Механизмы

Фрай и ДиВО

Тусклый пучок света, ритмично помигивая, замер на крупной табличке из тонкой жести. Несмотря на приличный слой пыли, вперемешку с грязью и ржавчиной, Фрай рассмотрел красную кайму таблички и прочитал достаточно разборчивое обозначение в ее центре - "Сектор Апп-13". Он на месте.

В огромном, трехметровом проеме отсутствовал дверной щит, вместо которого по краям проема, видимо наспех, закрепили титановую эластичную решетку. В решетку упиралась груда барахла во всю высоту и ширину входа, создавая подобие дополнительного барьера. Фрай заметил, что с левой стороны грузная выпуклость решетки проседает. Направив в ту сторону луч светодиода, он увидел на земле насыпь рыхлого шлакобетона и куски листового проржавевшего железа.

Кто - то пытался выбить заклепы решетки из стены, - размышлял Фрай. - И им это почти удалось. Отделили не больше одной трети, судя по сору на полу, или того меньше; ага, вес груза на решетке, видимо, помог расширить лазейку, что бы в нее можно было свободно протиснуться. Забавно. Те, кто пытались предотвратить проникновение в заброшенный сектор, этим завалом в итоге поспособствовали обратному событию - туда явно проникли. Интересно, кого и для чего приманила эта легенда. Вид у всего, что окружало Фрая, был таким унылым и пугающим, что даже крепкая хватка экзоскелета ЭкСи, которая уверенно держала его тело, не шибко придавала смелости. Заходить туда не было ни малейшего желания, но выбора у него не было. Эта миссия - не его прихоть. Это решение приняла "Линия Руководителей". Их воля - непререкаемый закон, не терпящий никаких возражений.

Это извечные человеческие закономерности и их не изменить, - с горечью думал Фрай, присев на корточки, рассматривая густую темень провала за решеткой в неровном свете светодиода. - И пятьсот с лишним человек на этом чертовом Заводе (Линия Руководителей предписала официально называть бывший завод ДиВО - "убежищем ДиВО", но народ между собой отдавал предпочтение старому названию - просто "Завод"), вынуждены слепо исполнять повеления Линии гребаных Тиранов. В прочем, большинство жителей не ведает злобы на все несуразности и абсурдности руководства Линии. Для них распоряжения, предписания и законы - это незыблемые догматы, которые обязаны беспрекословно соблюдаться.

Его мысли прервал внезапный шорох за спиной; он резко обернулся, прочертив слепящую, стремительную линию света в сгустках темноты, и настороженно замер. Ничего. Вокруг лишь оглушающая тишина. Фрай не заметил постороннего присутствия и облегченно выдохнул. Кто знает, когда были оставлены эти следы вторжения - может за пару часов до него. Ему не хотелось бы сейчас наткнутся на психов из шайки Натана.

Он глубоко вздохнул, резко выпрямился и приблизился к решетке. Ухватившись за нее корпусными перчатками ЭкСи, он медленно потянул ее край на себя, стараясь производить как можно меньше шума: решетка легко поддавалась нажиму стальных мышц экзоскелета. Фрай почувствовал, как по мере нарушения положения решетки начинает приходить в движение неопределенная масса завала: он выкинул левую руку вверх и уперся ею в большой пластиковый контейнер. Задержав на мгновение обвал, он перестал тянуть решетку и, сильно оттолкнувшись правой ногой от земли, проскочил за дверной проем Апп - 13. Нижняя часть барьера с грохотом повалила в разъем, через который только что прошмыгнул Фрай и, наглухо загромоздила проход.

Дааа, - протянул про себя Фрай, глухо откашливаясь от поднявшихся сполох пыли. - Хотел как лучше, получилось как всегда. Так нашуметь! Лучше бы ты, Купер, похоронил себя под этим мусором, и дело с концом.

Он постоял какое-то время без движения, вглядываясь в тени тусклых силуэтов. От недобрых предчувствий, его левая рука невольно потянулась к корпусу ЭкСи на правом предплечье. Ощутив фалангами пальцев холодную поверхность метала, он вспомнил слова отца, вдохновившие его соорудить то, что скрывалось под откидным витокорпусом руки: "В моем детстве, Фрай, мы любили кино про супергероев - всегда с восторженно-умиленным лицом начинал отец - и поверь, сынок, не смотря на странные наряды и нелепые имена - мы обожали их. Каждый хотел стать Человеком Пауком или Бэтменом. Ха, многие даже верили в их существование! Жаль, мой мальчик, что сейчас таких вещей как кино, днем с огнем не сыщешь. Тебе бы понравилось".

Отец Фрая мог часами талдычить о своем прошлом, но ему редко это удавалось. Работа забирала почти все его время, и он не часто навещал сына. Тем не менее, однажды, отец без предупреждения пришел со смены в Комоб Фрая. Он выглядел уставшим и удрученным, как и обычно, но увидев сына, отец просветлел и полез в боковой карман рабочей робы; с довольством и гордостью на лице он достал свой рабочий коммуникатор и протянул его удивленному Фраю. " Я загрузил новые схемы и формулы, просмтри их внимательно, выпиши себе куда-нибудь, а потом зазубри. Они тебе пригодятся на выпускном экзамене, - и перед тем как уйти, он лукаво улыбнулся и добавил. - Там еще будет файл под неизвестным тебе кодеком, можешь его открыть ". Он так и поступил.

Это был комикс про какого-то человека с плащом, который пытался уничтожить зло в мире. Еще одна диковинка из прошлой жизни отца. Фрая сильно удивил этот сюрприз, потому что он думал, что комиксы рисовали только на бумаге. Ему очень понравились картинки и яркие, непривычные цвета, но он не мог понять того бреда и глупости, которые там изображались. Как и говорил отец, непонятные имена героев и их оружия, те способности, которыми они обладали, - все это вызывало в нем недоумение. И как это им нравилось!? Видимо у детей прошлого не было Комобов и они частенько летали в облаках.

Дурацкие имена - не такие уж и дурацкие, когда приходиться на них полагаться. Имя обретает смысл, когда работает, - с этими мыслями он слегка приподнял правую руку и, как бы обращаясь к ней, произнес шепотом, - Если бы я существовал в комиксах, меня бы называли "Ударом Молота". С этими словами он хотел откинуть руку вперед, что бы проверить работает ли сенсор на ладонной части корпусной перчатки, как вновь до его слуха донесся какой-то приглушенный резкий звон, какой бывает, когда задеваешь браслетом наручных часов металлический поручень лестничных перил.

Обернувшись, Фрай опять не заметил ничего подозрительного. Но он, наконец, смог отогнать пустые мысли и попытался сфокусироваться на окружение. Помещение было большим и непроглядно темным. Фрай приглушенно выругался: ему первому довелось переступить черту запретного сектора убежища ДиВО ( по крайне мере - официально ), и оставалось только гадать, какие сюрпризы может преподнести эта вылазка.

Светодиод на левом плече усугублял положение, периодически лишая Фрая и без того хилого освещения.

Дурацкая ирония, - думал Фрая, проверяя заряд в блоке светодиода. - Мне хватило ума достать и применить нужное количество хлама, что бы ЭкСи хоть немного смахивал на ЭкСИом со всеми этими грозными примочками, но, как часто бывает, - что- то обязательно упускается из виду. И как некстати, этот промах - мой светодиодный блок. Я не смог подключить его к центральной схеме, поскольку в устаревшей плате генератора совсем не осталось потенциала. Скверно. Без освещения будет худо. Я и так едва продвигаюсь, а без блока освещения и вовсе дело остановится. С пустыми руками повернуть назад я не могу. Линия и так брызжет слюной, стоит им услышать мое имя и, вернись я ни с чем, мне как пить дать, устроят "высадку". Перспективка не из приятных, а впрочем, мое нынешнее положение немногим лучше. Эх, если бы я еще знал, что мне следует отыскать.

Блок ААП - 13 - настоящая легенда завода. Но легенда с мрачными, темными красками. До Покушения и до прихода Линии этот Блок функционировал без участия человеческого персонала. Весь производственный процесс основывался на автономной работе андроидов: отец говорил, что тогда их называли "РиВи" и они были наделены искусственным интеллектом, в отличие от тех андроидов, которые встречались на остальных участках ДиВО. По словам отца, сектор 13 имел экспериментальный статус и, судя по всему, прежние руководители вложили в него кучу денег. Но он не оправдал их надежд.

РиВи хоть и обладали паттернами человеческого сознания и алгоритмами саморазвития, с большим потенциалом для работ в трудных условиях, оказались не способными справиться с требованиями ДиВО. Заложенная в них программа просто не справлялась с нагрузкой. Отец и Дядя Фил по несколько раз на дню захаживали в сектор 13 для технической калибровки андроидов РиВи, поскольку они разбирались только в механике и были простыми экзонерами. Программные же сбои устранялись гораздо дольше, и эти проволочки ощутимо сказывались на темпах производства. Очень скоро директория завода решила переклассифицировать сектор на основной, экзоскелетный тип производства, а всех немногочисленных РиВи вывести из эксплуатации и продать. Но этому решению не суждено было осуществиться...

Несмотря на все его злоключения, было и то, что немало утешало - ему оставили ЭкСи. Да к тому же дали разрешение на модификацию базового оснащение: большая милость со стороны Линии Руководителей, особенно если учесть тот факт, что именно за утрату доверия к нему, Линия и предписала Фраю "прочесать недра запретного сектора". Тем не менее, в такой милости больше ироничного снисхождения, нежели реальной пользы; разрешения - разрешениями, но каких-нибудь приемлемых материалов для модификации ему никто не предоставил, да и не мог предоставить. Таких материалов не существовало, к тому же законом Линии Руководителей ДиВО строго - настрого запрещено не то что бы вносить какие-либо коррективы в структурную оболочку экзоскелета, но даже самостоятельно открывать паракорпус коногенераторов. А тех, кто из любопытства или, может быть, из-за алчности дерзнул изолировать корпус центрогенератора, ждала суровая расплата - "высадка".

В батарее скоро закончится заряд. Нужно срочно выходить из затруднения, иначе остается безнадежно блуждать без света в потемках жуткого сектора.

Пучок света начал лихорадочно мерцать, словно в предсмертной агонии. В отчаянном раздражении Фрай вскинул руку к груди и нажал на сенсор - последний лучик жизни в этой пучине мрака погас.

Хм. Впрочем, ситуация оказалась не столь патовой: слившись с темнотой, Фрай начал различать ее контуры. Взглянув вверх, он увидел крупное, притушенное сияние - такое, которое создают скопления звезд на ночном небе в безоблачную погоду. Огромный сводчатый потолок прорезала вереница широких окон, сильно загрязненных внешней средой снаружи и пыльным запустением внутри. Несмотря на почти непроглядный вид этого зрелища, Фрай чувствовал восторг: он считал, что на ДиВО нет окон как таковых, по крайне мере, в известных ему, пределах Завода.

Оторвав взгляд от потолка, и снова всматриваясь вперед себя, Фрай осторожно двинулся по широкому коридору, изредка задевая корпусом ЭкСи какие-то предметы. Глаза полностью адаптировались к темноте, и он смог рассмотреть, что дальше коридор упирается в широкую лестницу в один пролет, которая выводит на второй ярус сектора.

Достигнув основания лестницы и уже занеся ногу на первую ступень, Фрай замер и прислушался. Что-то резко коснулось его слуха - что - то, похожее на очень тихий стон. Но теперь, это не пошатнуло его собранность. Да, на этом месте лежит печать неизведанности и явной опасности, но Фрай, хоть и, испытывая подсознательный страх перед неведомым, отнюдь не был трусом. Его зрение привыкло к мраку и обострилось, а модифицированный под боевой тип экзоскелет, вселял уверенность в свои силы.

Этот звук явно исходил со второго яруса. Фрай поднялся на пролет, чуть постоял, прислушиваясь, потом быстро, но плавно, забрался на полуметровую платформу верхнего яруса.

На втором ярусе было чуть светлее. Никаких посторонних звуков, кроме металлического шороха своих ботинок, он не услышал, но в конце платформы, которая заканчивалась высокими перилами, он увидел какой - то небольшой силуэт. Сделав пять неторопливых шагов, Фрай остановился и внутренне напрягся: темнеющий комок у перил вздрогнул и тихо заскулил...

Глава 2 Гомо

"Это же собака! - все внутренности Фрая сжались от наплыва ликования, а сердце так ускорило свою работу, что его экзоскелет исходил мелкой дрожью. - Живая собака! Невероятно! Это же полный бред!"

Фрай не двигался, безотрывно разглядывая животное. Нет, он точно не бредил. Несмотря на эту совершенно неожиданную и невероятную случайность, и переполнявший его восторг, он не знал как действовать. Отец рассказывал, что собак содержали не просто как безобидных питомцев, их использовали для охраны и защиты, и нередко они представляли опасность для окружающих.

Существо, которое находилось невдалеке от Фрая, не казалось враждебным, наоборот, смирным и даже жалостливым. Собаку, казалось, совсем не заботит присутствие Фрая, она лишь в первую секунду его появления подняла взгляд, и быстро вспорхнув торчащими ушами, уныло уставилась на дверь.

Фрай продолжал с любопытством рассматривать животное, пока его взгляд не остановился на задней лапе. Он осторожно сделал пару шагов и увидел, что лапа заключена в какой-то металлический каркас, на подобие того, что сковывал его собственные ноги.

" Это же уменьшенный и явно упрощенный двигательный поршень системной части экзоскелета, - осенило Фрая. - В Комобе наставники говорили, что этот вид животных обладает интеллектуальным превосходством над другими, но я не думаю, что собаке хватило опыта смастерить себе костыль. Значит он кому-то принадлежит." Ему стало холодновато от мысли, каким же должен обладать влиянием и смелостью тот, кто сделал этому псу протез.

Снова шевельнув ушами, собака положила косматую голову на перекрещенные лапы и искоса взглянула на Фрая, потом перевела взгляд на дверь, и снова на него. Как-будто бы ему что-то хотели сказать.

От взгляда этих мерцающих глаз Фрай поступился осторожностью и, сделав еще несколько неторопливых шагов, опустился на одно колено рядом с псом.

Внутри собаки что-то приглушенно зарокотало, как -будто бы сдавленное рычание, но она продолжала лежать без движения, только глазки перебегали от двери и до Фрая.

Тело пса было достаточно крупным, черно - бурого окраса, и слегка рыжеватым пышным хвостом: на большой морде проступали следы седины. Фрай был ошарашен близостью к этому животному и не мог оторвать от него восторженного взгляда. Но спустя мгновение, его кольнуло какое-то неприятное омрачение: до сознания Фрая дошла догадка, что пес слаб и испытывает боль. Его туловище казалось обмякшим, ослабевшим.

В горле Фрая было сухо как в пустыне, а сердце норовило вырваться из груди, но он все же медленно вытянул руку и с напряженной неспешностью опустил ее на шерстку пса.

Это было страшно, и страшно приятно. Ничего подобного в жизни ему не доводилось проделывать; прикоснуться к живому псу было сродни тому, как в прошлом мечтали путешествовать во времени. Он и представить не мог, что когда-нибудь прикоснется к собаке.

Пес покорно продолжал лежать, не переставая смотреть в обшарпанную и потрескавшуюся дверь, видимо не найдя в Фрае угрозы для себя. Медленно он провел рукой вдоль туловища, прикоснувшись рукой к каркасу протеза. Он был не рабочим, и Фрай, недолго пошарив по нему, нащупал на внутренней стороне крышку питания. Щелкнула крышка и собака резко повела головой. Взгляд устремился на Фрая, рассеянный, но вместе с тем, и с решимостью доверится Фраю.

Он достал батарею: она не казалась поврежденной, но видимо, из-за длительного использования фатально износилась.

Недолго думая, Фрая открыл жентеглер своего ущербного светодиода и извлек свою батарею. Она была сильно разряжена, но еще рабочая, по крайней мере в ней хватало энергии, что бы запустить механизм кинетической генерации в протезе пса. С недолгим копошением он вставил батарею в корпус протеза. Пес по прежнему не выражал признаков беспокойства.

"Есть! Батарея подошла и протез должен активироваться. Бедолага! Сколько же он тащил за собой грузную безжизненную железку, пока совсем не ослаб."

В густой, застоявшейся тишине послышалось очень приглушенное журчание, - механизм ожил, задвигались шестеренки, - и скрипнул манипулятор сустава.

Совершенно неожиданно, взметнув пушистый хвост, пес оглушительно залаял. Фрай испуганно попятился назад и жмякнулся на мягкое место. Собака, описав быстрое движение по кругу, приблизилась к Фраю и еще раз, и еще громче, издал благодарный лай.

Фрай это понял и подумал: "Не уж то я не во сне, и действительно принимаю благодарность от существа, которого не видели уже десятки лет? Кто же сделал для тебя, дружок, адаптированно-локальный механизм, да еще так хитроумно?"

Размышляя над этим, Фрай радостно поглаживал пса по шерстке на мощной шее. Тут он нащупал что-то кожаное. Чуть притянув к себе ремешок, он разглядел маленький шеврончик, пришитый вдоль, и, вслух, как-будто обращаясь к собаке, вымолвил:"Это сделал тот, который назвал тебя Гомо, не так ли, дружок?"

Глава 3. Предельная высота

В голове Фрая гудела настоящая буря, и грудь сдавливал наступивший вдруг сильный приступ восторга. С момента его ухода из жилых пределов ДиВО минуло не больше часа, но, когда ему встретился Гомо, казалось, что прошли годы.

Конечно, он мог столкнуться здесь с чем угодно, - за несколько поколений затворнической жизни, жители ДиВО породили несметное количество фантастических слухов и легенд о АПП – 13, и все казались до странности правдивыми, - но и в самых смелых и мрачных своих размышлениях не представлял, что найдет в этих таинственных коридорах живого пса.

Вдруг, в поведении Гомо что-то поменялось: резко возникшая оживленность угасла, на смену которой пришло напряженное, как будто бы ожидание. Он нетерпеливо засуетился у металлической двери, бывшей одной единственной дверью на всем протяжении яруса.

Чуть раньше Фрай лишь мельком обратил на нее внимание, но теперь он с интересом ее оглядел. Она была без ручки и без замка, но с правой стороны виднелся какой-то небольшой выпуклый датчик. Она выглядела хоть еще и прочной, однако, достаточно ветхой, - определенно давно не открывавшейся. Встреча с Гомо на время вытравила из Фрая всякие страхи и смутные ожидания неприятностей, - эта же зловещая дверь снова внушила явные опасения. Над ней, покосившись, свисала табличка, на которой значилось: «Служебный выход. Посторонним вход воспрещен».

Собака, чуть поскуливая, уперлась в дверь и стала беспокойно шуршать по ней когтистыми лапами.

- Нам запрещено туда входить, видишь? – обратился Фрай к Гомо, указывая на табличку. – Или ты там уже бывал? – Он дивился тому, как непринужденно и естественно вопросы, обращенные собаке, сходят с его уст.

Гомо на это обращение перестал царапать дверь, но тут же стал подпрыгивать к датчику, висевшему у двери, стараясь зацепить его лапами.

- Это дверь на магнитном замке; такими обычно огораживает себя Линия Руководителей. Хммм…- и видя, как пес в потугах пытается дотянуться до датчика, добавил: - мы не сможем туда войти.

Хотя…Фрай, идиот, ты же в экзоскелете! Ему вполне по силам выломать дверь. Но что же там такого важного для собаки? Он посмотрел на пса. Гомо не ответил на немой вопрос Фрая, но во взгляде животного он увидел, как будто бы, что-то ободряющее.

- Ну хорошо. Будь, по-твоему и, заткни уши. Фрай встал напротив двери, сделал правой ногой шаг назад; с секунду помедлив, он выпростал ногу вперед: мощный удар экзоскелета угодил прямо в центр двери, – и та с грохотом сошла с массивных петель, взметнувшись вверх по крутым ступенькам; а потом с резким металлическим дребезжанием скатилась вниз, как раз в тот момент, когда Фрай отскочил в сторону, мягко оттолкнув пса. Не прошло и доли секунд, как добавляя ноток в страшный хаос шума, Пес зашелся довольным лаем, ринувшись вверх по ступенькам.

- Стой! – крикнул Фрай вдогонку собаке, стряхивая с себя оцепенение от грохота выломанной двери. Но Гомо не откликнулся на призыв; Пес стремительно поднимался вверх по бетонным ступенькам – его колыхающаяся фигурка тускнела в зеленоватом, наползающем с верху сумраке: еще секунда, - и она исчезла.

Фрай без движения стоял у двери и медлил, не зная, как ему поступить. Пес скрылся в пугающем направлении, будто бы безвозвратно забрав с собой все надежды. Повода для оптимизма действительно было не густо: в Комобе их учили на пушечный выстрел не подходить к «служебным» входам – это строгий постулат, священное правило, и пренебрежение им влечет за собой тяжкое наказание, не говоря уже об опасности для всех жителей ДиВО. Как говорили наставники, обычно «служебки» выводили наружу, - прямиком в зараженную радиацией атмосферу.

Перебирая в мыслях застарелые воспоминания, Фрай услышал какой-то долгий, приглушенный гул. Его взгляд не отрывался от той точки в которой пропал Гомо. Снова какая-то вибрация, наплывающей волной, окатила Фрая, а следом послышался дробный шорох…

Гомо! Живой! И, действительно, это лаял Гомо, возвещая о себе; он быстро и ловко спускался в низ, к оцепеневшему от изумления Фраю. Остановившись за несколько ступеней от Фрая, Пес коротко, но с силой гавкнул.

- Ты вернулся! – Фраю хотелось дотянуться до собаки, и проверить – не чудится ли это ему, однако, для этого нужно было перейти дверной порог. Гомо, видя его нерешительность, снова подал коротко голос – его косматый хвост заметался по ребру пыльной ступеньки.

Делать было нечего: Фрай понял, что Гомо – это некая таинственная ниточка, которая может привести его к судьбоносному перекрестку. В прочем, он уже сейчас должен выбрать – слепо идти за этим мохнатым существом, либо же продолжать безнадежно, в одиночестве, углубляться в лабиринты тринадцатого сектора.

Фрай открыл наплечный люк экзоскелета и извлек старый армейский противогаз. Он был сильно потрепанный, и едва ли мог уберечь от чего-либо существенней, чем пыльный воздух. Проверив крепление двух маленьких фильтров и подтянув ремешки, Фрай, наконец, надел тугую маску на голову.

И без того густой мрак стал совсем непроглядным. Толстые линзы противогаза злодейски покрывались испариной, а нос изошел дикой чесоткой.

Гомо нетерпеливо наблюдал за возней Фрая, крутясь на месте и с легка подвывая. Чуть только он сделал движение ногой, и Пес пулей сорвался вверх по лестнице.

Что ж, - выдохнул Фрай, перешагнув через порог, и ступив на первую ступеньку, - пусть лучше я буду гоняться за собакой, чем за собственными химерами. – он медленно двинулся вверх, пробираясь через зеленый, туманный сгусток. Идти было неудобно: экзоскелет ограничивал подвижность, и Фрай беспокоила мысль, что если он натолкнется на препятствие, то потеряет равновесие, и кубарем вернется туда, откуда начал свое восхождение. К тому же двигаться приходилось в полусогнутом положении, иначе треклятые ступеньки никак не рассмотреть.

Спустя пять минут, Фрай почувствовал, что становится прохладней, свежей и светлей; он приближался к концу лестничного туннеля, откуда тянуло холодным сквозняком. Гомо, до этого сохранявший дистанцию в несколько метров, быстрей засучил лапами и через несколько секунд замер на узкой площадке, дожидаясь, пока до площадки доковыляет и Фрай.

Добравшись до площадки, Фрай увидел дверной проем, такой же, с которого он только что вынес дверь; двери же не было, вместо нее кто-то прибил с другой стороны несколько широких досок. Не доставало самой нижней доски, что было очень удобно для Гомо, - как только Фрай остановился у прохода, Пес, ловко изогнувшись, юркнул через узкую лазейку наружу.

Фрай решил полностью довериться своему новоявленному провожатому. Он инстинктивно чувствовал непоколебимую уверенность собаки в своих действиях. Повинуясь Гомо, - ему благотворно казалось, - что он стоит на относительно твердой земле; он нисколько не сомневался, что если бы ему встретился человек, - то он, вероятнее всего, уже свел бы счеты с жизнью. Но собака…В этой животной грации и бойкой решительности было что-то влекущее, что-то, что заставляло поверить в бескорыстную попытку помочь.

Он прислонился к заколоченным доскам плечом и слегка надавил: они легко поддались и отделились от стены – нижнюю деревяшку он выбил коленом. И вот он ступил за пределы ДиВО. Первые несколько минут он ничего не мог разобрать; стоял и просто озирался по сторонам, будто делает разминочные упражнение для шейных суставов. Зеленоватая дымка быстро редела, и окружающее Фрая пространство обозначилось яснее. Он частенько предавался размышлениям о внешнем мире. Жизнь на ДиВО – замкнута и безотрадна, но по идеологии Линии Руководителей, жизнь за стенами Завода – невозможное явление и вовсе. Однако сейчас он находился снаружи, вне стен, и пока не испытывал никакого смертельного воздействия.