ли в материальной помощи. Про парня ничего не спрашивали.

- Дай угадаю. Один был большой, высокий. Второй маленький, как ребенок.

- Да точно. Примерно так их и описали. Знаком с ними уже?

- Да приходилось ведется.

- Помощь нужна?

- Спасибо дедуля, – рассмеялся Эрих.

***

Была солнечная весна.

Мелизман шел по улице, нагло стуча каблуками, улыбался встречным красивым девушкам, не стесняясь, даже если они были в паре с мужчинами. Он спустился в метро, проехал пару остановок и вышел к гостинице. Получив прозрачную карту-ключ на свой паспорт, он поднялся в номер. Разулся и прошмыгнул в ванную комнату. Прополоскав рот, он уставился в зеркало. Долго смотрел в отражение. Вода со средством для полоскания пенной мутной водичкой текла из его рта, стекала по подбородку, оставляя следы пожранного средства. Лицо было уставшим. Он вгляделся в синяки под глазами. Затем щелкнул зубами, вытер лицо и вышел.

Он сел на диван, положил на кофейный столик тетрадь, достал из внутреннего кармана пиджака ручку и стал писать:

«Я все делаю правильно. Я все сделал так, как нужно. Впредь я буду поступать также, только еще лучше. Мои цели превыше всего. То, что нужно мне, хотят все. Только их надо в этом убедить. Я один и все в мире для меня. Любое мое желание должно быть исполнено. Все хотят исполнять мои желания. Просто я умею желать. Я один вижу механизм, по которому устроен мир. Я один способен чувствовать. Я один! Один! Все остальные просто так! Сегодняшний день еще не закончен. Надо работать. Работать!». Это была установка самому себе. Мелизман начинал свой день, мотивируя себя вместо гимнастики. Поставив точку, он махом бросил ручку, она скатилась в сгиб тетрадных листов. Поднял руки в разные стороны, распирая ладонями воздух, протяжно вдохнул и шумно выдохнул.

Мелизман ткнул чайник, аккуратно выдернул исписанный лист. Прочитал, что написал минуту назад. Глаза его налились смыслом. Он достал зажигалку, подвинул пепельницу, поднес пламя к листу бумаги. Мотивация была ясна. Ничего лишнего не должно было остаться.

***

Близ закрытия торгового центра на парковке произошла сцена из триллера. На парковке стояли наряд полиции, пожарные, экипаж скорой помощи. Репортер Рашид Когбут со своей злополучной статьей стал свидетелем происшествия. Там же оказался и Эрих Знаменович.

- Здравствуй. Все-таки попахивает терактом.

- Прохладный вечерочек, – ответил Знаменович не отвечая на ухмылку Рашида. – Нет, это был не теракт. Теракты мы с тобой видели. Это так …

- Так наверно… Взрыв устроили перед закрытием. Специально, чтобы лишних людей по меньше было.

- Опять не так. Если в деле замешан Мелизман, то предполагать что-то еще рано. Значит, без пользы.

- А он замешан…? Я, кстати, первым делом позвонил в МЧС, скорую, пожарную. Про тебя забыл совсем. Прости.

- Ничего. У меня чуйка лучше любой подсказки. Я же здесь. Тем более, я как знал, все снова сюда вернутся. Действующие лица ясны. Круг замкнулся.

- Не понимаю …?

- Значит и не надо тебе.

Потемнело рано. За границами света от уличных фонарей хмурились светящиеся прямоугольники окон многоэтажных домов. Открытую стоянку перед торговым центром раскрашивали бегающие огни мигалок.

- Рашид. Я припозднился все же…

- Ага, не смотря на твою чуйку.

- Да. Описать сможешь что произошло?

- Я все не могу поставить точку в статье. Подумал, что лучшим завершением сюжета будет закрытие торгового центра. Вот и пришел…

- Понял. Логическое завершение. Давай к сути.

- Ну вот, пришел за пол часа до закрытия. Понаблюдал за людьми, спешащими домой с покупками и без. Обратил внимание на двоих, которые стояли у машины. Которая и взорвалась потом.

- Один был ростом метра два, второй как ребенок, - договорил Эрих.

- Точно! Если ты все знаешь, зачем я рассказываю тебе?

- Ну давай, не томи.

- Второй не просто маленький - карлик. В прямом смысле человек метр ростом. Я сначала подумал это отец с ребенком, но нет. Я разглядел лицо со щетиной. Потом вышел твой виртуоз.

- Ну конечно, иначе чего этим двоим здесь тереться. Мелизман был один?

- Как бы один, но позади него, делая вид, что они не вместе, шел парень с изнеможенным лицом. С сумкой через плечо. Айтишник к гадалке не ходи! Обрюзглый, бледный... У меня, кстати, такое наблюдение, чем компьютерщики ущербней выглядят в жизни, тем они круче в онлайн.

- Это сто лет, как известная истина, – улыбнулся Знаменович.

- Не, он реально крутой оказался. Не знаю, как это вообще возможно, но он закоротил машину с планшета.

- Не понял? По подробней расскажи.

- Айтишник сел в молочно-ржавый хэтчбек. Поковырялся в своей сумке. Я заметил свет от дисплея. Мелизман стоял возле машины, смотрел на этих: большого и маленького. Они смотрели на него. Между ними было всего шагов двадцать. Потом Мелизман сам подошел к ним, о чем-то с ними поговорил. Мне показалось, они хотели поймать его за руку и посадить к себе в машину. Но он отбежал и сел в хэтчбек. Здоровый что-то крикнул ему вслед и сел в свое авто. Попытались завестись, но не получилось. Хэтчбек спокойно уехал. Здоровый с маленьким человеком застряли в машине. Двери заблокировались. Машина начала орать на максимальных оборотах. Навороченная машина, напичканная всем современным оборудованием, покатилась, будто гроб на колесах. Из-под капота повалил черный дым. Здоровый пытался выбить дверь, но только раскачивал машину. Начало пробиваться пламя сквозь крышку капота. В салоне начал появляться дым.

- И что, ты просто стоял и смотрел?

Рашид опустил веки,

- Я сразу позвонил в службу спасения.

- Ладно, что дальше?

- А что было дальше… – огорченный прошлым высказыванием Эриха продолжил Рашид. – Здоровый выдавил лобовое стекло ногами. Сначала выбросил из салона карлика, а потом тяжело вылез сам. Через некоторое время машина взорвалась. Примерно через минуту.

- Да… - задумчиво произнес Эрих. – Новейшие технологии. Никогда не куплю транспорт, пере-напичканный электроникой.

***

Источником богатства Абимаура Слим Анофу были инвестиции в нефтегазовую отрасль, захват прибыльных компаний, своевременная покупка развивающихся и продажа убыточных предприятий. Монетизация рынков все возможных отраслей денежной индустрии.

Король инвестиций был под круглосуточной охраной гвардии телохранителей, начальником которой был Макроц. Абимаур восседал в принадлежащем дочернему предприятию небоскребе. Там он был как в крепости.

Целый этаж занимал отдел охотников за мозгами, за свежими идеями. Подготовленная документация с отборными данными о людях отправлялась на этаж выше, в отдел секретарей. Как только двери лифта открывались, оглушал несмолкаемый шум, трели пальчиков по клавиатурам. Секретари рассеивали дела и людей по отраслевому признаку, по важности дела и еще по строго бессчетному перечню категорий. Исключительно по факту беседовали с каждым и филигранно отсеивали людей, способных принести прибыль от ошметков бесполезных человеков. Дела фильтровали уже просеянное и с дополнительным ярлыком утверждали документ на верх. Последней инстанцией перед Абимауром Слим Анофу был его личный секретарь.

Главный секретарь - человек, один из самых близких Абимауру. Тот, кто находился в непосредственной близости от него, получал и передавал документацию из рук в руки, от которых зависит дальнейшая судьба проекта.

За шикарным столом из красного дерева сидел сам бизнесмен в широком кресле из лоснящейся кожи с золотыми подлокотниками. Напротив, стола стоял сейф из двойного пуленепробиваемого стекла. В сейфе пирамидой были сложены пятикилограммовые слитки золота со штампом семьи Анофу. Среди шикарной пустоты кабинета стояли круглые столики с выставленным на них антиквариатом, ювелирными шедеврами, редкими драгоценными камнями. На одном из столов лежал на бархатной подушке неграненый алмаз размером с детский кулачок. Под прозрачным куполом стенок сейфа из золотых кирпичей была выстроена пирамида. Это был бесспорный символ власти. Каждый, кому посчастливилось попасть на аудиенцию, замирал, благоговея перед хозяином золотой пирамиды. На диване против стола главного секретаря из зеленой кожи с персиковыми вставками, напоминающим раскрытую пасть крокодила, сидели избранные. Страшно повезло тем, кто попал в эту пасть. Хотя существовало и прерогативное право главного секретаря выгнать любого прямо с порога Абимаура.

- На аудиенцию приглашается, - бесполым голосом произнес секретарь, пролистнув список на экране интерактивного стола, - Господин Адольф Зельцер.

Как только встал, невысокого роста человек, секретарь сказал:

- Не могли бы вы повторить основные аспекты предлагаемого вами проекта.

- Я уже прошел всевозможные проверки! – возмутился тот. - Мой проект был одобрен во всех инстанциях.

Ласково, как лезвие швейцарского ножа, губы секретаря сделали улыбку,

- Проект сделан с погрешностями и не может быть допущен к рассмотрению.

- Вы…! Да знаете, что…?! - задыхаясь от возмущения воспалился Адольф и залепетал: – Я совершенно… Я совершил подвиг, который не растворится во времени. Я придумал…

Секретарь вытянул голову, на лице его была все та же улыбка.

- Вы придумали?

- Я! – гаркнул щуплый человек с землистой кожей. Группа ученых под моим руководством разработали новое оружие. Которое под статью о запрете химического оружия не подпадает. Пока что! Пока что это средства для борьбы с паразитами, которое действует только в безветренных помещениях и всего от двух до пяти минут, в зависимости от концентрата и среды применения. Понимаете? В зависимости от концентрата. Все элементы, все составляющие по отдельности становятся углекислым газом на открытом воздухе. Без остатка. Невозможно будет идентифицировать. Но когда все элементы соберутся, тогда получится невообразимой мощи. Это бомба! Бомба, понимаешь? Все управляется дистанционно, Радиус действия охватывает всю планету. Это не ракеты. Невозможно будет отследить. Нажал на кнопку и несколько десятков деталей и летучих веществ сами полетят, поедут или поплывут в указанное место. Там слепятся, сплавятся, войдут в реакцию. Все произойдет мгновенно и …

- Очень хорошо. У вашего проекта есть потенциал, но надо всего лишь поправить форму обращения.

- Что?! Я же сказал, пока что-о. Пока что! Пока не внесли мое изобретение в список запрещенного оружия! Вы не понимаете! – Не сдерживаясь закричал Адольф.

- Пожалуйста, вас проводят. – с прежней холодностью улыбки сказал секретарь.

Появился человек в элегантном черном костюме, в белой рубашке и галстуке. Из лакированных туфель мелькнули яркие носки.

Он встал между столом секретаря и, бьющегося в истерии, Адольфом.

- Макроц, проводите, пожалуйста, клиента.

Тот мгновенно и ловко подхватил за подмышку Адольфа. Свободной рукой указывая в раскрытые двери лифта, Макроц сказал:

- Я провожу вас. Все будет хорошо, не беспокойтесь.

На этаж Абимаура ходил специальный лифт со специальной стоянки, только для приближенных и личного транспорта самого Анофу.

Лифт ждали двое - Большой и маленький:

- Все-таки зря, я думаю, - сказал грубым голосом человек в детском костюме. – Зря, Анатоль, ты снова такую же машину купил. Слишком много электроники.

- Оскар, это современный и очень комфортный автомобиль, – растягивая слова, проговорил большой человек, по-отцовски улыбаясь малышу.

- Что не едет! – Оскар пнул двери лифта.

- Держат, наверное. Опять неугодный просила, пожаловал.

Двери раскрылись, из них вылетел разъяренный человек, что-то фыркая и что-то барабаня себе под нос.

- Отказали…

Качая головой в такт, произнесли оба, заходя в лифт.

- Оскар, - удивленно сказал Анатоль, смотрясь в зеркало на задней стенке лифта, - кажется, я стал выше. Раньше мне не приходилось нагибаться, чтобы в это зеркало посмотреться.

- Тебе кажется, ты всегда нагибался. И всегда удивлялся. А я всегда на цыпочки встаю. Приходится, чтобы в лицо себе посмотреть.

- Эй, не грусти. Ты чего? – Анатоль поднял Оскара, и они оба уставились в собственные отражения.

- Оу. Поднял малыша, чтобы он посмотрелся в зеркало, – сразил голос Макроца со спины. – Прямо семья. Не перестаю вами умилятся.

- Юморишь! – грозно сказал Анатоль и протаранил его грудью. – Ты дошутишься.

- Да я же искренне говорю, – сказал Макроц с ухмылкой. – Вы здорово смотритесь вдвоем. Вы и живете вместе, наверно. Да? – он начал скалить белые зубы, задрав голову. Из пиджака встала массивная рукоять пистолета.

- Доброго дня, Оскар Чаелд, - с несменяемой улыбкой сказал секретарь. - Господин Абимаур ждет.

- Нет, а я пустое место. Со мной здороваться не надо, – возмутился Анатоль.

- Анатоль, идем. – успокоил его Оскар.

Тот взглянул с высоты своего роста в глаза скалящегося Макроца, перевел взгляд на секретаря, который не обращал на него никакого внимания. Затем отвернулся от них со взглядом безнадёжной печали и пошел за Оскаром.

***

Оскар и Анатоль предстали перед богатейшим на планете «Земля» Абимауром Слим Анофу.

Хозяин кабинета сидел, утонув в кресле,

- Я слушаю.

- Мелизман купил билет до …

- Мне известно это уже. Продолжай с положительных результатов.

- Но в самолет он не сел. - По медвежьи сказал Анатоль.

- Так! Замолчи, – прервал его Анофу. – То, что он купил и куда не полетел я уже знаю. Разве для этого я трачу деньги на ваше пребывание в Москве? Малыш, скажи, что тебе удалось выяснить. – тон его изменился, стал мягким, ласковым.

- Я не малыш, господин Абимаур, я взрослый мужчина, – твердо выразил протест Оскар.

- Да ладно, твоя фамилия Чаелд – значит ребенок. А ребенок — это всегда малыш.

Склонив голову, рядом стоял Анатоль. С выражением на лице, «Ну что ты, говори уже» он потрепал Оскара за загривок.

В малом удовольствии Оскар пожевал губами, сказал:

- Мелизман действительно не поехал туда, куда покупал билет. Но на любой случай там, куда он отправился, есть наши глаза и руки. Где разработки проекта, до сиих пор не известно. Но, думается, где-то в Сибири.

- Где-то в Сибири! – бизнесмен нахмурил брови. – Это все равно, что сказать где-то в России. В Сибири! Я представляю, какие средства уйдут на рысканья по болотам. – он с жадной жалостью посмотрел на пирамиду из золотых слитков за зеленоватым стеклом.

- Хорошо, что вы это понимаете. Людям, которые заняты поиском проекта Мелизмана, нужны деньги. На нас состоялось покушение. Нас чуть не взорвали в своей же машине. Нам пришлось за собственные средства приобрести новое транспортное средство.

- Как много расходов. А результаты от увеличения расходов не становятся больше. Как я только ввязался в эту аферу? Теперь, когда затрачено столько средств… Деньги мои, силы мои… Я обязан выжать из этого Мелизмана тысячи процентов прибыли! По спутнику искали? Или какие там технологии еще есть для поиска. Все же можно сделать дистанционно, зачем людям деньги платить?

- Да господин Абимаур. Мы могли связаться по спутниковой связи или по интернету с вами, а не лететь сюда. Это долго и затратно.

- Не смей говорить со мной в таком тоне! Ты работаешь на меня. Будешь лично ко мне приходить и докладывать о своих успехах. Малыш, – Абимаур успокоил вспышку повышенного тона на последнем слове.

- Дело в том, что и там необходимо личное присутствие. Со спутника мы увидели несколько объектов напоминающие стартовые площадки космодрома. Но попасть туда не представляется возможным. Как-то через чур много тайн, мне кажется... – сказал Оскар.

- А мне так не кажется. Речь идет о серьезном бизнесе, а секретность в больших делах не повредит. Мальчик, уж поверь я знаю.

- Я уже не мальчик.

Абимаур скрестил пальцы рук, прижал к подбородку, спросил Оскара:

- Где Мелизман?

- Сейчас он в Москве. Он не скрывает своего места пребывания. Его адрес нам известен.

- Наверно, он меня ждет, раз сам отказывается зайти ко мне - спросил Абимаур. По его тону было понятно, что не ждет ответа. Абимаур встал из-за стола. Человек среднего роста, обычного телосложения, в белоснежной рубахе, из-под которой не было видно даже обуви. Черные волосы вились, словно тернии на его голове. - Макроц, – коротко и громко сказал он.

Как только тот появился, Абимаур приказал:

- Приготовь самолет, мы летим в Россию.

Глава III

III

Юстиция Сивая - обладала прагматичным умом, гибкой логикой, а также мотивацией добиться всего, чего ей недодали. Справедливо взять все, что по праву должно принадлежать ей.

Путь к цели пылил, вел по грязи и безнравственности. Она сама выдумала себе красочную биографию. И сама же поверила в нее. И даже проверяемая на детекторе лжи, она бы искренне рассказывала фантастическую историю своей жизни. Она была уже не дочь шашлычника, пропитавшегося вечным запахом жареных пряностей с парохода-ресторана. Дория Ерская, кавказская пленница, взяла себе имя богини правосудия, и с того момента память о прошлом стерлась. Но именно от той жизни ей досталась не земная красота, по истине чарующий взгляд богини, ртутный и изворотливый ум.

Отказывая себе во всем и порой в необходимом, Юстиция Сивая потратила заработанный своим трудом благодаря внешним данным, довольно простым и, может быть, осуждаемым законами нравственности, на саморекламу. Пиар новой дивы дал нужный результат. Ее узнавали на улицах, приглашали на различные сессии, звали снятся в рекламе и малобюджетных фильмах, провести акции, стать лицом косметических компаний.

Биография ее жизни смешалась с реальным успехом. И жизнь ее стояла уже не на глиняных ногах.

В светских новостях появлялись слухи о ее богатых любовниках, о роскошных подарках, от которых она отмахивалась, как от пары грязных перчаток. Сложилось мнение, что Юстиция - светская львица, и добиться ее расположения может только лев, превосходящий все и всех. За распространение подобных слухов Юстиция уже не платила. Ее имя стало работать на нее.

За счет богатых любовников происходило приращение ее капитала, и с умом тратился на пиар, белый, черный, вирусный. Историю ее жизни украшали реальные знакомства с знаменитостями, отраслевыми магнатами, бизнесменами и хозяев мировых брендов. Богатейшие люди мира добивались ее дружбы. Молодые миллионеры, получившие наследство, разорялись, что было подобно смерти для них под гнетом роскошной богини. Юстиция знала себе цену, и она у нее была. Но эпопея роковой дивы подошла к концу. Она заработала себе имя, капитал, которого бы хватило на несколько жизней. Восхищение ей было беспредельно. Даже тот, кто на удивление ни разу о ней не слышал, увидев ее, терял голову от чар волшебной красоты. Все ее личные качества привели к бизнесу. Приложив к делу практический интерес, она стала успешной бизнес леди. Она была огорчена, что из-за юности своих лет не могла заниматься политикой. Но огорчавшие мысли посещали светлую голову Юстиции редко и только когда психическое состояние начинало граничить с депрессией. В такое состояние она не позволяла себе впадать. Ее годы открывали ей поистине безграничные возможности. Юстиция разбиралась в финансах, как рыбак в снастях. Отлавливая время от времени бизнесменов, поглощая их всей прелестью своего тела, она расширяла свой бизнес, чтобы столкнуться интересами с крупнейшим магнатом, с монополистом денег. И когда столкновение состоялось, Юстиция не упустила шанса закинуть удочку. Не жалея финансовых сил, она пустилась в борьбу. До изнеможения, до последней монетки насущного богатства она вкладывалась в игру. Пока победа не досталась тому, кому заведомо Юстиция должна была проиграть. Война с Абимауром Слим Анофу. Бизнесмен смотрел на нее, как на маленькую девочку с карманными деньгами, на мороженное по сравнению с ним, с тем, кто это мороженное производит. Юстиция разбилась о хозяина золотой пирамиды. Абимаур был восхищен ею. План Юстиции Сивой удался. Через месяц было объявлено о помолвке.

Анофу не считался с Юстицией как с человеком, могущим вести бизнес. А если заходил разговор, он был примерно таким:

- Я помню наше с тобой противостояние. – смеясь, говорил он, - Ты безрассудно раскидывалась деньгами. И лишилась всего.

- Ты прав, как всегда, – с улыбкой Джоконды отвечала она.

- Хотя ты была бойкая и утопила пару моих активов.

- Все мои накопления. Весь мой бизнес, который удалось построить, был ничем против твоего золотого ковчега и потерпел крах. – Она улащивала мужа ледяным спокойствием голоса. – Но я вложила и приобрела любовь.

- Ха. А я и не говорил, что люблю тебя.

- А я и не говорила, что любовь к тебе, – бархатным голосом, Юстиция отвечала ему на ушко. - Сумасшедшая любовь к деньгам, – пронзительным был смех Юстиции. – К деньгам, дарующим власть.

Юстиция, поддавшись Абимауру, выиграла кратно больше, чем имела и потеряла.

Абимаур Слим Анофу, выходец из арабского мира не хотел давать ей свободы действий. Она это понимала и действовала ненавязчиво, давая советы по приращению предприятий.

Муж, имея хватку в делах, не мог уследить за прытью ее мысли, и часто ему доносили сведения о успехах жены. Неукротимость жены задевала Абимаура, но в тоже время он испытывал гордость за ее исключительность и успех.

Юстиция была счастлива. Она верила, что достигла потолка мира. И ворошила мир финансов исключительно ради удовольствия. Она продолжала искать активы. Именно активами были для нее люди. Способных приносить прибыль она пользовала или бросала на конвейер Абимаура, бесполезных - давила и просто уничтожала.

Оскар Чаелд - малыш по своей физиологии и рассудительный мужчина по умственному развитию. Закончил Академию финансов и бизнеса. Уже тогда имел знакомство с человеком, обладающим неимоверной физической силой. Который был другом. Близким как брат, как отец заботился о нем и защищал его. Не отходил от него ни на шаг.

Хморьсон Анатоль, попал в академию благодаря спортивным достижениям. В отличии от Оскара Чаелда, который отличался исключительно умственно, его физические данные замечать было не этично.

Оскар был исключительным, и Абимаур приметил его сразу, как только Юстиция помаячила перед ним перечнем его личных характеристик. Также наняли и Анатоля. Юстиция с тех пор передавала через Оскара предложения о том или ином ходе на бизнес арене. Оскар подчинялся ей беспрекословно. Именно с ее поручения Оскар Чаелд предложил хозяину проект, который не сразу заинтересовал бизнесмена. Проект был еще только проектом. Золотое правило Абимаура - вкладывать в действующий перспективный бизнес, скупать приносящий прибыль активы, обходить стороной сырые предприятия. Абимаур нарушил свое правило. Интерес разгорелся, когда на электронную почту его секретаря пришло зашифрованное письмо с вложенным видео файлом. Отдельно пришел ключ к шифру. На видео была аргументация и фактическое подтверждение дееспособности проекта. Гарантом выступал автор проекта Мелизман.

Абимаур Слим Анофу торжественно объявил о начале кампании.

***

Чистый, кажущийся невесомым снег осел на альпийских высотах. Как будто рассыпали ангельские перья на плечи могучих гор. Абимаур курил кальян, вальяжно развалившись в кресле. Особняк Анофу был расположен на вершине, так что он мог во время своего профилактического отдыха осматривать заснеженные владения. Выдыхая тягучий дым, он лениво не мог оторвать взгляда от текущей в вечном движении активности там, внизу, у подножия гор. И ему нравилось наблюдать за людьми с высока, от куда они казались маленькими, словно букашки, ползающие по его такому же маленькому владению.

Во время отдыха Абимаур мог сидеть так часами. Суета людишек у его ног забавляла его. Воздух гор, насыщенный свежестью и прохладой, действовал на его организм укрепляюще.

В доме был целый полк прислуги. Стоило только сделать выражение лица, желающего чего-нибудь, как перед не успевшим открыть рот хозяином возникала, будто сотканная из атомов воздуха фигура прислуги. Рядом, на тафте, в мехах шиншилл и песцов, спадающих на паркет в золотом узоре, уткнув личико в планшет, нежилась Юстиция.

- Пора вылезть из золотой скорлупки, муж мой, - сказала она ему. Абимаур свесил мундштук кальяна в руке, безвольно лежащей на подлокотнике кресла, опрокинул голову набок, лениво моргнул, перекатил глаза на жену,

- Что-о? – долго прозвучало в ответ от него.

- В проект Мелизмана вкладывают деньги. Нас уже обогнали, малыш Оскар сам купил два билета в тур по космической системе. Себе и Анатолю.

- Мне казалось он не верит в этот проект.

- Он хочет проверить обман…

- Молодец… - рассмеялся Абимаур. – Он будет проверять обман, а платить буду я. А если не обман, то полетит в космос - хитрый малый.

- Мне кажется это не обман. Люди не боятся вкладываться в проект. По всему интернету разыгрываются тендеры на производство несущих деталей двигателя. Скоро будет получен патент и тогда…

- И вот тогда вступлю я. Ты не понимаешь, - возбудился Абимаур, - Мои компании уже скупают акции Мелизмана, просто ни где не фигурирует мое имя. Только просочится слух, что Абимаур Слим Анофу, – он с особой интонацией произнес собственное имя, - вступил в игру, как тут же поднимется ажиотаж, и цена подскочит до небес. А если все же обман. Уж лучше потерять деньги, чем репутацию.

- Возможность заполучить приоритетное положение в космической отрасли будет упущена… - Юстиция строила свою речь так, что ей не приходилось договаривать.

- Я уже сказал, – закатив глаза произнёс Абимаур.

- Колоссальная утрата…

- Торопишься. Это я финансовый повелитель, а ты всего лишь помазана моим богатством.

- Оскар Чаелд лично общался с Мелизманом. Его аппарат реален. И разработки экспериментального носителя подходят к завершению, - Начала доказывать Юстиция. Она повернула к Абимауру экран планшета. Воспроизводилось. Закадровый голос Мелизмана говорил: «Испытание прототипа челнока, оснащенного двигателем "Sol. System". Испытание проводится в водном пространстве, в среде, максимально приближенной к космическим условиям. Испытания позволят выявить недоработки, устранить их в последствии, создать безупречный двигатель и носитель. Довести до идеала механизм, который даст человечеству беспрепятственно покорять космические пространства. Основа испытаний заключается в проверке износостойкости материалов.

Основные характеристики всех узлов, установок и систем пройдены на отлично.

Остро встает вопрос о эксплуатации. Так-как аппарат предназначается для гражданского использования. То есть в коммерческих целях, значит, должен быть рассчитан на массовое и долговременное использование. Амортизация и расходы на обслуживание не должны превышать допустимых ограничений демократичности цен...».

Абимаур собрал свое тело, разложенное в кресле в едино-целостный организм. Щеки его налились румянцем, глаза приобрели колкую выразительность. Он отшвырнул трубку кальяна, встал и басом сказал:

- Кампания в разработке! Оскар с Анатолем уже задействовали необходимую силу по добыче патента.

- Двоих людей мало. Тем более, что мозги только у одного из них.

- Оскар не хуже тебя умеет пользоваться моими деньгами. Он сам привлечет нужное количество исполнителей. А мозгов хватит и его одного. Этот Мелизман хоть и заявляет о себе, но не такой уж он и гений, чтобы малыша обхитрить.

Этот разговор состоялся через несколько дней после событий в Москве. Был убит программист. Были отданы приказания. То, что удалось узнать, не раскрывало тайны проекта. Флэшку, которую заполучили убийцы, внесла в дело еще больше загадок, чем было. На флэшке были зашифрованные файлы, взломать которые не представлялось возможным. Но там были еще и ключи от виртуальных хранилищ, которые, прилагая доступные усилия, удалось открыть. Стали доступны архивы испытаний экспериментального челнока. Показывался процесс сборки двигателя. Добытая информация доказывала существование прототипа.

Оскар пытался донести свои предположения до Абимаура о недоверии. Он предлагал подождать до того времени, пока проект не будет доведен до действующего экземпляра.

Оскар хоть и потакал Юстиции, но у него самого были подозрения, что это большая афера. Но ни каких подтверждающих аргументов привести не мог. А факт видеосъемки служил неопровержимым доказательством того, что проект в действительности существует. У Чаелда оставалась лишь его интуиция. Чувство неосязаемой реальности.

***

Это было то время, когда теплая весна переходила в сырое лето.

После ливня солнце накалило асфальт, словно на конфорке зашкварчали лужи.

Абимаура встретил лимузин, который увез его в серый влажный воздух Москвы.

- Нерезультативные люди, всегда требуют повышенных ассигнаций, - сказал Абимаур. Рядом с лимузином ехал черный автомобиль последней марки.

- Россия – дикая страна, - сказал Абимаур, - Здесь у меня множество предприятий. Я зарабатываю отличные деньги, но я первый раз в этой стране.

- Чтобы что-то получить, необходимы крупные капитала-вложения. Я выросла здесь и на зубок знаю каждую схему, по которой работает бизнес в этой стране.

В ресторане для людей, огражденных от плебеев, на стоянке среди роскошных автомобилей зачесался лимузин Абимаура. Казалось, хозяева города съехались отобедать Абимаур Слим Анофу приехал к ним в гости.

Абимаур предпочитал не замечать помпезного выпячивания нищебродов, красующихся друг перед другом зачатками индивидуального капитализма. Юстиция любовно глядела на малыша, гладя его по голове. Он встретил ее ласковый взгляд. Анатоль сидел рядом, держал в руках нож с вилкой, казавшиеся в его ручищах утварью игрушечного набора для девочек. Прижимая руки к себе, он с осторожностью нарезал ломтиками мраморную говядину.

Анатоль хотел что-то сказать про Мелизмана, но его остановил Оскар,

- Не говори пока не прожуешь, – шепотом порекомендовал малыш своему товарищу.

- Так вот … - сглотнув сказал Анатоль.

- Не говори вообще! – зло заткнула его Юстиция.

Абимаур скривил уголки губ в ухмылку. Сделал малозаметное одобряющее движение головой.

- Так вот, - продолжил за друга Оскар, - с Мелизманом нам удалось поговорить, но разговор ни к чему конкретному нас не подвинул. Тогда мы выследили с кем он встречался. С программистом. Мелизман часто с кем-то связывался. К сожалению, с кем конкретно выяснить не удалось. Программист, с которым он встречался мы его… Он нам ничего не сказал, ну а дальше…

- Дальше я знаю. Так что, дело дальше не сдвинулось?

- Программист рассказал кое-что интересное, – вторгся Анатоль. – Программист не посвящен в дела Мелизмана. Но поскольку мы учинили ему допрос с пристрастием, а он знал, что мы работаем от вашего имени. И чтобы программер не заложил вас …

- Выбирай выражения Анатоль, – мягко поправил его Оскар.

- Простите. Что бы не портить партнерских отношений с Мелизманом. Пришлось его ликвидировать.

- Анатоль, я думал вы дурачок, – усмехнулся Анофу, - А вы дэбил.

По лицу без грамма изъяна чарующей Юстиции было ясно, что она терпела Анатоля только в качестве телохранителя малыша Оскара. Она любила его, как свое дитя. Она была холодна со всеми. Отрезая любое влечение к кому-либо. Но с ним женский инстинкт матери возобладал. Она заботилась о малыше Оскаре и даже ревновала к великану Анатолю. Но терпела его и выгораживала перед Абимауром. Ее малыш был в полной безопасности за спиной этой груды мяса.

Дальше разговор продолжал Оскар.

- Про Мелизмана удалось выяснить интересные факты его биографии. По образованию он инженер-физик занимается проектировкой двигателей для космической промышленности. Это только то, что на поверхности. Так сказать, преподносится им же, то есть самим Мелизманом.

- Малыш, мне кажется, ты слишком много общаешься с Анатолем, - сказал Абимаур. Слишком много бесполезных слов.

- Простите. Я продолжу. Что удалось выяснить: никакого образования у него нет. Как программист он ноль, это понятно. Программисты нужны ему для рассылки коммерческих предложений. Каждое предложение индивидуально зашифровано. Ключи высылаются отдельно каждому партнеру. Вам было отправлено такое письмо, вы его получили. И, кстати, ссудили не малую пригоршню средств.

- Говори, по существу, – притормозил его Абимаур. – Меня не упоминай.

- Ну вот я и говорю. Программиста было жестоко топить, но кое-что он все же сказал. Он лично занимался рассылкой. Деньги действительно пошли на развитие проекта. Точное место расположение проектного института до сих пор не найдено. Но в республике Киркенес есть проектный институт, на счет которого вливаются вложенные инвестиции.

***

Оскар и Анатоль сидели в ресторане за сервированным столом. Ароматные деликатесы и блюда, приготовленные по королевским стандартам, были почти не тронуты. Они доедали остатки после трапезы короля.

- Поехали, – сглотнул Анатоль. Он подозвал официанта и попросил завернуть с собой. – В гостинице поедим.

- Не позорься, - сказал Оскар, облизывая уголки губ.

- Что? Все так делают. Это нормально. У них даже специальная тара есть. А вот губы облизывать - это не прилично. Салфетки же есть.

- Тара для доставки, – пробурчал себе под нос Оскар.

Заметив понурый вид Анатоль взъерошил волосы на голове малыша,

- Что, она поиграла с тобой в дочки матери и уехала?

- Юстиция несчастная женщина. Кроме того, что она считает своей целью, она больше ничего не хочет замечать. Это ограничивает ее...

- Я тебе больше скажу. Она глушит в себе женский инстинкт.

- Материнский, – поправил Оскар.

- Ну да, наверное, так правильней. Она насытилась с тобой, как с ребенком, как с куклой. Понимаешь, ты для нее кукла, которой можно пренебречь. И все. Она уехала.

- Глубоко смотришь друг.

- Пррр, – выдул из сомкнутых губ Анатоль, как само собой разумеющееся. – Я образованный человек. А она, эта химера, на меня, как на дэбила смотрит.

- Да перестань. Нормально она к тебе относится.

- Я понимаю, что я просто лучшая защита для ее любимой игрушки. Меня держат на правах твоего личного телохранителя.

- Ну перестань…

- Что перестань? Это задевает мои чувства. Я прямо чувствую, как это признание вырваться из не хочет. Стоит лишь надавить посильней и полезет как из тюбика.

- Анатоль ты перегибаешь. Но все же да, главный твой козырь физическая сила.

Анатоль резко потянулся за омаром, пока его не унес официант. Оскар невольно повел глазами за его рукой и встретился с взглядом сидевшего за соседним столиким элегантно одетого человека.

Он подошел к ним и заговорил:

- Прошу прощения, я случайно стал свидетелем ваших громких бесед. Вы, кажется, упоминали мое имя. Я Мелизман. Позвольте представится. Или нам уже доводилось встречаться.

Он ослепительно улыбнулся. Анатоль от неожиданности рассеяно положил себе в рот белое филе омара и на секунду забыл его закрыть.

- Не хочу отвлекать вас от трапезы, могу я узнать адрес господина Абимаура.

- Конечно, мы вас проводим к нему, – Оскар держал разговор.

- Это будет лишним. Я сам выберу удобное время для принятия приглашения.

Оскар не сумел оспорить решение Мелизмана и дал ему адрес гостиницы.

Из ресторана вышел Мелизман. Тощий парень с сумкой через плечо ожидал его у машины.

Как только они сели в транспорт, из сумки был извлечен планшет, а приборная панель плавно вспыхнула цельным и изогнутым дисплеем. Мелизман отодвинул шторку. Вместо заднего дивана в салоне была установлена аппаратура. Спутниковая антенна была вмонтирована в крышу, так, что была мало заметна.

Мелизман уже имел состояние. Его проект космического туризма принес ему богатство средней тяжести, что могло бы позволить покупку джипа известной марки. Но его нынешний транспорт был узлом связи и был в бессрочном найме на имя погибшего хакера. А это означало, что в скором времени до транспорта доберутся различные службы. Использовать этот джип как транспорт было нельзя, а как точку входа и обработки файлов - опасно.

У стеклянных врат ресторана стоял швейцар. Двери открывались автоматически, и ему оставалось лишь протягивать руку, желая приятной трапезы. Мимо проходили влиятельные господа, богатые и очень богатые бизнесмены. Типичные женщины шаблонно-модельной внешности, одетые по последней моде, с измученными несерьезность дум лицами, не замечали лебезящего швейцара.

Машина отъехала. За рулем был Мелизман. Тощий открыл программу, напоминающую интернет. Браузер пролистал по выпавшим вкладкам, на которых мелькали списки городов, где проходят ярмарки и выставки новейшей техники космической индустрии. Затем перешел на вкладку со списками богатеев мира. На вкладке браузера, написанного программным языком, не допускающим возможность интернет атак, открылся сайт конструкторского бюро имени Мелизмана.

Глава IV

IV

По-свойски Мелизман зашел в торговый центр. За ним тащился его оруженосец, новый компьютерный гений. Они примостились в кафе "Ви-Фи",

- Здесь можно работать удобней, чем в машине. И не вызывает ни каких подозрений.

- Не то, что ресторан для мажоров, – выдал программист. – Каждый пялится, осуждая, что одет не так. Еще не стесняются вслух кричать. Не вписываюсь в их моду.

- Ты ни в какую моду не вписываешься, – усмехнулся Мелизман.

- Стучу пальцами по тачскрину, пока господа откушать изволят… - сказал он, исподлобья глядя на Мелизмана.

- Да уж… Я люблю это кафе. При моей деятельности нельзя быть сентиментальным. Но не знаю почему. Здесь мне как-то спокойно. История моего проекта берет начало от сюда.

Мелизман улыбнулся официантке и мечтательно моргнул,

- Два кофе пожалуйста и молочный коктейль - ванильный.

За соседним столиком сидел парень с девушкой, которая была погружена в онлайн игру. С их стола доносились только полифонические звуки. За другим столом шуршала компания из трех человек. Каждый был с планшетом.

Принесли заказ. Аромат горячей бодрости дал по мозгам Мелизману.

- Знаешь, Вольтер, жизнь то горькая, то кислая и солит все время. А я люблю сладко жить, - Он быстро выпил вязкий молочный коктейль.

- Мой ник – Вольт. Кто такой Вольтер я не знаю.

- А зря. Классика, между прочим. Тем более, что такое вольт – мера измерения электрического напряжения. Еще б киловаттом назвался. А Вольтер был философ и поэт, вечно вступающий в перипетии с властью. Он был борец по духу. Одна «Орлеанская девственница» чего стоит. Хочется работать с интеллигентными людьми, - он повернул лицо в профиль, в желто-призрачном освещении вырисовывался высокий лоб, острый нос, резкие черты губ.

Хакер уткнулся в планшет. Через время обоюдного молчания из-под его носа донеслось угрюмое высказывание:

- Мой ник Вольт. Меня знают в даркнете как умеющего и могущего. А Вольтер - это кто-то другой.

Мелизман посмотрел на него, умилительно улыбнулся.

- Это не суть. Сейчас приоритет в работе. Тебе необходимо выполнить поставленные задачи. Назовись ты хоть Электрик, это твое дело.

- Я Вольт. Это важно!

- Хорошо, Вольт. Время не ждет. Это очень дорогой ресурс. Скоро в мире произойдет технологическая революция. Я! Я сам разбудил некоторые силы, и скоро наша работа будет бессмысленна. Поэтому сейчас и вообще мы не должны выходить за временные рамки.

***

Мелизман спустился в недра метрополитена. Его окружали люди: спускались на эскалаторе, ехали навстречу, были рядом, ударялись плечами. Мелизман не замечал толкучки, был поглощен мыслями о своем проекте. Но все же один раз ощущение дискомфорта щелкнуло у него в мозгу, когда кто-то, сбегая по эскалатору, толкнул его ударом в плечо. Больше никто не замечал своего окружения. Все были поглощены бытовыми проблемами, мировым спокойствием в сутолоке. Остановившись на пироне, Мелизман осмотрелся. Вглядываясь в лица ожидающих, он искал и нашел человека с таким же ищущим взглядом. В руке этого человека был планшет с заложенной по диагонали бордовой розой. Мелизман сделал несколько шагов по направлению к нему. Тот заметил его и пошагал навстречу.

- Розу обязательно было? – спросил человек с планшетом. - Думал хотя бы с девушкой придете.

- Роза символизирует ожидание встречи. Надежду на отношение, не важно романтические или деловые. А вообще цветок, тем более роза – это прекрасно. В наше дело необходимо вносить чувство прекрасного.

- Скоро это прекрасное завянет и завоняет.

- Все в жизни увядает. Главное не упустить момент цветения. – Мелизман улыбнулся, оскалив зубы. - Здравствуйте Виктор Вау.

Они зашли в вагон подошедшего состава.

- Называйте меня Ви-вау, это мой ник.

- И у тебя… Это хоть по оригинальней. Надеюсь на этом претензии исчерпываются, и мы можем приступить к работе?

- В процессе. В процессе определим, что меня не устраивает. Посветите в дела более подробно.

- Исключено. Если Вы будете выдвигать условия в процессе работы, - Мелизман придвинулся к уху своего нового друга. Говорил пылким шепотом: - Нам с вами будет дискомфортно обоюдно. Посмотрите лучше вокруг. Нет места прекрасней, чем в общественном транспорте. Взгляните на эти угрюмые лица, каждый задумавшись о своих проблемах едет по делам или домой к телевизору. Чтобы решить свои проблемы, прямо здесь и сейчас, люди будут готовы на все только предложи решение. И назови цену. В этот промежуток времени, который они проживают здесь, по дороге домой, все потеряло смысл. Их разум занят. Их головы полны проблем.

- Кажется я понял, вы мошенник.

Мелизман посмотрел в глаза Ви-Вау, после паузы ровно в секунду сказал:

- Ни в коем случае! Я продаю решения от проблем.

- Хх… Ну… - усмехнувшись, Ви-вау вопрошающе поднял руку.

- Я продаю, люди покупают. Это вся конкретная информация, которую Вам необходимо знать. Но у меня тоже есть к вам условие. Вы должны понимать, что наше дело правое - борьба за справедливость. Затеяв все это, мы сами подвергаем себя опасности.

- Прям не на жизнь, а на смерть, – продолжал Ви-вау высмеивать слова Мелизмана.

- Именно! – ответил Мелизман насупив брови. – Те, против кого я борюсь уже ведут за мной слежку. Если вы со мной, то мы будем одни в противостоянии с целым миром. И мы победим. Мы добьемся своего.

У Ви-вау загорелись щеки, заблестели глаза.

- И, если придется мы вдвоем должны будем встать грудью за идею. – добил его Мелизман.

- Противостоять целому миру, это для меня. – Громко, не стесняясь произнес Ви-вау.

В вагоне метро никто не обратил на них внимание. Зато Мелизман обратил внимание на реакцию людей на равнодушное отношение общества к происходящему.

- Ви-вау вы будете в первых рядах нового времени. Ваше имя запишут в анналах…

- Воу, Воу… По тише. Не надо никаких анналов.

- Да нет же. В летопись интернета запишут.

- Хх… Да я понял, это стег. Я согласен.

***

Новый спальный район. Похожий на лабиринт детский городок из нагроможденных скворечников в центре квадрата домов. В тихое сумрачное время под светом уличных фонарей Рашид Когбут возвращался домой. У подъезда стоял чан с засохшим на дне раствором. Недалеко с башенного крана светил мощный прожектор. Его свет палил куда-то в гущу детского городка. Рашид только что сдал статью и получил гонорар. Он шел расслабленной походкой, полностью удовлетворенный собой и своей жизнью. Семья, новокупленная квартира плюсом накопления на пожарный день. Он давно задумывал купить вторую машину в семью. Рашид проходил по тротуару на площадке за детским паровозиком он услышал смачный шлепок, затем кто-то айкнул. Рашид перешагнул через ограду. Его непосредственно касалось, что происходит на детской площадке во дворе собственного дома, ведь он был отец двух девочек. За паровозиком он увидел такую картину: высокий плечистый мужчина забивал пощечинами парня лет семнадцати, за этим, скрестив руки, наблюдал ребенок. Все это происходило в детской песочнице под синюшным освещением прожектора.

Когбут вынул из кармана телефон прислонил к уху и громка заговорил:

- Полиция срочно ...! - он тревожно и торопливо назвал адрес, - Хулиганство с отягчающими...

Ребенок обернулся. По очертаниям и теням, подающим с бровей на лицо, это был очень некрасивый мальчик.

Увидев человека с светящимся смартфоном в руке, он бросился бежать.

Могучий, как медведь, хулиган отвлекся от парня, окровавленным носом красившего песок, посмотрел на журналиста. На лице хулигана темнело недоумение: откуда взялся этот человек.

Рашид крикнул: "Я вызвал полицию! Сейчас здесь будет наряд, вас арестуют!"

Медведь с долгого шага перешел на бег в след за семенящим ребенком, бросив парню, вставшему на четвереньки: "Утоплю!". Догнал малыша, подхватил, заложил подмышку и галопом пересек двор. Скрылся в темноте. Где-то там глухо хлопнула дверь, мелькнули хищные фары.

Рашид подошел к парню, который шатаясь, уже стоял, озаренный бледной луной прожектора. Рашид усадил его на деревянный бортик песочки. Вгляделся в бледное и худое лицо парня. Сопли с кровью стекали по разбитому лицу. Он попытался улыбнутся, но из треснутой губы выступила капля черной крови. Тогда он скривил рот, подняв правый уголок губ, встретив взгляд своего спасителя. Рашид видел его пару раз во дворе. Парень действительно оказался его соседом. Рашид хотел помочь довести его до дома, но тот отказался.

- Парень. Эй, с тобой все в порядке? Может тебе помощь нужна?

- Лучше, чем могло случится…

- Кто были эти двое?

Парень замешкал и ничего не ответил.

- Как тебя зовут? – спросил Рашид.

- Ва… - сглотнул хрипотцу парень, - Василий.

Последним острым репортажем Рашида Когбута было политическое расследование в Бали. Это было еще тогда, когда он работал плечо к плечу с Знаменовичем. Он, также, как и его коллега, должен был донести правду до людей. Рашид видел, как безжалостно действует Знаменович. Непонятно, какие идеалы им двигали. Он жертвовал людьми, веря в то, что это на благо остальным.

Они фрахтовали суда, чтобы уйти от преследований. Риск оправдывался только собственными амбициями. Риск был лишь развлечением. Добытая истина стоила щепотки соли в пресную жизнь. Ведь когда человек живет в тепле и комфорте, проблемы из далека кажутся романтичным приключением. А Рашид, добывая эту романтику, преодолевал препятствия из разлагающихся трупов в Африке или Южной Америке.

Шла война и из полит-соображений рано было открывать факты о массовом истреблении. Так рассудили зачинщики войны. Рашид попытался донести до общества правду, но леденящий ужас новостей воспринимается как кино ужастик, а настоящую правду люди боятся знать.

Великое признание человечества: Никому не нужна правда. Такая правда, пусть истинная, но на крови. Страшно жить с пониманием такой жизни. Именно тогда Рашид принял для себя, что от его действий возрастает только количество самоубийств. "Нет такая правда никому не нужна. Если нереальный обман разъедает реальность под ногами, перебирается на тело и начинает есть душу, и поделать с этим ничего нельзя. Остается глушить себя удовольствием потребителя, вставать в ряды миллионных толп середнячков изувеченной жизни. Как написано в известной книге: Человеку нашего времени необходимо "ходить по магазинам и трахаться".

- Мой ник в сети – Вольт. – выстрелил он последним словом.

- Вася, ты как себя чувствуешь? Могу тебя в больницу отвести.

- Не, все нормально.

- Тогда пойдем, я домой тебя отведу.

- Куда? – сказал Вася Вольт, отстраняясь от тянущихся рук Рашида.

- Тебя отведу к тебе домой.

- Нет. Меня же утопят. Он же сказал.

- А где ты собираешься ночевать? К себе домой я тебя не поведу, может у тебя есть друзья?

- Нет…

- Друзей нет к кому можно пойти переночевать.

- У меня много друзей. Но все мои друзья в сети.

- Сегодня к тебе никто не сунется, поверь я напугал хулиганов полицией, так что можешь спокойно идти домой. Но можешь и на скамейке переночевать у подъезда, или в детском паровозике. Ну что…?

- Хорошо. А как же полиция? Вы вызвали.

- Пойдем, полицию я вызвать не успел. Это был блеф.

Странные хулиганы - ребенок и здоровый мужик. Что они от тебя хотели?

- Это был не ребенок, - речь вольта оборвалась.

Он молчал до самого порога своей квартиры. Вместо прощания он что-то буркнул, не глядя. Захлопнул дверь. Когбут услышал, как провернулся замок. Затем щелчок.

Рашиду надо было пройти в соседний подъезд. Он переживал, в мыслях прокручивая события на детской площадке своего дома. Острое чувство тревоги, давно забытая сладость играющей на нервах крови.

На следующий день Рашид пошел в гости к Васе. Он был спокоен, двигался быстро и осмотрительно. Его мучало только одно опасение, чтобы молодой человек, избитый накануне ночью, не ударился в бега. Ведь прошлой ночью он был в сильной тревоге. Рашид вдавил пластинку звонка. Ни каких звуков из-за двери не доносилось. Тогда он подолбил кулаком в дверь и громко сказал тому, кто должен был услышать голос ночного спасителя:

- Вася! Вольт! Это твой сосед, Рашид.

Рашид долбал в дверь пока из-за спины не донеслось.

- Его нет, – сказал режущий старческий голос.

Рашид резко повернулся, поводил носом по лестничной клетке ища источник звука.

- Как нет? Я сам его домой проводил вчера.

- Его нет. Кто Вы? Хулиган? Грабитель? Я вызываю полицию…

- Не надо. Я ваш сосед из соседнего подъезда. Меня Зовут Рашид Когбут. Я журналист, – он достал корочки и поднес ксиву к глазку двери, с которой вел диалог.

Со спины он услышал:

- Здравствуйте, – Вяло протянул Василий.

Из полуоткрытой двери торчала его голова со слипшимися волосами. Забыв про бдительную собеседницу, Рашид обратился к ночному приятелю,

- Доброе утро, спал что ли? Я так долбал, всех твоих соседе разбудил. Уже начал думать, что ты сбежал.

- Я? Не, куда я сбегу?

- Но ведь мог?

- Ну, так-то мог.

- И что бы было? Самое неверное решение. Если бы ты скрылся, тебя бы посчитали безвестен пропавшим. То есть было бы куда проще тебя кончить. Ведь ты так и так считался бы пропавшим. Потому что, если человек пропадает в семидесяти шести из ста случаев, он труп. Так что единственное место, где ты мог бы почувствовать себя в безопасности - это в моем офисе. Собирайся.

- Если захочешь ты мне расскажешь, кто и почему на тебя напал ночью. Ведь это были непростые хулиганы. Я помогу тебе, только в душ сходи.

- Спасибо у меня нет проблем, - произнес Вольт бледным голосом. Он раскрыл дверь по шире и уперся лбом о дверной косяк. - Я чувствую себя в безопасности, – Понурив голову сказал он.

- Что наушники нацепил, музыку по громче и в онлайн. Это ты называешь безопасностью?

- Я в сети, – раздраженно повторил Вольт.

- Ты же хакер, подумай, по IP-адресу тебя вычислят и придут к тебе домой. И все! Кто тебя защитит? Дверь вот эта, - Рашид стрельнул ногтями по металлическому полотну.

- Не правда у меня очень надежная дверь. Невозможно взломать.

- Вот опять. Ты же хакер, есть сайты, которые нельзя взломать?

- Я могу взломать любой сайт. Но это я, таких как я единицы.

- Ну, и что ты думаешь в реальности есть отличия. Также все можно взломать и открыть. Твою дверь можно просто с петель снять. Болгаркой подрезать и привет. Ты в наушниках даже не услышишь. Так что давай, в душ и за мной. Позавтракаем в офисе. Жена котлеток с макаронами положила. Специально для тебя, между прочим.

Глава V

V

- Добрый день. Чем могу быть полезной? – сказала льстиво и деликатно администраторша.

- Передайте вашему постояльцу Абимауру Слим Анофу, что Мелизман дожидается аудиенции, – сказал он, не тратя времени на формальные любезности.

Девушка в галстуке уставилась в него небесно-голубыми глазами и быстро моргнула. А как только она подняла трубку и произнесла: "Мелизман" в фае появился атлетического телосложения человек. Он был словно отлит по эталонной формочке.

Подошел к ожидающему, представился и вежливо попросил проследовать за ним.

Макроц вошел в лифт, отведенный в специальном гостиничном крыле, разблокировал временным ключом в виде кодовой полоски на подушечке большого пальца кнопку президентского люкса. Когда на небольшой промежуток времени они остались в лифте вдвоем. Мелизман заметил, что его провожатый скромней, чем кажется, и даже застенчив. Он отводил глаза, когда Мелизман мерил его взглядом.

- У меня прекрасная интуиция, я скажу какие у меня мысли по поводу Вас.

Макроц поднял на него глаза и дрогнул бровями.

- Хорошо, - не останавливая своей мысли продолжал Мелизман. – Вы больше любите подчинятся, чем проявлять инициативу.

Скоро Мелизман оказался в апартаментах Абимаура и непосредственно перед ним самим.

- Господин Абимаур, добрый день, - учтиво начал Мелизман. - Мы долго искали встречи друг с другом. Как хорошо, что вы сами решили посетить эту замечательную страну. И теперь мы можем обсудить интересующие Вас вопросы.

- Выезд заграницу для меня невозможен по ряду причин. Ничего криминального. Все причины связанны с работой, а самая главная причина - нехватка времени.

Абимаур был не только самым богатым человеком на земле, но еще и обладателем в меру лояльного и то же гуманного ума. Он рассудительно молчал, смотрел на нерасторопного в словах Мелизмана. Кресло стояло на невысоком подиуме в центре комнаты. В ореол неонового света, распалявшегося с низу подиума, взошла Юстиция. Из разреза платья от начала бедра до конца стопы при каждом шаге блистали ее стройные ноги. Тончайшее платье облегало ее совершенную фигуру. Она встала рядом, положила руку на спинку кресла.

Когда Мелизман увидел совершенство воплоти и их глаза встретились, Юстиция будто засияла. Мелизман был ослеплен красотой, но умение держать контроль над собой не выдало его - не мимикой, не багровеющим лицом от возбудившихся, неведомых до сей поры, чувств.

- С моим служащим произошло несчастье, но вы, наверное, в курсе?

- С чего вы так решили? - насупив брови сказал Абимаур.

- Хроники будней моей деятельности освещаются новостными ресурсами в Глобальной сети. Вы, как потенциальный партнер, наверняка следите за событиями.

Абимаур удивленно вскинул брови. Ничего не ответив.

- Конечно, вы можете отнять мое детище и наслаждаться полновластьем. Доходы будут ограничены, но власть - нет. Мое изобретение позволит выйти за орбиту земных прибылей. Но вот маленький нюанс. Без меня этот проект не осуществим. Ваши люди ходят за мной попятам, так хотя бы пусть защищали меня и моих служащих. Один человек из моего персонала был убит. Так скажите, какой смысл в ваших конвоирах, которых, кстати, вычислить не составило труда. Сейчас мой самый близкий коллега, который занимается программированием всех систем и готовит, эти системы, к испытаниям, нуждается в охране. Технологическая база уже готова, но пока секретна. Ви-вау, пусть вас не удивляет его прозвище, то есть профессиональный псевдоним, сейчас находится в гостинице. И если вас действительно интересует проект, то сделайте, пожалуйста, из ни к чему слоняющихся надзирателей охрану для меня и моего айти-специалиста.

Выдохнув Абимаур с хрипотцой усмехнулся,

- Я действительно потратил определенные ресурсы на ваш проект. А результатов…, - Абимаур не торопливо развел руками, - очевидных, я акцентирую, не вижу. Где факты, оправдывающие мои вложения?

- Фактов вы и не увидите, если и впредь будете учинять помехи в продвижении моего детища. Вы в первую очередь бизнесмен, - тон Мелизмана плавно приобрел нагловатый оттенок, - и будете получать дивиденды. Заслуженные от оборота своих вложений.

Абимаур недовольно смотрел на Мелизмана, крутящегося перед ним в поисках места, куда бы мог сесть.

- Скажите, Вас не удивляет, что я так хорошо владею русским языком? Ведь я араб.

- Нет. – быстро и хамовато ответил Мелизман.

- А все потому, что я вникаю в работу и понимаю каждую мелочь. Вот и сейчас мне не составило труда выучить ваш язык. А еще мне бы хотелось поподробней изучить научно-техническую базу вашего проекта. Аспекты проекта, спонсором которого вы мне предлагаете стать. От предков мне передалась истина, что смысл жизни заключается в знании. - По-философски он вознес руки, не поднимая ладони выше груди.

- В таком случае смысл вашей жизни окажется непостижимым.

Абимаур сидел в кресле, шокированный таким заявлением. Чувство гнева смешивалось в его уме с мыслями о беспомощности. Юстиция с колкостью в глазах смотрела на Мелизмана, пронзая его ледяным взглядом.

- Макроц, - резко сказала она, - удалите этого господина отсюда.

Мелизман вышел из дверей гостиницы, и как только ступил за порог Макроц, провожающий его, не успел даже открыть рот, чтобы передать слова Абимаура. Мелизман, не останавливаясь и не оборачиваясь, вскочил в автомобиль с глухой тонировкой.

- Все, готово. Когда приступать к рассылке? – спросил его Ви-вау.

Мелизман немного повернул к нему лицо, в глазах его была задумчивость,

- Сейчас!

- Я не спрашивал, но хочется думать, что не зря. Для чего это все? Для чего нужна рассылка? И что там за файлы? От куда они взялись?

- Рассылка нужна для подтверждения того, что мы занимаемся своим делом и у нас есть положительные результаты. В файлах видео с стартовой площадки для ракетоносителей. А еще в файлах некоторая документация о прототипе двигателя сверх космических скоростей и челнока для путешествий по ближнему космосу. Манулов, мой инженер-проектировщик проводит испытания.

- К чему таинственность? О Манулове слышу впервые.

- В этом деле замешаны огромные деньги и люди, очень значимые в этом мире. Если бы было все открыто, а информация доступна, то нас бы стерли, не оставив даже упоминания в истории о том, что мы когда-то жили. Ну а проектируемые нами вещи просто разделили между собой. Все по древнему закону: «Разделяй и властвуй».

- Ясно, сами ходим по лезвию. Знаете, я могу вычислить кого угодно, даже если этот кто-то сидит на луне. В интернет паутине невозможно только одно, не оставить следов.

- Знаешь, Ви-вау я предупреждал тебя с самого начала, что дело граничит с большой опасностью. Сейчас поздно отступать или показывать мне свои зубы. Я признаюсь, хочу безграничной власти. Но сейчас остается только одно - работать. Мы с тобой сумеем, как ни будь себя обезопасить. Манулова трогать нельзя. То, что я его фамилию вслух произнес, уже опасность.

***

Машина остановилась на парковке торгового центра. Там, где недавно был инцидент с возгоранием элитного сверхсовременного кара.

- Кафе «Ви-Фи», - вяло спросил Ви-вау.

- Нет. То есть конечно, – бодро рассмеялся Мелизман.

Кафе - я там примелькался, меня там ждут как по часам. И дабы усыпить бдительность тех, кто за нами неустанно следит, чтобы не раздражать доверительных отношений между нами и нашими спонсорами, мы должны чуть-чуть приподнять вуаль таинственности. Не раздражать излишней скрытностью своей. Ясно?

- А вот на счет Манулова молчок?

- Аппаратура в машине не позволит отследить нашего абонента. Точно, как и нас.

- Да нет. Наверняка можно определить его местонахождение?

- Признайся Ви-вау, ты бы не затеял этой беседы, если бы тебе удалось самому выяснить все.

- Да нет…, – размыто ответил Ви-вау.

- А ведь ты пытался и не получилось, – оскалил зубы Мелизман.

- Манулов! – громко продолжал Мелизман, проходя по торговому центру. Они поднимались на эскалаторе приближаясь к лавочке возле кафе «Ви-Фи». - Он был инженером, проектирующим российские ракетоносители. Именно он стоял в самом начале этого проекта. Именно он доводит его сейчас до совершенства.

- Один аппарат для космического туризма, - рассмеялся Ви-вау, договаривая сквозь смех, - позволит добиться господства на планете. На его бледном лице начал появляться румянец. - Это смешно. Так может думать каждый, даже владелец сосисочной.

- Во-первых это не сосисочная, - Мелизман не поддержал разразившегося смехом айтишника.

- Я не то имел в виду, – Ви-вау попытался откатить назад, силой сдерживая свой смех.

- Аллегорию я понял. Тот аппарат, которым занимаемся мы и непосредственно Манулов, даст немалую возможность для бизнеса. Я имею ввиду не средний бизнес и, даже, не большой. Речь идет о бизнесе, где контрагентами будут выступать государства.

На лавочке возле известного кафе сидели двое. Один из которых выглядел по-разгильдяйски с тяжелым ноутбуком, а второй стоял, повернувшись к перилам, смотрел на людей, едущих на эскалаторе. Эти двое были служащие спецслужб. Мелизман давно ждал, когда же доблестные силы вступят в игру.

Мелизман и Ви-вау сели за столик в кафе прямо напротив раскрытых дверей. Теперь сидящие на скамейке могли беспрепятственно видеть их. Ви-вау заметил укромное место - свободный столик стоял в углу помещения. Но, вспомнив, зачем они здесь, не стал ничего говорить Мелизману. Тот уловил взгляд нашедшего местечко в тени и быстро продолжил говорить о Манулове:

Он гений в своей области. За его головой в свое время охотились все государства мира, и только мне удалось с ним договорится.

- Как?

- Очень просто. Я предложил ему то что ему необходимо, – то как говорил Мелизман было похоже на театральное выступление. – Я взял на себя обязательства обеспечить его всем необходимым для воплощения проекта. Без всяких бюрократических проволочек. Я просто позволил ему работать.

- Я не понимаю, где здесь хоть намек на власть? Мы занимаемся рассылками предложений о партнерстве.

- Скоро проектом завладеют такие люди, как Абимаур, Слим, Анофу. Космос будет их владением. Они будут решать, кого туда пустить, кого не пустить. И все будет точно также, как и в мире, в котором мы живем, где по чьему-то желанию возникают войны, повышаются цены. Голодомор, перевороты. Думаешь, это стихийные происшествия? Нет. Просто у кого-то есть рычаги управления. А с моим двигателем эти рычаги приобретут силу и вне нашей планеты. Мелизман не стал говорить о том, что рассылки и продажа долей - стратегическая мера, а Абимаур всего лишь пешка в его партии.

***

Юстиция Сивая прибыла в удаленный уголок Москвы. На ней было лоснящееся алмазами платье, туфли на шпильках и чулки с орнаментом мускулистых рук, будто вырывавшихся из-под земли. Она шла в центральный на районе фешенебельный ресторан. Следом за ней шел Макроц. Проходившие наперерез тощие парни с бронзовыми лицами выкрикнули ей непристойность. Один, присев на корточки, выплюнул вульгарный комплимент ее ножкам. Не обращая внимания, она зашла в ресторан и села за столик. За ней шаг в шаг зашел Макроц. Все столы были заняты. Он сел за стол, где уже сидела парочка.

- Эй…! – оборвал парень. - Эй! – он почти крикнул, не воспринимающему его Макроцу. – Ты кто? – двадцатилетний кавказец округлил глаза.

- Я вынужден здесь поприсутствовать, – по-прежнему не обращая внимания сказал Макроц.

- Что…? Эй, что значит? У меня свидание, ты не видишь? Ты делаешь здесь совсем не романтично. Уходи!

- Извини парень, я не буду мешать. Давай я оплачу общий счет стола. Хорошо? Сам я заказывать ничего не буду.

Макроц говорил, не глядя на собеседника, его взгляд был прикован к Юстиции, которая сидела за столиком в паре метров от него. Прижав колени друг к другу. Мужчины будто случайно отводили взгляд, чтобы в их поле зрения попала одинокая красавица в вульгарном и дорогом наряде. Женщины гневно и ревниво смотрели на своих мужчин и осуждающе на Юстицию.

К ее столику подошел официант. Посмотрел на нее сверху, чуть наклонив голову и льстиво выдавил:

- Вы ко всему готовы?

Юстиция холодно взглянула в лицо официанта.

- Вы готовы сделать заказ?

На бардовой скатерти лежало меню. Не касаясь книжицы, Юстиция сказала:

- Бутылку самого дорогого вина.

Исказившись, на лице официанта проскользнула усмешка.

- Самого, самого?

- Самого, которое есть в ваших сусеках. И пригласи Шрамена.

В подсобку влетел длинный прилизанный официант.

- Тебя требуют! - сказал он человеку, сидевшему на табурете с бокалом коричневой жижи.

Официант шарил по пыльным полкам, вытаскивая одну за другой бутылки, покрытые темным налетом.

- Сейчас самая моя дорогая, ш-шлюха... – приговаривал официант.

Девушка сидела за пустым столиком, и ее глаза встретили взгляд Макроца. Он палил ее, моргая. Они сидели, упершись глазами друг в друга, около минуты, чуть больше, пока огонь не закрыл собой человек.

- Ах… Юстиция Сивая. Рад встрече. Хорошо, что не забыла меня. Своего старого друга. – сказал подошедший мужчина с испорченным, кожным заболеванием, лицом.

Официант поставил в центр стола бутылку,

- Самое, самое спэшл для самой, самой.

Шрамен схватил бутылку, повертел ее,

- Разве есть такое вино в нашем погребе?

Официант выхватил бутылку из его рук,

- На тебя что ли записывать? – он прижал бутылку к груди.

- Поставь и убирайся, – леденящим тоном произнесла Юстиция.

Со спины к нему подошел Макроц. Отвел в сторону, шепнул, чтобы счет пришел за его столик. И кое-что еще...

- Вы обворожительная. Вы восхитительная. Как и тогда, когда мы прощались последний раз. Вот я снова теряю голову от восхищения.

Макроц сел за столик, он не мог слышать происходивший между Юстицией и Шраменом разговор. Он отчаянно пытался прочесть по ее губам, но увлекался и засыпал, смотря на нее. Юстиция больше не обращала на Макроца внимания.

- Друг, эта с тобой? Почему она сидит с этим мужиком?

- Так надо, – спокойно ответил Макроц, продолжая вглядываться в уста Юстиции. - Ты знаешь человека, который сидит с ней?

- Это местный, говорят раньше был авторитетным. Те, кто его знал, боялись с ним по одной улице ходить. Но так только говорят. Сколько его вижу, он ошивается где-то здесь. Бухает бурду, курит дешевые сигареты, делишки какие-то прокручивает. Не думаю, что человек он серьезный. Общается со стариками на старых тачках. Сам одет не как человек, вызывающий уважение. Он помотал рукой в воздухе, большой и указательный пальцы сомкнув в колечко.

- Думаешь. – улыбнулся Макроц. – Женщину видишь, с которой он сидит? Как ты думаешь, кто она?

Парень моргнул, глядя в стеклянные и влажные глаза Макроца.

- Она выглядит как проститутка, – выпалила спутница кавказца.

- Я советовал бы не так громко.

- Прости брат, она хотела сказать порочная.

- Люди не такие какими кажутся.

Шрамен повернулся. Макроц увидел его больной, разрезанный морщинами профиль. Усталые глаза в оплывших веках. Дернулся в его сторону. Шрамен улыбнулся. Юстиции.

- Ты понимаешь. Теперь я в таком положении. Не могу ходить без охраны.

- Он меня не интересует, – Тяжело произнес Шрамен.

- Что, даже на минутку по личным делам выйти не можешь, без охраны.

- Шрамен, я к тебе за другим.

- Я понимаю. Зачем же еще ко мне… только за последний год характер моих дел изменился. Но тебе я готов служить всем телом. Понимаешь?

- Всем телом, понимаю. На минутку по личным делам я могу уединится. – холодно произнесла Юстиция.

- Вино то открой.

Шрамен привстал, откупорил бутылку и вышел из-за стола. Вернулся обратно в подсобку. Юстиция пригубила вино, держа за тонкую ножку бокала,

- Ничего выдающегося, – она опрокинула бокал. Из прозрачного бутона выплеснулась рубиновая струйка. Она встала и прошла в подсобку.

Глава VI

VI

«Есть время работать, но должно быть время и насладится жизнью», любил думать Абимаур, пробуя на зубок виртуозные творения лучших поваров. Ароматные шедевры кулинарного искусства стояли на низеньком столике. На диване в глубине челаута утопал сам король. Рядом, в широком кресле сидела, закинув ножки на пуфик, Юстиция.

Время препровождения досуга богатых мало чем отличалось от отдыха человека среднего класса. Точно также они выпивали и ели. Отличие в том, что все продукты были либо очень свежие, такие как филе недоношенного ягненка, или, наоборот, покрыты благородными десятилетиями. Вся еда была приторна и чересчур разнообразна. К столу подходил то шеф-повар, интересуясь, все ли нравится, нет ли личных пожеланий, то диетолог рассказывал о вкусной и здоровой пище и о совместимости продуктов и блюд.

Челаут лепестком примыкал к подиуму. От утомительного отдыха хотелось залипнуть в укромном месте и дать себе время отдышаться.

Выступление артиста разговорного жанра: "Добрый вечер всем. Здесь все так устроено, что добрый вечер только вам. Ведь вы видите только меня, а я не вижу совсем никого. Шучу, только вас и вижу! Да нет, конечно, на сцене яркий свет, и залы, примыкающие к ней, находятся в слепой зоне. Но, несмотря на это, мы все здесь благородные люди: сеньоры и господины, и, конечно же, дамы.

А рассказать сегодня хочу про классовую разность мысли. Сейчас поясню…

Выступление артиста разговорного жанра: "Добрый вечер всем. Здесь все так устроено, что добрый вечер только вам. Ведь вы видите только меня, а я не вижу совсем никого. Шучу, только вас и вижу! Да нет, конечно, на сцене яркий свет, и залы, примыкающие к ней, находятся в слепой зоне. Но, несмотря на это, мы все здесь благородные люди: сеньоры и господины, и, конечно же, дамы.

А рассказать сегодня хочу про классовую разность мысли:

- Брат, у тебя в тележке соус Кайлодор. Жена умирает, просила именно этот соус.

Я подумал если его жена умирает, то это плохое последнее желание, не лучше ли, было вызвать скорую помощь. И вообще, соус Кайлодор не дефицит. Дефицит электричество и пресная вода в некоторых странах. Поэтому я как бы, так и ответил:

- Сходи, возьми себе, там еще осталось. Бери по больше, можно сразу три банки, если это последнее желание твоей жены.

Оказалось, все не так. Муж умирающей жены объяснил, что идти за соусом надо в самое начало гипермаркета, это двадцать минут только в одну сторону. А его супруга ждет его в машине и умирает от того, что он так долго возится. Это правда. Его телефон разрывало от постоянных звонков. Только пока мы стояли в очереди на кассе, он сбрасывал навязчивый вызов раз пять. Надо было ответить. Вдруг его жене действительно стало плохо. Сидит, наверно, одна в машине, окна зарыты, дышать нечем.

Так вот, мужчина попросил, чтобы я отдал ему соус, иначе жена от него уйдет.

Из-за соуса! Вы представляете? Не из-за миллионов на скрытых счетах. Не из-за огромных сумм, постоянно затрачиваемых на посторонние вещи или любовниц. А из-за какого-то там чертова соуса. Я представил себе, как только он сядет в машину к жене, она разворошит сумки, достанет соус и прям из горловины пить начнет. Соус!

Ну ладно! Соус то я ему, конечно, не отдал. Моя жена тоже его любит. Я просто представил. А что если я приду домой, а жена мне с порога: "Где соус Кайлодор? Нет! Это была последняя капля. Все, развод! Я найду себе нормального мужика, с соусом что надо!».

- Не, соус я оставил при себе, слышь мужик, надо иметь свою соусницу.

И вот тут до меня дошло. Ведь соусница как раз уже есть, но, чтобы в нее макать, надо подмаслить. Так что я отдал ему соус, там бутылочка то всего 0,33, а сам побежал, набрал себе побольше. Накупил сразу пару литров. Всяких разных соусов. Залью в свою соусницу до краев, чтобы моя радовалась".

Комик шутил и кривлялся, показывал миниатюры. Но в залах стояла гробовая тишина. Тот, кто проектировал это место, перестарался угождать богатеям и вместо того, чтобы обособить их частную жизнь, просто-напросто изолировал их от общества. Без смеха, без оваций выступление стендапера стало пресным. Самая современная шумоизоляция.

Юстиция слушала, и на ее лице отразилось отвращение.

- Он не имеет права приравнивать себя к нам. Его вместе с его репризами надо выкинуть на помойку. Уйдем отсюда, - сказала она. Мне противно его слушать. Разве богатство и власть нужны только для того, чтобы окружить себя фриками и низкосортными развлечениями. Все это пошло и противно.

- Эти люди вокруг аристократы.

- Эти люди вокруг называют себя аристократическим обществом? Нет, они такой же скот, просто у них немного больше денег, чем у остальных.

Когда комик уходил со сцены, последней его фразой было: "Да не хлебом единым жив человек, еще его кормят надеждой".

И этой фразой он будто поставил клеймо на богатеях, слушавших его. Раскрыв в них низменные черты характера, приобщив их к одному роду человечьему.

- Юстиция, - возразил Абимаур, - перестань. Он сатирик. Его профессия задевать чувства зрителей, провоцировать слушателей.

- Растление аристократического ума преступление. – сказала Юстиция и поставила этим точку в разговоре.

После того, как королевская пара вернулась в свои апартаменты, Юстиция была словно в вакууме от произошедшего. О чем-то размышляя, она не замечала, как Абимаур ходил вокруг, раздеваясь, скидывал с себя одежду на пол и что-то ей говорил. Юстиция не слышала его. Из ее реальности выпал отрывок, как она обнажилась и легла в объятия супруга. После того, когда Юстиция рассчиталась по супружескому долгу, она ни о чем не думала и не мечтала, а просто ждала, обострив все свои чувства. Все пронеслось в тумане раздумий, пока до ее слуха не донеслось сопение выдохшегося супруга.

Колкая мысль отрезвила ум Юстиции, заставила ее, как в испуге, содрогнуться. Она услышала стук своего сердца и почувствовала его своим телом.

Абимаур провалился в глубокий сон. За время их союза она хорошо изучила своего мужа. И, не опасаясь разбудить Юстиция, прошмыгнула в ванную, привела себя в порядок, второпях накинула на обнаженное тело пальто, нахлобучила капюшон и выскользнула из номера.

***

Оскар и Анатоль дежурили в машине напротив парадной гостиницы, в которой поселился Мелизман. Гостиница была не первый класс, и парадную украшали красная дорожка, которая была совсем не красная, а вышаркано-коричнево-серая - но с бардовыми горошинами. А за стеклянной стеной растянулся зазывающий баннер: "У нас тут комнаты для вас на любое количество часов и суток".

- Я не понимаю, почему мы не можем снять номер. Мелизман все равно знает, что мы за ним наблюдаем.

- Мы всегда должны быть наготове. Вдруг он выйдет, мы должны будем за ним проследить. Или в гостиницу придет кто ни будь, возможно к нему, - парировал слова напарника Оскар Чаелд.

- Вот именно, Ты поселишься с ним на одном этаже. Будем отслеживать весь периметр. Иди сними номер, - Продолжал накидать Анатоль, - А я останусь здесь.

- Со всех позиций?

- Да.

- Я из номера, а ты отсюда.

- Конечно. – обрадовался Анатоль, думая, что малыш сдался.

- Это дешевый хостел. Если хочешь кормить клопов, сам туда иди.

- Ты же взрослый человек. Ты же понимаешь, что, если случится погоня, я должен быть за рулем. Тем более ночью на улице, пускай даже в машине, не безопасно. А в номере спокойно выспишься.

- Я не хочу, папа, – шуточно произнес Оскар.

- Перестань выделываться, здоровый сон полезен твоему организму.

- Я в таком возрасте, что моему организму ничего уже не поможет! – вспылил Оскар.

- А еще, здоровый сон укрепляет нервную систему. Вот, – добавил, улыбнувшись, Анатоль.

Улицы были прекрасно освещены, но кое-где еще находились темные переулки. Может такие улочки оставили намеренно? Преступные личности любят таится после совершения разных дел в подобных местах, а там камеры ночной съемкой. И расслабившихся нарушителей засекли и обезвредили.

Именно в таком темном переулке остановился таксомоторный бобик, из которого вышла женщина. Темень скрывала ее облик, оставляла лишь очертания стройные фигуры.

Пока в машине между Анатолем и Оскаром разгорался спор, в гостиницу вошла женщина в коротком пальто.

***

Зал приема клиентов встретил пустой стойкой администратора и тишиной. Тишина, в которой, казалось, таилась что-то что могло выскочить как чертик из коробочки с сюрпризом. Администратора не было на месте. Юстиция сделала шаг к высокому столу приемной, но пошатнувшиеся, остановилась. В глазах ее появился страх. Вот сейчас она подойдет ближе, увидит труп администратора, который убийца даже не потрудился спрятать, оставил лежать под столом.

- Неужели поздно... – прошибло в грудь Юстицию.

Она забежала в лифт. Как только двери раскрылись, перед ней предстал коридор. Стояла та же призрачная тишина, что и в холе. Юстиция подошла к номеру Мелизмана. Дверь была приоткрыта.

Она осторожно коснулась двери ноготком указательного пальца. Из груди хотело что-то выскочить, в ушах набатом стучало сердце. Дверь бесшумно открыла перед замеревшей девушкой труп с залитым кровью лицом.

Юстиция оторопела. Она была готова видеть смерть, идти по головам, не обращая внимания на жертвы, стелящиеся по ее следам. Но к этому она была не готова.

Невозможно было предугадать, что так сложится. Юстиция сама купила билет у Шрамена тому, с кем должна была разделить власть. Она обвела тело, лежащее, раскинув руки, в маленьком коридорчике номера, взглядом, словно запечатлевая тело жертвы. На правой ноге был дырявый носок.

- Не он, – произнесла она с усмешкой.

"Он слишком утонченный, чтобы так небрежно одеваться". Она выдохнула, но тут же замерла вновь. Ее шею обожгла струя прохладного воздуха. Кожа мгновенно покрылась бронзовыми чешуйками. Не поддаваясь выкручивающей панике, она медленно повернула голову. За ее спиной стоял Мелизман.

- С вами все в порядке? Она взяла его за запястье и потянула к себе.

Она едва стояла на ногах. внутри нее бушевала кровь и кружила ей голову.

- А что со мной могло случится - улыбнувшись, сказал он.

- Я знала, что это не вы там, - Она показала на окровавленное тело.

- Вы слишком умны, чтобы оказаться на его месте.

- Это мой специалист по информационным технологиям. Отличный был парень. Правда, одевался. Совсем не следил за собой. Такие, как был он, помешаны на глупой моде.

- Дырявые носки - не мода.

- Согласен. Я думал, те двое в машине. Следят за мной, охраняют. Особенно после того разговора, что произошел накануне.

- Это не они. Я наняла другого человека. Дорогая, ты работаешь с дилетантами. Твоему киллеру было безразлично, кому голову проломить. Вон, - Мелизман, вскинув бровями, бросил взгляд на свинцовую дубинку. - Оружие преступления.

- Я ошиблась, - без оттенка раскаяния произнесла Юстиция.

- Ну и во-вторых: мы должны уходить. Скоро сюда прибудет полиция.

***

Проектор отображал последние новости из горячих точек. На стене отображались картины расстрелов, казней, издевательств. Все это сопровождалось оглушительными звуками. Голоса репортеров повествовали о беспорядках военного положения, каких быто ни было стран. Все всегда было одинаково: нелепые причины и смерть. За чашкой кофе Знаменович вспоминал и анализировал. В тетрадь он записывал важные выводы:

"Мелизман появляется в излюбленном кафе, будто специально на показ. Чтобы все видели. Он работает, и его дело работает. Быть может, так и есть, а может, это все видимость. Но чем конкретно он занимается, над чем работает, не знает никто. это факт. Даже его программисты, которых он бросает под пресс своих же спонсоров, не знают, для чего и что толком они делают. Трупы подельников тому доказательство. Охота на него ведется до сих пор.

Мелизман превращает любое событие в пользу своему делу. События в аэропорту. труп хакера Сыкина, который мог сказать и сказал только то, что сам Мелизман хотел передать. Мелизман выбросил своего программиста, как израсходованный материал. Василий Волтанов или Вольт, хакер высшей категории, поняв, что Мелизман его использует, ушел от него. И его бы оприходовали, если бы не удачный случай. Когбут молодец, Васятеперь с нами. Умница".

***

Знаменович занял столик в кафе «Ви-Фи». Он мог видеть скамейку напротив входа и все окружение небольшого зала.

Мелизман должен был появится. Он готовил что-то грандиозное, но все было спокойно. Долго ждать не пришлось. В кафе зашел безукоризненно выглаженный Мелизман. Он, конечно, заметил Знаменовича и составил ему компанию.

- Добрый день, мой дорогой друг, - с неугасающим оптимизмом сказал Мелизман.

- И я рад встрече. Не буду лукавить, я ожидал вас здесь застать.

- И мне позвольте быть откровенным. Я ожидал, что меня, как бы это выразить по деликатней, здесь пасут. Именно здесь, на открытом месте. Я хочу, чтобы все видели. Мне нечего скрывать.

На скамейке против входа появился широкоплечий человек. Растопырив локти, он держал планшет. Увлеченно крутил его, играя в спортивный симулятор. С припрыжки на скамейку вскочил Оскар.

Анатоль опустил планшет и повернулся к нему,

- Ничего, ничего. Играй Анатоль, - сказал малыш.

Мелизман сидел спиной к входу и не мог видеть сторонних наблюдателей. Знаменович же, напротив, снайперски прицелился в знакомое лицо здоровяка.

- Кого-то заметили? – спросил Мелизман.

- Похоже, тех, от кого вам нечего скрывать. Я помню этих людей из аэропорта. Они следят за вами.

- Я знаю. И они знают, что я о них знаю. Между нами тесные взаимоотношения. Можно сказать, взаимовыгодные.

- В чем же ваша выгода? Их я еще могу понять. Они работают на спонсора или конкурента. Они добывают информацию. Но в чем же ваша выгода? Они убивают ваших работников. Последний ваш айтишник был найден с расколотым черепом в вашем номере. Единственная ваша выгода …

- Это не они, - Мелизман перебил быструю речь Знаменовича.

Стрингер понял по напряженности Мелизмана, что не стоит продолжать разговор о целях появления в этом кафе. И чтобы не прекращать разговор, продолжил:

- А кто же убийца Вы знаете?

- Убийца настолько незначительная личность, что по сути дела не имеет значения. А эти люди представляют для меня определенную защиту. Хотя, как мне пришлось убедится, как защита они бесполезные, – усмехнулся он.

- О какой же защите идет речь?

- Вы мне симпатичны, хоть и не пытаетесь скрыть свой интерес.

- Я журналист, мне незачем скрывать свой интерес. Да и глупо это бы выглядело. Чувствую, что должен донести до людей истину, открыть правду миру.

- Вы идейный человек, как и я. Я тоже хочу принести пользу обществу.

Знаменович заметил, что ребенок с лицом взрослого мужчину снял с плеч рюкзак. Анатоль раскрыл по шире журнал. Чаелд извлек из рюкзака бандуру, напоминающую переносную спутниковую антенну и пистолет пулемет одновременно.

Направил на Мелизмана. Тот, чувствуя спиной, начал говорить внятно и четко.

На верхнем этаже торгового центра раскрылись двери лифта,

- Рашид, и все-таки скажи. Чего ради, я должен встречаться с этим твоим товарищем? Именно в этом месте. Плюс мы идем в то самое кафе.

Подходя к кафе, Василий Волтанов остолбенел. У входа сидели ночные налетчики.

- Спокойно Вася. Тебе ничего не угрожает. Нападать в людном месте среди бела дня... Подставлять спину под бич уголовного кодекса ради пустышки…

- Это я пустышка?! – возмутился Вольт, - Да, я хакер высшей категории.

- Вот и отлично. А с этими товарищами я сейчас поговорю.

- Я специалист информационных технологий, но я не понимаю, что здесь творится. У меня предчувствие, что это какая-то подстава.

- Все нормально, ни за что не переживай. А что здесь творится я сам не понимаю.

Когбут подошел к скамейке, где сидел Анатоль и за образовавшей им горой спрятался Оскар, в рука которого был пистолет для удаленной прослушки. Оба были в наушниках и никого не замечали. Василий спрятался за спиной Рашида.

- Добрый день господа, – сказал Рашид.

- Что уже день да? – оглядываясь по сторонам, сказал Анатоль. Встал и навис над подошедшим. Его лицо излучало наигранную наивность.

- Что вы делаете? Вторжение в частную жизнь преследуется по закону.

Лицо Анатоля моментально стало агрессивным, скулы напряглись,

- Сейчас я тебе покажу вторжение!

Он подхватил Рашида и попытался перевалить через перила. Мысль падения с четвертого этажа прямо на острые струи фонтана шокировала Когбута. Упираясь руками и ногами, Рашид заорал. Знаменович продолжал наблюдать за картиной, теряющей адекватность.

- Очень интересная беседа у нас происходит. Ваша охрана? – Знаменович показал рукой в сторону выхода. Он отправился на помощь товарищу. Мелизман пошел за ним.

Видя потерю над контролем ситуации, Оскар скомандовал:

- Анатоль спокойно! Сядь. Делаем вид, что ничего не произошло.

Тот беспрекословно отпустил Рашида.

- Что происходит, я спрашиваю? Сначала я застал вас за избиением парня на детской площадке. Сейчас вы занимаетесь прослушкой. Меня хотели угробить! – не прекращая возмущаться, еще не отойдя от шока, Рашид распалялся в словах с отдышкой.

- Хотели бы, нашли бы способ сделать это по-тихому, – сказал Анатоль, пряча глаза в пол.

- Мой друг пошутил. Там ночью в песочнице были не мы – ночь была вы не могли разглядеть. А это, - Оскар показал аппарат, на конце которого была тарелка с микрофоном, - детская игрушка. Люблю побаловаться. – сказал малыш.

- Всем успокоится! – сказал командирским тоном Эрих Знаменович.

Он усмехнулся, наблюдая, как Оскар маленькими ручками пытается сунуть глубже в рюкзак дуло прослушки.

- Здравствуйте, господа, - подошел Мелизман. – Вольтер, куда ты пропал? – потянул он к нему свой нос.

Когда он за столом начал говорить громче, чеканя слова, Мелизман хотел донести до прислужников Абимаура новости о продуктивности своего проекта. Появление Когбута и Вольта спутало карты Мелизмана, тем самым спровоцировав на импровизацию.

- Рашид, – тихо одернул его Вася, - это подстава.

- Я сам не ожидал, что здесь будет, - ответил Рашид.

- Теряешь хватку, - сказал Эрих. Он перевел взгляд на щуплого парня за его спиной. – Вася, привет.

От Анатоля с Оскаром надо было избавится. Знаменович заметил, как загорелись глаза Мелизмана при виде своего бывшего хакера.

Мелизман сразу начал обсуждать с ним заумные вещи. Волтанов был ошарашен. Он в первые слышал то, что ему говорил Мелизман. Но тот не умолкал. Мелизман говорил: приводил аргументами и сам вскользь парировал, спрашивал и также отвечал.

- Игра на публику. негромко сказал Рашид.

- Ну а вы господа? – Знаменович обратился к парочке продолжавших сидеть на лавочке как две совы. – Вы подозреваетесь в убийстве! – заявил он громко. – Утопили человека. Покушались на жизнь Мелизмана и проломили по ошибке голову другому человеку. Сюда пришли, чтобы убить моего коллегу! Вели прослушку за мной и господином Мелизманом!

- Ночью они напали на Волтанова, – вмешался Рашид. – Был бы еще один труп.

- На Васю? Убийцы! – Закричал Эрих Знаменович. – Скорей вызовете полицию.

Мелизман хотел сказать, что они не убийцы, но не успел. Двое сорвались со скамейки. Медведь схватил малютку Оскара и широким шагом сбежал по идущему в верх эскалатору.

План Мелизмана был нарушен. Знаменович предложил Мелизману, Рашиду и Волтанову вернутся в кафе.

- Теперь, когда наблюдателей нет, можно спокойно поговорить.

Но Мелизман недовольно сказал:

- Я слишком занят. Мои дела не терпят пустых разговоров. Вольтер, пошли. Сейчас мне нужна твоя помощь как никогда.

- Я не Вольтер, – сказал хакер, отстраняясь.

- Мы еще не закончили нашу беседу.

- Мы обязательно еще поговорим - ответил Мелизман, и натянув улыбку ушел.

Они сели за столик в кафе.

- Он звал меня работать, – сказал Волтанов, показывая свою востребованность.

- Он дал бы тебе какое-нибудь задание, лишь бы ты никому на глаза не попадался. Ты ему больше не нужен. - Сказал Знаменович, кивая головой. - Твой ресурс для его дел исчерпан. Соболезную, Вася, но он просто не хотел оставлять тебя с нами.

- Но я же вам ничего не скажу, потому что я ничего не знаю.

- Вот и он так подумал. Но сейчас его план был нарушен, и он постарался бы сделать так, чтобы все подумали, будто ты что-то знаешь и на тебя бы открыли охоту. Наверняка тебя бы постигла та же учесть, как и всех его программистов.

- Но одно он упустил. - сказал Рашид с хитрой ухмылкой. – Не знаю, можно здесь говорить об этом?

- Как раз здесь можно говорить, о чем угодно. Если те господа сидели с направленным микрофоном, значит, другой прослушки здесь нет. – Знаменович убедил что риска прослушки нет. Но сам он думал, что если даже и есть, то провокация будет на пользу. – Мелизман не учел то, что у Васи хватило мозгов с ним не работать. Айтишники его мрут, как мухи.

- Конечно, у меня хватает мозгов. Что ты постоянно пытаешься унизить мои способности. Он платил реальные деньги, а я тут сижу с вами, мне даже кофе не предложили.

В кафе завалилась шумная компания тинэйджеров. Заказали напитки. Веселый галдеж заполонил маленькое кафе.

Каждый достал планшет, начал отправлять сообщения, читать вслух и комментировать.

Волтанов полез за своим аппаратом. Знаменович сказал:

- Не сейчас. Договорим, потом чикинься.

- Мне это не мешает. Я могу общаться и с вами, и на форумах.

- Нам это будет мешать, - сказал Рашид.

- Все равно при таком шуме не удастся нормально поговорить. Для этого и сделали социальные сети. Общение без границ и преград. – Не отступил Вася, на глазах превратившись в Вольта.

- Шум нам не помешает, а скорей наоборот. – парировал Эрих. – Скажи, Вася, когда ты работал на Мелизмана, какую работу ты выполнял?

- Когда я работал на Мелизмана, я был Вольтом. Когда я в сети, никакого Васи нет.

- Понял Вольт.

Он достал из сумки планшет и положил на стол. Необычной ручкой он нарисовал на обычном листе бумаги прямоугольник. Положил ручку рядом. На толстой, как сигара, ручке замигал зеленый сигнал. Соединение с планшетом установлено. Через секунду в нарисованном прямоугольнике проявились двухмерные клавиши. Клавиатура готова к использованию.

- Рашид меня уже спрашивал о моей работе на Мелизмана.

- И что ты ему ответил?

- Что занимался рассылкой. Письма готовил сам Мелизман, в содержимое я не вникал. Видеофайлы присылал некто Манулов, Мелизман прикреплял файлы к письмам. Коды от шифров никто не мог знать, так как они генерировались автоматически. Каждому получателю письма высылался индивидуальный код. Я этих кодов даже в глаза не видел.

- И все? – подняв брови с ухмылкой спросил Знаменович.

- Не все, – вмешался Рашид, до этого внимательно молчавший. – Расскажи, как ты ушел.

- Да. И зачем ты достал планшет? – добавил вопрос Эрих.

- Ну как… Я же Вольт. Сам ко мне так обратился. А я говорил: Вольт, я в сети. Так что потопчу батоны, - его пальцы начали быстро отбивать по воспроизведенной клавиатуре.

- Молодец, соображаешь. Умеешь повернуть ситуацию в свою сторону.

- Еще бы. Я, когда от Мелизмана собирался уходить, я всю корреспонденцию скопировал и отправил на мыло своему несуществующему соседу.

- И что там – в письмах?

- Не знаю. До почты соседа я не могу сейчас добраться. Он, как бы сказать, преступник, и его пасут.

- Как так?

- Ну, он занимался мошенничеством с кредитными картами. Никто не пострадал. Были оформлены несколько тысяч мелких кредитов на несуществующих людей. Эти люди друг другу выступали гарантами. Потом все деньги прошли разными путями по всему миру. Сейчас лежат в банке на Коста-Рике на счету моего соседа, который реально лежит в коме после автомобильной катастрофы. Ни каких операций с соседом я производить не могу. Я там даже близко появляться не должен. Иначе ... Значит, остается ждать, когда сосед, не выходя из комы, умрет, деньги зависнут и их можно будет запутать снова и постараться вывести через офшор. Либо искать связи в Интерполе, что бы помогли отвести внимание хотя бы на время, пока я в тихую постараюсь легализировать всю информационную базу.

- Если удастся выдернуть почту твоего соседа, ты сможешь определить, кто ее изначально прислал?

- И кто и откуда. Я все могу! – гордо заявил Вольт. – Но, что значит выдернуть почту, а деньги? Там большие деньги. За всю жизнь не заработать столько.

- На счет денег не знаю. Это уголовное преступление, а почту я постараюсь отбить.

- Некто Глен Манулов присылал медиа файлы. Это все. Пока не удастся вытащить из моего соседа почту, сказать больше ничего не смогу. Интернет стихия, моя страсть, только это опасно. Не просто так моих братьев положили.

- Не переживай, пока ты с нами, тебе ничего не угрожает. По-моему, Рашид тебе это уже доказал. Да и чего тебе бояться это же твоя стихия. Сам сказал.

- Я не боюсь, а опасаюсь. В сети не так-то просто не оставлять следов.

С соседнего стола донесся крик одного из парней:

- Вольт в сети! – воскликнул парень, как будто увидел старого приятеля.

***

«Я нарушил планы Мелизмана сообщить прислужникам олигарха какую-то важную информацию. Его ход. Что он задумал теперь?», – мысленно задал себе вопрос Эрих Знаменович.

Он ехал по Москве, руки его автоматически выбирали маршрут по знакомым улицам. Движение было для него необходимым, в дороге он размышлял. Раздался сигнал звонка. Василий Паныч, дядя из полиции, сообщил, что Мелизман улетел в Комсомольск на Амуре.

Эрих Знаменович тут же громко и внятно произнес: «Комсомольск на Амуре». На панели высветилось окно сетевого поиск. Синтезированный голос заговорил:

«Информация по запросу: Комсомольск-на-амуре.

Город образован 12 июня 1932 года. Население 254934 чел. Хабаровский край, Дальневосточный регион.

Градообразующие предприятия: судостроительный и авиазавод, нефтеперерабатывающий, металлургический заводы».

– Ну конечно! – резко утвердительно воскликнул Знаменович ударив ладонями по рулевому колесу. В глазах его заколыхались языки огня, со скрипом он провернул оплетку руля.

На панели выявился сигнал видео-вызова.

- Ало. Вася, Вольт я тебя слушаю.

- Да, это я. Есть информация. Мелизман в Комсомольске.

- Спасибо, я это уже знаю из других источников. Но все равно молодец. Я думал, ты прожженный хакер, добываешь информацию быстрей полиции.

- Так и есть, – надменная гримаса Вольта появилась на экране. – Я завладел этой инфой сразу, как только он билет купил, но получил еще кое какие сведения и анализировал их.

- Слушаю тебя, Вася.

- Че! – плюнул в экран тот.

- Блин. Прости, Вольт. Расскажи пожалуйста, что тебе удалось выудить из сети.

- Так-то. На разных заводах он заказал различные запчасти по собственным чертежам. Все заводы находятся в разных уголках страны. На судостроительном заводе он заказал странное по форме судно, напоминающем фюзеляж космического корабля из фильмов. Но только по форме. А на деле это обычный каркас, железяка.

- Ну, ясно. В Комсомольске дальневосточный транспортный узел. Рядом космодром Восточный. Все собирает в одну точку. Ну, Мелизман! Я срочно вылетаю в Комсомольск.

Знаменович завершил звонок. На светофоре повернул в обратном направлении, и со шлейфом рванул по свободной полосе.

***

В зоне ожидания вылета Знаменович разглядывал лица ожидающих, пытаясь угадать, куда они летят, чего ожидают по завершению полета.

Эрих сидел, размышляя и уставившись на парня, который пытался познакомится с девушкой. Он с пылом рассказывал ей смысл рок-песни популярной в девяностых годах двадцать первого века: "Здравствуйте девочки. Здравствуйте, мальчики! ". Первые строки из песни говорят о том, что прежде всего песня носит повествовательный характер. Смотрите и утопите все свое внимание на то, что я хочу вам донести этой песней. Вообразите, себе то, что я хочу показать. Мой труд бессмыслен и не рационален. Я видел интервью с автором и исполнителем этой песни, когда его спросила симпатичная корреспондентка: "какой смысл у этой песни?" Сам он ответил, что не знает. И это может быть действительно правдой. Автор мог и не подразумевать, что заложил в свои стихи мораль того времени. Такое часто случается, и таких людей принято именовать гениями.

Надо кое-что сказать сразу. Эта песня была написана в тяжелый век железного занавеса. Был поставлен общенародный упор на развитие во всех отраслях промышленности, и в связи с этим была огромная нехватка рабочей силы для уборки сельскохозяйственной продукции. Работать заставляли всех умных и глупых со всех направлений гражданского общества, в том числе и абсолютно не приспособленных к сельхоз труду людей. Вместо того, чтобы работать в сфере собственного профессионального ареала, людей беспощадно заставляли тратить драгоценное время, которое они могли бы провести с пользой для науки или в тех сферах, которые отражают их сильные стороны. Даже три извилины у не далекого человека, как "Три чукотских мудреца" это еще одна строчка из песни, постоянно прокручивают мысль о том, что такой труд бесполезен. "Метал не принесет плода, Игра не стоит свеч, а результат труда". Но …

От недостатка понимания и удрученности возвышенного человека, который в попытке понять ЗАЧЕМ? он это делает, он опускается до принятия самых безумных решений: "Злое белое колено пытается меня достать колом колено колет вены в надежде тайну разгадать". Ну это же явно про наркотики. От таких радикальных действий сознание переносится в мир хаотично происходящего бреда. Понимание мира заходит в тупик и застревает в цикличности бесполезных действий. И дальше он поет: "Я сажаю огурцы на брезентовом поле". Сама композиция исполняется на симпатичном слуху аккордах, но, вдумавшись и вникнув в смысл песни, приходит понимание, что в тексте автор настроен против наркотиков и той парадигме власти, которая заставляет обращаться к ним.

Затем молодой человек замолчал, но через две секунды выразил свою мысль так:

- На самом деле смысл во всех песнях, для всех индивидуальный. Закрой глаза и начни мечтать, слушая любимые композиции. Такой и будет смысл в строках песен, в нотах музыки. Жанр, будь то рок, популярная эстрада или техно - абсолютно не имеет значения. Потому что то, что ты слушаешь, исполняется для тебя. Все! Только для тебя.

Через мгновение девушка оказалась на его коленях. Эрих упустил, как произошла смена мест. Простой парень сумел усыпить бдительность профессионального журналиста. Знаменович хотел списать это на расслабленность перед заданием, ведь он еще не на месте, но подумал, что всегда надо быть на чеку, и сделал себе выговор.

Бесполый голос пригласил на посадку. Задирая нос к небу, самолет помчался по взлетной полосе. Оторвавшись от взлетной полосы, гул форсажа стих. Аэропорт вместе с мегаполисом потерялся где-то там, внизу. Стюардесса, встречавшая при посадке, проходила между рядов, когда парень, которого Эрих наблюдал в зале ожидания, (он летел тем же рейсом) поймал ее вопросом.

- Девушка, вы не могли бы помочь пристегнуться. Понимаю, это может прозвучать как-то пошло и как банальное приставание, но замок действительно заел.

- Да, конечно.

И когда со сладкой улыбкой она нагнулась, протянув руки к его поясу, он сказал на одном дыхании:

- Позвольте признается. Вы чарующая, вы идеал.

Девушка кокетливо подняла глаза, звонко щелкнул замочек на ремне.

Качая бедрами, она удалилась.

Пространство под самолетом заполнили взбитые в густую молочную смесь облака.

Стюардесса выкатила тележку с обедами в коридорчик между рядами. Когда она, чуть наклонившись к нему, предложила обед на выбор, он рванулся к ней и, если бы был не пристегнут, завладел бы ею в объятиях.

- Жажду Вам признается, – сказал он с пылом. – Меня не удивляет, что мы сейчас над периной облаков. Ведь вы ангел.

Все это время Эрих с упоением наблюдал за разыгрываемым романтическим приключением. Смотря, как кинокартину, он невольно размышлял о собственной жизни, которую променял на погоню за вечно иллюзорной истиной. Он сам создал в себе пустоту и заполнил ее остротой военного корреспондента.

"Кто я вообще? Стрингер. Что это за слово. Жало истины. Мне хорошо платят. А кому это нужно, кроме меня самого. Показать правду. Доказать истинность этой своей правды. Именно той, которая никому не нужна. Потому что у всех она своя. Эта правда у них дома. А мне моя только лишь заменяет любовь и страсть. Рашид понял это и оставил профессию. Теперь понял и я. Кого я обманываю. Я знал это, еще когда принимал решение быть стрингером".

Дальше парень сидел с лицом выжидающего охотника. Как только стюардесса появилась в проходе, он пошел ей на встречу. Когда они столкнулись в узком коридоре, он сказал:

- Я сочинил Вам стихи.

- Ну не сейчас. – ответила смущенная девушка, - Не здесь… - Она прислонилась к нему, обняла за плечи и проскользнула.

Рядом сидела пожилая женщина,

- Молодой человек, как вам не стыдно?

- Позвольте. За что же мне должно быть стыдно?

- Вы пристаете к девушке, и мешаете ей работать. Ведете себя невоспитанно. Вы молодой человек, невежа.

- Невежа. Невежливый человек, значит, я? Эта девушка чарующе прекрасна, – Громко сказал он. – И я избрал довольно изящный способ выразить свои чувства, – он говорил с пылом, как будто доказывая каждое свое слово. Конечно, моя искренность может показаться театральным позерством, но это лучше, чем откровенное хамство уличного сленга или мямлить с занудством. Поэтому мне нечего стыдится. – Он наклонился и шепнул: - Тем более нужного эффекта я уже добился.

Когда самолет приземлился, Эрих вновь увидел своего попутчика.

Как только они вышли в общий зал, ему на шею бросилась девушка и, визжа: «Папочка», бросилась на руки, маленькая девочка.

- Ну уж хватит! – сам себе заявил Знаменович и скорей прошел мимо. За его спиной заглушилась свора семейных чувств.

Звеня радостным голоском, девочка взмыла в воздух. Отец посадил ее в детское кресло, пристегнул, сам сел за руль. На пассажирском сидении сидела его жена.

Блестящий на солнце автомобиль отечественного производства тронулся с места.

- Едим домой дорогой, – сказала девушка с каштановыми волосами ниже плеч.

- Конечно, царица нежная моя.

Она рассмеялась, щурясь от удовольствия.

Он сидел в кресле водителя, как вшитый, положив руки на руль. Девушка уткнулась носом в его плечо, сопя через тонкий рукав рубашки. Девочка сидела в детском кресле, счастливо улыбаясь,

- Я останусь с вами? – вдруг спросила она, привлекая внимание, охладив страсть матери.

- Скоро тебя придется вернуть.

- Я не хочу обратно заревела девочка, – Вы мои родители… – проговорила она с выпавшей росой на румяных щеках. – Ты моя мама… - девочка заревела громче, - Мамочка…

- Помолчи милая, – мягко сказал отец. – Не по уставу поведение, – молодой муж, скользнув взглядом по девушке, которая хотела казаться его женой.

- Успокойся… Машина чистая, мы можем не шифроваться.

- Гортанный кашель прорвался через сомкнутые губы молодого человека.

- Пока мы семья, все должно идти безукоризненно. Любовь моя, ты дилетант, – он продолжал говорить ровным тоном. – Девочка Ника.

- Да, – заплакано сказала она.

- Что ты как рыбка, молчишь. Боишься снова расплакаться?

- Ыфы… – промычала она.

- Ничего не бойся. Ты моя дочь. Никто тебя никуда не отвезет и одну не оставит. – Ты знаешь, как меня зовут?

Девочка смущенно вдавилась в кресло. В ее больших глазах отразился страх. Вдруг она дернулась вперед,

- Папа. Ты мой папа, а ты моя мама.

- Правильно, - весело сказал отец, - Я твой папа, меня зовут Алекс, а твою маму зовут Зина.

- Какая я Зина?! – возмутилась девушка. – Я Рейчел, я Дженнифер. По моей внешности я Джессика.

- А по уму ты вообще, Григорий, – рассмеялся Алекс. - Зинаида красивое имя.

- Все равно, я не хочу быть Зиной.

- Эх. Нет в тебе души Зина.

Дорога от аэропорта до города изгибалась, лавируя меж полей и оврагов. После очередной дорожной встряски Алекс сказал:

- Зин, ты чем занималась то, пока меня не было?

- Хочешь прогнать меня по плану? – усмехнулась она.

- Не понял, – нахмурился он. – Ника, чем твоя мама занимается?

- Моя мама журналист, – весело ответила дочка. В ее голосе не было не грамма недавней драмы.

- Молодец, доча. А ты, Зинаида, глупая. Мы должны быть профессионалами. Во-первых, из агентуры мы можем здесь быть не одни. А во-вторых в самолете я видел Знаменовича. Он еще в Московском аэропорту меня глазами просканировал. Конечно, он меня не знает и узнать не должен. А вот его знают. И знают, как человека, умеющего добывать нужную информацию. И судя по его досье, он профессионал по выводу на чистоту слова.

Машину тряхнуло на кочке. Алекс резко ушел в сторону. Левое ухо бокового зеркала начисто снесло кирпичом, вылетевшим из кузова спереди газанувшего на кочке грузовика.

- Вот и в город заезжаем, - кривя губами и кивая головой, произнес Алекс. Сильно, сильно. Тут дороги разбиты. Надо быть на чеку.

Глава VII

VII

Абимаур открыл глаза и железнодорожным составом в его голову въехал прицеп, груженый мыслями. Продуктивность дня стирала остатки сонных дум. Красочные сонливые фантазии сменились серо-черными бизнес идеями.

Но прошедшей ночью господину Анофу приснился сон, который напугал, растревожил его своей чарующей силой, и невозможно было отмахнуться от воспоминаний.

- Дорогая, мне такой сон пришел. – Сказал он, глядя в потолок на гипсовые узоры.

Очарованный видением, Абимаур сказал:

- Мне приснилась наша с тобой встреча. Вновь мне надо было узнать тебя. Но теперь ты была холодна. Ты стояла на фоне багрового неба с мазками черных туч, как статуя. Я протягивал к тебе руки, а ты била по ним своими каменными кулачками. - Он потянулся сладко в кровати. - Да, ты была совсем чужая в этом сне. Знаешь, я даже испугался. Особенно когда проснулся, а тебя нет в кровати. Что ты так любишь с утра по раньше закрыться в ванной? Боишься, что я тебя с утра увижу растрепанной и не накрашенной и испугаюсь - посмеялся он. - А помнишь, я повел тебя в ресторан. Ты еще сказала мне, что у меня нет вкуса, когда я заказал все самое дорогое из меню. Ты сказала мне тогда "Если даже я скуплю все самое дорогое на свете, вкус мой изящней не станет". Это было наше первое свидание и именно тогда я испытал чувства к тебе. Слышишь? Ну что теперь вкусно?

Абимаур понежился в кровати, взглянул на часы и принял решение встать.

- Юся?! Ты в душе долго сегодня?

Он открыл дверь в ванную комнату – никого,

- Юстиция, ты где?! – крикнул Абимаур, и крик его растворился в золотых коврах президентских апартаментов.

С наплывающей тревогой на лице он походил по комнатам номера. В шикарных апартаментах он был один.

Он стоял, упершись взглядом в подушку юстиции. Его мозг кололи иглы дурных мыслей. За спиной появился Макроц,

- Ваша жена покинула апартаменты в три часа ночи, по местному времени. Камеры наружного наблюдения зафиксировали, она взяла такси.

Глаза Абимаура плыли по подушкам жены, по застывшим комьям пухового одеяла.

- Юстиция ушла, не боясь потревожить моего сна.

Макроц отчитывался, не дожидаясь вопросов. Предугадывая мысли хозяина.

- Номерные знаки удалось зафиксировать.

- Маршрут… - спиной пробурчал Абимаур.

Макроц сделал паузу,

- Она поехала к гостинице, где остановился Мелизман. Там дежурили Оскар Чаелд и Анатолем Хморьсон. Сейчас они арестованы по подозрению в убийстве. Жертва – программист Мелизмана. Убит в его номере. Сам Мелизман бежал. Его обнаружили, ведется слежка.

- Толку от вашей слежки! - взвыл Абимаур, чего никогда себе не позволял, особенно в чьем-либо присутствии.

- Слежку ведет наш агент. Дело в надежных руках. Макроц стоял в нескольких шагах от Абимаура. Ночью он проделал необходимую оперативную работу и не подходил к хозяину близко, чтобы не пропитать его своей взмокшей аурой. Абимаур до сих пор стоял спиной к нему. Не оборачиваясь, сказал он сдерживаемым голосом, но с нотками дребезжания:

- Юстиция сбежала с Мелизманом?

- Да.

Гений финансового мира крепко зажмурился. На веках образовались замятые складки кожи. Подтянувшиеся к векам щеки растянули горькую улыбку. В номер влетел Анатоль. На его лице была маска с опухшими глазами. На его руках безмятежно посапывал Оскар.

- Господин Абимаур, программиста убили не мы, - возбужденно проговорил он. Мы сидели в машине. К гостинице подъехала другая машина. Такси. Вышла женщина в капюшоне. Оскар узнал по походке. это была ваша жена, сэр.

Анатоль нервно сглотнул слюну. Сгорбившись, он держал на руках Оскара. Красным лицом уперся в спину Абимаура,

- Мы тут же последовали за ней. Она поднялась в номер Мелизмана. Мы следили за ней с поста охраны. А еще охранника кто-то вырубил. Что-то произошло. Когда она открыла дверь в номер, Мелизмана, чуть в обморок не упала. На камерах было видно, что ей стало плохо. Затем из соседнего номера появился Мелизман. Они о чем-то поговорили и скрылись. Сразу я и Оскар поднялись на этаж, зашли в тот номер. На полу лежал труп. много крови. Проследить за Мелизманом и вашей женой не удалось. Нас задержала полиция. Ночь мы провели в обезьяннике.

Абимаур склонил голову и краем глаза посмотрел на столпившихся за его спиной. Анатоль говорил возбужденно. Оскар спал на его руках. Различные мысли ниточками молний мерцали в уме Абимаура. Только решительные действия могли спасти его от апатии. Он повернулся с суровым взглядом:

- Где?! Куда?! – выстрелил он вопросами в Макроца.

- Самолет готов господин Анофу, – ответил тот, оставив время для подробностей.

***

Юстиция Сивая была удачным бизнесменом. Она обладала утонченным вкусом, пристрастием к монархическому обществу. Но она не могла предвидеть потенциал будущего, поэтому брала всеми возможными способами все самое лучшее и уже готовое. То, что она поддалась Абимауру, было всем понятно. Влиятельные господа всего мира, которые умели получать золото из пустоты, завидовали Абимауру Слим Анофу. Другой такой как Юстиция, не найти. А выбор ее пал на него. Весь мир наблюдал, как разлетался в ничто бизнес этой расчетливой женщины. Весь финансовый мир знал, какими силами был поднят этот бизнес, какие средства ушли у Юстиции на основание своего дела.

Но жертвой оказался Абимаур, Слим Анофу. Нанизанный на шпильки острых, как пики, каблуков этой расчетливой бестии. За чем Юстиция подговорила вступить в сделку с этим Мелизманом? Во что бы то не стало, Абимаур должен был понять это. Именно она предложила этот проект. Абимаур никогда не действовал так опрометчиво. Он сначала выжидал, когда бизнес встанет на ноги, начнет приносить доходы. А после выкупал долю или же отбирал весь бизнес. Для этого у него были специальные инструменты. Это была самая правильная и беспроигрышная стратегия наращивания капитала. Но Юстиция поглотила в своих темно-карих казалось, черных глазах хладнокровную рассудительность монополиста, воспитанную сорока годами жизни.

***

Стены подземной стоянки холодно освещали автопарк. Из тени колонны в Абимаура ткнули взглядом:

- Здравствуйте, нам нужно кое-что обсудить, - прозвучал шершавый голос. Говоривший был наполовину скрыт за колонной. Макроц, лишь зазвучал незнакомый голос, тут же закрыл грудью хозяина.

- Вопросы и предложения присылайте по почте, – твердо сказал Макроц.

Абимаур за его спиной взялся за ручку двери лимузина и хотел положить свое тело на сидение, но замер, услышав «Юстиция» из чужих уст доносившаяся, как гремучая смесь.

- Повторите, что Вы сказали.

- Разговор будет по поводу Юстиции Сивой, как я понимаю вашей жены.

- Замолчите! – прервал его своей серьезностью Макроц. – Кто вы такой? Отвечайте!

- Я Шрамен.

- Это что ваш позывной? – быстро он вторгнул второй вопрос. – Не надо ваших кличек, назовите свое имя.

- Ну хорошо, меня зовут Вад Коноводов.

- Излагайте все, что вам известно про госпожу Юстицию.

- А… Я помню, видел тебя в ресторане «Фэш-э-нэбл». – Шрамен указал пальцем на давящего его вопросами Макроца.

- Отвечайте! Зачем вы встречались?

Абимаур оценивал взглядом человека, которого Макроц вопросами выдавил из-за колонны.

- Это что-то имеет…? – за противился Шрамен. По его не умному плану он должен был сразу говорить с владельцем состояний и сам подавить его разнеженную излишествами шкурку. Случившегося допроса он не ожидал.

- Отвечайте…! – рявкнул Макроц, и двое из охраны неспешно двинулись к потрепанному временем кавказцу.

Видя подходящих, Шрамен покривил небритым лицом. Из нескольких машин, сокрытых тонировкой, припаркованных с разных сторон, появились люди кавказкой наружности.

- Давайте вернем разговор в нужное русло. – сказал он.

Макроц не глядя начал пихать Абимаура в салон лимузина. Тот оттолкнул расторопную руку телохранителя. Сказал:

- Простите, что Вам известно о моей жене?

- Так-то лучше. Я бы поднялся к вам, но как-то не решился.

- Вы лжете! Вас не пустили в гостиницу. Вы выжидали здесь со своей группировкой, – резко сказал Макроц.

- Какой группировкой. Мы не бандиты. Ребята просто приехали меня поддержать.

Ребята были: молодые парни, курносые, смуглые, с потухшими угольками в глазах. Не было видно оружия в их руках, но их было много.

- Давайте поговорим о Юстиции. Я так понимаю, Вы здесь за этим.

- Вы деловой человек. Ну хорошо, давайте поговорим. – сказал Шрамен, будто делая одолжение. – Нас связывает веселое прошлое, - У Абимаура удивленно округлились глаза. – Да-да. Еще до того, как Сивая вошла в состав семьи Анофу, мы творили такие делишки… Так что моя святая обязанность - помочь своей деточке.

- Прошу Вас впредь не говорить в таком тоне о моей жене.

Шрамен ухмыльнулся,

- Дело в том, господин Анофу, что Ваша жена сбежала с другим мужчиной, оставив труп на пороге гостиничного номера.

- Юстиция не имеет никакого отношения к этому трупу.

- Знаю, что она не убивала, но и знаю также, что именно она заказала этого человека. Убийца, потому что я. Ну так что, имеет она отношение к убийству?

- Понимаю. Сколько вы хотите за Ваши услуги, и чтобы мы больше никогда не встретились?

- Незначительная сумма для Вас. Но Вы не до конца меня поняли. Детку свою я намерен защитить, а поскольку она является вашей женой, то это Вам будет стоить еще немного. – Шрамен протянул смятый тетрадный лист.

Макроц взял смятую записку, развернул, взглянул на указанную сумму.

- Этой бумажкой надо ….

- Передай хозяину и не лезь в чужой вопрос. Господин Анофу, - продолжил Шрамен на сглаженных тонах, - это первый этап выплат.

- Будет второй?

- Будет. По завершению дела.

Денежный вопрос урегулировали без торга. Абимаур на частном самолете полетел в город на Амуре. Туда же отправился в общем классе Аэрофлота Шрамен с двумя подручными.

***

С большой реки нагоняло моросящую пыль. Промокал вечер, и атмосферная тяжесть нависала над домиком, где приютились Мелизман и Юстиция Сивая.

- Как здесь хорошо, не правда ли - восторженно сказал Мелизман. Юстиция сидела на взбитых в комья одеяле и простыне. Макияж спал, смыв расчетливую стервозность. Ресницы стали мягкими. Ее взгляд был не такой колкий, как обычно.

- Какой у тебя план, неужели мы останемся жить здесь? – сказала Юстиция. Прошлая ночь смыла макияж, но голос ее остался прежним, отсекающим лишнее и ненужное. Услышав саму себя, ее глаза загорелись, заострились ресницы. Пантера проснулась.

Мелизман сидел на деревянном стуле в углу возле окна. Свет не попадал туда, и тени рисовали его очертания углем. Малейшее движение вызывало скрип прошло вековой мебели под ним.

- Ты знакома с моими планами.

- Мы что перешли на, ты?

Юстиция встала с постели и оказалась нагая по среди худо-бедной комнаты. Она с высока посмотрела на сидящего в тени у окна.

- Мне казалось, что после этой ночи... - лицо Мелизмана было писано углем, но по интонации становилось понятно, что на нем ухмылка.

- Вам показалось. Я просто переживала за вашу жизнь.

- Так это потому, что вы на мою жизнь много поставили. Не переживайте ваши амбиции будут удовлетворены, как и мои. Если еще одного киллера не наймете, – на этот раз насмешка прозвучала громко.

- К своему мужу вернутся уже не сможете. Как поступают с беглыми рабами в арабском мире? Вас высекут, – рассмеялся он громко, со скрипом качнувшись на стуле.

- Я вернусь не с пустыми руками. Мне необходимы документы вашего проекта.

- Что ж, если вас устраивает положение рабыни, то я конечно дам, то что хотите. Но я могу дать больше! Дать Вам статус повелительницы. Императрицы!

- И?

- Слушайте же. Вы будете императрицей! Дайте мне ответ, или берите документы, там на столе, и бегите на плантации своего хозяина!

- Я слушаю.

- Проект по созданию корабля, оснащенного двигателем сверх космических скоростей, заморожен по ряду причин. Одна из которых - абсолютная невозможность реализации с научной точки зрения.

Юстиция задумчиво выдохнула:

– Что?

- Во-первых и это самая главная причина, сама задумка подобного проекта - полный бред. Надеюсь, вы понимаете, почему мне пришлось прибегнуть к обману.

- Вы сказали, во-первых.

- Вы шокированы моим высказыванием. Во-первых… А во-вторых не имеет уже значения. Главное - это была и есть фикция.

- Что же тогда позволит добиться власти?

- Об этом говорить еще рано. Доверьтесь мне. Моя цель - манипулировать миром, и этим я хочу поделиться с вами.

- Хорошо, – она улыбнулась с леденящим блеском глаз. – Но где же хоть один расточек вашего плана? Я не говорю уже о плодах. Что вы можете мне предложить на сегодняшний момент. Прямо сейчас.

- Не забывайте. Я открылся вам. Судьба проекта находится в ваших руках, как и моя судьба тоже. Это значит, вы уже имеете власть над судьбами.

- И все же…

- Все, что я могу предложить на сегодняшний момент - это себя. скромное жилье и миллионы инвестиций, которые скрасят недолгое ожидание господства над человечеством.

- Деньги, присвоенные мошенническим способом. Они должны скрасить мои ожидания?!

- У денег есть только цена, в этом их единая сила. Не важно, каким способом их удалось добыть.

Мелизман подошел к двери, отворил, просунул голову за порог. Юстиция стояла на том же месте, по-прежнему в чарующей наготе. Задняя стена печи, разделявшая комнату на кухонку и спальную, ласкало ее бронзовое тело нежным теплом. Она была прекрасна. С виду беззащитна, но со взглядом хищницы смотрела на стопки документов, аккуратно разложенных на столе. На каждой стопке был стикер с пометками.

Мелизман провел по ее спине рукой, другой рукой указал на стопку документации с ярлыком «Глен».

- Большая часть задокументированных фактов, присланных моим секретным сотрудником. Для всех эти документальные съемки испытаний подтверждают реальность нереального проекта. Ты хотела знать вторую причину невозможности этого проекта.

Мелизман взял со стола стопку документов, крепко зажал в руке и свисающим веером потряс перед лицом Юстиции. Перед ее глазами замелькал веер из документов. Исписанные мелким подчерком листы разлетались гармошкой. Мелькали яркие иллюстрации.

- Рассказав бы я раньше об этом, меня бы постарались убить. И в первую очередь ваш муж. И поверьте, у него бы гораздо лучше это получилось, чем у вас. Я имею ввиду меня убить. А потом все мировое сообщество будет ждать, когда же мой двигатель и сам носитель будет готов и доступен широкому потребителю.

- Я могу себе представить, что будет. Но все же хочу услышать это от вас.

Обнаженное тело Юстиции покрылось мурашками. От речей Мелизмана ей стало холодно. Она накинула на себя короткое пальто. То в котором она вместе с ним ушла из гостиницы, а после покинула Москву.

- Я деловая женщина, я требую фактов.

- Я есть – это факт. Моя госпожа.

- Госпожой я буду лишь для вас. Тогда как у меня есть штат прислуги и муж финансовый гений.

- Оставьте. Финансовый гений - это вы, а муж ваш всего лишь король. – Мелизман положил на то же место стопку исписанных бумаг. Надвинул на ее золотые плечи пальто, помог продеть ей руки в рукава и запахнул пальто. – Деньги дают вам штат слуг, а муж делает из вас зажиточную мещанку. Я же хочу дать вам власть императрицы.

Мелизман взял Юстицию за плечи, сквозь пальцы просочились медные клочки меха рыси. Руки Мелизмана утопали в мехах горжетки. Мелизман вдруг навострил уши, поднял голову:

- Все решено, – сказал тихо.

- Я еще не давала ответа. Что вы там для себя решили... – Юстиция отклонила голову, и вслушиваясь посмотрела в сторону окна.

За домом послышался шепот машин, приминающих траву. Затем несколько хлопков дверьми.

- Ясно, - сказала она, - все решит случай. Уже решил. Или это не случайность? – игриво сказала Юстиция пронзительно улыбнувшись.

- Вы будете императрицей! – воскликнул Мелизман. - Я все решил.

Шарканье ног за дверью.

- А ну дай пройти. У меня перед ней должок висит.

Раздался стук в дверь.

- Милая моя деточка, ты там?

- По-моему тебе уже говорили не обращаться к жене господина Абимаура в таком тоне.

- Это голос Макроца, а до этого был голос человека, который должен был тебя убить. – сказала Юстиция, хватаясь за Мелизмана, заслоняя его собой.

- Не в моих принципах прятаться за спинами женщин. Но, вынужден признаться, события развиваются немного не по сценарию. Могут допустить ошибку и меня убить, тогда я ничего не успею сказать. – истерически смеясь, сказал Мелизман.

- Да, вышиби дверь. Дай я! – раздался за дверью голос Анатоля.

- Нельзя, там же девочка, – ответил Шрамен и постучался еще раз.

- Кто бы ни был за дверью, что вам надо? – громко сказал Мелизман, выглядывая из-за спины дамы. – Тебе страшно? Ты дрожишь… – шепотом он обратился к Юстиции.

- Эй, я уже сказал, что мне надо! Открой друг.

С силой дернули дверь до хруста затвора.

- Если я не ошибаюсь со мной говорит человек, который проломил голову моему программисту.

- Да вышибить дверь! Отойди…

- А это говорит, должно быть тот, кто утопил Дмитрия Сыкина, спеца по информационным технологиям. Нет, таких друзей я не пущу в свой дом. Я вам не открою. Буду говорить только с самим господином Анофу.

За дверью случилась какая-то перестановка. Послышались удаляющиеся шаги под сопровождение скрипящего выдохами усталого пола.

- Эй… - послышался глухой голос Шрамена. – Сивая детка, ты там? Я здесь один, - Сивая…

Было слышно ковыряние в замочной скважине.

- Я не понимаю. Пришел выполнить твою сердечную просьбу, а ты сама тут. Детка. Я остался тут один. Открой мне. Поговорим. Обсудим, как нам дальше… - щелкнуло в замочной скважине.

Шрамен дернул дверь на себя, но внутренний затвор цокнул о металлическую пластину.

- С наружи не открыть. Эй человек, кто есть там? Я же войду, и мы встретимся лучше открой по-хорошему.

Мелизман с Юстицией сели на кровать, вид выламываемой двери закрывала печь. Стоял ужасающий скрежет.

Шрамен разбалтывал дверь крича:

- Я дверь из петель выну, я через окно войду. Кто там есть, ты мне ответишь. Юстиция я с тебя возьму тоже. Сивая, ты знаешь, как я буду с тебя спрашивать.

Юстиция, закрыв лицо руками, завизжала.

- Ха… - с хрипом гаркнул Шрамен. – Ты там!

Послышался скрип песка в разболтанном затворе. Первый гвоздь тяжело упал на пол и откатился.

- Сивая с-шлюха, открой!

Внезапно раздался выстрел. Шрамен пополз руками по двери, пытаясь обернуться, но, выдавив из себя глухое "Ай" упал на пороге двери. Макроц выстрелил ему в спину. Подельники Шрамена посмотрели на труп товарища, оттащили за ноги от порога двери и принялись обшаривать тело.

- Госпожа Юстиция, вы там? Все хорошо. Это Макроц. Опасности больше никакой нет.

Юстиция вскочила и побежала босыми ногами к двери. Дрожащими руками отдернула толстый затвор. Как только дверь распахнулась, она бросилась на шею Макроца. За его спиной стоял Абимаур, Слим Анофу. Махнув рукой, он приказал Макроцу отойти в сторону. Тот, с висящей на нем в одном пальто, заползшим на поясницу, повиновался. Абимаур переступил через высокий порог. Следом в комнату вошли Оскар и Анатоль.

Глава VIII

VIII

Вечером в обычной задумчивости Алекс играл в аналитика. В слух перебирая факты. Рядом бегала Ника, его любимая, как бы дочь. Алекс произносил фразы. Ника играючи их подхватывала, носилась с ними, коверкая слова. Бардовые шторы вечерней зари меркли в след ушедшему солнцу. Беспроглядный воздух замер на улице. Не колыхались травы. У дома стояла покойная тишина. С неба глядели мириады звезд. В полной концентрации мысли Алекса были далеко от обыденности. Он поднял руки, растопырив пальцы, как будто приготовился поймать девочку, беснующуюся подле, но замер в таком положении. Зрачки расширились и шумно, казалось, плескались мысли в его голове.

- Да… - сипло, от долгого молчания, произнес он.

- Да, да, да… - забарабанила Ника.

Ее милое детское личико с маленьким носиком и большими глазами требовало внимания.

Алекс был словно высечен из камня. Темнеющий воздух под тусклым светом веранды стирал цвета его кожи, делая из неподвижной фигуры каменное изваяние. Крылатые брови, прямой нос с шишечкой на переносице, резкие очертания губ. В двухэтажном доме с мансардой через редкие стрекотания сверчка замирала тишина. Море звуков из темноты пугало девочку, и она не отходила от отца дальше, чем на пару шагов. В душе накручивая ужас при мысли переступить две ступеньки и оказаться на дощатой дорожке, по которой ползали жуки, похожие на камешки.

- Смотри… - Ника, прижав локоть, из-под подбородка показала пальцем. На перилах сидел рогатый жук. - Большой жук. – шепотом с надрывом произнесла она. – Папа ты не боишься? – девочка изобразила судорогу.

- Тебе холодно? Иди в дом. Вообще, наверное, тебе спать пора.

- Нет не пора. Мы будем ждать маму, - с ревностью проговорила она.

Из гремучей тишины, раскручивая под капотом шумную болтанку, к веранде подъехал автомобиль.

- Мама! - закричала девочка. И никакой страх был не в силах ее удержать, она спрыгнула с веранды и побежала к машине.

- Мелкая, сгинь, – не глядя бросила мать, прошла мимо.

- Ну что, Зина?

Она была на каблуках, в обтягивающих джинсах, распахнутой мужской рубах и белой, едва не прозрачной майке. Алекс сидел по-прежнему в углу. Ника болталась в ногах матери.

- Муженек, почему не встречаешь меня ужином при свечах?

- Потому что готовить должна женщина, – сказал Алекс, не отвечая на игривую интонацию.

- Что бы вы без меня делали? – усмехнулась она.

Взяла с пассажирского сидения машины пакет, аромат из которого повис в воздухе.

- Бутербродами бы перехватились. Мы с Никой уже так и сделали, пока тебя ждали. Ты что, купила еду в ресторане?

- Поверь, в этом городе нет ресторанов. Но если ту харчевню можно так назвать, - улыбнулась она. - То да.

- А деньги? – Алекс раздраженно нахмурился.

- Есть у меня деньги. Что нам с голоду пухнуть? Еще и мелкую кормить.

- Так все! Все в дом.

Бурча про испорченное настроение, первой переступила порог Зина. Сегодня ее зовут так. И пока длится задание, данное Центром, она будет проживать короткую и счастливую жизнь под этим именем. За ней вскочила девочка. Из-за утраты архива в детском доме при неизвестных обстоятельствах, имя девочки менялось, пока не стало всего лишь вуалью. Ее приметили спецслужбы. Судьба несчастного ребенка стала находкой для разведки. Алекс опустил голову и на пороге дома вслушался в тишину. Когда Алекс был поглощен умственной работой, он становился молчалив. Впечатление, которое могло о нем сложится при первой встрече - наивный болтун, исчезало, когда он начинал работать.

- Дверь заперта, малышка Ника уложена в свою кроватку. - Алекс подошел к Зине и вопросительно уставился на нее.

- Может... хотя бы вина предложишь?

- Конечно.

Алекс откупорил купленную Зиной бутылку. На тумбочке у кровати стояли два бокала.

- Как день прошел? – спросила она. Эти слова были нечто секретного шифра, для не менее секретного разговора.

- Да как тебе сказать? Сидел весь день дома телевизор смотрел. Новости конечно ужасные: испытания челнока Мелизмана закончились катастрофой. Экспериментальный двигатель утрачен навсегда. Ошибка автопилотирования.

- Мм… - Зина проурчала, пригубив вина. – А я слышала, вокруг этого Мелизмана происходят страсти, где бы он не появлялся. За ним идет шлейф из трупов. Один труп появился уже здесь. Я думала он просто мошенник, но теперь он украл жену Абимаура Слим Анофу. При чем не похитил, а за рога угнал кобылу.

- Зина, где ты таких слов под-нахватала?

- Как есть. Из достоверных источников.

- Не сомневаюсь. Он действительно занимался по сравнению с этим делом мелочью. Что еще новенького Зина?

- Всего нескольким людям в мире были разосланы видео сообщения. Один из хакеров Мелизмана еще жив, удивительно, на него уже совершалось покушение, дома он не появляется работает со Знаменовичем.

- У Знаменовича есть команда? – удивился Алекс, - Мелизман – вдруг не мошенник средней руки, а у Знаменовича есть команда. Серьезно.

- Все сообщения, которые были отосланы зашифрованы. А что, если этот хакер имеет ключи к шифру.

- Исключено. Каждое письмо шифруется индивидуально для получателя. Тем более, Василия Волтанова мы еще в Москве пробили. Сейчас он под наблюдением. – Алекс хмуро повел носом.

- Интересный человек. Зачем он привел сюда одного из самых богатых людей мира? Зачем он покупал билет в другой город перед тем, как отправился сюда? Хотел привлечь внимание? Хотел отвлечь? Либо этот город скоро всплывет.

- Что за игра?

- Пока не знаю, но Мелизман ведет. Убит человек, приехавший из Москвы. Его пробили по базе МВД – уголовник. Хотел ворваться к Мелизману в дом. Убит из огнестрельного оружия в спину. На месте преступления обнаружены следы взлома. Внутренний запор двери вырван с гвоздями.

Алекс взял бокал, к которому еще не прикасался. Покружил в нем вино, крася алой пленкой прозрачные стенки.

- Мелизман от него закрылся от уголовника.

- Значит у Мелизмана есть союзники.

- Это понятно, союзники или те, кто вложил в него. Вопрос не в этом. План Мелизмана до сих порможно было просчитать, но уголовник из Москвы не вписывается ни как. И Мелизман его боялся.

- Может он залетный. Погрешность в плане.

- На счет погрешности маловероятно, иначе бы его в Москвепопридержали. Но его убрали здесь, как всех лишних людей. Значит, свою какую-то функцию он выполнил. Лишних деталей в плане Мелизмана не должно быть.

- Ну, и что ты думаешь?

- Думаю… Думаю он решил воплотить то, что не реально, но в умах многих. А так могут только мошенники или гении.

- Или гениальные мошенники, – подсказала Зина.

- Точно… - усмехнулся Алекс, поперхнувшись вином.

Алекс знал про свою новую напарницу лишь легенду. Не кто она, не ее звание он не знал, как и она про него. Они оба знали только про девочку, взятую из детдома на время выполнения задания. Это было санкционированное допущение.

Если ставка разведорганизации решит оставить ребенка, в надежде вырастить будущего агента, то только с расчетом на то, что к моменту ее оперативного внедрения агенты под кодовыми именами Алекс и Зина выйдут в расчет. Жестко, прагматично, но так была устроена их служба.

- Развитие суборбитальной космонавтики делает все более доступными полеты в космос. Гражданская космонавтика уже существует, или так называемые туристические полеты. Но они доступны ограниченному кругу людей. А то, что предлагает Мелизман. Во-первых, деньги, во-вторых власть. Но что самое главное, речь уже не о суборбитальных полетах. Мелизман замахнулся на нереальное.

- Значит он собрал деньги …

- Для другого проекта, – договорил Алекс.

- Ты говорил, что вместе с тобой прилетел Эрих Знаменович. Может быть он что-нибудь знает.

- Может. В любом случае из него раньше времени ничего не вытащить.

- Разгадка плана должна таится в самом Мелизмане.

- Ранее он никогда не пачкался. Проворачивал аферы через посредственных людей. Чаще всего эти люди сами не знали, что пляшут по сценарию Мелизмана. Счетов в банках на его имя нет, денег тоже. Работал один раз в жизни каким-то образом получил травму на производстве. Теперь живет на пособие и страховые выплаты.

Алекс рассказал о аферах Мелизмана: "Про аферу с проецированием на коже человека или любого другого существа компьютерного изображения. Процессоры и прочие составные части цифрового устройства рассасывались нано-частицами в слоях эпидермиса. Мелизман продавал идею, конечно же, не он сам, а через посредников, через его любимых айтишников, которых, как и прочих его соратников, затянула с головой в смертельную хлябь разборок с обманутыми кредиторами. Мелизма устраивал акции, парады, уличные игрища с тактильными животами компьютерных людей.

Конечно же, он с пафосом заявил о новейшей в мире технологии и демонстративно показывал людей, которые использовали этот уникальный компьютер на своих телах. Некупиться на это было невозможно. Но, набрав предоплату за крупные партии этого товара, Мелизман исчез. Верней, про то, что он был во всем этом замешан, даже никто и не знал. Он просто забрал деньги и испарился.

Конечно, тебя мучает вопрос, Зина: "Как же он смог забрать деньги, если у него не счетов ни в одном банке?". А это интересный вопрос. Оказалось, даже над Мелизманом есть человек. Необыкновенно сложно получилось узнать хотя бы его имя - Хурекан Неокалайнэн. У него есть множество банковских счетов, и со всех своих афер Мелизман сливает деньги ему. Как? При помощи все тех же Айтишников. Поэтому переводы отследить крайне сложно, а доказать причастность Хурекана Н. вообще невозможно.

Как бы там ни было, у Мелизмана отличная чуйка. Он умеет предугадывать, когда пора остановиться, сворачивать свою деятельность и пропадать.

Мелизман и в этот раз угадал. Как только он исчез, пузырь лопнул, и все стало явно. На людях, которые показывали прототипы устройств на своих телах, шествовали парадом, разрешая играть в компьютер на своих животах и сиськах, были всего лишь многоуровневые тактильные татуировки. Картинки менялись при определенных жестах и показывали, впрочем, отличную графику, которую легко можно было спутать с цифровой визуализацией".

Зина выслушала Алекса без особого интереса, ведь подноготную своего объекта она изучила досконально, и сама могла рассказать пару таких историй.

До середины ночи Алекс сидел на кровати, разглаживал лицо от сна и размышлял. Зина играла ядрышком блика в вине на дне бокала. Предрассветным утром они легли спать. Все семейные традиции соблюдены. По крайней мере, так должно казаться.

- Ты думаешь все закончится здесь?

- Здесь. Или в Киркенесе. Или еще где-нибудь. Рано строить предположения. – сказал Алекс и выключил свет.

- А убитый на пороге у Мелизмана?

- Он работал на тех, кто его убил. Мелизман заперся в комнате. Убитый ломал дверь, его убийцы стояли за его спиной. Дверь сорвана, взломщик убит, Мелизман в плену. Все подшито.

- А где тога Знаменович? Ведь не просто так он решил посетить этот город, – прозвучал в темноте женский голос.

- Если он успел встретится с Мелизманом, значит, его вместе с ним и взяли. Либо скоро обнаружится его труп.

- А если нет?

- То он сам себя обнаружит. Вот только раскопает истинный замысел Мелизмана и восстанет, как клещ из-под кожи. Все, сегодня рано вставать. Спи.

***

Тишина прерывалась оборванными сигналами диагностических аппаратов. Монитор показывал кардиограмму. На койке неподвижно лежало тело.

Знаменович слабо открыл глаза. На кафельной стене накалялись и расходились разноцветные пятна. Он очнулся в бледно освещенной комнате. Запах больничной палаты не оставил места для размышлений. Где он. Покойный мрак заставил вновь погрузится в сон. Стремление к жизни пробудило его. Знаменович открыл глаза с пышущей энергией. Его стремление было неукротимо. Но из окна бил солнечный свет. Эрих Знаменович оказался в реанимационной палате, скованный бинтами и гипсом. Единственное, что ему удалось выполнить - осторожный поворот головы. После этого действия энергия иссякла, неукротимое стремление испарилось. И опять его притянул Морфей.

Четыре дня Знаменович находился в палате реанимации. После того, как его израненное свинцом тело обнаружили в ограде заброшенного дома. Еще неделя потребовалась для реабилитации и полного выздоровления.

Когда он убедил всех в своем трезвом уме и здравом рассудке, к нему наведался участковый, а следом следователь. Единственное показание, которое мог дать Знаменович, говорило о том, что он журналист, приехал из Москвы, чтобы написать статью. Потеряв счет времени, он оказался в темное время суток в жилом секторе. Заблудился. Напали со спины. Нападавших не видел. Услышал выстрел. Очнулся в больнице. Про Мелизмана не было сказано ни слова. В городе действовало несколько групп организованной преступности. Грабеж с нанесением вреда здоровью разных степеней тяжести - обычное дело, особенно для отдаленных участков города.

Участковый подтвердил разгул преступности в его районе. Следователю ничего не оставалось, как внести в свою статистику еще одно нераскрытое преступление. В Интернет просочилась новость: "Убийство убийцы из Москвы. Смерть пощадила журналиста".

В сонливой неге Знаменович вспоминал звуки выстрелов и вкус земли с привкусом стальной пыли на зубах.

«Знаменович шел к Мелизману, чтобы поговорить. Заметив машины у ворот дома, он юркнул в кусты.

Из дома вышел человек, нагнулся к пассажирской двери одной машины, что-то шепнул и вышел мультимиллиардер Абимаур Слим Анофу. Он пошел в дом, за ним из машины выпрыгнул человек, которого по ошибке можно спутать с ребенком. Вскоре раздался выстрел. Из дома показался Мелизман, гордо шагая с неизменной улыбкой. За ним шел телохранитель Абимаура, тот, который подбегал к машине. На руках он нес Юстицию. За ним сам хозяин, Оскар и Анатоль. Два кавказца заперли ворота. Дом одиноко стих. Знаменович не высовывался из кустов. Аккуратно раздвинул ветки, но именно в этот момент фары разворачивающегося автомобиля обнажили его.

Через два дома извилистая дорога кончилась ржавой перекладиной, за которой началась степь с редкими островками плешивых елей.

Небо в серых облаках. За спиной Знаменовича перекладина, перед ним телохранитель Абимаура и смотрящие исподлобья кавказцы.

- Господин Абимаур, - говорил Мелизман, - Вы конечно знаете, что испытания с двигателем прошли не удачно.

- Проект…? – отвечал тот.

- Пусть для Вас будет проект, но это был всего лишь эксперимент. И закончился он неудачей.

- Это уже было сказано…

- Ваша организация работает хорошо. Наверняка, Вы перехватили письма, высланные таким же, как Вы.

Абимаур укоризненно глядел на него, требуя продолжения.

- Шифр в письме использовался намеренно Вам знакомый. Это не случайно. Я Вас пожалел. Вы слабы, но симпатичны мне. Но само письмо конкретно Вам отправлено не было.

Абимаур окинул взглядом окружение, не считая нужным отвечать Мелизману,

- Здесь как-то пустынно. Наверно никто сюда не заходит? – говорил он.

Садясь в машину Абимаур махнул рукой в сторону кавказцев».

***

Белый свет залил глаза. Резкие очертания преобразили окружение.

Над Знаменовичем стояла девушка. С ее плеч спадали волосы. Она смотрела ему в глаза.

- Добрый день, – сказала она ласковым тоном. – Меня зовут Зинаида. Можете называть меня просто, Зина.

- Здравствуйте. Я Эрих Знаменович, можно просто Эрих.

- Я знаю кто вы. Мы коллеги. Как Ваше самочувствие? – спросила она.

- Вы наверно местный журналист? – набираясь с силами сказал он.

- Наверное, - звонко усмехнулась она. – Вы опытный военный журналист, как же вы попали сюда?

- К сожалению, я не смогу сказать больше, чем уже сообщил полиции.

- Вы же знаете, что полиция неохотно идет на контакт с прессой. Можете еще раз рассказать свою историю? Возможно вы вспомните новые факты, – она улыбнулась, обнажив перламутровые зубки. – Например про Мелизмана. Или про того, с чьего равнодушного жеста вы оказались здесь.

- Ого, вы очень хороший репортер если задаете такие вопросы. Но я Вас не знаю, на кого Вы работаете?

- Может быть вы меня не знаете. Я специалист в своем деле, но совершенно недавно устроилась работать в местное издание.

- Хороший, но недавно возникший журналист. Нет… - будучи прикованным к кровати он помотал головой, - Это исключено.

- Но вам придется поверить мне. Я говорю правду. В этом городе у меня ребенок и муж.

- Да я помню, видел в аэропорту. У Вас красивая семья.

- Спасибо. Итак, в вас стреляли по указанию Абимаура, так?

- Не так. От самого Абимаура я слова не слышал. Он как будто воду во рту держал.

- Вы ничего странного не заметили? Быть может вам на глаза попались документы Мелизмана?

Знаменович с усмешкой сузил глаза,

- Вы репортер из местной прессы…?

- У нас интернет газета. Мне бы хотелось осведомить подробности той ночи.

- Какие подробности? Когда я увидел, что в дом Мелизмана входят люди некоторых из них я видел раньше, то попытался открыть оконные ставни, чтобы помочь сбежать Мелизману. Но меня чуть не заметили, и мне пришлось затаится в кустах. Передвигался тихо. Меня было невозможно заметить, если б не моя собственная оплошность. Я хотел разглядеть всех участников той ночи. И в этот момент прямой свет фар спалил меня. Дальше известно. в меня стреляли, затем выкинули за ограду заброшенного дома. Как меня обнаружили, не известно. мне самому не понятно.

- Вас выкинули. А кто? Кто конкретно?

- Без понятия. Выкинули, притащили, бросили. Не знаю, как я мог там оказаться. Я уже был напичкан свинцом.

- Почему вы не рассказали это полиции?

- Ха… Тогда бы дело примяли, а меня бы усыпили, как бешеную собаку, прямо в этой палате, а в эпикризе бы написали: «Скончался, не приходя в сознание». Никто бы ничего не узнал. А Вам говорю, чтобы через честные СМИ правда вылилась наружу.

- Кто был там?

- Старые лица. Абимаур и его телохранители, Мелизман и Юстиция. И двое каких-то кавказцев, они в меня и стреляли.

- Заметили что-то странное?

- Ничего. Разве что в руках Мелизмана были документы.

- Как вы думаете, где сейчас могут быть эти люди?

- Я думаю они еще здесь в Комсомольске. Кстати, я-то в Комсомольске?

- Проблемы с ориентацией? Или с памятью.

- Да нет, после-шоковое отупение. В городе заводы, рядом космодром. В этом городе есть все для осуществления планов Мелизмана.

- Вы считаете, что он действительно выполнит запланированное?

- Конечно. Были затрачены огромные ресурсы. Даже не столько материальные. Теперь стоит лишь заикнутся про космос, как у всех на уме возникает проект Мелизмана по созданию революционного двигателя. Даже если это все фикцию, то она сыграла свою роль в развитии промышленности нацеленной на космонавтику.

- Не понимаю? Его план действителен или это все фикция, как вы считаете?

Знаменович улыбнулся с искрой в глазах.

- Вы спросили про план Мелизмана. Что бы он не запланировал, он это осуществит.

- Спасибо. И наверно последний вопрос. Вы рассказали такие подробности, вас же за это могут убить. Вы не боитесь?

- Меня могут убить. А я не успею рассказать всего, что мне удалось обнаружить. Вот чего я боюсь.

- Вы герой, – Зина погладила его по плечу.

Знаменович улыбнулся,

- Заходите еще, может еще что-нибудь вспомню, или вы мне расскажете. Приходите, я буду вас ждать.

- Зайду. Но новости вряд ли будут.

- Будут. Я своими глазами видел, как Абимаур и Мелизман обсуждали детали нового проекта. А значит события, связанные с этим проектом и именно в этом городе, будут происходить. То, что хочет создать Мелизман или всего лишь дать иллюзию приобретет ужасающие последствия для многих людей.

Зина осклабилась. Дуновение из открытой двери качнуло вьющийся локон.

Зина отошла от койки Эриха, он провожал взглядом ее виляющую попу.

- Я видел на свете очень много всего. Я видел такую правду, которая ставит под вопрос суверенность целых государств. Мелизман не просто хочет осуществить задуманное, у него есть какой-то тайный план. Я прихожу только к такому выводу. И этот его план, мне кажется, отразится плачевно на всем мире. Скоро мы все об этом узнаем и, похоже, расплачиваться будем не деньгами. Кто он, этот Мелизман, я до сих пор не могу понять, - проговорил Знаменович, силясь, приподнимая голову и облизывая бедра Зины.

Журналистка обернулась, она хотела опять подойти к его койке, но только дернулась в его сторону,

- Чего добивается Абимаур понятно, но что хочет Мелизман нет. Между ними Юстиция как связывающее звено.

- В деньгах ей интереса нет. Иначе она бы не убегала от Абимаура. – продолжил диалог раненый стрингер.

- А дороже денег может быть только власть.

- Значит, Мелизман ей эту власть посулил, а Абимаур потащился за ней. Все вокруг этой женщины. Ради своей цели она пойдет на любые жертвы, оставляя за собой кровавые фонтаны из красиво уложенных трупов.

- Теперь главное выяснить, что задумал Мелизман.

- Я доберусь до истины, – откинувшись в бессилии и закрыв глаза сосредоточенно произнес Эрих Знаменович.

- Чем вам помочь?

Эрих скуляще выдохнул и еще раз приподнял забинтованный торс. Попытался вздохнуть, но резью ударило в область груди, и с тяжелым выдохом он опрокинулся обратно,

- Пока я буду в больнице. Буду надеется поскорей встать на ноги.

- Что я должна делать?

- В этом городе у меня нет связей. Если не будет другого выхода обратитесь в московский отдел полиции… Следователя зовут Василий Паныч. Скажите, что от меня.

Он сможет дать информацию с федерального спутника.

- Это все? Где Василий Волтанов?

- Что? Откуда вы про него знаете? – Знаменович неаккуратно пошевелился, и его грудь пронзила едкая острая боль. Мучавшее его всю беседу щипание в груди начало раздирать кожу, - А… Нет его, – вырвалось с хрипом. – Опасайтесь Юстицию. Убивать будут за нее и ради нее…

Недослушав последней фразы Зина вышла из дверей палаты, обронив слова:

- Почти ничего нового. Разочаровал ты меня Знаменович.

***

Юстиция сидела за туалетным столиком, пристально смотрела в отражение своих глаз в зеркале. Прислуга, молодая симпатичная девушка, стояла подле в ожидании немых указаний хозяйки.

В помещении ощущалось убаюкивающее покачивание. Отблески от речной воды в спектре солнечного света маячили по всюду.

Юстиция встала с пуфика. Девочка-прислуга тут же припала на колени и надела на госпожу нижнее белье. Чулки подвязала к поясу. Поддерживая за щиколотку, вдела стопы в туфли. Ножки были готовы покорять мир. Юстиция была в тонком ситцевом платье, дающим воздушную легкость ее утонченному стану.

Юстиция поддела ноготком клешню омара. Затем откинулась на спинку кресла, сделав острый взгляд, сказала:

- Какой идиот омаров подает на завтрак?

Брезгливо косясь на предложенный завтрак, Юстиция поднесла к губам крохотную чашечку эспрессо.

- Разрешите представится, - в ее сторону шагнул человек в форме, - Капитан этого судна. Вы можете полагаться на меня во всем. Обращаться ко мне с любым вопросом.

- Я не слышала, как вы появились кэп. Вы что, шли сюда на цыпочках? – без намека на усмешку произнесла она.

- С добрым утром госпожа Анофу, – сказал он без улыбки, не обращая внимания на ее сарказм.

Она смерила взглядом капитана.

- Нет уж, зовите меня Юстиция.

- Хорошо госпожа Юстиция.

- Нет! – возбудилась она, - просто Юстиция. Зовите меня так, только Вы. Вы же не прислуга.

- Первый вопрос, как Вас зовут капитан?

- Алекс. Капитан Алекс. Прошу прощение, что не представился по форме сразу.

Юстиция махнула рукой на крытый столик.

- Разве это подают на завтрак? Или решили приготовить сразу на весь день и выложить все здесь?

- Простите я не знал ваших предпочтений. С трудом подготовили судно к вашему приезду. Боялись не успеем. Господин Анофу купил его специально для вас.

- Что Вы сказали? Вы боитесь? А с виду такой мужественный. А если на нас нападут, скажем, пираты. Что тогда? Вы же боитесь, капитан трус, – рассмеялась она.

- Я боюсь, если это можно так выразить. Переживаю, за то, что находится под моей ответственностью. Больше я ничего не боюсь. Кстати, мы на этом судне до берегов Сомали не доплывем, а в России пиратов нет. Разве что в глобальной сети.

- Теперь я, то за что вы несете ответственность. Я вещь?

Задумчиво и серьезно капитан Алекс смолк, но через мгновение ответил,

- По вашему приказанию, судно тронется с места. Приятного отдыха госпожа Юстиция.

- И все же вы хам кэп. Доброе утро, - в одно мгновение она нацепила милую улыбку, - составьте мне компанию. – раскрыв тоненькую ладонь она указала на кресло.

Он сел напротив нее,

- Мы готовы отплыть в любой момент, по вашему приказанию.

- Вы только что об этом говорили. И я вас услышала. Вы любите повторяться? – сказала Юстиция, изучая его лицо.

- Необходимо докончить дела по благоустройству судна. Некоторые вопросы требуют моего обязательного присутствия. Но если я вам понадоблюсь я всегда рядом.

- Кэп, вы меня боитесь? Пытаетесь сбежать.

- Я ничего не боюсь Юстиция.

- Занимайтесь вашими делами. – она махнула, рукой прогоняя капитана.

- Я выполню возложенные на меня задачи и к обеду вновь составлю вам компанию.

- Зануда. Убирайтесь! – раздраженно сказала она.

- Буду иметь удовольствие видеть вас в более располагающем настроении, – капитан кивнул, опустив голову с задержкой на неуловимые доли секунд, сделал разворот на месте и быстро сбежал по лестнице на основную палубу.

Юстиция смотрела в даль. Широкая лента Амура уходила в горизонт, сливаясь с мраморным небом. У стола возникла девочка - прислуга с подносом. На подносе лежал перстень. Юстиция надела его на указательный палец. На ладони раскрылось полупрозрачное окно с изображением Абимаура Слим Анофу. Не успев прогнать прислугу, та испарилась. Некоторое время Юстиция молчала, слушая мужа.

- Не было времени пригнать свою яхту. Пришлось купить это судно. Но оно исправно и полнофункционально, хоть с виду неказисто. Капитан проверен, наш человек. Но если он тебе не понравится, или с ним будут проблемы его выкинут за борт. Ты меня слышишь? Поговори со мной.

- Слышу. С кэпом проблем нет, – неохотно ответила Юстиция. – Прислуга этикета не знает.

- Но это твоя служанка. Прилетела ночью.

- Ты невозможен, Абимаур!

- Этот корабль теперь твой. Это мой подарок тебе, уютный кораблик «Рогатая кобыла». Будь счастлива.

- Это корыто твой подарок?! В Испании стоит роскошная яхта, которую я сама себе покупала. Настоящая каравелла, а это корыто.

- Не волнуйся скоро мы встретимся. Дела. – последнее слово всегда означало пока.

***

Абимаур тогда не обратил внимания на Юстицию. Из арабской гордости он должен был высечь ее или хотя бы просто вышвырнуть жену за измену в том, в что в тот момент было на ней. Но он просто проигнорировал Юстицию. Не выдал ни капли сожаления, когда она, задрав корму, повисла на Макроце. Абимаур сделал вид, что важней для него в тот момент был Мелизман, его проект и собственные инвестиции. Но деньги для Абимаура потеряли смысл с тех пор, как Юстиция исчезла из номера.

После случившегося Абимаур и Юстиция больше не встречались. Король глотал комья слез, переживая, что, возможно, надо было забрать ее, расстрелять Мелизмана и навсегда покинуть Россию.

"Рогатая кобыла" Новая яхта Юстиции медленно бродила по Амуру. На яхте была установлена спутниковая аппаратура. Антенна распускалась, словно крылья стрекозы, и служила для приема одного лишь сигнала. Абимаур старался всячески поддерживать связь с Юстицией. Но Юстиция не испытывала желания общаться с мужем, и о ее настроениях Абимауру докладывал капитан Алекс.

Мелизман пропал в Комсомольске. На его поиски у многих внимание было сконцентрировано именно в том городе. Но не прошло больше недели, как Мелизман вышел на связь с юстицией.

По пустым залам, по осколкам дорогих вещей, по разгрому, учиненному в пьяном бешенстве Абимауром, текли звуковые волны всевозможных средства связи. Король финансового мира Абимаур Слим Анофу лежал мимо роскошного ложе в созвездии Золотых с платиной Сосудов. Выломав дверь, Макроц влетел в комнату. Анатоль остался обдирать остатки выломанной двери. Скорая помощь в составе из фельдшера, доктора медицинских наук зафиксировали тело Абимаура Слим Анофу в крайне тяжелом состоянии. Слабое дыхание и едва прослеживался пульс. "Сильное алкогольное отравление" Доктор покачал головой, укладывая руки короля ему же на грудь.

***

Во рту пересохло, а в голове сумбур и раскаленным шилом колит в мозг воспоминание о той ночи, когда он застал жену… Это позор для семьи Анофу.

- Господин Абимаур, - перед ним стоял первый секретарь Пест. - С вами все в порядке? Пожалуйста, будьте осторожны. Вы себя не жалеете, не бережете. Вы нам очень нужны, - без лести произнес он. Абимаур лежал в своей кровати под пристальным присмотром мед-сестричек. В хозяина заливали вторую порцию укрепляющих препаратов. С ложечки его поили сладкими микстурами, бальзамами, настойками.

- Господин Абимаур, – продолжал первый секретарь, - Макроц перехватил сообщение на «Рогатую кобылу». Мелизман хотел выйти на связь с вашей женой.

- И? – прохрипел хозяин с закатывающимися оливковыми глазами.

- Вы можете отдать приказ, чтобы отключить яхту вашей жены от связи или, по крайней мере, устроить помехи, делающие сеанс связи крайне некомфортным и невозможным вообще.

- Нет…. Моя жена и так меня ненавидит, не надо делать ей еще хуже…

***

Абимаур пытался игнорировать Юстицию, но заточить ее на яхте была его идея. Мелизман уехал выполнять условия нового заключенного контракта с Анофу. А Абимаур надеялся, что Юстиция одумается, находясь одна. Но Абимаур сам не сумел вынести одиночества. И не прекращал поддерживать связь с ней. Разные мысли лезли в его голову. Он просыпался по ночам, (ночами разные мысли залезали в его голову, и просыпалась ревность). Он думал, что Юстиция не сможет одуматься, если ей не помочь, если не вбить ей в голову, чтобы она поняла. Потом Абимаур решил, что жена нуждалась в ласке, а он этого не замечал. От этого вся беда. Он пытался придумать стихи для нее, но у него это получалось скверно. Ему становилось стыдно и горько от хлещущих воспоминаний, когда увидел жену в осевшем доме Мелизмана. Разубедив себя, он бросил идею сочинить стихи. Но он все равно хотел и пытался простить ее.

Согласно договору, заключенному с Мелизманом, Абимаур был поставлен в известность, что проект Мелизмана - фикция. Но договор был заключен и подписан по обоюдному согласию. Он четко регламентировал обязанности сторон. Несмотря на мошеннический умысел, закон все равно защищал права каждой стороны. Абимаур избегал слово мошенничество. Он даже представить не мог, чтобы его, Абимаура Слим Анофу однажды нарекли жуликом.

Мелизман умно и ловко предугадал реакцию населения, попытки властных структур урегулировать возникшие ситуации, буйство рынка и скачки цен. Выгода сулила быть не реально огромной. Суммы денег (это были даже не суммы, а абстрактные числа) должны были быть заработаны согласно этому договору. Хоть Абимаур и чурался слова «мошенничество», но согласно договору, он именно им и стал.

Наступление по всем спекулятивным фронтам началось. СМИ разразились скандальными новостями: «Наглое похищение жены миллиардера», «проект по созданию двигателя сверх космических скоростей под угрозой срыва», «Абимаур Слим Анофу в России». Переплетение событий делало предумышленный скачок цен, но прижимистая общественность схоронилась по сусекам. Искусственно вызванному экономическому кризису не легко отнять деньги у провинциального населения, которого всю жизнь била то нищета, то голод.

Знаменович предугадал действия Мелизмана. Последствия должны были быть ужасными. Он готовил что-то невообразимое. Мелизман продолжил гнуть свою линию с двигателем сверх космических скоростей, но интерес мировой общественности после неудачного испытания при-угас. Он ездил по региону и заказывал детали для своего проекта. Он отсчитывался перед Абимауром, но и от него требовал того же. Короля это било по самолюбию, но поделать он ничего не мог. Договор крепко, накрепко связывал их друг с другом: Абимаура и Мелизмана, отца финансов и мошенника. Действия Абимаура были ограничены и строго направлены. Мелизмана же договор связывал нисколько не меньше, строго ограничивая его в сроках исполнения. И сроки назначал сам Мелизман, и гнал себя, и заставлял он же. Перехваченное сообщение совпадало с назначенным на выполнение сроком. "Просчитался!" сказал про себя Абимаур:

- Борьба закончится на борту моего судна. Просчитался! – яростно крикнул хозяин золотой пирамиды.

Абимаур вышел из нелегкой схватки с виртуозом мошенником, исправно потрепав свои финансы. Но все же он победил. Он безвкусно чавкнул губами и умиротворенно закрыл глаза. Бессонница отступила. "Просчитался…" проваливаясь в сон, пробормотал он.

***

Но не все происходило так, как мечтал Абимаур. Юстиция перестала быть той, с высоты отвергающей женские слабости в угоду прагматичных целей. Недопустима была мысль о продолжительном увлечении Юстиции этим жуликом, возомнившим себя не весть кем. Круиз в одиночном плавании на борту яхты "Рогатая кобыла" должен был прояснить ее ум. Абимаур на это надеялся, а неожиданное свидание с мужем навсегда должно было вычеркнуть из ее жизни Мелизмана. На это Абимаур рассчитывал.

Юстиция действительно была в немалом потрясении после случившегося в осевшем доме, но несколько дней на борту яхты успокоили ее. Состояние Юстиции приходило в норму, но, засыпая, она вспоминала виды недавних событий: труп помощника Мелизмана с запекшейся кровью на лице, расстрел Знаменовича и, главное - хладнокровие своего мужа. Ей показалось, что даже его телохранитель Макроц, киллер, который без эмоций выполнит любую работу, которую ему поручит хозяин, отнесся к ней теплей, чем он.

В дали от Мелизмана образ его начинал выветриваться из ее головы. Но тревожный призрак вновь долетел до нее. Сообщение Мелизмана было коротким. Он оказался скуп на льстивые речи уже завербованному человеку. Симпатии и высокие чувства уходили на второй план перед деятельностью, ставшей в этот промежуток времени смыслом его жизни. "Юстиция осталось немного времени. Мы должны продержаться. Ты мой смысл. Встретимся в Японском море". Дальше следовали координаты. Голос Мелизмана отчеканил цифры, и на этом их общение закончилось. Мелизман оборвал связь. Юстиции ничего больше не оставалось делать. Она погрузилась в воспоминания, капризно пытаясь выпихнуть их из своей головы. Капитан Алекс был обязан доложить Абимауру, но раньше сигнал перехватила служба личной безопасности Абимаура.

Новых сообщений от Мелизмана не было. Юстиция ждала их. В бессоннице она вышла на палубу. Качаясь в унисон журчанию воды под килем, она замерла. Не помня, с какой силой вцепилась в перила. Капитан Алекс неслышно подошел к ней и, едва не сказав пожеланий доброго вечера, Юстиция, не оборачиваясь, холодно обронила:

- Опять подкрался?

- Тихая ночь вокруг, мне подумалось вы уснули.

- Стоя, как лошадь. Это намек?

- Нет. Тихая ночь вокруг, на воде вас могло убаюкать, и Вы могли упасть за борт. Вы слишком близко к бортику.

- Все же считаете меня...

- Я восхищаюсь вами. Но на борту судна необходимо соблюдать технику безопасности, – твердо сказал Алекс, перебив госпожу.

- И что бы вы сделали если бы я упала за борт?

- Я никогда бы не дал вам упасть.

- И все же.

- Прыгнул бы за вами и спас бы вас.

- Спас?

- Если вы хотите представить такую ситуацию, то представляйте, что я уже вас спас.

- А что если бы я просто стояла тут, в полусне?

- Взял бы вас на руки и отнес в кровать, – Алекс выдохнул усмешку носом. – И отнес бы вас в вашу кровать. И пожелал бы сладких снов, - договорил он.

- Что ж неси капитан, – она обвила рукой шею Алекса.

Утром над водой стоял пепельный туман. Влажный воздух казалось скатался в сырые хлопья. В предрассветный час берегов не было видно.

Невероятными казались воспоминания того времени, когда Юстиция еще не была собой и готова была отдавала себя за любую возможность заработать. Она обладала незаурядной привлекательностью, и поэтому все, что ей предлагали, было связанно с ее телом. Дория снялась в нескольких короткометражных для узкой и очень обеспеченной аудитории. Гнусные люди. Запах подгнивающей жизни и деньги, деньги, деньги. Все это была борьба за мелочь. Ведь много мелочи - это капитал. Вот мышление того, кто никогда не выберется из мещанства. Ум и рассудок Юстиции был залеплен паутиной фантастического будущего, которое обещал Мелизман. Его слова не выходили из ее головы. Она хотела попробовать власть на вкус. От прошлой жизни у нее остался лишь татуировка на ее ягодице. Милая, крохотная, похожая на штамп.

- Капитан… - она поманила его раскрытой ладонью стоя в пол-оборота на носу палубы, держась одной рукой за перила.

Капитан Алекс подошел к ней,

- Что прикажете?

- Считаешь меня сумасшедшей?

- Никак нет. Если только вы не покажете мне справку, – на его лице образовалась неуловимая улыбка. Но во мгновение его лицо насытилось сдержанностью. А что, если я прикажу отправится в Японию и затарить трюмы там техникой потом плыть и разбрасывать все эти вещи по берегам. Нищим и голодным. За подданными, знаете-ли надо следить.

- Будет все как вы скажете. Но должен вас предупредить, если Вы так поступите, вашими подданными будут не нищие и голодные, а бандиты. А раз на воде, значит, пираты.

- О-о, пираты. А говорил…

- Я помню мадам. Но это будут обычные бандиты, насильники, вымогатели.

- Значит отказываешься?

- Через татарский пролив мы выйдем в японское море...

- А смысл? Ты зануда Алекс.

***

Знаменович уже пришел в норму. Скоро его должны были выписывать.

В Интернете он прочитал новости, за которыми следил ежедневно, в каком бы состоянии не пребывал. Из новостей он узнал о конференции Абимаура. Планы его и Мелизмана становились очевидными, и Абимаур должен был понимать, что единственный свидетель и угроза их планам - это он. Эрих Знаменович находился в опасности. Ночь, когда в него стреляли и чуть не убили, дала метастазы.

Наступление ночи. Он ждал, как ждут неизбежного. Воздух за окном поглотила темень. В палате приглушили свет. Бессонница мучала его и раньше, но теперь он осмысленно опасался засыпать.

Он штурмовал Интернет, выискивая и изучая новости. Журналистка Зина больше не приходила. Редко ему попадались ее статьи, скорей всплывали, будто намеренно.

Его койка была угловой, отделена ширмой от других больных в палате. Маленькое окно, в котором маячила верхушка дерева, не представляло угрозы. Вряд ли кто сможет забраться по кроне и, раскачавшись, запрыгнуть в закрытый тройной стеклопакет. Это все смех, а вот с дверей Знаменович действительно не сводил глаз.

Вечерний обход. В палату зашли группа врачей клином под предводительством почтенного доктора.

Взгляд Знаменовича столкнулся со взглядом ухмыляющегося Мелизмана, который стоял в белом халате вместе с тремя остальными молодыми врачами.

- Что-то беспокоит? – спросил доктор, проверяя рефлексы Знаменовича.

- Ничего не беспокоит. Чувствую себя абсолютно здоровым. Меня надо поскорей выписать.

- Конечно. - улыбнулся тот, - но только не сейчас, подождите до утра.

Знаменович хотел возразить, но доктор уловил протестующий взгляд и добавил: "Документы на выписку готовят с утра". Осмотр закончен. Вердикт: "Состояние удовлетворительное. Все в норме. Есть еще общая слабость, но в целом динамика положительная. Необходимо хотя бы пару недель соблюдать питательную диету и избегать любых физических нагрузок".

Доктор с эскортом ушли на осмотр к другим пациентам. Мелизман остался за ширмой. Знаменович встал с кровати. Оказался по другую сторону от Мелизмана. Грудь была крепко стянута бинтами, руки свободны. Неторопливо, как бы от нечего делать, ожидая разговора, он начал разминать плечи.

- Ты ждал, что сегодня придут докончить незавершенное? – хитро ухмыльнулся Мелизман. – И правильно, сегодня за тобой должны прийти.

Знаменович бешено глядел на Мелизмана, тот осклабился.

- Я уже спас тебя от смерти, теперь мы друзья и ты должен безгранично доверять мне.

- Спас?!

- Некогда объяснять. Обычно я мерю жизнь по минутам, но сейчас дороги секунды. За тобой должны прийти и теперь я! Окажусь ненужным свидетелем.

- Что вы хотите мне предложить? - более спокойно произнес Знаменович почувствовав за собой преимущество.

- Я тебя увезу и спрячу до поры. На небольшой срок, – торопливо сказал Мелизман. – Все готово, самые комфортные условия. Абимаур заказал тебе билет у ночных убийц, но на его же деньги я обеспечу тебе защиту.

- Как не парадоксально, но в мире всегда так. Кто заказывает, тот и тратится за обе конфликтующие стороны.

- Не парадоксально то, что Абимаур не тратится, а зарабатывает. Но не в этот раз. – оскалился Мелизман.

- Я журналист, вы предлагаете мне описывать события из первых рядов?

- Именно.

- Тогда я согласен. И никуда не поеду с вами.

- Не понимаю. – строго повел носом Мелизман. – я, признаться, терпеть не могу абсурда.

- Это не абсурд, все логично. – как ни в чем небывало проговорил Знаменович, - Что бы быть свидетелем происходящих событий, мне никак нельзя находится в плену. Пусть даже в самом комфортном.

- Эрих Знаменович, собирайся. Интеллигентно прошу.

- О! А можете по-другому, интересно посмотреть.

- Ничего особого ты не увидишь. Снились ли тебе кошмары, от которых холодеет сердце? Когда тебя убивают, ты чувствуешь, как холодное лезвие ножа разрезает ткани твоей плоти. Ты это услышишь внутренним слухом. Ты это будешь чувствовать. Будешь, чувствуешь, но не сможешь проснутся, не сможешь выйти из этого состояния. Это единственное, что будет длится бесконечно. И даже после конца вселенной не удастся найти покоя. Смерть во сне - это самая страшная штука. Врачи уже давно покинули больничные покои. Свет в палате был выключен. Знаменович и Мелизман стояли в полутьме облака света от экрана ноутбука. К фигуре Мелизмана, шоркая подошвами, присоединились две теневых горы. Знаменович сумел разглядеть небритые физиономии кавказцев.

- Я просто не буду тебя больше уговаривать. Вот твои убийцы. Я упустил одну мелочь. Абимаур нанял их для одного, а я перекупил за его же деньги для противоположного. И вот я вновь тебя спасаю. Ты до сих пор мне не доверяешь?

***

- Привет, - голос Алекса звучал чисто. Спутниковая связь давала ощущение полной приватности разговора, хотя он знал, что капитанская рубка прослушивается службой личной безопасности Абимаура.

- Здравствуй папочка! – прозвучал визгливый голосок Ники.

Каждое слово в речи отца с дочерью носило тайный смысл. "Папочка!" не "Привет папуля", не "Здравствуй папа" означало крах, скорая гибель. Обстановка приобретает ужасающий характер. Естественно, Ника не знала тайного смысла. Она просто слово в слово говорила тот текст, который подготовила Зина.

- У тебя хорошее настроение. Все хорошо? Как дела у мамы? Как вы там с ней?

- Папа у нас все хорошо, кф… то есть нормально.

Нормально означало, что все хуже, чем предполагалось. Алекс ожидал услышать "Все хорошо" это значило бы все так, как должно было быть, или "Все отлично" это означало бы, что он ошибался и нет никакой опасности. Но он услышал "Нормально".

Ника, наверное, забылась. Из ее уст вырывались теплые нежные слова. Она говорила быстро и не всегда внятно своим детским голоском, временами повизгивая от радости. Ее голосок запинался, наверно рядом была Зина и тыкала ей в лицо бумагу с текстом, который она должна была передать отцу. Но Ника так увлеклась, что начала говорить просто слова о любви к родителю. У Алекса сработало чутье, и он поддался дочке. Он отвечал взаимностью и по возможности пытался задавать наводящие вопросы.

- Я очень соскучилась Папа…

- Я тоже очень скучаю по тебе и по маме. Но у меня ограничено время. Я не могу долго говорить. Я же на работе.

- Как твои дела, отвечай.

Поняв, что можно не рассчитывать услышать от пятилетней девочки лаконичного рассказа, Алекс решил задавать по одному вопросу.

Девочка запнулась в разговоре. В воображении Алекса тут же представилась Зина, стоящая рядом с девочкой и водящая пальцем по тексту, периодически одергивая непослушного ребенка.

- У меня все хорошо, – отрывисто каждое слово произнесла Ника, - Маме дали новую работу. Пока ты в командировке, - девочка запуталась в буквах длинного слова, - мы переехали в республику Н.

Конкретно у девочки все хорошо, значит, Зина должна суметь взять под контроль операцию вышедшею за рамки.

- Да… Какие вы молодцы. Ты теперь ходишь в новый детский сад?

- Да… А, да! Все нормально… В детском саду все нормально, но в старом было лучше!

- А что было лучше?

- Питание, игрушек было больше, воспитатели были добрей. – одну за другой Ника выдавала фразы.

- Как мама?

Зина действительно стояла рядом. То, что все плохо, Ника уже сообщила, а то, что Алексу угрожает смертельная опасность, она узнала слишком поздно и не успела подготовить сообщение. А надо было всего лишь включить одно предложение в общую фразу. Но как это дать понять маленькому ребенку, не отвлекая и не выдавая себя во время передачи информации возможно, последний раз. У Зины в руках был лишь исписанный листок с текстом. Она быстро вырвала листок и карандашом для макияжа написала фразу. Но Ника отказывалась читать. При первой же запинке в слове. Зина тыкала ей в нос бумагу, та начинала читать по слогам, срывалась и сразу начинала тараторить отсебятину.

Зина уже хотела вырвать трубку из рук девочки и самой сказать, но этим она бы скомпрометировала Алекса. "В конце концов, он знал, на что идет. Да и не дурак, должен понимать риск" подумала Зина, отчаявшись добиться от ребенка нужного результата. Она положила листок, на котором четко было написано всего одно слово, села на стул рядом и уронила тело на спинку.

- У мамы все хорошо работает, а я часто остаюсь одна. Она пишет новости.

- Все, я тебя услышал. Я очень рад, что удалось поговорить с тобой, а сейчас мне пора.

- Папа, папа…

- Что? Что родная? Мне уже пора.

- Красный, – визгливо тявкнула в трубку девочка.

- Что красный? – насторожился он. – Ты хочешь поиграть в светофор. Стоп машина! Зеленый пешеходам. Иди. Ха-ха-ха. Ну все мне пора, маме привет. Жаль, что не удалось с ней поговорить. Я вас люблю.

Алекс оборвал сигнал. Вместе с сигнальной лампочкой на миниатюрном чемоданчике в трубке потух голосок лепечущего ребенка. Алекс мог предположить, а теперь знал наверняка, что смерть его ожидает. Все-таки в последний момент ребенок выдернул слово в трубку. Зина вздохнула с облегчением и тут же поймала себе на мысли: "Это еще не значит, что он спасен".

Сложилась картина в уме Алекса: "Значит экономический кризис начинается с нехватки продуктов. Провал бюджета, общее состояние населения ухудшилось, социальные провалы, провокаторы. Была перехвачена переписка Мелизмана с Абимауром. Знаменович исчез из палаты. В преддверии экономической катастрофы Мелизман сделал новое заявление. И на последнем месте в той картине - смертельная угроза собственной жизни".

***

На взлетную полосу Московского аэроклуба приземлился миниатюрный, словно моль, самолет. Частная собственность Юстиции Сивой. С самолета сошли Мелизман и двое накануне перекупленных его подельника с оскалами на лицах кавказской национальности. В багажник их встречающего седана они загрузили большой черный чемодан с жестким корпусом.

В ресторане "Фэш-н-эбл" за столиком в запятнанной бурой скатерти сидели четверо. Против кавказских наемников сидел хозяин ресторана. Между наемниками восседал Мелизман. Часто приметив открытые рты в разговоре, подбегал официант и становился подле хозяина. Длинный и тощий официант, вытянув шею, был похож на собачью слюну. Стол был уставлен маринованными закусками и тремя бутылками вина. Щетинистые вислые щеки хозяина подрагивали от неустанного перемалывания харчей. Хозяин постоянно что-то держал во рту и постоянно жевал.

- Вам известно, что за груз я привез и о чем хочу просить?

- Шрамен... – протяжно сказал хозяин, кусок полупережеванной колбасы выпал из его рта.

- Человек, за которого я прошу, не имеет к смерти вашего друга никакого отношения. Больше. Им даже не доводилось встречаться. Поэтому я прошу, чтобы моему другу было оказано гостеприимство по первому классу.

- За это не беспокойтесь, - надменно, льстиво сказал официант, образовавшийся с правой щеки хозяина. – Беспокойтесь лучше об оплате.

- Конечно. Дайте мне ваши реквизиты, необходимая сумма будет вам незамедлительно переведена. Ни каких проблем.

- Расчет за наличные пожалуйста.

Мелизман достал и положил на стол перетянутую пачку банкнот.

- А теперь давайте поговорим о моем друге. Где он будет размещен?

- Шрамен, - снова повторил хозяин.

- Ваш друг в полном комфорте будет размещен в помещении, где раньше был личный кабинет Шрамена, безвременно ушедшего. – добавил официант.

- Это в подсобке? Ну нет, я прошу оказать комфорт.

- Там самые подходящие условия. Всегда есть еда и вино.

- Кажется я хорошо заплатил за несколько дней пансиона.

Прекратив жевать, выгнув губы дугой, щеки потянули уголки губ вниз, хозяин ресторана покачал головой, посаженной по уши в плечи.

- Ну хорошо! – рявкнул официант, - Но здесь было бы самое лучшее для твоего друга.

***

Мелизман с кавказскими овчарками именно так выглядели наемники и надутый, как дирижабль, хозяин с вытянутым официантом, они вдвоем напоминали доменную печь с трубой, подошли к неприметному авто. Из багажника машины, припаркованной у служебной двери ресторана, был извлечен прямоугольный контейнер, напоминающий большой чемодан. Откинув крышку, внутри в позе эмбриона лежал Эрих Знаменович. По рукам и ногам он был скован наручниками. Его тело обвивали трубки, ведущие от системы кислородных баллонов к вцепившейся в лицо маске.

- Сюда то вы его без особого комфорта привезли, – усмехнулся официант.

- Не скажите. Мой друг может быть импульсивен. Только так, я смог привезти его сюда в сохранности.

- Шрамен, - протянул хозяин с желанием почесать голову, но короткая рука дотянулась чуть выше небритой щеки и пришлось почесать то, что пришлось.

- Если все так, то этому клиенту действительно нужен особый комфорт. В кабинете Шрамена ему не место. – развил официант слова хозяина.

- Только прошу без фанатизма. Этот человек дорог мне как друг.

- А то и видно. - расхохотался официант, колыхаясь, как лента туалетной бумаги на ветру.

- Еще раз. Я заплатил достаточно и вправе требовать необходимых условий, точнее, чтобы с этого человека не упал даже волос.

Один из наемников взглянул на официанта цыкнув показал зубы, другой провел граблей из трех пальцев по наждаку щетины на своей щеке.

- Ты оплатил? Оплатил, – тряхнул официант пачкой банкнот, - Теперь не волнуйся, сохраним клиента в первой свежести.

Знаменович лежал на боку, он открыл один глаз и обвел фигуру каждого над ним стоящего. Его взор замер на фигуре Мелизмана.

- Все хорошо, все отлично друг мой. Ты будешь в самых комфортных условиях, как мы и договаривались. Потерпи.

Мелизман проверил счетчики на системе подачи кислорода: «Достаточно», - закрыв крышку контейнера наемники подхватили груз и понесли за официантом.

***

Знаменович был вновь прикован, но уже не к больничной койке или наручниками в чемодане. Он был на цепи, которая позволяла ему передвигаться по ограниченному периметру. В углу комнаты, в которой он стал пленником, стояла узкая кровать. К стенам были приставлены: стул, стол с телевизором, по которому показывали музыкальный канал, чего Знаменович терпеть не мог смотреть. Но пульта ни где не было, а до телевизора цепь ему не позволяла достать.

Кавказские наемники оставили Знаменовича одного, лишь только посадили его на цепь. Скоро появился Мелизман и застал Знаменовича за тем, что тот снял ботинок и пытался им прицельно попасть по телевизору.

- Такие комфортные условия вы предлагали мне?!

- Да... Я сам не ожидал, что будет так скверно. Но надо потерпеть. Смотрите, - Мелизман указал на биотуалет за невысокой ширмой и пластиковую бутыль с запасом воды для ручного умывальника. - Выжить можно. Только это сейчас в приоритете.

- Ради чего, или до какого времени я должен терпеть.

- Всего пару дней и я освобожу тебя из этого заточения. Ты будешь обладать всей информацией. Ты должен мне верить.

- Прошу мне не тыкать!

- Я ко всем людям обращаюсь на Вы только потому, что не хочу иметь с ними ни чего общего. Тебя же я считаю своим другом, возможно единственным. Какой-то прыщ, неприятное слово, этот официант. Он смел мне тыкать, но я не опустился до него, чтобы встать с ним на уровень словесной перепалки. Это ниже моего достоинства. С тобой же, друг мой, я готов быть наравне и откровенным.

Знаменович редко испытывал страх, но сейчас ему было по-настоящему страшно. Он не знал, чего ожидать от Мелизмана. Мелизман казался или хотел казаться доброжелательным и говорил, как будто откровенно. Эрих опасался его стеклянных глаз. Он не знал, чего ему ожидать, словно перед ним добрая собака, которая в любой момент может превратится в бешеную псину. Но все, что Знаменович знал о Мелизмане, говорило, что он адекватный человек. Но все же чувство тревоги не оставляло его.

Мелизман уперся острыми глазами в Знаменовича:

- Ты жаждешь открыть правду миру. Я не против. Рано или поздно все, что я творю придадут огласке, но нельзя Абимауру, этому, Слим Анофу позволить влезть с ногами в мои дела. Он хочет полностью завладеть моим проектом. Это будет катастрофично если ему удастся. Ты согласен со мной мой друг?

- В чем? В том, что Абимаур бизнесмен готовый на все ради выгоды, а вы мошенник. Конечно я с этим согласен.

- А... Мы же договорились общаться по-дружески, а ты мне все вы, да вы. Уважаешь меня, да? Тогда, чего мошенником обзываешь? – казалось слега с обидой в голосе произнес Мелизман.

- Нет. С вами я не хочу иметь ни чего общего, и на панибратство я ни за что не перейду.

- Эрих, друг, ты меня сейчас обидел.

- Что Вам от меня надо?!

- Да ни чего, жизнь тебе хочу сохранить, дурачок.

- Говорите прямо, что от меня надо?! – все фамильярности и приятные тона Мелизмана, Знаменович пропускал будто не замечая. - Единственный вывод у меня напрашивается, вы хотите, чтобы я освещал вашу деятельность в выгодном для вас свете. Так?

- Да упаси друг. Я спокойный уравновешенный человек, но признаюсь тебе, я крайне не люблю, когда на меня орут.

Знаменович смотрел в лицо собеседнику ожидая дальнейшей речи и Мелизман не заставил ждать.

- Я знал, что ты приехал в Комсомольск на Амуре следом за мной, и надеялся, тебя не заметят, если станешь свидетелем событий, которых не могло не случится. Этот кавказец Шрамен был лишним и не входил в мои планы. Но все получилось даже лучше, чем я задумывал. Покушение на меня только придало все больший ажиотаж моему проекту. Но я не мог допустить твоей гибели. Поэтому я навел человека, чтобы он вызвал скорую к тому месту, где тебя казнили. Без меня ты был бы мертвец. Я не мог помешать экзекуции над тобой, мой друг. Но я очень рад, что ты жив. Искренне рад. Верь мне.

- Что вам от меня нужно, Мелизман?! Я полагал что вы мошенник, а оказывается маньяк!

- Какой маньяк говорю спас тебя. Абимауру нужно только одно, деньги. И все его скудные мысли зациклены на их приобретении. Скучно и неинтересно.

- Поэтому он не годится вам в друзья?

- Нет не поэтому. Он хочет завладеть моим творением, чтобы продавать путевки в космос, как билеты на карусель. Мне же нужны его деньги для реализации своего масштабного проекта.

- Абимауру нужны деньги, вам нужны деньги, в чем между вами разница?

- Нет, ты ошибаешься мой друг, моя страсть не в деньгах. Я хочу власти, вот моя истинная цель.

- О чем вы со мной говорите?

- Зря ты думаешь, что люди для меня - расходный материал. Это не так. Люди для меня в первую очередь польза. Когда придет время, именно они: программисты, специалисты информационных технологий, хакеры, айтишники - все одно будут первым кругом управления моего государства. Именно эти люди будут настраивать инфраструктуру нового мира, моего идеального мира. Не будет границ обособленных и враждующих государств.

- Для этого вам нужно лететь со своим двигателем на другую планету. – усмехнулся Знаменович.

- Да. Каждый уголок моего мира будет связывать информационная сеть. И на свою планету, таких как Абимаур я не буду пускать. Очевидно, что он нужен мне лишь до той поры пока у меня не будет готово все для осуществления моих планов.

- Мелизман, я не маленький ребенок, могу понять, о чем идет речь. И вряд ли даже у Абимаура хватит средств на такие масштабные задумки, будь он хоть трижды богаче чем сейчас, а под вами прямо сейчас этот двигатель. О чем вообще мы говорим, это сказки.

- Я разве говорил об освоении планет? Я гражданин РФ и стоит поставить свой флаг и заявить о своих правах на собственность как первооткрывателя, все, мое государство будет вынужденно меня и мою собственность защищать. А н-нет, тогда у меня есть гражданство США, там такая практика заложена со времен основания государства.

- Но это же бред. Вам не бывать не императором планеты, не повелителем. Вашу, пусть даже каким-то чудом, признают собственность, не пройдет и полувека - национализируют. Вы останетесь не с чем. - Знаменович осекся. - О чем мы говорим? Вы шизофреник, вы маньяк. Единственное, почему я вас слушаю и веду эту идиотскую беседу - только потому, что у меня нет другого выбора. До какой поры меня будут держать на цепи? Пока не произойдет событий в известной республике.

- Что? – бровь Мелизмана вздрогнула. – От куда? С чего ты это взял? – после мгновения молчания Мелизман продолжил, - В самом деле это имеет малое значение, я прошу тебя как друга, побудь здесь пару дней.

- Опять! Я вам не друг.

- Ты мог не выжить уже который раз, если бы не я. А теперь отказываешься сделать для меня маленькое одолжение. Я могу держать тебя насильно, как видишь для этого у меня есть все средства, но я тебя прошу по-дружески...

- По-дружески?! Тогда сними с меня цепи, убери охрану, оставь не запертыми двери.

- Хорошо. И ты не сбежишь?

- Мы же похожи, сам сказал. Ты бы сбежал?

- Я бы нет. И ты не сбежишь. Но чтобы не получилось недоразумения, я так не сделаю. Я уверен, тебе здесь не по нраву. Если двери будут открыты, а ты будешь связан словом, ты будешь страдать, мучатся от страшного желания уйти. Как твой друг, я не могу так поступить. Ну и зачем этот разговор вообще? С моим согласием или без меня будут держать здесь.

- Конечно, и между прочим я вновь спасаю тебе жизнь. А зашел поговорить по-дружески, ты же мой друг правда?

- Ну что, давай поговорим, дружище, - неожиданно выдал Знаменович. Мелизман расфокусировано улыбнулся. Он сидел на стуле, облокотившись на стол. Смотрел в лицо Знаменовича. Для начала выкинь к черту этот телевизор.

- Знаешь, порой мне бывает так сложно. - Мелизман не обратил внимания на просьбу Эриха.

- От чего же? - А он и не стал настаивать и сбивать настрой поговорить по душам.

- Все эти люди. Я не такой, как они. Мы не такие. Взять того же Абимаура. Уникальности в нем ни песчинки.

- Но придет время, люди сами будут совать ему деньги, а тебя объявят врагом человечества. Может, особого вреда человечеству я и не принесу.

- Может, особого вреда человечеству я и не принесу.

- Отпусти меня. Зачем ты меня взял в плен?

- Я знаю, что так будет, я это чувствую, - продолжал Мелизман, не замечая слов Знаменовича. - Единственное, что мне остается - убраться с этой планеты.

- В этом я поддерживаю тебя, друг. Убирайся скорей!

- Знал, что могу рассчитывать на твою поддержку, но для этого мне нужна твоя помощь. До известных событий мы должны держатся сообща.

- Что это значит? Все-таки я был прав с самого начала. Ты хочешь, чтобы я писал для тебя новости. Мое имя знают, мне верят, и ты хочешь воспользоваться этим. Чтобы твое жульничество принимали за чистую монету.

- Эрих, мне не нужна твоя смерть. Я открою свои карты перед тобой. Ты нужен мне. Если отчасти и так, как ты говоришь, что из того? После всего правду узнают, ее невозможно будет держать в секрете. Но при этом ты будешь знать чуточку больше. Большую чуточку. Твоя репутация не пострадает. Мы объявим, что тебя заставили некие силы или просто выкладывали информацию от твоего имени, пока тебя удерживали силком.

- Некие силы и мы объявим? Ты из всего чистеньким хочешь выползти.

- Почему нет. Ты же мой друг. Это честь для тебя. У меня нет друзей больше. Мне просто некогда бы было уделять им время. Я гений мысли. Я созидаю. Да, раз уж пошла такая тема. Что там с Вольтером?

Словно туман рассеялся, в голове Знаменовича прояснилось. До чего догадывался Эрих Знаменович. По очертаниям произошедшего из своей памяти стало ясным, для чего нужна была дружба Мелизману.

- Эрих, ты что, задумался? Вольтер, то есть Василий Волтанов, кажется. Прекрасный специалист. Люблю профессионалов. И нет ничего удивительного, что я справляюсь как у него дела?

- У него все отлично, – напряженно и сдержано ответил Знаменович.

- Хорошо. Мы же с ним работали вместе. Слышал он нашел Манулова. Вот молодец, даже я не знаю, где он находится. Настоящий профи. Я даже ему гостинец послал. Но Вольтера никак найти не могут. Могила писателя в Парижском пантеоне. Не сложно найти точное место захоронения. А Вольт в надежном месте. Тебе его не достать. Наверное, он с твоим коллегой. Рашид Когбут, так его зовут. В последний раз я их вместе видел.

- Не смей трогать Рашида! У него семья, у него маленькие дети.

- Думаешь, у себя дома Вольтера держать не станет?

- Не смей!

- Успокойся! Я для него не опасен. Не для Вольтера, не для Рашида, не для его маленьких детей. Я не опасен для никого.

- Вот ты и проговорился…

- Я хочу сказать только то, что я сам лично не причиню никому вреда. Абимаур Слим Анофу угроза, - пропуская слова Знаменовича мимо своего внимания, сказал Мелизман. - Он глупец и жадина. С равнодушия таких, как он, начинаются войны. Все, что для него важно - еще несколько слитков золота для своей пирамиды.

- Допустим я верю, и мы подружимся.

- В твоей команде мой хакер, как он сам себя зовет Вольт. Так?

- Так.

- Он что-то рассказал?

- О инженере…

- Ах он проныра. Рассказал о инженере Манулове. Это мой тайный актив. О нем никто не должен знать. А что конкретно он рассказал?

- Моя очередь задавать вопросы дружище.

- Ха! Что же задавай. Я тебе расскажу о Манулове, если мы будем общаться и дальше в таком ключе.

- Хочешь, чтобы я очередную утку в своем блоге написал?

- Ни каких уток. Скоро ты убедишься во всем сам. Ты будешь одним из тех, кто стоял у истоков.

Глава IX

IX

Мелизман открыл кейс и зафиксировал крышку. Образовалась сфера, не выходящая за рамки кейса. Внутри шара вьюжили антрацитовые песчинки. На экране в углу поднятой крышке обозначились координаты контакта и место нахождения "Греция". Сфера превратилась в глобус. Пылинки сместились, выводя точные координаты и масштабируя до тех пор, пока в сфере не появилось лицо.

- С кем я говорю? – На Русском языке, практически без акцента, прозвучал выразительный голос.

- Это Мелизман.

- Пантолеон на связи.

- Вы готовы преступить к работе в ближайшее время?

- До сих пор я был занят ублажением жирных дам. Знаете ли, поток туристов в Греции не иссякает не при каких обстоятельствах. Услуги статного мужчины востребованы всегда. Но для вас я готов.

- Вы мне нужны для выполнения опасного задания.

- Всегда готов. Хотелось бы получить техническое задание.

- Мне про это напоминать не надо. Все, что вам будет необходимо сделать - отыскать в России, в Москве Волтанова Василия, известного в мире информационных технологий как хакер Вольт. Необходимые данные будут предоставлены. Он напуган и шифруется. Проявите смекалку.

- Будет исполнено в самые короткие возможные сроки.

***

Прошла неделя. Ничего не нарушало покоя маленькой республики Киркенес, усыпанной чадящими трубами и церквушками по типу амбарных домиков. Обычный уклад городской жизни: Лишь проступил рассвет, мужчины отправились на заводские работы. Мамаши повели маленьких детей в детсады. Выныривая из дворов, школьники стекались к школам.

Улицы города насытились утренним запахом влажной гари. Продуктовые магазинчики готовились к открытию. Железные ставни лавок были открыты, витрины обнажены. Люди с сонными лицами, немо проговаривая что-то выставляли товары на полки.

Смешавшись со спешащими рядами мамаш, Зина вела Нику в детсад. Она не сбавляла шаг, не выпадала из темпа движения пешеходов, но успевала подметить, что ни чего выходящего за рамки привычной провинциальной жизни не происходит.

День прошел однообразно. Наступил вечер, и ворчливые люди на скамейках, как обычно, начали обсуждать положение мировой экономики относительно подорожания крупы в ближайшем магазине.

Представляясь журналисткой, Зина опрашивала людей, все ли так, как обычно, нет ли чего неожиданно нового или каких-либо изменений в обычном укладе. Прежде ожидаемое должно было в первую очередь коснутся бюджетной сферы. Но все было тихо. По всем фронтам спокойно.

Наблюдения ни к чему не привели. Времени до ожидаемых событий оставалось все меньше, и по ощущениям это должно было стать экономической катастрофой. По планам Мелизмана, который сложился в мозгу Алекса, при помощи не лимитированных средств Абимаура должны были опустошаться стратегические запасы республики.

***

Опрашиваемые, все как один говорили: «Все как обычно, жизнь идет без запинок». Оставалось немного времени.

- Мама, мама у меня щелкает в ухе, – стонущим голоском сказала Ника.

- Тебя что, продуло?! Как можно быть такой безответственной? Ты же знаешь, я работаю.

- Мама у меня щелкает.

- Ты просто в садик идти не хочешь. Боишься? Признавайся!

Ника заревела, уткнув лицо в юбку матери.

- Ладно, не плач. Не плачь, маленькая. Пойдем к доктору. - Я боюсь в слезах проговорила девочка.

- Не бойся, я пойду с тобой. Если что. Если этот доктор тебе что-нибудь сделает, мы ему покажем. Зина улыбнулась. Зареванное лицо Ники тоже озарилось улыбкой.

Не понятно, какие чувства одолевали Зину, но наведаться в поликлинику и раньше было в ее планах.

***

Голос Зины унесся порывом сети на встречу капитану Алексу. Их голоса встретились где-то в облаках.

- Здравствуй.

- Привет.

Алекс рассказал Зине то, что ему удалось выяснить и понять, от куда ждать первого удара. Зина предупредила его, что из центра указаний не поступало. Оставалось действовать по-прежнему. Завод "Платоторма" должен стать первым жертвенным бараном в кризисе Мелизмана.

За яхтой "Рогатая кобыла" следили неутомимой Оскар Чаелд и Здоровяк Анатоль. Яхту буквально просвечивали, выявляли малейшее словечко. Хотели поймать сообщения Мелизмана, а поймали сигнал капитана Алекса.

- Кажется, Алекс не наш человек, – качая головой произнес Оскар.

- А…? – угрюмо и непонимающе отозвался Анатоль.

- В его сообщении содержится явный подтекст о делах Абимаура и Мелизмана. Доказательства его предательства не точные, но… - Малыш настоял, чтобы Капитана не ставили в известность о том, что его разговор прослушивался и имеются основания для подозрений. - Если вспугнуть, капитан затаится. Мы имеем дело с профессионалом, но неизвестно, на кого он работает, и проверить это будет сложней, если он затаится. Пока просто за ним надо наблюдать.

- Не окажемся ли мы в дураках? Вся твоя аналитика из соплей. – упрекнула его Зина.

- А ты все такая же глупая. Наш долг не только профессиональный, а еще и просто как людей, которым не безразлично … Решено! Если я ошибся – это прекрасно, но до тех пор мы обязаны проверить каждую зацепку, пройтись по каждому пункту этого дела.

- Здесь уже начали происходить странные вещи. Разные люди говорят, что один нудный дед дома у себя собрал какую-то мощную аппаратуру, и когда он ее врубает, падает сетка во всем городе. Происходит мощный импульс трафика, который вырубает интернет на небольшой промежуток времени.

Внезапно картинка подвисла, канал связи превратился в сквозящую дыру. Сеть оборвалась. Это был последний сеанс связи Зины с Алексом.

***

Хозяином квартиры был ворчливый дед Дмитрий. Сыкин корпел около двух недель, сооружая в одной из комнат небольшой трешки сервер с собственным узлом связи. Сыкин - первым попавшим в расходный лист Мелизмана. Сейчас об этом месте уже не знал никто, кроме самого Мелизмана. В игре слабых звеньев оставаться не должно.

Старику был куплен большой телевизор и подключен платный новостной канал. Он сутками крыл благим черно-словом всех и все увиденное по круглосуточному новостному каналу. Мелизман давал старику задания, за которые доплачивал. Дед должен был следить за новостями. Парвалуш с удовольствием смотрел новости, что-то записывал в тетрадку, комментировал, осуждал, яростно высказывал свое мнение. При встрече с Мелизманом кидался к нему, рассказывал о своих наблюдениях, тряс перед ним исписанной тетрадью. Но все, что ему удавалось сказать - обрывки фраз из разных новостей, сумбур словесности, подкрепленный сиплым стариковским голосом. Мелизман делал удовлетворенный вид, и Парвалуш немедленно и безотрывно опять бросался к телевизору наблюдать за новостями. Дед дальше телевизора нос не совал и больше ничем не интересовался. Это как раз то, что было нужно Мелизману.

Зине удалось выследить штаб - квартиру Мелизмана, и под предлогом съема комнаты, Парвалуш когда-то сдавал комнаты, попала в его дом. Там она встретилась лицом к лицу с Мелизманом. Зина не выдала себя, но Мелизман чутьем знал, с кем встретился, и как бы сам себе сказал, делая вид, что размышляет о своих делах: "надо предупредить товарища, что на борту рядом с его женой агент разведки под прикрытием". Мелизман это только подумал, но его мысли ясно отразились в его глазах, и Зине показалось, что она его услышала.

Зина не подала ни малейшего признака тревоги. Выйдя на улицу, Зина вела за руку Нику. Она не могла поставить в известность Алекса. Тогда она бы поставила под угрозу выполнение своего задания и скомпрометировала себя и свое агентство. Она знала, что слова Мелизмана о том, что Алекс агент, означали его неминуемую смерть, и поделать она ни чего с этим не могла. "Алекс бы понял! Сам он, будь в таком же положении, не задумываясь, поступил так же". Зина про себя попрощалась с ним. И только тогда она услышала плач дочери. Ника дергалась, упиралась, громко ревела. Зина, погруженная в сон мысли, тащила ребенка волоком.

Убогий, убитый, полуразвалившийся, перекошенный дом стоял недалеко, в глубине города. Стройка еще не дошла до того самого места, и в доме обитали люди сомнительного жизненным кредо.

Зина познакомилась с ними, и один из новых знакомых предложил ей выпить с ними на брудершафт, со всеми по очереди. От пойла, похожего на этиловый спирт, разбавленный грязной водой, она отказалась…

***

Абимаур почти оправился от событий, прошедших танками по его несокрушимому эго. За монотонной работой он пришел в себя. Работа привычным пульсом качала кровь. Уважаемый господин Слим Анофу восседал на своем обычном месте среди роскоши, в кабинете красного дерева, обитый вперемешку со шкурами зебр, антилоп и гепардов, на последнем этаже самого дорогого небоскреба. Абимаур наслаждался видами уникальных и шедевральных, безусловно, бесценных экспонатов. В сейфе по-прежнему стояла пирамида из золотых слитков. Секретарь открыл дверь, нарушив трепетный покой хозяина:

- Господин, на связи ваша служба безопасности.

- Вас не обойти. Даже служба моей личной безопасности работает через вас, – Абимаур привычно улыбнулся в ответ секретарь ответил неуловимой улыбкой после удалился.

Абимаур поднес к уху предмет размерами с авторучку, его слух уловил голос Макроца:

- Юстиция Сивая и Мелизман вновь назначили встречу, – дальше следовали координаты, где должно было состоятся их рандеву. Внезапно на Абимаура нахлынули чувства, которые как ему казалось погасли. Но Мелизман, этот жуткий человек, вновь затеребил его за живое. Не дает ранам, которые сам же и нанес затянуться. «Что ему от меня надо?!», - взревел могучий Абимаур Слим Анофу.

- В этот раз все будет кончено! Кому-то придется захлебнутся собственной наглостью. «Просчитался!», - добавил про себя Абимаур, покрывшийся рдеющим румянцем.

Абимаур взял со стола прибор, похожий по форме и размерам на письменную ручку. Из тончайшей прорези вдоль трубки образовалась полотно матового песочного света. Проявились символы для вызова абонента.

Абимаур гаркнул свое имя, это должно было вызвать трепет на другом конце связи.

- Все готово, через двадцать минут вылетаем.

- Координаты сообщит Макроц, – сказал Абимаур.

Как только он закончил разговор в дверях возник, с неизменной неуловимой улыбкой, секретарь.

- Будут распоряжения?

- Машину! - рявкнул Абимаур.

- Ваш телохранитель, Макроц ожидает на парковке.

Абимаур ринулся из своего кресла, не дослушав последние слова секретаря.

- Подготовить самолет для вас, я сумел в лучшем виде, – сказал секретарь в спину уходящему. Абимаур зашел в лифт и под нос себе проговорил:

- Никому нельзя доверять, ага, самолет. Борьба закончится на борту моего судна, – прошипел он вдобавок.

Личный самолет Абимаура Слим Анофу готов лететь хоть на край света в любое время.

***

Незнакомец достал бутылку вина, угостил стариков на лавочке. Второй незнакомец, в руках которого был непрозрачный пакет, вошел в подъезд.

Представившись курьером, пакет был передан старику. Мелизмана не было дома. За этим наблюдали. Курьер, отдавший пакет Парвалушу, приказал в пакет не заглядывать, а передать его Мелизману, когда тот вернется. "И чтоб тот не заглядывал в пакет! Там сюрприз, распечатать должен он сам". Старику и дела не было до чужого пакета, а после того, как на него прикрикнул какой-то сопляк, так вообще потерял интерес. Парвалуш, проходя мимо комнаты с сервером, пнул дверь и закинул в образовавшийся проем в комнату пакет со словами: "Больно нужен мне ваш пакет!".

Раздался взрыв, как будто у кого-то дома взорвалась граната. На сидевших стариков у подъезда посыпались осколки, а из дыры окна серверной комнаты вывалились густые клубы дыма. Из подъезда выбежал ошалевший мужик, в руках которого пакета уже не было и вместе с первым незнакомцем они дали деру в разные стороны.

Прямого приказа от начальства не было, но в этом то и плюс конспиративного агента. Он, точнее она, Зина, могла действовать по обстоятельствам. Конечно, организация теракта - крайняя мера, но и связать Зину с убийством Мелизмана не было никаких шансов. Добрым вечером Зина с дочкой приехали на такси к дому Парвалуша. Как будто забыв о том, что этот вопрос уже поднимался и все комнаты в его квартире заняты, Зина опять решила попытать удачу, заодно проведать старика, учитывая его дребезжащие нервы и соседство с маньяком.

Все был спокойно. На лавочке у подъезда сидела привычная компания стариков. Не слишком тихо они обсуждали новости, сплетая их с собственными вымыслами и домыслами. Не надо было прислушиваться, чтобы понять, что они обсуждали.

- Здра-сс-те, Зина ты что-ль? – с улыбкой, во весь свой однозубый рот, воскликнула баба Паша. – А это кто с тобой? – она поманила смутившегося ребенка, спрятавшегося за матерью.

- А это мая девочка, дочка моя Ника, – поддерживая настроение бабули сказала Зина.

- Какая сладкая девочка, ам-ням-ням... – рассмеялась баба Паша, открыв рот выпячивая коричневый зуб.

Тут же загудели двое стариков сидевших рядом.

- Баба Паша, как Ваши дела?

- Ой, цены растут быстрей чем моя корова доится...

- У Вас есть корова?

- Какая корова?

Вся лавочка воспалилась, и один старик громче другого начал про цены и свой нелегкий быт. Но Зине удалось сбить сумбур речи,

- Цены понятно, у вас то как? Все хорошо, дома все в порядке? Может помощь какая нужна?

- Ой, да дома то все плохо. Сплю – плохо, встаю с постели – плохо, хожу по квартире всю ночь – плохо...

- Может таблетки какие нужны?

- Ниче, ни-чи-го не помогает, помирать надо.

- Да что вы такое говорите! Сплюньте. Сосед ваш как поживает? Зайти к нему хочу, на счет квартиры.

- Парвалуш, то? Да как, как всегда. Старый дурак, сидит у себя и днем и ночью телевизор орет. Тут было, как-то, взорвалась бомба.

- Не бомба, не бомба, – закричал дед, сидевший рядом на скамейке, - Это террор!

- Взорвалась то, бомба!

- Взорвался самоубийца. Смертник! Маджахед из Талибана… - начали, в повышенном тоне, спорить старики.

- Да никто не взорвался, - перекричала баба Паша.

- А с Парвалушем то что? – попыталась перекричать Зина.

- Да что ему будет, сидит у себя как в крепости.

- Что не выходит даже?

- Нет. Орет иногда с балкона.

- Прям орет, может вы преувеличиваете?

- Ни чего я не преувеличу. Вот только до твоего приезда орал, что знает все и лучше всех. Кричал, что скоро наступит эко. Как там. Колляпс. Сам, наверное, не знает, что за слово такое. Это когда кол и клякса. То есть все будет плохо. А раз эко, значит с ценами будет все плохо. Старый дурень, сходил бы в магазин, ему бы сразу стало понятно, что все плохо. Все плохо. Плохо-хо...

- Ясно все, пойду проведаю его. Я на счет квартиры, заодно узнаю, постоялец не съехал.

- Не съехал. Он здесь появляется. В смысле, выходит иногда. А так сидит он там, уж не знаю, что они там вдвоем делают.

- Наверно телевизор смотрят, – усмехнулась Зина, - Он сейчас дома не знаете? Может и идти не стоит.

- Постоялец то? Да вроде нет, убежал он.

- Ну тогда я схожу, проведаю Парвалуша.

- Ни чего он не знает, орет просто. Дурак старый, – крикнула баба Паша вслед, заходящей в подъезд, Зине.

"Значит, он жив", - подумала про себя Зина с упреком. Теперь ей было не обходимо расспросить Парвалуша. Еще важней стала для нее эта задача. "Лишь бы не натолкнуться на Мелизмана. Хотя тогда-то я буду готова". Зина нашарила в сумочке печатку-шокер и водрузила ее на средний пальчик. Удар в сердце и мощность на полную будет для него последним мгновением! Зина слегка тронула дверь в квартиру Парвалуша. Она оказалась не запертой.

- Мих Сергейч... – проговорила она.

Не затворяя за собой, Зина оставила Нику в коридоре, а сама тихонько прошла в квартиру. Телевизор громко показывал новости. На диване у противоположной стенки она увидела большой ком тряпья, укрытый одеялом. Подойдя ближе, она еще раз повторила: «Мих Сергейч...», - не понимая есть ли кто под одеялом или это просто груда скомканного тряпья. Рука Зина поползла одернуть одеяло. Она уже была готова увидеть под ним окоченевшего старика. Но одеяло само скользнуло, спадая на пол. Сонное лицо старика уставилось на Зину, растопырившую над ним пальцы. Длинные и тонкие пальцы с заостренными ногтями, были похожи на стервятника, готового схватить жертву.

- Мих Сергейч...

- Да, это опять ты, – сопровождая зевоту ревом сказал Парвалуш.

- Я уже не знала, чего ожидать. Ника! – крикнула Зина, - Иди сюда. И дверь закрой.

Девочка подошла упиревшись в ногу матери.

- Как ваши дела Мих Сергейч?

- Как… – недовольно повторил он, - Сбылась твоя мечта, постоялец съехал. – Старик издал вопль через сомкнутые губы. – А мы поладили, я ему все самые важные новости сообщал.

- Вы чем-то огорчены? Он Вам не заплатил?

- Он золотой человек. Он заплатил мне за месяц вперед. Не сметь говорить про него в дурном тоне! Еще и телевизор мне оставил, - старик указал дрожащей рукой на широкоэкранную панель.

- Тогда, что Вас печалит. Может, перед своим отъездом он сказал что-то? – не сумев скрыть интереса спросила Зина. Ведь дело не кончено, и эта мелочь могла послужить решающим фактором.

- Что сказал. Даешь кризис в республику! Вот, затарил мне комнату консервами и смылся. Растительное масло, крупы… Прочий пищевой мусор. Устроил продуктовый склад из моей квартиры. А мне что теперь делать? Будет кризис – хомячить в рыло, в свое, одинокое. Тушенка... – чуть ли не плача произнес старик. Он выглядел нехорошо, лицо его со старческой желто-коричневой кожей было изрыто глубокими морщинами, на щеке рдело пятно от замятой подушки. – Что сказал? Сказал, будут спрашивать скажите, что уехал и больше не вернусь. Сказал, что можно сдать квартиру. А, еще просил передать поклон от него, – Старик вздохнул, - оставайся хоть ты с дочкой. За этот месяц можешь не платить. У меня здесь, как в убежище. Опасаться нечего.

- Осечка, – с горечью произнесла Зина, будто бы про себя.

***

Человек с прямыми поджатыми губами взирал на Зину. По лицу этого седовласого человека невозможно было понять эмоций. Гладковыбритые щеки с въевшимися черными точками очерчивали линию щетины. Начальствующее лицо, перед которым Зина держала отчет, сидело за письменным столом. Сложив руки, как школьник за партой. Зина последовательно рассказала, как и к каким выводам ей с Алексом удалось прийти. Какая участь постигла ее напарника, и какая неудача постигла ее саму. Также Зина сообщила, что деятельность Мелизмана не удалось пресечь. По предварительному анализу, в ближайшее время республику ждет экономический кризис с катастрофическими последствиями для населения. Кризис начнется именно с этого города. И, возможно, кризис уже начался. Мы просто этого пока не замечаем.

Согласно данным, которые удалось собрать агентам, цель Мелизмана - захват власти в республике Киркенес. Несмотря на малую убедительность фактов, Зина была твердо уверенна в своих словах, как и в человеке, которому она все это выкладывала.

В стенах кабинета человеку, которому приходилось слушать и более хитростные переплетения, Зина говорила:

- Существует процент экономического краха в республике. Это его цель. Сломить сначала один город, чтобы это перелилось на всю республику. Возьмет город - возьмет республику. И пусть есть хоть незначительный процент, но все же. На кону человеческие жизни, независимость республики и целостность субъекта мировой арены. Необходимо предпринять меры.

Человек, которому докладывала Зина, что-то писал и делал заметки. Вслушиваясь в ее слова, он набрасывал план дальнейших действий. Когда Зина закончила, он покрутил в руках ручку, уставившись в свою писанину, поверх очков взглянул на Зину.

- Вы уже попытались? Неудачно. Но, возможно, мы сможем повернуть Вашу неудачу выгодной стороной. От Вас больше ничего не требуется, самым эффективным сейчас будет ожидание. Если то, о чем вы говорите, действительно может случится то ... Мы обязаны быть готовы к любым последствиям. Мы будем наблюдать за результатом и примем необходимые меры для урегулирования сложившейся ситуации. Возложенную на вас задачу можете считать завершенной. Все, что вы сказали, прозвучало убедительно. Я вас услышал. На счет вашего напарника забудьте. Его имя было вымышлено, его самого никогда не существовало.

- Каковы мои дальнейшие действия?

- Отправляйтесь в центр. С вами свяжутся, заберут девочку.

- Что с ней будет?

Седовласый на мгновение застыл взглядом на Зине,

- С ней будет все в порядке. Вас это не должно беспокоить. Благодарю за службу агент. Свободны, – сухо прощаясь, сказал он, и вернулся к своему письму.

***

ом следующего дня город загудел, обсуждая новости из сомнительных источников. Зина устроила панику в СМИ, дабы предупредить об опасности. Ее призывы подхватили блоггеры и раструбили по всей сети. Новостные ленты и рекламные ссылки - все говорило об одном - о неминуемом кризисе в отдельно взятом городке небольшой республики. Во дворах сплетни разносили продвинутые инет-старики. Ходили разговоры, негодования, возмущения. Около тринадцати человек подростков, желавших привнести в родной город пользу и руководствуясь геройскими побуждениями, вышли на улицы. За прошедшую ночь листовками были обклеены витрины, лобовые стекла автомобилей, изгороди, светофоры. Нашлись умельцы, которые разрисовали из баллончиков с краской пешеходные переходы и тротуары. К утру весь город пестрил объявлениями о грядущей опасности и призывами не быть пассивными.

Полиция поймала нарушителей, среди которых не было совершеннолетних. Геройский дух их моментально превратился в кротость, лишь только они попали в отделение полиции. "Тому, кто рассылал сообщения по инету, нечего скрывать, и все действия были во благо" помогли так подумать подросткам, и имя исполнителя стало известно. Зину обвинили в мошенничестве и спекуляции, провокации и разжигании паники. Избежать ареста ей удалось только благодаря тому, что она старалась не попадаться на глаза полиции. Зина больше не водила Нику в детский сад. Там ее уже ждали с распростертыми объятиями правоохранительные органы.

По дворам разошелся слух, что это все провокация! Какой-то бунтарь решил взбаламутить молодежь.

Множество различных версий доносились с разных уголков города. Во дворах, на лавочках зрели версии происходящего: "Кризис голод, военные действия, фильтрационные лагеря и кровавые последствия. Вот что было в листовках. Какая чушь!". Лишь слабые голоса различались из гула: "А ведь это может быть правдой. Кризис". Но тут же, осекаясь, шло признание: "Правда и шанс, что такое возможно, один на миллион". Разговоры разговорами. Никто так ничего и не предпринял для защиты от грядущего голодомора или хоть бы для собственной безопасности. Были попытки закупить продукты, но и эта акция закончилась тем, что люди просто шли внеочередной раз в магазин и покупали скоропортящиеся продукты на неделю вперед. То есть совершали обычный внеплановый поход в магазин. К отчаянным попыткам Зины донести тревожную информацию: не агентурное начальство, не рабочее население, не домохозяйки, ни доморощенные мамаши, вообще, никто не прислушался.

Экономический кризис, хоть и локального масштаба, но имеющий все основания перерасти в национальное бедствие. И это всего лишь начало. Как по цепочке, кризис будет захватывать новые и новые города, пока агония не охватит всю республику.

- Значит цель Мелизмана республика? – глухо и бесстрастно отозвался человек, напоминающий карикатуру анонима.

- Так точно. – по струнке ответила Зина.

- Этой информацией обладаете только вы?

- Еще агент Алекс, сейчас он продолжает расследование под прикрытием. По всей вероятности, его раскрыли. Об этом я уже докладывала. Его личность скомпрометирована в этом случае, - Зина вздохнула, - о планах Мелизмана знаю только я. Население не хочет знать и даже думать о возможности потенциальной угрозы.

- С вашей навязчивой идеей всех предупредить вас уже разыскивают. Вы действуете как провокатор и только усугубляете положение.

- Но... – попыталась вставить слово Зина.

- Вам все сказали, – обрезало ее начальство.

Негодование администрации города к личности провокатора и послужила основанием к ордеру на арест Зины. Следствие уже вело розыскную деятельность. Ни у кого не нашлось истинного понимания, какую же цель преследовал провокатор, рассылая подобные новости, кроме сеяния паники и беспорядков в городе.

Наступал обычный покойный вечер и, только в маленькой трейдерской конторе, редкие всполохи эмоций не подпускали сонный дух городской обыденности.

Двое сидели за мониторами, отслеживая новости и индексы фондовых бирж перед закрытием. Глаза их округлились, когда запестрили новостные ленты.

- А-а-а?

- Да, Дитрий, нынче в городе была суматоха.

- Да-а… – протяжно ответил сосед.

- Вы понимаете с чем это было связано?

- Да-а... – вновь повторил Дитрий.

- Если это так...

- Да-а… Сергей Аркадич, понимаю. Вы думаете, то была предпосылка того, что мы видим сейчас.

- Я не ошибся, вы тоже это видите на своем мониторе.

- Да-а...

- Я думаю нам стоит торговать в короткую.

- Да-а... Это очевидно.

- Но как вы считаете, может стоит кого-нибудь предупредить.

- Да-а... Надо бы, только как? Все и сами скоро, очень скоро это заметят. А сейчас, я предлагаю, на этом неплохо заработать.

- Но ведь экономика действительно валится.

- Ну-у... Сейчас предупреждать уже поздно. Это уже кто-то пытался сделать. Будем думать, что у нее это получилось.

- Все-таки думаете, что это была она?

- Она...? Или он, не имеет значения. Сейчас я вижу посыл к тому, что сообщения этого провокатора, имеют под собой основания. Я уже открыл сделку в короткую.

- Я тоже. Но все же меня мучает угрызение совести, я таки позвоню родным.

- Да-а... Я, пожалуй, тоже.

Зину тоже душило угрызение совести: "Я пыталась, я сделала все, что могла", повторяла она себе: "Алекс мы не успели, твоя жертва была напрасной". Зина корила себя за неудачу, за неуспех своей миссии. Она проклинала себя за то, что позволила мизерному проценту краха вырасти в монстра, готового растоптать этот город вместе с населением. Пожар кризиса пойдет скачками, пока не охватит всю республику.

- В конце концов, спасайте своих детей. – не выдержав выкрикнула Зина в глубину туманной дали, но темнеющий горизонт проглотил звук ее голоса, не оставив даже эха. Отчаянный крик и желание помочь все было направленно в пустоту.

- В конце концов, спасайте своих детей! - не выдержав, выкрикнула Зина в глубину туманной дали. Но темнеющий горизонт проглотил звук ее голоса, не оставив даже эха. Отчаянный крик и желание помочь - все было направленно в пустоту.

Зина предупредила дочь, чтобы та не задавала ни каких вопросов. Они бежали из города на приготовленном специально для них автомобиле. Но Зина не хотела больше иметь ничего общего с агентурой, с немого согласия которой запускается конвейер, требующий человеческих жертв. Сотни человеческих жизней канут под прессом кризиса из-за каких-то дурацких политических интересов. Зина оказалась еще и не готова расстаться со своей дочерью, которой сулит будущее потерянной личности. Воспоминания собственного детства терзали Зину, и она не могла позволить обречь на такое же детство ребенка, к которому начала испытывать по-настоящему материнские чувства.

Брошенка из детдома, имя которой установить невозможно, впервые обрела семью. Теперь она была Зинаида и дочь ее Вероника. Эх, Зина, кто бы мог подумать…

***

Зина ошиблась в своих расчетах. Ей не удалось обезвредить Мелизмана. Почувствовав пристрастие со стороны императивной власти, Мелизман, как и предполагалось, тут же замер в своих действиях. "Кто-же?" думал над загадкой Мелизман, пока не увидел Зину, пришедшую навестить деда. Он встретился с ней нос к носу. Ее подготовка не позволила выдать удивления, но внутри нее все заклокотало. Она была в шоке. Мелизман понял и что напарник Алекс, который служит капитаном на "Рогатой кобыле" тоже из агентуры, и в ту минуту решил судьбу капитана, сделав приговор, чтобы слышала Зина. Всего на мгновение Мелизман задумался о судьбе тех, кто попадет под плеть кризиса. Судьбы тех предрешены. Но достав тетрадь, вздохнув, он закрыл глаза и произнес: "Все хотят, чтобы я это сделал, потому что мне так будет лучше. Таков мой план. Таково мое желание. Все на свете ради меня".

Доля секунды, которая требовалась, чтобы нажать на клавишу, размешалась в минуту. «Это все равно должно произойти.Должно случится по естественным причинам». Выгонял остатки человечности из себя Мелизман.

Зина зря корила себя за неудачу. Ей почти удалось свести к неудаче план Мелизмана. Зина пыталась замуровать его дома, оставить без средств связи. Наконец, она пыталась обезвредить его физически. Но сама судьба мешала ей предотвратить готовящееся преступление.

Мелизман долго разгадывал, кто же пытался совершить на него покушение. «Знаменович – нет, он не мог бы до такого опустится. Хотя почему? Потому что он правдоруб. Не в его стиле предотвращать зло, он способен лишь пролить на него свет. Да и как? У него нет ни каких средств препятствовать, намеченному плану. Знаменович в заточении. Тогда...? Тогда Абимаур, наш великий и всемогущий Слим Анофу. У него есть и средства, и силы, и непоколебимые купленные свободы. Только в одном ни сходится, ему это не выгодно. Он связан договором, а как бизнесмен условия договора он будет соблюдать, хотя бы ради собственной выгоды. Тогда кто же? Кто? Третий человек, новый игрок появился на карте. Непосвященных в моей игре быть не должно».

- Когда человечество не успевает вертеть колесо прогресса, появляются гении, которые служат катализатором и двигают этот мир вперед, даже если неизбежность оставляет след трупов и массовые захоронения не осиливших переход в новую эру. Я не собираюсь грабить этих людей. И не собираюсь причинять им страдания и боль. Но если это неизбежно, то жертвы будут только во имя прогресса! - Сказал Мелизман и нажал на кнопку запуска необратимых последствий. Индексы стратегически важных заводов побежали вниз, лишь изредка колеблясь, как будто кто-то выкручивал ручку. Мелизман сделал это не задумываясь. Дав себе установку, он расписал себе обстоятельно свою цель со всевозможных сторон. Он уговаривал себя до этого, чтобы не задумываясь, запустить программу по уничтожению экономики целого субъекта.

***

Зина обратила внимание, как кризис начал трогать прилавки магазина. Скорей надо убираться отсюда. Скоро кризис превратится в стихийное бедствие. Кажется, пока дефицита нет, но цены на продукт первой необходимости растут, а значит, за этим потянется и череда событий, которая выдавит наружу экономический кризис.

Поздно спасаться. Те, кто не внял словам Зины, погибнут от голода. А это практически все население города…

Зина с Никой были уже на окраине. Чтобы полностью выехать за границы республики Киркенес, в соседнее государство, потребовалось бы всего три - четыре часа. Она остановилась у Пит-стопа заправиться, но это было уже невозможно. Топлива нет, электричество кончилось!

Все произошло очень быстро и неожиданно даже для тех, кто этого ждал. Поезда остановились на путях. Люди, еще не понимая, что происходит, бежали по своим домам. Дальнобойщики разворовывали фуры с едой и продавали людям по двойной-тройной цене. Провизии в городе не осталось. Самолеты, кому хватало топлива, разворачивались прямо в небе. Через границу не переползет даже партизан с продуктовой сумкой. Все население республики в один миг перешло за порог социального нищенства. Люди, обезумевши, грабили магазины. Бизнесмены и рестораторы вешались в витринах своих заведений.

Мелизман молча сидел и наблюдал за тем, как падают рамки обыденности размеренной жизни. Он много раз представлял, как все будет, но невольно им овладевал мандраж при сотворении сего в живую.

"Сколько компаний еще будет разорено, а сколько людей останутся на улице, скольких постигнет голодная и злая учесть? Последствия ужасны и с большей вероятностью невообразимыми".

Мелизману это удалось. Он продал активы республики под чистую.

Зина вместе с дочкой не покинули город, единственное правильное решение… Да, не правильное. А единственное, что ей осталось - вернуться к Парвалушу и надеется, что его предложение еще в силе.

Глава X

X

- Скоро мы встретимся с моим пленителен, с моим истязателем.

- Вы говорите так про своего мужа, господина Абимаура Слим …?

- Не произноси его имени. У меня от него чувствительно дурно в желудке.

- Как скажите, госпожа Юстиция.

- Ой, ну какой же ты нудный, – он играла напитком на де золоченой кружечки, затем с легкостью швырнула искусный предмет кофейного сервиза за борт. Юстиция сидела в кресле-раковине облокотившись на обеденный столик, она как-бы без умысла широко расставила ноги и обратилась к Алексу: - Кэп, ты защитишь меня?

- Конечно, госпожа Юстиция.

- Ты отправишься со мной на встречу с моим мужем?

- Что за вопросы, я капитан этого судна и подчинюсь любому вашему приказу.

- Я не хочу, чтобы ты подчинялся приказам. Хочу, чтобы это был твой собственный выбор.

Ответ Алекса был очевиден, но про себя он подумал, что свой выбор он сделал уже давно и отступать, значит, предать свой принцип. Пусть даже он знает, куда и на что отправляется.

Море было спокойным, безветренным, но штиль предвещал беду.

- Затишье перед бурей, - произнесла Юстиция, глядя в горизонт, будто уже видела там яхту мужа.

Алекс промолчал, хоть и был уверен в буре. Но капитан и бровью не повел, хоть и знал, что шагает прямо в котел.

Морская пустыня встретила одиноким судном «Гречишный мед» к которому, словно Моська, подошла яхта Юстиции «Рогатая кобыла».

- Капитан Алекс... – обратилась Юстиция, протягивая руку к своему подданному.

- Будет исполнено.

- Все что я хочу?

- Так точно госпожа Юстиция.

- А я хочу, чтобы вы сопровождали меня постоянно.

Юстиция догадывалась, что приглашение на корабль Абимаура по среди границы между Японией и Россией, это ловушка для нее и капитана.

- Капитан, давайте… - задумавшись на мгновение, она сказала: - Будьте осторожны и держитесь меня.

- Вам не за что переживать, вы под моей защитой, – ответил он.

«Судя по выражениям моего мужа, защита нужна Вам», - приближая свои глаза к его глазам, подумала Юстиция.

***

Когда "Рогатая кобыла" подошла к судну "Гречишный мед" Юстиция почувствовала, что она одна. Ей стало прохладно, и она обхватила себя, растирая за плечи. "Как только я поднимусь на борт яхты Абимаура, некому будет меня защитить, кроме моего капитана". Хоть и недоверие уже витало вокруг капитана Алекса, все же Юстиция могла доверять ему больше, чем прихвостням своего мужа: Анатолю или Макроцу.

Судно Абимаура "Гречишный мед" было выше яхты "Рогатая кобыла" и когда Юстиция поднялась на борт судна, ее встречали выстроенные в ряд молодые мальчики, стюарды и девушки обслуживающего персонала. Юстиция приняла это за должное. Она мельком глянула на стройный ряд, подозвала к себе Алекса и проследовала с ним вдоль палубы. Юстиция с легкостью бабочки развевала клубящийся жаром воздух. Море вскипело, когда к ней подошел мальчик стюард с подносом, на котором было устройство связи. Голос зациклено повторял: "Для прослушивания входящего сообщения наберите код доступа". Юстиция ввела четырехзначный пин и услышала знакомый до дрожи ресниц голос. Сообщение от Мелизмана было таким: "Моя любовь, скоро все случится. Ждать осталось всего каплю". Замерев на мгновение, она взяла капитана Алекса под руку и предложила ему провести для нее экскурсию по яхте Абимаура.

Разведать судно было на руку Алексу, но как только они дошли до каюты Юстиции, она оставила его, удалившись в личных апартаментах. Там она увидела массу роскошных предметов искусства современности. Среди которых были полотна экспрессионистов, скульптуры, отдаленно или очень завуалированно напоминающие черты реальности. Из мраморного столба вырастал сплетенный из мраморной лозы толи жук, толи неведомая тварь в панцире. Мощные каменные жвала торчали словно бивни. Но это было не насекомое и не животное. это был плод чьего-то фантастического кошмара.

***

- Эй капитан, - выглядывая из каюты, юстиция позвала Алекса. – Экскурсия еще не закончилась. Зайдите ко мне. Прямо сейчас…

Юстиция стояла на порог своей каюты, одежды к этому моменту на ней уже не было. Она держалась за стенку, прикрывая запястьем свою грудь,

- Ну! Я жду...

Послышались шаги, которые выдавали манеру Макроца, не думая, что тот заметил его, Алекс юркнул к Юстиции. Она единственный человек, который мог бы спасти, или хотя бы дать укрытие.Через пол минуты в каюту зашел Абимаур с Макроцем.

- Этот Мелизман, конечно, дилетант в бизнесе, может только воровать деньги и чужих жен. Но польза от него все же есть. это факт. О, Капитан Алекс! - будто удивившись, воскликнул Абимаур, увидев того в объятиях своей жены. - Капитан Алекс. Мелизман сообщил, что ваша напарница, представлявшаяся как Зина, задержана. - он покачал головой. - А еще она сообщила, что вы предатель. Ваша миссия расстроить дела Мелизмана и мои благородные планы провалилась. Ваше морское путешествие закончится здесь. Вы пойдете ко дну вместе с "Рогатой кобылой". Все равно моя жена не способна оценить моего подарка. Кто-знал, кто-знал, что моя жена оценит только капитана Прохвоста!

Юстиция набросилась на мужа, как рысь. Свежие царапины на руках и лице Абимаура заставили его дать ей пощечину. Она упала, но не зарыдала, хоть рдеющий след пятерни остался на ее щеке. Макроц резко выдохнул с гортанным скрежетом, как будто в этот момент у него в горле встала кость.

Абимаур воззрел на обнаженную женщину, валявшеюся у ног, толкнул ее ногой в живот.

- Макроц, разберись с ними! – приказал он, и со строгим взглядом, вышел из каюты.

Макроц взглянул на Алекса, четко обозначая, что при нем есть оружие и при малейшем поводе он его применит. Затем, Макроц помог госпоже подняться. Усадил Юстицию в кресло.

- Сделайте глоток, госпожа Юстиция. Это двадцатилетний бренди, – Макроц поднес бокал к ее губам.

- Уйди.

Макроц встал над ней расправив плечи и раздув грудь метнул взгляд на Алекса. Выманив его взгляд на себя, Макроц выхватил пистолет, как герой вестернов, и выстрелил в него. Тот упал, пуля попала в пах.

- Чтобы не убежал… - Макроц крепко взял Алекса за шиворот, оторвал того от пола, и потащил потерявшего сознание вон из каюты. Бросив того за порогом, вернулся к Юстиции.

- Вам станет лучше, - он вновь предложил ей бренди. - То, что сегодня случилось, надо забыть. Это было не снами. Надо просто себя в этом убедить. Сейчас я с вами, значит, все будет хорошо.

- Мне уже не станет лучше ни от бренди, ни от тебя. Уйди, Макроц, тебя заждался хозяин.

- Но я уже был готов порвать его за вас, госпожа Юстиция.

- Что тебя остановило? А…?

- Я ничего не мог сделать, господину Абимауру.

- Убирайся. Убирайся!

Когда Макроц вернулся к Алексу от того осталось только пятно крови.

- Менструация, - улыбнулся Макроц доброй располагающей улыбкой и отправился по кровавому следу.

Каждый шаг Алексу давался с резкой и жесточайшей болью. Казалось, стоило даже просто напрячься, и ему сразу ударят острейшим лезвием по хозяйству.

Добравшись до лестницы на нижний ярус, Алекс потерял связь с нервной системой. От короткого спазма он сыграл коленями на гармони, упал лицом вниз, носом скатившись по ступеням.

Очнулся он уже на ногах, благодаря девочкам - нимфеткам, они не могли оставить раненого мужчину без помощи. А весь в крови, почти убитый, он был такой брутальный. Тем более еще и капитан. Ну и сопровождающий госпожи.

Его довели до куда он показал. Он оттолкнул девушек и упал на пол. На руках добрался до отсека с анаэробной энергетической установкой.

Алекс знал, что собирается делать, ведь подготовился еще на "Рогатой кобыле" сразу, как только почуял, что агентурный стаж его подходит к концу. В отсеке не было никого. Суда такого типа слушаются командам с мостика напрямую. Это помещение было закрыто ото всех до той ситуации, которая не должна была произойти никогда на этом судне. Но именно в этом случае управление можно перевести на пульт оператора энергетической установки.

- Эй, капитан! – Макроц догнал Алекса, он стоял на пороге в отсек. Они находились далеко друг от друга, всего в нескольких шагах, но Алекс уже забыл про свои ноги и обессилел. Он размяк, поплыв по пульту управления энергетической установкой, неловко врубив полные обороты.

- Что ты творишь...? – к нему подошел Макроц. Алекс попытался схватиться за него, но Макроц увернулся. Ему не пришлось особо стараться, Алекс лишь смазал рукой по пистолету в его руке, и он выстрелил. Капитан издал протяжный до бесконечности стон. Содрогаясь на полу в позе эмбриона обеими руками, он прикрывал правое ухо.

Макроц взглянул на панель оператора установкой. Пронзительно, и в унисон гудению Алекса, раздался сигнал. Панель замигала всевозможными яркими и тревожными цветами.

– Эй, ты что задумал? Встань, верни все как было! - Заорал на Алекса, который лежал уже в луже крови, Макроц. - Ты же нас всех погубишь, на борту персонал совсем еще дети. Сделай все как было!

- Надо вырубить турбину на всю катушку, иначе энергия разорвет двигатель - с натяжкой выговорил Алекс и пополз к стенке. Снял защитную крышку с силовой установки, оголив толстые кабеля.

- Что ты делаешь? – крикнул Макроц, он подбежал к Алексу, ткнул ему в глаз стволом.

Я нечаянно запустил ход аварийного двигателя, нельзя чтобы они работали вместе, иначе… - Алекс отключился.

- Эй! – заорал Макроц. – Давай делай! Потом мы тебя вылечим, все будет нормально, - Макроц убрал в кобуру пистолет и ударил пощечину капитану, - вставай, сделай чтобы было все нормально.

Алекс поднялся на локтях и выдернул широкую плату. Кабель с жирными электрическими слюнями отсоединился. Звук сигнала тревоги стал еще противней. Или так только могло показаться.

- Открой крышку турбины… - проговорил Алекс. Макроц, с огромными непонимающими глазами, подчинился.

Алекс подсоединил плату энерго-привода. Теперь, чтобы закоротило, оставалось только залезть себе в рану в паху и достать оттуда пулю. Просить у Макроца. Да не может же он быть настолько глупым.

Надежды на спасение не осталось ни единого процента. Осталось надеяться на то, что при взрыве турбины вырвет клок из фюзеляжа, через которое удастся спастись. Поднеся вздрагивающей рукой кусочек деформированного свинца, он замер, наслаждаясь страхом того, что произойдет через миг, как только он вложит металл в механизм.

- Эй… - Ты что, объясни? – до Макроца дошли мурашки сомнения, он попятился, отходя от капитана. В следующий миг его швырнуло взрывной волной и выбросило из отсека.

Судно быстро начало набирать воду. Макроца отрезвила хлынувшая в лицо вода, он вскочил и первым делом отправился в каюту Юстиции, но встретил там только хозяина.

- Где госпожа? – гаркнул Макроц.

- Мы… Она предпочла оставаться на своей яхте. Рогатая кобыла… - скривив губы произнес Абимаур. – А что происходит?

Девочки-нимфетки и мальчики-стюарды панически рассаживались по шлюпкам вокруг тонущего судна. Стоял крик нескольких человек. Не успели вывести и толщи воды завалили их в каютах и обрекли на скитания по внутренним палубам яхты. Подросток стюард спешил к спасательной шлюпке, поскользнулся и скатился по палубе накренившегося судна за борт. Его раздавило о борта двух яхт.

Алекс оставался еще живым, когда, завалившись на бок, судно было практически под водой. Яхта «Гречишный мед» вместе с теми, кто остался замурованным в коридорах судна, пошла ко дну.

Нимфетки, девочки из персонала и мальчики стюарды, которым удалось спастись на шлюпке угорело, отгребали подальше от тонущего судна.

***

На "Рогатой кобыле". Макроц завел Абимаура в просторную каюту. Малыш Оскар полулежал на коленях Юстиции. Она ласкала его, причесывая. В кресле рядом сидел Анатоль. Он тянул к ним свое большое лицо и взахлеб рассказывал, как спасал Оскара,

- Он чуть-чуть не захлебнулся! Я …

- Да, молодец, - прервал его Абимаур, лицо его стало кислым и много недовольным сразу, как он ступил на палубу Рогатой кобылы. – Оскар Чаелд, пойдем со мной у нас еще дела сегодня.

Малыш соскочил с колен Юстиции, поцеловав ей ручку, с важным выражением лица отправился за Абимауром. Анатоль тоже взгромоздил свое туловище на ноги, но Абимаур его остановил,

- Ты помнишь, что я приказал тебе?

- Да конечно. Мне выполнять?

- Выполнять… – отворачиваясь бросил хозяин.

Судно «Рогатая кобыла» во весь опор неслась к берегам России. Абимаур вышел на палубу и обратился к Оскару,

- Учитывая вновь и вновь возникающие трудности, ты все еще полагаешь, что стоит продолжать вкладывать деньги в этот проект?

- Но, все карты Мелизмана открыты, и вы уже окупили все затраты. И даже получили прибыль. Можно было бы выйти сейчас, но затраченные усилия выходят дороже того, что мы выиграли…

- Господин Абимаур…- захотел вмешаться Макроц.

- А… Ты. Подожди пока. Оскар, а что ты скажешь по поводу моей жены? – как будто, интересуясь его мнением, на него посмотрел Абимаур.

- Госпожа Юстиция, она отойдет. Над ней подшутил мошенник Мелизман. Как выяснилось, он любит запутывать людям мозги. Я уверен, с госпожой все будет в порядке.

- Надо просто оградить ее от его влияния, это всегда было ясно. Макроц! – заорал Абимаур не замечая, что тот стоит у него за спиной. – Иди срочно скажи Анатолю, чтобы оборвал любую связь. Со всеми! Поплывем дикарями. Главное - спасти Юстицию.

Макроц испытал резкий удар шилом в голову. Он стоял, с отвращением наблюдая, как шевелит своими тонкими коричневыми губами этот ни к чему никому не нужный ублюдок. Но Макроц все же повиновался и, привычно кивнув, отправился исполнять приказ.

- Госпожа я знаю, я вам глубоко не нравлюсь, но пока дела обстоят так… Э… Ваш муж приказал. Давайте проведем это время спокойно.

- Заткнись там! - рявкнула Юстиция на него, - Лучше принеси-ка мне бренди и трайфл с черникой и шоколадным муссом.

- Госпожа Юстиция мне приказано только быть рядом.

- Заткнись и исполняй, что тебе велено. Идиот.

- Вы зачем…? Вы так говорите? Не говорите со мной так... – Анатоль навис своей массой над хрупкой Юстицией.

- Ну?! Что ты встал надо мною?!

- Я понятия не имею, где здесь у вас бренди и десерты.

Юстиция рассмеялась затем, качая головой, весело сказала:

- Иди прыгни за борт, там, вместе с яхтой твоего хозяина, утонула хорошая бутылка Бренди.

Анатоль резко выдохнул и выпучил на нее глаза. Затем показалось, он сейчас навалится на нее. Огромное тело качнулось и отлетело в сторону. За его спиной стоял Макроц. В его руках окровавленный стилет. Он вытер лезвие о рукав мертвеца и сунул кинжал в ножны на поясе,

- Госпожа, с вами все хорошо?

***

- Быть может, будет лучше если мы сбежим. Я буду Вашим рабом, повиноваться каждому слову. Буду я… Исполнять любую вашу прихоть. Я уже давно влюблен в Вас.

- Ты предашь своего хозяина ради меня. Моего законного мужа.

- Он Вас не достоин. И я не пес, чтобы у меня был хозяин!

- Однако ты предлагаешь мне стать твоей хозяйкой.

- Только потому, что я душой и сердцем принадлежу вам. Госпожа, я ради Вас, отрешусь от любого прошлого.

Она по охотничьи ухмыльнулась,

- Я тоже Макроц, – звонко цокнул ее голосок на окончании его имени. – Но мы должны вернутся за Оскаром, моим малышом. И дождаться Мелизмана. А еще у меня богатое приданое. И я не собираюсь оставлять все свое богатство какому-то торговцу. Пусть одному из самых могущественных в мире, но все же торговцу.

***

Абимаур проснулся от прохлады. Иллюминаторы были завешены, в каюту едва пробивались лучики утреннего солнца. Дорогая деревянная обшивка интерьера каюты изредка кряхтела, когда судно качало на волнах.

Абимаур вышел на палубу. Воздух оказался сырым, пахло водорослями. Он взглянул через борт на близкую воду.

- Да, действительно низкое суденышко. А я все думал, чем она была не довольна… - сказал он вслух, но для себя.

Абимаур поднялся на мостик, там его уже ожидал Макроц одетый с иголочки. Голос его не отличался от повседневного:

- Доброе утро, – поздоровался он, но в ответ Абимаур молча, с опущенной головой, прошел мимо.

Прошедшая ночь выдалась сложной. Абимаур плохо спал и проснулся озябший. Он было открыл рот, чтобы спросить про судьбу экипажа своей канувшей яхты, но, ожидая безутешного ответа, решил не портить утреннего настроения и воздержался от подобных вопросов.

"Рогатая кобыла" стояла в нейтральных водах. И вдруг Абимаур это заметил и огляделся по сторонам,

- Почему стоим? Мелизмана были какие-то сообщения?

Макроц зачарованно смотрел вдаль на зеленые всхолми в набегах тумана. Слегка наклонив голову, искоса, он глянул на хозяина:

- Будут приказания?

- Бизнес с Мелизманом закончен. Я думаю настал момент, когда с ним пора решить вопрос радикально.

- Я этим займусь.

Абимаур вздрогнул так, что его щеки начали мандражировать, будто почувствовал, что потерял что-то важное и без чего все скоро резко изменится в его жизни.

- Скоро Мелизман должен здесь появится, - сглотнув произнес он.

- Я понял, - обезличено ответил Макроц.

- Ты понимаешь, что моя яхта пошла ко дну вместе со всеми воспоминаниями о ней и случившемся?

- Могли бы и не спрашивать.

- Это все! Ну, пора завтракать! - сорвавшись, гаркнул Абимаур, в истерике хохотнув.

- Так точно, господин, так же, как и раньше, - холодно ответил Макроц.

Макроц вернулся в свою каюту, где тихо спала Юстиция, нежно обнимая подушку.

***

- Господин Абимаур, вы дали Анатолю какое-то задание? Я нигде не могу его найти, - вопрошающе обратился малыш Оскар. – Обычно мы держим связь. Если вы дали ему какое-то секретное задание, то без вопросов, - малыш развел руками, - Главное знать, что он пропал по делу, а не просто. Пропал.

Но Абимаур, будто ничего не слышал. Он пялился в пустоту и уже очень долго сидел неподвижно.

- Как же...? – наконец хрипло выдохнул он, но не смог сформулировать, что хотел сказать дальше. - Я искал ответ, – затем вновь, также неожиданно, произнес он. – Мне просто печально и обидно за нее. Она божественная. Она прекрасная… И все же, я Абимаур. Я Абимаур Слим Анофу! – вскочил он. Мы должны дойти до ближайшего порта, там Юстиция должна сойти. Этим должен заняться ты, – он указал перстом на Оскара, - Не желаю ее больше видеть. Я верну ей ее компанию и все, что у нее было до того, как она стала моей женой.

В его мозгу было сто процентов уверенности, что Юстиция навсегда покинет его жизнь. От ныне для него она погибла. Но в то же время теплилась и надежда, а может благоразумие снизойдет на ее голову, когда она увидит благородный поступок мужа.

Макроц вернулся в свою каюту. Там он застал Оскара. Малыш сидел на обнаженных коленях Юстиции. Он с неприкрытой ненавистью смотрел на Макроца. В уме Макроца промелькнула мысль, что Оскар знает про убийство Анатоля и рассказать ему об этом могла только Юстиция.

- Макроц, – начала Юстиция, поглаживая Оскара по плечам, - Я знаю, ты сделал для меня услугу ценой в собственную карьеру, а может и жизнь. Но теперь...

- Госпожа, - обратился к ней Макроц с легким поклоном головы, - мы можем поговорить наедине?

- Макроц, ты мой спаситель наедине мы обязательно с тобой останемся, теперь это мой долг отплатить тебе и мое желание тоже. – томно произнесла она, пронзая его глазами, - Но не сейчас. От моего малыша не должно быть тайн.

Оскар не моргал, не сводил взгляда с Макроца,

- Где Анатоль? - в лоб ему плюнул вопросом Оскар Чаелд.

Макроц напряженно опустил взгляд на малыша. Юстиция знала, что произошло. Все случилось на ее глазах, и какая участь постигла Анатоля. Но она была непробиваема. Макроц же стоял, опаленный двумя парами глаз. "Юстиция ничего не сказала Оскару. Ей можно доверять. Как можно было подумать о том, что она могла подставить его. Ведь только ради нее пришлось избавится от Анатоля".

Макроц отчитал себя за мысли, которые первыми пришли ему в голову.

- Какие будут указания, госпожа, – пропуская мимо вопрос Оскара, сказал Макроц.

- Ты знаешь, чего захотел мой муж?

- Да.

- Так вот, мы не должны этого допустить. Мы должны ждать человека, единственного, который способен дать мне мечту.

- Кто же это?

- Ты не догадываешься.

- Я так понимаю, мы ждем Мелизмана.

- Ты угадал Макроц, с тобой не поиграешь, – улыбнулась Юстиция, дрогнув бровкой.

- Я долгое время был профессиональным псом вашего мужа, – Макроц запнулся: - И …

- Не напрягайся, теперь стань исполнителем моей воли.

Глава XI

XI

На Рогатую кобылу привезли новые дорогие предметы интерьера. Если бы случайно кто-либо увидел каюту Юстиции, то ему стало бы страшно. Его кинуло бы в дрожь. Он замер бы без дыхания от того, что ощутил бы на себе взгляд Гохузулрота.

Абимаур с бокалом крепкого алкоголя толкнул дверь и зашел в каюту Юстиции. Он искал свою жену, но наткнулся на массивную скульптуру. Выдохнув испарение спиртного, он уставился на маску. В глазных впадинах были ушная раковина и рот с обнаженными зубами, на переносице - глазное яблоко, а на месте рта торчала щепоть пальцев.

- Какое уродство… Жрешь меня, да? – произнес Абимаур, голосом пьяной непредвзятости. – Я понял, я понял, - с укоризненным прищуром повторил он. – Это маска моей жены. Она видит, но только одним глазом и слышит только одним ухом. Но она пытается все сожрать и захапать.

- Господин Абимаур, - из-за изваяния вышел Мелизман.

- А-аа-ах, - Абимаур чуть не захлебнулся алкоголем. – Я знал, что увижу вас…

- Конечно, ведь вы меня слышали. Слышали же меня, как я общался с вашей женой? Вот этот шедевр привез я. Называется - Гохузулрот. И вы не правы, это не маска вашей жены. Не только ее. Это символ мира. Нашего с вами мира. Вот вы видите мир ухом, вы так меня осязаете, а вот Юстиция пробует. Она присасывается и покусывает. Видите, рот на месте глаза. Юстиция видит мир, вкушая его.

- А вы хватаете чужое! – расплескав из стакана Абимаур указал на щепоть пальцев на том месте где должен быть рот.

- Отнюдь, я в этой композиции занимаю сразу два места. Я наблюдаю, я выжидаю, и я смакую.

- Не долго вам осталось смаковать, Макроц! – крикнул Абимаур. – Мы до сих пор в нейтральных водах, но это и не плохо. Макроц!

- Да здесь я,

Абимаур резко и как будто уже в панике обернулся. За его спиной стоял Макроц с ожесточенным безразличием на лице. Рядом с ним стояла Юстиция Сивая. Она держала малыша Оскара за руку. И, как художник на натурщика, на них взирал Знаменович. Абимаур окинул взглядом каждого, затем повел взглядом по скульптуре Гохузулрота и, едва добравшись до потолка, упал в обморок.

***

Абимаур проснулся в плетеном кресле, от которого уже болела спина. Наверно, его тащили и небрежно усадили на это место, потому что еще болели руки, и Абимаур обнаружил синяки на своих запястьях.

- Капитан Алекс был предателем, - сообщил Макроц. - Он угрожал госпоже и утопил яхту Гречишный мед.

- А ты меня предал, - без всякого пыла ответил Абимаур. – Сегодня, вокруг меня собрались одни предатели.

- Успокойтесь, я вас прошу. Вы хотите заработать? Я в этом вам помогу, - ответил Мелизман, - В чем же здесь предательство?

Абимаур поднялся на ноги,

- Я пленен? – он оглядел свое окружение. Среди присутствующих лиц не было никого, кто бы ему сочувствовал. - Даже, ты малыш?

- Сколько я могу повторять, я не малыш, - отозвался Оскар Чаелд. Он приблизился к Юстиции, и она впилась рукой в его шевелюру. Макроц его телохранитель сидел по другую руку Юстиции и смотрел на бывшего хозяина острым, холодным взглядом.

- Моя жена пошла по рукам. Как это похоже на дочь шашлычника. – С горькой усмешкой сказал Абимаур, глядя на эту парочку.

- Перестаньте, я вам запрещаю так обращаться с женщиной, - отчитал его Мелизман. Он встал перед Абимауром, толкнув его в грудь. Абимаур попятился. Сзади него оказалось все тоже плетеное кресло, в которое он шлепнулся. Что-то щелкнуло, наверно, треснула оплетка.

- Чем вы не довольны, денег вышло столько, что можно купить страну в Европе.

- У меня столько и было! Все! Я требую вертолет и больше я не желаю вас видеть.

- Так не выйдет, сейчас вы не сможете выйти из игры. Мы уже начали и слишком далеко зашли.

- Ну, что еще вам от меня надо?

- Представьте господин Абимаур, мы вместе заставим заводы встать.

- Ну, и для чего?

- Как? – удивленно воскликнул Мелизман, - Представьте…

- Представьте, представьте… Что я здесь вынужден представлять?! Сны смотреть! Только потому, что вы меня здесь пленили, я должен слушать ваш бред!

- Успокойтесь, пожалуйста. Дослушайте мое предложение вам понравится… Вот что будет, если заморозить градообразующее предприятие? Будет экономический кризис в отдельном населенном пункте. Так? А что говорить про республику и предприятия, которые являются ключевым звеном в формировании бюджета.

Во всем комплексе этих предприятий я закажу детали для своего проекта, моим гарантом выступают богатейшие люди всего мира, включая, конечно же, вас, господин Абимаур.

- Жулик…

- Не перебивайте. После обнаружения недееспособности моего проекта все производство заморозят. Денежный оборот в республике встанет. Кредиторы потребуют возмещения. И так далее, и тому подобное. Не мне вам объяснять. Разразится кризис.

- Я никогда так не поступал, это подло!

- Ну… Подбадриваемый провокаторами и агитационной деятельностью, мы сможем встать во главе республики, купив разорившиеся заводы и прочие ключевые предприятия республики.

- Вы все это уже провернули. Вы забываетесь в своем жульничестве!

- О нет, господин Абимаур. Нет и еще раз нет! - Повеселел Мелизман и, поймав кураж, подсел к Абимауру поближе. - До этого я поставил и выиграл! Вы, кстати, участвовали и тоже выиграли. Вместе со мной! Мы были участниками торгов, понимаете! А сейчас моя цель - встать во главе государства, разобрать его по частям и продать целиком. С государством такие дела можно проделывать множество раз.

- Вы понимаете, о чем говорите? Если Ваш план удастся, начнется хаос. Ни одному государству просто не пережить этого.

- Да ладно… Человеческий актив не истлеваем, а именно люди делают суверенитет государства. На то и расчет. – объяснил он столь же просто, как абсолютный пустяк, - Республика пострадает немножко, но когда-нибудь восстановится обязательно.

- Какой расчет? На что? Вы… что! Вы …ф маньяк!

- Мы подчиним себе республику Киркенес!

***

В ближайшие дни...

«Рогатая кобыла» стояла по среди морских барханов. Гребни волн разбивались о борта судна. Все это время Абимаур находился в каморке, где ему расстелили пару одеял на пол. Низкий потолок не позволял встать ему в полный рост, а единственный иллюминатор и тот был фальшью.

Скоро кожа Абимаура начала отдавать серым оттенком, и он все чаще лежал, бормоча что-то по птичьи. В изнеможении его поднимали и подводили к ноутбуку. Реквизиты всегда были указаны. от него требовалось только нажать на кнопку, и он сам своим указательным перстом отправлял заявку на очередное списание миллионов. Мелизман с улыбкой шакала помогал поднять руку Абимаура, обессиленно стоявшего на ногах. Юстиция с непроницаемым взглядом и Макроц, стыдясь своего предательства, за ее спиной наблюдали за ежедневным и циничным ограблением немощного короля.

- Может быть, Вам поможет ваш первый секретарь, - посмеялся Мелизман.

Но Абимаур, из которого сделали уже чахлого старика, был не в состоянии ответить. И вряд ли услышал саркастическое мессендж, вообще.

***

Весь финансовый мир заметил отсутствие Абимаура Слим Анофу. Огромные суммы снимались с его счетов. И пусть все было конфиденциально и соблюдалась банковская тайна. Но информация о том, что Абимаур сошел сума и безрассудно вкладывает деньги в гибельное предприятие, просачивалась. И каждый, кто обладал хотя бы замшелой парой-тройкой миллиардов, знал об этом.

Абимаура Слим Анофу был ядром экономики. Он своей массой притягивал и сосредотачивал вокруг себя потоки финансовых рек, которые ручьями разносились по всему миру, подпитывая целые сектора экономики. Поэтому никто и не мог поверить в то, что вечно благоразумный, сосредоточенный только на сухой выгоде, великий Абимаур будет так бездарно разбрасываться своим состоянием и репутацией.

Все это никак не вязалось с традициями ведения его дел. Абимаура продолжал вливание денежных средств в умирающий проект Мелизмана. Между тем, Мелизмана уже окрестили жуликом, и волновал и тревожил весь влиятельный мир вопрос: Какого черта Абимаур Слим Анофу с ним связался? Но все разговоры и доводы о вложениях в серый проект или просто о наглом вымогательстве непомерных средств оставались слухами. Ведь Абимаур Слим Анофу - финансовый гений и стратег в области предпринимательства и крупномасштабных сделок. Украдкой. Все завидовали Абимауру, думая, что тот напал на «жилу». Он точно что-то знает. Знает что-то что принесет тысячи процентов прибыли. Иначе быть не могло. Иначе Абимаур не вкладывал бы такие колоссальные суммы.

***

Знаменович подметил для себя поведение Юстиции Сивой. До знакомства с Мелизманом он не встречался с ней никогда, но, конечно, был на слышен. И сейчас она предстала перед ним во всей красе. Юстиция вела себя сдержано и не позволяла себе лишних слов не с кем. При этом она не стеснялась показаться в откровенно экстравагантных нарядах, обходя надменным взглядом все восхищения собой. Мелизман вел себя как джентльмен с ней и по товарищеский со Знаменовичем, чего Сивая не одобряла, но принимала за вынужденную меру.

Макроц всюду ходил за Юстицией, но между ними всегда оставался Оскара, который был для нее, что-то вроде карлика-шута.

Эрих Знаменович не придавал значения окружению Мелизмана. Он лишь подчеркнул детали: киллер - женщина с расстройством психики выше всех и с необузданными шизоидными амбициями. Карлик, который, утратив сильное плечо в виде Анатоля, который заменял ему близкую родственную связь, нашел в лице Юстиции материнское покровительство. И все вместе, вся эта маргинальная компания заточила богатейшего сего мира в унизительной безысходности. Фанатично следовать своему долгу, как капитан Алекс, и, жертвуя собой, уйти на дно. такой задачи перед Знаменовичем не стояло.

- Зачем тебе Абимаура оставлять в живых? – спросил Знаменович у Мелизмана.

- О! Кстати, - оживился Мелизман. Он и без того был счастлив, ежедневно закатывая полдники с роскошными сюрпризами, деловые обеды и званные ужины. - Макроц, обратился к нему Мелизман, теперь вы капитан Рогатой кобылы. Так пригласите всех гостей. Где господин Абимаур Слим Анофу? Вы все столько времени с ним работали, неужели у вас не осталось к нему ни каких чувств?

Оскар ощетинил улыбку и стыдливо повел глазами, а Макроц просто отвернулся и уставился в горизонт.

- Если хотите я позову его, - отозвался Знаменович.

- Вас здесь никто не хочет слышать, - произнесла Юстиция, ее змеиный взгляд был устремлен в Мелизмана. – Макроц, приведи Абимаура.

Тот немедленно повиновался. Через пару минут он вывел на палубу сгорбленного старика. Глубокие морщины резали его бледное восковое лицо. Он с натугой делал маленькие шажки.

- Господин Абимаур, - с широчайшей улыбкой сказал Мелизман, - наш план близок к финалу. Поздравляю, скоро вы станете безмерно богатым.

Старик поднял на него глаза, обессилев изменить наклон головы, и произнести ходьбы одну фразу. Но в его глазах все читалось и так: «Я безмерно богатым и до тебя был!».

- Господин Абимаур, перестаньте. Что вы такой угрюмый - Мелизман, будто, не замечая болезненный вид клюющего носом в стол Абимаура, плеснул ему в бокал рома. Затем отклонился на спинку своего стула. – Я…, - достав сигару и зачем-то смочив ее кончик в своем бокале, продолжил свой монолог Мелизман: - Знаете, я не верю в жизнь после смерти. Когда прекращается жизнь, разумное существование личности прекращается вместе с ней. Возникает состояние сна, но без сновидений. То-есть ничего. - Мелизман невинно развел руками. - Без времени, вне пространства, без каких-либо материальных ощущений. Без вообще любых ощущений. Поэтому я часто думаю: Что я сделал в своей жизни? А потом я думаю: а какая мне разница, если все не имеет смысла. Если я уйду и вместе со мной исчезнет весь мир, в котором я жил. Конкретно я! Какая мне разница, если меня не будет и мысли мои, мой разум будет утрачен на веки. Остается лишь память. Все будут помнить мои дела. Все будут помнить нас…

Глава XII

XII

Если бы сейчас пленному Эриху Знаменовичу предложили свободу, он бы приковал себя наручниками к парапету палубы. Только бы не разлучаться с маньяком, шизофреничной императрицей, киллером, предателем и испытуемым на жизнестойкость олигархом.

Абимаура чаще стали приглашать к столу. Он очень быстро состарился, и Юстиция, не стесняясь, смотрела на него, подмечая новые морщинки на его лице, новые пятна на коже и оценивала степень дряблости мешков под глазами. Она изучала, как он чахнет.

Макроц не поворачивал головы в сторону плененного хозяина, скользил взглядом по Юстиции, осматривал всех присутствующих за столом, но не Абимаура. Оскар Чаелд пристыженно опускал глаза и старался тоже не попадать под палящий взгляд бывшего хозяина.

А Мелизман был как обычно весел. В течении каждого дня он не выпускал спиртного из рук. Лишь пару раз в день он резко приобретал понурый вид, отбрасывал все, что у него в тот момент находилось в руках и убегал в каюту на пятнадцать минут. После этого он возвращался с новыми силами. Улыбка светилась на его лице и обычно из него начинали сочится свежие идеи.

Мелизман взял бокал, посмотрел через него на солнце. Лучи света расщепляло в желтовато-коричневом алкоголе. С присущей только ему легкостью он начал рассуждать в слух:

- А время то одно на всех. То, как я провожу свое время, влияет на окружающий мир. То есть я каждым своим действием делаю, создаю этот мир. Привношу в него свои правки. Мелизман улыбнулся и кивнул, как будто удивляясь своим заслугам и призывая всех присутствующих тоже восхитится им. Во-первых, есть такое во мне, да и вообще в менталитете любого человека: "Когда другим плохо, мне хорошо". Это нормально…

- Ничего в этом нормального нет. Это диагноз, – перебил его Знаменович. Мелизман не стал отвлекаться от изучения преломления света в своем бокале, но замечание выслушал и продолжил:

- Хотя мы и сопереживаем, искренне соболезнуем, но все же радуемся, что беда произошла не у нас, а у другого. Это нормально! То есть по новостям транслируют бедствия и катаклизмы. Мы смотрим и думаем о том, как ужасен мир, как жаль тех людей. Будет возможность, мы поможем им, чем сможем. Но надеемся, что такого не случится с нами. Люди сопереживают, и они забудут о том, что у нас у самих кризис. Вот увидите, все обойдется без жертв. Даже обидно как-то, - рассмеялся Мелизман. Он оглядел сидящих за столом, но никто его смех не поддержал.

- Надо иметь очень изощренный мозг, чтобы изначально придумать такое. Рассчитать, спрогнозировать ситуацию и устроить отвлекающий маневр. Кроме как отвлекающим маневром это назвать нельзя. Это не революция, не война. Даже переворотом в прямом смысле слова происходящее назвать нельзя. Это просто отвлекающий маневр. Жестоко и прагматично, но это так, - заключил Мелизман и одним глотком опрокинул стакан. - Любой военный конфликт по соседству - это удача. Там все плохо! У них идет война, ужас, смерть, а у нас всего лишь экономический кризис. Но правительственный аппарат - это команда юристов, экономистов, политологов, социологов, людей из всех сфер жизни. Которые просчитали все давным-давно и наперед знают, какие будут последствия. Но! Проблема есть, когда в ней есть необходимость. И закроют ее, когда это будет выгодно.

***

Похолодало. «Рогатая кобыла» шла по перекатам ледяных волн Полярного океана. Палубу захватила паутина инея. Нос яхты озяб, отрастил акульи зубы из ледяных сталактитов. На борту судна не хватало ресурсов для поддержания комфортной температуры. Юстиция закутала малыша Оскара в одеяло, а Макроц накинул ей на плечи плед и при любой возможности вставал на колени, обнимал ее ноги, дышал на них своим горячим дыханием, ласкал, согревая руками. Абимаур лежал в ледяном карцере. От холода он не чувствовал конечностей и готовился к смерти. Один Мелизман не замечал холода. он в пьяном безумии грезил тем местом, куда был нацелен поход.

***

- Ну! – воскликнул Мелизман, расплескивая из бокала. – Вот он наш островок свободы.

Мелизман стоял на обледеневшем носу «Рогатой кобылы» и его взгляд был поглощен горизонтом. До острова оставалось более двух сотен километров, но Мелизман уцепился взглядом за горизонт, будто уже видел вожделенные берега.

- Вертолет мне! – приказал он. – Я полечу туда и встречу вас. Мой остров - новый Олимп} воскликнул Мелизман, забираясь в вертолет.

Мелизман улетел, а через час, когда Юстиция вышла на палубу, она увидела тот самый остров. Вдалеке, сливаясь с серым небом, вздувался купол. Подходя ближе, наездникам "Рогатой кобылы" открывалась большая стройка, и она становилась все ближе по мере приближения яхты, пока не открылось, что стройка ведется на острове всеохватно.

«Рогатая кобыла» зашла в порт. К яхте был подан телескопический мост.

***

Облачный пароход причалил к платформе, восходящей над линией технических служб аэропорта. В тоннеле по нисходящему эскалатору ехал мужчина. Станом своим он был не отличим от фигуры безупречного греческого бога.

- Встречайте. Пантолеон прибыл, – сказал он девушке, стоявшей рядом. Пантолеон ходил по городу, заходил в рестораны и бары и у каждой стойки заговаривал с каждой женщиной. Он отнюдь не искал кого-то и не пытался выяснить что-то конкретное. Пантолеон предлагал услуги профессионального любовника.

Гуляя по Москве, Пантолеон обошел уйму мест, познакомился с сотней женщин и к вечеру подошел к месту, ради посещения которого он прибыл в город. Пантолеон зашел в здание Федерации журналистики. Само здание как будто кренилось и удерживалось внутри мыльно просвечивающих столпов, закрученных штопором вокруг гнутого небоскреба.

Любое издание, публикующее новости, и прочие СМИ, вынуждены сотрудничать с Федерацией журналистов. Иметь собственных журналистов на службе запрещено. Этому послужила масса причин, самая главная из которых - мракобесие в СМИ.

Исключением являются только стрингеры. Они летают по всему миру в поисках истины. Уже известно, куда этот полет завел Эриха Знаменовича.

Василий Волтанов по кличке Вольт сидел в офисе Рашида Когбута. Он постоянно находился там со времени их знакомства он даже оставался пару раз в офисе на ночь.

- Эй, Вольт! Там тебя ищут. – заглянула в офис коллега Рашида.

- Кто?

- Говорит друг.

- Ну, раз так говорит, тогда точно не мой друг, - ответил Вольт, с важной задумчивостью откинувшись на спинку кресла. - А где Рашид?

- Да не, точно друг. Он классный, выглядит как ожившая статуя античного бога из Святой Олимпии.

- Вы, журналисты, так странно разговариваете.

- Ладно, пойду поищу Рашида, по-моему, он в курилке. Может заодно с твоим другом еще пообщаюсь.

- Да нет у меня друзей!

***

- Вы Василий Волтанов?

- Нет!

- Вы Василий Волтанов, известный в мире АйТи технологий, как хакер Вольт?

- Ну да. Я Вольт. – не отвлекая внимания от экрана, ответил парень.

- Замечательно. Я вас и искал, – он хлопнул в ладоши и протянул руку, - Пантолеон, частное агентство индивидуальных услуг, - но Вольт не спешил пожимать ему руку. Тогда Пантолеон во мгновение взъерошил волосы на его голове. – Эх, нас сейчас ждут такие дела!

- Добрый день, - появился Рашид вместе с той симпатичной коллегой. – Единственное что Вольта ждет, это выполнение работы, которую я ему дал.

- Господин Когбут. Добрый день. Я, нет, мы не представились. – Он подошел ближе и вытащил удостоверение, с синими деревянными корочками, из нагрудного кармана. - Меня зовут Пантолеон, я представляю интересы Интерпола, - он ткнул корочками в лицо Рашиду. – Волтанов нужен и мы его забираем.

- Он у меня работает и как его начальник я его не отпускаю. – настоял Рашид, - Уж извините, но не вижу оснований чтобы мой работник прогуливал.

- Он нужен для обнаружения преступного элемента. Его не могут найти уже больше двух лет. Надежда только на этого малыша. Надеюсь это основание вас устроит, господин Когбут?

- Мужик ты обалдел! Какой я тебе малыш? Меня зовут Вольт, когда говоришь обо мне, называйте меня так.

- Меня можете звать малыш, лучше малышкой. Я вешу всего сорок пять. Возьмите меня с собой на поиски этого элемента. – из-за спины Рашида в ячейку втиснулась девушка, похожая на субтильного мальчика, - Я журналист и буду освещать события прямо с места расследования.

- Ила, не вмешивайся пока. Хорошо? Я не получал от Знаменовича ни каких указаний. Так что извините, Вам придется справляться своими силами.

- Ты что без него ничего сделать то не можешь? – возразил Вольт.

- Я должен знать, что Знаменовичу удалось выяснить и можно ли тебя отпускать. Хочу тебе напомнить, в какую историю ты влип.

- Эй! Я не маленький. Я вообще-то сам за себя решу. И если требуется моя помощь - Интерполу. Кстати, вы там у себя знаете про мои заслуги. Если что, это все не я. Меня заставили, - переменил он тему и обратился к Пантолеону.

- Не надо за это беспокоится. Нам нужна ваша помощь. Вас за это наградят. А если там что-то, то отбрось. Никто за прошлое тебя не упрекнет.

- Ну все, решено! – резко собрав свой ноут, Вольт встал из-за стола.

- Вольт… Одного я тебя отпустить не могу, мне придется ехать с тобой.

- По-моему он совершеннолетний, да и Вы не его родственник. Ваше разрешение совсем не требуется, а расследование наивысшей секретности и допуск журналистов временно воспрещен.

Глава XIII

XIII

- Мандат Интерпола… Дело должно быть серьезное, – сказал про себя Рашид, подавливая сомнения, как легко он отпустил Васю Вольта. «Сейчас пригодился бы совет Эриха Знаменовича, или хотя бы просто узнать, что он подумал бы по этому поводу», - прокрутил в голове Рашид.

***

Неожиданно мужчина, уделявший до этого все свое внимание только женщинам, остановился и с высока посмотрел на парня, у которого из всей поклажи, был один лэптоп.

- Эй, Интерпол, называй меня всегда Вольт!

Неожиданно мужчина, уделявший до этого все свое внимание только женщинам остановился и с высока посмотрел на парня из поклажи у которого был один лэптоп.

- Даже когда ты не в сети?

- Даже когда да, а в сети я постараюсь быть всегда.

- Хорошо, тогда ко мне тоже всегда обращайся. Пантолеон - это мое имя. Кричать, что я из Интерпола, не надо.

***

Блог Вольта (в пути):

Мы постоянно куда-то двигаемся, куда-то идем. Мой спутник. Его не назвать молчаливым. Он очень красноречив. Но только не со мной. С любой встречной женщиной, иногда с мужчиной, но со мной ни слова. Единственно, на что я могу рассчитывать, это когда он указывает пальцем, куда мне идти и выпускает странный свист сквозь зубы. Вся эта обстановка начинает меня бесить. Для чего я нужен не пойму. Верней понимаю. Не пойму, почему я не смог бы сделать это, находясь в тепле, в офисе Рашида. Зачем меня тащить куда-то?

Прошло уже много дней, а я до сих пор не знаю точно, куда мы направляемся. Но если мы разыскиваем того человека, про которого я думаю, значит, наш выход за Полярным кругом.

***

Поезд начал сбавлять ход. значит, скоро остановка. Уже давно за окном не менялся вид заснеженного поля. Но вот из сугробов начали вырастать высокие худые столбы, по которым тянулась линия электросети. Резко началась стена из деревьев. Затем снова заснеженная пустыня, и как кукушонок, торчащий из снежного гнезда, возник домик с чадящей трубой. Приятно осознавать, что и здесь есть жизнь. Хотя бы один живой человек в этом домике есть. Нет, это скорей страшно. Из домика выбежал мужик и, размахивая руками, побежал по примятой дороге к станции.

Поезд остановился. Пантолеон стоял в тамбуре и проводил последнюю женщину в поезде. Никакого пирона не было, и с поезда она сошла в девственный настил из снега и тут же проникла в него по пояс.

- А мы здесь не выходим? – спросил Вольт.

Пантолеон посмотрел на парня и, о чем-то напряженно думая, покачал головой.

- Но в поезде почти никого не осталось.

- Почти… - наконец произнес Пантолеон и указал пальцем путь в купе, а сам остался дожидаться, пока добежит мужичек.

Короткая остановка. Вольт видел из окна, как мужичек бешено отметал в стороны куски плотного снежного покрова, пытаясь успеть за уходящим поездом.

- Мелизман его расстреляет… - пробормотал Пантолеон, вернувшись в купе.

- Что? Мелизман… - начал соображать Вольт. – Ты не Интерпол?! – крикнул Вольт в лицо Пантолеону, затем повторил заметно нервничая, - Ты не Интерпол?

- Интерпол, Интерпол... – улыбнувшись, но не меняя серьезного выражения лица, ответил Пантолеон.

- Я не могу проверить, - крикнул Вольт не выпускавший никогда из рук своего лэптопа. – Я… Никакой ты не Интерпол! – только взглянув на экран своей книжки, воскликнул Вольт.

- Мелизман приказал вести себя с тобой сдержанно и ничего не рассказывать. Но ситуация требует разъяснений, а то вдруг спрыгнешь с поезда. Убежишь. Ведь ты же можешь убежать, предать? Однажды уже убежал, предал.

- Добрался до меня значит… Что ему надо от меня? – лицо молодого парня изуродовалось.

- Ты же лучший, сам говоришь. И Манулова найти сможешь, только ты. А я кстати, служу в Интерполе, но сейчас, временно, работаю на Мелизмана.

- Временно, значит? Что тоже собираешься его кинуть?

- Зачем же? Я говорил, что являюсь действующим агентом Интерпола, ты и сам это должен знать. Ведь ты же проверял мою информацию, не так ли? Мелизман прекрасно знает кем я являюсь, ему поэтому и выгодно иметь со мной дело. А я знаю, чем закончится дело Мелизмана, все ходы Мелизмана давно просчитаны. Но если все же ему повезет, то я буду рядом с ним, и он даст мне высокое звание.

- Ушлый …

- Все, скоро мы прибудем. Начинай поиск Манулова.

- Прибудем куда?

- Ищи обиталище Манулова!

- Я уже знаю где он. Давно уже знаю. Знал еще тогда, когда тебя не знал!

- Хорошо. Значит сейчас покажешь.

- Не хорошо, – буркнул Вольт.

- Значит, когда полетим на вертолете, тебя скинут в океан.

- Без меня его не найти.

- Найдем, мы уже знаем его примерное местонахождение. Наверно его база где-то на дрейфующей льдине? Так!

- Ну ты дурак.

- Что еще раз?

- Собираешься на вертолете его искать?

***

Блог Вольта:

Кто такой Пантолеон теперь ясно. Мелизман все-таки добрался до меня. Но не думаю, что я встречусь с ним. Все-таки мой провожатый Пантолеон знает, чем заканчивают люди, которые работают на Мелизмана.

Все женщины сошли на станциях, где мало-мальски еще были населенные пункты. Дальше началась заснеженная, с корками наледи равнина. Хотя эта скука тянется уже давно. Но внезапно у моего друга вдруг проснулся интерес к общению. Любовь поразмять язык у него превыше запретов Мелизмана. Наверно, Пантолеон точно знает, что Мелизману скоро конец. Или он входит в его ближний круг и поэтому уверен в своей привилегированности.

***

Поезд пришел к обледенелому пирону заполярного края. Пантолеон выволок на пирон упирающегося парня. У Вольта явно не был настроен на зимовку в Заполярье. Пантолеон застегнулся на все семь замков, поправил шубу и вытиснулся из узкой дверцы вагона сам.

- Ощ…ние… - попытался крикнуть Вольт, но стоило лишь открыть рот ветер начинал аж со свистом задувать в глотку, - Ощущение здесь, жить нельзя…

Но от Пантолеона не было слышно ответа. Он выглядел как меховой овал, добравшись до гусеничного вездехода, и повернулся к Вольту. Из-за ветра ничего не было слышно, но скорей всего он матерился. Почему тот не ходит за ним по пятам?

- В тебя что, надуло?! Что ты замер там? – сказал Пантолеон, когда Вольт оказался в кабине. – Ты должен понять, мы не уберемся от сюда пока не отыщем Манулова.

Даже Мелизман не знал, где Манулов. Таков был план изначально. Вольт был нужен для того, чтобы отслеживать сигналы Манулова, и у него это отлично получалось. Вольт принимал его сигналы, от куда бы они не исходили, лишь бы не из-под земли.

- Ты был сильным звеном в команде врага.

- Что? – откликнулся Вольт. - Я говорю ты же работал с Мелизманом, а потом с Знаменовичем. Ты много что знаешь и можешь сильно помочь.

- А…? Да. – Вольт не понял только одного, о каком враге говорил Пантолеон.

- Почему ты говорил о том, что того мужика, который не успел добежать до вагона, Мелизман расстреляет? Он что-то должен был передать? Я видел он держал в руке, я только не понял - что.

- Да не кто его не расстреляет, это я так на нервах. Тот мужик связной, он должен был доложить, какие сведения удалось добыть разведке, где поиски уже проведены и районы, в которых стоит поискать усиленно. Псок Манулов засекречен, и никто не должен знать где он, даже сам Мелизман. Поэтому никакой цифровой связи. Только личный контакт.

- Но у Манулова то, есть связь. И я её поймал. Я точно знаю, где он. Так что, все что знает ваша разведка харчок без масла, - Вольт плюнул на приборную панель.

Пантолеон достал тряпку из кармана двери и кинул ее в лицо Вольту,

- Убери.

- Сам убери! Вы без меня и со своей разведкой и всем Интерполом не фига не сможете его найти. Убирай давай! - Вольт смачно плюнул, и слюна повисла на рулевом колесе.

Пантолеон замер. Он не слышно дышал и вообще на момент показался большим меховым изваянием. Вольт наклонился к нему и успел открыть рот,

- Ты услы…

Но Пантолеон оказался проворней и смахнул пощечиной искры из глаз Вольта.

***

- Он на дрейфующей льдине?

- Нет. Манулов под пятью метрами льда в подводной лодке, переоборудованной еще лет … дцать назад. И, похоже, он там уже давно обитает. Появляется в сети редко. Для того, чтобы переслать файлы. Кстати, кому он их шлет? Точно не Мелизману, иначе он давно бы уже его нашел. Потому что поймать его можно именно только тогда, когда можно его отловить…

- Ты не заговаривайся, - Пантолеон угрожающе остановил баловство парня.

- Похоже у него в качестве антенны служит перископ. Не спрашивай, как я это понял. Тебе не понять.

Пантолеон не сводящий враждебного взгляда с Вольта спросил:

- Координаты давай.

Машина остановилась по среди заснеженной лысины. Пантолеон моргнул брелоком, в туже секунду подняв в воздух осколки окаменевшего льда. Из-под снега выстрелили струи горячего воздуха, очерчивая квадрат. Затем, разломав корку оставшегося льда, поднялась крышка. В укрытии стоял вертолет.

- Быстро доберемся до места. Быстро посадим Манулова в вертолет и уберемся от сюда. Бедные мои яйца, я не для такой погоды.

- Слышь, а ты учел, что не в каждое время года туда попасть можно. Там, куда мы собираемся лететь температура такая, что лопасти замерзнут. И отпадут твои яйца, - загуаготал Вольт.

- У этого вертолета ничего не замерзнет и не отпадет… И да, я учел сезон. Я Пантолеон! Профессионал в своем деле.

Полет был не долгим, всего около трех часов, зато комфортным. Вертолет был оснащен обогревателем, одним единственным, который Пантолеон запретил включать, чтобы не истощать ресурсы вертолета. Оказалось, этот греческий бог боится летать.

- Я ничего не боюсь. Просто надо поберечь ресурс вертолета. Нам еще обратно лететь. - Сказал Пантолеон, наблюдая, как трясет от холода Вольта. - Зато я уверен, что мы долетим без эксцессов. Вертолетом я хорошо управлять умею.

***

Вертолет прибыл к месту, где в последний раз Вольт сумел запеленговать сигнал Манулова. Но тот был на подводной базе, которая перемещалась под от двух до пятиметровых льдов. Поймать его точное присутствие можно было лишь при большой удаче.

Пантолеон совершил несколько кругов над местом теоретического нахождения подводной базы Манулова. Он все время пытался прижать вертолет как можно ниже к поверхности льдов. Наверно, боялся, что лопасти обледенеют, и вертолет рухнет вниз. И чем ниже во время крушения они будут лететь, тем посадка окажется мягче.

Ну да, все так. Правда есть нюанс. Если на самом деле случилось застрять без транспорта во льдах, это было бы не на много лучше, чем разбиться сразу.

Но вот после часового облета под ледяным полем расплылось огромное пятно.

- Смотри, – указал Пантолеон сам восхищаясь увиденным.

Трещины начали очерчивать линию разлома. Медленно и неудержимо мощно покров льда вздуло, началось извержение. Поползла тень, отмеряя солнечные часы. Колосс вырос из ледяного разлома. Серо-черная - рубка подводного кита возвышалась над искореженным ледяным полем.

Вертолет приземлился не далеко от места всплытия субмарины.

***

На горбатой крыше выпирающей из-под льдов подлодки показался заросший старик. Кожа на его лице, свободная от спутанных зарослей, была в глубоких разломах. Манулов робко стоял, не зная, как себя повести и вообще не доверяя своим глазам. Он попытался выкрикнуть: «Привет!», но его гортань выдала осипшую непонятный звук. Он разучился разговаривать от долгого молчания. Он вынужден был печатать закодированный текст, даже если хотел простого общения. Старик съежился и в миг запрыгнул в люк. Скрылся.

Когда-то Псок Манулов сам настоял на том чтобы быть в тылу, и чтобы о его существовании никто даже не подозревал. Но ему очень быстро надоело быть героем невидимого фронта, а уже было поздно менять условия игры, и никто отпускать его не собирался.

Увидев людей, Манулов не сразу поверил своим глазам, но, почувствовав человеческое тепло вместе с аурой морозного духа, принесенного снаружи, это был мороз с запахом человека. Манулов наконец-то выдохнул и молниеносно оказался рядом с Вольтом.

- Э… Это ты меня нашел? - дыша как будто его прошиб озноб, Манулов заключил Вольта в объятия. – Нашел, нашел… - сипло шептал заросший старик, и вдруг вскрикнул, - Я нашелся! Я вот! Я вот! – отпустив парня, Манулов начал бить себя в грудь, - Я вот!

- Манулов Псок Ниматович! – Пантолеон стоял, заслонив дверной проем, - Вы? Мы от Мелизмана, – он говорил уверенно и не требовал ответа. - Мы за Вами. План Мелизмана близок к завершению. Собирайтесь, - торжественно объявил он.

- Чай план...? – произнес Псок Манулов, ставя под шутейную серьезность слова Пантолеона.

***

Мелизман опубликовал в Интернете заявление, что обладает оружием массового поражения. Изобретение Адольфа Зельцера - средство для борьбы с паразитами. Так он сказал, когда представлял проект Абимауру Слим Анофу. На самом же деле это оружие массового поражения против людей!

Мелизман заявил все в том же сообщении, что от ныне берет на себя бразды управления разрушенной республики Киркенес и обязуется вытянуть ее из кризиса.

Мелизман провозгласил себя президентом Республики Киркенес. Заявил, что знает, как выйти из сложившегося экономического коллапса. Но он и словом не обмолвился, что кризис - его рук дело. Все это его план и был! Web Газета "последние известия" Зинаида.

В статье раскрывались детали экономических преступлений Мелизмана, которые и привели (умышленно) к катастрофе в республике и давалась его не прельщающая биография.

- Она до сих пор жива? - удивился Мелизман, отторгая свое хмурое лицо от экрана. - Откуда она знает про Зельцера? Она уже пыталась покончить со мной. Эта Зина. Ох уж эта Зина! - Мелизман запульнул недопитый стакан в стену. - Еще с этим капитаном ее надо было. Их надо было вместе! - Мелизман с силой приложил кулаком в свою ладонь.

***

Военные корабли Российского флота вошли в акваторию близ Орг-острова.

- Как это понимать? – вспылил Мелизман, - Я знаю свои права! Этот остров моя личная собственность!

Многие рабочие перестали вести какую-либо деятельность. Масштабная стройка стартовой платформы острова встала. Пошли слухи…

«Говорят военные корабли затопят остров напалмом, если им не разрешат исследовать тут все …».

Мелизману было нечем ответить или хотя бы подтвердить уже сказанные им обещания. Необходимо срочное возвращение Манулова и Вольтера. Манулов от ныне должен работать с Мелизманом на прямую и выполнять его указания.

Пантолеону было четко и грубо приказано доставить Манулова, иначе он мог не возвращаться, потому что его ждал бы расстрел.

***

Пантолеон вышел наверх и по обычному кнопочному мобильному набрал Мелизмана.

- Все готово для отправки, - отчитался Пантолеон. - Манулов передал данные Вольту.

Когда Пантолеон вернулся на борт субмарины, его встретил Вольт.

- Я слышал разговор… С Мелизманом, да?

- Ты что прослушиваешь меня?

- Ага, - не моргнув ответил Вольт, - твой телефон из прошлого века, чтобы прослушать надо рядом стоять и слух напрячь.

- Ты слишком часто хамишь мне. Смотри, можешь зарваться, - Пантолеон пригрозил ему указательным пальцем. - Меня невозможно прослушать, я защищен. Все-таки Интерпол, братец. - Пантолеон едва заметно ухмыльнулся. - А еще этот телефон не конфликтует с бортовыми системами летательных аппаратов. Потому что у него нет операционной системы. - Пантолеон убрал в карман мобильник. - Ладно, ты можешь это знать. Манулов отказался передавать данные. Псок Манулов захотел выйти из тени, а Мелизман запретил ему это делать. Тогда Манулов опустился до шантажа.

- Опустился? – повторил за ним Вольт.

- Опустился?! – с раздражением воскликнул Манулов, - Мелизман хочет, чтобы я был на привязи! Хочет, чтобы я сидел здесь, как в ловушке.

- Все, – строго отрезал, но не повышая тона Пантолеон. - Конец разговорам, сейчас мы все отправляемся в штаб Мелизмана на Орг-острове.

- Я не согласен, - запротестовал Манулов.

- Собирайтесь, я приготовлю вертолет для отправки и законсервирую эту базу.

***

- Я … - начал Вольт, затем он тронул Манулова за плечо, тот задумчиво клевал носом в приборную панель. – Почему ты просто не уплыл, если не хочешь дальше работать с Мелизманом.

- Уплыл? – откликнулся тот, - На чем плыть? Куда? Нет, правильно, на чем?

- Это же подводная лодка, - выпучил глаза и с восхищением развел руками, Вольт.

Манулов улыбнулся, глубоко в зарослях его бороды показались покрытые рыжим налетом зубы.

- Нет, это не подводная лодка. Максимум что она может, пройти под водой до ближайшей полыньи. Это давно уже не подлодка, а база. Даже не научная, а просто никчемная подводная бочка…

- Тогда зачем здесь оставаться? Поехали от сюда. К Мелизману я сам не хотел никогда попадать, но от сюда только к нему.

- Я знаю этого Мелизмана, когда я стану ему не нужен он оставит меня. Навсегда. Чтобы я умер.

- Зачем вы тогда вообще начали с ним работать? А! Ну да, я тоже начинал работать с ним. Он ловко убеждает.

- Я никогда не работал с Мелизманом! Я начинал с Хуреканом, а Мелизман его предал. Решил, что дальше обойдется без него.

- И что вы решили сделать?

- Все планы Мелизмана я знаю на перед. И способы исполнения этих планов, тоже знаю. Потому что все разрабатывал я вместе с Хуреканом. Его никто не может знать, даже тебе не найти на него досье. Короче, Мелизман должен был построить остров, это один из этапов плана. Веха к мировому господству как назвали ее мы. Это шутка, конечно. Никакого мирового господства. Маленькая республика, это максимум, на что можно рассчитывать. Все просчитано, так устроен мир.

- Значит нас отправят на остров? Мелизман требует нашего скорейшего возвращения.

- Я никуда не полечу, только если на ракете, - расхохотался он. Манулов поводил руками по кнопкам на панели. Вдруг заморгали приборы, ожили счетчики. Раздался приглушенный гул.

- Я никуда не полечу. Я больше не буду…, - шепча как заклинание, Манулов прокрутил колесо затвора гермодвери. Колесо прокрутилось до конца, раздался характерный стук. Манулов потянул на себя дверцу люка, но остановился на мгновение и повернулся к парню.

Вольт стоял рядом, непонимающе и напугано наблюдая за действиями Манулова.

- Спасибо что нашел меня. А сейчас Уходи! – Прогнал его заросший старик. И рывком дернул на себя дверь и по инерции забросил себя внутрь.

Манулов залез в отсек баллистической установки,

- Уходи! - донесся его истошный крик из камеры, где он оказался зажат между корпусом ракеты и стеной. - Я нажал на запуск. Ракета сейчас... Сейчас! Это не шутка. Сейчас пойдет. Я ввел координаты этого проклятого Орг-острова.

Вольта остолбенел, его глаза поползли на лоб. Пантолеон ворвался, оттолкнув парня и крепко ухватив Манулова за бороду, одним рывком вытащил его и бросил рядом с Вольтом. Затем захлопнул люк. Как только дверь оказалась закрыта, колесо затвора автоматически заблокировалось. Раздался звук герметизации отсека с баллистической установкой. Ракета вышла из сопла. Пробив наледь, она за пол секунды скрылась в небе.

- Ракета! Куда ты ее запустил - Пантолеон схватил Манулова за густую кучерявую гриву, которой он оброс, и несколько раз ударил об железный рифленый пол. - Немедленно останови ракету! Должна быть команда деактивации боеголовки!

***

Мелизман работал много. Он просто сидел и думал. Кипятил собственные мозги. Со стороны могло показаться, что он вообще умер, и никто, даже приближенные, не знали, о чем он думает. Иногда он вскакивал и кидал стакан, который был вечно в его руке, в стену. Его глаза были бешенными, и он никому ничего не отвечал. Казалось, дикие мысли сами рождались в его голове.

Стимул Мелизмана исчез. Теперь у него появился страх и тупая необоснованная ненависть. Он боялся не успеть докончить дела, умерев от инсульта. Или страх того, что его план начинал давать трещины. Его идея начала воплощаться, стала огромным структурным объектом. Мелизман ощутил себя уязвимым. Когда он вскакивал в бешенстве, его ноги подкашивались, и он плыл в собственных ужасных фантазиях.

- Немедленно! Сию же ссс-секунду будьте здесь! - проорал Мелизман. Он вышел из себя и взбешенно с маха ударил стаканом по своему рабочему столу. Мелизман поранил руку осколками и заляпал остатками алкоголя и своей кровью документы.

Его личный помощник, бывший первый секретарь Абимаура, которому Мелизман предложил пост министра в своей республике, выглянул из-за двери.

***

Пантолеон не выпускал голову Манулова из хватки. Он тыкал, бил его носом в приборную панель и с силой придавливал его лицо к каждой кнопке.

- Отключи! Деактивируй боеголовку! – орал ему Пантолеон.

- Там же не только Мелизман, на острове наверняка еще есть люди…

Подскочил Вольт, не зная, как ему повести себя в такой ситуации. Пантолеон выпустил из руки комок волос с затылка. Манулов стек с приборной тубы и развалился навзничь.

- Не понял? – наклонился к нему Пантолеон и, ухватив за бороду, помотал его голову из стороны в сторону.

- Надеюсь он не умер, - произнес Вольт, но его тут же перебил Пантолеон,

- Мы сейчас умрем если не уберемся немедленно. На запуск такого оружия обязательно должны ответить…

За руки, за ноги перетащили Манулова в вертолет и убрались немедленно.

- А как же там, консервация?

- Некогда! – отреагировал Пантолеон на вопрос Вольта.

- Ну, хотя бы…

- Через пять минут все здесь разбомбят, это в лучшем случае. В худшем ответный привет мы по дороге встретим. Возможно, нас заденут… - Пантолеон был напряжен и по выражению своего лица не настроен на беседу. Впрочем, за все время знакомства с ним Вольт в другом расположении духа его не видел.

***

Ракету деактивировать не удалось. Запрограммированно она стремилась влепиться в пункт назначенных координат. Полторы мегатонная боеголовка была обезврежена в стратосфере зенитной управляемой ракетной, выпущенной с крейсера "Седов" который находился в этот момент в акватории Орг-острова.

Горящий обломок металлической трубы - ступени ракеты, выпал из загустевших облаков и упал в пенную шапку Орг-острова. Назначенный пункт достигнут.

Пенная шапка оказалась густыми влажными испарениями, служащими воздушным фильтром. Обломок ступени ничего не остановило, и он ударился в строительные леса, спихнув монтажника. Человек не смог устоять. Обломок смазал ему по голове. Каска слетела с головы рабочего. Он сорвался. Он упал с краю озера. Из расколотой головы вытекла желтоватая склизкая жижа, масленым пятном разлилась по океаническому озеру. Юстиция замерла, наблюдая, как пятно расползается, как вода его разбавляет, закручивает вихри внутри желтого облачка с розовыми нитями.

***

"Я изобрел систему! Но до завершения нужно совсем немного. Я разработал. Люди поймут, ведь это для моего блага. Я разработал. Важен ведь только я! Осталось создать оружие. Оружие! И мне нужны данные от Манулова. Необходимо всем показать, что у меня оно уже есть. Все можно повернуть так, как я сам того пожелал, ради моего блага. Где Манулов! Где он, этот Псок Манулов!".

Мелизман закончил, бросил ручку, глотнул крепкой бурды.

- Мне нужна передача данных от Манулова. Немедленно! – приказал он, держа мобильный аппарат связи у щеки.

- Вольт уже настраивает линию передачи, мы в пути и это затрудняет. Но он постарается…

- Дайка ему со мной поговорить…

Мелизман грубо и четко обозначил, что хочет получить расшифрованный материал, который Вольтер получил от Манулова. Но, «Я не Вольтер, а Вольт!», - Он отказался иметь с Мелизманом дело, и тот приказал Пантолеону повлиять на зарвавшегося хакера.

Интерполовец схватил одной рукой Вольта, а второй откинул дверцу. Связь с Мелизманом не прерывалась. Он слышал все происходящее. Вертолет следовал курсу на автопилоте и на малой высоте.

Как только Пантолеон потянул Вольта в открытый проем, Манулов резко соскочил с места и попытался первым выпрыгнуть из вертолета.

- Ты что?! – Пантолеон поймал за волосы старика, турнул его головой о стальной борт и отбросил обратно, где тот сидел. – Ты что?! – повторил Пантолеон. – Ты нужен Мелизману. Я тебя к нему доставлю, а этого…, - он потряс Вольта, как курицу за шею, - Он теперь лишний, я выкину его из вертолета, если он не сделает того, о чем его просит Мелизман.

Вольт согласился сотрудничать с Мелизманом и слушаться Пантолеона после того, как тот ткнул его носом в землю, до которой было лететь продолжительно шестьдесят метров.

***

Ну, наконец-то! Мелизман лихорадочно начал пролистывать присланные файлы. Он встряхнул головой и зажмурил глаза, как будто борясь с сонливой тугостью ума. Где видеоматериалы? Почему одна непонятная документация, похожая на инструкцию к микроволновке?

Мелизман откинулся на спинку кресла, глотнул из стакана и со взрывом смеха прыснул выпитым из ноздрей.

- Манулов… - разочарованно произнес Мелизман, когда его лихорадочный смех резко сменился морщинами под носом. – Ну-почему со мной начинают работать только те, кто уже иссяк, устал и обессилел…

Манулов не просто так не хотел больше работать с Мелизманом. У него просто больше не получилось выполнить прежние задачи. Конечно, не получилось. Больше двух лет он просидел в ледяной пустыне один!

Мелизман вызвал контакт:

- Пантолеон на связи.

- Не зря он так упорно отказывался со мной работать. Он больше для наших планов не пригоден.

- Вас понял, - ответил Пантолеон и схватил за шиворот Вольта, дверца вертолета отъехала.

- Эй, что там у тебя происходит? Кто это заорал там?

- Не беспокойтесь, парень не хочет выходить над тайгой…

- Кто? Какой…? Вольтера не трогать, ликвидировать Манулова!

- Понял. Манулова за борт.

Мелизман прополоскал рот алкоголем еще. Широко распахнутыми бешенными глазами он взглянул на опустевший стакан в своей руке и через сомкнутые губы произвел звук «Ыфы…».

- Премьер министр! Пр. министр! Эй, Пест, ты где? Будь передо мной не медленно, – пьяным раздражительным голосом звал своего секретаря, которому обещал высокий пост на службе при нем.

Когда секретарь появился в кабинете, Мелизман приказал сделать от его имени заявление. «На Орг-острове Мелизмана ведутся работы по постройке комплексной стартовой площадки. Космический проект в силе, и если кто-то не верит, то пожалуйста… Ракета, рухнувшая со стратосферы на остров - это результат неудачных испытаний. Но это лишь первое испытание. Ошибки учтены, и в следующий раз, который не доставит долгого ожидания, все получится».

Под этим заявлением должен расписаться Знаменович, «Откажется, утопить!».

- И налей мне еще, - Мелизман протянул в руки секретаря стакан в липких прозрачно-желтых пятнах.

Глава XIV

XIV

Облако было нахлобучено комками белой непрозрачной пены на лысый каменистый остров по среди Ледовитого океана. Орг-облако аккумулировало энергию солнца и ветра. Пенная шапка из синтетической смолы забирала из холодного разряженного северного воздуха остатки кислорода. На скалистом утесе острова стоял замок - резиденция Юстиции Сивой. Мелизман наградил ее званием императрицы Орг-острова. Вся энергия, выработанная умным облаком, сосредотачивалась в замке. В замке всегда было светло и тепло. В клумбах цвели тропические растения.

Купола охранных башен замка стрелами вонзились в густые клубни синтетического облака, создавая приятные взгляду голубоватое мерцание молний. Океанская вода, ручьями сливаясь под своды замка, образуя озеро.

Каждое утро Юстиция Сивая ласкала свое тело в искусственном озере океанского происхождения. Не выпуская бокала со спиртным, за ней наблюдал Мелизман. На нее смотрели и рабочие, которых Мелизман заставлял работать без передышки.

Мелизман пристроил к замку башню по собственному проекту. Огромный, со стороны напоминающий детский надувной замок. В мягких фальшь-стенах раздувался морозный воздух. Стены всегда были покрыты инеем. Это и были покои Ледяной Императрицы Юстиции.

Юстиция создавала правила поведения, нормы этикета, заставляла прислугу обращаться к ней не иначе как ваша светлость. Она просто была всем всегда недовольна, будто все уже давно должны были знать законы этики королевского двора, которых она сама не знала, только представляла. И то, что она представляла, было не осуществимо или идиотично.

***

Между Мелизманом и Юстицией начали проскальзывать колкие разговоры.

- Императрица…, Вы обещали мне?! – вспыльчиво, но не повышая голоса, произнесла Юстиция. Разве может императрица…? Разве моя светлая особа может находится в окружении невеж? Я среди этой постоянной стройки, как мещанка! Ты! – наконец она повысила голос до фальцета. Обращаясь к Мелизману, она хотела ткнуть в него пальцем, но поймала свою руку, - Вы вынуждаете меня жить так! Выставлять свое тело на показ перед этими рабочими строителями… Запретите им смотреть на меня!

- Но ведь я люблю, мне нравится, когда на тебя смотрят. Ты алый свет в их блеклых жизнях эти обычные люди никогда больше не смогут увидеть богиню. Ты для них непостижима в изяществе и красоте. Им выпала удача созерцать тебя, но эта удача выпала у них единожды. Потом они будут вспоминать тебя как образ богини и сложат песни и байки. Ты станешь идолом красоты для многих поколений.

***

Абимаур Слим Анофу, гигант, несокрушимый титан финансового мира, оказался сломлен. Он был еще жив, но от него требовалось теперь так мало, что на его здоровье уже никто не обращал внимание. Про него забыли, как про растраченный ресурс. Его денег больше нет. ФСО арестовало его счета на территории Российской Федерации, но про него забыли, и, быть может, потому он все еще жив. Абимаур больше не нужен Мелизману и, возможно, никогда не нужен был Юстиции.

Абимаур Слим Анофу, гроза с молниями мировой экономики, маленькими шажочками, сгорбившись и подпирая правым плечом щеку, передвигался по стеночке из угла в угол. Он разговаривал в своем воображении или, быть может, готовился сказать своей жене при встрече: "Ответь дорогая, я остался еще живым, потому что ты рассчитываешь ко мне вернуться, если с Мелизманом ничего не выйдет?".

- Господин Абимаур… - окликнул его Эрих Знаменович, который бродил по замку как ищейка, выискивая сенсационную правду. – С вами все в порядке?

Абимаур медленно, чтобы сохранить ловкость движений, повернулся и посмотрел в глаза Знаменовича. Лицо Абимаура приобрело приятные черты, а Знаменович смотрел на него оценивающе.

- А вы…? Ваша комната здесь кр… где-то рядом? – застенчиво спросил Абимаур.

- Нет, я в другом крыле, - твердо ответил Знаменович и отметив про себя, что с Абимауром все в порядке, прошел мимо.

- Его кризис делает бессмысленным все, чего я добивался. Самое главное… - продолжил Абимаур разговор сам с собой, - Самое главное он не может понять. Нет, не может понят. Нет. Нет же! Деньги теряют силу и смысл, если их больше не у кого не будет. - Абимаур в какой-то момент оживился и стал казаться более энергичным и здоровым, лишь речь зашла о деньгах. - И нет никакого интереса щеголять своим капиталом среди нищих и одинаково бездельных…

***

Действие! Всегда важно только действие! Мелизман знал, что результат наступит только после правильных действий. Результат, который его бы устраивал.

Судно, груженое продуктами первой необходимости, заставили застыть на месте. Команда сухогруза обязана была подчинится. Во-первых, военный корабль взял бы его на абордаж без малейших усилий, а во-вторых сухогруз находился в акватории страны выдвинувшей эти требования.

Огромный дирижабль, следовавший на всех парах к Орг-острову был принужден остановится над авианосцем.

Вернувшись, Пантолеона и Вольта встретил первый министр Пест. Пантолеону он сообщил приказ Мелизмана, что тому в распоряжение переходит отряд провокаторов, и вручил лично в руки пакет с инструкциями к дальнейшему и срочному выполнению. А Вольту Пест предложил проследовать за ним и непринужденно быстро ушел. Вольт исчез следом.

Пантолеон вскрыл пакет. На бумаге со смазанными пятнами крови было написано:

«На острове необходимо укрепит власть. Если в грядущем возникнут проблемы с провизией или экономикой. прочие неприятные сюрпризы. То сразу должны выплыть проблемы, которые перекроют всю остальное. И зерна этих проблем должны быть посажены вами и должны зреть уже сегодня. Один из главных аспектов вашей задачи – национализм. В горячности розни люди не должны замечать проблем другого, более важного порядка».

По острову немедленно были разосланы агенты. На улицах замка стали происходить стычки, а весь остров разделился на баррикады из остатков стройматериалов и баулов с остатками провианта.

***

Платформу с мобильным комплексом по вымыванию из прибрежного грунта редких ископаемых, тянули со стороны Берингова пролива, четыре воздушных шара связанных на жесткой сцепке, в упряжке с дирижаблем.

Слишком многое уже проиграно. Этот груз должен дойти, чего бы это не стоило!

Группа на моторных лодках по приказу Пантолеона отправилась на встречу летучей платформе. Капитану ведущего дирижабля, поступило предписание с ставки Мелизмана: «Этот груз должен дойти до места назначения. Если Вы не подчинитесь приказу Президента Мелизмана, Вас расстреляют по прибытию. Если по каким-то любым причинам Вы не сможете выполнить задачу по доставке груза, Вас расстреляют. Груз должен быть доставлен! Приказываю, игнорировать любые требования остановится для досмотра. Повторяю, не сбавляя хода следуйте к Орг-острову. Груз должен быть доставлен. Игнорировать все сторонние приказы остановиться. В ином случае, Вас ждет установленная президентом Мелизманом уголовная ответственность за не исполнение приказа, государственная диверсия. Наказание - смертная казнь через расстрел».

***

Юстиция подошла к Мелизману с вопросительным взглядом.

- Что происходит? Это ваших рук дело, не так ли? – без эмоций спросила Юстиция.

- О чем это ты? Ладно уж, я не буду притворяться, - Мелизман с размахом развел руками и из его руки выскользнул стакан. Он оскалился, как гиена и выдал истошный смешок. – Ты про то…, что твориться на улицах замка? Это пустяк, так надо для моего плана.

- Я про то, что творится по всему острову.

- Среди рабочих…, и кто там еще остался… Да…! Чем вредить моему плану, пусть уж лучше друг друга убивают.

Наблюдая за пьяным маханием руками, Юстиция немо согласилась с ним.

- Национальная рознь между единым народом, чтобы настоящей проблемы не заметили. А когда начнется задержка выплат заработной платы или голод на острове, чтобы отыгрывались друг на друге. – подытожил Знаменович.

Макроц стоял рядом с безразличной невозмутимостью. Он перевел взгляд на Знаменовича. А тот указал себе на висок, дескать, запись идет сразу в мозг. Один Абимаур, сгорбившись и боясь выползти из тени, стоял за спинами всех. Он смотрел на них, как на отступников человечества.

Императрица Юстиция с свойственно величественному образу пошла в свои покои. Макроц пошел за ней. Рядом невесть откуда взялся Оскар Чаелд. Вместе они смотрелись как два шута, бегущих вслед шлейфу королевской мантии. Мелизман, состроив усталое от бесед лицо, отправился в свой кабинет, где он проводил дни и ночи.

Знаменович остался один. Подытожив в своем уме произошедшее, он кивнул и произнес в полголоса: "Да". После он обернулся. Перед ним стоял Абимаур,

- Я Вас не заметил, подслушивали?

- Я оказался здесь случайно. Я искал столовую или хоть … Где можно хоть чуть-чуть покушать.

- Вас что, не кормят? – Знаменович отошел на шаг и смерил Абимаура взглядом. – Вы сильно исхудали, - Он достал шоколадный батончик, протянул Абимауру. – Я обязательно скажу, чтобы Вам оказали необходимую помощь. Мне кажется, Вам нужна помощь…

- Нет, - Абимаур вскрыл упаковку, но не сунул оголенную вкусняшку в рот. - Я прошу, не напоминайте обо мне. Пусть лучше все считают, что меня больше нет. Пусть считают, что я умер. Лучше я действительно умру, чем буду с этими извергами за одним столом.

- Мелизман Вам кажется таким ненормальным, что вы выбираете смерть, чем считаться с ним?

- Мелизман… Мелизман! – попытался с ожесточением произнести Абимаур, но чуть не потерял сознание. – Он сумасшедший преступник. В республике, на которую он посягает, не осталось ничего. Только необходимое для того, чтобы поддерживать физическую жизнь. Скоро, очень скоро это же произойдет здесь, на острове. Я знаю. Я слышу, что происходит.

- Ну что ж, как хотите. Я не буду о вас ничего рассказывать.

- И намекать…

- И намекать тоже. При следующей встрече принесу вам нормальной еды.

- Спасибо друг, - произнес Абимаур уходящему Знаменовичу.

***

Огромный мужик в оранжевой каске, захлебываясь отдышкой и слюной, бежал за тощим парнем в золоченой ливрее…

Мужики курили, переговаривались, строили планы, просчитывали местность. Работники и прислуга замка боялись покидать свои рабочие места, только бы не встретится с оранжевой каской.

Деятельность провокаторов не останавливалась. Все были доведены до предела морального истощения.

На берегу, в скалистой подкове, среди каменных валунов, покрытых налетом инея, в кружок сбились оранжевые каски. В центре стоял, размахивая руками в такт горячим высказываниям, невысокий мужчина в полукомбезе на подтяжках и болотных унтах, как всех остальных мужиков. Но в драповом пальто. И каска его отличалась, она была вымазана черным с белым, как будто нацарапанным знаком националиста.

Внезапно его крик усилился. Он стал кричать отчаянно и громче, указывая растопыренной пятерней в бухту, на парящую платформу. Платформу с гигантским монстром на массивных гусеницах тянули воздухоплавательные шары и дирижабль. За платформой и под ней следовали несколько катеров, а позади тихим ходом по пятам шла эскадра кораблей под Андреевским флагом во главе с крейсером «Седовым». Оглушительную сирену крейсера прерывали приказы: «Сбавить ход!», «Остановиться!», «Приготовиться к осмотру!».

Мужики в оранжевых касках махали руками, заманивая ведущий дирижабль.

С авианосца, который шел с эскадрой, в воздух взмыли вертолеты. Преградив большому воздушному судну путь к острову, вынуждали его сменить курс. Дирижабль оказался в воздушном коридоре.

«Помните приказ Мелизмана и какие последствия вас ожидают за неподчинение! Груз должен быть доставлен!», - пришло сообщение на мостик командиру воздушного кита, и тоже самое кричали мужики с берега, и громогласно заявлял мегафон в руках нациста в пальто.

Мужики в оранжевых касках, складывая ладони рупором, орали катерам, чтобы те поскорее плыли к ним. Они пытались предупредить об опасности преследования, которую видели с берега.

Прозвучала взрывная трель. Лопасти вертолета с искрами врезались в жесткий каркас дирижабля. Вертолет резко мотнуло, прижав к гиганту. Дирижабль стер его в груду металлолома.

Массивное тело плыло по воздуху неуклюже пытаясь лавировать, чтобы уйти от столкновения, с еще одним геликоптером. Воздушные шары тянулись за дирижаблем, как лапочки на провисшей гирлянде.

Грузовая платформа накренилась, воздухоплавательные шары разбалансировались, заревели стальные балки сцепки.

«Еще немного… Еще…! Еще! Не… Нет! Ну…», - орали с берега, наблюдая, как груз провисает на стропах и кренится все больше и больше. «Опускай, опускай… Опусти!», - кричали мужики в оранжевых касках, надеясь, что их послушаются воздушные шары и уровняют платформу. Но воздухоплавательные шары не пилотировались, они тянулись упряжью за дирижаблем.

В плотном холодном воздухе раздался раздирающий скрежет. Комплексный мобильный завод проскоблил своими широкими гусеницами по платформе в сторону крена. Еще немного и полторы тысячи тонная установка опрокинется с платформы, и уже будет не важно, дошел груз до острова или же канул в океане по дороге. Такую махину будет не поставить на ноги.

«Почти на берегу! Дошли! Отцепляйте платформу немедленно!», раздался голос Пантолеона, подбежавшего и выхватившего мегафон из рук нациста в пальто.

Летучую платформу пытались перехватить, но ее удалось доставить до острова.

Платформа обрушилась, задавив оба катера по себе еще один зацепило и перевернуло кверху дном. Всех остальных смыло волной. Платформа рухнула в воду со взрывом, что даже до крейсера «Седова» долетели брызги.

Произошла авария. Летучая платформа рухнула, но груз не пострадал. Задавило пару катеров еще... Но это пустяк. Жертвы никого не тревожат. Провокаторы выполняют свою работу. Груз доставлен. И все идет по плану.

***

После того, как платформа обрушилась на берегу Орг-острова обстановка обострилась. Стали силой останавливать любое транспортное средство, идущее к острову. На острове закончились запасы провизии, денег и прочего необходимого. Провокаторы подняли восстание высот гражданской смуты. Счета всех компаний Абимаура и липовых Мелизмана, от имени которых велись поставки, арестованы.

Ставка Орг-острова. Присутствовали: Абимаур сидел на низеньком стуле под локотком Юстиции. По другую руку от нее сидел Оскар Чаелд. Макроц был рядом с Абимауром. Голова Абимаура на пару подбородков высовывалась из-под стола. Он хоть и был рядом с Юстицией, но уже не с ней. Макроц был еще не с ней. С ней всегда был Оскар Чаелд. И все же они все были в одной команде.

На против них, с колким взглядом, сидел Эрих Знаменович, и, отстраненно от всех, во главе каплевидно-вытянутого стола, восседал Мелизман, с полупустым стаканом виски в руке.

Раскрыв двери, как портьеры, первый министр Пест объявил о прибытии Вольтера. Вольт устал скандалить с придурковатой братией, желавших жить по нормам этики XVIII века, и объяснять, что он никакой не Вольтер, перестал даже недовольно озираться. Мелизман же, напротив, упивался его обществом и даже издал указ, как нужно правильно обращаться к его придворному спецу по инфо-технологиям.

Вольтер подошел к столу. На него немо глядели Юстиция со всеми ее прихвостнями. Была бы воля Юстиции, она бы утопила этого наглого парня в океане. Но Мелизман с улыбкой, как будто рад встрече долгожданного друга, пригласил его к столу.

Не робея, Вольтер занял место рядом со Знаменовичем. Кивнув друг другу, они поздоровались. Абимаур подскочил и, облетев стол, сел по другую руку Стрингера.

- Муж мой…! – удивилась Юстиция.

- Я говорил, но вы меня не слышали. Я предупреждал. Вы маньяки. Давно уже все должно было так закончится. Вы … все… преступники! Он единственный, кому не безразличны люди, - Абимаур наклонился и локтем указал на Знаменовича. – Он здесь единственный, кому я … Кого я могу считать своим другом, – он посмотрел в глаза Знаменовича, как влюбленный после признания. Знаменович ничего не отвечая и ничуть не меняясь в лице, смотрел на реакцию всех присутствующих.

- Довольно ваших тирад и признаний. Вот наш последний заседатель, - в зал зашел Пантолеон. – Итак, я объявляю заседание открытым. – произнес, как будто тост, Мелизман и опустошил стакан, с грохотом поставив его на стол.

- Рабочие с нами? – требовательно спросил Мелизман.

- Да, мои спецы свою работу хорошо знают.

- Боюсь не на долго…, - вставил свое слово Абимаур. Из-под стола его голос слышался плохо, но в нем еще оставался авторитет, и к нему прислушались. – Только до тех пор, пока вы кормите их деньгами или хотя бы просто кормите. Моих денег больше не осталось, а своих у вас нет. – Абимаур прерывисто захохотал, как сумасшедший дед. Кажется, в нем ожил его финансовый ажиотаж, - Вы банкроты!

Все смотрели на Абимаура с каменными лицами. Мелизман, поморщившись, натянул улыбку и показывал ему зубы.

- Юстиция! – воскликнул пьяный председатель собрания, - Ты, преисполненная моей властью, должна работать в паре со Знаменовичем. – произнес Мелизман.

Знаменович был не против. Как журналист он не отказывался и был даже рад стать свидетелем всего происходящего. Стать очевидцем для журналиста высшая награда!

- Оскар Чаелд должен быть со мной рядом! - Она вскрикнула, высказала, что будет в команде еще с Макроцем, но не со Знаменовичем. Еще одно из ее не оспоримых пожеланий Мелизман без лишних слов соглашался с ней, но не в этот раз,

- Это мой план, так надо. Я должен вылететь в республику. Вы, первые лица, остаетесь на острове и должны выполнить, что требуется. Они должны! Но для этого вы должны быть в одной команде, и ты должна ими руководить.

Заседание было окончено. Юстиция встала и, бросив уничтожающий взгляд на Абимаура, который сидел на низком стуле, скрылась вместе со своей. Скрылась через потайную дверь. Пест раскрыл парадные двери, и Мелизман с Пантолеоном быстро удалились.

Абимаур попытался подняться со стула, но, закряхтев в усталости и не успевая за Знаменовичем, он дотронулся до его штанины. Руки Знаменовича были не досягаемы для Абимаура.

- Помогите мне, друг…, - произнес Абимаур, стараясь найти его расположение.

- Вы не верно понимаете, что здесь происходит, господин Абимаур, - ответил Знаменович, стоя над ним без намека на хоть какое-то проявление помощи. Вольтер стоял рядом и после первого же слова старшего товарища, опрокинув голову, зашел ему за спину. - Вы попали в такое место и в такое положение, что вам никто помогать не станет. С голоду вы больше не умираете, - Знаменович не требовал ответа на свой вопрос. - Вас переселили в нормальные апартаменты? На этом моя помощь вам закончилась. И.., - уходя, Знаменович остановился. - Вы ошиблись, я вам не друг.

Переведя дыхание, Абимаур сумел встать, опершись на стол. Скользя рукой все по тому же столу, он приблизился к фальшивой панели в стене, за которой был секретный ход, в котором скрылась Юстиция. Прислонившись лбом к полотну, Абимаур провел руками по выдающимся рейкам, ища ручку, крючок или любую зацепку, чтобы открыть дверь.

Он замер, поняв, что за его спиной кто-то остановился.

- Господин Абимаур, если вы намереваетесь отыскать потайной ход, у вас ничего не выйдет. Дверь откроется только от прикосновения госпожи Юстиции Сивой, - в широком дверном проеме стоял бывший секретарь и поверенный семьи Анофу Пест. - А если вы пытаетесь найти способ, чтобы сбежать с Орг-острова то я буду вынужден сообщить об этом. Вы ведь не пытаетесь сбежать? - ледяным голосом и с улыбкой той, с которой Пест, будучи секретарем, вышвыривал людей из приемной Абимаура, произнес он.

***

Абимаур забрел в глубь замка, туда, где раньше он никогда не был, туда, где находились покои Юстиции и всех остальных из шайки Мелизмана. Абимауру стало тяжело идти, и он оперся о стену и заметил вход в узкий коридор.

Денег нет! Рабочие бастуют! Передвижной завод был доставлен, но он трахнулся с высоты и теперь для адекватного выполнения своих задач нуждался в частичном ремонте.

Агенты Пантолеона, как и он сам, по приказу Мелизмана провоцируют бунт на почве расовой неприязни.

Безупречный план Мелизмана начал сдавать пыл игры.

Безупречный план Мелизмана начал сдавать пыл игры. Абимаур пытался сбежать и случайно обнаружил тайный ход. Он обрадовался глубоко в душе, хоть уже начал переживать, что будет делать, когда выберется из замка на остров. Что дальше? Но он все равно радовался в душе, ведь первый шаг он сделал - обнаружил лазейку. Но вместо этого он попал в комнату собрания. Это и был потайной ход, через который в прошлый раз исчезла Юстиция Абимаур случайно нашел в него вход, с другой стороны.

Задание для Юстиции и Макроца. Они должны оставаться на острове во что бы то не стало и поддерживать работу добывающего комплекса. Если остров прекратит свою деятельность, это будет означать только одно – недееспособность компании Мелизмана. Придется забыть и о дальнейшем развитии плана.

- Вся надежда на тебя, – сказал Мелизман, обращаясь к Юстиции.

Юстиция потребовала, чтобы с ней на острове остался и Оскар Чаелд.

- Хорошо, конечно, – согласился Мелизман, это входило в его план, - Естественно с тобой останется и Знаменович, и Вольтер.

- Да…? - перебила его Юстиция. Ее ответ звучал не как вопрос, а как констатация неотвратимого и неприятного факта.

- Да! В республике им делать нечего, они должны быть здесь и защищать тебя.

- Для моей защиты со мной будет Макроц…

- Да, я сам вместе с Пантолеоном покидаю остров. Это необходимо. Конечно, я не мог рассчитать, что Макроц убьет этого бугая Анатоля. Теперь телохранителей, которым можно доверять, стало на одного меньше. Тебе придется самой следить за Знаменовичем и Вольтером, чтобы они не отлынивали от своих обязанностей.

Юстиция быстро скользнула глазами по лицу Оскара, малыш был рядом и слышал все, что сказал Мелизман.

- Значит, Анатоля убил Макроц, - загипнотизированным голосом сделал вывод Оскар.

Он соскочил со стула, вмиг утонув под высоким столом, и побежал искать Макроца, который в это время разбирался с восстанием рабочих. На собрании присутствовали трое: Мелизман и Юстиция, и ее маленький паж. Но вот и он сбежал и Абимаур тоже поспешил вернуться.

Что произошло дальше, неизвестно. Но четверть часа спустя Оскар Чаелд, словно беззащитное дитя, выпал из окна. Он налетел на каменные вилы и океан поглотил его маленькое тельце.

***

Юстиция встретила Макроца. с презрением глядя на него, а тот в ответ виновато кивнул.

- Ты погубил моего малыша? – в вопросе Юстиции слышалась сталь.

Макроц, не зная, что говорить, попытался приблизится к ней, но встретил ледяной отпор ее уничтожающего взгляда.

- Как ты посмел? Ты же мой пес, как ты посмел? – впервые в глазах Юстиции сверкнула ледяная капелька. Казалось, ее голос сейчас сорвется в высь, но она твердо держалась на грани истерики.

Макроц попытался объяснить своей госпоже, что он весь прошедший день занимался делами Орг-острова, а когда вернулся в свою комнату, там его уже ждал Оскар Чаелд. Малыш навел на Макроца пистолет. В его маленьких ручках вороненый ствол казался огромным, как танковое дуло.

- Я пытался ему объяснить… Эрих ты был со мной расскажи, - с испариной на лбу Макроц обратился к Знаменовичу, но тот и рта не открыл. Стрингер наблюдал за происходящей сценой. – Оскар ничего не хотел слушать! При попытке застрелить меня и при неловком движении, он сам выбросился из окна. Знаменович все это видел, мы вместе вернулись. Разбирались с рабочими и смотрели что нужно поправить, чтобы намывочный комплекс заработал. Эрих, ну подтверди же мои слова! – вспылил на Знаменовича Макроц, но тот оставался нем и глух к мольбам убийцы.

Игнорируя требования Макроца и вопросительный взгляд Юстиции, Эрих Знаменович молча констатировал их поведение.

Макроц поклялся, что не хотел убивать и никогда больше не будет этого делать. Он вцепился в свою хозяйку, но Юстиция закрыла рукой его лицо и отодвинула от себя. Макроц сполз по ее бедру на пол.

- По крайней мере оставь меня! Теперь, когда ты лишил меня моего малыша, оставь меня!

Лицо стрингера приобрело неуловимые черты, он мог бы даже улыбнуться, глядя на стенания Макроца, если бы его наблюдения не прервала Юстиция.

- А вы? – обратилась она к нему, - Вас не сколько не волнует, что вы стали соучастником убийства маленького человека? – голос ее был спокоен, она вела себя с Эрихом по-светски, и намеревалась получить ответ. Но Знаменович был нем и с ней. Заглянув ей в глаза, он ухмыльнулся.

Макроц сидел на полу, он вопрошающе протянул госпоже руку, но Юстиция, незаметлив поползновений своего пса, взяла под руку Знаменовича и препроводила его в свою опочивальню.

- Как я завидую вам, и от этого вы еще сильней неприятней мне. – сказала Юстиция Знаменовичу, когда они остались вдвоем.

Мелизман еще не уехал. Он подошел к покоям Юстиции и увидел Макроца, лежащего на полу. Тот сделал вид, что не заметил никого, но это не так. Макроц действительно пес, и чует, и различает по запаху. Ему не надо было видеть, чтобы понять, кто, где и в какую сторону смотрит. Это его профессиональный навык, переросший в кредо жизни. Мелизман постоял полторы секунды, паля лежащее у дверей тело. И, не говоря ни слова, прошел мимо.

***

Он спустился на этаж ниже, прошел по коридору и вышел к винтовой лестнице. «Наконец-то…», на глазах Абимаура появились слезы, «На коне-то…». Через каменную арку он вышел на маленький берег. На этой площадке уместилось бы всего пять человек или около того. По сторонам, как продолжение стен были ледяные взломы. «Наконец-то…», повторил Абимаур, с пустотой в голосе.

Он затаил дыхание. С острова убежать можно только вплавь. Абимаур взревел. Он получил удар по самому сокровенному, что осталось в его жизни.

Он отломал ледяную глыбу и швырнул в воду. Абимаур еще немного побыл на берегу. "Конец… Еще день среди бандитов. Я не выдержу. Нет! Нет, это еще не конец, - убедил себя Абимаур. - Это бизнес. Моя жизнь - бизнес. Эту сделку я проиграл. Но я еще не банкрот. Я жив, и потому я еще не банкрот!".

Абимаур вернулся к лестнице и услышал шаги. Он укрылся в тени за пролетом. Он чуть не налетел на Песта. Тот остановился и, будто, не заметив очерченной углем в углу фигуры, запер арочные ворота на висячий замок. Когда Пест ушел, Абимаур подбежал к ощупал замок. Дверь была закрыта. Бежать оттуда было некуда. Но теперь даже эти двери были заперты.

***

Юстиция закрыла глаза и подперла щеку ладонями. Сейчас она думала о Оскаре, и как Макроц мог так с ней обойтись. Внезапно ее мысли завели к тому, что будет, когда Макроц умрет. Что тогда она будет думать о нем? Она будет думать о утраченной любви точно также, как и о потраченной жизни, когда будет сухая и иссякнувшая.

- Как же вы мне неприятны… - произнесла Юстиция, глядя на потолочную мозаику из цветных стекляшек.

- Я не приятен? – ответил Знаменович. Он обнял ее и положил руку ей на шею, его пальцы доставали ей до виска. Знаменович попытался повернуть ее голову в свою сторону, но Юстиция одернула его руку. Она вскочила на ноги. Из окна слепило беспощадное, едкое и сонное солнце. Юстиция заслонила своим обнаженным телом колкие лучи. Ей в спину бил свет, и на ее плечах было очерчено желтым ионом.

Знаменович тоже приподнялся. Меду ног Юстиции проскочил лучик света из окна и уколол Эриха прямо в глаз.

- Я ненавижу вас! Ненавижу все здесь…! Макроц отнял у меня последнее, что я любила. Мелизман не может больше мне ничего дать. Вы … ехидна! Что вы все помечаете и высмеиваете вместе со своим подручным. Я не понимаю, что вам надо? У нас больше ничего не осталось! Мы … - истерика Юстиции внезапно прекратилась, - Деньги. Где Абимаур? Где мой муж? – громко и в приказном порядке затребовала она. – Почему у него ничего не осталось? Почему он стал таким беспомощным?

- Говори так, как сказала бы сама себе, - Знаменович подумал, что попал в момент раскрепощения Юстиции.

- Не смейте со мной разговаривать! Убирайтесь вон! Немедленно!

***

Абимаур в это время блуждал по коридорам. Он смог улизнуть от Песта, вернулся по винтовой лестнице и вновь стал искать выходе из замка. Абимаур не знал, что будет, когда он найдет выход, он просто чувствовал отчаяние и пытался сохранить в себе хотя бы капля надежды.

- Господин Абимаур, - перед ним возник Пест, когда он свернул по коридору. – Вас требует госпожа Юстиция. Пройдемте за мной, я покажу, как пройти наиболее коротким путем.

Юстиция обмотала вокруг бедер шелковый шарф, а грудь прикрыла коротким топом из золотых нитей.Она встретила Абимаура в своих апартаментах.

- О, муж мой, ты никогда не был таким убогим и нищим, – произнесла Юстиция, подходя к своему мужу, она бросила короткий взгляд на Песта. Тот мгновенно все понял и прикрыл дверь, оставив их наедине.

- Но у меня еще остались капиталы. Я…, - сглотнул Абимаур, предвкушая, что близок к спасительной сделке, - И я смогу переслать любую сумму. Даже самую огромную, только необходимо мое персональное присутствии в банке.

- Нет, уже не поможешь твоими деньгами. Нет, ты останешься на острове. Ты мой супруг, или ты хочешь бросить меня?

- Ты до сих пор считаешь себя моей женой?

- Конечно, Мелизман уехал в Киркенес, а Макроц предал меня. Только ты. Один ты остался со мной рядом. Теперь мы вдвоем должны распоряжаться этим островом.

- Но… Давай уедим отсюда, ведь у меня есть остров. У нас с тобой… Ты…, ты же, еще моя жена… У нас есть угодья, замки, усадьбы. Давай сбежим!

Положив ладонь на плечо мужа, она ощутила впадины между костями.

- Нет. Теперь ты мой поверенный! Оповести всех, чтобы начинали готовиться к обороне моего острова.

***

Мелизман покинул остров. Вернее он хотел уехать. Улететь или уплыть с острова, но… «Пора двигаться. Пора начинать путь к мировому лидерству!».

- Почему я должен тебя искать?! – Мелизман ворвался в комнату охраны и наорал на своего первого министра Песта. Стена целиком состояла из панелей, отображающих все происходящее за пределами замка. Орг-остров был утыкан камерами наружного наблюдения, а внутри замка их было недостаточно для обеспечения безопасности, мало. Юстиция Сивая ясно и резко выразилась, чтобы за ней не подглядывали хотя не редко сама, выставляла красоту своего тела на показ. – Срочно готовь транспорт, нам пора отсюда убираться! Нас ждут громадные дела!

- Но господин Мелизман, мы не можем сейчас отбыть с острова. Мы даже не можем выйти из замка на территорию острова. На острове мятежные волнения, - с натяжкой выразился Пест. Он указал на отображение с камеры наружного наблюдения, установленной у входных ворот замка. К воротам скапливались люди, в основном это были мужики в касках. Там, под главными воротами замка, происходил митинг.

На острове бунт! – вопросительно закричал Мелизман. – Что они кричат?

- Это рабочие люди, они требуют то, что им причитается. И то, что вы им обещали. Им нужны деньги, пища и возможность уехать с острова, - доложил Пест.

- Уехать с острова! – засмеялся Мелизман, - Уехать! Даже я не могу уехать с острова! С этого чертового острова! Кстати…, а подготовь-ка мне вертолет, на котором к нам прибыл Пантолеон.

- Но…, - задумался Пест, - если люди увидят, что вы бежите с острова они немедленно начнут штурм замка. И тогда боюсь нам будет сложно удержать за собой Орг-остров. А как же госпожа Юстиция и остальные члены правления острова?

- Да к черту всех…

«Здесь жить в свое удовольствие нам не дают. Перебои с поставками пищи и арест счетов моего нашего маленького островного государства. Да, сегодня денег нет, но вы держитесь! Плохие времена пройдут. Надо чуть-чуть потерпеть. Надо затянуть пояса. Вы, главное, держитесь. Пест следил за мониторами. Многие прислушались к словам Мелизмана и замерли, подняв головы, надеясь лучше уловить источник звука. Что-то заставляло людей одернуться, посмотреть вниз, будто между ног пробежала собака. Нет, не собака. Люди расступались, давая пройти четверым сгорбившимся мужикам. Они тащили, что Псок не мог разглядеть. Расступившаяся толпа заглядывала себе под ноги, разглядывая это нечто. И вот, приблизившись к главным воротам замка, мужики подняли здоровенный крест, на котором был распят мужчина в сером пальто. Это был один из агентов Пантолеона, который провоцировал на национальную рознь. Теперь национальная рознь переросла в борьбу за еду. Я обещал вам хорошую жизнь. Да, я обещал вам хорошую жизнь! Но для этого надо немного поработать. Давайте соберемся. Давайте сделаем это. Надо всего лишь немного поднатужимся. У нас еще остался резерв надежды».

Остров окружало враждебное холодное море. С башни замка сквозь пелену пенного облака виднелись маячки, борющиеся с водными перекатами. Тяжелые вязкие волны разбивали борта шлюпок, не давая отчаянным мужикам в оранжевых касках отдалится от берега.»

***

Тревога на острове! Денег нет! Заработную плату рабочим не выплачивали уже третью неделю. Провианта в обрез, и Юстиция Сивая приняла решение сохранять запасы оставшейся пищи в хранилище замка.

«Денег нет и с провиантом не лучшая ситуация, - объявила Императрица по громкой связи во всеуслышание Орг-острова. – Держитесь, люди. С вами будет говорить президент Мелизман. Все будет хорошо. Главное потерпеть. Держитесь, мои подданные!».

Рабочие стянулись под главные ворота замка, «Отдайте наши заработанные деньги! Дайте нам пищу! Дайте возможность убраться от сюда!», - выкрикивали из-за стен.

- Сколько у нас осталось денег? – Юстиция задала вопрос Макроцу.

- Я не знаю, - растерявшись он улыбнулся и дергано покачал головой показывая, что не сведущ в таких вопросах, - Всю статистику ведет Пест, но он вместе с Мелизманом. Не думаю, что они будут нас посвящать в свои планы. Но при любом развороте нам всего хватит, - ответил Макроц.

Юстиция дотронулась до своей скулы приближаясь пальцем к губам. Она приблизилась к Вольту. Он поднял голову над ним нависала, обнаженная в глубоком декольте, грудь Юстиции.

- Ты можешь что-нибудь сделать? - сказала она. – Ты можешь хоть что-нибудь? – повторила она, только уже чуть-чуть надрывая голос. – Ты можешь?! Взломай какой-нибудь банк, отправь им деньги или что там? Просто взломай их счета и подрисуй желанные им ноли. Пускай хоть на время успокоятся!

- Но это невозможно, рабочих слишком много…

- Ты же профессионал, - улащивая, произнесла Юстиция, - сделай и я сделаю тебе все, что ты захочешь. – сказала Юстиция таким тоном, что можно было подумать, что это приторная угроза.

- Я Вольт! Я Вольт!

Образовалось туча народа, и продолжая вливаться в эту разношерстною массу цветастых касок, приходили группами по трое - четверо человек, людей.

После того как императрица Орг-острова Юстиция объявила, что ни денег, ни еды никто не получит и выбраться с острова тоже возможности нет, началась неистовые волнения. Рабочие расселись у закрытых ворот замка и долбали касками по мостовой, по бордюрам и самим воротам. Кричали, бранили императрицу, закидывали грязью глазки камер наружного наблюдения. Вытирали ноги о стены замка и плевали на главные ворота.

Мелизман позаботился об охране острова, он нанял целый взвод наемников. Боевики из вечно борющихся стран, в основном все были арабского происхождения. Мелизман и этот инструмент милитаризма позаимствовал у Абимаура. Ну как же, большие деньги и без террора. И у этих людей не было ни рода, ни племени, ни своего флага. Они выполняли заказ. Просто заказ на охрану Орг-острова, если бы им приказали подавлять забастовку рабочих кровью и насилием, они без лишних вопросов выполнили бы эту работу.

Вольту удалось сделать это, написать на цифровом синтаксисе программу. Программный код генерировал цифры, появившиеся на счетах рабочих.

- Это калькулятор, как только системный робот на сервере банка заметит эти цифры он воспримет их как ошибку и удалит.

- По крайней мере у нас появилось чуть больше времени, - произнесла Юстиция, дотрагиваясь до Вольта.

Поздним вечером Вольт возвратился от Юстиции и встретил Знаменовича. Он прохаживался по небольшому библиотечному залу рядом с комнатами своей и Вольта.

- Ну? – спросил он, заметив подходившего парня. - Я слышал, это ты все уладил. Даже мне пришла электронная выписка из банка о зачислении какой-то невообразимой суммы. Как?

Вольт скривил губы и уныло прогнусавил «Эээ».

На Знаменовича напал раж, потеряв ощущение времени, он писал разоблачающую статью о том, что именно в этих цифрах и заключается афера Мелизмана.

***

Статья Знаменовича не прошла бесследно.

На острове специально для рабочих был возведен барак. Там вдоль коридора были выставлены скудные запасы.

Мужики радовались, что им пришли деньги. Каждый увидел на экране собственного смартфона, что на счетах образовались кругленькие сумы. Многие мечтали вслух и рассказывали, что будут делать, когда с такими деньгами вернуться домой.

- Да за такие деньжищи, можно еще неделю голодом посидеть!

Один мужик посмотрел на экран своего смартфона. Он выпил горючее из своего стакана, закусил вареной в мундире картошкой и надел оранжевую каску. Затем он вновь, заранее нервно и недоверчиво, посмотрел на смартфон.

- Мужики… - произнес он, не повышая своего тягучего голося, - А че здесь пишут, что деньги не настоящие?

- Ха-ххх, че?

- Все настоящее, - сидящий на против взял в руки свой миникомпьютер и попытался войти в онлайн банк. – Ща я перечислю жене все деньги, чтоб назад не увили. Только чет сети нет.

- Сети нет. Так мы как сюда приехали, у нас сети не было, там у них глушилка стоит, вообще связи нет!

- Значит не проверить.

- Гады! Значит нас обманули! – встал здоровый мужик и кинул каской в стену. – Как же нам пришло сообщение из банка, если связи-то нет?!

- А сообщение, которое ты сейчас прочитал, как пришло? Через интернет?

- Нету интернета. Н-никакой связи нет. – ответил мужик с тягучим голосом, - рассылка от Знаменовича пришла. Как-то они там из замка могут нам вот это вот, обман, присылать.

Сообщение Знаменовича, как искра переросла в пожарище. Рабочие потекли к воротам замка, как сель с горы, с криками – это была уже не простая пошлая брань, а громкие проклятия с трехэтажными фразеологизмами.

***

Абимаур продолжал бродить по коридорам, выискивая темные уголки и ощупывая стены, которые как ему казалось, могли быть потайными ходами. Юстиция всегда хотела замок с секретами.

Абимаур услышал тихий шаг он узнал его. Так тихо подкрадывался его бывший первый помощник. Абимаур знал, что от него не так-то просто скрыться, но все равно встал в тень за колонной. Но Пест, конечно, видел Абимаура и спешил к нему.

- Господин Абимаур, - улыбаясь как на прежней службе произнес Пест. – Простите меня, что не нашел возможности объясниться раньше. Все ваши попытки сбежать были обречены на провал, и было бы гораздо хуже, если вас бы поймали. Тогда утечь от сюда стало бы навсегда невозможно. Сейчас, когда рабочие выстраивают баррикады, на острове можно легко затеряться. Вы теперь поверенный госпожи Юстиции и …

- Я ее муж! – вспомнил свой прежни бодрый голос Абимаур.

- Да, совершенно да. И поэтому вы выйдите к людям, чтобы урегулировать обстановку…

- Как я к ним выйду? Они же меня порвут!

- Именно так. Поэтому вы к ним не пойдете. Мы так только скажем. Все будут думать, что вы ушли к рабочим, а вы тем временем тем самым потайным ходом спуститесь к тому самому берегу и. Я уже подготовил вашу личную субмарину. Никто не заметит вашего исчезновения. А когда о вас вспомнят, все будут думать, что вы там остались с рабочими за баррикадами. Мало ли что могло произойти во время беспорядков. Вас могли утопить или удавить.

- Я понял, понял…

- В общем вы сгинули, и никто больше вас не хватится.

- Все ясно. Отличный план. Скажи, ты что, хочешь ко мне вернуться?

- Если сумею отмыться…

***

Народ скопил вновь у ворот замка, но к этому моменту проклятия стили кривившие, смолкли. Люди, негромко возмущаясь, ходили возле стен. "Непонятная ситуация, - звучали чьи-то мысли, вроде деньги перечислили. Только никак не проверить".

Один сел на плечи другого, и толпа мужиков подняла того, чтобы достать до заляпанного грязью глазка камеры. Отколупав грязь, мужики встали, как на парад. Вперед вышел мужчина с тягучим голосом. Громко он изложил суть:

- Я говорю от всего коллектива рабочих. Свою зарплату мы получили, но нам нужна возможность проверить баланс в банке и отправить деньги родственникам. Еще нам нужна возможность съездить в отпуск. Все согласны работать дальше при такой зарплате, но хотя бы на неделю мы должны съездить домой. У всех семьи, мы должны о них заботится.

***

- Ну вроде все, эта забастовка будет длится вечность. Готовь вертолет! – приказал Мелизман. До сих пор он находился в своем кабинете и глотал спиртное. – Срочно вылетаем отсюда, нас ждут дела в республике. В моей республике!

Пест молча повиновался, но вернувшись с докладом о готовности вертолета к вылету, он спросил: «Стоит ли оповестить госпожу Юстицию?».

- Госпожа… Госпожа моя Госпожа. Она нашла себе массу новых затей. Я думаю, ей не будет уж совсем не по силам справиться еще с несколькими мужчинами, - рассмеялся Мелизман. Ладно, довольно! Вылетаем немедленно. Никого больше брать не будем.

Люди, собравшиеся у стен замка, замерзли на своих местах, прислушиваясь к журчанию взлетающего вертолета.

- Они нас бросили здесь! - сказал в полголоса один. За тем несмелым голосом пошли переговоры, и раздался крик:

- Нас бросили здесь! Они улетают! Они оставили нас здесь! Дохнуть с голода! - истошно кричал рабочий. Сего головы слетела каска, открыв белобрысую голову.

Пантолеон влетел в кабинет Вольта,

- Срочно соедини меня с Мелизманом!

- А где он?

- Он улетел на нашем вертолете! – заорал Пантолеон, - Врубай быстрей! Он еще недалеко улетел.

- Мелизман улетел? – искренне удивился Вольт, - А зачем меня здесь оставили?

- Вруби связь с вертолетом! – Пантолеон сильно толкнул Вольта лицом в ноутбук.

Связь была установлена, и Пантолеон с надрывом заговорил:

- Господин Мелизман, на Орг-острове нештатная ситуация, нам всем надо выбираться от сюда. Рабочие перешли в открытую забастовку, еще немного и начнется бунт. Вернитесь за мной Господин Мелизман.

Мелизман прекрасно расслышал вопли Пантолеона, но сделав паузу, он непринужденно ответил:

– Эта забастовка из-за того, что ты не справился. Люди должны были враждовать друг с другом. Ты не справился! Вот и оставайся теперь здесь, разгребай сам, что ты натворил!

Забастовка переросла в баррикады. Из громкоговорителей раздался голос Юстиции:

- Вам не нужно беспокоится, каждый вернитесь на места своей занятости. Временно выехать с острова невозможно, Мелизман вылетел для того, чтобы решить эту проблему. И вы должны помочь решить эту проблему. Запасов пищи остается все меньше. Подвоз новой пищи блокируют оппозиционные силы. Вы должны затянуть пояса. Надо держаться и выполнять свои обязанности.

«Какая оппозиция? Это же Российский флот, они хотят помочь нам выбраться от сюда», - доносилось из-за стен замка.

Главные ворота подперли баулами и различным непонятным хламом. – Теперь никто не сможет выбраться из замка. Пускай наша императрица дожирает остатки своей гнилой еды и сдохнет. «Сдохнет сама от голода! У нас есть море, в котором полно рыбы».

Теперь Юстиция, императрица Орг-острова была заточена в замке. Ее закрыли там без права и возможности выйти вместе с остатками всей пищи и вместе с ее шайкой. Юстиция думала, чтобы еще сделать чтобы подавить бунт и заставить рабочих выполнять те указания, которые дал Мелизман.

- Мы здесь заточены, как в тюрьме. Мы что теперь узники? – сказал Вольт, глядя на происходящее за стенами. – Они продолжают заваливать ворота…

У экранов наружного наблюдения замерла Юстиция, рядом с ней стоял Макроц. Выписывая себе в блокнот замеченное и подмеченное, Знаменович изучал поведение бастующих. Рядом в углу на стульчике сидел Абимаур.

Внезапно в кабинет видеонаблюдения влетел Пантолеон, и не обращая не на кого внимания, сразу подошел к Вольту.

- Ну что парень, что будем делать? – Пантолеон положил руки на плечи Вольта, прижимая его к креслу. – Мелизман улетел, - Пантолеон развернул кресло с Вольтом и присел на корточки рядом. - Теперь вся надежда на нас… - он говорил уверенно и хотел заразить своей воодушевленностью.

- Я хочу поговорить с бастующими. Дай связь, - быстро и не заморачиваясь над своей интонацией рявкнул Знаменович.

- Нет, я должен выйти к рабочим, – раздался голос из-спин. - Я пойду к ним, – повторил Абимаур набираясь сил, - ведь я теперь поверенный Императрицы. Так? – встав и подойдя к Юстиции сказал он. - Я выйду к рабочим. Уж наладить рабочий процесс я сумею.

- Я пойду с вами, - вписался Знаменович.

- Нет, - отрезал Абимаур с прищуром глядя на Знаменовича, - предупредите рабочих по громкой связи, что я иду к ним.

***

«Эх.. Если б вы тогда не отвергли мою дружбу, Господин Знаменович. Все сейчас могло бы сложиться по-другому» - думал Абимаур спускался по винтовой лестнице. Ему оставалось спуститься два витка и выйти к открытому океану. Сзади себя он услышал, как кто-то остановился на пару ступеней выше. Абимаур настороженно замер.

- Вы знаете секретные ходы, - Пантолеон прибежал и одним выдохом привел дыхалку в порядок. – Я за вами не успел, я даже не сразу понял, каким ходом вы планируете выйти из замка.

Абимаур растерялся и, глядя на кажущегося невозмутимым Пантолеона, спросил:

- А вы куда?

- Я с вами. А вы куда? По этому ходу на остров не выйти, там только маленький бережок для … Вас там кто-то встретит?

- Не смейте ходить за мной, - Абимаур повернулся и продолжил следовать намеченному маршруту.

Пантолеон выбежал за Абимауром, когда тот уже садился в шлюпку. Он преодолел бы это небольшое расстояние в три прыжка, но раздался выстрел. Пантолеон упал на обледенелую землю. Встречающий Абимаура сунул пистолет в кобуру и энергично начал грести к стреловидному плавнику субмарины.

Греческий бог с прищуром следил за тем, как отбывает шлюпка с Абимауром. Как только моряк, сидевший на веслах, повернул лодку по направлению к субмарине и оказался спиной к Пантеону, тот вскочил и ринулся в воду. Несколько гребков брассом, и грек из Интерпола уцепился за борт шлюпки. Сильно выпрыгнув из воды, он попытался опрокидывать моряка. Схватил его и потянул за борт. Моряк попытался выхватить пистолет, но Пантолеон перехватил его руку, выбил вороненый. Оружие жалко булькнуло и моментально пропало под серебряной толщей воды.

Пантолеону удалось переломить моряка. Тот уже коснулся носом воды. Пантолеон продолжал неистовый захват. Ему почти удалось взять голову моряка в ножницы и свернуть ему шею.

Абимаур схватил весло и с небывалым одурением и ненавистью вломил гребнем весла Пантолеону в ухо. Моряк оправился от захвата. Он быстро взял весло из рук Абимаура и, набрав скорость, направил шлюпку к субмарине.

Забравшись на борт, Абимаур и моряк увидели Пантолеона. Качаясь на волнах, он размахивал руками и кричал, молил о помощи.

Моряк утомленно перевел взгляд на Абимаура. Тот махнул рукой и скрылся в утробе подводной лодке. Абимаур Слим Анофу, после всего, что с ним приключилось и через что его заставили пройти, стал чуточку милосердней. Он решил освободить одного из своих мучителей от мученической смерти и разрешил моряку выпустить пулю в помощь утопающему.

Глава XV

XV

Мелизман удрал с Орг-острова.

- Просто какой-то бунт каких-то там рабочих. Императрица Орг-острова Юстиция. Это ее удел - решать дела с мужичьем. Пускай…

Мелизман ушел от ответственности, бросив в пожар мятежа Юстицию, Сивую и всех остальных, кто ему больше был не нужен, в том числе Эриха Знаменовича, своего единственного друга, как он искренне считал. Бросил и Вольтера, какое изысканное прозвище Мелизман пытался привить хакеру Вольту. Но отнюдь не спасаясь, он бросил всех во время бунта. Его собственные неуемными амбициями заставляли его дальше творить дела.

- Теперь это моя собственность! Вся республика - моя штаб-квартира! Вертолет с Мелизманом на борту пролетел над городом, и везде была одинаковая картина. Люди с голыми спинами разбегались по кустам или падали на месте, как изможденные, или уже лежали бренные тела. Лопасти вертолета взметали клубни мусора и пыли. Вертолет, спускаясь на лужайку у храма, чуть не зацепил полозьями шасси каноническую верхушку церкви.

- Я не понимаю, почему люди раздеты?

- В республике кризис. Дошло до той степени, что в Киркенесе голод. – ответил Пест, заползший на колени Мелизмана и сунул свое лицо к иллюминатору, с его стороны.

- Нет, я одного не могу понять, они что съели свою одежду? Что, все до такой степени…?

- Наверное, - ответил Пест с таким выражением лица, что далее продолжать с ним обсуждать эту тему не имело смысла.

- Потерпите, потерпите братцы! – восклицал Мелизман всю дорогу что наблюдал за изнуренными людьми с вертолета. – Я прилетел. Мы вместе со всем справимся. Держитесь!

Какая-то женщина в распахнутом замызганном халате подбежала к тому месту, куда нацелился совершить посадку вертолет, и бросилась под полозья. Раскинув руки, она подставила рассосавшиеся по грудине, сиськи.

- Взлетай, взлетай…! Ты не видишь, что ли? Я тебе говорю, пора нам заняться делом. Сегодня у нас что…? Какой день недели… Летим в здании администрации. Где заседают парламентарии республике? Моей республики! Пора кое-что разъяснить.

- Но господин Мелизман, мы не долетим. Нам надо заправится.

- У нас нету времени. Люди страдают. Мы должны немедленно разрешить ситуацию. Мы должны немедленно объявить правительству ноту протеста за то, что происходит в республике Киркенес. Сколько у нас осталось топлива? Мы сможем долететь до здания администрации? - с гонором отчаявшегося Робин Гуда, обратился Мелизман к пилоту вертолета.

- Осталось на считанные минуты, но, если это того требует мы сможем долететь. Я вас доставлю без происшествий, господин Мелизман. Я за это ручаюсь, – бойко ответил Пилот.

***

Вертолет скользнул полозьями по кровельному настилу двухэтажного дома. Задний винт вертолета ударился об кровлю, и в разные стороны разлетелись брызги из осколков керамической черепицы. Искореженный задний винт остался при хвосте, но, слетев с крыши, вертолет резко крутнулся во круг своей оси и шлепнулся, выдрав из лужайки при администрации клочок газонной травы. Стая голубей неожиданно и резко взмыли вверх. Лопасти вертолета продолжали взбивать воздух. Колонны из белого мрамора, украшавшие парадный вход дворца правительства Республики Киркенес, оросила голубиной крови.

- Голод у них… Мелизман вылез из вертолета и, окидывая взглядом парадный вход, морщась, произнес: Вот вам фарш из голубятины. Следом вылез первый помощник Пест. На его щеке горела бордовая ссадина. Мелизман заслонился им, когда вертолет впал в смертельный кураж.

***

В зале с нисходящими рядами депутатских кресел под сферическим потолком шло обсуждение антикризисных мер. Парламентарий с отлично натренированными скулами орал с трибуны:

- Кризис! Голод! А в место решение этих проблем, мы занимаемся ерундой. Вместо того, чтобы хоть как-то помочь, хоть как-то оказать гуманитарную поддержку нуждающемуся населению, мы сегодня. мы с вами сейчас вынуждены заискивать перед нашими зарубежными партнерами! Я это называю дипломатическим флиртом. Люди голодают, сходят с ума от нищеты. Происки провокаторов привели к тому, что начали возникать кровавые стычки на почве расовой дискриминации. Если мы сегодня ничего не предпримем по этому поводу, это может привести к апартеиду. И это в нашей то демократичной и в полном смысле толерантный республике Киркенес. Не может идти и речи. Не может быть даже намека на какую-либо дискриминацию! Для урегулирования последствий кризиса я предлагаю усилить полицейский контроль по всей республике, не исключая привлечения регулярной армии…

- Какой флирт? О чем речь?! Какой флирт! В первую очередь с Киркенеса должны снять санкции! В этом нам могут помочь только зарубежные партнеры. В республике огромная просадка экономики. Мы оказались в огромной дыре.

Выкройки с места переросли галдеж. Многие депутаты повыскакивали с мест и яро выкрикивали свою политическую позицию, которая была связана с посылом к матерному черту. Оратор, громогласно, продолжал рассказывать о происшествиях в республике. Его густой голос звучал, как камни в бочке. Слегка провинциально, он съедал окончание некоторых слов, но его речь была поставлена четко и грамотно.

К трибуне подбежал пилот разбившегося вертолета. Он стянул с головы шлем и ударил им в грудь парламентария. Но тот остался на месте, лишь слегка отшатнувшись. Явно привыкший к агрессии со стороны коллег депутат схватил руку пилота и попер на него грудью. Он явно отказался освобождать свое место. Но остановившись и бросив проклятье, депутат отошел в сторону. Пилот тер дулом переносицу парламентария. Мелизман занял освободившееся место за трибуной. Улыбаясь, как будто знает секрет спасение. Мелизман открыл рот, затем после пары слов его улыбками сползла. Его было не слышно. Во-первых, синхронный депутатский гамм глушил любую адекватную речь, а во-вторых на трибуне не включили микрофон.

- Эй! Угрожающие ткнул в спикера вороненый стволом пилот Мелизмана и вежливо попросил включить микрофон. – Живо!

Мелизман прочистил глотку кашлем, провел рукой по своей щетине,

- Ну… Все очень просто, господа. По вашей вине случился этот кризис в республике. Огромная, огромная нехватка продуктов первой необходимости. И виновники этой катастрофы - вы. Да, вы, правительство республики Киркенес.

Мелизман еще раз улыбнулся. Депутаты стали рассаживаться по своим местам и с усердием навострили уши.

- Вы не можете принять никакого решения. Внимание! Я объявляю правительство республики недееспособным. Кризис продолжается уже продолжительное время, и еще ни разу не было принято никаких мер для урегулирования этих проблем. Еще раз, вы не способны ни на что. Я объявляю роспуск правительства.

Депутаты вновь по вскакивали с мест. Моментально у трибуны скопились люди. С ожесточенным лаем каждый пытался ударить Мелизмана или пилота, который бестолково размахивал пистолетом. Они пытались задавить, все гурьбой наваливаясь на трибуну. Лица их были красные, у кого-то даже текла слюна.

Пилот вместе с Пестом подхватили Мелизмана и бегом понесли его к ближайшему выходу. Они выбрались на открытую террасу с вертолетной площадкой.

Мелизман возмущенно выдувая ноздрями проговаривал:

- Да как это понимать! Это же штатный вертолет для дипломатических миссий республики. Граждане республики страдают, а они… На вертолетах летают! Нет, я забираю себе это… Этот ресурс для того, чтобы наладить дела в родной республике.

Убираясь подальше от резиденции правительства, Мелизман повел носом, справа у него под глазом отливал фиолетовым отпечаток оплеухи.

- Какие Они дипломаты. Они деревенщины! Им бы только кулаками махать! Я дорожу своим временем и не мог оставаться и порочить свою репутацию среди этого … неблагоприятного общества.

***

- Многие боготворят Мелизмана надеясь, что он сумеет вернуть прежнюю стабильность цен в магазины. Многие боятся его непредсказуемости. Но большая часть граждан республики Киркенес ненавидит его, ведь из данных поступивших из незаинтересованных СМИ Мелизман и виновен в разрушении экономики республики. Как вы относитесь к этому?

- Я стал получать много писем, сотню в день, не меньше, - ответил Мелизман. - На электронную почту, еще кипы бумажных конвертов, их оказывается еще отправляют, - усмехнулся он. – Действительно много писем с благодарностями, но не меньше и с разочарованием моей политикой.

- Наверное, все же больше, чем с пожеланиями успехов…? – залезла под шкуру ведущая шоу.

- Да уж…, но я чувствую, что за мной правда и от своего не отступлю. – поставил ее на место Мелизман. – Мне сыплют угрозами, часто это те же люди, которые признавались в любви в других письмах. А ведь я не разжигал войну и голодомор в республике. Наоборот, я помогал и боролся за правое дело. Пытался пробить заслон эмбарго. И даже рискуя собственной жизнью, сам, лично сидел за рулем фуры груженой продуктами первой необходимости. А меня ненавидят и угрожают.

- Наверно они просто хотят заполучить ваше внимание. Внимание большого человека, так у людей создается ощущение, что они тоже учувствуют в большой игре.

- Ха, знали бы эти маленькие люди, в какой большой игре они учувствуют, - ответил Мелизман.

- Какие ваши дальнейшие планы?

Мелизман всегда с пониманием относился ко всем заявлениям. Верней, он от них отмахивался, отговаривался, будто никогда не замечал чужого мнения и считал априори любое не свое мнение глупым. Но теперь он пришел к своей цели, и то, что про него говорят, стало единственным плодом всех его творений.

- Благодаря мне экономический кризис отпустил. Я уже запросил неограниченный кредит у мировых банков. Скоро экономика республики восстановится. Я отдал приказ о поднятии зарплат и на время кризиса учредить социальные выплаты. Благодаря мне вновь появилась продукты питания в магазинах. Что им не нравится? - раздраженно вскрикнул Мелизман. И тут же с усмешкой сказал: - Правда, это все из-за меня и началось. - Пальцем он указал на бутылку бренди, потом ткнул на бокал. Очевидно, приказал налить. - Кризис потихоньку отступает. Но только потихоньку, только из-за того, что люди сами противятся моему пришествию. Не легко с этими журналистами и различными статьями. Я говорю про Эриха Знаменовича, к которому я отнесся как к другу. Но у него друзей нет. Он весь без остатка погружен в свою идею журналистского расследования. Совсем как я, - продолжал Мелизман. - Но я чувствую, если промышленность республики не заработает в ближайшее время, как прежде, дело обернется революцией. И, возможно, даже с публичной казнью сами знаете кого… Меня, - улыбнулся Мелизман, закончив свою речь. - Пользуясь случаем, я хотел бы сделать заявление. После того, как меня изберут легитимным президентом, я возобновлю экономику республики. Как? С самого начала я был на стороне простого гражданина, которым надо кормить своих детей. Мы создадим новый проект, на этот раз социальный. Конечно, для создания условий, в которых будет вырастать наш проект, потребуются субсидии. Но, я думаю, с этим не должно возникнуть проблем. Мы живем в эру гуманизма, и наши зарубежные партнеры обязательно должны прийти к нам на выручку.

- Кто эти партнеры, про которых вы упомянули?

- Конечно же, я имел ввиду страны, лидирующие на мировой арене.

- Тогда с какой целью вы распустили правительство? Вы сами будете представлять интересы республики?

- Понимаете, - Мелизман вытянул шею, - президент — это не один человек, - начал он объяснять, даже не пытаясь намекнуть на внимание к заданному вопросу, - это команда. Президент – это целый комплекс персонала, состоящий из юристов, экономистов, политологов, социологов… Статистов, - будто неожиданно вспомнил и добавил он, при этом указав пальцем в небо. Они прогнозируют будущее, они строят долгосрочные планы. Политическая арена — это шахматная доска. И мы все, граждане, всего лишь пешка – одна или две, зависит от того, кто и как играет.

Журналистка хотела что-то сказать, но лишь открыла рот,

- Они намеренно разрушали экономику республики своими санкциями. – резко сменив тему и тон продолжил говорить Мелизман. - Это же очевидно! Бизнес пойдет на экспорт, а экспорт это главное в международных отношениях. В некоторых странах экономика держится на экспорте. И именно эти страны объявили эмбарго мне. Мне! Я вам покажу грязную бумажку с надписью «Санкции».

- Но там же есть умные люди, очень хорошие экономисты лучшее всех, не даром всему у них и учимся мы все, – произнесла журналистка тоном, который явно намекал, что разговор с Мелизманом закончен. Дальше она продолжила монологом повернувшись к нему спиной.

- Ответ мировой финансовой элиты захлебнулся в экономическом кризисе. Битва капиталов финансовых гигантов обернулась разрушительной схваткой и быстро закончилась. Мелизман просто топнул в лужу чужих капиталов. Всплеск был сильный, но вода быстро обрела прежнюю форму и промочила ноги Мелизмана. Вы оказались слишком мелким для финансового колосса и слишком разрушительным для обычных граждан, - заключила женщина, ведущая популярное около-политическое шоу.

***

- Неожиданно… хотя …? Я предполагал, что может быть такая реакция. Пришли новости с моего Орг-острова, там все как-то малоприятно. – усмехнулся Мелизман, как будто вероятность такого развития он предвидел. – Да, план дал трещину. Дал всем нам затрещину! Новости о прорехах и неудачах плана Мелизмана облетели весь мир. - Сказал он о себе в третьем лице, как будто все, что произошло и породило волну для дальнейших происшествий, не его рук дело.

- Эй, Пест. С острова пришло сообщение, что Абимаур вышел к рабочим, чтобы прояснить ситуацию и без вести пропал. Похоже ему не поверили, - вздохнул Мелизман благодушно прощаясь с героем новости. - Как ты считаешь, стоило его было забрать с собой? Он же твой бывший господин.

Первый помощник сдержал улыбку, он почувствовал какое-то особое удовольствие. Это было похоже на обычную радость от успеха или гордость за себя, за совершение правильного поступка. Пест возвысился духом и смог вдохнуть, а потом и выдохнуть, считая себя равным с Абимауром Слим Анофу со всеми его титулами и регалиями финансового короля. Кроме того, благородным человеком, каким действительно считал Абимаура Слим Анофу.

- К сожалению господин Абимаур пропал среди мятежа. Он вышел к людям, чтобы попытаться уладить разногласия и, - Пест опустил голову, - к несчастью больше не вернулся. Я искренне опечален за его судьбу. Будем надеяться, что рабочие ничего плохого ему не сделают.

- Ага… - Утонченность Мелизмана уже давно смыл алкоголь с вторичными побегами успеха. Он громко хохотнул. - Его повесят на воротах замка, и больше ничего плохого. - Он ухмыльнулся, ожидая реакции Песта. Но никакой реакции не последовало. Теперь уже помощник Мелизмана Пест, отвел глаза от подпитой физиономии и предпочел промолчать.

***

Вольт уже давно не выходил из своей конуры. Именно конуры. он так назвал место, в котором засиживал. Хоть оно и было обустроено по последним меркам Айти технологии, но все же Вольт сделал из этого места свое убежище, свою конуру.

Он подошел к двери, проверил, заперта ли. Заперта. Юстиция больше не показывалась в его обители. Он сделал то, о чем она просила, и она тоже исполнила свое обещание. Никто другой тоже не заходили. Кажется, всем показалось, что на острове стало все спокойно и в способностях Вольта отпала необходимость. Но Вольт все равно проверил двери. Затем он вернулся к своему компьютеру и возобновил переписку.

На мониторе высветились контакты его собеседников в чате. Был скрытый контакт. Конечно, Вольту не составило особого труда выяснить, кто это. А когда с той стороны узнали, что переписка ведется с захваченным в плен специалистом по информационным технологиям, то они сами открыли карты.

Вольт сумел установить контакт с крейсером «Седовым», который стоял у берегов Орг-острова.

- Вольт это ты? Как ты? Это Zepl, я на «Седове» служу.

- Zepl! Старичок, давно не контачили. Как сам?

- Не…, это ты в плену, ты как? Как обстановка? Отвечай.

- Все норм.

- Знаменович с тобой?

- Да, но сейчас я не знаю где он. Ему этот плен большая награда. Он же знаменитый борец за истину. Он не променяет этот плен, даже на самую сладкую свободу.

- Мы будем штурмовать остров. На острове есть охрана?

- Вообще должны быть, но до сих пор их было не видно и даже не слышно. Мирные, ну… Рабочие есть. Их около двух сотен. Может уже поменьше. Вот они могут проявить агрессию. А больше вроде никого…

- В целях безопасности спрячься. Будь на связи и дожидайся, когда на остров высадится десант. Мы тебя спасем не дрябни булкой.)

Глава XVI

XVI

- Может, уже хватит? Может, я буду звать тебя по фамилии. А, Волтанов Вася? - обратился к Вольту Знаменович.

- В сети я Вольт! - Недовольно ответил тот.

Вольту удалось отстоять право называться тем именем, каким он хочет, и терять его он не хотел.

Знаменович молча посмотрел на Вольта. Тот боковым зрением видел, что взгляд Эрих вперился ему в ухо, но поворачиваться к нему не стал, чтобы ответить взглядом.

- Хорошо, Вольт. Выполни, пожалуйста, мою последнюю просьбу, - Знаменович обратился к нему, так и не дождавшись интимного момента, когда сможет попросить, глядя ему в глаза.

- Что? – скупо ответил хакер.

- Вольт, Мне нужна твоя помощь. Не только мне. Ты же видишь, что натворил Мелизман! Помоги мне выйти во Всемирную сеть! Там я найду, к какому ресурсу подключиться, чтобы моя статья могла получить наибольшую огласку и принести как можно больше пользы для людей, которые сейчас, в этот самый момент, продают в хаосе, устроенным Мелизманом. Мы же в одной команде, или ты присоединился уже кому-то другому?

С тех пор, как Вольт оказался в плену на Орг-острове Знаменович общался с ним всего пару - тройку раз и только тогда, когда ему что-то требовалось от хакера. О самочувствие парня Эрих даже не мыслил спросить. Он был всецело поглощен маниакальный мечтой донести свое видение правды. Знаменовичу казалось, что и у других людей нет цели выше, чем борьба за истину. А Вольт и не хотел делиться с кем-либо своими переживаниями, особенно с Эрихом Знаменовичем. Ведь любое слово, сказанное в наплыве откровения, могло попасть в статью стрингера.

Вольт выполнил просьбу Знаменовича молча, без препирательств. Парню показалось, что он своим горделивым молчанием заставит стрингера чувствовать себя виновато. Но Знаменович даже не обратил внимания на его поведение. Как только хакер выполнил свою работу, Знаменович отодвинуть его от компьютера и подгрузил свое обращение к гражданам республики:

«В планах Мелизмана разрушить экономику Киркенеса. Санкции субъектов мировой арены обрушились на республику, установив ее в уязвимом положении. В бюджете совсем не осталось средств, чтобы платить наемным рабочим или просто обеспечивать собственных граждан.

Мелизман через средства СМИ, провокаторов и агитаторов заявил о недееспособности республики как независимого государства. Правительство не способно урегулировать кризис, возникший в экономической сфере.

Он хочет…. Ждет, что мы поддадимся на провокации и свергнем нынешнее правительство республики.

Я сейчас обращаюсь к здравомыслящим гражданам республики: Повторяю, цель Мелизмана захват власти. Он стремится занять место президента и ломает на своем пути любое сопротивление, не чураясь ни каких способов. Его действиями вызван голодомор, и он повинен в массовых беспорядках, вызванных паникой.

Он уже добился признание своей власти в кругах высших сфер. Речь идет о сильных мира сего. Именно с их поддержки начался преступный путь Мелизмана - авантюриста.

Несменный президент республики Мелизман. Вот что снится ему по ночам. Он не на секунду не задумывается о жертвах, оставленных на его пути. Все его фантастические планы забудутся, как слова, произнесенные всуе, лишь только он добьется своего.

Мелизман со своими соратниками, олигархами и владельцами состояний, начнут обирать республику и ее граждан. Начнется тоталитарное правление. Нас грабят! Мелизман преследует своим авантюрным пришествием именно такую цель! Я не призываю к революции. Милитаризм - дело загнанных в угол крыс. Мы свободные люди. Мы не военные. Граждане республики. необходимо соблюдать спокойствие и не поддаваться на провокации. Мы должны знать и быть готовыми. Этого достаточно, чтобы не быть отарой овец, шествующей за козлом».

***

Этой же ночью с западного направления в границы Республики Киркенес вторглись миротворческие силы ООН. Солдаты и бронетехника колонной вошли по магистрали, граничащей с соседним государством. Вертолетные трелей резали небо. Несколько автоматных очередей в небо и затухающие в ночной тьме сигнальные угольки созывали жителей в отряды ополчения. Отряды ополчения присоединялись к армии миротворцев, чтобы освободить республику от тираничного правления Мелизмана. Приказ уже поступил: "Живьем не брать". Но провокаторы Мелизмана уже подготовили своих ополченцев. Наступила сумеречная тишина. Ни сверчка, ни птицы. Были заметны перебежки местных в укрытия.

Рвы построены и мобильные укрепления расставлены на позициях. Ночь, тишина и отпечатки теней застыли. Военное положение еще никто не объявлял, но стояло напряжение. В воздухе чувствовалась тревога. В глухой тишине, как в вакууме, вдруг прозвучал автоматный выстрел. Немного погодя раздался ответный выстрел. Последующие громовые раскаты было уже не сдержать. Вспышки и громовые хлопки раздавались со всех сторон.

***

В спальню Мелизмана вошел тонкий, как лист осоки, и такой же фигуры дворецкий. В его руках появился пульт. Шторы на окнах с тихим гудением моторчиков разъехались, обнажив под палящими лучами утренней зорьки постель Мелизмана. Не щурясь и не моргая, он открыл глаза, сел на краю, завороженно глядя в окно, стеклянную стену, в сад. На его лице не оставалось не капли сонливости.

- Я и не спал всю ночь… - с хрипотцой произнес он. – Скверное ощущение. Тошнит, знобит…

- Соблаговолите проводить Вас в ванную комнату.

В ответ Мелизман что-то промычал и приготовился, чтобы на него вдели халат.

- Как вам будет угодно, господин президент, – абсолютно обезличено, произнес выхолощенный человек и проводил жестом.

Приободрившись, Мелизман, с полотенцем на голове и уже со стаканом горячительного в руках, вернулся. Он сел на кровать, которую успели застелить. Поднял глаза на лицо слугу,

- Ну что еще?

Набрав в рот воздуха, будто задерживая дыхание, дворецкий развел руки и судорожно закачал головой. Затем взял серебряный поднос и предложил. В меню подноса была небольшая пиала с кашей, всего на пять чайных ложек, не больше. Хлебцы, две малюсеньких помидорки и пару зеленых стеблей салата. Над всем аппетитным кушаньем возвышался стакан с густо-желтым соком.

Мелизман сделал глоток из своего стакана и запил соком.

- Ах, хорошо.

В комнате появился министр Пест. Он с вечной своей улыбкой, которая начала раздражать Мелизмана, пожелал ему счастливого утра.

В голове Мелизмана екнуло: он сейчас усядется рядом и заведет нелепую нудную беседу. Ему очень не хотелось этого прямо с утра. Вот биография президента Мелизмана, - Пест протянул Мелизману папку с документами. - Он спортсмен и вегетарианец. И не пьет по утрам. Вообще, кстати, не употребляет.

- Что? Это розыгрыш! – ответил он возмутившись. – Я. Это я, президент. Я знаю, свою биографию.

- Нет. Граждане примут президента и наделят всей полнотой власти, если он будет примером для подражания.

- Культ личности - вот моя истинная мечта. Мне надоело притворяться и выдавать себя за того, кем я не являюсь.

- С утра вы должны заниматься спортом. Так написано о Вас. Вы спортсмен легкоатлет. Вы питаетесь только здоровой пищей. – не воспринимая слова Мелизмана продолжал говорить Пест, а тощий и высокий дворецкий расправил перед ним халат. – А еще…

- Хватит! – рявкнул Мелизман. Синяки у него под глазами еще не прошли после давешней веселой ночки, и срывая голос на хриплый рык, - Каждое утро, каждое утро…! Я здесь еще недели не пробыл, а каждое утро я должен гробить свое здоровье… Виски! Или бренди… Живей! – хватая рукой воздух и медленно закрывая и с усилием открывая глаза, приказал Мелизман.

Морщины на его лице были тщательно сглажены, кожа была поросячьей. Министр Пест поблескивал маникюром и косметикой он явился вновь в опочивальню нынешнего хозяина.

Мелизман, нетерпеливо морщась, махнул рукой, приказав ему сесть и не маячить с утра по раньше, как обычно.

Но премьер министр отказался, второпях достал пакет документов на подпись и положил на ночной столик.

- Как ознакомитесь, подпишите, пожалуйста.

Докончив дело, премьер министр немедленно удалился.

***

Нависающей угрозой крейсер «Седов» был виден в километре от Орг-острова.

- В чем дело? Что за переполох? – Юстиция услышала крики из Мегафона на баррикадах у ворот замка. Шум вертолетов надо островом. Выйдя на лоджию. Юстиция увидела на горизонте крейсер, а потом испуганно посмотрела наверх. У нее над головой стремительный, как молния, пролетел истребитель. Юстиция зашла в свои апартаменты, плотно закрыла лоджию.

- Макроц, что там творится? Только что я увидела истребитель. Мне показалось он пролетел так близко от меня, что смахнул крылом пудру с моей щеки.

- Госпожа моя, только что пришло сообщение, боюсь Вас огорчать этой новостью, но… На Орг-острове обнаружена террористическая организация, и это дает полное основание на зачистку острова.

- Какие террористы? – удивилась юстиция.

- Это всего лишь основание для захвата острова. Тем более Мелизман ранее объявил, что обладает оружием Зельцера, и это не могло остаться без внимания. Любой, кто обладает оружие массового поражения не санкционированно, с лидирующими странными на мировой эстраде, приравнивается к террористической организации. Орг-остров же не страна. Мы не имеем суверенитета. Но мы обладаем оружием…

- Ничем мы не обладаем, Мелизман блефовал! – не сдержалась Юстиция.

- На острове объявлено чрезвычайное положение.

- Все, замолчи! Я больше ничего не хочу слышать. На острове есть охрана. Они настоящие террористы! Пускай там. Я не знаю, где их набрал Мелизман. Так что пускай военные вертолеты, истребители вместе с тем крейсером разбираются с ними. Кто-нибудь - из них кого-нибудь из них убьет. Надеюсь, избавят нас от нашей охраны. А то и они скоро вслед за рабочими придут требовать денег. А мы подождем. В замке есть продуктовые запасы, нам хватит, пока все не уляжется. Глядишь, и рабочих уберут с баррикад и увезут с острова. Они мне начали надоедать своим нытьем, какими-то ребяческими обидами. Забросали мебелью главные ворота в замок, размахивают революционными флагами, орут в мегафон непотребности. Ну точно капризные дети. Объявили же им: денег нет.

***

Охрана Орг-острова уже давно не выпускали из рук оружие. Они подняли флаг - белую материю с пятнами крови и нарисованными автоматом и гранатой. Навязав черные повязки на свои лбы, они стремились скорей захватить все управляющие пункты острова, чем подавлять бастующих рабочих. Прогремел взрыв. Теракт - обычное дело для наемников-террористов Баррикада, заваливающая главные ворота, разлетелась в ошметки, куски мусора врезались в стены. Многих людей, находившихся в этот момент на революционном сооружении, накрыло взрывом. Еще около пятнадцать мужиков в оранжевых касках зацепило взрывом. Выжившие, но контуженные, они оказались погребены под завалом. Те, кто смогли, попрятались, лишь заметили людей с оружием.

***

Юстиция лежала на пуховых перинах огромной кровати. Она запретила себе даже думать о том, что происходит там, за воротами замка. Вместо этого она с обреченный легкостью пыталась признаться, как будто сама себе, любит ли еще она Мелизмана. Что привлекло ее в нем, сумасшедшая идея.

- Он может дать мне мечту. Может… Он должен, нет он обязан! У нас была только одна ночь любви. Всего лишь одна ночь, когда я любила его и он любил меня. И все, теперь какая судьба меня ждет, на что я должна надеяться?

Золоченые ручки двери в покои Императрицы Юстиции Сивой закивали. Кто-то пытался открыть дверь, с силой выдавливая вниз, пока не раздался громкий скрип. После чего ручка клюнула вниз без сопротивления. Кажется, механизм сломался. Но неожиданно, напугав резкостью, она мгновенно отпружинила, как будто накопив инерцию, в прежнее состояние.

Было слышно, что тот, кто пытался ворваться в спальню императрицы, отошел от двери. Юстиция не на шутку встревожилась: "Кто это в моем замке может себе такое позволить?". Прошла секунда, и раздалась жуткая отрыжка пулеметной очереди. Замочную скважину двери разворотило. Золотые ручки отлетели на кровать и врезались в ребра Юстиции, которая от испуга пыталась зарыться в перину. В раскуроченные двери вошло трое бородатых арабов в дутых пуховиках и с автоматами на перевес. Последний тащил пулемет, похожий на брус среднего диаметра.

- Что происходит? Немедленно идите разбираться с рабочими, когда надо вас не найти!

- Не сопротивляйтесь пожалуйста, – скалясь и с ужасным акцентом, ответил абрек.

Двое начали крутить Юстицие руки, а третий встал над ней и что-то на рваном иностранном языке говорил громко, с воодушевлением, как будто читал проповедь. Наверно, смысл всех его слов был о воле Всевышнего, и они призваны покарать неверных ему, и вся собственность неверных пойдет на нужды священной войны.

Макроц встал на ноги. Все это время он лежал за кроватью, как и подобает псу. Приставив дуло своего пистолета к затылку голосящего, Макроц спустил курок. Один из вязавших Юстицию ринулся на Макроца. Юстиция успела связанными на запястьях руками схватиться за рукоять ножа, которая торчала из его кармана. Второй задергался, пытаясь достать автомат, заползший ему на спину.

Оружие уже было в руках террориста. Юстиция сделала ему несколько тычковых ударов в шею ножом. Шипя из кровоточащей глотки, тот пустил очередь из своего ствола в честь прощания с Белым светом. Две пули попали в спину наемника, набросившегося на Макроца.

Дыша, как взмыленный бык, Макроц упал на колени перед Юстицией,

- Я был не только телохранитель вашего мужа. Я палач и замаран чужой кровью. Я палач, - Макроц скривил губы.

Юстиция посмотрела на Макроца, обвела взглядом тела. Обнаружила, что перина впитала кровь, и она стоит на коленях в центре кровавого пятна. Юстиция залилась слезами и судорожно начала распутывать руки, срывая молчание короткими воплями.

- Я не зря Вам это про себя рассказал. Можете на меня положиться. За вас я буду рвать в клочья всех...

Накинув на Юстицию свою куртку, Макроц вывел ее через тайный тоннель из Замка. Они оказались на серпантинной тропинке с западной стороны стены замка. Неистовые волны бились о стены берегов, осыпая градом водный пыли, а ветер еже-мгновенно все с увеличивающим натиском пытался сдуть беглецов в пучину. Плохая погода на острове. Море как будто взбунтовалось. Рябь на океанском ландшафте. Метровые холмы волн разбивались о каменистый берег. Сумев добраться до большого валуна, который послужил укрытием от ветра и глаз захвативших остров террористов, Макроц тут же рухнул под камень.

- Макроц смотри! – дергая его за плечо, Юстиция указывала десантные катера, которые врезались в берега острова. На землю спешились несколько десятков солдат, и поделившись на группы отправились на зачистку.

- Макроц? – Юстиция обратила внимание, что он как будто спит. Она попыталась залезть под его объятия, но почувствовала, как ослабли его руки, и он сам весь обмяк. Он замер, будто и это не было сном.

Юстиция, поддерживая его голову, осторожно уложила его на спину. Я найду для нас транспорт, - прошептала она, взяла трофейный автомат, отобранный у одного из мертвых арабов, и гордо, как подобает императрице, пошла к катеру, где оставался дежурить десантник.

Когда Макроц очнулся, Юстиции рядом не было. Ему не казалось, что он терял сознание. Для него прошел всего лишь миг. Хлопок выстрела разрядил плотный воздух. "кто стрелял? " Макроц приподнялся на руках. Араб, террорист, страшный и похожий на воинственного бомжа, волочил императрицу. Макроц проследил за ним взглядом. Наемник подошел к катеру, возле которого лежало тело убитого десантника, а над ним стоял второй, такой же обрюзглый и тощий араб с перекошенным лицом угольного цвета. Наемник, стоявший у катера, заметив товарища с добычей, подбежал, и они вдвоем начали загибать Юстицию лицом в землю и заголять ее платье. Затем один перекинул женщину через плечо, как вещмешок, и, смеясь, вбежал по трапу на катер.

– С-с… - затормозил тот, который добыл Юстицию, а теперь остался ни с чем. Он явно собираясь догнать товарища, угнавшего у него добычу. Направился по его следу. Но схватив небольшой камень, как раз в обе руки, Макроц ударил со спины боевика-террориста, прямо по голове. Макроц почувствовал подъем сил. Адреналин залил немощность ранения. Он поднялся на катер и спустился в каюту. Там он увидел, как Юстицию, его королеву, обхватив руками ее лицо и вдавливая большими пальцами глаза, одичалый абрек, сгорбившись, приживал ее голову себе в пах. Помедлив до того момента, пока насильник будет наиболее уязвим, Макроц обрушил на него свою неистовую ярость. Но насильник отказался погибать без боя. С брызгами крови на спутанной бороде он ломанулся наверх из каюты. Макроц не собирался его отпускать живым. Он нагнал его, и они сцепились и повалились с борта на холодную, покрытую наледью прибрежную землю. Макроц попытался оторвать от земли заледенелый нарост, но ему это не удалось. Тогда он взял голову врага и ударил ей о камень. Затем еще раз. Затем засунул голову обессилевшего боевика в залуженную рытвину между бортом катера и берегом. Макроц возвратился в каюту. Изрыгнув вязкую слюну на пол, Юстиция лежала лицом в жиже, крепко зажмурив глаза.

Макроц стоял за штурвалом. Как только катер отошел от берега, он потерял сознание, распластавшись по бортовой панели.

Юстиция тащила тяжелое тело в каюту, оставляя следом кровавый нить путеводителя. Она затащила Макроца на кровать и оголила его торс.

Юстиция обнаружила ужасную рытвину у него в животе. Обрывки лоскутов окровавленной кожи с мясом повисали внутрь раны.

Макроца задел пулеметный снаряд еще там, в покоях Юстиции, с теми проклятыми золотыми ручками. Он повел себя мужественно и не стал тревожить свою госпожу. сам перетянул ранение майкой и сделал это незаметно и чисто, так что Юстиция до сих пор не замечала его ранения.

***

Выходцы из арабских террористических кланов, которых наняли для охраны и поддержания порядка на Орг-острове, во всю разграбляли замок. Они остановились возле закрытой двери.

- О… Давай зайдем, заглянем? – услышал Вольт, сидя в кабинете и потихоньку и бесшумно перебрался под стол.

- Закрыто.

- Не волнуйся сейчас откроется. Перед нами любая дверь откроется. - Раздался стук. Вольт почувствовал, как от страха у него на месте глаз образовались ледышки. Конечно, они разговаривали на незнакомом языке, но, когда дверная ручка провернулась и в дверь начали ломиться, Вольт готов был жизнью поклясться, что понимал каждое услышанное слово.

- Эй…, - из замочной скважины полетел шепот одного из боевиков. – Эй, там есть или там никого?

- Ты глупый, что ты бормочешь? – ответил второй голос, грубый и низкий.

- Заткнись, отойди. – Послышался уже недовольный первый голос. Он явно намеривался что-то сделать и сделать это с одолжением. Коротко и громко хлопнул взрыв. В ногу Вольта отлетела и ударилась личинка замка. Пуля прошибла дыру в замочной скважине. Хромированная каемка отвалилась, звякнула под дверью. Вольт сидел под столом, закрыв лицо ладонями, надеясь, что его не заметят в темной комнате, а лицо закрыл, боясь, что оно будет светиться от страха.

- Э…, - Вольт не только слышал их голоса, но еще и чувствовал запахи и ощущал своим нутром колыхания, от их тяжелой поступи.

Боевики приблизились к столу, под которым прятался Вольт. Они были настолько близко, что едва не касались его коленками.

- А…! - выдохнул один.

- Что ты стоять не можешь нормально? Что с тобой?

- С… С…, а, в угол ссать щя…

- Иди туалет ищи! Мы здесь жить будем, когда прежних кончим. Так что не …

- Слышь! И че?! - в горячке ответил тот, которому было не в терпеж.

- Да ни че!

- Я у тебя и не спрашивал, – брякнуло по столу у Вольта над головой. Боевик бросил на стол автомат, расправился и достал свой репродуктивны отросток. Набычась глядя в глаза своему товарищу, начал справлять нужду там, где стоял - под стол.

- Вот сам и живи в ссаном углу!

- Я не понял! Я не понял ты че-то против имеешь!

- А-а! Ты на кого ссышь? – напарник вскинул автомат наводя туда, где держал руки справляющий нужду.

- Ты че…, - посмеялся тот. – Ты че?! Ах ты, - влажной рукой, он потянулся к кобуре за пистолетом.

- Да, ты… Да-смотри… Да на кого ты… Под столом смотри кто! – громко заржал боевик, дергая в руках автоматом, как при отдаче пулемета. – Ты парня обмочил!

- Оба! Да он и сам в штаны нассал, - они выволокли Вольта из-под стола.

- Ты, это, заправься…

- Гыгы…

Вольта пару раз лупсанули по затылку, пытаясь отодрать его руки от лица. Получилось. После пощечины у парня брызнули из глаз искры и дальше он перестал понимать слова наемников. Перед его глазами скалились две черные рожи и постоянно и громко ржали.

Наемник загнул Вольта в позу и швырнул на стол животом, лицом в ноутбук. Второй ткнул дулом в экран компьютера. На экране была открыта переписка с несколькими участниками чата.

- Э…

Вольт подумал, что им хочется, чтобы он выключил комп, и он потянулся закрыть ноут. Но... Как только Вольт протянул руку, один из наемников резко вскинул автомат и выстрелил ему в шею. Пуля взорвала позвоночник и порвала мягкие ткани. Голова Василия Волтанова отделилась от туловища.

Второй гоня прочь подпрыгивающий неровный шар, хаотичной пальбой расстрелял аппаратуру.

- Ты поторопился. Он там с кем-то переписку вел…

- Что? Ты первый стрелять начал!

- В пацана…, я кончил пацана. А компы его зачем застрелил? Он с кем-то переписывался. Н-надо было написать, что он сдох. Ржачно бы тогда…

***

- Господин президент, все ваши распоряжения переданы в инстанции. В данный момент находятся на рассмотрении.

- Что…? - Мелизман заморожено спросил. Но он все прекрасно слышал и понял услышанное. И он не требовал ответа, по крайней мере, на этот вопрос. - Разве я не владею больше властью в республике? Все! Весь регион обязан подчинятся мне. Вся республика Киркенес! Ведь теперь это моя собственность! - Мелизман перешел на яростный крик, чего раньше сам за собой не замечал: Я - президент! Какие инстанции? Беспрекословно. Без рассмотрения всяческими инстанциями! Моим приказам должны подчинятся все! От возмущения Мелизман начал захлебываться воздухом. Действительно, опыта орать в его жизни было мало.

- Но любой приказ должен пройти процедуру ратификации. Это система государственного режима, ее невозможно нарушить. Господин президент, но и это уже не важно. Сегодня в семь часов сорок пять минут вечера в границы Республики Киркенес вторглись силы освободительного движения.

- Что? Это когда?

- Это сегодня, пятнадцать минут назад. - Пест покачал головой, соболезнуя краху президентских планов. Отслеживая по глазам реакцию Мелизмана, он продолжил. - Вынужден вам доложить, что с абсолютной вероятностью не один ваш закон не будет иметь никакой силы. Никогда. - Пест с прищуром посмотрел в глаза осунувшегося за секунды этого диалога Мелизмана.

Оправляясь от слов своего премьера, Мелизман смазал себе пощечину, затем взбешенно фыркнул и отшатнулся к двери, ведущей из его кабинета в зал, где работали айтитехнологи. Глубоко вздохнув, он выдохнул с ревом и зашел в зал.

Специалисты по информационным технологиям. Ими были перепаханы все сферы экономической и политической жизни. Просто блоггеры злословили в чатах и занимались провокационной деятельностью в социальных сетях. Хакеры нагружали Интернет бесполезным контентом и спамом, программисты готовили вирусные атаки.

***

Угнанный десантный катер дрейфовал на свинцовых волнах Ледовитого океана. Макроц лежал на капитанской койке. Он приоткрыл слепленные слезой глаза.

Макроц совершил немало ужасных поступков. Оправдывало его только то, что это был его профессиональный долг. Хотя какое это оправдание? Он лишал жизни, не задумываясь и не слушая молебные просьбы. Это был его выбор. Он просто выполнял рутинную работы. И вот теперь от него самого уходила жизнь. Умолять ее не покидать его тело было бесполезно. Макроц считал последние минуты своей жизни. Что дальше? Что будет после? Об этом думали все, кому он приставлял пистолет к голове. Что потом? Простите меня, все! Зная краткость момента, он почувствовал, как его сердце забилось, когда появилась Юстиция, будто ее соткал холодный воздух, ворвавшийся в каюту.

Она подошла ближе и осторожно дотронулась до лба умирающего, тихо спросила:

- Как ты себя чувствуешь?

Макроц не ответил. Он едва мог приоткрыть глаза. Юстиция хотела приподнять его за плечи, чтобы расстелить под ним кровать, но при малейшем движении Макроц начинал закашливаться кровью. Огнестрельная рана в живот. Пуля не прошла на вылет. Юстиция попыталась рассмотреть рану с намерением вытащить снаряд, засевший в мясе. Она уже начала готовить руки, но Макроц, силясь, махнул рукой, не запрещая Юстиции что-либо делать. Ничего поделать было уже нельзя. Из последних сил он напрягся. На животе образовалась впадина, как будто он хотел приподняться. Юстиция наклонилась, прислушиваясь к его устам, но он просто схаркнул ей в ухо кусок кровавой рвоты. Макроцу оставалось несколько мгновений боли.

***

В айтишном зале в два широких доминошных ряда располагались ячейки из матового стекла. Стены ячеек высотой с рост среднего человека были дисплеями. Специалисты, которые находились внутри ячеек, крутились на креслах при помощи манипуляторов и рассматривали бегущую информацию по стенам. Затем, найдя нужные строки, совершались нужные операции на тачскрине, мониторе-стене. За каждой ячейкой стояли огромные холодильники, соединенные лианами толстых кабелей и кое где, выглядывали голые платы.

Айтишники, спецы по всем этим технологиям, были странными ребятами. Мелизман всегда над ними подшучивал, над их вкусом к одежде, образу жизни и манерам. Но, зная, что не смог бы без них провернуть ни одного дела, он всегда был сдержан.

Но в этот раз Мелизман шел, как будто его заставили съесть какой-то продукт органической переработки. На приветствия он не отвечал, а если кто-то нечаянно оказывался у него на пути, бурча себе под нос, посылал.

Его шагов едва было слышно. С лицом утопленника он мерно проплывал ячейки. Айтишники тут же откидывались на спинки своих кресел и оглядывались на него. Смотрели ему в след. Программисты поднимали головы, устремляли взоры на его фигуру. Мелизман был не похож сам на себя.

Премьер министр Пест хотел-было сделать шаг, переступить порог, быть тенью президента, как прежде, но лишь судорожно дернулся и остался наблюдать.

Мелизман подошел к ячейке в центре зала. Он остановился за пару шагов. Развалившись в офисном кресле, делая вид, что увлеченно играет. На планшете лежал последний специалист по информационным технологиям Мелизмана. До сего момента он был скрытым резервом, но при этом был свидетелем всего и всех совершенных преступлений. Курировал от имени множества третьих лиц деятельность Мелизмана. Именно через него велась рассылка мошеннических предложений. Через него шли потоки информации, и это он служил пресловутым генератором кодировки писем Псока Ниматовича Манулова. Он был везде и над всем. От скуки он играл в примитивную игру. Никому и ни за что не догадаться, что щуплый головастик является незаменимым звеном в игре Мелизмана. На деле выходила, что это его игра, а Мелизман в ней персональный герой. Хурекан Неокалайнэн и был связующим между Мануловым и Мелизманом. Тогда как они сами небыли знакомы и даже по телефону голосов друг друга не слышали.

Хурекан Неокалайнэн направлял Мелизмана и сам следовал за ним. Он был тайной рукой, направлявшей мошенника. Он не был нигде замечен. Всегда появлялся в качестве посредственной массы, за частую сам подставлялся под удар своей же руки.

Другие Айтишник удивленно глядели на президента, который остановился напротив одного и самого заурядного работника.

Неокалайнэн широко раскрыл рот. Зевота со стоном вытопилась из его недр,

- Ну наконец… - лениво, будто спросонья, сказал он.

Мелизман стоял с виноватой ухмылкой на лице.

Все сотрудники выплыли и копились в рядах. Кто-то завис на перегородке ячеек. Кто-то вставал на стол. Публика ожидала. Казалось, президент Мелизман сейчас начнет оправдываться.

- А то мне, все это начало надоедать. Не отрываясь от игры, сказал Хурекан Неокалайнэн скучающим голосом. - Все как-то просто получилось, все лавры тебе.

- Манулов обнаружен, мы скомпрометированы. – произнес Мелизман.

- Не мы, а ты… – зевнув еще раз, произнес Хурекан Неокалайнэн, и саркастически добавил, – Господин президент, на Манулова решил все спереть. Ты совсем зарвался. Манулова убил, решил самостоятельно попробовать. Ты всего лишь исполнитель моих идей. Да, талантливый, но я смогу найти другого. Эту миссию ты провалил. Такую миссию провалил…

Мелизман стоял, потупив взгляд, не шевелясь пытаясь сохранять рассудок.

Отлепившись от планшета Неокалайнэн бросил взгляд на Мелизмана. Вытянув по цыплячьи голову и широко раскрыв рот крикнул:

- Беги, Мелизман! Беги!

***

- Почему нельзя поставить самолет или хотя бы вертолет для дальних перелетов? Прямо у меня на балконе?! Почему? Я президент! Почему нельзя? Все во имя меня. Мне нужно все! - дергаясь выкрикивал Мелизман, но его истерика закончилась на сопливом тоне, - Я так хотел…

Пест, держа под локоть президента, помог ему выбрался на крышу. Там ждал маломестный воздушный Скат.

- Это что?

- Это новейшая разработка воздухоплавательного искусства.

- Так это музейный экспонат? На чем, мы улетим от сюда?!

- Скат вполне пригодный для полетов, аппарат. Спроектированный молодыми энтузиастами Республики Киркенес, и после инаугурации должен был достаться в подарок президенту. То есть Вам.

- И куда, это приплюснутое гуано, меня улетит?

- Э…, господин Мелизман. Я настоятельно рекомендую вам обратится к специалисту по мере того, как все уладится. Мне кажется, у вас нервный стресс.

- Я спросил, куда я на этом смогу улететь?! – заорал, не щадя глотки, Мелизман.

- Вы, конечно, можете, отправляться на скате и в длительное путешествие. Этот транспорт парит по воздуху потребляя очень мало ресурсов, в основном солнечную энергию. Но это тихоходный транспорт. В смысле летит долго, но очень медленно. И я не могу быть уверен, что вам будет комфортно на борту этого, кх, самолета. Он скользит по воздушным потокам и огибает воздушные ямы. Но вы доберетесь на нем до аэроклуба, там пересядете на нормальный вертолет. Вас встретят, я уже обо всем позаботился.

- Ну полетели, что ждешь?

- Господин президент, я не могу полететь с вами…

- Что…? Угробить меня на этих говенных санках захотел!

- Ни в коем случае. Это очень надежный транспорт с прекрасными аэродинамическими характеристиками и защитой на случай падения.

- На случай падения?!

- Если такое произойдет, что может случится при самых не благоприятных последствиях.

- Ну… Солдаты! Вон я их вижу!

Мелизман запихнул в ложемент, узкой кабины ската, своего первого помощника и втиснулся на соседнее место сам.

- Забрались в самолет. Ну! – выдохнул Пест.

Скат прокатился по площадке и ветер вздернул его носом к верху, и плашмя его подняло ветром.

- Ух, ха-ха! - повеселел Мелизман доставая из потайного кармана пиджака фляжку с алкоголем.

С десяток солдат и две машины тяжелой бронетехники появились на площадке у ворот президентской резиденции. Танк разломал ворота.

Прозвучал выстрел, кумулятивный снаряд угодил в окно президентской спальни. Б-А-Б-А-Х. Тряхнуло. Скат вошел в штопор.

- Господин Мелизман, - Пест помог ему выбраться из клюнувшего ската.

Пест выскочил из разбившегося летательного средства и помог Мелизману выбраться. Неудавшийся президент оттолкнул помощника и бросил в него свою фляжку. Мелизман оперся на смятый корпус Ската, двумя пальцами залез себе в рот и пошатал зуб.

- Прототип, - сморщился Мелизман, рассматривая выбитый, платиновой горловиной фляжки, передний зуб.

- Да, мало приятный полет. Наверно разработчики не учли…

- Заткнись! – рявкнул Мелизман, - По нам из танка палят, надо убираться от сюда!

Проползая под кустами, им удалось добраться до гаража.

- Господин Мелизман, дальше я с вами не поеду.

- Ты не боишься здесь оставаться? Поехали, нас еще ждут дела.

- Нет, господин Мелизман. Я должен остаться и очистить свою репутацию. Я все-таки простой служащий.

Не теряя больше времени на пустые уговоры Мелизман, вскочил в машину. Водитель бронированного лимузина увозил его в темнеющую даль. В аэроклуб, где опального президента ждал вертолет.

Из заднего окна автомобиля Мелизман видел, как его резиденцию окружили военные. Задний дворик с взлетно-посадочной платформой для президентского вертолета заслонял БТР.

Политические провокации Мелизмана сработали на руку Знаменовичу и под стать соседнему государству.

В руках Стрингера были средства информационной борьбы, факты и возможность обнародовать их. Он словно был дирижером. С каждым взмахом сотни журналистов и блоггеров начинали работать. Появлялись статьи, разворачивались онлайн дискуссии, дискредитирующие Мелизмана, раскрывающие все тайны его афер.

На улицах творились беспорядки, кричали, рвали глотки агитаторы. По всюду валялись промокшие в лужах листовки с агитационной прокламацией.

Ополчение республики с беспрепятственным доступом к вооружению заполонили дороги.

Оружия не должно было быть в Киркенесе. Но военные подготавливали силы ополчения для более эффективного свержения диктатуры Мелизмана. Еще оружием снабжало соседствующее государство. Отряды партизан состояли из военнослужащих контрактников вооруженных сил того же государства.

Дела, которые натворил Мелизман, послужили прекрасным поводом для освобождения республики и присоединения к более сильному игроку мировой арены в качестве нового субъекта.

Оливково-желтое лицо хакера теперь было алого цвета. Теперь Хуреканом Неокалайнэн вышел из тени и встал во главе информационного зала. По локальной сети он начал кидать распоряжения программистам.

Авиаклуб был на расстоянии от президентской резиденции ста восьмидесяти километров. Машина стремительно двигалась. Шторки на окнах были плотно закрыты. Забившись в угол дивана, Мелизман пытался представить, будто он в изолированном от всего мира бункере. Но на каждой кочке, при каждой встряске его глаза лезли на лоб. Ему казалось, что машина сбивает все и всех на своем пути. Колеса давят людей, и жертвы скребут изломанными пальцами о защиту подвески.

Вечерняя темень была темней обычного. Машина выехала с проселочной дороги, и тряхнуло на кочке. Мелизман выдохнул. Показалось за все время гонки он сидел, замерев дыхание, и только после этой встряски задышал как прежде. Пошарив, он нашел в баре непочатую бутылку коньяка. Зубами он сорвал пломбу и, морщась от горячи, вдохнул полной грудью. Затем открыл ноут и набрал в поисковике: "Новости Республики Киркенес":

"с помощью незабвенных героев. Один из которых - Василий Волтанов, известный в кругах интернет сообщества Вольт, чья судьба окончилась трагически, но сердце его пульсировало во благо жизни и справедливости. Удалось раскрыть опасную группировку, во главе которой стоял тот человек, которого принято называть Теневая рука. Он арестован, имя его не разглашается в интересах следствия. Главный исполнитель всех преступлений Мелизман находится в бегах. Просьба проявлять бдительность".

- Этого Вольтера, надо было выбросить из вертолета, когда был подходящий момент. Что б его С..Ш.хх…, – прохрипел Мелизман, заливая в глотку еще порцию коньяка.

В первом часу ночи машина подъехала к клубу.

- Где подготовленный вертолет? - Никакого пилота не было, вообще никто не встречал.

Водитель выскочил из машины и забежал в шайбу - крытый павильон администрации авиаклуба. Включились огни взлетно-посадочных полос, и через несколько секунд водитель, наверно, замешкался в поисках нужного включателя. Гейзерами забили струи света из площадки, на которой стоял дутый, похожий на мини дирижабль, вертолет.

Водитель стремглав забрался в кабину вертолета. Быстро орудуя на панели с множеством кнопок и рычажков. Обвислые лопасти ожили. Вертолет к взлету готов.

Водитель, уже пилот вертолета, возвратился к машине. Вытащил пьяного Мелизмана, не отпускавшего бутылку, на донышке которой перекатывался последний глоток. Мелизман был не в состоянии стоять на своих ногах и лепетал несуразицу. Водитель поднял его на руки, занес в вертолет и усадил на пассажирское место. Мелизман улыбнулся пилоту улыбкой с прорехой в место переднего зуба. Пилот все понял и пристегнул клиента. Затем влез в кабину. Вертолет оторвался от земли и быстро исчез в небе.

***

Юстиция проснулась от холода. В маленькой каюте было темно. Склизкая влага лобызала ее щеку. Нащупав рукой что-то упругое и холодное рядом с собой, она включила настольную лампу. У нее похолодело сердце. На ее ноге лежала посиневшая рука Макроца. Его сердце не билось, он не дышал. Юстиция вскочила с койки. Ее грудь и живот были исполосованы липкой кровью. Она оказалась одна на катере с трупом на борту. Было темно и безветренно. Юстиция оказалась абсолютно одна.

В один момент ее шоковое спокойствие сменил дикий обезумевший ужас. Она издала короткий испуганный крик. Обернувшись на пустую мглу, она громко и несдержанно закричала.

Подбежав к бортовой панели и растерянно глядя на разброс кнопок, она начала лупить ладонями по всему, что там было. Устав и смахнув с глаз слезы истерики, она увидела пульт навигации и сумела передать координаты местонахождения катера. Кому? Просто, в пространство…

Вертолет, похожий на касатку, с вспученным брюхом, взбивал облака. Всего за пару часов полета Мелизман протрезвел, но от шумовых ударов по голове и холода ему казалось, что хмель его не отпускал, а превратился в кошмар наяву. Он пододвинулся к иллюминатору.

Суденышко Юстиции должно было быть внизу, но в глубине ночи создавалось впечатление, что вертолет прорывается сквозь космическую пустоту.

Была спущена лебедка, и на борт вертолета взошла обнаженная, вымазанная засохшей кровью женщина. Мелизман в плену хмеля увидел озябшее тело и бледное лицо Юстиции. Ее глаза отторгали всех в этот момент.

Мелизман вгляделся замыленными алкоголем глазами в дрожащую женщину. Он увидел больше, чем за все время, проведенное с ней рядом. Тонкие ломанные линии вырезали сухие обветренные губы. Ее лицо осунулось, и тоненький острый нос, придававший ей шарм красивой и успешной женщины, превратился в зазубренный срез. Кожа обтягивала ее лицо и казалась тонкой и бледной, словно полиэтиленовой пленкой был обтянут ее череп.

Юстиция отвернулась от таращащейся на нее пьяной физиономии Мелизмана.

- Мне холодно, – произнесла она. Но когда заметила попытки Мелизмана дотронутся до нее, повела плечом.

Мелизман достал из внутреннего кармана пиджака запечатанную пачку банкнот,

- Грейся. – Распечатав пачку, он кинул в нее тут же разлетевшиеся банкноты.

В ответ она подняла денежную купюру и написала на ней - «Это ты», и выронила из рук смятую бумажку.

Мелизман поймал купюру, едва она коснулась его ботинка.

- Хочешь общаться так? – саркастически и с пьяной ухмылкой, сказал Мелизман. – Давай.

Достал ноут, открыл набор текста. Начал стучать по клавишам одним пальцем,

- Не забывай, я на рассылках собаку съел… - по-пьяному вяло, но горделиво, произнес Мелизман, водя пальцем по клавишам и глядя на Юстицию.

Она вырвала из его рук ноут, быстро набрала текст. Смахнуло устройство с колен. Мелизман опершись на ее колено, вновь успел поймать. Она бросила на него взгляд с отвращением.

Он прочитал послание,

«Я похоронила всех, кого любила. Моя жизнь прах. Меня больше нет».

Мелизман поднял на нее глаза, бесстрастным голосом сказал:

- Да, это конец…

Глава XVII Эпилог:

XVII Эпилог:

Юстиция Сивая была гордостью Абимаура Слим Анофу и его главным выигрышем в жизни. Она предавала блеск его состоянию и наделяла его самого многогранностью вкуса. Кинутый ею Абимаур бросил все дела и ежедневно закрывался в своем кабинете и, прислонившись спиной к сейфу с золотой пирамидой, засыпал. Он перестал мечтать о том, что все могло бы быть иначе. Он перестал грезить о возвращении Сивой. Он просто потерял себя. Исполненный опустошением души, он, как сумасшедший бился затылком о бронированные стекла с сейфа.

Однажды его первый помощник Пест тихонечко пробрался в его офис. Увидев депрессивное состояние своего истинного босса, он не встал перед ним, унижая взглядом с высока, а присел с другой стороны сейфа и ободряюще толкнул плечом в плечо.

***

В людных местах и в торговых центрах, излюбленном месте Рашида Когбута собирать информацию для репортажей, народ обсуждал некоего Мелизмана, имя которого уже обрело нарицательный смысл – «Враг гуманизма»; но чаще от смеха и радости за неудачу врага люди сострадательно кивали, спуская улыбки до ошметков от надувных шариков, стоило лишь упомянуть о происшествиях в знакомой республике.

Но информационное агентство - это бизнесмен. Ему нужно сострадание только для того, чтобы его продать сердобольному потребителю. Люди - потребители. И даже самому сердобольному до боли в сердце нужен новый душещипательный репортаж. А искренность в сострадании. Рашид разуверился в этом и в очередной раз разочаровался в своей профессии. Но хорошо Когбут умел делать только одно - быть журналистом и начинать учиться другому ему не позволяло семейное положение.

Дорожки Рашида Когбута и Эриха Знаменовича больше не пересекались, и они больше никогда в жизни не встречались. Рашид часто вспоминал Волтанова Васю. Хороший был парень, но никогда не вспоминал про своего коллегу.

Где-то там опальный стрингер Эрих Знаменович на подступах к новому инциденту вновь берется за расследование. Это нескончаемый цикл стачки земного шара. Наш мир как воспаленный фурункул, и нет ни единой секунды, чтобы хоть где-нибудь на планете не происходил конфликт.

***

После того как над островом развеялась пенная шапка, замок стал похож на бесформенный пластиковый пакет, а башни как будто вытянулись и сморщились, стали похожи на городские поганки.

На Орг-острове не оставалось ни единого человека, кроме Мелизмана и Юстиции Сивой. Все же она императрица этого пост ядерного полигона. И еще остров не покидали ветра, которые вьюжили по каменистой, покрытый наледью земле.

***

Юстиция не могла проводить много времени в окружении Мелизмана. Ее тошнило от одного вида его осунувшегося лица с вечной ухмыляющейся гримасой. Она убегала из замка и выходила на утес, об который с шумом разбивались лапы свинцовых волн Ледовитого океана.

Сивая подходила все ближе к обрыву и смотрела, как беснуется пучина, то захлестывая торчащие кольями рифы, то оголяя их. В такие моменты она думала, что это вилы, на которые по его вине и при ее участии навалились сотни загубленных душ. Но когда оседала волна неистового натиска, вилы оказывались обнаженными и, блистая ледышками на солнце, манили ее раскинуть руки и бросится к себе на встречу. Но Юстицию страшила мысль о таком подарке судьбы, и она начинала вспоминать и перечислять, поминая в слух имена своих фаворитов.

Алекса, своего капитана, несокрушимого героя, она заставить идти за собой и тем самым обрекла своего загадочного фаворита на смерть. Затем она начинала тосковать по Макроцу и корить себя в том, что поддалась на аферу, бросила мужа и предала малыша Оскара. "нельзя было бросать мужа! Нельзя было позволять ему выходить к рабочим. Даже тогда оставалась еще надежда, что можно все вернуть". При этих мыслях она смотрела, как тяжелые волны разбиваются о рифы, и уже переставала думать о вилах. Холодный воздух остужал ее голову. Ничего вернуть уже было нельзя. Оскара Чаелда не было в живых. Юстиция неоднократно ловила себя на мысли, что скучает даже по этому увальню Анатолю. И если бы он был жив, то наверняка бы смог защитить Оскара.

Ощущения от жизни и искушенность изворотливого ума экономиста Юстиции притупились. Отсчитать назад было невозможно. Признавая свои ошибки, она проводила дни напролет, стоя на утесе.

***

Раз в месяц на остров с вертолета сбрасывали небольшой контейнер с продуктами первой необходимости. Но там не было алкоголя, в чем очень нуждался Мелизман. Тогда он обшарил замок и выгреб из углов, покрытых паутиной, то, что не нашли или не посчитали нужным забрать рабочие или те люди, которые пришли после, чтобы разграбить замок. Из пробитой кастрюли, наверно, кто-то попытался использовать ее в качестве каски, шланга, ковшей, бочки и пара жестяных крышек Мелизман соорудил самогонный аппарат. Он приспособил змеевик из шланга, сунув его в бочку, и подвел к ней проток из океанского озера.

Во время любого приема пищи Мелизман больше не ел, а подбирал крошки и остатки пищи за Юстицией. Она презирала его еще больше за это, а он с рвением наркомана мог выхватить огрызок прямо из ее рта. Затем он убегал в свой кабинет. Запирался там.

На рабочем столе, где забыто лежала его тетрадь с мотивирующими наставлениями самому себе, была наклеена мобильная плитка. Тонкая пленка с очерченный конфоркой была способна на функционал полноценный кухонной плиты. Мелизман заливал кастрюлю с объедками процеженной водой и прогонял настойку через самогонный агрегат. В попытках заглушить боль воспоминаний о последствиях своего неудавшегося проекта, хитроумный маньяк бродил по острову из ковша, заливая в глотку сивуху из пищевых отходов, и подвывал гулкому ветру.

Хурекан Неокалайнэн был арестован. Его, как и всех участников проекта провокаторской деятельности Мелизмана с руками за спиной вывели из айтишного зала. Все специалисты информационных технологий из команды Мелизмана попали под статью исполнительного наказания в качестве соучастников, а также за преступления умышленного распространение информацией негативного характера и ведение провокационной деятельности. Но Хурекан Неокалайнэн и тут оказался не при делах. Оказалось, что этот человек с цыплячьей головкой оказался неквалифицированным специалистом и никаких действий, кроме игры на планшете, не выполнял.

Он только числился в штате сотрудников, а на самом деле просиживал штаны в высокотехнологичном кресле и получал огромную белую зарплату. Премии, и немыслимые бонусы.

И тому нашлись неоспоримые подтверждений. Коллеги из айтишного цеха неоднократно доносили на Хурекана Н. Говорили, что Неокалайнэн зря получает зарплату и вообще на его месте должен быть другой. Эти доносы были рассмотрены, подлинность их была подтверждена. Хурекана Н. снова оказался чист, и невозможно было предъявить ему абсолютно никакой вины. Кроме как за профнепригодность.

Хурекана Н. освободили от какой-либо ответственности за соучастие в преступлениях Мелизмана.

«На этом и заканчивается история про великого комбинатора нашей современности».