Механика света

Глава 1

Город выглядел другим. Совсем не так, как я его помнила со времен своего детства, когда мы приезжали сюда на воды – всей тогда еще большой и дружной семьей. Снимали апартаменты с видом на шикарную набережную, завтракали на просторной солнечной террасе в соседней кофейне, а для ужина обязательно заказывали столик в каком-нибудь модном ресторане. Почти всегда в разных. И почти всегда с танцами – отец умел это удивительно хорошо.

Да, замечательные были времена. И Ольховен тогда воспринимался совершенно иначе – город курортных романов, неспешных прогулок и ветреных, размытых газовыми фонарями вечеров…

– Ай! – я так замечталась, что позволила уличному воришке подобраться вплотную и вырвать у меня сумочку. – Помогите!!! Полиция!

Кричать я начала машинально, не задумываясь, и лишь потом спохватилась, что делать этого совсем не стоило. Увы, было уже поздно. Вопль успели подхватить, и маленькая людная площадь перед рынком в мгновение ока стала напоминать вскипевший котел:

– Полиция, помогите! – густо и раскатисто орал слева усатый мужчина в темном цилиндре, зачем-то потрясая тростью.

– Памагитя-а-а… – пыталась превзойти его справа грузная торговка, видать, только-только успевшая распродать свой товар, – гра-а-абеж!!!

– Сумочка, сумочка! – чуть не подпрыгивал рядом похожий на студента парень, по уши переполненный азартом. Не настолько, впрочем, чтобы кинуться в погоню самому. – Да ловите же!

– Туда! Туда побежал! – господин слева, наконец, сообразил, зачем ему может пригодиться трость, и теперь использовал ее вместо огромной указки: – Вон туда, говорю!

– Лови!

– Полиция!!!

– Держи его!

Крики неслись уже со всех сторон разом, напоминая ширившиеся круги от брошенного в воду камня и затапливая площадь целиком. Народ явно нашел себе повод для развлечения и теперь старался ни в коем случае его не упустить. Я же, смекнув, что никому тут больше не интересна, попыталась было улизнуть, но не успела. Та самая полиция, которую призывали уже в десяток глоток, не меньше, оказалась на диво расторопна:

– Пр-рекратить! – рявкнули у меня чуть ли не над ухом, заставив присесть от неожиданности. – Прекратить панику!

– Господин полицейский! – первым после акустической атаки пришел в себя мужчина с тростью, похоже, видавший в жизни и не такое. – Тут у дамы сумочку украли. Вон у той.

Его «указка», пусть и не сразу, но сумела выцепить меня в толпе и уставилась точно в лоб – затеряться в людском водовороте не вышло.

– Р-разберемся! – полицейский оказался невысоким крепышом с гладко, до синевы выбритым подбородком и подкрученными усами, слишком пышными для его узкого, смуглого лица. Наверняка бывший вояка – унтер какой-нибудь, даже на гражданке умудрившийся найти себе вполне привычное местечко, мало чем отличавшееся от прежнего. – Пр-ройдемте!

Поскольку последнее относилось уже ко мне, я вздохнула, опустила поля шляпки пониже и потащилась за ним в участок. Вот ведь угораздило!

***

– Что у вас в ней было? – маленькая комнатка рядом с администрацией рынка, выделенная под нужды полицейских, могла похвастаться синими ободранными стенами, колченогим столом и устроившимся за ним молоденьким лейтенантом, как раз и проявлявшим ко мне любопытство. – В сумочке?

Я постаралась задавить тоскливый вздох, задумалась, что буду отвечать, и вдруг поняла – лучше всего правду. Потому как не было у меня там ничего важного. Ну вот просто вообще ничего. Не считать же за это несколько купюр, без которых я вполне могла обойтись, и расписку от часовщика – он мне и без того отдаст отправленные в ремонт часики.

– Немного денег, пудреница и пара каких-то квитанций, не помню даже, за что.

– И все? – с прорезавшейся надеждой поинтересовался лейтенант, сверкнув синими, под цвет стен, глазищами в пушистых девичьих ресницах. – А документы?

– Нет. Я сегодня не взяла их с собой.

– А вот это вы зря… Елизавета Андреевна, – сверился тот с протоколом, что уже начал составлять. – Бумаги с собой лучше все-таки носить, а то мало ли?

– Да, конечно, – спорить смысла не было. – Понимаю, времена сейчас трудные.

– Нормальные времена, – посуровел этот почти мальчишка, что не шло ему катастрофически. – Но будем считать это удачным для вас стечением обстоятельств.

– Конечно, – повторилась я.

– Заявление подписывать будете? – согнал он так не подходившее ему мрачное выражение лица и попытался выглядеть любезнее.

– Н-нет, пожалуй, – сообразить, что и ему это безнадежное дело нужно не больше моего, оказалось нетрудно. – Я не стану оформлять все это.

– Уверены? – надежда в голосе полицейского окрепла.

– Уверена. Вы же его все равно теперь не поймаете?

– Скорее всего, нет, – признал тот очевидное, – если уж не удалось прихватить сразу на месте.

– Ну, так и нечего отнимать друг у друга время, – окончательно определилась я, тут же уловив благодарность в его глазах.

– Тогда всего хорошего, госпожа Крастова, – в этот раз сверяться с записями лейтенанту не понадобилось – И постарайтесь впредь быть осторожнее.

– Разумеется, – поднявшись с шаткого стула, я двинулась к выходу, успев заметить напоследок, как скомканный протокол летит в корзину.

Что ж, и в самом деле очень удачное для меня стечение обстоятельств. Лучшее из возможных при таком раскладе – терять время мне сейчас не стоило категорически.

***

Выйдя из дверей участка, я оглянулась на широко распахнутые рядом ворота крытого рынка и вдруг сообразила, что не только не потеряла время, а наоборот, сэкономила. Поскольку денег больше не было, то и в торговые ряды идти смысла не было тоже. Н-да… Прямо хоть догоняй того вора, чтобы спасибо ему сказать. Ведь опаздывать и в самом деле не стоило – сегодня по моему объявлению в местном рекламном листке придет первый соискатель. Первый аж за две недели с момента, как оно вышло. И даже если это будет пустышка – за те деньги, что я могу сейчас предложить, мало кто согласится выполнять подробно расписанные там обязанности, – упускать шанс все равно нельзя. Слишком нужна мне была помощь, чтобы отказаться от надежды ее получить.

Вот и нечего тут стоять, раз так!

Я сбежала вниз по трем ступеням невысокого крыльца. Пересекла успокоившуюся площадь – трудно было даже представить, какие страсти кипели здесь всего четверть часа назад. И быстро зашагала туда, где улицы круто начинали забирать наверх, к нависающему над городом холму.

Увы, теперь отели внизу, на набережной, были мне не по карману, как и дорогие кофейни с ресторанами. Но совершенно нежданно и более чем кстати у меня здесь появился свой собственный небольшой домик, пусть и на самой верхотуре, куда забираться – целая проблема. Зато с чудесным видом на город, садиком и парой декоративных, очень средневековых с виду башенок. Красота же! А кофе сегодня вполне можно выпить и без молока…

Чем дальше я уходила от центра, тем круче становился подъем и мрачнее улицы. Впрочем, атмосфера их умудрялась не переходить той границы, за которой легкие опасения могли превратиться в настоящий страх. Да и вообще, чего мне теперь бояться? Сумочки уже лишилась, а душегубов в этом тихом городишке сроду не водилось, и даже в нынешние времена заведутся вряд ли.

Дом, как всегда, показался внезапно и целиком – стоило лишь вывернуть из-за последнего поворота. В самом деле небольшой, но зато высокий и оттого очень эффектный. Потемневший от времени тускло-рыжий кирпич, светлые рамы, черепица на крыше, просвечивающая сквозь почти голые уже ветви разросшихся яблонь. И запах паданцев, слышный даже отсюда, с улицы, несмотря на плотный дощатый забор вокруг участка… Нежданное наследство от какой-то там семиюродной тетки, дальней настолько, что ее поверенный сумел найти меня очень и очень не сразу. Зато когда нашел, я готова была его расцеловать, настолько вовремя оно оказалось.

В общем, дальний тупичок опустевшей после окончания курортного сезона улицы выглядел ровно так, как уже стало привычным за последнюю неделю. Кроме одной, но существенной детали – здоровенный пыльный мотоцикл, прислоненный к забору недалеко от калитки. Вот его тут раньше точно не было. И высокая фигура мужчины рядом тоже смотрелась неуместно в этом будто вымершем сейчас районе.

Я напряглась, всерьез раздумывая, а не развернуться ли мне, чтобы задать деру? Или все-таки сделать несколько шагов и дойти до собственной двери? Первого хотелось гораздо больше, хотя логика сопротивлялась. Ну куда мне теперь бежать еще и отсюда?

Мужчина, словно почувствовав эти сомнения, сделал шаг вперед, выходя из тени и давая себя рассмотреть:

– Госпожа Крастова? Я по поводу вашего объявления о работе.

Объявление. Всего лишь объявление.

А вовсе не то, что я подумала в первую секунду.

Меня отпустило настолько резко, что это наверняка было заметно даже со стороны – в лице посетителя тоже что-то дрогнуло. На секунду оно перестало быть жестким и собранным, выдав прорвавшееся вдруг удивление и… еще что-то. Словно у мальчишки, завороженного увиденным на ярмарке сахарным петушком. На секунду, да – не больше. И возможно это мне даже почудилось. Но навалившийся парализующий страх отчего-то отпустил.

– Д-да… Конечно, – отмерла я, сумев, наконец, совладать с нервами, и прошла-таки несколько оставшихся до калитки метров, заодно внимательно приглядываясь к визитеру и не особо этого скрывая.

Высокий. Худой и чуть сутулый. Возраст слету не определить, но вроде бы нестарый, скорей наоборот. Странная и наверняка раздражающая всех манера держаться боком и смотреть куда-то в сторону, мимо собеседника, из-за чего даже цвет глаз не разобрать. Но светлые вроде. И светлые же круги вокруг них от защитных очков, что на густо покрытом дорожной пылью лице выглядело немного смешно. Цвет волос тоже не разобрать – большая их часть под плотным кожаным шлемом, а меньшая густо припорошена все той же пылью, что и остальная одежда.

Ну хоть бы отряхнулся, пока здесь стоит, честное слово!

В общем, он не понравился мне сразу. И все равно, если бы предложенные в объявлении условия приняли, я согласилась бы закрыть на это глаза – выбирать-то не из кого. Вот только надежда на такой исход с каждым новым шагом и с каждой новой подмеченной деталью выглядела все эфемернее. Мотоцикл, оказывается, не просто большой, но от престижной и весьма дорогой фирмы. Кожа куртки, там, где ее не покрывает слой пыли, выглядит мягкой и хорошо выделанной. Очки, поднятые сейчас на лоб, явно не просто стекла в оправе – что-то туда встроено. Часы на запястье…

– Извините, я, кажется, все-таки опоздала? – обнаружив, что подошла к нему вплотную, я решила, что стоит, пожалуй, чуть разрядить обстановку.

– Нет, вы-то как раз вовремя, – произнес тот немного хрипло, как будто давно ни с кем не говорил. Или это из-за все той же вездесущей пыли, которой он умудрился еще и наглотаться? – Это я поторопился. Так вышло.

– Понимаю, – из вежливости пришлось кивнуть, хотя понятного тут было мало. – Ну, пойдемте в дом, раз так, и… хотите кофе?

Последнее я выдала неожиданно даже для себя. Наверное, его сейчас очень хотелось мне самой, вот и вырвалось.

– Спасибо. Было бы очень кстати.

– Только он будет без молока, вы не против?

– Нет, конечно, – искоса, одним глазом глянули на меня. – Не откажусь, даже если он будет без сахара.

– Ну, с этим как раз проблем нет, – я достала из кармана жакета ключ и привычно вставила в замочную скважину. Тот в ней столь же привычно застрял и вместо того, чтобы провернуться, лишь натужно поскрипел и замер.

– Позвольте, – гость без церемоний отодвинул меня в сторону, и сам попытался справиться с заевшим замком.

Н-да… Еще, похоже, и хам? Или просто не привык спрашивать разрешения? В таком случае неизвестно, что хуже…

– Проходите, – распахнули передо мной створку с таким видом, словно хозяином здесь был он. Но разглядев, как я поджала губы, все-таки добавил: – Пожалуйста.

– Благодарю, – шагнула я через порог, продолжая удивляться его манерам – с такими только по объявлению о найме прислуги и ходить, угу. Но мигом выкинула это из головы, заметив кучу деталей, аккуратно разложенных на столе в холле.

Черт, как я могла о них забыть?! Все-таки сегодняшний день здорово выбил меня из колеи, сколько бы я ни хорохорилась.

Визитер, прежде чем войти, чуть задержался за порогом, попытавшись-таки сбить с себя пыль, и предсказуемо переселив добрую ее половину на растерянно застывшую в дверях меня.

– Извините, – неискренне выдал он и захлопнул за нами створку. Чтобы немедленно застыть рядом – прикрыть стол хоть чем-то времени, разумеется, не было.

– Простите, – пришел мой черед рассыпаться в натужных реверансах. – Думала, успею тут прибрать до вашего прихода.

– В таком случае, извиняться нужно мне, – начал было гость, но разглядев, что именно там лежит, немедленно сделал стойку: – Вы владеете силой?

Врать не хотелось, но пришлось:

– Нет. Просто немного разбираюсь в механике, – небрежно пожала я плечами. И тут же невольно спародировала его фразу: – Так вышло.

– Понятно… – теперь дежурной любезностью отделался уже он.

– Не хотите представиться? – пора было уводить разговор от не слишком удобной для себя темы.

– Д-да, простите, – начал было тот, и у меня вдруг возникло странное ощущение, что этими «простите-извините» мы с ним перебрасываемся, словно мячиком в теннисе, а когда закончим, даже демонам неведомо. – Давно надо было это сделать. Эльдар Брашулов к вашим услугам.

– А по отчеству? – мне почудилась почти незаметная пауза перед фамилией, и захотелось проверить, а не придумали ли ее прямо сейчас?

– Эльдар Иванович, – второй раз подловить себя гость не дал. – И да, вместе это не звучит, потому лучше просто по имени, ладно?

– Ладно, – легко согласилась я, уверенная, что потерпеть полчаса по-любому способна, после чего господин Брашулов уйдет, и больше мы не увидимся. – Тогда и меня можете называть просто Елизавета.

– Хорошо, госпожа Крастова, – не принял он предложенного тона. – Так куда мне пройти?

– Давайте в кухню, раз уж мы договорились выпить кофе. Устроит?

– Вполне, – кажется, впервые с момента знакомства тот попытался изобразить что-то вроде улыбки. – Налево?

– Да. Справа комнаты для слуг, – неизвестно зачем добавила я. Понятно же, что господин этот на прислугу не тянет никак, хоть и явился по объявлению о найме. Но с другой стороны… Времена сейчас какие-то совсем непредсказуемые, и не только для меня. Кто знает, какой фортель могла выкинуть жизнь этого человека?

Глава 2

– Итак, – перешла я к делу четверть часа спустя, отставив в сторону пустую уже чашку и нарочито не замечая, что визитер не отказался бы и от второй. – Вы видели, что написано в объявлении?

– Разумеется, – со странным выражением покосился тот на меня, словно раздумывая, не заподозрить ли в слабоумии? Но заглянул в свою опустевшую посудину и, похоже, все-таки передумал – кофе убедил его в обратном. – Вам требуется шофер.

– Так вот, – не позволила я сбить себя с толку. – Мне нужен не только и не столько водитель, сколько помощник. Небольшой ремонт, сад, все остальное в том же роде – одна я с таким домом справиться не в состоянии, как вы понимаете. И все это за жалование, которое там указано, не больше. Вы бы согласились?

– Да, – ответил он, не колеблясь и не раздумывая.

– Почему? – именно этот вопрос был сейчас главным, и я бесцеремонно уставилась ему в лицо. Вернее, на ту его половину, что мне демонстрировали. Сняв шлем и умывшись, пока готовился кофе, гость сел за столом так, чтобы видеть я могла исключительно профиль – четкий, слегка горбоносый, почти медальный.

– Госпожа Крастова, не хочу, чтобы между нами было недопонимание…

И он развернулся, позволяя мне рассмотреть вторую сторону.

– Что ж, это действительно многое объясняет, – кивнула я спустя пару секунд, глядя на длинный уродливый шрам, тянущийся слева от виска аж до подбородка. Но, самое главное, только теперь сообразив, что один глаз у него искусственный и явно не просто стеклянный. Объясняло это в том числе и нежелание поворачиваться к людям левым боком, что он проделывал весьма ловко.

– Надеюсь, – коротко и резко отозвался Брашулов. – Еще вопросы?

– Нет, пожалуй, – я вдруг поймала себя на мысли, что на самом деле очень не хочу, чтобы он ушел. Вокруг этого человека веяло забытым почти чувством защищенности, которого мне не хватало так давно и так остро, что аж скулы сводило. – Комнаты прислуги, как я сказала, справа от входа. Выбирайте любую. Или любые, если хотите – считайте, то крыло в полном вашем распоряжении. Все удобства там тоже есть.

– Прекрасно. Можете не провожать, не утруждайтесь.

И быстро, немного нервно даже, вышел из кухни – этот разговор дался ему явно нелегко.

А я осталась размышлять над пустой чашкой. О том, что мы с ним, как ни странно, оба жертвы. Одних и тех же неудачно сложившихся обстоятельств.

Очень и очень неудачно сложившихся.

Да. Пожалуй, так и есть. Просто то, что господину Брашулову перекорежило лицо, мне перекорежило всю жизнь.

Всего-то год назад профессия сильного механика, которой владел отец, считалась одной из самых престижных и перспективных, легко позволяя нам вести тот образ жизни, к которому я привыкла с рождения. Роскошный особняк в столице – во много раз больше этого дома, вилла на южном побережье, образование – лучшее из возможных, путешествия, приемы… И жених из старой знати, на которого мне стоило лишь пальцем указать, чтобы уже на следующий день тот явился с кольцом и предложением.

А потом все закончилось. Разом. Когда все вдруг решили, что именно сильные механики виновны в смерти наследника престола и в том, что династия пресеклась. Ну и во всем, что началось в стране после этого, разумеется, тоже. Вполне официально решили, и со всеми вытекающими из этого последствиями.

Отца с братом на допросы забрали одними из первых. У матери не выдержало сердце, стоило лишь увидеть, в каком состоянии вернули неделю спустя их тела. Жених… Нет, вот с ним, кажется, все в порядке. Вовремя успел откреститься…

Так, хватит!

Не надо сейчас об этом. Не время и не место. Лучше пойти и посмотреть, чем там занимается еще одна жертва всех этих э-э… грязных колдунишек. Судя по звуку – загоняет свой монструозный мотоцикл в гараж. Точнее, в прежний каретный сарай, приспособленный мной под эти нужды.

А кстати, когда это к таким вот бывшим пациентам механиков стали относиться с брезгливым презрением? Ведь далеко не сразу, если вспомнить. Поначалу-то скорее жалели…

Нет! Я ведь решила не думать сейчас об этом!

И все-таки странно, какому капризу судьбы и зачем понадобилось нас здесь свести?

***

– Вы водите? Машину? – не оборачиваясь поинтересовался Брашулов, и я едва не вздрогнула. Нет, понятно, что он меня видел – прятаться от него никто и не думал. Но слишком уж старательно притворялся, будто не замечает, как пару минут кто-то стоит в дверях и наблюдает за его попытками привести мотоцикл в порядок с помощью ведра воды и горы уже изведенных на это тряпок. Приготовленных, кстати, совсем для другого – вытирать мое собственное авто, стоящее тут же, рядом. Впрочем, длинная голубая машина с открытым верхом и без того уже сияла натертым лаком.

– Н-ну, – в сомнении протянула я. – В какой-то степени. Сюда, во всяком случае, доехала.

– Откуда? – все-таки обернулся он.

– Издалека, – ушла я от ответа. – Но здесь водить опасаюсь – слишком крутые подъемы и узкие улицы.

– Поэтому решили нанять шофера? – Эльдар вернулся к своему занятию.

– Да. Без транспорта тут вообще жить невозможно – слишком высоко стоит дом. Ничего не принести.

– Так брали бы извозчика, – пожал тот плечами, больше не отвлекаясь. – Всяко дешевле обойдется, чем личный водитель.

Я хмыкнула и спросила:

– Скажите, а вы давно в этом городе?

– Нет, – насторожился Брашулов, сообразив, что скорее всего это не пустое любопытство. – Я в нем, считайте, вообще пока не был. Увидел на заправке при въезде листок с объявлением и решил: жаль будет упустить такую оказию. Так что позвонил в редакцию прямо оттуда – чтобы вам дали знать, и сразу поехал сюда.

– Так я и думала, – оставалось лишь порадоваться собственной догадливости. – Видите ли в чем дело, в Ольховене извозчики встречаются только в сезон. Который уже месяц как закончился.

– И что? – не сразу поверил тот. – Хотите сказать, на зиму, до начала следующего, они впадают в спячку?

– Нет, массово откочевывают, – решила я поддержать предложенный тон. – В столицу. Там для них сейчас работы гораздо больше, чем на опустевшем курорте… Вам полить?

Эльдар закончил отмывать мотоцикл и теперь в сомнении стоял над ополовиненным ведром, смешно растопырив испачканные в масле пальцы.

– А? – встряхнулся он. – Нет, пожалуй. Думаю, лучше это сделать сразу в ванной. Кстати, она у вас там на удивление приличная. В смысле, для прислуги на удивление.

– Не моя заслуга, – я придержала дверь, чтобы ему не пришлось хвататься за ручку, и продолжила уже в коридоре, ведущем от бывшего сарая прямиком к кухне и дальше. – Дом мне достался в наследство. Совсем недавно.

– Ясно, – Брашулов, чуть притормозил, чтобы пропустить меня вперед, и непроизвольно заглянул в распахнутую створку, за которой виднелась все еще теплая плита. – Кстати, а как тут с ужином? Он в условиях моего найма?

– Конечно. Как и проживание.

– И, надеюсь, – в голосе у него проскользнули опасливые нотки, – готовить его не входит в мои обязанности?

– А что, не сильны? – сохранить серьезность мне удалось с трудом.

– Не силен. Увы.

– Ну и не переживайте, раз так, – я решила, что хватит его дразнить. – На сегодня, думаю, нам будет достаточно хлеба с ветчиной и сыром…

– И кофе? – с надеждой перебил Эльдар.

– И кофе, – спорить я не стала, варить этот напиток мне было в удовольствие. – А завтра я собиралась договориться в одном ресторанчике насчет доставки... В общем, пусть уж доставляют на двоих.

– Не разоритесь? – поддразнили меня в свою очередь.

– Не сезон, – картинно развела я руками. – Не выйдет, даже если очень захочу. До весны здешние цены останутся более чем демократичными.

– Ага, – понимающе кивнул он в ответ. – Что ж, пока этот городок мне нравится.

***

Бутерброды вполне удались, как и кофе. В последнем, впрочем, я и не сомневалась – не припомню случая, чтобы сваренный мной напиток хоть раз обхаяли всерьез. «Несомненный талант» – разводила руками наша кухарка, когда кто-нибудь начинал подшучивать, что у нее такой не выходит, хоть тресни – и охотно позволяла мне хозяйничать в своих заповедных для остальных владениях. Так что да, в этом деле опыт у меня был немалый. Хуже обстояло с нарезкой хлеба и прочего, но тут уж подключился Эльдар, и в четыре руки все у нас вышло замечательно.

Ели в молчании, поначалу не слишком уютном. Но я быстро перестала обращать на это внимание, старательно перебирая и укладывая в голове события сегодняшнего дня и их возможные последствия.

– Госпожа Крастова… – выдернули меня из размышлений, возвращая в действительность.

– Эльдар, – раздраженно перебила я его. – Давайте договоримся: или вы называете меня Елизавета, или я тоже стану называть вас господином Брашуловым. Что, согласитесь, по отношению к шоферу будет выглядеть странно.

– Хорошо, – кивнул тот после короткого раздумья. – Если вы настаиваете. Но уточнить я хотел не это.

– Спрашивайте, – оставалось лишь вздохнуть, смирившись. – Я уже поняла, что человек вы крайне целеустремленный.

И он спросил, даже не думая стесняться своего любопытства:

– Не боитесь, что вашей репутации может повредить водитель, живущий с вами в одном доме? Да еще и единственный из всей прислуги?

Н-да… То есть, за свою репутацию он не опасается? Исключительно за мою? Но, вообще-то, подобная заботливость скорее трогала, чем раздражала, а потому ответ он все-таки получил:

– Я разведена. Так что еще больше навредить моей репутации не сможет даже личный шофер.

Уточнять, что тот брак с самого начала был чисто фиктивным, затеянным лишь для того, чтобы законно сменить фамилию, я не стала. Как умолчала и о том, что, если подходить к делу совсем уж неформально, меня запросто можно считать даже вдовой.

Но ответ устроил Эльдара и так:

– Да, это, конечно, меняет дело, – без тени сомнения кивнул он, и мне вдруг захотелось его ударить. Наотмашь – по той щеке, что была еще цела.

Меняет оно, видите ли! Ну да, разводиться без потерь у нас могут только мужчины. Разумеется… А на женщине после этого клейма ставить негде.

Но я нашла способ, как его задеть, даже не распуская рук на манер торговки:

– Вы не настолько хороши собой, чтобы проживание под одной крышей могло грозить мне сплетнями. Не обольщайтесь.

Тот дернулся, давая понять, сколь точным и чувствительным оказался удар, но отвечать ничего не стал. Сдержался. Я тоже справилась с нервами и поднялась:

– Думаю, вам пора пожелать мне спокойной ночи. Дорога наверняка была утомительной.

– Разумеется, – Брашулов тоже встал. – Возможно, будут какие-то распоряжения на завтрашнее утро?

– Нет, – я вдруг поняла, что подошла к очень опасному краю, и лучше все-таки сдать назад, если не хочу потом еще две недели искать себе помощника. – Отдыхайте. А вот ближе к обеду придется съездить на рынок, сегодня у меня с этим как-то не слишком удачно получилось.

И вышла из кухни, первой оказавшись в холле, возле стола с разложенными на нем деталями.

– Я бы на вашем месте все это выкинул, – раздалось прямо за спиной – кажется, кто-то тоже нашел способ меня задеть.

– Вы не на моем месте, – резко ответила я, про себя добавив «на ваше счастье».

– Причем немедленно и так, чтобы этого никто вдруг не увидел, – продолжил тот, словно не услышав. – Лучше сразу в бухту.

– Когда мне понадобится ваш совет, я непременно его спрошу! – сдерживаться все-таки надоело. И вообще, его манера разговаривать, и без того раздражавшая с самого начала, стала совсем невыносима.

– Боюсь, как бы поздно не оказалось, – Эльдар неожиданно посмотрел мне в лицо сразу обоими глазами – и нормальным, и механическим. Так, что я не удержалась и вздрогнула. – Но дело ваше, госпожа Крастова.

Усмехнувшись, будто получил именно то, чего добивался, он по-военному четко развернулся и ушел в свое крыло, хлопнув там какой-то дверью. А я так и осталась возле злополучного стола, прикидывая: что это сейчас было. Вроде бы не угроза, на нее сказанное походило мало, уж в подобных-то нюансах я за последнее время стала разбираться прекрасно. Скорей и в самом деле предупреждение. Но, в любом случае, он мог оставить его при себе – избавляться, да еще и спешно, от того, что с таким трудом вывезла из столицы, я не собиралась. Собиралась, наоборот, привести все в порядок и заставить снова работать. Вот прямо сейчас, да. До утра времени как раз должно было хватить – это я еще вчера прикинула, когда разбирала механизм.

«Так что пусть проваливает и хлопает чем хочет, тут и без его помощи вполне обойдутся! – я осторожно ухватилась за край стола – чтобы ничего не сдвинуть и не уронить ненароком, и медленно подтащила его под самый абажур низко висящей лампы. – Но вот ведь угораздило! Мало того, что мне теперь все это терпеть, так еще и деньги ему за это приплачивать».

Глава 3

Под монотонную работу руками думалось даже лучше, чем за столом в кухне, да и насущных тем хватало. А самая животрепещущая из них – мой новый помощник, мысли все время возвращались именно к нему.

Ну да, с одной стороны, господин Эльдар Брашулов тот еще подарочек, но с другой… Могло быть и хуже. Я ведь здорово рисковала, давая это объявление – очень уж шатким был мой нынешний статус разведенной жены, не говоря уже про семью и профессию. Так что вариант, выходит, далеко не самый худший из возможных – этот хотя бы воспитан и умеет держать себя в рамках. И не пуглив, что тоже немаловажно, другой запросто мог и сбежать, увидев разложенные в холле детали и сообразив, чем я занимаюсь. Или он все-таки не понял? Решил, что дамочка просто мается блажью, играясь в запретное и щекоча себе нервы?

Кстати, вполне логичное предположение. Мало кому вообще в голову пришло бы, что сильным механиком может оказаться женщина, эта профессия считалась для дам совершенно недоступной. Но вот так случилось, что в нашей семье наследницей силы стала я. Брат, хоть и получивший соответствующее образование, по-настоящему выраженной искрой похвастать не мог, зато оказался талантливым финансистом, и охотно взял на себя как раз эту сторону семейного дела. А я, несмотря на то что официально училась совершенно другому, стала помогать отцу именно в работе механика. Там, разумеется, где можно было не афишировать свое участие – из-за сложившихся предрассудков реклама такого рода могла здорово повредить бизнесу.

Потом, когда начался весь этот ужас, такая предусмотрительность спасла мне жизнь и дала возможность исчезнуть. Но тогда, год назад, обстоятельства для развития нашего бизнеса складывались просто идеально: отец – как его витрина, я – как главный помощник и основной исполнитель заказов, брат – как бухгалтер, строго следивший, чтобы деньги приходили и уходили с максимальной выгодой. Плюс мой будущий муж со связями своей семьи, способными вывести дела на новый уровень. Идеально, да. Было бы. Если б не случилось… то, что случилось…

С работой я в итоге справилась даже быстрее, чем рассчитывала – после полуночи прошло не больше двух часов, а на столе вместо вороха рассыпанных деталей уже стояло механическое создание, похожее… Н-да…

Наверное, больше всего это напоминало покрытую хромом трехлитровую банку с шестью тонкими, поджатыми пока суставчатыми ножками, сильно смахивающими на паучьи. Мертвое еще. И чтобы все заработало как нужно, следовало теперь влить в него силу, «оживив». Нет, к настоящей жизни оно, конечно, не имело отношения, оставаясь все-таки больше машиной, автоматом, но… В общем, не зря сильных механиков обзывали колдунами. К тому, чтобы пересечь грань между живым и неживым, мы и сейчас уже подобрались слишком близко, но с каждым годом делали ее все тоньше.

Я осторожно подняла довольно тяжелый механизм и понесла к закрытому шкафу – убрать до завтра. Прежде чем запускать его с помощью искры, требовалось сделать кое-что еще – по дороге на рынок забрать у часовщика ту деталь, которую сама я восстановить оказалась неспособна. Когда-то всю тонкую работу такого рода делал отец, а теперь меня выручал его бывший однокашник. Год назад, едва начались все эти события, он сумел уехать из столицы и осесть здесь, в Ольховене, открыв самую обычную, ничем не примечательную часовую мастерскую. Но на мою просьбу все же откликнулся – в обмен на твердое обещание сохранить в тайне, какие такие часики он мне на самом деле ремонтирует. И в дополнение к весьма кругленькой сумме, естественно. Но все равно, кроме как сказочной удачей, такое знакомство было не назвать.

– Не помешаю? – раздалось за спиной, не сказать, чтобы совсем неожиданно – мягкие шаги по половицам я услышала раньше.

– Уже нет, – прикрыла я створки шкафа, на полку которого успела поставить собранный механизм. – Вам не спится? Обычно после утомительной дороги с этим проблем не бывает.

– Госпожа Крастова…

– Елизавета, – удалось мне вклиниться в маленькую паузу. – Я же вас просила.

– Не любите эту фамилию? – Эльдар чуть склонил голову вбок, став до смешного похожим на любопытного воробья. И коричневый халат поверх бежевой пижамы, что он привез с собой, это странное впечатление лишь подчеркивал.

– Нет, не люблю, – причин лукавить я не нашла, ответила честно.

Тот кивнул, принимая к сведению, и продолжил, протягивая мне свои мотоциклетные очки, уже идеально отмытые и просушенные:

– Не посмотрите, Елизавета?

Я повертела их в пальцах и хмыкнула – после случившегося недавно разговора выглядело это все явной попыткой примирения.

– Посмотрю. Если вы потом готовы три месяца работать на меня, не получая жалования. За последний год расценки у нас сильно выросли, как вы понимаете.

– Без проблем, – пожал он плечами. – Но, разумеется, если вы их потом еще и исправите.

– Разумеется, – поджала я губы. – За кого вы меня принимаете?

Тот слегка поклонился, извиняясь, и я решила не развивать тему, спросив о другом:

– Выходит, деньги вам не слишком нужны? Тогда зачем вы здесь?

– А вы как думаете? – в упор уставился он на меня, опять заставляя поежиться. И вовсе не потому, что зрелище механического протеза оказалось непривычным или шокирующим – нет, на подобное в своей жизни я насмотрелась достаточно. Просто что-то у него с тем искусственным глазом было не так, и это раздражало.

– Полагаю, вы от кого-то прячетесь, – скрывать это раздражение я и не думала. – Или убегаете. Так?

– Судите по себе? – прищурился Эльдар.

– Вы не ответили, – вестись на это и устраивать скандал вместо допроса я не собиралась. – Согласитесь, это мое право: знать, кого пустила в свой дом.

– Вы правы, Елизавета, – подумав, ситуацию тот решил не обострять. Лишиться этой работы… вернее, этого убежища, он хотел не больше, чем я лишиться помощника. – И вы почти угадали. В какой-то мере.

– В какой?

– Прячусь и убегаю я от назойливого любопытства, – он прикоснулся к брови над левым глазом. – Уж вы-то должны знать, о чем я.

Я кивнула. Знала, конечно.

– Вот и хочется немного покоя. И тишины. Без того, чтобы постоянно ловить на себе чужие липкие взгляды.

– Что ж, принимается, – снова кивнула я, но удержаться от шпильки не смогла: – Причина не хуже любой другой, хотя такая больше подошла бы экзальтированной барышне.

Отвечать на мою провокацию Эльдар явно не собирался:

– Так вы возьметесь за эту работу? – кивнул тот на очки, которые я все еще крутила в руках.

– Завтра, – спохватилась я и, приоткрыв шкаф, положила их рядом со своим механизмом. – Ночью сделаю. Сегодня уже поздно.

– Почему ночью? – вдруг заинтересовался он.

– Потому что работать днем у меня не выходит, – пожала я плечами. – Не получается полностью совладать с искрой. Но вам-то какая разница?

– И что? Никогда не получалось? – Эльдар продолжил проявлять не слишком уместное любопытство, не уловив моего «намека». Или просто его игнорируя.

– Никогда, – припечатала я, недвусмысленно закрывая тему. – А сейчас, с вашего позволения, я пойду спать. Чего и вам желаю.

И зашагала к изящной лестнице наверх, начинавшейся прямо в холле, чувствуя между лопатками пристальный изучающий взгляд. Да что на него нашло, в самом деле? Еще немного, и это перейдет все границы!

Но едва положив руку на полированные перила из темного дерева, успокоилась, потому что услышала, как скрипнули половицы под ногами уходящего мужчины. Хлопок закрывшейся за ним двери настиг меня уже на втором этаже, в большой парадной комнате, одновременно служившей и столовой, и гостиной – смотря что на тот момент требовалось хозяевам. По сути, весь второй этаж только из нее одной и состоял. Ну а третий, куда я взбежала уже по другой лестнице, сильно попроще, мог похвастаться всего двумя смежными спальнями, одну и из которых я и заняла, едва приехав. Ту, где был прямой выход в ванную.

Оказавшись там, я первым делом закрыла за собой дверь на ключ. Не то чтобы из серьезных опасений – все же Эльдар не производил впечатления человека, способного вломиться ко мне ночью. Скорее просто по привычке, сложившейся за неделю, что я ночевала здесь одна. Затем разделась и тщательно развесила в маленькой гардеробной юбку и жакет. Вещей у меня сейчас было не слишком много, а моего нового помощника вряд ли удастся уговорить заняться еще и глажкой.

Улыбнувшись пришедшей в голову идее и в красках представляя лицо Брашулова, получившего в руки утюг, заглянула в ванную. Та в очередной раз порадовала полным набором необходимого: начиная от кранов с горячей и холодной водой и заканчивая автономным отоплением. Незнакомая мне тетушка не экономила когда-то на услугах механиков, организовав все самым удобным, пусть и не самым дешевым образом. Ну а мне, сразу по приезде, оставалось лишь подправить кое-что по мелочи и подпитать силой пару контуров, чтобы каждый вечер получать удовольствие от комфорта. Наверное, не сложись все так удачно, именно этого мне не хватало бы здесь больше всего – с отсутствием других привычных некогда вещей я пока готова была смириться.

Четверть часа спустя я уже лежала на высокой кровати под старомодным, но удивительно уютным пуховым одеялом красного атласа, наслаждалась запахом свежего постельного белья и мечтала, чтобы приснился мне сегодня дом.

Хорошо, видимо, мечтала. Правильно. Потому как увидела в итоге именно то, что хотела.

Снилось лето. То самое, когда брат окончил гимназию, сразу же поступив на факультет механики столичного инженерного института. Для нашей семьи событие оказалось очень значимым, ведь именно там сильная механика когда-то и зародилась, по сути. Всего полвека назад, да, но этого вполне хватило, чтобы измениться успело очень многое, и не только в быту. Те же экономику с политикой изменения затронули не меньше.

По такому поводу дома и был устроен самый настоящий праздник: с мамой, нарядившейся как фея – во что-то удивительно легкое и воздушное, с многочисленными гостями, вездесущим запахом яблочных пирогов и хлопаньем пробок от игристого. Громким хлопаньем. Очень-очень громким. Настолько, что в конце концов я проснулась, сообразив – дело совсем не в пробках.

В доме стреляли!

Глава 4

Чтобы кубарем скатиться с кровати и добежать до ванной, у меня было несколько секунд, не больше, но даже не проснувшись еще толком, я все равно успела. Дали себя знать рефлексы, подхваченные за последний год – сначала удирать, а потом уже разбираться, от кого и зачем. Подстегнули и тяжелые шаги бегущего по лестнице человека, замершие как раз возле входа в мою спальню. И когда хлипкую, не рассчитанную на осаду створку вынесли в два мощных удара, я уже успела заскочить в ванную, поставив между собой и преследователем еще одну преграду – захлопнула туда дверь и ударом ладони вогнала в паз задвижку.

Но тут же сообразила – с этим препятствием неизвестный мне громила справится еще быстрее. А что он это сделает, сомнений не вызывало, особенно когда тот проорал куда-то вниз, мешая слова с хрипом срывающегося дыхания:

– Я пристрелю эту сучку, если мне не дадут уйти!

Слишком зло. И слишком близко – прямо с другой стороны створки.

В первый момент паникой мне просто отключило мозги, и я бестолково заметалась по маленькой комнатке в поисках неизвестно чего – уж точно не укрытия, прятаться тут было негде. Пока не наткнулась взглядом на гибкий шланг душа. И замерла, прикидывая, что и как стану делать в последнюю оставшуюся у меня секунду. Сорвать с кронштейна лейку. Крутануть вентиль. И одновременно бросить всю силу на то, чтобы перегреть контур подачи воды…

В общем, когда и эта дверь с грохотом влетела в косяк, в лицо тому, кто попытался заскочить в проем, ударила струя кипятка.

Короткий вскрик, мат и почти сразу два резких щелчка револьверных выстрелов. Звук падения тяжелого тела и тишина. Только свистит, вырываясь из шланга, струя кипятка, и клубы пара становятся все гуще.

А затем из этого тумана раздался совсем другой, неестественно ровный голос:

– Елизавета, прекращайте. Вы же сами сейчас ошпаритесь. Все, некого здесь уже пугать.

Словно в ответ на это, вода в контуре тут же закончилась. Струя, пару раз хлюпнув напоследок, обрызгала меня уже холодным и иссякла.

– Вы там как? – осторожно заглянул в дверь Брашулов. – В порядке?

– В п-порядке, – пробормотала я, прежде чем потерять опору под ногами и начать заваливаться вперед.

Обморок. Хотя самой мне очень хотелось верить, что просто поскользнулась.

***

Очнулась уже в постели, оттого, что кто-то пытался расстегнуть мне пуговицы на ночной рубашке, стянувшей грудь.

– Ч-что? – перехватила я чужие руки, даже не успев открыть глаза. – Что происходит?!

– Вы о чем именно? – Эльдар попытался освободить запястья, но я вцепилась в них еще крепче, и он, перестав вырываться, кивнул на промокшую насквозь сорочку. – Если о пуговицах – так это я вас в себя привести пытался. А если вообще – не знаю пока. Ну, кроме того, что трое громил перед рассветом вломились в ваш дом.

– Где? – ослабить захват я и не подумала, но попыталась приподняться и оказалась к нему вплотную, нос к носу. – Где они?

– Двое внизу, в холле лежат. А еще один – вон там, в ванной. Надо бы пойти посмотреть…

– Нет! – я так яростно затрясла головой, что мазнула ему по щеке мокрыми прядями, заставив выразительно поморщиться. Но мне было плевать, волна ужаса нахлынула с новой силой. – Не уходите! Не сейчас. Прошу вас!

– Елизавета, – Брашулов выглядел очень серьезным. – Я должен спуститься в холл, проверить, как там эти… Посмотреть, в общем. И убедиться, что угрозы больше нет. Отпустите.

– Нет! – я все прекрасно понимала, но сейчас мы с логикой оказались на разных полюсах. И вместо запястий, которые он все же сумел освободить, я немедленно ухватила Эльдара за талию, обвив руками и уткнувшись носом в плечо. Очень крепкое. Теплое и надежное. – Нет! Не уходите.

– Хорошо, успокойтесь, – пришлось ему смириться. – Только, пожалуйста, отодвиньтесь немного. Вы не совсем одеты, а я, знаете ли, мужчина. Пусть даже и не слишком хорош собой.

– П-простите, – вздрогнула я, сообразив, как это все выглядит со стороны, и попыталась разжать пальцы, намертво вцепившиеся в его пижаму, успевшую здорово намокнуть. – Простите. И за тот раз тоже.

– Хорошо, – повторился он, наблюдая, как я снова откидываюсь на подушку, пытаясь натянуть повыше одеяло. – А теперь послушайте. Сейчас я должен сходить вниз, проверить, как там. И убедиться, что входная дверь заперта. Но это недолго. Потом я опять поднимусь сюда, и мы с вами все обсудим. Понимаете, да?

– Да, – приступ паники прошел, и я снова могла держать себя в руках. – Понимаю.

– Вот и отлично. Вы же пока переоденьтесь в сухое, иначе простудитесь. Здесь нежарко.

На этот раз я лишь молча кивнула.

– И думайте, госпожа сильный механик, – он недвусмысленно посмотрел на лужу горячей воды, прекрасно видимую сквозь распахнутую настежь дверь ванной. – Кто мог знать, что вы здесь?

Я непроизвольно глянула туда же, и передернулась снова. Увы, видно там оказалось не только воду, но и тело, неподвижно лежавшее лицом вниз. Эльдар, сообразив, от чего именно я никак не могу отвести взгляд, поднялся, захлопнул створку и шагнул к выходу:

– Думайте, Лиза. Эти гости явились по вашу душу, встретить здесь еще и меня они точно не ждали. На наше счастье.

***

Вернулся он и в самом деле быстро, я только и успела, что переодеть сорочку и закутаться в теплый халат, но трясло меня все равно знатно. Брашулов оценил картинку, нахмурился и прямо с порога поинтересовался:

– Вы в состоянии сейчас что-то обсуждать?

– Эльдар, – я попыталась унять дрожь. – Если вы приняли меня за истеричку – зря. Просто пришлось разом выплеснуть всю силу, а такое даром не проходит. Но обсуждать что-либо мне это не мешает.

– Хорошо, тогда прямо с этого и начнем, – он прошел в спальню, но сел теперь не на постель, а в кресло рядом. – Все-таки госпожа механик, да?

Отрицать очевидное было глупо, я просто кивнула.

– И как же оно так вышло?

А вот тут я уже задумалась. Не о том, что отвечать, а о степени доверия. Настолько ли меня уже припекло, чтобы выложить ему все и не скрывая? И что сможет сделать Брашулов, заполучив эти сведения? Вернее, не так. Что он захочет сделать?

– Вам придется мне доверять, – тот словно прочитал эти мысли. – Увы, но других вариантов просто нет. И чем быстрее мы разберемся с этим, тем быстрее займемся решением проблем.

– А вам? Мне?

– Тоже придется, – кивнул Эльдар после секундного раздумья. – Тут вы правы. Но начинать все-таки вам.

– Хорошо, – решилась я, потому что другого выхода и в самом деле не видела. – Возвращаясь к вашему вопросу: вышло у меня все очень естественно – в семье, где уже было двое механиков. Это ведь чистые предрассудки, будто дама не может владеть такой искрой. Имей мы возможность получить соответствующее образование, разницы не было бы вообще. Мужчина, женщина… Для дара это не имеет значения.

– Семья? – быстро уловил он главное. – Как я понимаю, Крастова – не ваша фамилия?

– Почему же, теперь моя. По фиктивному мужу. Документы у меня в полном порядке – не тот, знаете ли, случай, когда можно пренебречь мелочами.

– Разумно, – согласился Брашулов. – Но все-таки, если вернуться к вашей семье?

– Девичья фамилия у меня Зарвицкая. – Сказав это, я будто прыгнула в холодную воду. – Елизавета Андреевна Зарвицкая.

Тот присвистнул, давая понять, что в курсе, кто это, и на пару минут впал в задумчивость. Но в итоге спросил совсем не то, что я ожидала.

– Вас кто-то прикрыл, когда все началось?

– Да. Полковник Аршанин. Из охранки.

– Я правильно понимаю, что до этого вы с ним не были знакомы?

– Нет, не была. Но он сразу очень прозрачно намекнул, что хотел бы наше знакомство продолжить. И перевести в другую плоскость, если я не против воспользоваться его защитой. Тогда еще речь шла не только обо мне, но и о моей семье.

– То есть, он заставил вас спать с ним?

– А по вашему мнению, мне следовало отказаться? – вспылила я.

– Пока я еще не составил мнения на эту тему, – равнодушно пожал тот плечами. – И просто уточняю детали.

Наверное, как раз это равнодушие и задело больше всего, но пришлось взять себя в руки. Сейчас мне опять нужна была защита – теперь уже его. Ненавижу! Будь проклят тот порядок вещей, когда женщина все время должна от кого-то зависеть, просто потому что женщина!

– Но обещание свое он не выполнил? – как ни в чем не бывало, продолжил Брашулов, словно не замечая моего состояния. – В той части, где про семью?

– Не успел, – резко отозвалась я, стараясь говорить как можно суше. – Все произошло слишком быстро.

– Или не захотел, – безжалостно озвучили мне мои же сомнения. – Аршанин ведь был в вас очень заинтересован, так?

– С чего вы взяли? – предприняла я последнюю попытку сохранить собственные иллюзии, а вместе с ними и относительное спокойствие. Но их разбили все с той же обстоятельностью:

– Вы очень красивая женщина, Елизавета. Я вполне могу понять мужчину, пожелавшего оказать вам покровительство. И вполне могу понять, что потом менять такое положение вещей он не захотел. А это обязательно произошло бы, вернись вы в семью. Он ведь женат, и просить вашей руки не мог. Впрочем, вы и сами все понимаете, так?

Я попыталась удержать всхлип:

– Думаете, он с самого начала знал, что так будет?

– Не сомневаюсь.

– И пока я его ублажала… Их там… Отца, Рому…

– Успокойтесь! – очень жестко оборвал он меня. – Тут вы все равно ничего не могли сделать. Ни-че-го! Но сохранить собственную жизнь – это тоже немало, поверьте. Вам не за что себя корить. И… Роман – это ваш брат?

– Да, – уставилась я на него в замешательстве.

– Роман Зарвицкий?

– Конечно. Вы его знали?

– Нет. Я просто продолжаю уточнять детали.

– Погодите, – до меня вдруг кое-что дошло, благодаря его оговорке. – Но зато знали Аршанина! И что он женат.

– Слышал, – попытался отмахнуться тот. – Фигура известная.

Что ж, может, и так, спорить я не стала. Но был еще один вопрос:

– Эльдар, вы хорошо стреляете, – я опять невольно глянула на дверь ванной, прекрасно помня, что она скрывает. – Воевали?

– Нет. Но служил, тут вы правы. Пока меня не вышибли оттуда за связи с… В общем, вам не хуже меня известно, за что.

– Не в полиции, надеюсь? Служили?

– Нет. Не в полиции. В этом плане вам опасаться нечего.

– Конечно, – я уже и сама сообразила, где именно проходила та служба, но предпочла не углубляться в тему. Как раз из охранного отделения первым делом и выперли всех, кто оказался хотя бы косвенно связан с сильными механиками. Опять же, Аршанина знает… Наверняка один из его бывших подчиненных, здорово обиженный на то, как несправедливо с ним поступили. Что ж, тем лучше. Для меня.

– Елизавета, – а вот мысли моего собеседника пошли в совершенно другую сторону. – Ваш… покровитель. Вы ведь от него сбежали, так? Он же не сам вас отпустил?

И поскольку я не возражала, продолжил:

– Этот ночной визит, – Эльдар тоже покосился на дверь, за которой лежало тело, – не может быть связан с ним?

– Нет. – Я вдруг почувствовала, что очень, очень хочу выговориться. Просто до невозможности. Выплеснуть, наконец, хоть на кого-то все, что скопилось внутри, не давая ни жить, ни спать. Это было как нарыв на душе, сил носить его только в себе больше не осталось.

И, кажется, сейчас такой шанс у меня будет – обстановка сложилась более чем подходящая.

– Уверены?

– Абсолютно. – Натянутая до предела невидимая струна внутри лопнула. – Я его убила, прежде чем бежать.

Глава 5

Брашулова из кресла словно пружиной подбросило – рядом с кроватью он оказался в секунду, тут же вцепившись мне в плечи и встряхнув:

– Опять ваши механические штучки, да?! Как тогда? С наследником?

– Не смейте! – меньше всего я ожидала от него такой прыти и едва не опрокинулась, пытаясь вырваться.

– Что?

– Не смейте меня бить!

– С ума сошли?! – отдернул тот руки, словно ошпарившись. – Да за кого вы меня держите?

И вдруг опять приблизился вплотную, пытаясь заглянуть в глаза:

– Погодите… Он… Он вас ударил? Аршанин?

– И обещал посадить на цепь, если я еще раз заговорю об отъезде или попробую сбежать, – отвести взгляд я и не подумала. – Пристегнет к кровати на цепь, слышите?

– К-как? – переспросил Эльдар, поверив явно не до конца.

Стоило, наверное, себя поздравить – второй раз подряд я сумела пробить броню его показного равнодушия. Если бы сейчас вообще было до подобных мелочей.

– Как убила? Это вас интересует? Из револьвера, – истерикой меня несло так, что не остановиться, даже если бы захотелось. – Его собственного. Тот так удачно лежал на столе… А потом вложила ему в руку… Будто он сам... И ведь поверили, я потом в газетах читала. Хотя, верить нынешним газетам…

– Я бы тоже не стал этого делать, – медленно кивнул Эльдар, продолжая смотреть на меня в упор, обоими глазами. – Верить, в смысле.

Не выдержав, я все-таки хихикнула, тут же икнув и пытаясь размазать вдруг потекшие слезы. Откуда они взялись?

– Не советую, да, это будет неуместная доверчивость, – он в одно движение прижал меня к себе так, что вырваться не было ни единого шанса. – Очень не советую. Лучше поплачьте.

И я разрыдалась. Некрасиво, навзрыд, словно обиженный ребенок, мигом вымочив ему рубаху на груди, причем не только слезами. Но остановиться уже было невозможно, из меня словно стержень какой-то выдернули. Да, нужный, необходимый даже. Но неимоверно болезненный.

– Полегчало? – спросил Эльдар чуть позже, когда я затихла и попыталась отстраниться.

– Д-да, – мне и в самом деле стало легче. Намного.

– Вот и прекрасно, – он поднялся, шагнув к двери, но замер, прежде чем ее открыть: – Вам, наверное, лучше привести себя в порядок, пока я там, внизу немного приберу. А потом и у вас тут.

– Подождите! – я быстро вытерла лицо полой халата и тоже поднялась, стараясь не думать, как сейчас выгляжу. – Я с вами.

– Зачем? – искренне удивился Брашулов.

– Помогать, – уставилась я на него. – Вы же сейчас про трупы говорили, так?

– Лиза… – настолько озадаченно начал тот, что я себя все-таки поздравила. Третий! Уже в третий раз подряд мне удалось вывести его из равновесия.

– Лиза, да, – перебила я уже почти нормальным голосом. – Кстати, можете называть меня так, если хотите. И, пожалуй, на «ты» – общие трупы здорово сближают, не находите? А начнем мы прямо вот с этого.

Сначала я просто ткнула в сторону ванной, но потом собралась и сама распахнула створку. Что ж, зрелище мертвого тела, уткнувшегося лицом в кафель, менее неприятным не стало. Но и более – тоже:

– Не потащите же вы его по лестнице в одиночку? Боюсь, это попросту невозможно.

– Поэтому вы собираетесь мне помочь? – Эльдар явно не знал, как отнестись к такому предложению.

– Ты, – поправила я его.

– Ты собираешься? – не стал он спорить. – Кстати, тогда и меня на «ты» тоже.

– Хорошо. И да, собираюсь. Но сначала найду, во что его завернуть…

***

Четверть часа спустя мы сидели рядышком на диване в холле, пытались перевести дыхание, и уже почти по-хозяйски посматривали на три завернутых в простыни тела, уложенных под задней дверью, выходившей прямо в сад.

– Кстати, как они здесь оказались? – вдруг спохватилась я. – Ты так и не рассказал.

Перейти к новому стилю общения и начать друг другу тыкать вышло даже проще, чем мы оба думали – совместное перетаскивание тяжестей такого рода здорово поспособствовало.

– Обычно, – пожал плечами Эльдар. – Через дверь. Тихо вскрыли замок и вошли.

– Но ты все равно услышал?

– Да, – кивнул тот. – Привычка. Я всегда сплю очень чутко.

– А потом? Сразу начал в них палить? Прямо в темноте?

– Темнота мне не помеха, – осторожно провел он пальцем по брови над левым глазом. – Когда-то туда поставили лучшее из возможного, я теперь вижу как кошка.

– Понятно, – протянула я, прикинув, во сколько это «лучшее из возможного» могло ему обойтись.

Кстати, ему ли? Или счета оплатил его тогдашний работодатель? И еще – кто из механиков мог такое сработать? Выбор оказался невелик: по пальцам одной руки пересчитать. А заодно поняла, почему Брашулов так и не смог отказаться от своего сомнительного приобретения, просто удалив, как делали сейчас многие. И выбрал вместо этого чуть ли не изгнание.

– Что тебе понятно? – вскинулся тот.

– Многое. Но ты продолжай, пожалуйста. Выходит, достал револьвер и положил их прямо в темноте?

– У меня нет револьвера, – опять отвернулся он, слегка расслабившись. – Не было, верней, пока не отобрал у одного из этих… которые собирались тебя убить.

– Нет, – покачала я головой, вдруг задумавшись. – Убивать меня, похоже, все-таки не собирались.

– Что? – Эльдар насторожился. – С чего ты так решила?

– Слышал крики того громилы, что вломился в спальню? Перед тем, как он вынес створку?

– Н-ну… – похоже, кому-то тогда оказалось не до того, чтобы прислушиваться.

– «Я ее пристрелю, если мне не дадут уйти». Понимаешь?

– Не совсем.

– Получается, сначала у них на меня были другие планы, это самое «пристрелю» не включавшие. Такой пункт появился лишь после того, как его загнали в тупик.

– Меха-аник, – на Брашулова я сейчас не глядела, но что тот поморщился, поняла по интонации.

– Да, с логикой все в порядке, – кивнула я, но не ему, а трем сверткам у порога, не в силах оторвать от них взгляд. – Это плохо? Для дамы?

– Не передергивай, – выдал он все с тем же выражением. – Но не могу не признать – логика в этих рассуждениях и в самом деле...

И вдруг замер на полуслове:

– Погоди, – выдохнул Эльдар, не решаясь поверить. – Хочешь сказать… Что они втроем собирались тебя…

– Напугать, – покачала я головой. – Скорее всего, меня собирались очень сильно напугать. А потом заставить что-то сделать. Но того, о чем ты сейчас подумал, это тоже не отменяет.

– Жалею теперь, – покосился он в сторону тел, – что угомонил их так незатейливо.

– Главное, что угомонил, – я отвела от них взгляд, посмотрев, наконец, на собеседника. – И знаешь, если ты сейчас развернешься и уйдешь, ни о каких претензиях даже речи не будет. Ты и так сделал гораздо больше, чем я могла надеяться.

– Не говори глупостей, я ведь подрядился тебе помогать.

– Н-да… – несмотря на серьезность ситуации смешок удержать не удалось. – Круг твоих обязанностей оказался много шире, чем предполагалось. Что ж, сам понимаешь, уговаривать бросить меня одну не буду, и давай все-таки вытащим это в сад, пока не рассвело. Место здесь, конечно, тихое, и соседей сейчас нет, но лучше все равно не затягивать. Там под дальним забором как раз куча листьев скопилась – прекрасное место, чтобы их присыпать. А потом я быстро соберусь, и поедем.

– Куда? – странным тоном поинтересовался тот.

– Это имеет значение? – пожала я плечами и опять невольно уставилась на три свертка под порогом. – Да хоть в гостиницу.

– То есть так и собираешься все время от них бегать? И ждать, когда подловят в следующий раз?

– А ты что предлагаешь? – от неожиданности я аж обернулась. Чтобы увидеть, как плечами пожимает уже Эльдар:

– Устроить засаду, к примеру. И выяснить, что же им все-таки от тебя надо.

– Настолько соскучился по риску? – недоверчиво посмотрела я на него, сомневаясь, не шутит ли?

– Ну, наверное, и так можно сказать. – Спорить он не стал.

– А я, надо полагать, буду живцом? В смысле, пока живцом. Пока не прибьют?

– Да, тебе лучше и в самом деле уехать, – выдал Брашулов после короткого раздумья. – С гостиницей это и правда отличный вариант. Но уезжать придется так, чтобы все думали, что ты по-прежнему здесь.

– А ты?

– Останусь, разумеется. Это ж засада, в ней сидеть нужно.

– Ладно, тогда и я остаюсь… Нет! – все возражения были пресечены мной в корне. – Уговаривать не надо, даже не пытайся. Думаю, ты все-таки прав: лучше точно знать, кто это. И что они от меня хотят – тоже.

– Сомневаешься, что я тебе потом расскажу? Когда узнаю? – Эльдар опять покосился в мою сторону, поджимая губы. – Или сомневаешься, по силам ли мне узнать это в одиночку?

– Не сомневаюсь. Ни в том, ни в другом. Просто вдвоем оно гораздо сподручней, проверено уже, – кивнула я на свертки. – Только давай перед тем все же приведем дом в порядок? Устраивать засады без ванной комнаты с горячей водой я не согласна категорически.

– То есть предлагаешь мне заняться своими основными обязанностями? – Сдается, Эльдар опять не понимал, как ко всему этому относится. – Для которых меня и наняли?

– Именно. Сразу, как только уберем это отсюда, – свертки у порога определенно не давали мне покоя.

– Уберем, конечно, – успокоили меня, – но не в листья – это слишком ненадежно. И уж конечно, прятать такое нужно не в пределах твоего участка.

– А есть другие варианты?

– Есть. За домом, с обратной стороны холма, прямо возле дороги проходит шикарная расселина.

– Откуда ты знаешь? – насторожилась я.

– Сам в нее едва не слетел, когда вчера к тебе ехал. Думаю, это местечко вполне нам подойдет. Я возьму машину?

– Разумеется. Но тогда подгони ее прямо сюда, вон к той двери.

– А это возможно? – засомневался он.

– Вполне. У каретного сарая два въезда – с разных сторон, и при желании его можно проехать насквозь. Если выкатить авто через задние ворота, оно как раз тут и окажется. Только…

– Что? – Эльдар явно уловил нерешительность в моем голосе.

– Давай ты сделаешь это один, ладно? А то мне потом неуютно будет ездить в ней, вспоминая… сегодняшний груз. Но если его там не видеть, а только знать… Наверное, так будет легче, правда?

– Конечно. Ключи?

– В машине. Увидишь. А я пока займусь вот этим, – кивнула я на бурые разводы на мраморных плитах пола.

– Сама? – Брашулов в некотором сомнении посмотрел на мои ладони, оказавшиеся совсем не такими изящными, как он, видимо, ожидал.

– Сегодня – да, сама, – подтвердила я. – А завтра… вернее, уже сегодня ночью, мне будет помогать Уви.

Глава 6

Эльдара не было.

Я уже вытерла пол от бурых разводов; убрала лужу в ванной, не дав ей просочиться этажом ниже – в маленькую буфетную, примыкающую к парадной гостиной с той стороны, где вилась вокруг столба узкая задняя лестница; насколько смогла, поправила сдвинутую во время драки мебель; сварила кофе; в нервах его выпила; сварила снова…

А помощник все не возвращался, хотя времени прошло более чем достаточно.

Уезжал он торопливо, еще по темноте, как раз и планируя успеть сделать все и вернуться до наступления утра – чтобы не засветиться ненароком. Даже про Уви расспрашивать не стал, просто кивнув на мое короткое «увидишь».

Но сейчас за окнами давно уже рассвело, а его все не было.

Мысли в голове роились разные, в большинстве не слишком приятные, но что интересно – о банальном предательстве думалось почему-то в последнюю очередь. Вернее, не думалось совсем. Не знаю, что было этому причиной – то ли мирно стоявший в гараже мотоцикл Эльдара, с которым он бы точно не расстался, даже в обмен на мою машину, то ли его слишком уверенная манера держаться – за ней читалось такое чувство собственного достоинства, которого у предателей не бывает по определению. А может и воспоминания о том, как хорошо рыдалось у него на груди и насколько после этого стало легче…

Сообразив, что незаметно для себя приговорила содержимое и второго ковшика с кофе, приспособленного здесь вместо джезвы, я с чувством чертыхнулась, встала из-за кухонного стола и пошла в холл. Дальше беспокоиться лучше все-таки там – безопасней для моих запасов кофейных зерен. А наткнувшись взглядом на створки шкафа, где прятался собранный вчера механизм, вдруг подошла, распахнула их и достала с полки очки Эльдара, так и лежавшие там с ночи.

Небанальный приборчик, надо сказать. Совсем даже не. Это я уже вчера поняла, едва взяв его в руки. Стекла не просто давали защиту от ветра, пыли и солнца, но имели еще несколько интересных настроек, завязанных на ребристые колесики в дужке. Если покрутить первое из них, то, что ближе всего к оправе – можно было добиться значительного увеличения. Не бинокль, конечно, но уровень вполне достойный. Если до упора вывернуть второе, включался «ночной взгляд», аналогичный тому, что был встроен в протез Эльдара, пусть и не столь ювелирно миниатюрный. Ну а третье, последнее, усиливало резкость и позволяло при необходимости видеть даже в густом тумане.

И при всем этом прибор оставался компактным и легким, с виду ничем особо не отличаясь от обычных гоглов. Хорошая работа. Мастерская. Моя.

Да, именно я их собрала когда-то, а потому и чинить взялась не раздумывая. Ремонт обещал стать не слишком сложным, но требовалось заменить пару деталей из тех, что сделать без специального инструмента не выйдет никак. А поскольку его у меня здесь не было, значит, опять предстоит визит к часовщику… И вдруг замерла, пораженная внезапно пришедшей в голову мыслью.

Часовщик. Вот кто знал обо мне практически все.

Я уставилась в одну точку, пытаясь сообразить, не мог ли он приложить руку к событиям сегодняшней ночи? И с ужасом поняла – утверждать, что однозначно нет, не выходит.

Игнатий Петрович Вивель.

Очень давний и очень хороший знакомый отца. Из-за хронического недуга печени, при котором замечательно помогали здешние целебные воды, удачно успевший переехать в Ольховен еще до начала всех этих событий и гонений. Ну а когда те начались, не менее удачно устроивший все так, что о его профессии сильного механика никто почему-то не вспомнил. Кстати, провернуть такое тоже надо было суметь. Единственный человек, к которому я могла обратиться с просьбой о помощи сразу по приезде сюда и, естественно, за ней обратилась. А он не только помог устроиться в городе и решить последние формальности с домом, но и предложил вариант, как избавиться от преследующих меня проблем раз и навсегда. И я даже обещала над тем вариантом подумать.

Так что господин Вивель точно знал, где и как меня можно найти. И при этом не мог знать, что со вчерашнего дня в доме я уже не одна. Остался лишь вопрос: «зачем». Зачем бы ему устраивать мне такое?

Н-да… Ситуация.

Я наконец вспомнила, что именно держу в руках, быстро сунула прибор обратно в шкаф и пошла на кухню – варить кофе. В третий раз.

Но когда под окнами долгожданно заурчал знакомый мотор, немедленно бросила это дело, едва не опрокинув закипевшую посудину с напитком. И сама выскочила открыть Эльдару ворота каретного сарая, даже не пытаясь спрятать облегчение:

– Что? – захлопнув за въехавшей машиной створку и задвинув на место солидный засов, я развернулась к не спешившему выходить из нее помощнику. – Что случилось?!

– Холодно сегодня, – с трудом выговорил тот посиневшими губами. – А еще я авто заправил. На два с лишним червонца.

– Шутишь? – не сразу поверила я.

– Почему? – Эльдар попытался нащупать ручку дверцы. Безуспешно – занемевшие от холода пальцы все время соскакивали.

Не выдержав, я дернула ее со своей стороны, отчего тот едва не вывалился наружу.

– Я и правда здорово замерз, – с укоризной глянул он на меня, восстановив равновесие. – Кстати, не слишком практичная машина для нашего климата.

– Потом покажу, как тут верх поднять, чтобы вышло практичнее, – я вдруг перестала дергаться – вернулся, значит, все в порядке. – А пока идем в кухню – там кофе как раз вскипел.

– Кофе? Кофе это замечательно, – довольно прижмурился тот. – Особенно только что вскипевший.

***

После второй чашки оттаявший, наконец, помощник поведал, где был и почему вернулся в состоянии, близком к замороженному – дергать его с этим раньше у меня не хватило совести, хотя любопытство требовало выпотрошить жертву быстро и безжалостно.

– В общем, – сжалился Эльдар над нами обоими, – дорога туда и сама… операция прошли без проблем. Хуже пошло на обратном пути.

– Где именно? – поторопила я его, сообразив, что нам с любопытством он опять предпочел кофе, да еще и увлекся.

– Немного не доезжая до заправочной станции.

– Ага, – прикинула я в уме местную географию. – Той самой, где тебе попался листок с моим объявлением?

– Да. Потому и предпочел немного переждать и не соваться туда, где меня уже видели, когда заметил там сразу несколько авто, да еще в такой час. Хорошо хоть дорога подмерзла, ехал я из-за этого очень медленно и засек то сборище вовремя. Притормозил, осторожно сдал назад – до ближайшего проселка, убрался с дороги и решил пересидеть за кустами, пока они оттуда не укатят.

– Поэтому замерз? – спросила я, прикинув, как это ожидание могло выглядеть – в открытой-то машине.

– Не сразу, – качнул он головой. – Первые полчаса было не так уж страшно. Но потом да, замерз. И когда понял, что разъезжаться там не торопятся, попробовал добраться сюда кружным путем.

– Проселками? – уставилась на него я.

– Ну да, – подтвердили мне спокойно.

– Без карты?! Ночью, считай?

– Пришлось немного поплутать, – не стал отрицать Эльдар. – Но выбрался же, в конце концов, и совсем недалеко отсюда. А прежде чем возвращаться, решил узнать, что на той заправке вообще могло случиться. Вдруг имеет отношение к ночным событиям тут? Вот и вернулся, но уже с этой стороны, представив все так, будто меня отправили залить бак с утра пораньше.

– И как? – скептически глянула я на него. – Стоило оно того?

– Более чем, – Брашулов уставился в пустую чашку и я, уловив намек, долила ее в третий раз. А вот в меня уже не лезло.

– Там, похоже, какая-то засада под утро была, – отчитался Эльдар после очередного глотка. – Или полицейская облава, причем сразу на нескольких авто. Так что у нас в случае чего найдется теперь отличное алиби – я разминулся с ними при въезде, меня неплохо рассмотрели. И с какой стороны приехал – тоже.

– Н-ну… – протянула я. – Наверное и правда удачно.

– А потом, пока заливали бак, – продолжил он, – перекинулся парой слов с заправщиком – парень мне про них как раз и рассказал. Говорит, почти три часа кого-то ждали, но так и уехали ни с чем.

– Полагаешь, потому что их несостоявшихся гостей ты успел уже сбросить в расселину?

– Не исключено. Хотя на самом деле вариантов масса. Но все-таки странное совпадение, не находишь?

– Странное, – я всерьез задумалась, стоит ли говорить Эльдару про свои соображения насчет Вивеля.

– Лиза, – вклинился в мои размышления Брашулов, – а тут у тебя какого-нибудь печенья случайно нет?

– Увы, – развела я руками. – Но ты прав, прямо сегодня нужно насчет чего-нибудь в этом роде озаботится, а то я тоже не отказалась бы перекусить – проголодалась страшно.

– Ага, – кивнул Эльдар, глядя на меня преувеличенно серьезно, – Тогда я сейчас.

И всего через пару минут принес из гаража, поставив на стол, две консервные банки:

– Неприкосновенный запас. Мясная каша и сгущенка. Как будем делить?

– Ну, на что ты намекаешь – понятно, – улыбнулась я. – И все-таки предлагаю пополам – и то, и другое. Исключительно на сладенькое я не соглашусь, даже не надейся.

– Как скажешь, – усмехнулся он в ответ – впервые с момента нашего знакомства. И я вдруг поняла, что до этого его улыбки не видела вообще. Даже такой.

– Пугает? – Эльдар сообразил, от чего я замолчала и быстро развернулся профилем, здоровой стороной.

– Не очень, – честно призналась я. И не сразу, но все-таки решилась предложить: – Хочешь, посмотрю глаз? Он ведь тебя явно беспокоит.

– Ты?! – Эльдар не то чтобы удивился, напрягся скорее.

– Ну, как знаешь, – я отвернулась.

– Давай потом, ладно? – сообразил он, насколько меня обидело это неприкрытое недоверие.

– Давай, – пожала я плечами. – Тем более сейчас нам и в самом деле есть чем заняться.

– Визит на рынок? – вспомнил Эльдар вчерашний разговор, – Предлагаешь наведаться туда не дожидаясь полудня?

– Именно, раз уж нам все равно не спится. Но по дороге заглянем еще кое-куда. – Рассказывать ему о подозрениях относительно Вивеля, не переговорив для начала с ним самим, я все-таки не стала. Не тот случай, чтобы поднимать волну не разобравшись. Подставлять часовщика даже теоретически, если он к этой истории не причастен никаким боком, будет явно лишним. – И открывай уже свои консервы, сейчас найду, в чем их разогреть.

– Смотрю, сегодняшнее происшествие даже аппетит тебе не отбило?

– Нет, представь себе. Кажется, за последнюю неделю я начинаю привыкать к подобному. Да и таскать... свертки оказалось много легче, чем вкладывать револьвер в руку мертвецу, – на последнем слове меня передернуло. – В общем, еще пара таких происшествий, и я даже вздрагивать перестану.

– Не накличь, – очень серьезно глянул Эльдар. – Этим шутить не стоит.

Глава 7

Выглянувшее с рассветом солнышко быстро разогрело осенний воздух, на улице потеплело, и я передумала поднимать у машины верх – так показалось и правильнее, и… полезнее. Замечательно отвлекало от случившегося ночью в доме, помогая воспринимать весь тот ужас как приснившийся кошмар.

Без преграды в виде развернутой складной крыши и поднятых стекол, город виделся мне гораздо полнее, и до сих пор был непривычен в этом своем качестве тихой заштатной провинции.

Эльдар оказался хорошим водителем – умелым и осторожным. К тому же утром, гоняя по проселкам, он сумел неплохо приноровиться к новому для него авто, и сейчас, механически перекидывая руль, был занят совсем другим – старательно изображал прислугу. Ну а я, не менее старательно – барыньку. И кому из нас было при этом смешнее, даже не знаю.

В моем новом положении оказалась масса плюсов. Начиная с того, что осматриваться по сторонам, устроившись на заднем пассажирском сиденье, было несравнимо удобнее, чем спотыкаясь на неровных мостовых крутых улиц; и заканчивая немного завистливым почтением прохожих, уже больше не пытавшихся меня обобрать.

А еще… Не знаю, то ли день сегодня был такой – солнечный и празднично прозрачный, то ли ветерок, веявший со стороны бухты, оказался особенно ароматен и свеж, а может и настроение поменялось, но Ольховен впервые с тех пор, как я сюда приехала, стал напоминать мне тот город, к которому я привыкла с детства. То есть сам себя, а не жалкую пародию на престижный имперский курорт.

– Эльдар, вы бывали здесь раньше? – склонилась я к водителю, пока тот пропускал длинную повозку, груженную бочками – отвлекать его во время движения было рискованно.

– Пару раз, – откликнулся он, не поворачивая головы, – но очень недолго, проездом.

Больше спросить я ничего не успела: телега втянулась, наконец, в проулок, освободив нам путь, и Брашулов снова выжал педали, круто выворачивая руль. Чтобы через пару минут остановиться возле часового салона на одной из самых широких и роскошных улиц, которые здесь величали исключительно променадами:

– Прибыли, госпожа Крастова. Найти адрес и в самом деле оказалось несложно.

Помогая мне выйти Эльдар открыл, а потом закрыл дверцу, и уже тише, более привычным тоном поинтересовался:

– Мне с тобой? Или здесь остаться?

– Здесь, – без колебаний определилась я. – Не думаю, что задержусь надолго.

– Хорошо, – кивнул он и снова забрался на водительское сиденье, напоказ откинувшись на спинку с видом: буду ждать тебя, хозяйка, сколько потребуется.

Задавив неуместную улыбку, я потянула на себя массивную, но легко ходившую створку двери в салон и увидев, что внутри никого нет, позвала прямо от входа:

– Игнатий Петрович? Это Елизавета Крастова!

– Да-да, Елизавета Андреевна, – немедленно показался тот на пороге проема, ведущего в глубины подсобных помещений. – Ваш заказ готов, но придется подождать немного. Пару минут, не больше, хорошо?

– Конечно, – пожала я плечами, направляясь к витрине, чтобы скоротать эти минуты любуясь изящными, но очень надежными механизмами – дешевки в своем салоне Вивель не держал.

Аккуратно одетый невысокий толстячок улыбнулся мне еще раз, немного смущенно поправил пышную, почти не поседевшую гриву каштановых кудрей и плотно закрыл за собой дверь, прежде чем исчезнуть где-то в глубинах своего салона.

Не знаю, что меня насторожило – вроде бы ничего особенного он не сделал, но… Я вдруг отчетливо поняла, что там, внутри, у него кто-то есть. Еще один посетитель. И Вивель почему-то очень не хочет, чтобы мы встретились. Вот только в нервах забыл одну вещь...

Передумав разглядывать часы, я вернулась ко входу и так встала возле широкого витринного окна с видом на улицу, чтобы хорошо просматривался следующий в ряду подъезд. Потому что знала: живет часовщик в квартире над мастерской, но с отдельным входом как раз оттуда, а в подсобках, куда он сейчас ушел, есть прямой проход между ней и салоном. Когда-то давно, еще с отцом, мы бывали у него, и мне тогда устроили маленькую экскурсию.

Долго ждать не пришлось. Почти сразу соседняя дверь распахнулась, выпустив на улицу Вивеля вместе с крупным, но подтянутым господином лет пятидесяти в щегольской зеленой шляпе – в тон шелковому кашне, модно наброшенному поверх темно-коричневого пальто. Раньше я его никогда не видела – совершенно точно. Раскланявшись с хозяином, тот развернулся и неспешно зашагал по улице, обходя мою припаркованную машину. Я проводила его внимательным взглядом, на всякий случай постаравшись запомнить, и вдруг заметила через широкое стекло витрины странное. Эльдар, зацепив краем глаза этого господина, неожиданно согнулся на сиденье, словно рассматривая что-то внизу, у себя под ногами. Причем сделал это хоть и быстро, но очень естественно, умудрившись не привлечь внимание.

Непонятно. Может, и правда, что-то уронил?

Впрочем, ни размышлять, ни разглядывать эту пантомиму дальше времени не было – вот-вот вернется хозяин салона. И лучше бы ему не видеть меня возле окна. А еще… Не стану я, пожалуй, ни о чем его спрашивать, кроме как о своих заказах – уже готовом и новом, который лишь собиралась сделать. Что-то расхотелось мне вдруг откровенничать с почтенным Игнатием Петровичем.

– Лиза, деточка, – стремительно распахнул тот дверь, застав меня уже за разглядыванием тонких механизмов. – Извини, что заставил себя ждать, но как-то ты неожиданно…

***

Эльдар превзошел сам себя, изображая холуя, когда встретил меня на выходе из салона. Я аж поморщилась – переигрывать-то так зачем? Но усевшись на заднее сиденье, возмущаться вслух не стала, отвлекшись совсем на другие мысли – требовалось хоть как-то уложить в голове только что увиденное.

Итак. Зачем бы Вивелю устраивать эти странные пляски, пытаясь развести нас с гостем? Чтобы тот меня не увидел? Глупости. Если сам часовщик заметил меня еще с улицы, наверняка это успел сделать и господин в зеленой шляпе. Иначе не согласился бы вот так сразу куда-то бежать и прятаться, даже не спросив зачем. А начни он спрашивать, мы бы наверняка пересеклись еще в салоне, счет ведь шел на секунды, перед входом я особо не топталась. Значит, нет. Не оно.

Тогда, получается, чтобы гостя не увидела я? А смысл? Ведь он мне точно незнаком – слишком характерные и лицо, и фигура, чтобы я могла его не узнать. Ну увидела бы и увидела – всего лишь очередного посетителя магазина, не придав этому значения. Так в чем дело?

Или… Или в каких-то кругах он настолько известен, что позже я могла с ним пересечься и вспомнить сегодняшнюю встречу? Но тогда что в ней особенного?

Я так и не успела ничего по этому поводу решить, а мы уже подкатили к входу в крытый рынок – расстояния в Ольховене были совсем не столичные. Особенно если в твоем распоряжении авто с опытным водителем.

– Прошу вас, госпожа Крастова, – согнулся в очередном почти шутовском поклоне Эльдар, открывая пассажирскую дверцу. – Мне следовать за вами?

– Следуй, да, – рассеянно согласилась я. – И корзину не забудь, у меня на нее сегодня большие планы.

– Как прикажете, – раздалось в спину, но я уже нырнула в шумную и запашистую атмосферу торжища, разом утонув в ней с головой. Все-таки было в этом что-то притягательное – почувствовать себя частью пусть и не слишком большого, но густого и плотного людского водоворота.

– Мандар-р-рины! – неслось откуда-то слева с таким раскатистым «р», что невольно тянуло обернуться и проверить, прилагаются ли к нему еще пышные усы – по идее должны были.

– Тва-а-рог, тваражочек – вторили ему справа, но уже, наоборот, с мягким, сельским выговором. – Со смятанкой бярите, не пожалеете…

– Баранки, печенье, прянички! – зазывали где-то впереди и я, вспомнив наш утренний разговор за кофе, взяла курс именно на этот голос – пока опять про них не забыла:

– Эльдар, нам туда. Не отставайте.

– Как скажете, хозяйка, – все тем же странным тоном отозвался он, уверенно топая позади.

Я собралась было обернуться и попросить перестать, но едва не получила в лицо связкой веников, которую волок мимо высоченный, тонкий как жердь парень. Ладно, отложим пока разборки – сейчас актуальнее было смотреть по сторонам, чтобы не огрести чем-нибудь еще. И запоминать, откуда что кричат, чтобы ничего потом не упустить.

– Яблочки! Свежие, сладенькие! Моченые, кисленькие…

– Картошка, картошечка, налетай…

– Масло! Масло берите. Духовитое…

Да уж, духовитого здесь хватало. Местами, особенно в мясном ряду, аж нос тянуло прикрыть заодно с глазами – в котлетках-то все это и смотрелось, и пахло совершенно по-другому…

Час спустя мы снова оказались перед выходом на площадь, нагруженные почище верблюдов – причем речь не только о водителе.

– Фух, думаю, неделю минимум здесь теперь можно не появляться, – выдохнула я, сгружая кульки и свертки на сиденье, но так, чтобы осталось место и мне сесть рядом. – Тем более, и лишних денег на это теперь нет.

– Вконец разорились, барыня? – буркнул Эльдар, пристраивая тяжеленную корзину рядом с собой, на второе переднее сиденье.

И терпение у меня лопнуло.

Вроде бы и ничего особо не изменилось, он как изображал прислугу с самого утра, так и продолжал это делать, вот только веселья за дурацким спектаклем больше не чувствовалось.

– Эльдар, что случилось? – резко обернулась я к нему.

– Случилось? – он посмотрел одновременно и на меня и как бы сквозь – крайне неприятная привычка, заставившая вспомнить первое впечатление от нашего знакомства. – Нет, ничего. Так мы едем уже?

– Едем, – сдалась я, позволив открыть перед собой дверцу. – Поговорим дома, когда доберемся.

– Да, хозяйка, – в очередной раз отвесил он показной поклон, за которым теперь ощущалось что-то злое и едкое.

– Да что ж такое! – не выдержала я. – Тебя как подменили после встречи с тем типом в зеленой шляпе!

– Что? – Эльдар, уже открывший свою дверь, вдруг передумал, захлопнул ее, подошел вплотную и чуть перегнувшись через борт машины внимательно вгляделся мне в лицо. – Хочешь сказать, ты его не знаешь?

– Нет, – кажется, я начала о чем-то догадываться. – А, по-твоему, должна?

– Поговорим дома, – вернули мне мою же реплику, но плечи у помощника, когда он забрался-таки на водительское сиденье, ощутимо расслабились, и осанка перестала быть картонно жесткой.

«Что ж, поговорим, да. И очень подробно», – успела я подумать, прежде чем меня окликнули:

– Госпожа Крастова? Надо же, какая приятная неожиданность!

Глава 8

– Елизавета Андреевна, так ведь? – пронзительно синеглазый лейтенант от полиции стоял на ступенях возле входа в свой участок, механически крутил в руках большой и какой-то нарочито простецкий ключ от его двери и улыбался – то ли мне, то ли неожиданно солнечному и теплому деньку, выдавшемуся в самом конце осени.

– Д-да, – слегка растерялась я, потому что никак не могла вспомнить ни его имени, ни фамилии. А ведь тот вроде бы мне представлялся…

– Сергей Владимирович, – назвался он снова, каким-то образом вычислив мои затруднения, и тут же простил за рассеянность: – Ничего страшного.

И вот последнее мне совершенно не понравилось. Я уже собиралась сухо раскланяться и уехать, но, увы, умудрилась упустить момент, когда это можно было сделать безболезненно для вежливости.

– Вижу, сегодня у вас все в порядке, так? – быстрым, но внимательным взглядом оценил тот и машину, и водителя, и даже кучу свертков на сиденье рядом со мной. – Стоило, наверное, и в прошлый раз на авто приехать, не находите?

– Так вышло, – отмахнулась я успевшей полюбиться фразой, но вдруг перехватила острый взгляд Эльдара – тот словно хотел мне о чем-то сказать.

Сообразив, что я не понимаю, он быстро повел глазами в сторону полицейского… вернее, ключа, который тот продолжал вертеть в пальцах, и тут же снова уставился прямо перед собой – старательно изображая полную незаинтересованность ни в разговоре, ни в хозяйских делах вообще.

Я тоже глянула на этот ключ раз, второй… с третьего раза наконец дошло:

– Вы, Сергей Владимирович, смотрю, припозднились что-то? Или здесь у вас принято приходить на службу к полудню?

– А? – зачем-то подергал он так и не открытую дверь и вдруг смутился, отчего стал выглядеть еще моложе и еще симпатичнее: – Нет, не принято, вообще-то – приходим мы обычно прям с утра. Но сегодня почти всю ночь пришлось провести в разъездах, причем именно по службе, вот и сделали нам послабление.

– Злодеев ловили? – изобразила я чуть восторженное любопытство, но аккуратно, чтоб не переиграть и не спугнуть. Кого они там ловили, вернее, ждали, я и так уже догадалась. – Наверное, даже стреляли?

– Нет, не пришлось, – опять смутился полицейский и вдруг предложил: – Елизавета Андреевна, окажите честь, разрешите пригласить вас на завтрак. Хоть и поздновато немного, но я вам в качестве ответной любезности покажу лучшую кофейню в городе.

– И расскажете о своих ночных подвигах? – сделала я вид, будто раздумываю над предложением.

– Ну, если вы непременно настаиваете…

– Настаиваю, – улыбнулась я, тут же получив улыбку в ответ. – Именно что непременно.

– Тогда пойдемте, – еще раз продемонстрировали мне очаровательные ямочки на щеках. – Разрешите?

Лейтенант, открыв дверцу, галантно протянул мне руку, походя и равнодушно бросив Эльдару:

– А вы, голубчик, пока вон там постойте, чтобы не мешать тут.

Я незаметно покосилась на «голубчика» и едва удержалась от смеха, разглядев выражение его лица. Все-таки актер из Эльдара не очень, хоть он и старается. Слишком даже старается, я бы сказала. От того и переигрывает.

– Нам налево или направо? – отвлекла я от него совсем неглупого, пусть и не слишком опытного полицейского. – Надеюсь, это не очень далеко?

– Нет, тут рядом, – успокоил тот, немедленно переключаясь с машины на меня. – Тем более, что прогуляться в такую погоду будет одно удовольствие…

Ну мы и прогулялись, действительно недалеко – кофейня оказалась позади рынка, на параллельной улице. И едва перед нами открыли дверь, я поняла – идти сюда точно стоило: ароматы, уютной шалью окутавшие прямо с порога, говорили сами за себя, причем гораздо больше скромной вывески.

Кроме кофе пахло здесь хорошим шоколадом, ванилью и сдобой, только-только вынутой из печи. Настолько аппетитной, что у меня немедленно заурчало в желудке – все-таки наш с Эльдаром завтрак был сегодня, мягко говоря, скудноват. Оставалось лишь надеяться, что мой кавалер этих неприличных звуков не услышал – в заведении оказалось людно и шумно.

Публика, сидевшая за круглыми столиками, накрытыми скатертями с кружевным краем, говорила о классе кофейни даже красноречивее запахов. Все больше солидные господа и дамы, одетые со вкусом и показным достатком.

– Сергей Владимирович! – развернулся к нам грузный усач с профессиональной улыбкой. – Рад, рад опять видеть у себя.

– А вы здесь, смотрю, завсегдатай, – полюбопытствовала я, пока нас провожали к столику на двоих возле окна.

– Вы тоже им станете, уверяю, – ответил полицейский с таким расчетом, чтобы услышал и хозяин кофейни. – Это действительно лучшее место в городе.

– Уже верю, – не стала я спорить, ответив тоже громко – почему бы и не порадовать столь любезного человека? А вместо заказа попросила: – Принесите мне, пожалуйста, то, что считаете у себя лучшим.

– Конечно, – явно обрадовался тот и добавил, прежде чем раствориться, тактично оставив нас одних: – Пять минут и будет сделано.

– Ну а теперь рассказывайте, – попросила я, едва устроившись напротив полицейского. – Каким злодеям не удалось избежать сегодня тяжелой руки закона в вашем лице?

– Да не было на самом деле никаких подвигов, – в явном смущении передвинул тот подставку для салфеток. – Просто… Говорят, кому-то из начальства пришли сведения, что готовится похищение. И жертву потом повезут в столицу. Вот и выдернули всех, до кого добрались, чтобы перекрыть северный выезд из города.

– Ужас какой, – меня непритворно передернуло. – Но, как я понимаю, все-таки не повезли?

– Да не было скорее всего никакого похищения, – в сердцах чуть повысил голос полицейский, но тут же спохватился и сбавил тон – посетители начали недоуменно на него оборачиваться. – В общем, сдается, кто-то здорово повеселился за наш счет.

– Странно. Как же это ваше начальство допустило такое?

– Ну, – пожал он плечами, – вероятно, сведения оказались из такого источника, просто проигнорировать который было невозможно.

– Даже представить себе не могу подобный… источник. Да еще и здесь.

– Вот и я тоже не могу, – охотно согласился тот и сменил тему – нам как раз принесли заказ: – Но что это мы все про какие-то ужасы разговариваем? Для такого заведения они совсем не подходят. Расскажите лучше, вам больше по вкусу шоколадный крем или кастард?

– Пожалуй, я отведаю все, – решилась я, рассматривая тарелку с полудюжиной маленьких, но очаровательных пирожных, поставленную передо мной. – Выглядит восхитительно.

– На вкус будет еще лучше, – улыбнулся мне кавалер.

Хозяин заведения, решивший обслужить нас лично, словно фокусник снял с подноса последнюю вазочку с чем-то нежным и воздушно белым, и тоже улыбаясь добавил ее к заказу:

– Это комплемент от заведения, мне бы хотелось видеть вас здесь и дальше, госпожа…

– Крастова, – подсказал полицейский в ответ на вопросительный взгляд.

– Елизавета Петровна, – поправила я. – Буду рада, если станете называть меня так.

– Польщен, – кондитер опять одарил меня четко отмерянной порцией радости и поспешил ретироваться, увидев, что в нетерпении я уже запустила в десерт ложку. – Не стану вам мешать.

– Ум-м… – не удержалась я, отведав угощение и с уважением глядя на Сергея Владимировича, как раз выбиравшего, с которого из эклеров он начнет свой завтрак. – Не могу не признать, кофейня и в самом деле выше всяких похвал. Чем отблагодарить вас за такую находку?

– Ну, вы можете пообещать, что позволите еще раз пригласить вас куда-нибудь, – немедленно воспользовался тот случаем. Но сообразив, что слишком торопится, тут же добавил: – Или, скажем, поделитесь со мной последними новостями из столицы. Вы ведь оттуда приехали, так?

– Так, – не стала я отрицать очевидное, вспомнив, как пристально рассматривал он номера авто. – Но вы в ответ поделитесь местными слухами и происшествиями, идет?

– Идет, – охотно кивнул тот. – Только боюсь, обмен выйдет совсем не в вашу пользу. Какие тут у нас происшествия, право слово?

– Ну как же, людей вон похищают…

– Это глупость, а не происшествие, – слегка поморщился полицейский. – Обычно здесь ничего страшнее кражи сумочки не случается… Ох, простите, что напомнил о неприятном.

– Ничего-ничего. Этот случай скорей досадный, чем страшный. Так что продолжайте, пожалуйста, я вас слушаю…

За этим ничего не значащим разговором и вкуснейшими пирожными, мы и просидели следующие полчаса, после чего кавалер столь же галантно доставил меня обратно к авто, помог устроиться на заднем сиденье и передал заботам водителя:

– Вы, голубчик, поосторожней там на улицах. Не гоняйте. Очень уж они у нас крутые.

– Всенепременно, – буркнул Эльдар, уже трогая машину и отворачиваясь, чтобы его точно не услышали. – Как прикажете, мой генерал.

Я не выдержала и расплылась в улыбке, одновременно махнув рукой полицейскому – на прощание. И в итоге все вместе вышло даже уместно.

***

– Ну, и что тебе рассказал этот мальчик? – начал помощник едва мы вышли из авто – еще по дороге в кухню.

– Ну, и кто был тот тип в зеленой шляпе? – удачно скопировала я его тон, сваливая свертки на стол и прикидывая, с какой стороны подступиться к получившейся горе и начать ее разбирать.

Тот хмыкнул, но кивнул, признавая и мое право на любопытство:

– Будем бросать монетку кому начинать?

– Не будем. Просто пообещай мне, что потом тоже все обязательно расскажешь.

– Все – это очень растяжимое понятие, – пристально уставился он мне в лицо, игнорируя любимую привычку смотреть сквозь собеседника.

– Вот только не стоит делать вид, будто ты не понимаешь! – вспылила я.

– Боюсь, не понимаешь ты, – парировал Эльдар. – Впрочем, кто этот твой сегодняшний знакомец, рассказать обещаю.

– Он мне не знакомец!

– Хорошо, – покладисто кивнул он в ответ. – Расскажу, кто этот твой незнакомец.

Остро захотелось остроумца если и не прибить, то хотя бы хорошенечко стукнуть.

– Рассказывай, – потребовала я вместо этого, справившись с нервами и потянув на себя ароматный сверток с пряностями, отчего вся остальная гора на столе опасно закачалась.

– Прямо сейчас? – Эльдар поймал верхний кулек, готовый вот-вот съехать вниз и шлепнуться на пол, приоткрыл завернутый край бумаги и тут же выдал: – Печенье. Куда его?

– Вон в тот буфет, – ткнула я в угол, где стоял огромный шкаф с застекленными створками. – Там, кажется, банка под него должна быть. И да, рассказывай прямо сейчас!

– Хорошо, – пожал тот плечами: – Это господин… вернее, герр – Янис Скутвальссон. Посланник Сведии при императорском дворе. И сомневаюсь я, что в здешнем городишке он сейчас исключительно отдыхает – слишком хитрый лис для этого.

– А почему ты решил, что я должна его знать? – не на шутку растерялась я. – И, кстати, сам-то откуда с ним знаком?

– Пересекались, – небрежно отмахнулся тот от второго вопроса, переходя к главному: – А вот насчет тебя… Тут одним предложением не отделаешься.

– Ну так и не отделывайся, – я начала выкладывать ароматные красные яблоки в большую вазу, прикидывая, стоит ли добавить к ним мандаринов? Или те все-таки лучше сразу в ледник? – Мы куда-то торопимся?

– Торопимся, – буркнули мне в ответ, высыпая печенье в подходящую большую банку и присматривая в том же буфете посудину поменьше – для весового чая. – Это тебя пирожными угощали, а я сейчас очень даже не прочь перекусить. И побыстрее.

– Ясно, – усмехнулась я, – так вот чего ты такой злой? Оттого что голодный?

– А я злой? – искренне удивился Эльдар, отвлекаясь от процесса пересыпания чая. – Кстати, не знаешь, кофейные зерна где? Я бы и с ними заодно разобрался.

– Холщовый мешочек, – вспомнила я. – Серый такой, на столе посмотри. И да, недобрый точно. Не хочешь дождаться, пока обед доставят?

Тот глянул на деревянные ходики, тикавшие над дверью, прикинул время и покачал головой:

– Еще два часа? Нет уж, давай лучше снимем пробу с этого чая. И с этого печенья…

– И с этих яблок, – не стала я спорить, заканчивая распихивать кульки и кулечки в навесной шкаф возле плиты и в ледник – что куда. – Кстати, сыр и масло я тогда тоже убирать не буду?

– Нет, не убирай. А батон?

– Вот он, – вытащила я из хлебницы уже втиснутый туда длинный пахучий багет, переломленный пополам. – Воду на чай сейчас тоже поставлю.

– Я сам, – Эльдар перехватил у меня тяжелую медную посудину и понес наполнять водой. – А вот плиту лучше ты раскочегарь – не доверяю этим вашим механическим штучкам.

– Оно и видно, – покосилась я на его левый глаз, но спорить не стала – плита в доме и в самом деле оказалась, что называется, с норовом, даже я справилась с ней далеко не сразу. Но зато теперь точно знала, что и как делать, чтобы избежать проблем. А плюсом, пока с ней разбиралась, еще и чуток подпитала силой, так что «раскочегарилось» у меня все в два счета.

– Заварю сам, – вызвался Эльдар, пока я вспоминала, где именно здесь прячется чайничек под это дело, – надо же перед тобой хоть чем-нибудь похвастать.

– Похвастай осведомленностью, – предложила я вариант получше, в драку за чай, впрочем, не вступая и присаживаясь за стол. – Что не так с герром Скутвальссоном?

– Многое с ним не так, – не стал тот тянуть кота за хвост, одновременно продолжая заниматься заваркой. – К примеру, его страстная любовь к сильной механике. И сильным механикам тоже.

– Ага, – всерьез задумалась я, начиная кое-что понимать – расклад потихоньку прояснялся.

Как отрасль, да еще и пользующаяся поддержкой государства, сильная механика появилась полвека назад в Петербурге, в тамошнем техническом университете. Хотя кустари, конечно, встречались и раньше, причем много где – практически во всех странах. Но так уж вышло, что приоритет в этом деле до последнего времени оставался у нашего столичного университета, и отнюдь не всем державам такое положение дел было по вкусу. Отцу, например, регулярно поступали крайне выгодные предложения уехать – от таких вот герров Скутвальссонов. Но он всегда отказывался, считая, что искать от добра добра смысла нет – поддержки ему хватало и здесь. Вот только те угомониться никак не желали…

Эльдар явно собрался добавить что-то еще, поясняя свою мысль, но я жестом попросила его немного помолчать и дать мне кое-что сопоставить. Тот понятливо кивнул.

Вспомнилось вдруг предложение, которое я получила от милейшего Вивеля в первый же день, когда сюда приехала – устроить мне переезд в Сведию. В страну, где можно будет жить спокойно и без страха, ни от кого не скрывая свой дар. И, честно говоря, если бы не этот дом, я бы то предложение приняла. Наверняка. А так просто обещала подумать.

Но сколько бы я потом к Игнатию Петровичу по разным поводам ни заглядывала, столько он мне о нем напоминал, ненавязчиво поторапливая. Мол, время сейчас для этого самое подходящее, потом будет сложнее… Хотя в чем именно те предстоящие сложности заключаются, предпочитал не расписывать и аккуратно уходить от вопросов. С визитом господина в зеленой шляпе все это сходилось идеально – паз в паз, что называется. Да и предложения отцу… Он не говорил, через кого конкретно те шли, но вдруг как раз через Вивеля? И именно от герра Скутвальссона…

– Эльдар, – я механически прихватила поставленную передо мной чашку с чаем, так же механически сделала глоток и лишь потом опомнилась – напиток и впрямь оказался хорош. Надо же, а прибеднялся, будто не силен в таких вещах… – Эльдар, а почему ты вообще решил, что я должна знать этого свейского герра?

– Начистоту?

– Конечно.

– Подумал, что как раз за этим ты и приехала. Переправляться в Сведию.

– Отсюда? – почему-то показалось важным уточнить именно это. – Из Ольховена?

– Да. Здесь ближе всего до границы и проходит она лесами. Основная часть тех, кто успел уйти из страны во время прошлогодних погромов, уходила именно так.

– Спасалась, хочешь сказать?

– Не хочу. Спастись можно было и по-другому. Но если тебе угодно…

– Насчет «по-другому» ты моему отцу расскажешь, – я попыталась взять себя в руки, заговорив холодно и четко. – И брату. Когда окажешься там, где они теперь. А мне ответь – сам-то какое отношение имеешь к этому делу? И откуда у тебя такие сведения? Где именно и кем ты служил, а?

Глава 9

– Конкретно к этому делу я никакого отношения не имею и не имел, – выдал тот после пары секунд тяжелого молчания, пристально глядя мне в глаза – так, чтобы никаких сомнений в искренности сказанного не осталось. – Но вопросом, конечно, интересовался, в том числе и по служебным каналам – пока мог. Сама должна понимать, в каком положении я тогда оказался, и почему не пропускал такое мимо внимания.

Я молчала, занятая исключительно тем, чтобы успокоить дыхание и все-таки не всхлипнуть. Боясь, что если скажу сейчас хоть слово, избежать этого не выйдет.

– Лиза, – резко сменил тему Эльдар, давая мне возможность немного прийти в себя, – ты обещала посмотреть, что там с протезом.

Сморгнув, я неожиданно поняла – держать себя в руках вдруг стало куда как легче. Кажется, кто-то хитроумный сумел сообразить, чем и как мне проще всего вернуть душевное равновесие. Да, мы, механики с даром, люди крайне практичные просто в силу своей профессии – достаточно намека на работу и все. Остальное тут же станет гораздо менее важным.

– Нет, – встряхнулась я, принимая эту игру и решив позволить себе небольшую паузу в допросе – сведения теперь никуда не денутся, вытрясти их из Эльдара можно будет и позже, а сейчас гораздо важней было сохранить собственные нервы. – Сначала я займусь твоими очками – там пока можно и без искры. А глаз посмотрю, когда смогу с ней работать в полном объеме.

– Ночью?

– Вечером. Но да, когда солнце уже уйдет.

– Странная особенность.

– Наверное, – равнодушно пожала я плечами. – Только это дело привычки, и мне оно давно уже не мешает.

– А я? Не помешаю, если стану смотреть?

– Нет. И разговор там можно будет продолжить, если, конечно, ты закончил с печеньем.

Эльдар тут же демонстративно закрыл банку с ним, поднялся и вслед за мной пошел в холл, к тому самому столу, что я уже считала рабочим. Большой и устойчивый словно верстак, он подходил для моих занятий как нельзя лучше.

Достав из кармана плоскую коробку, принесенную от часовщика, я вытащила из нее три аккуратных свертка, с виду очень похожих на аптечные порошки в белой вощеной бумаге, и осторожно развернула их один за другим. Отложив парочку на край стола, достала из шкафа сначала очки Эльдара, а потом и мягкий кожаный футляр с тонким инструментом:

– Присядь пока вон там, – показала я на стул напротив. – Работа не слишком сложная – скрутить одно и прикрутить другое. Так что можешь продолжать каяться, я слушаю.

– Вообще-то, теперь твоя очередь делиться сведениями, – тот без лишних споров устроился, где сказали. – Начинай, если, конечно, это тебя не отвлечет.

– Нет, не отвлечет, – покачала я головой, надевая на лоб ободок с лупой и опуская ее на глаз.

А потом подумала, прикинула варианты и… рассказала. Все. И про то, что узнала от молоденького жандармского офицера за кофе с пирожными, и про Вивеля, и про свои соображения насчет его роли в делах Скутвальссона, выдав напоследок:

– Получается, они весь год спасали здесь тех из наших, кого еще можно было спасти? Отправляя их за границу?

– Угу, – поморщился Эльдар, – и пользуясь случаем наращивали потенциал Сведии в плане сильной механики.

– А это уже дело десятое! – резко ответила я. – Главное, что спасали!

– Для себя! – не менее резко припечатал тот. – Не об их интересах они заботились, а о своих.

– И что? Это ничего не меняет, – упрямо поджала я губы.

Пару секунд Брашулов молчал, а потом неожиданно поинтересовался:

– Все-таки собираешься принять его предложение? Даже после того, что сейчас узнала?

– Я пока думаю, – осторожно дернула я плечом, стараясь не трясти разобранный прибор, чтобы не вытрясти оттуда чего-нибудь нужного. – И да, если решусь принять, то как раз после того, что сейчас узнала. Это ведь и вправду не слишком важно, из каких соображений, но они помогали людям. Здорово рискуя собой, насколько я понимаю. Потому, наверное, Скутвальссон и не хотел светиться у часовщика.

– Я почти уверен, что не хотел он этого по другой причине, – задумчиво протянул Эльдар, покосившись на меня так, чтобы виден был лишь здоровый глаз – нападало на него иногда такое вот стеснительное настроение, не подходившее ему совершенно. – Просто сама подумай: сначала тебе предлагают уехать – видимо, рассчитывая, что ты сразу ухватишься за такую возможность; потом начинают настаивать, поскольку почему-то не ухватилась… А потом? Решили пугнуть и поторопить, наняв трех громил?

Я оторвалась от почти законченной работы – надо было лишь завинтить обратно пару болтиков, и приоткрыв рот уставилась на Эльдара:

– Вот! Вот он тот самый источник информации для полицейских, от которого те не смогли отмахнуться! Посланник, как-никак – лицо официальное. И если Скутвальссон подал ситуацию под соответствующим соусом, то конечно отказать в его просьбе не рискнули – подняли на ноги всех, до кого могли дотянуться, лишь бы избежать международного скандала! Черт, почему мне это сразу в голову не пришло? Хотя… А зачем им дергать полицию и привлекать к себе внимание? Это же нелогично.

– Тебя собирались именно пугнуть, но не вывозить из Ольховена в столицу. Нужна ты им здесь, возле границы. Вот и подстраховались на случай, если что-то пойдет не так.

– Возможно, – пришлось кивнуть, соглашаясь. – Особенно если нанятым головорезам заказали именно похищение, а не его имитацию. Чтобы я вдруг не раскусила неумелую игру – вряд ли эта троица еще и актеры, причем хорошие.

– Да, вариант вполне вероятный, – со мной спорить тоже не стали. – Ты девушка неглупая, топорный спектакль раскусила бы наверняка.

– Зачем? В смысле зачем им так меня торопить?

– Полагаю, как раз этот вопрос и есть сейчас самый главный.

– Хорошо, – я поставила на место последний болтик и принялась аккуратно его вкручивать, – но если прикинуть хотя бы основные варианты?

– Узнали, что по твоему следу уже кто-то идет? – предположил Эльдар. – И боятся, что перехватят у них из-под носа?

– А почему не сказать мне об этом прямо? – я начала вращать колесики, проверяя скрытые настройки очков. Вроде бы все там сейчас работало, оставалось лишь подпитать механизм силой, но это лучше сделать немного позже. – Такое испугало бы меня гораздо сильней и надежней странной игры трех подонков в разбойников и похищения.

– Уверена? – скептически уставился он на меня. – Да и как они могли это рассказать, не подставившись сами? Или ты не стала бы спрашивать, откуда у них подобные сведения?

– Стала бы, – кивнула я. – Но мне вполне могли сказать правду.

– Правду… – скепсис у Брашулова оказался настолько силен, что он не удержался и хмыкнул. – Ну коне-ечно…

Вот только развить тему я не дала:

– А ты? – осторожно отложив очки в сторону – чтоб ненароком не расколотить их в нервах, я уставилась Эльдару прямо в глаза, чуть перегнувшись через стол. – Ты сам готов мне ее сказать?

– О чем? – отвернулся он, снова демонстрируя исключительно профиль.

– Желательно обо всем, – я продолжала сверлить его взглядом. – И желательно с самого начала. Это ведь ты – тот, кто идет по моему следу аж из столицы? Так? И это тобой стали бы меня пугать господин Вивель и его свейский знакомец?

– С чего ты взяла? – Эльдар перестал гипнотизировать стену и снова посмотрел прямо в глаза. Совершенно непроницаемо.

– Скажешь, нет? – мое терпение, и без того невеликое, лопнуло окончательно. – Продолжишь и дальше кормить байками, как ты приехал сюда искать тишины и покоя?

Поднявшись, я оперлась руками о столешницу и оказалась к нему совсем близко, лицом к лицу, не позволяя снова отвести взгляд:

– Расскажи кому другому, что ты попал в мой дом случайно! Не бывает таких случайностей! В принципе не может быть!!!

– Знала с самого начала? – его голос, в пику моему, продолжал оставаться неестественно ровным.

– Не знала, – я вдруг тоже успокоилась и села, теперь уже сама уставившись в стену. – Но не исключала. И как только ты озвучил эту свою версию, поняла – все так и есть. Сходится идеально. Игнатий Петрович подозревал, что ты вот-вот меня найдешь и поэтому торопил с отъездом. Непонятно одно – зачем ты это сделал? В смысле, зачем сейчас рассказал мне все сам?

– Хотел признаться? – вопросительно глянули на меня. – Но не знал, с чего начать? Что-то у нас все уже слишком запуталось.

Я выдохнула и потребовала, понимая, что вот теперь он не врет:

– Признавайся. Во всем. И по порядку.

– Любите вы, механики, порядок… – Эльдар перехватил мой взгляд и поднял руки в примиряющем жесте: – Ладно, дай соображу, с чего начинать.

– С моего отца, – охотно подсказала я. – Это ведь он делал тебе протез, так? Когда?

– Пять лет назад.

– После покушения на наследника? – я вдруг поняла, что заказ этот знаю. И, соответственно, знаю, кто сейчас сидит передо мной. – Когда корона оплатила все возможные операции человеку, прикрывшему собой его высочество? Так ведь, князь Барятин?

– Рад, что мы, наконец, познакомились по-настоящему, госпожа Зарвицкая. – Отрицать очевидное тот не стал.

Я еще раз внимательно пригляделась к собеседнику, но теперь уже не как к случайному, считай, знакомому, а как к официальному главе службы личной безопасности короны. Когда-то именно на нем лежала ответственность за жизнь царской фамилии, которую он в итоге не оправдал.

Передо мной сейчас сидел загадочный, нелюдимый и за пределами дворца почти никому не известный глава службы царских телохранителей. Тот, из-за чьей ошибки наследник престола и был убит. А император, и без того уже смертельно больной, скончался, едва получив известие об этом. С определенной натяжкой можно было считать, что гибель династии – его рук дело. Как и прокатившиеся потом по стране погромы механиков, обвиненных в этом покушении. Хотя к последнему он отношения точно уже не имел – был отстранен от службы. А потом и вовсе отовсюду уволен, когда власть стремительно, всего за несколько месяцев, упорхнула из рук старой аристократии, и никакие связи больше не могли его ни прикрыть, ни защитить.

– Вы приехали меня убить, – кивнула я без тени сомнения, закончив рассматривать своего палача. И ни капли не удивляясь, что после нашего повторного знакомства панибратское «ты» как-то само собой снова сменилось чопорным «вы». – За то, что это я, по вашему мнению, убила наследника?

– Да. Но сначала выяснить, как вы это сделали. Любыми путями.

Странно, но я даже не вздрогнула, услышав столь прозрачный намек на возможный метод допроса:

– Когда вы передумали? И почему?

– После того, как вы сказали, что в полную силу можете работать с искрой только ночью.

– Что? – не сразу поверила я.

– Ночью, – повторил он. – Вы сильны лишь ночью. А второе покушение произошло около полудня.

– Рассказывайте, – устало выдохнула я, откинувшись на спинку стула. – Подробно. Уверена, польза от этого для нас с вами окажется обоюдной.

– Хорошо, – потер тот переносицу.

И рассказал.

Глава 10

Первое покушение на Михаила Константиновича, великого князя и наследника российского престола, случилось ровно пять лет назад. И хотя пострадал от него в итоге больше всего сам Барятин, лишь чудом не отправившись на тот свет, он все равно считал это одним из самых страшных своих проколов. Его задачей, как главы службы личной безопасности, было не допускать таких вещей вовсе, а не прикрывать подопечного в последний момент чем подвернется – собственной спиной, например. И потому еще в больнице, даже не оправившись еще толком, он уже рыл носом землю, чтобы выяснить по этому делу абсолютно все. Гонял не только своих проштрафившихся подчиненных из числа дворцовых телохранителей, но и всех, до кого вообще смог дотянуться. И через неделю, вернувшись из больничной палаты в свой кабинет, нашел на столе лежавшую там толстенную папку со всеми возможными подробностями по случившемуся покушению.

Еще два дня Барятину понадобилось те подробности тасовать и сопоставлять, прежде чем возникло и окрепло стойкое ощущение – перед ними пытаются разыграть тщательно спланированный спектакль. Слишком идеально все укладывалось в схему убийства по внутренним политическим мотивам. Слишком умело кто-то умный и ловкий подкидывал им подходящие факты, подтверждавшие исключительно эту версию. Но у прожженного и опытного специалиста по интригам на такое всегда особый нюх, и он уже просто орал, что все здесь не так чисто и гладко, как смотрится на первый взгляд.

Через пару дней нашлись и кое-какие факты, говорившие в пользу его правоты. Мелкие, в одиночку совсем незначимые, но все вместе сильно портившие подготовленную и отлакированную кем-то картинку. Хотя почему «кем-то»? Ниточки совершенно однозначно вели к свеям. И к господину Скутвальссону в частности. Но подчищены все хвосты оказались идеально – зацепиться и доказать что-либо так и не удалось.

– Зачем? – задала я напрашивающийся вопрос, поняв, что пауза у собеседника затягивается. – Им-то это зачем?

– Тогда как раз проходил раздел Финляндии, и Михаил был одним из тех, кто очень жестко стоял за интересы империи.

– Жестко?

– Мало кто знает, но дело тогда чуть не дошло до войны…

– Понимаю, – кивнула я, не желая углубляться в эти вопросы – мне они точно были ни к чему, тут со своими секретами справиться бы.

– Понимаешь, но не все, – не согласились со мной. – И даже представить не можешь мои чувства, когда я решил, что к часовщику ты ездила, чтобы встретиться с этой скользкой змеей. И это после того, как я уже убедил себя в твоей непричастности к убийству наследника! И в том, что прикрывал тебя тогда действительно Аршанин, а не этот свей.

– Подумал, – без особого веселья хмыкнула я, – что тебя снова провели и обыграли?

– Да, – без колебаний согласился он.

Такая честность лишь подтверждала – Барятин сейчас и в самом деле полностью откровенен, и я вернулась к теме.

– А второе покушение? С ним как?

– А второе стало фактическим продолжением первого – у которого тогда оказалось еще одно последствие, не афишируемое за пределами дворца. Сердце наследника, и так-то не слишком здоровое, после попытки убийства стало сбоить совсем катастрофически. Да, – кивнул он на мой вопросительный взгляд. – Это у них с отцом наследственное. Впрочем, ты ведь и без моих откровений об этом знаешь – сердечный протез для Михаила тоже делал твой отец, как и мой глаз.

– Знаю, – кивнула и я. Уточнять, что часть работы он в тот раз доверил мне, я не стала. Незачем. – Продолжай. Что именно тогда произошло?

– Кто-то разом выкачал из механизма всю силу. Всю, абсолютно. Сердце просто остановилось.

– Это невозможно! – побелевшими губами выдала я.

– Но это случилось, – кивнули мне. – Как раз во время проезда кареты по Лиговскому мосту, на виду у сотен горожан, глазеющих на возвращение наследника из Выборга в Зимний.

– Говорили, в него стреляли, – собрать разбегающиеся мысли мне все-таки удалось. – И я все удивлялась, с чего вдруг решили, что виноваты именно сильные механики? Хотя… Шептались вроде о каком-то совершенно особом оружии… Новом…

– Слухов вокруг и в самом деле наплодили достаточно, – не стал спорить Барятин, – причем с подачи очень разных сторон, никак между собой не связанных – ситуацией с неожиданным безвластием в стране тогда не попытался воспользоваться только ленивый. И утечка о причастности сильных механиков прошла сразу с нескольких направлений, тем более что арест в связи с этим делом обоих Зарвицких скрывать никто и не думал. Подогрели ситуацию, доводя до погромов, тоже много кто, причем не только в России. Те же свеи костер раздували не менее радостно, чем наши, кто благодаря этому сейчас у власти.

– Свеи?

– Сама догадаешься зачем? Или пояснить?

– Не надо, – передернулась я, в очередной раз вспомнив Вивеля с его настойчивыми уговорами уехать. – Догадываюсь. Ты лучше объясни, почему тогда забрали отца и Рому? Их ведь даже не было в столице. Мы на даче еще жили…

– Точно я не знаю, – нарочито жестко ответил он, пытаясь, видно, предотвратить мою истерику. – Меня на тот момент уже отстранили. Но все ведь и так очевидно, правда? Они сделали этот протез, они наверняка знали, как его остановить.

– Не знали, – истерики Барятин боялся зря – я, наоборот, словно окаменела, поняв, наконец, кого отец и брат прикрывали, отказываясь говорить на допросах. – Такое могла знать только я.

– Что? – немедленно насторожился тот. – Получается, все-таки причастна?

– Нет. Разумеется, нет. Но акумер… Ну то, из чего как раз и выкачали силу, это и в самом деле моя работа. И… в общем, там все очень сложно. Как оно устроено, в полном объеме знаю только я. Это, так сказать, моя часть семейного дела. И брат с отцом просто не могли ни с кем поделиться такими подробностями – хоть с допросом, хоть без. Даже если бы и захотели меня сдать. Потому что никогда в те подробности особо не лезли.

– Но ты утверждаешь, что разом опустошить этот… акумер невозможно? – слету уловил главное Барятин.

– Утверждаю. Я вообще не представляю, как к такой задаче можно подступиться – разрядить его в ноль да еще и на расстоянии, не прикасаясь.

– Занятно… – Эльдар опять покосился на меня лишь одним глазом – здоровым. – Очень занятно…

– Помолчи немного, – перебила я его. – Пожалуйста. Мне нужно кое-что обдумать.

Он кивнул, признавая, что поразмыслить и в самом деле есть над чем, и притих.

Итак. Большая часть услышанного сейчас была мне и без того известна, но те кусочки, которых раньше не хватало, сделали, наконец, картину случившегося цельной и логичной. За исключением нескольких деталей, которые все-таки стоило прояснить:

– Почему ты приехал сюда именно сейчас? С чего вдруг решил, что это я виновна?

– Выяснил кое-что. Почти случайно.

– А конкретно? – я уже догадывалась, что услышу. Вернее, знала. Считай, наверняка.

– Ты сказала, ваша семья на момент покушения еще жила на даче. И это так. Ни Андрея, ни Романа Зарвицких поблизости от места происшествия тогда не было. Зато была ты.

И я выдохнула. С каким-то даже облегчением. Вот теперь сказано действительно все. То, что я всегда и от всех скрывала наиболее тщательно, то, чего не знал даже Аршанин, всплыло. Да, вот она, та ниточка, что намертво связывала меня с покушением.

– Была, – не стала я спорить. – Ездила примерять свадебное платье в салон на Лиговке. Но, надеюсь, рассказал тебе об этом не…

– Не надейся. Именно он. Твой тогдашний жених, да. Анатоль вообще не слишком сдержан на язык относительно тебя. И, кстати, – свернул с темы Барятин, видимо, впечатленный выражением моего лица, – вот и еще одна версия причины интереса к тебе герра Скутвальссона – такими подробностями он вполне мог поделиться и с ним тоже, вращаются они в одном обществе и совершенно точно знакомы.

– После чего и свеям захотелось выяснить, как это можно разряжать акумеры на расстоянии? – я уже взяла себя в руки и ответила вполне спокойно.

– Полезное умение, правда?

– Но тогда, выходит, сами они в остановке сердца наследника престола не виноваты?

– Это всего лишь версия, вполне возможно несостоятельная, – дернул тот плечом. – И у меня сейчас слишком мало возможностей, чтобы ее подтвердить или опровергнуть.

– Тогда еще один вопрос. Прошел год, а ты все продолжаешь идти по следу. Что-то личное, да?

– Миша… Михаил был мне не просто подопечным, но и другом. Наверное, единственным. Так что да, ты угадала, Лиза. Могу я продолжать называть тебя так?

– А? – не сразу сообразила я, занятая совсем другими мыслями. – Д-да, конечно.

– Вот и замечательно. И тебя очень попрошу забыть ту мою фамилию, что ты вдруг вспомнила.

– Настоящую?

– Ну, Брашулов тоже не придуманная, это фамилия моей матери. Просто она не настолько звонкая и сейчас для меня гораздо удобнее.

– А имя? – мне неожиданно стало любопытно. Особенно после того, как я поняла, что имени-отчества князя Барятина никогда раньше не слышала. Называли его исключительно по фамилии и титулу.

– Имя тоже мое, – кивнул он. – Трудно переучиваться на старости лет.

Я хмыкнула, прикинув, что «старику» еще и сорока нет, и решила, что откровений на сегодня, пожалуй, хватит:

– Ладно, раз уж мы все равно сидим здесь, и инструмент расчехлен, закончу-ка я тогда и с Уви тоже.

– Уви? – не понял Эльдар.

Вместо ответа я встала и, вытащив из шкафа свой механизм, водрузила его на стол – словно самовар. Барятин лишь усмехнулся – в очередной раз убеждаясь, как и чем успокаивают себе нервы сильные механики.

– Вот это он и есть, – развернула я аппарат так, чтобы тот мог увидеть его со всех сторон. – Тоже мой помощник – для уборки в доме. Считай, первый настоящий автомат, который я собрала еще подростком. Потом, конечно, переделывала, и не раз, так как именно на нем первым делом проверяла все свои технические озарения, иногда весьма спорные. Но он все равно умудрился это пережить и до сих пор со мной. И даже на ходу. Вернее, будет, когда я с ним закончу.

– Так вот зачем ты притащила сюда этот самобеглый пылесос, здорово при том рискуя, – Эльдар с интересом смотрел как я, сняв верхнюю крышку и обогатив атмосферу холла едким ароматом машинного масла, монтирую туда последнюю принесенную от часовщика детальку. – Ностальгия?

– Ну, можно сказать, и она тоже, – буркнула я, сейчас больше занятая делом, чем разговором. – Но прежде всего это наш архив. Всех тех патентов, что от своего имени регистрировал для меня отец. Я ведь не шутила, когда сказала, что опробовала на нем практически все…

Установив крышку на место, я опустила механизм на пол:

– Ну вот. Теперь только дождаться вечера, влить в него силу и можно будет считать, что в этом доме появился еще и уборщик.

– Говорят, – скептически покосился на него Эльдар, – эти игрушки не слишком практичны, потому и не прижились. Очень быстро дохнут – даже на час работы не хватает. А потом опять думать, где и у кого их зарядить.

– Ну, сила у меня своя, это не проблема, а вот насчет быстро… Там стоит такой же акумер, как в протезе наследника. Почти такой же. Эту новинку я тоже обкатывала и доводила до ума на Уви. Так что нет, «дохнет» он, как ты изящно выразился, совсем не быстро – благодаря кое-каким вспомогательным технологиям, заряда хватает почти на неделю беспрерывной работы. А если все-таки довести его до ума…

– Что? – Эльдар, похоже, подумал, что ослышался. – Неделю?!

– Вот именно, – кивнула я, подтверждая. – Отец готовился получить на него патент, говорил, это будет очень серьезным прорывом в механике. Ждал только подходящего момента, когда от перспектив можно будет получить наибольшую выгоду. Рома говорил скоро…

– Подожди! – резко перебили меня. – Анатоль знал об этом?

– Мог, – подумав согласилась я. – Вполне мог и услышать что-то, бывая в доме. От него мало что скрывали. Думаешь?..

– Да! Вот тебе и третья версия того, зачем ты так нужна свеям. Если все и в самом деле так, то это не прорыв в механике, а революция! И тот, кто успеет ее оседлать, будет потом лидировать в отрасли годами. Уж ты-то должна это понимать…

Развивать тему дальше помешал звонок в дверь.

Я вздрогнула, едва не опрокинув прибор, но Эльдар меня успокоил:

– Доставка. Это наверняка посыльный из ресторана. Я открою.

И тут же, вопреки собственным словам, явно привычным жестом проверил на месте ли револьвер, простецки засунутый сзади под пояс. А шагнув к двери, постарался ступать мягко и неслышно.

Глава 11

К счастью, предосторожности оказались лишними – это и в самом деле была доставка. Рыжий вихрастый парень, притащивший основательную, аккуратно упакованную корзину, без малейшего стеснения попытался заглянуть внутрь дома, сунувшись через порог, и я еле успела ногой запихнуть неподвижного пока Уви под стол – с глаз долой.

– Может, еще чего вам принести? Шампанского там, к примеру… – начал он чуть ли не подмигивая Эльдару, но под взглядом помощника радость подрастерял, закончив совсем тихо, когда тот уже приготовился захлопнуть дверь прямо перед его носом:

– А… чаевых не будет?

– Будут. В следующий раз. Если научишься не трепать языком попусту.

– Может, – начала я, когда спектакль закончился и закрытая створка отрезала от нас кислое лицо посыльного, – стоило все-таки выдать ему немного мелочи? Ну, просто чтобы лишний раз не привлекать к себе внимания?

– Не люблю хамов, – поморщился Барятин. – И не люблю их поощрять. Куда это? В кухню?

Корзина в его руках выглядела обманчиво легкой и я вдруг совершенно некстати вспомнила, насколько сильными были у него плечи, когда он прижимал меня к себе, утешая. Но тут же неуместные мысли отогнала:

– В кухню, да. Там и разберемся, чем нас будут сегодня угощать.

Угощали, надо сказать, очень неплохо, в чем я особо и не сомневалась – ресторан, где мне удалось договориться о доставке, считался в Ольховене одним из лучших. А вполне демократичные сейчас цены объяснялись просто – хозяин, в отсутствие курортников, предпочитал работать чуть ли не себе в убыток, лишь бы не распускать персонал. Весной, с началом нового сезона, попробуй их опять собери. А то еще и конкуренты переманят…

В общем, как мне рассказывали, идея устроить развоз заказов для местных (по крайне симпатичным ценам) оправдывала себя уже не первый год. И нам сейчас это оказалось более чем кстати – проблему с готовкой можно было считать закрытой.

Эльдар ресторанную кухню тоже оценил, налегая на рубленые котлеты и майонезный салат, от которого я, увы, отказалась вообще. Не потому, что невкусный, совсем даже наоборот, но про такие вкусности еще наша кухарка в свое время приговаривала: «Пять минут на языке, час в желудке и всю жизнь на талии». Судя по объемам самой Катерины, та знала, о чем говорила и не верить ей оснований не было. Потому я предпочла салат другой – с парниковой капустой, и все те же котлеты, оказавшиеся и в самом деле выше всяких похвал.

– Сдается, мне за такую работу вам еще и приплачивать придется, Елизавета Андреевна, – выдал Эльдар чуть позже, отодвигая опустевший широкий стакан из-под панакоты. – Интересно, где они в такое время малину умудряются доставать?

– Замороженная, – пожала я плечами. – У них там хорошее оборудование, я глянула.

– Как механик? – немедленно насторожился тот.

– Нет конечно. Странный вопрос. Неужели я где-то дала повод заподозрить себя в глупости или неосторожности?

– Нет, конечно, – Эльдар умудрился попасть мне в тон и улыбнулся – хорошо, по-настоящему. Так, что не ответить ему тем же оказалось невозможно:

– Я просто полюбопытствовала и мне не отказали в этом небольшом капризе. Кстати, насчет механики… Стемнело уже, пойдем, все-таки посмотрю твой протез. Но сначала ты поможешь мне с Уви, там подержать кое-что надо, пока я буду работать. Ну и разговор как раз закончим – решим, что нам делать с сегодняшними открытиями.

– Нам делать? – бросил он на меня свой привычный косой взгляд, поднимаясь из-за стола и складывая посуду в корзину – завтра, когда принесут новую, эту заберут обратно в ресторан.

– Разумеется. Или, полагаешь, узнав такое, я теперь останусь в стороне?

– Ну, поговорить-то, конечно, можно…

Прозвучало оно не то чтобы недоверчиво, а скорее с явным подтекстом – мол, тебе в такие дела лучше не лезть. Но немедленно ввязываться в спор и начинать что-то доказывать я не стала – обсуждать подобные вещи надо не впопыхах. Успеется еще. А пока лучше пойти и доделать начатое – завершить ремонт Эльдаровых очков и моего Уви, тем более что и осталось там чуть ли не самое простое. А вот потом возьмемся и за сложное. В смысле, за протез.

Я вообще не была уверена, что без стенда и тонкого инструмента смогу хоть что-то с ним сделать. К тому же отец не зря считался одним из лучших специалистов в своей области, мне до его ювелирно-тонкого уровня взаимодействия одновременно с живым и неживым было еще ой как далеко. Но попытаться все равно стоило. Мало того, что это стало своеобразным вызовом, так еще и руки очень соскучились по подобной работе – последнее время перепадала она мне нечасто. Точнее, совсем не перепадала.

Вернувшись в холл, я первым делом подпитала силой очки и убедившись, что все с ними в порядке, а скрытые функции снова работают как надо, протянула Эльдару.

– Чем мне теперь рассчитаться? – вроде и шутливо, но одновременно настороженно поинтересовался тот.

– Помощью, конечно, – хмыкнула я. – Разве не для этого вы наняты, господин помощник? Начать можете прямо сейчас.

Установив Уви на стол, я осторожно приподняла узкую, малозаметную крышку у него на боку, и попросила:

– Вот так придержи. Ровно так! Не выше и не ниже. Хорошо, да. А теперь замри, пока я поработаю. Не стенд, конечно, но сойдешь.

Отвечать Эльдар не рискнул – действительно замер, словно чего-то опасаясь – то ли помешать мне, то ли самого процесса. Впрочем, страшного или даже зрелищного в нем не было ничего. Осторожно просунув пальцы в получившуюся щель, я на несколько минут тоже замерла, стиснув зубы, а потом выдохнула, вытаскивая руки обратно:

– Ну все, можешь отпускать. И опускать его на пол тоже. А я сейчас немного дух переведу и займемся тобой.

***

– Уви, сначала кухня, – распорядилась я, когда механизм, оказавшись на полу, приподнялся, распрямив свои паучьи ножки и тоненько пискнул, давая знать, что готов к работе. А увидев, что тот начал вращаться вокруг собственной оси, пытаясь сориентироваться в новом для себя месте, слегка помогла: – Левее. Еще левее. Да, вот так. Кухня за этой дверью. Закончишь там – займись остальным. К подробной ориентации, с датчиками, приступишь ночью.

Механизм пискнул еще дважды, дав понять, что задание принято, и резво засеменил, куда сказали.

Эльдар, чудом удержавшись, чтобы не шарахнуться в сторону, проводил его слегка ошалелым взглядом:

– Никогда не слышал, что ваши механические пылесосы так могут.

– Это не совсем пылесос, – усмехнулась я, глядя на его реакцию. – Это Уви. Он много что еще и кроме этого, потому как единственный в своем роде. И для меня уже почти домашний питомец.

– Эксперимент? – когда механизм скрылся в проеме двери, Барятин ощутимо расслабился.

– Эксперименты, скорее, – я посерьезнела. – Почти пять лет постоянной работы и улучшений. Даже я теперь не скажу, насколько он уже живой, а насколько все еще механизм.

– Н-да… – выдал Эльдар излишне задумчиво. – Кажется, я теперь могу понять тех новых луддитов, что призывают полностью уничтожить эту вашу ересь. Если у сильной механики такое будущее… Даже мне уже страшно.

– А это, – поджав губы я кивнула на его протез. – Тоже готов уничтожить?

– Нет, – передернулся тот, похоже, представив себе, как оно будет – совсем без второго глаза. – Я же не сказал «могу согласиться». Я сказал «могу понять».

– То есть от своей личной ереси отказаться ты все-таки не готов? Несмотря даже на испуг?

– Нет, – повторился тот, не раздумывая ни секунды.

– Ну, тогда прошу вот сюда, – показала я на свой стул, с которого встала. – Будем разбираться, что с этой ересью твоей не так.

Усадив Эльдара как можно ближе к свету, я жестом попросила его поднять и развернуть лицо так, чтобы луч от лампы падал строго куда надо и сквозь снова пристроенную на голове лупу заглянула в механизм протеза.

– Что ж, – выдала я через несколько минут, – могло быть и хуже. Лезть туда без специального инструмента я не стану, да и совсем уж острой необходимости в этом нет, просто подпитаю силой. Думаю, пока будет достаточно. Сколько таких процедур ты уже пропустил?

– Три, – ответил тот, стараясь не шевелиться. – Как минимум.

– Н-да… Странно, что он еще хоть как-то работает. Лишь потому, похоже, что отец всегда все делал с хорошим запасом прочности.

– Ты и тогда ему помогала? С этим протезом?

– Пять лет назад? – удивилась я вопросу. – Нет, конечно. Мне и пятнадцати еще не было, к профессии я лишь присматривалась.

– Видимо, пристально. Присматривалась, в смысле. Раз сразу узнала работу отца.

– Скорее не узнала, а вспомнила, что такой заказ был, – сняв лупу, я наклонилась к его лицу еще ближе, оказавшись почти вплотную. – Но ты прав, уже тогда я не сомневалась, кем в итоге стану. Наш дар, если он есть, всегда будет искать выход… А теперь замри и помолчи немного.

Подпитка столь тонкого механизма требовала абсолютной точности, поэтому на пару минут я полностью выпала из реальности, сосредоточившись исключительно на этом. Эльдар тоже сосредоточился лишь на одной непростой задаче – не шевелиться. И не потерять ненароком равновесие, помешав мне. А потому то, что его руки легли мне на талию, осторожно обхватив ее, мы заметили далеко не сразу и практически одновременно.

– Прости, – немедленно убрал он их, взгляд, впрочем, не отводя. – Но ты действительно очень красивая женщина.

– И это тебя пугает? – а вот я отстраняться не спешила.

– Это? Н-нет… Пугаю себя я сам. Никогда в жизни… ничего подобного… Лиза, я себя просто не узнаю – с первой же нашей встречи.

– Почему? – заглянула я ему в глаза, а через секунду оказалось, что меня уже целуют. Жадно, горячо, но очень хорошо отдавая себе отчет, в том, что именно делают. И руки… Руки Эльдара снова были там же, откуда сорвались секунду назад, медленно двинувшись ниже…

Кажется, кто-то здорово умел понимать намеки и не нуждался в лишних словах. Впрочем, через секунду стало не до размышлений – когда я ответила на поцелуй.

Этот мужчина был сильным. Сильным во всем. А мне так надоело бояться, что я растворилась в его силе как в панацее, умудрившись, наконец, забыть обо всем.

– Лиза, нам нужно остановиться, – через несколько сладких минут выдохнул он мне в губы, кажется, не имея сил оторваться от них совсем. – Прямо сейчас. Потом будет поздно.

– Не надо. – Чуть качнула я головой. – Останавливаться. Лучше продолжай.

Упрашивать себя Эльдар не заставил, продолжив с таким пылом, что опомнилась я уже в постели.

– Да? – все-таки спросил он еще раз, прежде чем оказаться рядом.

– Да, – без малейших сомнений подтвердила я и дальше не думала уже ни о чем. Незачем. Чувствовать сейчас было гораздо важнее. Потому как впервые в жизни меня любили в самом что ни на есть настоящем смысле этого слова. И не ответить на такое было невозможно.

Глава 12

Первое, что я услышала, проснувшись утром, был тихий шорох работающего в комнате механизма и отнюдь не тихий возмущенный возглас Эльдара рядом.

– Что? – сонно пробормотала я, не горя желанием просыпаться прямо сейчас. После такой насыщенной ночи можно бы понежиться и подольше.

– Этот твой, – напряженным шепотом откликнулся тот. – Ну, Уви который. Он здесь!

– И что? – со вздохом приоткрыла я глаза, уже понимая – сделать это все равно придется.

– Лиза, здесь третий этаж! – все тем же странным тоном сообщили мне очевидное.

– Угу. А у него ножки. Не колеса. Как раз для этого. – Я окончательно разлепила веки и приподнялась на локте. Для начала немного полюбовалась на четкий профиль мужчины рядом, напряженно следившего за движениями автомата, и лишь потом распорядилась:

– Уви, здесь уберешь позже. Когда никого не будет.

Тот дважды пискнул, Эльдар ощутимо вздрогнул и невнятно чертыхнулся:

– Он тебя что, понимает?

– Скорее знает определенный набор команд, – я не удержалась и зевнула, – но уже довольно обширный. Так что да, можно сказать, он меня сейчас понял.

Подтверждая это, механизм выбрался за дверь и, судя по звуку, начал возиться в соседней спальне.

– Вот только не говори, – не слишком естественно хмыкнула я, – что ты его теперь боишься.

– Н-нет. Вернее, скорее нет.

Эльдар всегда был предельно честен, даже если это оказывалось болезненным для его самолюбия, что и подкупало в нем необыкновенно.

– Вот потому, – поджала я губы на эту откровенность, – год назад нас и кинулись громить столь охотно – сразу, как только повод нашелся. Мы пугаем. И то, что мы делаем – тоже.

Я уставилась в проем приоткрытой двери, за которой продолжал тихонько шуршать автомат, и прикинула, что если даже самые образованные и умеющие думать люди выдают такую реакцию, то чего тогда ждать от остальных?

– Понимаю, – Эльдар обхватил меня покрепче и прижал к себе, словно отгораживая от этого враждебного мира. – Непонятное настораживает всегда. А уж если лично тебе с того непонятного пользы, считай, никакой…

– Угу, – уткнулась я ему в плечо, – наши механические редкости мало кто может себе позволить. Только… Уверен, что вот сейчас это подходящая тема?

– Уверен, – откликнулся тот неожиданно твердо. – Просто хочу чтобы ты знала – теперь у тебя есть защита. Хоть какая.

Я невольно хмыкнула на это «хоть какая». Ну конечно. Всего лишь глава службы телохранителей императорской семьи.

– Пусть я и прокололся в свое время, – словно услышал он мои мысли, – но, надеюсь, выводы после этого сделал правильные. И доверять мне ты можешь.

Я чуть отодвинулась, заглянув ему в лицо.

Да, угадал Барятин очень точно, именно это мне сейчас и было нужно: ощущение защиты и безопасности. За последний год я уже забыла, каково это – доверять кому-то полностью, и освежить воспоминания оказалось необыкновенно приятно. Но… разговор все равно выходил какой-то не такой… Неправильный.

Эльдар вдруг развернулся, опрокидывая меня обратно на подушку, и прижался носом к моему плечу, смешно и щекотно дунув в изгиб между ним и шеей:

– Лиза, я прекрасно понимаю, что не таких слов ты от меня сейчас ждешь, но… кажется, я совершенно не умею говорить о чувствах, – в глаза он мне не смотрел, словно прячась в этом своем странном убежище и продолжая щекотать кожу дыханием. – Просто знай, если придется обменять свою голову на твою, я это сделаю. И это правда.

– Ну, подобных жертв я от тебя не требую, – мне почему-то захотелось перевести все в шутку и поскорее. Слишком уж напряженным выходил момент.

– Так и незачем уже требовать, – подчеркнуто равнодушно откликнулся тот, видно тоже понимая, что пафосу здесь вдруг стало как-то слишком много. – Я и без того это сразу понял, как тебя увидел. Там, на улице, когда ты к дому подходила. А еще понял, что сделать то, за чем приехал, не смогу.

– Убить? – поинтересовалась я, удивляясь собственному спокойствию.

– Да. – От очередной порции его честности меня все-таки передернуло. – И... Я ведь знаю, почему вчера ты мне ответила. Как знаю и то, что с твоей стороны это, увы, не любовь. Это страх. Ты ведь защиты хотела, так? Вот ее я тебе и обещаю.

Он помолчал немного, а потом добавил:

– Но очень надеюсь на большее. Когда-нибудь.

– Тогда прекрати щекотаться! – хихикнула я и все-таки добилась чего хотела – Эльдар приподнял голову и посмотрел мне прямо в лицо, завершив свое странное объяснение.

– Да я еще и не начинал, вообще-то…

И вдруг сунул руку под одеяло, проведя пальцами по ребрам.

– Ай! – взвизгнула я, пытаясь отстраниться, но ничего не вышло – меня тут же снова сграбастали в объятия:

– А вот теперь начал! – теплые руки пробежались еще и по позвоночнику, заставляя опрокинуться на спину.

И Эльдар тут же склонился сверху:

– Ли-иза… – как и вчера выдохнул он мне прямо в губы, прежде чем накрыть их поцелуем. – Никогда не видел никого красивее…

Ну и как было не ответить ему опять?

***

Вниз мы в итоге спустились несколько позже, чем планировали, и после короткой инспекции имеющихся запасов, завтракать решили оставшимся со вчера хлебом и раскопанным в верхнем кухонном шкафчике вареньем. Земляничным. И очень вкусным – что и выяснилось, едва Эльдар открыл банку, наполнив кухню неповторимым ароматом лета и леса. Я же пока сварила кофе, выставила на стол закупленное как раз для такого случая печенье, приготовила чашки…

И тут затрезвонили в дверь. А потом еще раз. И еще. Практически без перерыва.

Едва не выронив из рук ковшик, я получила успокаивающий взгляд Барятина и его настороженную реплику:

– Ждем кого-то?

– Да нет, вроде, – присела я на стул. Не то чтобы ноги не держали, но… присела, в общем.

– Угу, – многозначительно выдал он и пошел любопытствовать, кто там такой настойчивый пожаловал, жестом попросив меня оставаться на месте.

Я и осталась, причем весьма охотно, лишь внимательно прислушиваясь к тому, что происходит в холле. Неразборчивый бубнеж на два голоса продолжался недолго, затем хлопнула, закрываясь, входная дверь, и Эльдар вернулся в кухню с корзиной в руках, очень похожей на ту, что нам вечером приносили из ресторана. Вот только… Еще и завтраков я им точно не заказывала!

– Вчерашний посыльный? – полюбопытствовала я, когда подношение водрузили на тумбу возле плиты так осторожно, словно там могла оказаться бомба. Хотя заподозри Барятин подобное всерьез, в дом бы ее точно не притащил.

– Да, – кивнул он, не сводя глаз с немудреной, в общем-то, корзинки: толстые ивовые прутья, простенькое плетение, жесткая надежная ручка... – Парень тот же самый.

– И что думаешь? – волнение от внезапности визита, уже улеглось.

– Не знаю пока, – честно ответил тот. – Но пробовать оттуда я бы ничего не стал. На всякий случай.

– И в мыслях не было, – кивнула я, переводя взгляд на открытую банку в центре стола. – Тем более у нас уже есть такое замечательное варенье.

– Вот именно, – Эльдар хмыкнул, перестав гипнотизировать взглядом плетенку и тоже присаживаясь за стол. – Кофе не остыл?

– Не успел, – пододвинула я чашки поближе, поднимая оставленный рядом ковшик, – но ты прав, доводить до этого незачем.

И щедро плеснула напитка в обе по очереди.

– Заедем потом к твоему гению ресторанного дела? – Барятин потянул одну из них к себе, с наслаждением вдыхая аромат. – Полюбопытствовать, с чего это вдруг такая нежданная щедрость?

– Можно, – не стала я спорить, тоже делая первый глоток и прижмуриваясь от удовольствия. – Но есть предложение получше…

***

– Лиза, деточка, – господин Вивель обрадовался моему визиту непритворно, но прежде, чем сердечно поприветствовать все-таки огляделся – не услышит ли кто. – Еще какой-нибудь заказ? Или просто решила порадовать старика?

– Ну, до старика вам, Игнатий Петрович, сильно далеко, – немного нервно усмехнулась я, – не клевещите на себя. А вот мудрости точно не отнимешь, и потому приехала я за советом. Не откажитесь выслушать?

– Нет, конечно, – кивнул тот в сторону двери во внутренние помещения. – Пойдем в кабинет, раз так. Чтобы не помешали невзначай.

– А как же торговля? – засмущалась я в нерешительности. – Посетители?

– Да какая сейчас торговля? – недовольно дернул тот углом рта. – Если кто и заглянет из действительно серьезных клиентов, так подождут немного. Им ведь тоже деваться здесь, считай, некуда. Большинство салонов в Ольховене давно позакрывались, не осталось у меня конкурентов.

И вдруг резко сменил тему, мельком глянув в окно:

– А ты, смотрю, шофера наняла?

– Наняла, – не стала я отрицать очевидного – авто было припарковано прямо перед входом и Эльдар, не снимавший шлема и затемненных очков в плотной оправе, смотрелся на водительском месте весьма солидно. – Очень уж крутые здесь улицы, сама управлять машиной я не рискну. А пешком в этом городе ходить еще опаснее – один раз меня уже ограбили.

– Да как же так? – нарочито всплеснул он руками, подтверждая слишком уж театральным жестом кое-какие мои догадки. – Что ж ты так неосторожно…

– Теперь, конечно, поберегусь, – позволила я пропустить себя в дверь. – Налево?

– А? Да-да, налево. Ты же у меня здесь бывала уже, а я, старый, и подзабыл.

– Ну вот, опять вы заставляете делать себе комплименты, – шагнула я через порог кабинета, мельком оглядывая обстановку – за почти десять лет с прошлого визита ничего в нем, считай, не изменилось. По крайней мере, не настолько, чтобы это стало заметно и бросалось в глаза. Все те же зеленые в тонкую золотую полоску обои, зеленый же кожаный диван на пару тонов темнее, плотные бежевые шторы… Но самое главное, стол, развернутый так, чтобы хозяин мог видеть входную дверь – массивный, темного дорогого дерева, но очень простых линий, похожий скорее на надежный верстак, особенно с первого, беглого взгляда.

– Принести чаю? – Вивель гостеприимно махнул рукой в сторону дивана. – У меня тут еще с хороших времен кое-какие запасы остались.

– Нет, не стоит, – присела я так, чтобы оказаться с ним лицом к лицу. – Просто выслушайте меня, а потом поделитесь, что вы обо всем этом думаете. Ладно?

– Конечно, – привычно устроился тот в кресле за столом. – Конечно, Лизонька. Рассказывай.

Глава 13

– Игнатий Петрович, – начала я под заботливым, но цепким взглядом хозяина кабинета, который тот даже не потрудился спрятать под набрякшими веками, – понимаете… В последнее время на меня горохом сыплются неприятности – одна за другой, одна за другой... Непрерывно. Да, по сравнению со случившимся год назад их даже особыми горестями называть язык не поворачивается, и все же. На меня словно сама судьба ополчилась. То ограбят на рынке – отобрав сумочку… Нет-нет, ничего ценного в ней не было, с ценностями у меня сейчас вообще очень напряженно. А если бы и нашлись – не глупая же я, в самом деле, носить их с собой по базарам?

– А оставлять в пустом доме? – укоризненно покачал головой Вивель. – Его ведь тоже могут обшарить и ограбить?

– Кстати, насчет ограбить, – «вспомнила» вдруг я. – И это со мной чуть было не случилось.

– Что? Уже? – вскинулся Вивель и немедленно поправился: – В смысле, как случилось? Ты не пострадала?

– Нет, – теперь я, наоборот, постаралась не смотреть ему прямо в лицо, чтобы ненароком себя не выдать. – Но, боюсь, лишь чудом. Ко мне как раз водитель нанялся, и в ту же ночь в дом попытались вломиться налетчики.

– И? – поторопил часовщик, увидев, что я отрешенно уставилась в угол и продолжать не спешу.

– А? Простите, – вернула я взгляду осмысленность. – В общем, вышло так, что налетели они прямиком на него. И сбежали – наверное, от неожиданности. Рассчитывали, видать, застать только меня.

– Н-да, – покачал он головой с явной укоризной. – В наше время жить в одиночку даже в Ольховене и в самом деле крайне неосторожно. Лизонька, но почему ты не хочешь уехать? Туда, где спокойно. Где не придется опасаться такого рода вещей. Я ведь и правда способен тебе в этом помочь.

– Игнатий Петрович, – спорить сейчас было явно лишним, – я не сомневаюсь. И очень вам благодарна, поверьте, но… Вы ведь тоже поймите: чужая страна, без родни, без знакомых, совсем без средств. Тут у меня хоть дом есть, и пусть маленькая, но рента, на которую при определенной экономии можно прожить. А там? Кому я буду нужна?

– Лиза, – после секундной задумчивости Вивель резко сменил тон, став из приторно заботливого жестко деловым. Но говорить с ним неожиданно оказалось намного легче – словно в комнате вдруг кислорода прибавилось. – Я очень хорошо тебя понимаю. И поэтому хочу кое с кем познакомить.

– С кем? – проявила я разумную и очень понятную настороженность.

– С человеком, который способен стать твоей опорой в новой жизни там. Он свей.

– Что-о? – меня непритворно передернуло – отчетливо вспомнился господин Аршанин в подобной роли.

– Нет-нет, совсем не в том смысле – проявил похвальные чуткость и догадливость Вивель. – Предложить тебе такое у меня бы и мысли не возникло.

– Тогда в чем его интерес? – все еще недоверчиво смотрела я на своего визави.

– Интерес этот чисто деловой, не беспокойся. И никаких жертв от твоей гордости не потребует.

– Игнатий Петрович… – поджала я губы, тоже меняя тон, но продолжить мне не позволили:

– Я все объясню, – успокаивающе приподнял тот руки. – Только дай сообразить, с чего начать. Просто выслушай меня, решение-то все равно останется за тобой.

– Хорошо, – я прикинула, что самое время проявить покладистость, и перестала сверлить его взглядом, лишь повторила. – Но и вы меня тоже поймите…

– Я понимаю, Лиза, не беспокойся. Даже лучше, чем ты думаешь. Нынешнее бедственное и зависимое положение тебе крайне неприятно, ты ведь девушка самостоятельная. И привыкла сама распоряжаться собственной судьбой, чему твой отец никогда не мешал. Да и странно было бы относиться по-другому к своей помощнице.

– Он говорил вам, что я ему помогала? – в непритворном удивлении приподняла я брови, даже не пытаясь скрывать, насколько поражена его словами. Меньше всего отец стремился оглашать степень моего участия в семейном деле, и вряд ли сделал исключение для Вивеля – с какой стати?

– Нет-нет, – замахал тот руками. – Конечно же нет – зачем Андрею меня обманывать? Но… Ты ведь тоже не чужда вашей силе, правда? Пусть и совсем немного. И сейчас пытаешься ее развить, что-то делая в том направлении. Не зря же за детальками ко мне заглядываешь?

– Ну, – потупилась я. – Какая уж там сила? Так, игрушки. Пытаюсь починить кое-какое чудом сохранившееся старье…

– И все-таки отец мог с тобой о чем-нибудь на эту тему говорить. – Вивель не спрашивал, а утверждал – будто и в самом деле что-то такое слышал и в словах своих ни капли не сомневался.

Неужели отец все же проговорился? Или не он? Вспомнилась вдруг фраза Эльдара про моего бывшего жениха, что, мол, Анатоль не слишком сдержан на язык, особенно в отношении меня. Но, обдумывать эту богатую тему я решила потом – на досуге и не под пристально-изучающим взглядом часовщика. А сейчас лишь потупилась, затрепетав ресничками:

– Ну какие там особые разговоры, честное слово? Разве что случайно – пара фраз тут, пара идей там. Не больше.

– Но ты ведь те идеи запомнила, правда? Возможно, даже кое-какие чертежи смогла сохранить и вывезти из столицы?

– Нет, насчет чертежей, увы, нет, – не стала я его обнадеживать. – А вот идеи… Возможно, если сесть и повспоминать спокойно…

– Лиза, – вдруг придвинулся тот вплотную, накрыв мои руки ладонями, чуть шершавыми от постоянной возни с деталями. – Это очень нужно сделать! Вспомнить все, что тебе известно. Наработки такого человека, как твой отец не должны пропасть, понимаешь? Их необходимо возродить и осуществить, хотя бы в память о нем. Ну и тебе оно, конечно, лишним не будет. Устраиваться в жизни дальше как-то надо, ты совершенно права – так чем это не вариант? А мой свейский знакомый готов помочь: создать условия, чтобы тебе можно было целиком сосредоточиться именно на этом, не беспокоясь о выживании.

– То есть его интересуют разработки отца? – проявила я похвальную догадливость. – Он механик?

– Нет, не механик, хотя кое-что в этом понимает. И главное из этого – он отлично понимает, насколько важные темы начал, но, к несчастью, так и не успел завершить Андрей Зарвицкий.

– Что ж, Игнатий Петрович, – кивнула я после напряженной паузы, – Кажется, и в самом деле начинаю улавливать, о чем вы. Но теперь возникает масса других, не менее важных вопросов. В частности, о моих гарантиях в этой сделке. В общем, нужно хорошенько все обдумать.

– Да, конечно, – склонил тот голову. – Это разумно. Но затягивать, увы, нельзя – мой знакомый собирается уезжать на родину. И со всех точек зрения выйдет лучше, если начнете вы это путешествие вместе. Так что решение тебе придется принимать быстро. Прости, девочка, но таковы обстоятельства.

– Тогда мне и в самом деле нужно его увидеть, – вскинула я глаза. – И поговорить лично.

– Разумеется, – складка губ у Вивеля стала заметно менее жесткой. – Именно это я и предлагал с самого начала. Поговори и решайся уже.

– Уезжать?

– Конечно. Сама ведь прекрасно видишь, что в твоем случае это единственно возможный вариант. А все сомнения связаны исключительно со страхами, которые он обязательно сумеет развеять. Но здесь тебе в любом случае делать больше нечего, поверь старику.

– Знаете, Игнатий Петрович, – задумчиво склонила я голову к плечу, – возможно, вы и правы. Такое ощущение, словно меня отсюда что-то выдавливает. Выгоняет. Все эти неприятные происшествия…

– И сегодня? – сдвинул он брови. – Тоже ведь что-то случилось, раз ты здесь?

– Да сущая ерунда, если подумать, – смущенно отмахнулась я. – Корзину с завтраком мне сегодня из ресторана принесли, а она со стола опрокинулась и все там в кашу. Только выбросить и остается, что в моем нынешнем положении особенно обидно. Но, знаете, почему-то именно это вдруг стало последней каплей – меня словно осенило: а если нечто… ну, скажем, мистическое, и в самом деле хочет, чтобы я уехала?

– Но возможно ведь так и есть? – в задумчивости Вивель перевел глаза на окно, за шторами которого угадывался узкий и мрачный внутренний двор. – Лиза, знаешь, что я тебе скажу: ты пробуй принять решение. Вот прям четко надумай – хочу уехать. И если все прекратится… В общем, может, и не такая уж глупость, эти твои мысли? А корзину ту и в самом деле выброси, вместе с сожалениями о ней. Давай я сам приглашу тебя на завтрак?

– Ну что вы, Игнатий Петрович, – искренне рассмеялась я, почувствовав самое настоящее облегчение – все-таки прекрасно, когда загадки начинают проясняться, пусть даже и не самым приятным для тебя образом. – Не настолько я еще обнищала, чтобы утруждать вас еще и этим. Но вот приглашение, скажем, на обед – от вашего свейского знакомого, – оказалось бы весьма кстати. Не находите?

– Ты очень умная девочка, Лиза, – Вивель тоже улыбнулся. – И всегда такой была. Есть какие-то конкретные пожелания насчет заведения?

– Нет, – пожала я плечами. – Кухня, как я понимаю, в нашем случае будет не самым главным.

– Тогда рискну взять решение на себя, – кивнули мне с довольным видом. – Вряд ли кто-то всерьез обидится на такую мою самодеятельность.

– Уж точно не я.

– Прекрасно. Раз так… Ресторан в Астории. Той, что на набережной, напротив первого источника. Знаешь?

– Разумеется.

– Вот и ладненько. В три пополудни?

– Хорошо, – легко согласилась я. – Ресторан Астории, в три. Как я его узнаю? Этого вашего знакомого?

– Он сам подойдет, – прищурился Вивель.

– То есть этот господин меня уже видел? – я все-таки решилась внести полную ясность.

– Конечно, – и не подумал скрывать очевидного часовщик. – Лиза, повторюсь, он в тебе очень заинтересован.

– В моем отце, – поправила я.

– А ты бы предпочла другое?

– Нет, – опять передернуло меня. – Нет, конечно.

– Но тогда оно, выходит, и к лучшему, – по-отечески, как-то очень понимающе и невесело хмыкнул тот. – Правда?

– Правда, – спорить я не стала, спросила о другом. – Кто он? Этот ваш знакомый?

– Узнаешь, Лизонька. Все узнаешь.

Глава 14

– Ну что? – слишком уж ровным тоном поинтересовался Эльдар, плавно трогая авто, едва я устроилась на заднем сиденье.

Явно ведь переживал, но почему-то старается этого не показывать.

– Думаю, мы не ошиблись, – кивнула я ему в спину, тут же сообразив, что говорить вот так нам будет крайне неудобно. – Нет, давай лучше сейчас домой, обсудим все там. Время пока есть.

– Время? – покосился тот на меня, стараясь не терять из виду дорогу – прямо за ближайшим поворотом начинался ощутимый подъем.

– Да, – я поняла, о чем он и объяснила: – В три у меня встреча в Астории с загадочным свейским знакомым Вивеля. Очень интересующимся механикой и механиками.

– Скутвальссон? – понимающе кивнул Барятин.

– Кто ж еще? Не думаю, что сейчас Ольховен так уж сильно набит свеями и у нас большой выбор. Но давай все подробности дома? Не та это тема, чтобы обсуждать ее на улице, да еще и перекрикивая мотор.

– Разумно, – не стал он спорить, вдавливая педаль газа и заставляя двигатель натужно реветь на подъеме. – Дома – так дома.

В общем, оказались мы там на удивление быстро – услышать новости кому-то здорово не терпелось, что и понятно.

– Ну, во-первых, – начала я усаживаясь за стол в холле, едва Эльдар закрыл входную дверь, – наша засада здесь пока отменяется. Никто в этот дом больше вламываться не будет, до тех пор, по крайней мере, пока у меня идут переговоры. А во-вторых, за содержимое корзин из ресторации тоже можно временно не волноваться.

– Подробнее, – привычно жестко распорядился глава службы личной монаршей безопасности, заставляя почувствовать себя в шкуре его нерадивого подчиненного. К счастью, не проштрафившегося. Пока.

Я хмыкнула, поймала извиняющийся взгляд, и приступила к подробностям:

– С тем ночным налетом – наверняка их рук дело, Вивель, считай, проговорился. Корзина вероятно тоже. Мне было велено выбросить ее вместе с содержимым и забыть как страшный сон. Даже ехать искать посыльного уже не требуется, полагаю, ничего нового он нам не расскажет.

– Да, вот этого делать точно не следует, – согласился Барятин. – А то спугнем только. Но твой часовщик сказал хоть, что именно там не стоило пробовать? И каких последствий это помогло избежать?

– Шутишь? – непонимающе уставилась я на него.

– Шучу, – Эльдар и в самом деле усмехнулся. – А что со встречей в Астории?

– Там меня явно собираются соблазнять прелестями Сведии и личного покровительства господина посланника.

– Что-о?

– Исключительно в деловом плане, не рычи. И вполне возможно, при этом даже искренне уверены, будто оказывают мне благодеяние.

– Нет, – отрезал тот. – Никто здесь на этот счет не заблуждается. Все, абсолютно точно знают, чего они хотят, и за что готовы заплатить.

– Боюсь, платить в их сценарии должна буду исключительно я, – жесткость Эльдара заставила поморщиться и меня.

– Не сомневаюсь, – кивнул он. – Вопрос только когда.

– Да прямо сейчас.

– Чем?

– Пока что временем. Начали мы с того, что его совсем нет, и уехать отсюда я должна как можно быстрее.

– Н-да… – всерьез задумался Барятин, уставившись в угол. – Выходит, твои переговоры и наша относительная безопасность продлятся лишь до послеобеда? Ты ведь не собираешься принимать его предложение?

– Нет. Но собираюсь максимально потянуть время – спокойствие лишь «до послеобеда» меня как-то не устраивает, хотелось бы иметь неприкосновенность подольше.

– Лиза, – Эльдар быстро, но пристально глянул на меня и снова отвел глаза, – люди, с которыми ты собираешься вступить в игру, не дети. Их не получится бесконечно водить за нос. Особенно если там поджимает время.

– Кстати, интересно, почему оно их так поджимает? Похоже, это сейчас главный вопрос, а?

– Нет, главный вопрос другой. Главное – зачем им так нужна ты? Да еще и настолько срочно. Что такого вы с отцом придумали? Заставившее наших соседей встать на уши и забегать будто наскипидаренные?

– Придумали? – задумчиво протянула я, прикидывая возможные варианты. – Вообще-то придумали мы много чего. Разного. Но как бы они могли об этом узнать? Отец прекрасно умел хранить семейные секреты.

– Да, хороший вопрос. Но главное все же – «что»? Что именно вы изобрели? Дело в твоем акумере, так? Или не только? Не хочешь поделиться?

– Поделюсь, – не стала я спорить, задумавшись о другом. – Но потом – разговор этот не на пять минут. А сейчас меня больше интересует еще одна нестыковка: почему мне не сделали предложение об отъезде прямым текстом? Сразу, как я оказалась здесь? Зачем было сначала запугивать и подводить к тому, будто я сама пришла к ним за помощью?

– Лиза, это слишком серьезные люди, занятые слишком серьезными вещами, чтобы слету доверяться всем подряд и раскрывать все свои карты.

– Но я же не все подряд? Я дочь его друга.

– Думаешь, это достаточное основание верить тебе сразу? Настолько, чтобы подставиться?

– Почему нет? – я все еще не понимала.

– Даже если они каким-то образом узнали про Аршанина? Про вашу с ним связь?

Я резко выдохнула, сообразив, о чем он – охранка и правда не то заведение, с которым подобные люди стали бы шутить.

– Откуда?! Они могли это узнать? Уж тут Анатоль точно был не в курсе.

– Повторюсь, это очень серьезные люди. Очень. И очень хорошо информированные во всем. Вариантов насчет «узнать» у них гораздо больше, чем ты можешь себе представить. Так что игра нам сегодня предстоит весьма опасная. На грани.

– Нам? – удивилась я.

– Полагаешь, я должен отпустить тебя одну?

– Опять шутишь? – вскинула я на него глаза. – Или, всерьез думаешь, что присутствие личного водителя за столом в «Астории» будет воспринято как нечто само собой разумеющееся? Без лишних вопросов? Особенно со стороны столь… информированных людей?

***

Собираясь на встречу к Скутвальссону, я полагала, что самым сложным будет справиться с лицом и суметь вытянуть свою партию – все-таки я не актриса. Но нет, на деле вышло, что самое сложное это не думать об Эльдаре, засевшем под поднятым верхом авто прямо напротив ресторации – так, чтобы видеть сквозь стекло и весь зал, и меня. Я специально попросила столик поближе к окну, и пока шла к нему под чуткой опекой импозантного мэтра, внимательно осматривалась вокруг, в который раз убеждаясь: в местах с хорошей и устоявшейся репутацией редко что меняют. Вернее, почти никогда. Здесь, по крайней мере, с прошлого нашего с отцом посещения, не изменилось вообще ничего. Все та же нарочито тусклая медь – без намека на пошлую позолоту, тяжелый синий бархат на окнах, белейшие скатерти и фарфор на столах… И яркие блики от свечей в граненом хрустале. Прежде всего безупречный вкус, и лишь потом роскошь. Всегда. Даже в нынешние времена.

– Леди сама сделает заказ? – отвлек меня от пустых, в общем-то, размышлений метрдотель, отодвигая стул и помогая присесть.

– Нет, – встряхнулась я, возвращаясь с небес на землю. – Я жду знакомого, он сейчас подойдет.

– Да, конечно, – галантно удалился тот, но лишь затем, чтобы вернуться через пару минут с тем самым «знакомым» – я даже не успела как следует принюхаться к здешним божественным ароматам.

– Госпожа Крастова? – зачем-то уточнил вместо приветствия высокий мужчина, что давеча носил зеленую шляпу, символически целуя воздух над моим запястьем. И тут же начал основательно устраиваться за столом напротив меня, дожидаясь пока упорхнувший мэтр вернется с меню и винной картой.

– Вы прекрасно знаете мое имя, – неожиданно накатившее раздражение удалось обуздать с большим трудом. – А вот я ваше – пока нет.

И получила в ответ слегка укоризненный, но одновременно снисходительный взгляд – мой визави такой несдержанности не одобрил, но явно не удивился. Полагаю, удивился бы он скорей обратному, так что в итоге я поздравила себя с правильным ходом и уставилась на него в упор, ожидая, чем мне на него ответят.

И без стеснения изучая собеседника. Кроме выразительного взгляда свей мог похвастаться слегка покровительственными манерами, холеными руками и явным, но приятным акцентом. А вот лицо оказалось абсолютно невыразительным и словно растворялось на фоне очередного комплекта щегольски подобранной одежды. Но для шпиона подобное качество, наверное, только в плюс?

– Простите, Елизавета Андреевна, – покаялся тот после длинной паузы, во время которой с не меньшим интересом разглядывал меня. – Я и в самом деле прискорбно невежлив. Янис Карлович, к вашим услугам.

– Янис Карлович… – повторила я с явным намеком на продолжение, и тот уважил мою настойчивость.

– Скутвальссон.

– Что ж, герр Скутвальссон, – мне с трудом удалось скрыть растерянность – не ожидала, что он окажется настолько откровенен. – Рада с вами познакомиться.

– Взаимно, – на этот раз напоминать ему о вежливости не пришлось.

Следующие несколько минут мы провели вполне светски: листая меню, обсуждая подходящие вина и дожидаясь, пока мэтр направит к нашему столику официанта. Правда зачем мы это делали, я в итоге не поняла – когда тот подошел, мой визави ограничился кратким:

– Принесите то, что лучше всего удалось сегодня шефу, мои вкусы вы знаете. Для дамы – то же самое, но еще легкий салат и фрукты.

– Да, Янис Карлович, – ответ заставил меня чуть приподнять брови: господин свейский посланник явно оказался здешним завсегдатаем. А Вивель явно передал ему наш с ним разговор дословно, включая и ту его часть, где я дала понять, что не меню будет для меня сегодня главным.

– Простите, могу я задать вам вопрос? – поинтересовался свей, когда официант, забрав у нас четыре плотные книжки в кожаных переплетах, отправился передавать заказ на кухню.

– А разве не за этим мы сегодня встречаемся? – я решила, что скрывать нервозность будет даже вредным и лишь насторожит собеседника.

– Вы уже трижды успели посмотреть в сторону окна. Кто он, тот человек, что устроился в вашем авто?

– Водитель, – я развернула салфетку и тщательно расправила ее у себя на коленях, заметив, что нам уже несут пару бутылок, в том числе с игристым. Это дало возможность собраться с мыслями и скрыть легкое подрагивание пальцев. – Но сегодня еще и телохранитель. Или считаете это лишней предосторожностью с моей стороны?

– Считаю, – он, наконец, отвел от меня цепкий взгляд и тоже занялся салфеткой, продолжив, лишь после того, как мы снова остались одни. – Но вас понимаю прекрасно. И, разумеется, осуждать не возьмусь. Но когда вы решитесь ехать, этого господина придется рассчитать. Понимаете? Там он вам не понадобится.

– Когда? – вскинула я глаза. – Не если?

– Разумеется, – равнодушно кивнули мне со светской улыбкой.

– Зачем я вам? – губы сами собой сжались в нитку. – Говорила ведь Игнатию Петровичу и, надеюсь, он вам передал, что никаких бумаг или чертежей отца у меня не сохранилось.

– Елизавета Андреевна, – покровительственные нотки опять промелькнули в приятном баритоне, – самое ценное – это всегда люди. Остальное – мелочи. Но, кстати, раз уж зашла речь, а где его бумаги?

– В охранке, разумеется, – опять приподняла я брови. – Где ж еще?

– Вот именно, где? – пробормотал тот в задумчивости, и я едва удержалась, чтобы еще и рот не приоткрыть от удивления.

Получается, свей в курсе, что их там нет?! Дьявол, это ж какие тогда у господина посланника связи? Правильно Эльдар предупреждал…

– Что? Что случилось? – не пропустил он перемены в моем настроении.

– Н-ничего, – выдохнула я так, что это больше напоминало всхлип. – Просто вдруг подумалось: после отца и в самом деле может ничего не остаться. Совсем.

– Ну что вы, Елизавета Андреевна, – осторожно накрыл тот мою руку, – мы сделаем все, чтобы этого не допустить. И вы нам поможете. Правда?

Глава 15

– Как все прошло? – начал Эльдар, едва дверь авто приоткрылась. Дождаться, пока я устроюсь на заднем сиденье и захлопну ее обратно он, похоже, не мог.

– Тебя заметили, – не удержалась я от шпильки. – Получается, опять прокололся.

Плечи у Барятина закаменели и он так дернул машину с места, что я едва не опрокинулась. Лишь через пять минут, когда Астория осталась далеко позади, он все-таки выдавил:

– Прости. Но ты сейчас была…

– Цинична как механик? – охотно заполнила я провисшую паузу.

– Неженственна, – предпочел он другую формулировку.

– Останови!

Я дождалась, пока авто притрется к бордюру, открыла дверь и пересела вперед, чтобы видеть лицо Барятина – разговаривать сейчас с его спиной, сидя позади, категорически не хотелось.

– Неженственна, говоришь? – уставилась я на его профиль, потому как поворачивать ко мне тот не спешил. – Да, это, конечно, очень странно, особенно в сложившихся обстоятельствах.

– Не надо сарказма. Он не идет тебе еще больше цинизма.

– Нет, Эльдар. Вот чего нам сейчас точно не надо, так это иллюзий. Кто я, по-твоему? Нежный цветочек?

– Ты женщина. Оказавшаяся в сложной ситуации и нуждающаяся в помощи.

– Что ж, наверное, и это тоже, – не стала я спорить. – Но прежде всего я механик! Которого лишили всего, Всего, понимаешь? Даже возможности заниматься собственной профессией. И которым вдобавок пытаются манипулировать! Так что насчет несчастной женщины ты все-таки слегка заблуждаешься. Ясно?

Я выдохнула, чтобы не сорваться в совершенно ненужную истерику, и закончила совсем другим тоном:

– Если не нравится – уходи. Можешь сделать это прямо сейчас.

– Полагаешь, сумеешь справиться со всем сама? – Барятин все еще не глядел в мою сторону, уставившись прямо перед собой, в темное стекло.

– Постараюсь, – я тоже отвернулась к едва подсвеченной фонарями пустынной улице впереди.

– Примешь предложение Вивеля?

– Нет! – вскинулась я и увидела, что теперь он смотрит на меня в упор. – Не приму. Я, конечно, механик, но все же цинична не настолько. Он, и этот его свей, явно причастны к смерти отца, Ромы и… и… Всех! Теперь я в этом точно уверена.

– Прости, – Эльдар развернул меня к себе и осторожно снял пальцами слезы с ресниц, подставив плечо, чтобы я в него уткнулась. – Сдается, я просто бесчувственный чурбан. Поплачешь?

– Не сейчас, – отстранилась я, заканчивая то, что начала: – А еще, сдается, покушение на наследника тоже без них не обошлось.

– Что-о? – не сразу понял тот. – Уверена?!

– Не совсем, – вынуждена была признать я. – Но… Если сложить все намеки и оговорки, мелькнувшие за время нашего общения... Да, впечатление складывается именно такое.

Мне вдруг отчетливо вспомнился кусочек диалога со Скутвальссоном за столом:

– Почему вы так торопитесь? – задала я вопрос, который считала главным. – И так торопите меня?

– Так ведь господин Вивель вам уже сказал – я собираюсь домой, – пожал он плечами.

– Почему? – повторила я с нажимом. И видя, что отвечать тот не спешит, добавила: – Мы с вами так хорошо и откровенно начали, надеюсь, и продолжим в том же духе. Вы ведь понимаете, что без полного доверия к вам и вашим планам я никуда не поеду? Это оказалось бы крайне опрометчиво в моем положении.

– Да, вы действительно умная женщина…

– Не жалуюсь. Итак?

– На нас здесь стали оказывать слишком большое давление. Лучше пока уйти из поля зрения тех, кто…

– Пытается добиться тех же целей, что и вы? – слегка помогла я с формулировками, когда собеседник чуть замялся. – Но несколько иными методами?

– Можно сказать и так, – тонко улыбнулись мне в ответ, – хотя я бы сформулировал по-другому: Тех, кто пытается ставить нам палки в колеса, пользуясь поддержкой структур, в общении с которыми не отказывают.

– Вами заинтересовалась охранка? – перевела я это словоблудие с дипломатического на понятный. Но оставив при себе вторую часть вопроса: «Или это вы ими заинтересовались?»

– Елизавета Андреевна, – внезапно перестал тот улыбаться, – думаю, о сложившейся ситуации достаточно будет знать, что и мне, и вам станет намного спокойнее, если мы сейчас окажемся подальше отсюда. Хотя бы временно. И если подальше отсюда окажутся все те сведения, которыми мы с вами оба располагаем…

– Эльдар, – вынырнула я из воспоминаний. – Скутвальссон торопится уехать, потому что собрал здесь кое-какие бумаги, и уверен – их необходимо срочно вывезти. В том числе сейчас у него, кажется, и те документы, что охранка конфисковала во время обысков у механиков. Не понимаю как, но он сумел к ним подобраться. И еще… Он точно знает – у нас в доме тогда не нашли ничего.

Эльдар резко выдохнул и опять уставился в стекло перед собой.

– Я должен их увидеть! – выдал он спустя почти минуту. – Те документы.

– Как? – полюбопытствовала я без особого даже удивления.

– Нужно попасть к нему в дом!

– Слушай, ваша светлость, а тебе никогда не приходило в голову, что глава службы личной безопасности… то бишь номинальный глава десятка личных дворцовых телохранителей – это никак не оперативник. Это чиновник и придворный шаркун! Ты же пытаешься не просто быть и тем, и этим сразу, но еще и кем-нибудь третьим сверху. Сдается, большинство твоих проблем и проколов растут именно отсюда.

– Что?! – Барятин перестал, наконец, разглядывать улицу впереди, резко переключившись на мой профиль.

Оставалось лишь поздравить себя – эта фраза по-настоящему его задела. Не ожидал от меня, точно.

– Ладно, едем уже домой, – вздохнула я. – Обсудим все там.

***

Но обсудить толком хоть что-нибудь у нас не вышло – Эльдар успел все для себя решить пока ехали. А меня просто поставил перед фактом прямо в гараже:

– Возможно, Лиза, ты и в самом деле права, – он помог мне выйти из авто и тут же направился к своему мотоциклу. – Даже наверное права.

Я замерла, догадываясь уже, что именно он задумал, и кляня себя за несдержанность. Но особенно за убедительность.

– Возможно, мне и в самом деле стоит вспомнить кто я. – Эльдар начал деловито застегивать подвешенные к заднему сиденью его машины полувыпотрошенные сумки, – И прекратить лезть туда, где мало что умею.

– Я не это хотела сказать!.. – продолжить мне не дали, обернувшись, наконец, и оборвав одним резким жестом:

– Нет, я не бросаю тебя, не бойся.

– И не думала даже! – ответила я чистую правду.

– Вот и хорошо, что не думала. Но мне и в самом деле нужно увидеть бумаги, которые прячет Скутвальссон. А значит нужно найти того, кто может в этом помочь. Необходимо, я бы сказал.

– Что ты задумал?

– Тряхнуть кое-какими старыми связями, – Барятин вернулся к своему прерванному занятию. – Все-таки у князя, да еще и с моей бывшей должностью, их немало. Даже теперь.

– В столице? – покосилась я на подготовленный уже мотоцикл, когда Эльдар отошел забрать пару мелочей со стеллажа рядом.

– Именно. Надеюсь, за сутки я успею обернуться туда и обратно.

– А найти того, кто тебе нужен? – уставилась я на него. – Тоже успеешь?

– Увидим, – ни обнадеживать, ни спорить Барятин не стал. – Главное, чтобы пока я не вернулся, никто не смог добраться до тебя. Даже при самом сильном желании. Понимаешь?

Я кивнула – что ж тут непонятного? Но он все равно пояснил:

– Поэтому никуда не выходи, никому не открывай и вообще… Сделай вид, что тебя здесь нет. Уехала. Надеюсь, за день твои знакомые не переполошатся?

– Давай напишу Вивелю, – предложила я, – что надумала провести пару дней в какой-нибудь деревушке на побережье. Погулять, поразмыслить, послушать море. И, главное, набраться решимости принять их предложение…

– Пиши, – согласился тот. – Только быстро. По дороге заброшу твое послание на почту.

– Да, – метнулась я в холл, к бюро с бумагами. – Сейчас.

– Я подожду, – раздалось мне вслед.

Написать несколько строчек и запечатать их в конверт много времени не отняло, но когда я вернулась, к отъезду Эльдар был готов уже совсем.

– Никому не открывай, – сжал он мои плечи, требовательно заглядывая в глаза. – Вообще! Света нигде тоже не зажигай, постарайся справиться так. Продукты в доме есть, за ними выходить не надо…

И вдруг прижал меня к себе, тут же отстранившись. – Береги себя! Самое главное – береги себя, Лиза. И если я вдруг… В общем, если завтра к вечеру от меня не будет вестей – принимай предложение Скутвальссона. Да, наступи себе на горло и принимай. Главное – чтобы ты была жива, остальное можно исправить и переделать потом. Понимаешь?

– Д-да, – я тоже вцепилась ему в куртку и вдруг отчетливо поняла – не хочу его отпускать. И, кажется, даже не смогу этого сделать. – Не уезжай! Пожалуйста!

– Лиза, ни у тебя, ни у меня не получится прятаться вечно. Увы. Все равно придется сделать какой-то шаг для решения этой ситуации. И лучше всего делать его прямо сейчас – дальше все будет только хуже.

– Интуиция подсказывает? – начала я приходить в себя и все-таки смогла разжать пальцы, намертво вцепившиеся ему в отвороты.

– Скорее опыт, – качнул он головой, давая мне время окончательно справиться с нервами. – Я ведь и в самом деле очень опытный. Очень! Пусть ты и не хочешь этого признавать.

Я натужно хмыкнула, понимая, что после своей странной шутки он этого ждет, и отстранилась:

– Не задерживайся там. Пожалуйста.

– Ни на одну лишнюю минуту, – серьезно кивнул Барятин. – А ты береги себя. Слышишь? Не делай ничего такого, чтобы потом мне пришлось опять всю жизнь каяться.

– Опять? Как после покушения?

– Да, Лиза. Обещаешь?

– Я буду осторожна… Буду… – повторила я вслед взревевшей мотором и выскочившей из гаража двухколесной машине. – Конечно.

А потом быстро задвинула на место открытую створку въезда, опустила в скобы засов и пошла тщательно проверять все окна и двери, прежде чем подняться в спальню. Не зажигая свет и не раздеваясь забралась в постель, обхватила подушку, все еще хранившую запах Эльдара, и приготовилась выплакаться от души. Грех ведь не воспользоваться такими обстоятельствами, правда? И повод есть – да еще какой; и возможность – совсем одна в, считай, чужом, пустом и темном доме…

Да, успокоить хоть немного перетянутые звенящими канатами нервы было бы кстати, но не вышло. Вдруг выяснилось, что для истерики мне уже остро не хвататает крепкого мужского плеча. Интересно, когда это я успела к нему так фатально привыкнуть? И что стану делать, если никогда больше…

Нет! Нельзя об этом думать!

Я все-таки всхлипнула, натянула на голову одеяло и… уснула. Совершенно не ожидая от себя подобного.

Глава 16

Разбудил меня стук деревянных колес по мостовой – на нашей верхотуре камни в ней были на редкость неровными, да еще и разъехавшимися от дождей. Я выбралась из постели, лениво и мимоходом удивившись, как это вчера умудрилась даже не раздеться и, стараясь не потревожить тонкую кисею занавески, выглянула в окно, уже зная, что там увижу.

Не ошиблась. Из-за забора выворачивала тележка сборщика мусора, почти порожняя. Не сезон – дома вокруг в большинстве стояли пустыми, а то и вовсе заколоченными. Я впервые задумалась, что многие из тех, кто уехал отсюда, не рассчитывали, похоже, что даже с весной жизнь в Ольховен вернется снова. По крайней мере, та жизнь, к которой они привыкли.

Занятая исключительно личными, хоть и совсем не мелкими проблемами, я как-то мало задумывалась, что тяжело сейчас не одним лишь механикам, пусть даже основной удар пришелся именно по ним. Отдача после убийства наследника и внезапной смены власти прошлась в этой стране по многим. Хорошо так прошлась. Катком. Вынудив затаиться в ожидании хотя бы относительного спокойствия.

– Ку-у-да?.. Стой, ш-шарага… – гортанный выкрик и грохот возка, задевшего забор, заставили вздрогнуть – я едва не отпрянула от окна. Но быстро спохватилась и резких движений делать не стала, понаблюдав с высоты, как старик-возничий освобождает зацепившую за доски ось, а потом, привычным рывком вскинув на телегу заранее приготовленный у задней калитки куль с мусором, уезжает. Поежившись, я уже в одиночестве осталась любоваться улицей: узкой, стылой и словно бы прикрытой тонкой белой кисеей – как окно занавеской.

Снег. Первый в этом году. Грозивший вот-вот растаять, но все-таки успевший меня успокоить – на запорошенном полотне дороги виднелись всего две колеи от деревянных, оббитых жестью колес с отпечатками лошадиных копыт между ними. И никаких других следов. Не считая, конечно, натоптанного только что стареньким уборщиком.

Выходит, ночью дом визитами не беспокоили. А поскольку письмо про мой отъезд Вивель получит с утренней почтой, то до вечера ни он сам, ни кто-либо по его просьбе, сюда наверняка не сунется. Вечером же… Надеюсь, вечером мы тут уже будем не одни…

– Уви, прекращай хулиганить! – шикнула я на механизм, нацелившийся в третий раз поддать мне под коленки. – Хватит!

Тот тоненько, почти виновато пискнул и, оставив в покое мои ноги, усеменил шуршать чем-то под кроватью. Словно щенок, которого прогнали.

Хихикая над опасениями непривычного к подобному Эльдара, я и сама иногда становилась в тупик, пытаясь прикинуть, насколько Уви живой, а насколько нет. Будь он просто автоматом, без серьезной доли влитой в него силы, все оказалось бы проще, но моя игрушка была единственной в своем роде, аналогов ей просто не существовало. Когда-то еще отец начинал с ней работать, а он не зря считался лучшим специалистом по сращиванию живого с механикой. Ну и я потом продолжила. Так что теперь невозможно было назвать его неживым и даже неразумным с полной на то гарантией.

– Ладно, пошли, – подхватила я выкатившийся из-под постели автомат и шагнула к лестнице. – Думаю, в кухне нам сейчас будет и уютнее, и теплей. Опять же, дело тебе наверняка найдется, неугомонный ты мой…

Неторопливо и с толком сваренный кофе придал мне бодрости, добавив заодно и настроения, особенно ароматом. Но еще больше добавило его привычно-тихое шуршание занятого уборкой Уви – оказывается, я успела здорово соскучиться по нему. Так что утро в итоге сложилось совсем неплохо, а поскольку выходить из дома мне сегодня и в самом деле не стоило, я решила заняться наведением порядка прямо здесь.

Разгромленная во время недавнего налета ванная на верхнем этаже до сих пор стояла в нерабочем состоянии, хотя основное Эльдар уже сделал, развесив тяжелые детали нагревательного контура по местам. Теперь его оставалось замкнуть, подсоединив, что нужно куда нужно, и именно это станет самым подходящим занятием на сегодня. Главное – успокаивающим.

Тонкие инструменты, до сих пор лежавшие в шкафу холла, мне сейчас были ни к чему, и я отправилась в гараж за другой сумкой – слесарной. Но сначала проторенной еще вчера дорогой навестила ванную в крыле для прислуги, где сейчас хозяйничал Барятин, а после душа переоделась. Натягивая удобный и плотный комбинезон, засаленный на коленях, я здорово порадовалась, что Эльдар этого сейчас не видит, а то опять выдал бы что-нибудь на тему прискорбного отсутствия у меня женственности. Представив себе это в красках, я задавила улыбку и начала подниматься по ступеням…

Звонок в дверь застал меня на самом верху лестницы, и я едва не свалилась от неожиданности – нервы опять разыгрались так, словно это не колоколец тренькнул, а петарду над ухом взорвали. Но вернув равновесие, аккуратно поставила тяжелый саквояж с инструментом, и тихонько, стараясь не скрипеть досками, двинулась вниз. На половине пролета, правда, передумала, поднялась обратно и, расстегнув сумку, выбрала самый увесистый гаечный ключ. И лишь удобно прихватив его в руку, снова начала красться по ступеням к холлу.

А колокольчик на входной двери так и продолжал заливаться без остановки.

– Уви, замри! – шикнула я на маленького помощника, сообразив, что он тоже увязался следом. И убедившись, что меня поняли, добавила совсем тихо: – Быстро обратно! Спрячься в спальне и не высовывайся!

Пищать мне в ответ тот понятливо не стал, сразу зашуршав лапками вверх по ступеням, и оставалось лишь надеяться, что за дребезгом звонка, да еще и снаружи, никто этого не услышит.

Спустившись в холл, я на всякий случай сделала крюк вдоль стены, чтобы не оказаться вдруг прямо напротив входа – замочная скважина в старинной двери была такая, что в нее аж поддувало временами. А добравшись до простенка возле створки, прижалась к нему спиной и быстро прикинула, как быть дальше? Как выяснить, кто там такой настойчивый не просто не открывая дверь, но и не давая знать, что я вообще дома? Вернуться в спальню, надеясь разглядеть что-нибудь через тамошнее окно? Увы, сделать это помешал бы козырек над входом. Да и посетитель мог за это время уйти – странно, что ему уже не надоело терзать звонок.

В общем, единственным способом полюбоваться на неугомонного визитера оставалось окно узкой полукруглой фрамуги прямо над дверью. Правда чтобы туда влезть, пришлось бы, во-первых, расстаться со своим импровизированным оружием, а во-вторых, здорово изловчиться… Я поежилась от очередной пронзительной трели прямо над ухом, еще раз прикинула возможности добраться до цели ничего не уронив и ничем не загремев, и в итоге все-таки решилась. Хорошо на мне сейчас штаны – в юбке это бы оказалось в разы сложнее, если вообще реально.

Итак, первым делом осторожно перевернуть массивную корзину для зонтов и тростей, сейчас совершенно пустую и способную превратиться в устойчивую тумбу. Затем, встав на нее, перебраться на вешалку с основательными и удобными крючками, прибитую рядом со входом. А уже с нее перелезть на неширокую, но толстую доску откоса прямо под пыльным стеклом фрамуги и заглянуть в него, молясь, чтобы никому там и в голову не пришло поднять глаза наверх…

– Черт! – я едва не озвучила это вслух, рассмотрев, ради кого занималась дурацкой гимнастикой. На крыльце под дверью переминался все тот же рыжий разносчик из ресторана! И в очередной раз тянулся к звонку.

Ну вот что за нечистая его сюда принесла, а? Если еще вчера, перед ужином в Астории, мы заехали к ним в заведение и договорились с хозяином, что один день с заказами пропустим. Возражать, кстати, там никто и не подумал.

А вот теперь это явление! Какие демоны его сюда притащили?

Впрочем, их имена я, кажется, знала, и одно наверняка было свейским…

– Любезный, что вы здесь забыли?

Внезапный вопрос не только меня заставил вздрогнуть так, что едва не сверзилась со своего ненадежного насеста. Подскочил от неожиданности и парень-разносчик, как раз пригнувшийся, чтобы заглянуть в замочную скважину.

– Так это, – резво обернулся он, словно щит выставив перед собой объемистую корзину. – Доставка. Из ресторана.

– И что? – в поле моего зрения показался, наконец, спаситель, которого я и без того успела опознать по голосу: Сергей Владимирович. Синеглазая звезда местного полицейского сыска и, по совместительству, знаток хороших кондитерских. А этого-то сюда каким ветром принесло?

Тот успел уже подняться на крыльцо и теперь в упор разглядывал доставщика, заставляя парня ежиться – профессиональный интерес в этом любопытстве читался отчетливо:

– Что, я вас спрашиваю?

– Так передать же надо? – попытался прикинуться глупым парень.

– Кому? Ясно ведь, что хозяев дома нет. Я ваш трезвон услышал уже минут пять как – чуть ли не с другого конца улицы.

– Ага, тихо здесь сегодня, – не стал тот спорить, поставив этой занятной логикой в тупик не только меня, но и полицейского:

– Э-э?

– Так шуршал там кто-то внутри, а я услышал. Кот, может?

Полицейский пришел в себя и даже не подумал скрывать сарказм:

– То есть вы, любезный, так настойчиво названиваете коту? Надеетесь, он вам замок откроет?

– Н-нет…

– А кому тогда? Будь кто-то в доме, давно бы вышли.

– Так передать же надо! – корзина снова была выставлена вперед как самый неотразимый аргумент.

– Я бы посоветовал вам, милейший, оставить ее под дверью, раз уж вы такой ответственный. И идти заниматься своими делами. Когда хозяева вернутся – заберут. Ну или вы придете позже и заберете ее сами, если она останется тут стоять…

И резко, совсем другим тоном, закончил:

– Ну!

– Да, конечно, – парень неловко пристроил свою поноску куда велели, и застучал башмаками вниз по ступеням. – Так, наверное, и вправду лучше. Я тогда вечерком еще раз загляну. Все равно ужин нести…

– Вот и идите, любезный. Идите уже.

Второй раз подгонять себя «любезный» не заставил, бодро рванув вниз по улице. Оставалось лишь надеяться, что и полицейский здесь не задержится – мои пальцы, намертво вцепившиеся в неширокую доску под фрамугой, уже начали неметь. Как и колени, в которые впился ее острый край.

Отвоевав поле боя и оказавшись под моей дверью в одиночестве, господин полицейский тут же приподнял крышку корзины, пару секунд разглядывал ее содержимое, что-то там даже поворошив, снова захлопнул и… согнувшись в три погибели, сам заглянул в замочную скважину!

Я перестала дышать, не то что шевелиться. И дух перевела, лишь когда тот отлип от импровизированного глазка, развернулся и начал спускаться по ступеням.

Ну вот и что это сейчас было, а? Как прикажете подобное понимать?!

Впрочем, руки и колени у меня уже так болели, что размышления пришлось отложить – пора было спускаться, пока не свалилась вниз спелой грушей. Дождавшись, когда явившийся пешком Сергей Владимирович скроется за ближайшим поворотом, я прикинула, как бы слезть на пол без особых потерь, и поняла, что проще всего будет спрыгнуть, надеясь не переломать ноги – акробатические этюды мне уже явно не по силам. Да и пара с небольшим метров не такая уж критическая высота…

И я спрыгнула. Не висеть же над дверью до бесконечности?

Не переломала. Лишь попу здорово отбила, опрокинувшись спиной на жесткий пол, вымощенный слегка потертой на стыках плиткой. А встав и перебравшись в кресло, всерьез задумалась над ситуацией.

Что здесь нужно было сейчас доставщику? А полицейскому? И с какой такой стати наш тихий, заброшенный в межсезонье район обрел столь бешеную популярность, а замочная скважина моей двери столь неотразимую привлекательность? Вариантов произошедшего в голове крутилось много, но все явно не те – слишком уж странные и неоднозначные. Не считать же за серьезную версию предположение, будто оба могли в меня влюбиться, явившись сюда устраивать дуэли вокруг корзины?

Но тут я вдруг поймала себя на мысли, что думаю уже совсем о другом – вместо размышлений о серьезных вещах, в очередной раз перебираю в уме содержимое приоткрытой полицейским корзины. Той, что так и осталась стоять за дверью – только руку протяни. Интересно, мне показалось, или там в самом деле мелькнула банка с паштетом? Таким же точно, как переданный из ресторана в прошлый раз на ужин? То есть потрясающе вкусным. И пара длинных, наверняка свежих батонов в бумажном пакете…

А ведь я, считай, и не позавтракала толком. Вот и чувствовала себя сейчас в точности как мышь перед куском сыра, уложенным в мышеловку. Ну, или как лиса перед приманкой в капкане.

Неотразимо прекрасной приманкой, надо сказать.

– Уви! – позвала я, устав бороться с собой и с искушением. – Вот как бы нам до нее добраться, а? Что думаешь?

Что думал об этом пылесос, я так и не узнала – потому как приказ вести себя тихо никто пока не отменял. Но спустившийся на зов механизм, выписывающий вокруг меня петли, навел на кое-какие мысли и подарил кое-какие идеи.

Поднявшись в спальню, я опять внимательно оглядела окрестности сквозь занавеску и, не заметив ничего подозрительного, да и вообще какого-либо шевеления, переставила поближе стул и водрузила на него автомат:

– Приглядывай. Если засечешь движение – дай знать. Звуком.

Тот понятливо пискнул, принимая отмену приказа не шуметь, и застыл, вытянувшись вверх на своих суставчатых ножках, но напоминая при этом, как ни странно, вовсе не паука, а суслика возле норы.

– Умница, – похвалила я и двинула в кухню, готовить все для задуманной диверсии.

Вчерашняя утренняя корзина с нежданным завтраком так там пока и стояла, задвинутая под стол – отправить ее в мусор руки не дошли. Увы, не слишком похожая с виду на сегодняшнюю, что и стало проблемой – просто подменить их одну на другую не выйдет. Но можно ведь подменить содержимое, правда? Хотя бы часть. Хотя бы банку с паштетом и те заманчивые батоны? Тем более, незаметно подсыпать что-то постороннее именно в них оказалось бы крайне проблематично.

В общем, я решилась.

Притащив из кухни несколько свертков, я сложила их возле двери, прислушалась к тишине наверху, говорившей, что с улицы никто нами вроде не интересуется и, приоткрыв створку, рывком втащила корзину в холл. Освободить пряжку удерживающего крышку ремня, откинуть ее и выудить нужное отняло не больше минуты. Еще столько же ушло, чтобы сунуть внутрь приготовленное…

Ушло бы. Не сыграй со мной злую шутку торопливость.

– Черт! – не сдержалась я, когда от резкого движения плетенка опрокинулась, и не меньше половины того, что в ней было, кучей вывалилось на пол. – Вот ведь!

– …? – вопросительно пискнуло сверху.

– Уви, назад! – шикнула я на выглянувший сквозь перила автомат. – Наблюдай!

И кивнув, когда тот скрылся с глаз, принялась как можно быстрее наводить порядок: подняла корзину, ухватила пару выпавших оттуда пакетов, готовясь запихнуть обратно, да так и замерла, разглядев на самом дне торчащий из кучи свертков уголок подписанного конверта.

Пара секунд ушли на растерянность и размышления.

Затем я все-таки вытащила письмо из-под продуктов, сгрузила обратно вывалившееся, сделав так, чтобы выглядело оно «как было», добавила принесенное из кухни, захлопнула крышку, застегнула и, быстро приоткрыв створку, выпихнула обратно на крыльцо.

Все.

Вот теперь можно и поразмышлять. Но лучше, наверное, в кухне и под заваривающийся чай – батоны пахли просто одуряюще.

Глава 17

Эльдар вернулся не вечером, а поздно ночью. Один. Очень и очень мрачный. Когда он отклеился от того промерзшего кома грязи, в который превратился его мотоцикл, я как-то сразу поняла – легкой беседы у нас не выйдет. К тому же и собственную мою совесть хрустально чистой было не назвать…

– Иди в ванную, я пока кофе сварю и поесть разогрею.

– Ты еще не спала? – это стало первым, что я от него услышала.

– Нет. Как ни странно, вчера неплохо выспалась.

– Странно, – согласился тот и на негнущихся ногах – как на ходулях, двинул в сторону своего крыла, теряя по дороге клочья грязи с одежды и саму одежду тоже – куртку уронил прямо перед входом в кухню, когда проходил мимо.

– Извини, – без особого раскаяния буркнул он, явно занятый совсем другими мыслями.

Вместо ответа я позвала Уви, тут же азартно приступившего к своим прямым обязанностям, и Эльдар шарахнулся к стене – очень надеюсь, просто от неожиданности.

– Жду в кухне, – напомнила я, сделав вид, что ничего не заметила.

Долго ждать не пришлось – Барятин, похоже, настолько проголодался, что позволил себе явиться с невыбритой щетиной, чего пока еще ни разу не случалось.

– Извини, – повторил он все тем же равнодушно-деревянным голосом, прежде чем усесться за стол, потянувшись к наполовину опустошенной стеклянной банке с паштетом. Но вдруг замер, так и не донеся до нее руку: – Та-ак… И что это значит?

– Паштет, – пожала я плечами, мысленно обозвав себя парой нехороших слов за рассеянность – вот надо мне было достать именно его? Но кто мог знать, что Эльдар такой памятливый?

– Насколько помню, – тут же подтвердили мои выводы про хорошую память, – мы доели тот, что здесь оставался. А это тогда откуда?

– Все оттуда же, – поджала я губы, не слишком довольная, что меня вычитывают как гимназистку.

– Ты все-таки забрала корзину с ужином? Несмотря на предупреждение?

– Это не ужин, это был завтрак, – пугаться я не собиралась просто из принципа, хотя выражение лица у Барятина стало совсем пробирающее.

– Та-ак, – повторил он настолько невыразительным тоном, что я засомневалась – может, все-таки стоит? Испугаться?

– Ешь спокойно, – пришлось сделать вид, что не уловила его настроения. – Проверено уже – все с ним в порядке.

– Вижу, – Эльдар посмотрел на свет сквозь полупустую банку и вдруг взорвался: – Зачем?! В доме не нашлось продуктов? Ты умирала с голоду?

– На ординарцев своих рычать будете, ваша светлость! – я, наоборот, оставалась демонстративно спокойной. – Если снова заведете. Или на жену. А я вам ни то, ни другое!

– Да, Елизавета Андреевна, это я уже понял, – он осторожно, словно драгоценность опустил банку на стол, встал и двинул в сторону двери, на ходу подхватив с пола изгвазданную куртку и пытаясь ее натянуть.

– Спасибо за обещанную защиту, князь, – едко выдала я ему в спину, прекрасно понимая, что прием запрещенный, но иначе… Уйдет ведь! И нет, я даже представить себе не могла, что и почему довело его до подобного состояния!

Тот замер, будто пулю поймал, и очень медленно развернулся:

– Никогда! Никогда больше…

Как Эльдар умудрился оказаться рядом, я пропустила – настолько стремительно все произошло. Но секунду спустя меня уже трясли за плечи словно куклу, а потом до хруста в ребрах прижимали к себе и целовали – жестко царапая кожу щетиной. Не то чтобы это оказалось приятно, но определенно ново – вырваться не хотелось точно. Да скорее всего и не вышло бы.

– Зачем? – не сразу оторвался он от моих губ. – Ну зачем, а? Я ведь четко сказал… Погоди, как раз поэтому, да?

– Нет, – продолжать выяснение отношений не тянуло. Пар Эльдар выпустил, кризис прошел, но напряжение никуда не делось. – Я не ребенок, чтобы делать что-то просто назло.

– Да, ты механик, помню, – хмыкнул он, явно почувствовав мое настроение.

– И очень хороший. А еще удачливый, как говорил отец. Вот. – Я вывернулась из его объятий, шагнула к столу и, подхватив там конверт, протянула Барятину: – Читай. Это было в корзине, как раз под паштетом.

Тот зыркнул на все еще стоявшую в центре столешницы банку – словно это она была во всем виновата, но на стул присел и бумагой зашуршал, пока я доставала чашки и наливала в них уже сваренный кофе. Отгоняя при этом странное ощущение, что если бы не его запах, Эльдар сейчас мог и уйти. А затем пододвинула ему одну из посудин, видя, что записку тот уже отложил, но комментировать не торопится:

– И что думаешь?

– Думаю пока, – с удовольствием сделал он первый глоток. – Чуть позже, ладно?

– Ты там вообще не обедал? – открыла я дверцу плиты, вытащив противень с горячими бутербродами. И не утруждаясь тарелками, выставила его на стол прямо как есть.

– И даже не завтракал. Не говоря про ужин.

– Ясно. Тогда и в самом деле лучше подождать – не хочется быть съеденной, – я демонстративно подтянула к себе банку и начала намазывать паштетом кусочек батона. – Не дергайтесь, ваша светлость. Первым это попробовал Уви, и, разумеется, ничего опасного не нашел. Я не настолько взбалмошна, как ты подумал.

Ответил Эльдар лишь опустошив добрую половину противня и получив вторую чашку кофе.

– Что он такое? На самом деле?

– Много чего, – пожала я плечами. – Говорила уже – Уви наш семейный архив.

– Тот, что так и не нашли в доме твоего отца? Не там, выходит, искали?

– Там. И тот архив, о котором ты сейчас говоришь, как раз-таки нашли, после чего вывезли в охранку. Мы не готовились к подобному развитию событий и даже не думали что-либо скрывать или прятать. Все бумаги лежали там, где им и положено – на своих местах.

– Но?.. – Эльдар недоуменно приподнял брови.

– Я сумела убедить Аршанина, что эти документы стоят того, чтобы заполучить их себе лично. То есть припрятать и затереть все следы их существования.

– Не понял, – брови поднялись еще выше, – ваши бумаги что, до сих пор где-то у него в доме?

– Теперь – у меня. Я всегда знала, где его тайник и имела туда доступ. Это было одним из условий нашего… соглашения. Уверена, именно среди тех документов то, что так жаждет заполучить Скутвальссон. – И резко сменила тему, кивнув на письмо, лежавшее так, что текст в нем читался прекрасно: – Думаешь, это тоже его рук дело? Очередной способ меня поторопить?

– Рассказывай, – вздохнул Эльдар. – Сначала рассказывай все по порядку. Как оно к тебе попало?

Я еще раз невольно пробежала глазами по и без того знакомым наизусть строчкам: «Будьте осторожны! Рядом с вами находится человек, который выдает себя не за того. Будет очень жаль, если столь красивая женщина станет жертвой чужих интриг. Берегите себя!»

И рассказала.

Выслушав, Барятин немного помолчал, гипнотизируя взглядом очередную, уже третью по счету чашку с кофе, потом встал и все так же молча вышел в холл. Оценил высоту двери; зацепил взглядом все еще перевернутую металлическую корзину для зонтов рядом; осмотрел крючки, на которые я опиралась, чтобы влезть наверх… И вернувшись поинтересовался:

– Когда-то занималась гимнастикой?

– Да, еще когда училась. С этим у нас там было серьезно.

– Ясно. – И вдруг заявил, казалось, без связи со всем предыдущим: – Лиза, тебя продолжают запугивать, думаю, дело в этом. Слишком уж все… театрально.

– Вот и мне так показалось, – кивнула я. – Вряд ли и в самом деле пытаются убрать – для этого есть способы и проще, и эффективнее крысиной отравы в завтрак. А полицейский? Как думаешь, этот здесь каким боком?

– Ты же видела, как он на тебя смотрит? – пожал тот плечами, но равнодушие это показалось мне слишком уж напускным. – Тут тоже особых вопросов нет. Романтика, без сомнения.

– То есть стоит ждать от него еще одного визита?

– Даже не одного. И я бы еще оглядываться стал на твоем месте. На всякий случай. Не плетется ли кто следом?

А дождавшись от меня недоверчивой улыбки, неожиданно потребовал:

– Теперь рассказывай, что такого вы с отцом придумали, если господа из свейского посольства уже полгода водят вокруг хороводы, и явно не собираются свои пляски сворачивать?

– Хороводы? – внимательно посмотрела я на него. – Полгода? Эльдар, а не пришла ли твоя очередь рассказывать, как съездил и что узнал?

Вопрос про «и кто сумел так прижать тебе хвост» я не озвучила – он и без того уже повис в воздухе.

– Плохо съездил, – не стал тот отнекиваться. – Но зато многое узнал. Главное – никого из тех, к кому я мог обратиться насчет помощи с визитом в дом Скутвальссона, в столице больше нет. Вообще. Не уверен, на этом ли они еще свете.

– Вот даже как… – пробормотала я, не представляя, что к этому можно добавить. Да оно и не требовалось – вряд ли Барятин вообще меня сейчас слышал:

– А потом я попробовал поискать другие свои контакты, уже иного, так сказать, плана. На всякий случай. И опять очень удивился. Очень.

– Что, тоже никого не осталось?

– А? – встряхнулся тот. – Нет, не совсем. На самом верху кое-кто есть – из тех, до кого вообще трудно добраться при любом раскладе.

– И с кем-то из них тебе удалось поговорить, – начала я догадываться о причинах его жуткого настроения.

– Даже не пытался, это было бы слишком опрометчиво. Но зато поговорил кое с кем другим. – И после очередной паузы вдруг спросил: – Тебе знакомо имя Ивана Антоновича Дробышева?

– Как? – я не сразу поверила, что услышала именно это.

– Ясно, – кивнул Эльдар, правильно расшифровав мое удивление. – Значит, про главу охранки ты слышала. От Аршанина?

– Не только слышала, мы даже пересекались пару раз. И да, именно благодаря ему. Но как у тебя вышло с ним встретиться? – повторила я вопрос.

– В свое время я был неплохо осведомлен о его личных привычках – по долгу службы. А потому и сумел вовремя оказаться в тех местах, где он предпочитает прогуливаться.

– И? – поторопила я его.

– И мы вместе немного покормили уточек. Знаешь, никогда не понимал смысла этого занятия, но возможно что-то в нем есть…

– Эльдар! – не выдержала я.

– Лиза, я не могу пересказать подробности. Да и не надо оно тебе. Но заглянуть на виллу Скутвальссона, пока тот не сбежал, мне нужно край.

– А если без подробностей? – не дала я уйти от темы.

– Без подробностей? – задумался он на пару секунд. – Без подробностей – все катится в тартарары. С грохотом и звоном. И кому-то это здорово на руку, но вот нравится далеко не всем.

– Дробышеву не нравится?

– Именно, Лиза. Именно.

– Но если так, почему он не предложил тебе помощь? Или… все-таки предложил?

– Все-таки предложил. Даже несмотря на мое крайне неоднозначное нынешнее положение. Но я ее не принял.

– Что?!

– Люди Дробышева в наших с тобой делах сейчас нужны меньше всего.

– Почему? – я все еще ничего не понимала.

– Потому что он уверен в твоей виновности, Лиза. Абсолютно уверен. И он тебя ищет. В том числе и как убийцу Аршанина. К счастью, совсем не там, где надо.

Я едва не села мимо стула:

– Где? Ищет?

– У свеев. Его люди обложили посольство – в полной уверенности, что ты работаешь на соседей. И единственная возможность отмыть твою репутацию, доказать, что это не так. Что опять-таки возвращает нас к визиту в дом Скутвальссона. Но делать мне его придется в одиночку.

– Даже не надейся! – в наступившей тишине я подхватилась из-за стола, шагнула к плите и шваркнула по ней ковшиком, начав засыпать новую порцию перемолотых зерен – мне и самой что-то вдруг захотелось смочить внезапно пересохшее горло.

– То есть? – меня явно не поняли.

– То есть один ты туда не пойдешь, – с готовностью пояснила я, плеснув в посудину горячей воды из чайника. – Это самоубийство. Так что пойдем мы туда вместе.

– Полагаешь, – осторожно начал Эльдар, – двойное самоубийство получится более интересным?

– А ты не думал, что в таких обстоятельствах – с Дробышевым на хвосте – самоубийством для меня будет остаться одной?

– Ни – за – что, – четко и по слогам произнес Барятин, поджав губы.

– Ну, это мы еще посмотрим! – сверкнула я глазами. – Точно не собираюсь отпускать свой единственный шанс выбраться из всего этого. То есть тебя!

Возразить на это Эльдару оказалось нечего, а потому он попытался зайти с другой стороны:

– И чем же реально ты можешь мне помочь? Ну, кроме того, чтобы отвлекать внимание еще и на твою защиту?

– Я механик! Сильный механик, не забыл?

– Не смог бы при всем желании – ты напоминаешь мне об этом с завидной регулярностью. Вот только сильна ты исключительно ночью, а днем не можешь почти ничего.

– Хочешь сказать, ты собрался лезть к нему в дом днем? – уставилась я на него. – Шутишь?

– Нет, не собрался, – вынуждено признал Эльдар. – Просто очень хочу донести мысль, что помощи от тебя будет гораздо меньше, чем проблем.

– Уверен?

– Да, – припечатал он и правда без малейшего сомнения.

– Зря, – я тоже не сомневалась в том, что сейчас говорю. – Потому что у меня, к примеру, уже есть идея, как обеспечить нам предлог для визита к этому мутному господину.

– Предлог? – насторожился Барятин. – Зачем?

– Нет ты, похоже, и правда собрался ломиться к нему на манер ночного татя? И дать-таки повод упечь себя куда-нибудь подальше?

Я демонстративно постучала пальцем по письму, все еще лежавшему на столе и тот намек понял:

– Полагаешь, к моему… визиту там могут быть готовы?

– Могут, – подтвердила я. – Потому что это, похоже, как раз про тебя: «человек, который выдает себя не за того». О тебе если и не знают наверняка, то догадываются. И какой-нибудь выходки такого рода точно ждут.

– Что же предлагаешь ты?

– Как раз этим письмом и воспользоваться вместо предлога. Это же так элегантно – повернуть оружие врага против него же…

Эльдар поморщился, давая понять, что от подобной романтики далек:

– А конкретно?

– Приду к нему с этой бумажкой, – я подняла и помахала так кстати полученным посланием, – скажу, подумала, будто это он написал. Ну и насчет красивой женщины… Решила, мол, это предложение. От него – мне. Вот и пришла прояснить кое-что. А то, может, и принять…

– Полагаешь, ты настолько похожа на дуру? – вытаращились на меня. – Как можно всерьез купиться на такое?

– Полагаешь, у нас есть другой вариант до него добраться?

И все-таки это «у нас» Эльдару явно понравилось, ошибиться я не могла, потому начала доворачивать резьбу:

– Завтра я «вернусь» с побережья, найду записку…

– А разве корзина еще там? – удивился Барятин.

– Конечно. Не за тем весь этот спектакль затевали, чтобы свернуть с полдороги, даже случайно напоровшись на полицейского. В общем, прочитав послание, я целый день буду маяться и не находить себе места, а потом решусь на визит. В авто, конечно, не бродить же мне по городу впотьмах в одиночку? И пока я слегка отвлекаю его внимание, водитель может слегка прогуляться, размять ноги…

– Мне эта идея не нравится! – сдвинул он брови. – Совсем.

– Предложи свою, – усмехнулась я, прекрасно зная, что не предложит. Не сейчас, по крайней мере. И закончила, убедившись, что права:

– Но перед этим мы еще и заглянем к нему – прямо сейчас. Надеюсь, ты в силах?

– Зачем? – вот теперь я действительно его удивила.

– За сведениями. Лучше иметь представление, что происходит в доме, прежде чем соваться туда самим. Да и неплохо бы знать, куда именно соваться – времени у тебя завтра будет в обрез. Скутвальссон не дурак, тут ты прав, долго водить его за нос у меня не выйдет.

И добавила в ответ на вопросительный взгляд:

– Я не просто сильный механик, а один из лучших – это не кокетство. Так что кое-какие неочевидные возможности для такого у меня есть. Можешь поверить.

– Верю, – все-таки признал Эльдар, хоть и не сразу.

– Тогда едем. Выясним все про готовность его сторожевых собачек.

– Если свей именно то, что мы думаем, – не согласились со мной, истолковав эту фразу слишком уж буквально, – то собак при доме он не держит. Особенно сейчас, когда город почти вымер. Зачем они, если в любой момент к нему могут заглянуть гости из таких, к которым лучше не привлекать внимание, лаем поднимая весь квартал?

– Резонно. – Спорить я не стала.

– Мотоцикл?

– Да. Лучше на нем.

Глава 18

– Тихо что-то, не находишь? – я поежилась от промозглой сырости, умудрившейся пробраться разом и под куртку, и под комбинезон.

Юбкой, как и высоко ценимой Эльдаром женственностью, пришлось пожертвовать еще на этапе сборов на эту диверсию. Впрочем, Барятину тоже много чем пришлось пожертвовать, да так, что меня до сих пор пробирало нервным смехом, стоило лишь глянуть в его сторону. Вот и сейчас… Сдержаться удалось с большим трудом.

– Нормально, – буркнул тот, явно почувствовав это неуместное веселье. – За полночь уже, не пляски же им устраивать?

– Да-а, не столица, – кивнула я с непонятным сожалением – не так уж и любила я тамошние балы, чтобы скучать по ним. Похоже, тоска была просто по прежним временам и Эльдар это понял:

– Так и в столице сейчас ровно то же самое.

– Возможно, – спорить не хотелось. – Я оттуда даже газет не читаю.

– А вот это как раз зря, – не одобрили такого подхода.

– В них все равно сейчас одна сплошная политика. Неинтересно. И никогда интересно не было.

– Зря, – упрямо повторил он. – Стоит быть в курсе, раз уж ты в нее вляпалась.

– Я?!

– Ну, даже если тебя в нее вляпали – все равно стоит.

Помолчали. Обсуждать очевидное не тянуло, да и не за этим мы сюда пришли. И минут через пять, так и не заметив вокруг ничего подозрительного, Эльдар выдохнул:

– Ну что, пора?

– Пора, – согласилась я.

И тот, оставив меня за углом ограды, где мы до этого прятались вместе, не скрываясь вышел на середину улицы. С минуту очень достоверно покачался там из стороны в сторону бормоча что-то себе под нос, и шагнул к кованым воротам.

Я затаила дыхание. Получится или нет?

Вилла, где сейчас обретался свейский посланник, ни к его стране, ни к посольству никакого отношения не имела, иначе пробраться туда у нас не было бы ни шанса. Обычный частный дом с небольшим садом в не самом фешенебельном районе Ольховена – примерно на полпути между моей верхотурой и престижными набережными. Собак, как и предсказал Эльдар, за симпатичной кованой решеткой не бегало, да и вообще, ничего интересного не происходило. Совсем ничего не происходило, если честно. Разве что стылая морось оседала на темных голых ветвях, отчетливо прорисованных на фоне подсвеченных луной облаков и с тихим шорохом срывалась в жухлую траву каплями. Но едва Барятин приблизился к воротам, мне стало как-то не до любования пейзажем – пора было готовить свой выход и следить, чтобы не упустить для этого момент.

– Эгей! – вдруг дурниной взревел Эльдар и потряс решетку так, что та жалобно зазвенела. – Чего это вы тут? А?

И немедленно добавил громкости, хотя, казалось бы, куда еще?

– Чего это вы, спрашиваю?!!

– Ну-ка уймись, милейший! – высунулся в дверь вовсе даже не заспанный господин в приличном костюме с наспех пристроенной прямо поверх него наплечной кобурой. – Иди себе дальше, нечего здесь глотку драть!

– А чего вы тут?! – униматься «пьянчужка» и не думал, наоборот, лишь раззадоривая себя с каждым новым воплем.

Мертвецкая усталость Эльдара и его осунувшееся, небритое лицо играли нам сейчас нам на руку. А надвинутый на лоб дурацкий треух, найденный в углу дровяного сарая, как и тулуп родом оттуда же, делали его вообще неузнаваемым. Да еще и амбре на половину улицы – не зря полштофа завалявшейся в буфете настойки на тот тулуп опрокинули...

– Чего мы тут? – из дверей показался второй персонаж – почти точная копия первого, только ростом пониже и без вызывающей кобуры подмышкой.

– Па-а-анаставили, понимаешь, – еще пару раз очень характерно качнулся нетрезвый скандалист. – Посередь дороги. З-заборов…

И вдруг взревел совсем уж по-медвежьи:

– А ну, убирайте! Пока сам не своротил!

– Уймись уже! – оба охранника переглянулись и заспешили к воротам, которые опять принялись трясти с нешуточным энтузиазмом. – Иди себе дальше!

– Так убирайте! – не унимался мужик. – И пойду, да. А то перегородили тут…

– Тебе не сюда надо! – господа в костюмах, как им показалось, разобрались в ситуации и теперь «заплутавший» на ровной дороге пьянчуга их явно веселил. – Прямо иди. Прямо, говорю. А ворота не трожь!..

Увы, но дальше мне стало не до представления.

Едва пара охранников оказалась к дому спиной, я бесшумно приоткрыла заранее взломанную боковую калитку и скользнула к задней веранде, стараясь до последнего сливаться с кустами. А услышав позвякивание воротного замка на фоне очередной порции пьяных матюков, пригнувшись проскочила последний, уже ничем не прикрытый участок дорожки, чтобы оказаться вплотную к стене.

Все. Теперь меня даже из окон не видно, если кому-то из домашних вдруг придет в голову выглянуть и полюбопытствовать, что там за крики. Да и давали этот спектакль немного с другой стороны. Мне же оставалось самое сложное: влезть на крышу веранды упираясь ногами в удобную обрешетку и придерживаясь за лысые уже плети дикого винограда, подобраться к одному из приоткрытых окон на втором этаже и забросить в щель горсть чего-то вроде семечек. Правда, покатились они по полу с легким металлическим шорохом, заставив оцепенеть. Но через минуту, когда стало ясно – никого это не насторожило и в доме по-прежнему тихо, все так же незаметно слезть вниз.

Представление, пока я пробиралась вдоль кустов обратно к калитке, успело закончиться, но охрана все еще пересмеивалась, глядя вслед ворчавшему что-то пьянчужке, матючками направленному ими на путь истинный. А вот как приоткрылась и снова закрылась в темноте дальняя калитка, никто из них не увидел.

«Ф-фух, – прижалась я спиной к забору, прежде чем вытащить деревяшку, удерживающую щеколду и дать ей тихонько упасть на место. – Получилось!»

А теперь бегом к мотоциклу, оставленному в паре кварталов отсюда, и домой. Остальное – завтра.

***

Своего двухколесного монстра Эльдар запрятал так, что за время нашего отсутствия его не только не тронули, но, уверена, даже не заметили в узком проулке между парой глухих заборов. И когда я к нему подошла – почти неслышно, Барятин, вздрогнув от неожиданности, тут же сграбастал меня в охапку:

– Лиза, – уткнулся он носом мне в макушку. – Что так долго? Я едва не пошел тебя искать.

– И ничего не долго, – отодвинулась я, поморщившись – все-таки разило от него сейчас знатно. – Давай сначала домой, меня до сих пор трясет.

– Нервы?

– Конечно! – неожиданно разозлилась я непонятно на что. Или это дало себя знать пережитое напряжение? – А ты как думал? Я все-таки девушка из приличной семьи, а не налетчица.

Но через секунду со вздохом уточнила:

– Была. Ладно, едем уже?

– Да, едем, – Эльдар отпустил меня и начал выволакивать мотоцикл на дорогу.

А вот вел его потом аккуратно и очень неспешно – явно давая мне время хоть немного прийти в себя и отойти и от пережитого страха. Так что добравшись до дома, я оказалась уже почти спокойной.

– Ну, как все прошло? – В гараже Эльдар первым делом избавился от своего проспиртованного тулупа, сгрузив его кучей в углу и кинув сверху нелепую шапку.

– Нормально, – отчиталась я. – Датчики у Скутвальссона на вилле, думаю, уже утром мы будем знать, что там и как хотя бы в общих чертах. Но вот Уви пока недееспособен: без этих своих придатков он, считай, ослеп и оглох. И работать не в состоянии.

– Потерпим, – пытаясь взбодриться, Барятин несколько раз с силой провел ладонями по заросшим щекам. – Пойду-ка все-таки побреюсь…

– Утром побреешься, – оценила я степень его усталости. – Сейчас лучше сразу в постель, пока еще на ногах стоишь, а то дотащить тебя туда сил у меня точно не хватит. Ко мне идем? Или сегодня лучше к тебе – не уверена, справишься ли ты с лестницей?

Эльдар оставил щетину в покое, подошел вплотную и, приобняв за талию, повел в холл. А уже там, в кругу света от лампы, развернул к себе лицом:

– Лиза, не стоит. Ты ведь не этого хочешь на самом деле. Не близости со мной. Боишься остаться одна? Так не бойся, не надо. И не надо пытаться купить меня вот так – теперь это уже лишнее, поверь.

– Что?! – отшатнувшись, взгляд я, тем не менее, не опустила. И ему не дала. – Никто! Слышишь, никто еще так откровенно не называл меня продажной девкой!

– Лиза! – Барятин попытался опять притянуть меня к себе за плечи, но я скинула его ладони:

– Руки! И спокойной ночи, ваше сиятельство, не переживайте, силой ломиться к вам не стану!

Развернулась я так, что набойки на каблуках взвизгнули по плиткам пола, и бегом, не оглядываясь, рванула к лестнице. А расплакалась лишь наверху, захлопнув за собой дверь спальни.

И честное слово, это было достижением.

Эльдару хватило ума не трогать меня до самого утра. Или, возможно, тронуть просто не хватило сил? Неважно, к лучшему оно было в любом случае. Потому что всласть нарыдавшись в подушку, я в конце концов успокоилась и начала думать. А начав, не могла не признать – в какой-то степени князь Барятин был прав, этого не отнимешь. Хотела я от него и в самом деле именно защиты и того чувства полной безопасности, которое он мог дать. Странная, конечно, чуткость, особенно со стороны настолько нелюдимого и необщительного мужчины, но… Ладно. Уж как есть. Придется принимать это как данность.

Вот только унижать себя я больше не позволю! Даже жалостью. Вернее, жалостью как раз особенно.

К тому же он умудрился задеть еще и мою гордость – я ведь прекрасно знала, что красива. Мне говорили об этом столько раз, что сумели убедить накрепко. А тут… Вот так вот взять и небрежно отодвинуть...

Ну ладно, это мы еще посмотрим, кто и кого в итоге будет умолять. Так что с завтрашнего… нет, уже сегодняшнего дня, отношения у нас с ним будут складываться совсем по-другому!

Решительно выбравшись из кровати, я пошла в ванную – умываться. Да и теплый душ принять не помешает, не хватало еще встать завтра с опухшим лицом и красными глазами. Нет уж, такого удовольствия его сиятельству я доставлять не собиралась. Зато собиралась показать, кем являюсь на самом деле.

Да, разумеется я настоящий сильный механик, без скидок и натяжек, но и женщина соответствующего круга тоже. На подобающее воспитание и образование которой в свое время не жалели ни усилий, ни средств. Держать спину, как и лицо, я умею в любых ситуациях – кое-кто в этом скоро убедится…

Так, еще и маску из распаренной ромашки надо сделать – это очень помогает освежить кожу. И платье на завтра приготовить – именно такое, что будет идеально соответствовать ситуации. А потом обратно в постель! Сон – первое средство, если наутро требуется выглядеть наилучшим образом.

***

Платье, приготовленное с вечера, было из плотного, чуть шершавого шелка роскошного и глубокого гранатового цвета, но крайне простым по крою и полностью закрытым. Вполне себе домашний вариант, пусть и с некоторой натяжкой. Волосы я тоже собрала максимально просто – в рыхлый пучок на затылке, закрепив его голыми шпильками без малейшего намека на украшения. Блестяшкам вообще здесь и сейчас не было места – не тот случай. И оставшись вполне довольна своим отражением, тихо спустилась на первый этаж.

Внизу ожидаемо никого не оказалось, и я спокойно приступила к задуманному: достать из комода бледно-голубую скатерть и застелить ею стол в холле, при необходимости выполнявшем здесь и роль столовой – сегодня никаких посиделок на кухне. Ни в коем случае! Поверх скатерти – извлеченная из того же комодного ящика белейшая кружевная накидка. Хрустящие от крахмала проглаженные салфетки тоже искать не пришлось – лежали рядом.

Теперь кофейный сервиз из буфета и начищенные серебряные приборы к нему… Руки сами расставляли и раскладывали все в нужном порядке: настолько въевшиеся привычки не забываются ни при каких обстоятельствах, даже самых печальных. Ну и, наконец, принесенное из кухни и аккуратно пересыпанное в вазочку печенье из коробки и наполненный там же горячий фарфоровый кофейник – сегодня никаких ковшиков. Даже близко!

Делать все это пришлось самой – Уви мне оказался совсем не помощник. Лишенный почти всех своих датчиков, сновавших обычно по периметру корпуса в специальном узком кармане, а сейчас автономно ползавших по вилле Скутвальссона, он оказался не просто инвалидом, а практически трупом, неуверенно шевелившимся в углу.

– Потерпи немного, – попыталась я утешить его. – Скоро соберем твои глаза и уши обратно. Как только кое-кто здесь изволит продрать глаза собственные.

– Изволил уже, – излишне весело, на мой вкус, раздалось со стороны входа в крыло прислуги, а потом в дверях показался и сам Эльдар: – Доброе утро, Лиза.

Я едва удержалась, чтобы не хмыкнуть: кажется, не я одна уделила повышенное внимание тому, как выгляжу. Барятин тоже сиял свежевыбритой физиономией, тонко пах одеколоном и топорщился крахмальными складками явно новой рубашки. О вчерашней дикой усталости напоминали лишь синяки под глазами да чуть более заметная чем обычно хромота, когда он шагнул в комнату.

– Кня-язь, – светски кивнула я, поправляя расчетливо выбившийся из прически локон, – как спалось?

Тот оценил сначала мой тон, потом вид, потом всю картину в целом, и в одно движение оказавшись рядом, сжал мои плечи:

– Достаточно, Лиза. Я и в самом деле вчера сказал не подумав. Но… хватит уже, ладно?

Пару раз попытавшись вывернуться, я в итоге притихла в его руках и длинно вздохнула, уткнувшись носом в рубашку. Точно новая – пахнет магазином.

– Прости, – повторил Эльдар мне в макушку и я вдруг почувствовала его улыбку, хотя видеть ее не могла. – Но как это все выглядит, мне нравится. Очень.

Новая попытка освободиться была подавлена так же быстро, как и первая:

– И совсем не против видеть такое каждое утро.

– Горничную наймите! Я даже разрешу ей жить в этом доме.

– Зачем? – продолжал тот улыбаться мне в волосы. – Я тебя хочу видеть каждое утро, а не какую-то горничную. Что я должен сделать, чтобы заслужить прощение?

– Посмотрим, – буркнула я, вовсе не настроенная капитулировать так быстро.

– Начать зарабатывать очки, как я понимаю, мне стоит со спасения Уви?

– Нет уж! – я все-таки вывернулась из его рук, – это нам с ним предстоит кое-кого спасать и прикрывать. Завтракайте, а то ваш подвиг вас уже заждался, кня-язь.

– Эльдар, – поправил он, сначала отодвигая стул мне, а потом присаживаясь на свободный. И тут же потянул поближе к себе вазочку с печеньем.

– Конечно, князь Эльдар, – не стала я спорить. – Кофе?

– Лиза-а-а… – тоскливо выдохнул Барятин, тем не менее охотно подставляя чашку под кофейник. – Ну Лиза же!

– Приятного аппетита, ваше сиятельство.

Надеюсь, удовольствие, которое кто-то получал сейчас от происходящего, мне просто привиделось. А то посмотрим, что он получит вечером!

Если, конечно, вечер тот у нас вообще будет. Все-таки авантюру мы затевали страшную.

Глава 19

Хотя напряжение между нами так и не рассеялось, да и не могло рассеяться настолько быстро, я все же перестала изображать учительницу этикета из нашей гимназии – обстоятельства, увы, требовали сейчас совсем другого.

– Придержи… -те… – развернулась я к Эльдару. – Вот здесь.

Сидели мы в авто, припаркованном прямо на задах виллы Скутвальссона – сразу за ее небольшим парком и на параллельной от главного входа улице. Встать постарались подальше от тех ворот, что вчера пытался штурмовать «пьянчуга», и так, чтобы машины гарантированно не было видно ни от них, ни из окон. Сложная задача, с учетом того, что оказаться к дому надо было еще и как можно ближе, иначе затея просто не имела смысла. Вот и пришлось объехать квартал дважды, прежде чем более-менее подходящее место нашлось.

– Где держать? – перегнулся через коробку передач Барятин – сегодня я устроилась не сзади, а на пассажирском сиденье рядом с водителем, зная, что без его помощи мне не обойтись.

– Вот здесь… Нет, ниже! Да, и вот так замри.

Эльдар и в самом деле оцепенел – опасаясь то ли мне помешать, то ли разломать ненароком Уви, в таком вот полуоткрытом состоянии казавшегося очень хрупким. Практически неподвижный сейчас механизм был упакован в одну из корзин, что приносили нам с продуктами, а та, в свою очередь, стояла у меня на коленях. Сунув пальцы в нутро автомата, я нащупала там пару контактов, выдохнула, готовясь к неизбежной боли, и, собравшись с духом, надавила на них.

Тряхнуло меня знатно, но удержаться от крика все-таки удалось. А главное, удалось удержаться от резких движений и вполне понятного желания отдернуть руки. Так что уже через секунду я словно провалилась в «чувства» автомата, пропав для той реальности, в которой на самом деле находилась. Последней отчетливой и именно моей мыслью была надежда, что у Барятина хватит ума и выдержки не вмешаться…

А потом…

Нет, все-таки Уви больше живой, чем механический – в подобные моменты это осознавалось особенно ясно. Ведь сначала я почувствовала тоску и страх, и лишь потом словно нырнула и растворилась в механическом… Разуме? Да, наверное, ближе всего это оказалось именно к нему. И уже вдвоем, сложив усилия, мы сумели пробиться к сигналам от датчиков, раскатившихся и расползшихся по дому Скутвальссона.

***

Выдержки у Эльдара хватило. Да и заранее выданное мной предупреждение тоже сработало. Так что открыв глаза спустя… четверть часа, не меньше, я увидела: он так и не шелохнулся. Даже дышал, похоже, через раз.

– Все, – осторожно вытащила я пальцы из внутренностей механизма, – Можешь прекращать изображать соляной столб. Но крышку отпускай очень аккуратно, чтоб не хлопнуло.

Тот кивнул и отпустил – аккуратно, как просили. И тут же повел плечами, разминая:

– Получилось?

– Да. В доме сейчас шесть человек, а ночью было четверо: кроме самого Скутвальссона, еще его лакей и двое охранников. Но рано утром подошли кухарка с горничной, а охрана, кажется, сменилась.

– Выходит, наемное агентство? – здорово удивился Эльдар. – Не его люди?

– Не знаю, – пожала я плечами. – Может, и его, просто живут где-то в другом месте – дом не слишком большой. Потом нарисую схему, что там и как. Но спален три, все на втором этаже. Сейф стоит в хозяйской – дверь справа от лестницы.

– Не в кабинете? – приподнял тот брови.

– Возможно и там тоже есть, но сегодня его точно не открывали. Кабинет, кстати, на первом, прямо напротив столовой. Но главный тайник явно наверху.

– Ясно. Код или ключ?

– Ключи. Два. Один в нижнем ящике тумбы рядом с кроватью, со вторым Скутвальссон ни вчера, ни сегодня не расставался. Возможно носит с собой всегда.

– Ясно, – кивнул Эльдар. – Что-то еще?

– Конечно. Входов в дом не два, а три. Кроме главного и черного из кухни, есть еще один – прямиком в подвал. Судя по тому, насколько тот низкий – приспособлен был под дрова, чтобы загружать их прямо с улицы. Именно он, на мой взгляд, самый перспективный для нас способ навестить виллу незаметно. Рядом там вообще никого и ничего нет – наверное, не нужен теперь особо.

Барятин кивнул еще раз:

– Понял. Но не понимаю, как ты могла раскатить эти датчики по всему дому? Аж до подвала?

– Не могла, конечно, – глянула я на него странно. – Закинула их только на второй этаж. Дальше они сами.

– Хочешь сказать, всю ночь они не просто лежали, где их рассыпали, но и бродили по дому?!

– Именно. Переползали. Как не слишком шустрые тараканы. И не только ночью, кстати.

– Но это невозможно! – уставился он на меня. – Я же видел те горошины. Где там быть такому запасу энергии?

– А запасов там, считай, и нет.

– Что?

– Нет, говорю. Энергией они не запасаются, а заряжаются непрерывно – везде, где есть свет. Ловят его и сразу переводят в механику.

Эльдар сначала неверяще уставился на меня, а потом выдохнул и потребовал:

– Рассказывай. Вот сейчас рассказывай все и подробно, хватит уже вилять и уходить от вопросов!

– Здесь? – с недоумением оглянулась я вокруг. – Рассказывать прямо у свеев в огороде?

– Здесь! Потому что я не знаю, где и как еще сумею прижать тебя к стенке! Слишком скользкая вы рыбка, госпожа механик.

По всему выходило, что и правда, проще и быстрее будет покаяться. Да и не скрывалась я особо, просто обстоятельства так складывались – от этого разговора, стоило ему начаться, нас с Эльдаром постоянно что-то отвлекало.

– Ну, хорошо, – смирилась я, прикидывая, сколько датчикам понадобится времени, чтобы добраться куда нужно. Все-таки не для забегов они были предназначены, да и не для слежки тоже. Но любой механизм при острой необходимости можно приспособить под разные цели – к примеру, забивать микроскопом гвозди: если больше нечем, а без гвоздя совсем никак. Или, скажем, использовать в качестве маленьких шпионов выносные датчики Уви, благодаря которым тот ориентировался в любом, даже самом сложном незнакомом пространстве…

А поскольку по моим прикидкам получалось, что время у нас пока есть, и немало, так чего б не поговорить?

– Мы сделали акумер, – начала я, – способный непрерывно заряжаться от солнца или любого другого источника света. Отец его минимизировал насколько возможно, а Рома готовил все, чтобы эффектно выпустить изобретение на рынок. И, как я понимаю, не хватило нам несколько недель, если не дней… Когда все началось.

Через пару секунд Эльдар спросил, кивнув на дом Скутвальссона:

– Думаешь, именно это нужно нашим добрым соседям?

– Вполне вероятно. Но совершенно точно это нужно таким, как ты, – резко развернулась я к нему. – Можно найти способы встроить его в протез – того же глаза, к примеру. И тот станет как самый настоящий живой орган, не требующий постоянной подпитки от сильных механиков. Даже лучше, чем живой, учитывая его особенности, которые тебе отлично известны. Не впечатляет?

Эльдар впечатлился. Но как выяснилось, несколько по другому поводу, чем я рассчитывала:

– Погоди, а у Михаила… У великого князя, – тут же поправился он, – в его протезе?..

– Да. – прекрасно поняла я, о чем речь. – У него в сердце стоял один из прототипов. Именно это и давало невиданную ранее автономность, о которой остальные наши пациенты могли лишь мечтать. Световые датчики для подзарядки были выведены под волосы на затылке.

– И если воздействовать прямо на них, – недобро прищурился Барятин, – Вполне можно было отключить весь протез? Так?

– Нет, конечно! – уставилась я на него. – Они же совсем для другого.

– Уверена?

– Да!

– Уверена?! – повторил тот с нажимом.

Теперь выдыхать пришлось мне:

– Д-да…

– Но все же лучше над такой возможностью поразмыслить? – правильно расшифровал Эльдар отсутствие в моем голосе прежней решимости.

– Д-да.

– Вот и поразмысли, – резко сменил он тон. – Потом. А пока… Что нам дальше делать?

Я, не отвечая, открыла дверцу и вместе с корзиной выбралась наружу, обернувшись уже оттуда:

– То же, что планировали раньше. Встретимся, где договаривались.

– Хорошо, жду. И бога ради – осторожнее! – Захлопнув дверь, Эльдар плавно тронул авто с места, стараясь не сильно рычать мотором, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Я поудобнее ухватила корзину и шагнула к ограде виллы:

– Разумеется. А то кто же вам, князь, поразмыслит?

Оглядевшись и не заметив любопытных, что в узком проулке позади ряда вилл было неудивительно – подвозили этой дорогой, похоже, только что-то хозяйственное, я вытащила из-под скромного темного пальто шаль и навязала ее на манер платка торговки, рассчитывая максимально слиться с пейзажем. А потом подхватила плетенку и пошла вдоль ограды, очень надеясь, что выгляжу и в самом деле естественно.

Подходящее место нашлось шагов через тридцать – выломанный в ограде прут и куча листьев за ним, уже на территории виллы. Идеально!

Еще раз оглянувшись, я осторожно просунула корзину с Уви внутрь, присыпала листвой и осмотрелась в поисках места, где смогу посидеть с полчаса-час, пока датчики не доберутся к своему носителю от дома. И тут же чуть не хлопнула себя по лбу, сообразив, что уходить никуда нельзя – без меня автомат потеряет и без того не слишком надежную связь с ними. Так что в итоге присела прямо на невысокое каменное основание ограды, съежилась, постаравшись стать совсем незаметной, а через пару минут еще и думать начала, успокоившись и прикинув, что никому тут не нужна. Даже если пройдут мимо и заметят, значения точно не придадут. Ну уселась какая-то тетка немного передохнуть, тоже мне повод насторожиться.

Думала я, разумеется, о нашем с Эльдаром разговоре, мысленно его продолжив и быстро сообразив кое-что еще. Если князь прав в своих предложениях насчет покушения, получается, те кто это сделал, не просто знали о нашем изобретении, но и придумали как его приспособить под собственные цели? И откуда же у них такие сведения, а? Кто вообще мог знать о наших акумерах и о том, что один уже стоит в протезе наследника?

Еще через пару минут я вдруг поняла, что таких людей на самом деле немало. Во-первых, целый список тех, кто мог оказаться в курсе изобретения – помощников у отца хватало, все-таки одиночкой-кустарем он не был. И плюс еще те, кто знал практически все о протезе Михаила – не та он фигура, чтобы ставить на нем эксперименты без острейшей необходимости и серьезных согласований. А вот человек, который разом входил в оба списка – всего один. Доктор! Личный врач наследника престола. Тот самый, что во время покушения одним из первых оказался в центре событий. И который ничего не мог сделать, чтобы великого князя спасти.

Я замерла, поняв, что ухватила за ниточку, обещавшую очень и очень много. В том числе и мое убийство, если кому-то вдруг придет в голову, что я способна догадаться о таких вещах.

Или уже пришло? А интерес ко мне охранного отделения в лице его главы господина Дробышева, как и его убежденность в моей виновности, дело рук именно этих догадавшихся?

– Черт, – выдала я тихонько. И тут же, не удержавшись, добавила кое-что гораздо более заковыристое. Не слишком подходящее девушке из хорошей семьи, зато механику – вполне.

Выходит, размотать этот клубок для меня теперь вопрос жизни и смерти, в покое меня точно не оставят. И помогая сейчас Эльдару, я помогаю прежде всего себе. Что, конечно, и раньше было понятно, но теперь сомнений не осталось вообще.

А еще поняла, что потянуть за этот кончик сможет только Барятин. И только при очень большой удаче и моей помощи – в одиночку мы оба здесь совершенно бессильны. Так что заключать мир с его светлостью придется, хочу я этого или нет. Вот только не так быстро, как он надеется! Ведь если кое-кто не способен придерживать язык в общении с дамой, раз за разом совершая одну и ту же ошибку и путая ее то ли со своим ординарцем, то ли еще с каким фельдфебелем, то вовсе не дама в этом виновата, правда? Вот и пусть до кое-кого это сначала дойдет. Причем так, чтобы больше уж никаких сомнений…

Почувствовав вдруг почти ощутимый укол в затылке, разом отвлекающий от посторонних размышлений, я поняла: первый из датчиков добрался до Уви и встроился на привычное место. Теперь еще примерно полсотни таких уколов и все, корзину можно будет забирать и уходить, даже если вернуться смогут не все «путешественники». Потери такого рода для автомата, конечно, очень нежелательны, но не смертельны. Процентов десяти он может лишиться даже не заметив особо, а потеря четверти останется все еще некритичной для работоспособности, хотя и ощутимой уже. В общем, теперь только сидеть и ждать, когда датчики смогут выполнить привычный для них приказ – собраться к носителю. Именно так, сначала выпуская их, а потом собирая обратно, Уви и исследует обычно незнакомое ему помещение. И ориентируется в знакомом, если то достаточно велико…

Звук мотора я услышала, когда авто было еще за пару кварталов отсюда – зимой Ольховен необыкновенно тихое место. И что машина не моя, услышала тоже – явно нечто попроще и менее мощное. А вот ехали, похоже, как раз сюда. И потому оставив в покое корзину, – вернув уже примерно половину своих потерь, со сбором остальных Уви теперь мог справиться и без моей поддержки, – я дошла до угла, откуда были видны ворота. Стараясь при этом не особо высовываться из-за чахлого, пахнувшего прелью, но не совсем еще облетевшего куста сирени.

Через минуту два охранника, – и впрямь уже другие, не вчерашние, – неспешно вышли их открывать. И успели с этим как раз вовремя: ждать подъехавшему водителю не пришлось, ворота он проскочил не притормаживая. А едва черная машина остановилась у крыльца, дверь дома еще раз хлопнула, выпуская высокую фигуру Скутвальссона, в тех же самых пальто и шляпе, что и во время нашей первой встречи. Я осторожно попятилась назад, чтобы даже случайно не попасть в поле его зрения, но сквозь ограду и почти голые кусты все же разглядела, как хозяин с одним из охранников садятся в авто и уезжают. А второй, задвинув за ними решетчатые створки, поднимается обратно по ступеням и скрывается в доме.

Та-ак… Выходит, машина у свея все-таки есть, но стоит не на вилле. Почему, кстати? Зато наверняка в доме найдется телефонный аппарат, чтобы вызывать ее при необходимости. Осматривая дом блудными глазами своего механизма, я его не увидела, но, надо признать, не особо и искала, просто не сообразив это сделать. Нужно будет потом еще раз копнуться в памяти датчиков – пусть она у них и короткая, но вдруг повезет?

А свей, похоже, отбыл по делам. Интересно, надолго ли? И когда вернется? Впрочем, закругляться здесь мне пора в любом случае.

Возвратившись, я уселась туда же, где и раньше, перегнулась через основание ограды и, разворошив листья, с трудом вытащила корзину, устроив ее у себя в ногах. Снова внимательно оглядевшись по сторонам, сунула руку внутрь, нащупала рычажок на корпусе механизма и, нажав его, ссыпала в горсть датчики, больше всего похожие на некрупные тускло-серые жемчужины.

«Сорок две, – пересчитала я добычу. Восемь не хватает. Что ж, могло быть и хуже.»

Вернув их откуда взяла, я чуть ли не кожей почувствовала облегчение автомата: перспектива снова лишиться ориентации неизвестно насколько Уви явно не радовала. А вот быстрое возвращение «глаз и ушей» обрадовало безмерно.

– Все хорошо, – успокоила я его и услышала в ответ тихий писк – мол, да, и правда неплохо. – Но оставшихся дожидаться не будем.

И добавила, осененная внезапной идеей:

– Дай сигнал, пусть соберутся возле входа – в том вазоне, что слева от крыльца. Если в состоянии, конечно. Возможно, удастся прихватить их оттуда вечером.

Вероятность этого была, увы, мизерной – если бы могли, уже собрались бы, времени прошло достаточно. Так что скорее всего потеряшек придется списать в невозвратные расходы, и думать, как и чем их теперь заменить, но… Почему бы и нет? Я же планирую вернуться сюда, правда? Так чего б и не заглянуть в один из вазонов, очень удобно поставленных возле входа?

Помощник опять тихо пискнул, давая понять, что меня услышал, на пару секунд застыл, а потом пискнул еще раз. Готово, значит: приказ датчикам ушел, пора уходить и нам. Эльдар наверняка заждался уже на месте встречи, и какое счастье, что мы сообразили назначить ее на полпути к моему дому, а не к набережным, куда укатило авто Скутвальссона. Пересекаться со свеем сейчас точно не стоило – я ведь еще с побережья как бы не вернулась.

Глава 20

Уви выбрался из корзины сразу, едва Эльдар занес ее в дом, опустил на пол возле двери, а я откинула крышку. И тут же деловито усеменил в кухню, еще и пискнув при этом что-то недовольное. А и правда – в доме вон сколько не убирали, основные обязанности, считай, не выполнены. Барятин наблюдал за ним с очень странным выражением лица, чуть склонив голову набок, но хоть не шарахался уже, и то мед.

– Датчики собрались почти все, – сделала я вид, что неправильно истолковала это его внимание. – Потерянные я потом на досуге смастерю заново. В принципе, это возможно даже в таких условиях, хоть и непросто, конечно. Но и без них он уже вполне работоспособен.

Странно, но после того, как я, с корзиной наперевес, вновь забралась в авто, без проблем обнаружив его в условленном месте, о механизме мы с Эльдаром заговорили впервые. Не слишком довольный своей ролью Барятин, которого утром пришлось уговаривать не мешать мне возле виллы, а просто быть наготове с машиной, увидев нас с Уви явно успокоился. Ненадолго. Потому что я, с непонятной мне самой мстительностью, тут же вывалила на него все свои догадки на тему покушения, вновь заставив напрячься. И тут же поинтересовалась:

– Что думаешь?

– Думаю. Пока, – отозвался он. – А обсудить все лучше будет дома.

– Слишком сложная партия? – не удержалась я от ехидства.

– Партия? – Эльдар все-таки отвлекся от своих размышлений.

– Именно. Князь, вы же играете в шахматы?

– Госпожа Зарвицкая, – в тон мне откликнулся он, – если вы сейчас скажете, что тоже играете…

– То что?

– Я сделаю вам предложение руки и сердца.

Не знаю почему, но шуткой это не прозвучало, так что шутить пришлось мне:

– Ну вы хоть дождитесь тогда, пока вас обыграют. Впрочем, я вам все равно откажу.

– Почему? – демонстративно обиделся тот.

– Как раз потому, что обыграю, – пожала я плечами. – Зачем мне не слишком умный муж?

Но тут мы приехали, Эльдару пришлось выходить и открывать створки импровизированного гаража, и шутки сами собой закончились. А вот теперь я стояла и наблюдала, как он недоверчиво провожает взглядом мой автомат, пытаясь при этом держаться естественно.

Н-да… Крепко же всем за последнее время внушили к нам, механикам, неприязнь, если не сказать больше. А мы ее и не замечали особо, позволив ситуации вылиться в то, что случилось. Или просто предположить не могли, до чего все может в итоге дойти?

Барятин неожиданно перевел на меня взгляд – словно почуяв, о чем я размышляю и пытаясь отвлечь:

– Сыграем партию? А то, сдается, кто-то был сейчас слишком самонадеян?

Вместо ответа я пошла к окну – раскрывать стоявший там ломберный столик со встроенной шахматной доской и специальным ящичком для фигур. Почему нет? В кухню, под ноги занятому уборкой Уви, сейчас все равно лучше было не соваться. Да и вообще – с его светлостью лучше туда не соваться вовсе. А то тамошняя непринужденная обстановка его излишне расслабляет и мешает держать себя в рамках…

Следующие полчаса мы неспешно двигали фигуры, еще раз, уже подробно обсуждая вскрывшиеся новости:

– Значит, – Эльдар протянул мне на ладонях две пешки – черную и белую, предлагая выбрать сторону, – думаешь, с покушением может быть связан личный врач наследника? Леонид Осипович Гольтынин?

Последнее было явным напоминанием мне – я бы уже точно не назвала его имени-отчества. В отличие от главы службы личной императорской охраны, по должности обязанного знать такие вещи назубок.

– Леонид Осипович? – повторила я, беззастенчиво пользуясь форой и выбирая белую. – Ну, не то чтобы я была в этом уверена, но все вместе совпадения кажутся мне очень странными.

– Всерьез полагаешь, что его не проверяли? – Эльдар начал ловко расставлять доставшиеся ему фигуры.

– Полагаю, если это и делали, то недостаточно хорошо. – Я тоже занялась своими, пару раз повертев в пальцах изящные маленькие скульптуры – шахматы оказались старинными и красивыми, но заметить это раньше повода не случалось. Не с Уви же мне здесь было играть?

Доска, выложенная квадратами темного дерева и перламутра, неуловимо напоминала клавиши рояля… Потемневшее серебро и черно-белая эмаль самих шахмат – вечера дома с отцом…

– Делали, и вполне достаточно, – Барятин жестом предложил мне начинать. – Проверку доктор проходил очень серьезную, причем не раз – и до покушения, и, естественно, после.

– И как? – сделала я первый ход, не особо над ним задумываясь.

– Биография чистая, счета тоже. Политические взгляды крайне умеренные, как и личная жизнь. – Эльдар тоже без лишних раздумий двинул свою пешку. – Лиза, этот человек работал на императорскую семью шесть лет. Поверь, всю его подноготную перетрясали до последней нитки и достаточно часто.

– Шесть лет? Немало, – согласилась я. – Но и не так уж много, если подумать. А еще… Наверное, каждая следующая проверка становилась все более формальной? Так ведь?

– Возможно, – не стал он со мной спорить, демонстративно сосредоточившись на фигурах. – Кроме самой последней, разумеется – после покушения. Когда из него не то что все сведения – душу вынули. Понимаешь же, что этот господин был одним из главных подозреваемых?

– Но как раз в тот момент он к вашим допросам точно был готов. Если, конечно, вообще имел в чем покаяться. Ведь сомнений в том, что трясти его душу будут, не было ни у кого. Правильно?

– И что же ты предлагаешь? – брови у Эльдара сдвинулись, хотя смотрел он сейчас не на меня.

– Не знаю, – дернула я плечом и тоже уставилась на доску. Стиль игры Барятина начал проясняться, и оказался вполне симпатичным – жесткий, напористый и прямолинейный. Одно удовольствие таких партнеров обыгрывать. – Я специалист в несколько другой области. Но почему бы не пообщаться с ним еще разок? Сейчас? И посмотреть, не изменились ли у доктора обстоятельства? И если да, то как именно и насколько?

– Сейчас?

– Конечно. Вдруг это окажется гораздо полезнее, чем ломиться к Скутвальссону?

– Возможно, – повторил Барятин, но теперь несколько отстраненно, полностью сосредоточившись на доске. Потом хмыкнул, мельком поднял на меня глаза и снова уставился на фигуры. – Смелый ход. Но немного опрометчивый.

И двинул одну из своих пешек, сняв белую ладью.

Теперь очередь вглядываться в партию и хмыкать пришла мне. Н-да… А ведь его светлость совсем не так прост, как хочет казаться. Впрочем, это и без шахмат было понятно. Интересно, удастся ли свести дело к ничьей?

***

В игре добиться ничьей мне все-таки удалось, а вот обещания от Эльдара не лезть к Скутвальссону хотя бы до того, как пообщается с доктором – нет.

– Одно другому не мешает, – припечатал он, когда я в очередной раз попыталась завести об этом разговор. – И начинать нужно точно не с Гольтынина – в отличие от свея, тот в бега со дня на день пуститься не планирует. Но за идею навестить доктора и убедиться, что у него все в порядке – спасибо.

– Даже так? – упрямо поджала я губы.

– Да, Лиза. По крайней мере, пока. У меня нет оснований не доверять этому человеку.

– То есть совать голову тигру в пасть ваша светлость не передумала?

– Кто еще здесь тигр, – как-то совершенно по-мальчишески пробормотал тот. И пока я пыталась сообразить, с чего вдруг такие неожиданные настроения, помог мне подняться, подхватил под локоток и ненавязчиво развернул в сторону кухни.

– Уви там уже закончил, – легко преодолел он мое невнятное сопротивление, кивнув на появившийся в холле автомат.

– Угу. И сдается, не прочь приступить к работе здесь.

– Вот и не будем ему мешать. Пойдем лучше перекусим, прежде чем делать визиты твоему свею – скоро стемнеет.

– Моему?! – вот теперь я действительно уперлась, тут же сообразив, что делаю это уже в дверях.

Ошибка. Тактическая. Потому как деваться Барятину оказалось некуда, кроме как прижаться ко мне, чтобы тоже протиснуться в проем:

– Ну не мой же? – пользуясь возможностью, он обхватил меня за талию, заключив в объятия.

– Князь, держите себя в руках! – безуспешно попыталась я вывернуться.

– Разумеется, – чмокнули меня в макушку, поскольку лицо я успела опустить, и прижали еще крепче. – Этим лучше заниматься не в кухне. Хотя…

– Князь! – не выдержав, я все же фыркнула. – Не прикидывайтесь, вы не настолько дурно воспитаны.

– А при чем тут воспитание?

Я фыркнула еще раз, сообразив, что меня дразнят самым бессовестным образом:

– Кто-то, кажется, был голоден? – попыталась я зайти с другой стороны.

– О, да… – мечтательно подтвердили все в ту же макушку.

– А еще ваш заждавшийся подвиг, – напомнила я, пытаясь сохранить серьезность в голосе. – Или вы все-таки передумали лезть в чужой дом?

– Увы, – совсем другим тоном откликнулся Барятин. – Увы, но нет.

– Ладно, князь, отпускайте, – и в самом деле посерьезнела я. – Раз так, нам и правда стоит подготовиться, насколько возможно.

– Отпущу, – вздохнул тот. – Но два условия: «ты» и «Эльдар». А то с этой шуткой уже немножко перебор вышел, не находишь? Учти, я давно понял, на что мне хотели ею намекнуть.

– Хорошо. Пожалуй, и в самом деле достаточно. – В конце концов, на фоне того, что мы задумали, все эти игры действительно выглядели совсем уж мелкими. Тут выжить бы умудриться. – Кофе? Или ограничимся только бутербродами?

– Кофе, конечно.

Ну, кофе так кофе…

Эльдар явно уловил мое настроение, так что перекусили мы быстро и, считай, в молчании. А поднявшись из-за стола, так же молча и не сговариваясь двинулись в гараж. Обсуждать и правда оказалось особо нечего – все планы построены и уточнены еще во время завтрака. Утренний визит на виллу ничего к ним не добавил и не убавил, не считая тамошней схемы этажей, что я набросала Барятину между двумя чашками кофе.

То есть пока все шло как и задумывалось, оставалось надеяться, что и дальше оно пойдет так же.

Очень и очень надеяться.

Неспешно выкатив авто из бывшего каретного сарая на улицу, Эльдар закрыл импровизированные гаражные створки, вернулся за руль и, прежде чем вновь завести мотор, покосился на меня:

– Готова?

– Да, – проверила я в кармане жакета записку, полученную вчера вместе с завтраком. – Едем.

Тот тронул было машину, но почти сразу надавил на тормоз, снова полуобернувшись в мою сторону:

– Лиза, будь осторожна. Это прежде всего! При малейшем намеке на любые неожиданности – беги. Просто беги! Если что, придумать потом для свея какое-нибудь оправдание будет гораздо легче, чем… чем… В общем, ты поняла, да?

– Да, – опять не стала я спорить. Главное и в самом деле было понятно – пугать меня еще больше Эльдар не хотел. А предупреждения… Ну, значительная часть сегодняшнего завтрака как раз им и была посвящена.

– Может, я все-таки сам?

– А вот это точно нет, – тряхнула я головой, не желая в десятый, наверное, раз возвращаться к еще одной осточертевшей теме. – Едем же!

И авто, словно нехотя, все-таки тронулось.

Глава 21

Дверь мне открыли сразу.

А еще повезло, что не пришлось торчать перед воротами, уговаривая охрану свея их открыть – створки уже были распахнуты во всю ширь. Эльдар, как само собой разумеющееся, въехал туда даже не притормозив, и остановился прямо у крыльца, рядом с неприметной черной машиной. Водитель глянул на нас оттуда пристально, но молча.

– Авто Скутвальссона, – просветила я Эльдара. – Вернулся, наш господин посланник. И, похоже, только что.

– Ясно, – коротко откликнулся Барятин, натянул поглубже шлем, поправил очки на лбу и вышел, чтобы открыть дверцу для меня. А чуть позже, уже распахнув ее, добавил явно на публику: – Прошу вас, госпожа Крастова.

Прежде чем опереться на протянутую руку, я выдохнула, стараясь хоть немного справиться с нервной дрожью, но вдруг передумала. Зачем? Излишнее волнение мне сейчас, наоборот, весьма кстати, и сделает затеянный нами спектакль лишь достовернее. Так что тянуть со своим выходом только для того, чтобы унять трясущиеся пальцы, точно не стоит.

– Благодарю, – выбравшись из машины, я немедленно двинулась к невысоким ступеням у входа. – Дождитесь меня здесь.

– Конечно, – Эльдар спокойно захлопнул за мной дверцу и направился к водительскому месту.

Но не успела я подняться на крыльцо, как створка передо мной распахнулась – я даже звонок еще не нашла. И кое-что интересное в вазоне слева от входа заметила лишь краем глаза.

– А ну, за ворота, быстро! – выскочивший охранник – тот самый, которого я видела утром и который сопровождал Скутвальссона в город, словно не заметив меня, махнул рукой Эльдару. – Быстро!

И вот тут пальцы у меня трястись внезапно перестали. А утреннее общение с Барятиным показалось прекрасной репетицией именно к такому варианту развития событий:

– Милейший, – льда в моем голосе хватило бы на небольшое озерцо, – вы что себе позволяете?

И уже в сторону Эльдара:

– Дождитесь здесь! Надеюсь, надолго я не задержусь.

А потом, снова разворачиваясь к слегка оторопевшему охраннику:

– Доложите герру Скутвальссону, что к нему госпожа Крастова. С визитом.

– Но?..

– Вы все еще здесь? – сейчас в каток грозило превратиться водоему уже покрупнее. Причем в каток надежный, промерзший до самого дна.

– Госпожа Крастова, – чуть склонил тот голову, обозначая почтительность, – извините, но у меня очень четкие распоряжения на этот счет. Попросите своего водителя выехать за ворота и подождать там. Пожалуйста.

– Да в чем дело? – я решила, что стоит немного сбавить напор, – Не понимаю…

– Пожалуйста! – уже с нажимом повторили мне.

Я раздраженно повела плечом, но Эльдару махнула, отпуская. Тот приподнял руку от баранки, давая понять, что увидел, и выжал педаль, трогаясь в сторону ворот – вслед за черным авто свея, водитель которого явно собрался удрать отсюда не дожидаясь окончания скандала.

– Спасибо, госпожа Крастова, – кивнули мне еще раз, уже гораздо теплее. – Вы можете подождать меня в холле, пока я закрою ворота. Потом я сразу доложу о вашем визите.

– И не подумаю! – продолжила я капризничать, прекрасно понимая, что если свей внезапно не оглох, то и сам уже должен спешить сюда наперегонки с остальной прислугой. А у меня все еще не было ни единой возможности разобраться с вазоном и его содержимым… – Поторопитесь, милейший, я буду стоять здесь!

– Как хотите, – торопиться охранник и не подумал, но вниз по ступеням шагнул, оказавшись ко мне спиной.

Понимая, что этот шанс может так и остаться единственным, я, не разбираясь, сгребла из широкой и неглубокой гипсовой посудины все, что там было, включая мелкий растительный мусор, и сунула в карман пальто. И быстро убедившись, что ничего интересного там больше нет, развернулась к двери на звук приближающихся шагов.

– Елизавета Андреевна? – самолично распахнувший ее господин свейский посланник изобразил искреннее удивление, хотя моего голоса не слышать не мог. – Не ожидал. Совсем не ожидал.

– Я тоже! – надув губы, мстительно ткнула я в идущего к воротам охранника. – Не ожидала, что меня станут держать у вас на пороге! И… И… Хотелось бы получить извинения!

– Конечно же я извиняюсь, – покорно склонил тот голову, отчего давно возникшее ощущение дурацкого спектакля стало почти непереносимым. Вернее, не спектакля даже, а третьесортного водевиля. Чего-то такого… уровня самодеятельности средних классов гимназии. – Но пойдемте же в дом.

– Да, разумеется, – пришлось позволить подхватить себя под руку, очень надеясь, что мусор из вазона не зацепился на перчатке. – Только я хочу извинений и от вашего человека тоже!

Скутвальссон поморщился, но охранника окликнул:

– Георгий, закроешь ворота, зайди в гостиную.

– Да, – лаконично отозвался тот, потому что весь наш разговор прекрасно слышал. Не мог не слышать.

Мне же оставалось мысленно потереть руки – несколько минут за подходами к дому никто присматривать не будет, причем я всячески постараюсь затянуть эту ситуацию. И если Эльдар не сумеет воспользоваться такой возможностью…

Да нет, сумеет! Наверняка. Не ребенок же он в самом деле?

И лишь оказавшись внутри дома, едва не хлопнула себя по лбу от досады. Ну как можно было забыть, что охранников двое? Второй, что-то дожевывая, высунулся на шум из боковой двери – кухонной, если судить по запахам. И меня вдруг осенило:

– Ах да, – развернулась я к хозяину виллы. – Распорядитесь, пожалуйста, чтобы ваша прислуга принесла нам чаю. Хорошо?

– Хорошо, – еще раз поморщился господин посланник, стараясь делать это незаметно и коротко глянул на жующего. – Василий?

– Да, конечно, – кивнул тот, скрываясь обратно.

А я мысленно поаплодировала Барятину – это он еще утром утверждал, что мол, горничную с кухаркой вечером из дома выпроваживают как можно раньше – чтобы чего лишнего вдруг не насмотрелись.

«Н-да, герр Скутвальссон. Интересно, это чем же таким вы тут занимаетесь?»

***

– Елизавета Андревна, вы нервничаете?

Дождавшись, пока мы, наконец, закончили со всеми извинениями, уселись в гостиной, получили чай и даже сделали по паре глотков, хозяин дома решил, что пора уже и к беседе переходить.

– Да, нервничаю. – Чашечка, отставленная мной на блюдце, неловко звякнула. – Если честно, я вообще не уверена, что должна была сюда приходить. Но…

– Я надеялся, вы приняли решение уезжать, – покосился тот на меня, так и не дождавшись, что за этим «но» последует. – И не утруждая господина Вивеля, пришли порадовать меня лично. Неужели ошибся? И причина в другом?

Да уж. Состояние у меня, видать, и вправду аховое, раз свей даже не усомнился, что это не деловой визит. Ну и ладно. Тогда прямо к сути и перейдем:

– Вот, – неспешно вытащила я записку из кармана, так же неспешно ее развернула и положила на низкий столик, стоявший между нашими креслами. – Собственно, это и есть причина моего здесь появления.

Тот взглядом попросил разрешения, дождался кивка и, подхватив листок, поднес его ближе к глазам – освещение в гостиной ярким не было, напротив, в ней сейчас устроили уютный, располагающий к откровенности полумрак. Вот я и разоткровенничалась, когда он успел дважды пробежаться взглядом по строчкам.

– Это ведь ваше, да? – посмотрела я поверх края чашки, вновь оказавшейся у меня в руках. – Вы вчера передали?

Ответили мне не сразу и, как ни странно, без того театрального удивления, к которому я начала тут привыкать:

– С чего вы это решили, Елизавета Андреевна?

Впрочем, мне и так уже стало ясно – не его. Он до этого момента точно ничего про эту писульку не знал – за реакцией свея я сейчас следила крайне внимательно. Выходит, самодеятельность Вивеля? Или все-таки какая-то непонятная интрига господина полицейского, а идеи Барятина насчет запугивания в корне не верны?

Но в любом случае на мои планы эта информация повлиять уже не могла. Как и то, что записка не его. Пришла я сюда с совершенно определенной целью – морочить господину посланнику голову, отвлекать и тянуть время. Вот и займемся:

– Я… Я подумала… – злополучную чашечку пришлось вновь поставить на столик, чтобы не расплескать. – Подумала, что…

И вдруг резко сменила тему:

– Пожалуйста, можно еще чаю? Этот уже остыл.

– Да, конечно. – Скутвальссон глянул с тонкой, едва заметной ухмылкой, но спорить не стал. – Я распоряжусь. А вы пока… подбирайте слова, Елизавета Андреевна.

Подбирать мне, вообще-то, ничего не требовалось – что и как говорить, мы с Эльдаром давно продумали и подробно обсудили. Поэтому едва свей вышел из комнаты, внимательно прислушалась – да, наверху, прямо над нами, определенно что-то происходило, шорохи там мне не показались. Не то чтобы явные, но вполне угадываемые, если о них знать. Получается, Барятин уже там? И, похоже, чем-то очень занят. Хотелось бы надеяться, не взломом сейфа первой же подвернувшейся под руку булавкой? А еще хотелось бы надеяться, у него достаточно наблюдательности, чтобы заметить: свей пока не успел переодеться. То есть на предмет второго ключа, который тот обычно носит с собой по дому, стоит обшарить карманы брошенного где-нибудь халата. Хотя… Не мне учить придворного безопасника таким вещам. Мое дело другое – продолжать спектакль и отвлекать хозяина виллы дальше.

– Итак? – на этот раз чай Скутвальссон принес сам – одну чашку, только для меня. И демонстративно поставил ее на столик рядом с моим креслом, прежде чем с комфортом устроиться напротив. – Что же вы собирались мне сказать?

– Там, в записке… Где про красивую женщину, – передышка точно пошла на пользу моей решительности. – Это ведь ваши слова, правда? Ровно то же самое вы сказали мне за ужином в Астории. Дословно.

И вдруг подалась вперед, будто уже не контролируя себя:

– Это вы писали, герр Скутвальссон? Зачем?

Тот явно растерялся – отрицать совпадение было глупо, а я продолжила:

– Это предложение мне? От вас?

– Елизавета Андреевна, – взять себя в руки собеседнику удалось очень быстро, но закончить мысль он все равно не смог – я перебила:

– Лучше просто Лиза. Не думаете, что теперь так будет… естественней?

Свей опять усмехнулся, собираясь что-то сказать, но вдруг поднял глаза к потолку и замер. Черт, неужели тоже услышал?

– Значит, все-таки вы, да? – быстро поднялась я из кресла, шагнув к Скутвальссону. – И все-таки предложение?

От шорохов тот все же отвлекся, почувствовав, как я опустила руку ему на плечо:

– Елизавета, – осторожно накрыл он мои пальцы ладонью. – Все свои предложения я вам озвучил в Астории. И они были весьма конкретными. Никаких других…

Ба-бах!

В этот раз над нами грохнуло по-настоящему – словно уронили что-то увесистое.

Секунду, не меньше, в доме стояла гробовая тишина, а потом загрохотало уже по-иному – тяжелыми ботинками по коридору от кухни к лестнице наверх. Охранники у свея оказались очень проворными.

Скутвальссон это тоже сообразил, и вместо того, чтобы бросаться за ними следом, опрокинул меня к себе на колени, не давая вырваться и сбежать:

– Елизавета… Лиза! Я даже надеяться на такое не мог. Какой потрясающий подарок мне от судьбы…

Водевиль! Опять дурной водевиль! Когда на сцену вот-вот полетят гнилые фрукты, и герой-любовник сжимает в объятиях инженю не согласно сценарию, а чтобы удержать ее то ли от обморока, то ли от побега за кулисы. Причем второе вероятнее.

Ну что ж… Другого выхода у меня просто не оставалось.

Прикрыв глаза, я вдохнула, собрала силу и на резком выдохе долбанула ею по проводке, разом вырубив в доме весь свет. А визжать и отбиваться начала уже в темноте.