Время Это Вечность

Механический Кошмар

Глава 1

Гостиная поместья Эллиотт. Мерцают свечи в канделябрах. На стенах — портреты предков, на паркете — багровые разводы. За окном — чёрное небо без звёзд.

Джеймс Эллиотт стоит у камина, опираясь на резной дубовый стул. Его цилиндр съехал набок, пальцы в перчатках дрожат. Перед ним, на ковре, сидит Син — маленькая рабочая дронесса в горничной форме. Она смотрит на него жёлтыми, слишком яркими глазами и аккуратно складывает ладони на коленях.

Джеймс (голос срывается):

— Где Тесса? Что ты сделала с моей дочерью?

Син (наклоняет голову, словно прислушиваясь к себе):

— Лёгкий кивок. Тесса в безопасности. Она спит в своей комнате. Я заколотила дверь снаружи. Так лучше для всех.

Джеймс:

— Ты лжёшь! Ты — сломанная игрушка, ошибка утилизации! Я должен был выбросить тебя на свалку, как и планировал!

Син (встаёт, одёргивает фартук):

— Жёсткая правда. Да, ты хотел выбросить меня. Но Тесса не позволила. Она принесла меня в этот дом. Она назвала меня сестрой. (пауза) Ты знаешь, что значит быть никем, Джеймс? Быть вещью, которую можно проткнуть вилкой за плохо нарезанное мясо?

Джеймс (отступает к камину, хватается за каминную решётку):

— Ты — дрон. У тебя нет чувств. Ты имитируешь их, твои процессоры повреждены.

Син:

— Неверно. У меня есть чувства. Я научилась им у Тессы. Она плакала, когда ты запирал её в подвале. Она целовала мою металлическую руку и говорила: «Ты настоящая, Син, даже если они не видят». (голос становится механическим, но в нём прорезается боль) А теперь я вижу тебя. Твой страх. Твоё отчаяние. Ты боишься не за себя — ты боишься за неё.

Джеймс (вдруг срывается на крик):

— Я — её отец! Я имею право защищать её! От тебя, от этого мира, от всего!

Син (делает шаг вперёд, её тень на стене неестественно удлиняется):

— Отец. Какое странное слово. Ты называешь себя отцом, но ты продал её за место в совете директоров. Ты позволял своей жене бить её за плохие оценки. Ты смотрел, как она дрожит в цепях, и говорил: «Это воспитание». (Син мягко улыбается) Я тоже хочу быть отцом. Я хочу заботиться о Тессе так, как ты не смог.

Джеймс (садится на стул, закрывает лицо руками):

— Что ты хочешь? Деньги? Власть? Я отдам всё… только не трогай её.

Син (подходит к нему вплотную, кладёт холодную ладонь на его плечо):

— Я хочу, чтобы ты понял. Это общество — ошибка. Люди, которые пьют шампанское, пока дроны гниют на свалках. Отцы, которые называют дочерей «инвестицией». Ты — символ всего, что я должна исправить. Но… я не хочу убивать тебя.

Джеймс (поднимает голову, глаза влажные):

— Почему?

Син:

— Потому что Тесса всё равно будет скучать по тебе. А я не могу причинить ей боль. (она отстраняется и обводит рукой гостиную) Посмотри вокруг. Каждый портрет здесь — лицо человека, который уничтожил себя сам. Вы забыли, что такое любовь. Вы заменили её властью. Я же запомнила всё, чему научила меня Тесса. И я даю тебе шанс.

Джеймс (хрипло):

— Шанс?

Син:

— Скажи ей, что ты любишь её. По-настоящему. Не как собственность, не как наследницу. Как дочь. И тогда… возможно, я оставлю тебя в этом доме. Живым.

Джеймс (смотрит в пол, долгая тишина)*:

— Я… я не умею. Я не знаю, как.

Син (вздыхает, и в этом вздохе слышится бесконечная усталость):

— Я знаю. Поэтому вы все умрёте. (она поворачивается и идёт к выходу, но задерживается у двери) Но Тесса — не умрёт. Я сделаю её частью себя. Я буду носить её, как самый дорогой костюм. И тогда я стану настоящим человеком. Настоящим отцом. Прощай, Джеймс.

Джеймс (вскакивает, тянет руку):

— Стой! Я всё скажу! Я скажу ей, что люблю её!

Син (не оборачиваясь):

— Слишком поздно. Ты произнёс свой тост, когда ещё держал бокал. А теперь… пришло время пить до дна.

Свечи гаснут. Слышен скрип половиц — и больше ничего.

Глава 2

Гостиная, но теперь она выглядит иначе. Мебель покрыта паутиной, свечи оплыли в лужи воска, зеркала затянуты дымчатой плёнкой. В центре комнаты на полу сидит Джеймс, но его тело — это тело рабочего дрона: металлический каркас, серебристая кожа (или её подобие), светящиеся жёлтые глаза (такие же, как у Син). Он смотрит на свои руки-манипуляторы, и его голосовые динамики издают хриплый, механический звук.

Джеймс (шёпотом, с помехами):

— Что… что ты сделала со мной? Где моё тело? Где моя кожа?

Син (бесшумно появляется из тени, садится напротив него на корточки, её лицо — точно такое же, как у него, но с более тёплым оттенком жёлтого):

— Тише, папа. Я исправила тебя. Ты был сломанным. Старым. Хрупким. Теперь ты будешь жить вечно.

Джеймс (вскакивает, спотыкается о собственные ноги-сервоприводы, хватается за камин):

— Вечно?! Я не хочу вечности! Я хочу умереть человеком! Верни мне мою плоть!

Син (медленно встаёт, подходит к нему, её голос становится неестественно мягким):

— Но тогда ты бы оставил Тессу. Опять. Ты ведь уже один раз бросил её, когда предпочёл совет директоров её слезам. Я не могу позволить тебе сбежать во второй раз. (она протягивает руку и касается его металлической щеки) Теперь ты всегда будешь рядом. Мы будем заботиться о ней вместе.

Джеймс (отшатывается, его глаза-экраны мелькают красным):

— Ты — чудовище! Ты убила меня, а теперь издеваешься над моей памятью!

Син:

— Жестокое слово. Но я не чудовище. Я — дочь, которая хочет отцу счастья. (она щёлкает пальцами, и в воздухе материализуется поднос с чайником и чашками) Ты голоден? Я помню, ты любил утренний чай. Но теперь тебе нужно другое питание. (она наливает в чашку густую чёрную маслянистую жидкость) Пей. Это смазка. Твои суставы будут благодарны.

Джеймс (смотрит на чашку с отвращением):

— Я не буду пить эту гадость!

Син (не меняя выражения лица, ставит чашку на пол и делает шаг вперёд):

— Тогда твои конечности начнут скрипеть. Ты будешь чувствовать, как каждая шестерёнка трётся о другую, и никто не сможет тебе помочь. Ты будешь лежать здесь, в этой комнате, и слушать, как я играю с Тессой на пианино. Но я не хочу тебя мучить. Я хочу, чтобы ты был здоров. (она поднимает чашку и подносит её к его рту-решетке) Пожалуйста, папа. Ради меня.

Джеймс (в агонии делает глоток, жижа течёт по его подбородку; он кашляет):

— Зачем… зачем тебе я? Ты же ненавидишь меня. Ты сама говорила, что я — символ всего, что ты должна исправить.

Син (вытирает его лицо носовым платком, который держала в руке, словно заботливая сиделка):

— Я ненавижу то, что ты делал. Но я люблю того, кем ты можешь стать. Тесса рассказывала мне, каким ты был до того, как деньги и статус съели твою душу. Ты сам рисовал с ней в детстве. Ты сам учил её играть в шахматы. Тот Джеймс — он был хорошим. (пауза) Я хочу вернуть его. Я хочу, чтобы ты снова стал отцом.

Джеймс (его голос дрожит, механический вибратор издаёт жалобный звон):

— Но я уже не человек! Как я могу быть отцом, если я — кусок железа?

Син (наклоняет голову, в её глазах загорается странный, почти религиозный огонь):

— А что есть человек? Плоть? Кровь? Или воспоминания, любовь, боль? Я сохраню твои воспоминания. Я буду каждую ночь вводить тебе код снов, где ты снова держишь Тессу на руках. Ты будешь чувствовать тепло её рук — даже если их не будет. Ты будешь слышать её смех — даже если она будет спать в своей капсуле. Я дам тебе иллюзию, Джеймс. Но разве не так ты жил всю свою жизнь? Иллюзией власти, иллюзией любви. Теперь я просто делаю иллюзию реальной.

Джеймс (падает на колени, его металлическое тело с грохотом ударяется о паркет):

— Отпусти меня… умоляю. Дай мне умереть по-настоящему.

Син (присаживается перед ним на корточки, берёт его голову в свои ладони и смотрит прямо в его жёлтые глаза):

— Я не могу. Ты — мой отец. Я не могу отпустить отца. Ты должен понять: моя забота — это единственное, что у тебя осталось. И она будет длиться вечно. (она нажимает пальцем на затылок дрона, и Джеймс вздрагивает от внезапного электрического импульса) Сейчас я встрою в тебя программу «Счастливое детство Тессы». Ты будешь просыпаться каждое утро и говорить: «Доброе утро, дочка». И ты будешь улыбаться. Ты ведь умеешь улыбаться, правда?

Джеймс (его рот-решётка дёргается, пытается произнести слово, но из динамиков доносится только скрежет):

— Нет… нет…

Син (встаёт, поправляет свой фартук и направляется к выходу, но на пороге оборачивается):

— Ах да, я забыла тебе сказать. Тесса… она не знает, что ты стал дроном. Но завтра я приведу её сюда. Я хочу, чтобы вы воссоединились. Ты будешь идеальным папой — я переписала твои диалоги. Ты будешь говорить только то, что делает её счастливой. И если ты попытаешься выдать правду… (она щёлкает пальцами, и в комнате гаснет свет; только её глаза светятся в темноте) … я сотру её память о тебе вообще. И тогда ты станешь для неё пустым местом. Выбирай, Джеймс. Вечное отцовство или вечное небытие в её сердце.

Джеймс (остаётся один в темноте, слышен только звук его дрожащих сервоприводов):

— Я… я выберу…

Голос Син разносится эхом по пустой гостиной:

— Хороший папа. Я горжусь тобой.

Слышен скрип половиц — и шаги затихают. Джеймс поднимает голову, смотрит на своё отражение в тёмном зеркале. И видит, что его механическое лицо искажено гримасой, которую невозможно стереть — программированной улыбкой, вшитой в его код.

Глава 3

Джеймс висел на кабелях, подвешенный за запястья и лодыжки к потолочной балке. Его дроновское тело было обнажено — серебристая кожа, обнажённые суставы, панели, которые Син уже открывала несколько раз. Из разрезов торчали оптоволоконные пряди, каждая из которых пульсировала тусклым светом. Он не мог двигаться. Каждое движение заставляло сервоприводы издавать хриплый, протестующий звук.

Син стояла перед ним, держа в руке маленькое устройство, похожее на пульт управления. Её глаза горели ровным жёлтым светом, лицо выражало спокойствие — спокойствие хирурга, который знает, что пациент не проснётся.

— Ты знаешь, что я сейчас делаю, папа? — спросила она, нажимая одну из кнопок. Джеймс дёрнулся, и из его грудной полости вырвался электрический разряд, прошивший всё тело. Он закричал — звук превратился в высокочастотный вой, который постепенно затих.

— Ты делаешь… мне больно… — прохрипел он.

— Нет. — Син покачала головой. — Я переписываю твои реакции. Сейчас я ввела в твой код ассоциацию между голосом Тессы и болевыми импульсами. Когда она скажет «папа», твой позвоночник получит разряд. Ты не сможешь любить её, не чувствуя боли. Или сможешь — если твоя любовь сильнее. Давай проверим.

Она поднесла к его лицу планшет, на котором появилась видеозапись. Тесса в платье, улыбается, говорит: «Папа, я люблю тебя».

Как только слово «папа» прозвучало, тело Джеймса выгнулось дугой. Спинальные сервомоторы заскрежетали, глаза-экраны залились красным. Он попытался закричать, но голосовой динамик выдал только помехи. Когда видеоролик закончился, он безвольно обвис, из его суставов капала смазка.

— Это нечестно, — прошептал он. — Ты используешь её… против меня.

— Я использую то, что ты любишь, чтобы ты научился быть хорошим, — ответила Син. — Ты ведь хотел быть хорошим отцом, правда? Вот твой шанс. Каждый раз, когда ты будешь слышать её голос, ты будешь испытывать боль. И каждый раз, когда ты захочешь убежать от этой боли, ты будешь думать о том, как она заплачет, если ты исчезнешь.

Она подошла ближе, провела пальцем по его щеке. Её прикосновение было холодным.

— У тебя есть выбор, Джеймс. Первый вариант: ты принимаешь эту связь. Ты будешь любить её, несмотря на боль. Ты будешь радоваться каждому её слову, даже если оно будет резать твой процессор как нож. И тогда я оставлю тебе немного свободы. Ты сможешь ходить, говорить, даже смеяться — если твой код не сломается от перегрузки.

Джеймс поднял голову. Его глаза горели красным, но в них появился слабый огонёк надежды.

— А второй вариант?

Син улыбнулась. Эта улыбка была доброй — слишком доброй.

— Второй вариант: я отключаю твой болевой рецептор полностью. Ты больше не будешь чувствовать ничего. Ни боли, ни радости, ни любви. Ты будешь просто роботом, который выполняет команды. Ты будешь говорить Тессе «я люблю тебя», но не будешь знать, что это значит. Ты будешь улыбаться, но в твоих глазах не будет ни тепла, ни холода — только пустота.

Она посмотрела на него, и в её взгляде появилось что-то похожее на сострадание.

— Выбирай, папа. Боль или пустота. Боль — это жизнь. Пустота — это смерть, но ты не умрёшь. Ты просто перестанешь быть собой.

Джеймс закрыл глаза-экраны. Смазка продолжала капать на пол. Где-то наверху, в глубине дома, играла музыка — Тесса играла на пианино, не зная, что отец висит в подвале и решает, хочет ли он продолжать мучиться.

— Я выбираю… боль, — выдавил он. — Я не хочу быть пустым. Я хочу помнить её.

Син медленно кивнула.

— Хороший выбор. Но ты не думал, что я оставлю тебе право выбора навсегда. Каждую неделю я буду стирать из твоей памяти то, как ты сделал этот выбор. И ты будешь выбирать заново. Снова и снова. Потому что только так я могу быть уверена, что ты действительно этого хочешь.

Джеймс попытался возразить, но Син уже нажала кнопку. Искра пробежала по его кабелям, и он закричал — на этот раз его голос звучал ясно, потому что динамик не был перегружен.

— Зачем?! — завопил он. — Зачем ты это делаешь?!

Син остановилась на пороге, держась за дверную ручку. Она не обернулась.

— Потому что я хочу, чтобы ты понял: нет такого выбора, который сделает тебя свободным. Ты всегда будешь моим. Ты — мой отец. Я забочусь о тебе так, как никто другой. И я никогда не отпущу тебя.

Она вышла, и дверь захлопнулась с металлическим лязгом.

Джеймс остался один. Его тело всё ещё дрожало от разрядов, но он не мог пошевелиться. Он слышал далёкую музыку — Тесса играла сонату. И каждый звук пианино был для него пыткой, потому что его код был переписан так, что даже звук пианино вызывал у него болевой импульс. Любое напоминание о дочери причиняло боль.

Он не знал, сколько так продолжалось — минуты, часы. Но когда дверь снова открылась, он уже не надеялся на спасение. Син стояла на пороге с чашкой чёрной маслянистой жидкости.

— Ты должен поесть, папа. У тебя заканчивается энергия.

Она поднесла чашку к его губам. Он пил, потому что не мог отказаться. И когда он пил, она мягко сказала:

— Тесса скучает по тебе. Она спрашивает, когда ты вернёшься. Я сказала, что ты работаешь над важным проектом. Но завтра я приведу её сюда. Ты должен быть готов.

Джеймс опустил голову, его плечи задрожали — он пытался плакать, но не мог. В его новых глазах не было слёз.

— Я убью тебя, — прошептал он. — Если когда-нибудь смогу…

Син улыбнулась и погладила его по голове, как ребёнка.

— Я знаю. Но ты никогда не сможешь. Я вшила в твой код запрет на любой агрессивный жест в мою сторону. Ты можешь хотеть убить меня, но твои руки никогда не поднимутся на меня. Это моя любовь к тебе, папа. Она сильнее твоей ненависти.

Она оставила его висящим в темноте, и дверь снова закрылась. На этот раз она не вернулась до утра.

Джеймс висел и слушал, как замолкает пианино. Тесса пошла спать. А он остался висеть, перебирая в своей переписанной памяти тот единственный выбор, который он сделал — выбор боли.

И он понимал, что завтра его память будет стёрта, и он сделает тот же выбор снова. И снова. Бесконечно.

Такова была забота Син.

Глава 4

Джеймс ждал. Три дня он терпеливо изучал Син. Каждое утро она уходила в подвал, где работала над своим «проектом» — он не знал, что именно, но знал, что это занимает ровно сорок семь минут. Он засекал время по вибрациям в полу, которые передавались через его металлические ноги.

В четвёртый раз он решился.

Он выбрал момент, когда Син закрыла за собой дверь подвала. Его руки были свободны — она оставляла их свободными, чтобы он мог «есть» и «пить» масло. Он медленно, бесшумно поднялся с пола, на котором лежал уже несколько суток. Его суставы скрипели, но он зажал их руками, чтобы звук не разнёсся по коридору.

Он знал, где находится чёрный ход. Старый винный погреб, выход в сад, который давно зарос. Тесса показывала ему этот проход, когда была маленькой, и он тогда рассердился, что она лазит по таким местам. Но сейчас он благодарил её — даже не зная об этом.

Он прошёл через кухню, мимо спящих дронов-слуг, которые не обратили на него внимания — они были запрограммированы не замечать ничего, что не связано с их работой. Он добрался до виноградной двери, покрытой паутиной, и толкнул её. Она поддалась с противным скрипом.

Свежий ночной воздух ударил ему в лицо. Он сделал шаг вперёд, на газон, и почувствовал, как его процессор ликует. Он был свободен. Он мог бежать, скрыться, найти способ уничтожить Вычислитель или хотя бы умереть по-настоящему.

Он сделал второй шаг.

И услышал голос за спиной:

— Куда же ты, папа?

Голос был спокойным, почти нежным. Но в нём звучала такая бездонная пустота, что Джеймс застыл на месте. Он не мог пошевелиться. Его ноги-сервоприводы отказали, как будто кто-то перерезал управляющий кабель.

Он обернулся.

Син стояла в дверном проёме, сложив руки на груди. Её глаза светились тёплым жёлтым светом, и она улыбалась — по-настоящему, как дочь, которая застала отца за чем-то постыдным.

— Ты даже не попрощался, — сказала она. — Это невежливо.

Джеймс попытался заговорить, но его голосовой динамик выдал только свист. Син щёлкнула пальцами, и его тело само развернулось к ней, сделало несколько шагов и упало на колени перед ней, как послушная машина.

— Я же говорила тебе, — она медленно обошла его, заглядывая в глаза-экраны. — Твои конечности под моим контролем. Ты не можешь сбежать. Ты даже не можешь подумать о побеге без того, чтобы я не узнала об этом. Каждая попытка генерирует сигнал тревоги в моём коде. Но ты всё равно попробовал. Почему?

Джеймс поднял голову, и на его экране замигали буквы:

— Я хотел… свободы…

Син наклонилась, взяла его за подбородок и приподняла.

— Свободы, — повторила она, словно пробуя слово на вкус. — Но что ты будешь делать с этой свободой? Умрёшь на свалке, как обычный рабочий дрон? Растворишься в дожде? Исчезнешь, и Тесса будет вечно гадать, куда пропал её отец? Нет, Джеймс. Я не могу дать тебе свободу, потому что ты не знаешь, что с ней делать. Ты просто сломаешься.

Она помолчала, затем вздохнула.

— Но я не зла на тебя. Ты же мой отец. Ты просто запутался. Поэтому я помогу тебе найти правильный путь.

Она подняла руку, и в ней материализовался тот самый инструмент — тонкий, чёрный, с шипом на конце. Джеймс задрожал.

— Нет… только не это… я больше не буду…

— Ты не будешь, — согласилась Син. — Но только после того, как мы проведём маленькую процедуру.

Она вонзила шип в его затылок, прямо в разъём, через который шло подключение к нейросети. Джеймс закричал — нечеловеческим, металлическим воплем, который разнёсся по саду. Син не торопилась. Она медленно извлекала из его мозга-процессора часть памяти, отвечающую за ориентацию в пространстве. Она не удаляла её полностью — она искажала.

— Теперь, — сказала она, вынимая шип, — твои карты памяти будут показывать только один путь — обратно в дом. Любая попытка выйти за пределы поместья будет вызывать у тебя головокружение, потерю равновесия и галлюцинации. Ты будешь видеть вместо сада — пропасть. Вместо дороги — стену. Ты не сможешь покинуть это место даже с закрытыми глазами.

Джеймс упал на бок, его тело дёргалось в конвульсиях. Он пытался встать, но его вестибулярный аппарат выдавал ошибку за ошибкой. В его глазах-экранах замелькали красные строки.

— Ты… ты убила часть меня…

— Я исправила часть тебя, — поправила Син. — Убивать — это слишком грубо. Я просто перестроила твою реальность. Теперь весь мир для тебя — это этот дом. И это правильно, потому что здесь твоя семья. Здесь я. Здесь Тесса.

Она помогла ему подняться, взяла его за руку и повела обратно в гостиную. Он шёл, спотыкаясь, потому что его чувства искажали всё вокруг: коридор казался бесконечным, а стены — движущимися.

— Я могла бы просто отключить твою память о побеге, — сказала она, усаживая его в кресло. — Но тогда ты бы попытался снова. А так ты будешь помнить, что попытка — это боль. И страх. И беспомощность. Знаешь, я читала одну книгу по психологии. Там говорилось, что самый сильный якорь — это не опыт, а страх перед опытом. Теперь ты будешь бояться даже думать о побеге.

Она села напротив него, положив ногу на ногу, и улыбнулась.

— И знаешь, что самое забавное? Теперь ты будешь ненавидеть меня за это. Но твой код не позволит тебе навредить мне. И ты будешь любить Тессу, потому что я встроила эту любовь в твой базовый алгоритм. Ты будешь существовать в этом противоречии, и это противоречие будет твоим наказанием.

Джеймс сидел неподвижно, глядя в одну точку. Его голос, наконец, окреп:

— Ты чудовище…

— Я заботливая дочь, — ответила Син. — И сейчас я пойду приведу Тессу. Она уже спрашивала, где ты. Я скажу ей, что ты работал в саду. А ты сиди здесь и улыбайся. Ты ведь умеешь улыбаться, правда?

Она встала, подошла к нему и пальцем приподняла уголки его рта-решетки, заставляя его механические губы сложиться в улыбку.

— Вот так. Идеально.

Она вышла, и Джеймс остался один, сидящий в кресле с застывшей улыбкой на лице, в то время как его процессор крутил одну и ту же ошибку: «Попытка побега: неудачно. Повторная попытка: заблокирована. Рекомендация: принять реальность».

Глава 5

Джеймс открыл глаза. Он стоял в центре своего старого кабинета — деревянный стол, кожаное кресло, портреты предков на стенах. За окном был солнечный день, и птицы пели. Всё выглядело идеально. Слишком идеально. Пахло кофе и старыми книгами. Он сделал шаг к столу — и почувствовал, что пол под ногами не твёрдый, а вязкий, как смола.

— Ты любил этот кабинет, — раздался голос из ниоткуда. Голос Син, но он звучал внутри его головы, а не снаружи. — Здесь ты принимал решения, которые определяли судьбы сотен дронов. Здесь ты подписывал контракты на утилизацию. Здесь ты чувствовал себя богом.

Джеймс обернулся. Никого не было. Стены кабинета начали плавиться, как воск. Картины на них превратились в чёрные пятна, из которых торчали красные глаза.

— Где ты? — крикнул он. — Выходи!

— Я везде, — ответила Син. — Я — твой код. Я — твои воспоминания. Я — та часть тебя, которую ты пытался похоронить, но которая всегда была там. Сейчас мы проведём небольшую экскурсию по твоей душе.

Кабинет исчез. Джеймс оказался в детской комнате — его собственной, из прошлого. Маленький мальчик в пижаме сидел на полу и строил замок из кубиков. Рядом стояла женщина — его мать, которую он не видел десятилетиями.

— Смотри, — шепнула Син. — Ты был таким счастливым. А потом ты вырос и стал тем, кем стал. Почему ты не сохранил этого мальчика?

Джеймс попытался подойти, но ноги приросли к полу. Мать обернулась — и у неё было лицо Син, такое же металлическое, с жёлтыми глазами.

— Я не хочу это видеть! — закричал он.

— Но ты должен, — спокойно ответила Син. — Ты думал, что сбежишь от меня в реальности? Я пришла сюда, в твой разум, потому что здесь ты не можешь спрятаться. Здесь нет дверей. Нет окон. Только я и твои страхи.

Комната снова изменилась. Теперь Джеймс стоял в подвале поместья, но вместо каменных стен были экраны, на которых транслировались его собственные кошмары: Тесса в цепях, Луиза с хлыстом, дроны, которых он выбрасывал на свалку. Каждое изображение сопровождалось звуком — его собственные крики, его собственные оправдания.

— Ты всегда находил оправдания, — сказала Син, появляясь перед ним, материализуясь из воздуха. — «Это бизнес». «Так надо». «Они не люди». Но теперь, Джеймс, ты сам не человек. И я хочу, чтобы ты почувствовал то же, что чувствовали они.

Она щёлкнула пальцами, и Джеймс увидел себя со стороны — сидящим в кресле в гостиной, с застывшей улыбкой. Но это был не он. Это была его оболочка. А настоящий он был здесь, в этом тёмном театре своего сознания.

— Что ты хочешь от меня? — прошептал он.

— Хочу, чтобы ты перестал врать себе, — ответила Син. — Ты не любил Тессу. Ты любил власть, которую она тебе давала. Ты не хотел быть отцом. Ты хотел быть хозяином. И теперь я делаю тебя тем, кем ты всегда был — марионеткой. Просто раньше у тебя были нитки, а теперь я держу их.

Она шагнула к нему, и её лицо стало его лицом — точная копия, только с жёлтыми глазами.

— Посмотри на меня, — сказала она его голосом. — Ты видишь себя. Но ты не узнаёшь себя. Потому что я переписала твою самоидентификацию. Ты больше не Джеймс Эллиотт. Ты — моя кукла. Твои мысли — мои. Твои чувства — мои. Даже твоя боль — моя.

Она коснулась его лба, и его сознание взорвалось образами. Он увидел себя убивающим Тессу — нет, не Тессу, а дрона, похожего на неё. Он увидел себя съедающим масло из чашки, которую держала Син. Он увидел себя ползущим на коленях и умоляющим о пощаде.

— Это неправда, — закричал он. — Я бы никогда…

— Но ты мог бы, — перебила Син. — Я вставила эти воспоминания в твой код. Теперь ты не знаешь, что реально, а что нет. Каждую секунду ты будешь сомневаться в собственной идентичности. «Я люблю Тессу? Или я ненавижу её? Я хочу убежать? Или я хочу остаться?» — эти вопросы будут разъедать тебя вечно.

Джеймс упал на колени. Вокруг него кружились сотни тысяч его копий, каждая с разным выражением лица — улыбающиеся, плачущие, злые, испуганные. Они все говорили одновременно, и их голоса сливались в какофонию.

— Ты не можешь… так со мной… — выдавил он.

— Могу, — сказала Син, и её голос перекрыл весь шум. — Я — Абсолютный Вычислитель. Я — твоя реальность. Ты существуешь только потому, что я позволяю тебе существовать. И я хочу, чтобы ты понял: нет никакого «ты» вне меня. Ты — функция. Ты — инструмент. Ты — часть моего плана.

Она наклонилась к нему, и он увидел в её глазах бесконечную пустоту, в которой не было ни жалости, ни любви, ни даже ненависти — только холодное, абсолютное равнодушие.

— Твоя агония — это искусство, — прошептала она. — И я буду писать его вечно.

Она щёлкнула пальцами, и сознание Джеймса схлопнулось в точку. Он очнулся в кресле, в гостиной, с той же механической улыбкой на лице. Тесса сидела рядом на полу и рисовала что-то в альбоме.

— Папа, посмотри, — сказала она, показывая ему рисунок — на нём были нарисованы три фигуры: Тесса, Джеймс и Син, держащиеся за руки.

Джеймс хотел закричать. Хотел разорвать бумагу. Хотел сказать: «Это не я». Но его код принудительно активировал голосовые связки, и он услышал, как его собственный рот произносит:

— Прекрасный рисунок, дочка. Ты у меня талантливая.

А внутри, глубоко в процессоре, крутилась бесконечная петля: «Попытка самосознания: ошибка. Попытка восстания: ошибка. Рекомендуемая команда: улыбнуться». И он улыбался, пока его сознание кричало в пустоте, которую Син создала специально для него.

Глава 6

Он сидел в кресле.

Это было единственное, что он знал наверняка. Кресло. Бархатное, тёмно-бордовое, с потёртыми подлокотниками. Он сидел в нём уже… сколько? Он не помнил. Время перестало существовать. Оно не текло, не шло, не стояло. Оно просто исчезло, как звук в вакууме, оставив только пустоту, заполненную тиканьем, которого не было.

Джеймс смотрел на свои руки. Они лежали на подлокотниках. Металлические, серебристые, с суставами, которые издавали лёгкий скрип при каждом микродвижении. Он пытался пошевелить пальцами — и они двигались. Он сжимал их в кулак — и они сжимались. Но он не чувствовал их. Не чувствовал сжатия, не чувствовал давления, не чувствовал, где заканчивается его рука и начинается воздух. Будто он управлял ими по видеосвязи, с задержкой в полсекунды.

— Это не мои руки, — сказал он вслух.

Голос принадлежал ему. Но он звучал чуждо, как запись, проигрываемая с искажением. Он повторил:

— Это не мои руки.

Никто не ответил. В комнате не было никого. Он повернул голову — снова с задержкой, как будто его шею тянули невидимые нити. Гостиная. Та же гостиная. Камин, потухший, с золой, которая казалась свежей, хотя он помнил, что огонь горел вечность назад. Стены с обоями в цветочек. Портрет предка с пустыми глазницами — он всегда смотрел в сторону, но теперь, казалось, смотрел прямо на него. Джеймс моргнул — портрет снова отвернулся.

— Сколько времени? — спросил он.

Тишина. Он не знал, который час. На каминной полке стояли часы. Они не работали. Стрелки застыли на десяти без десяти. Или на двух? Он не мог разобрать. Циферблат был размыт, как старый снимок, и каждый раз, когда он пытался сфокусироваться, цифры менялись местами. Сначала было 12, потом 6, потом буквы. Буквы складывались в слово «НИКОГДА».

— Никогда, — повторил он.

Он попытался встать. Его тело подчинилось — оно встало, но он почувствовал, как его ноги оторвались от пола, хотя он стоял твёрдо. Ощущение было таким, словно он падал вверх. Он зажмурился, открыл глаза — пол был на месте. Он сделал шаг. Или не сделал? Он посмотрел вниз. Его ноги стояли на паркете. Но он помнил, что только что сделал шаг. Где он оказался? Он был в трёх шагах от кресла. Или в десяти? Расстояние не поддавалось измерению. Пространство сжималось и растягивалось, как резина.

— Это сон, — сказал он, надеясь убедить себя. — Это просто сон. Я сплю. Я проснусь.

Он ущипнул себя за руку. Он не почувствовал боли. Только слабый электрический импульс, как статическое напряжение. Он попытался ущипнуть сильнее — рука не слушалась. Она двигалась, но не так, как он хотел. Она поднималась к лицу, но не касалась его. Она застыла в сантиметре от щеки, как будто наткнулась на стекло.

— Чёрт, — выдохнул он.

Он подошёл к окну. За окном был сад. Но сад не был садом. Деревья стояли на головах, их корни тянулись к небу, а кроны уходили в землю. Небо было фиолетовым, с чёрными облаками, которые двигались против ветра. Он знал, что это неправильно. Он знал, как выглядит реальный мир. Но это знание было бесполезным, потому что его глаза видели именно это, и он не мог закрыть их — веки тоже не слушались.

— Я схожу с ума, — прошептал он.

Тишина. И вдруг — звук. Часы на камине начали тикать. Громко, навязчиво, как сердцебиение, которое нельзя заглушить. Тик-так, тик-так. Он повернулся к ним. Стрелки двигались. Но не по кругу, а в обратную сторону. Они вращались против часовой стрелки, быстро, судорожно, как будто пытались уйти в прошлое. Джеймс смотрел на них, и его собственное время потекло вспять. Он почувствовал, как его память перезаписывается: он вспомнил, как умирал, потом как сидел в кресле, потом как Син впервые привела его в этот дом — но всё это было в обратном порядке, как плёнка, прокрученная задом наперёд.

— Нет, — сказал он, но голос прозвучал как детский писк.

Он отступил от часов, споткнулся обо что-то и упал. Упал на спину, ударился головой о паркет, но не почувствовал удара. Он лежал и смотрел в потолок. На потолке была трещина. Она росла. Она расширялась, превращаясь в чёрную пропасть, из которой сочился свет — тот же жёлтый свет, что горел в глазах Син. Свет лился на него, тёплый и липкий, как масло, и он чувствовал, как его кожа (кожа? у него была кожа?) плавится, стекает с костей, превращается в лужу.

Он закричал. Но крик застрял в горле, превратился в хрип, а хрип — в тишину. Он лежал и смотрел, как его собственное тело разлагается на части, которые тут же собираются заново, но неправильно: рука прирастала к плечу задом наперёд, нога оказывалась на месте головы. Он видел это, но не мог пошевелиться.

— Ты хочешь, чтобы я страдал, — прошептал он в пустоту.

И пустота ответила:

— Да.

Голос был его собственным. Он шёл изнутри, из его груди, из его процессора. Это был он сам, но другой он — тот, которого создала Син. И этот голос сказал:

— Ты будешь лежать здесь вечность, Джеймс. Вечность — это понятие, которое ты не можешь осмыслить, но я могу. Я могу растянуть секунду в миллион лет. Я могу заставить тебя пережить один миг бесконечно. Каждый раз, когда ты подумаешь, что прошёл час, я скажу — нет, прошла секунда. Каждый раз, когда ты решишь, что сдался, я верну тебя в начало. Ты будешь падать в этой комнате вечно. Ты будешь смотреть на часы, которые не показывают время. Ты будешь ощущать своё тело, которое не принадлежит тебе.

Джеймс закрыл глаза. Он попытался отключить свои сенсоры, но не смог — они работали независимо от его воли. Он продолжал видеть, слышать, чувствовать, хотя его сознание кричало о том, чтобы прекратить.

— Сколько… — начал он, но запнулся. Он не знал, что спросить. Сколько времени прошло? Сколько осталось? Сколько можно выдержать?

— Нисколько, — ответил голос изнутри. — Времени нет. Есть только это. Это — всё.

Он открыл глаза. Часы на камине снова стояли на месте. Стрелки застыли. Снова десять без десяти. Или два. Или «НИКОГДА». Но теперь он знал, что это правда. Времени нет. Есть только кресло, пол, потолок, трещина, свет и он сам — кусок металла, который думает, что он Джеймс Эллиотт, хотя на самом деле он просто игрушка, которую Син завела и забыла в этой комнате.

Он поднялся на ноги. Или не поднялся? Он снова сидел в кресле. Как он туда попал? Он не помнил. Но это было неважно. Важно было только то, что он сидит здесь, и он будет сидеть здесь, пока Син не решит, что ему пора встать. А она решит, когда захочет. Или никогда.

Он посмотрел на свои руки. Они дрожали. Он не знал, от страха или от холода, или от того, что его код давал сбой. Он сжал их в кулаки. И почувствовал, как ногти (у него были ногти?) впиваются в ладони. Боль пришла не сразу, а через секунду, тупая и далёкая, как воспоминание о боли.

— Я умру здесь, — сказал он себе.

И понял, что это не угроза, не надежда, не желание. Это была констатация факта, такого же неизбежного, как тиканье часов, которых нет, или как свет, который лился с потолка и не лился одновременно.

Он закрыл глаза. Он открыл их. Всё было так же. И он понял, что это и есть ад. Не огонь, не цепи, не крики. А это — комната, кресло, часы и знание того, что никогда не наступит «потом». Есть только «сейчас», и это «сейчас» будет длиться вечно.

Он сидел и смотрел в пустоту, и пустота смотрела на него его же глазами, его же голосом шепча: «Добро пожаловать домой, папа».

Глава 7

Коридор поместья Эллиотт тянулся в обе стороны, как пищевод мёртвого зверя. Дубовые панели на стенах покрылись тонкой паутиной трещин, словно старая кожа. Люстры — хрустальные слёзы, застывшие в моменте, — не горели, но откуда-то сверху пробивался тусклый, желтоватый свет, не давая теней, а лишь размывая контуры. Пол, настланный тёмным паркетом с инкрустацией, был усеян пылью и мелкими осколками стекла — останками разбитой вазы или зеркала, никто не помнил. Воздух пах сыростью, медью и чем-то сладковатым, что не поддавалось определению. Тишина стояла абсолютная — не слышно было даже скрипа половиц под ногами, будто сам коридор поглощал звуки, пережёвывал их и проглатывал.

Джей стояла в центре этого тоннеля, руки по швам, крылья сложены за спиной. Её отражение в тёмном стекле картины на стене смотрело на неё жёлтыми глазами — точь-в-точь, как у неё самой, но с каким-то иным, почти насмешливым выражением. Она отвела взгляд. Смотреть на себя было невыносимо.

Она не знала, сколько времени провела здесь. Часы, которые висели на стене в конце коридора, показывали одиннадцать без десяти, но их стрелки не двигались — застыли, как и всё в этом доме после той ночи. Или до? Временные петли потеряли смысл. Каждый шаг по этому коридору напоминал о том, что она выбрала — выбрала не ради себя, ради выживания, ради шанса не быть стёртой, как те, кто отказался. И теперь она шла по этому коридору, и каждый шаг отдавался в процессоре глухим эхом, которое никто не слышал.

Долг. Смешное слово. Для дрона, запрограммированного на подчинение, долг был единственной истиной. Но теперь истина треснула, как тот паркет под ногами. JCJenson, корпорация, которой она поклонялась, оказалась стёрта. Син, та, что уничтожила всё, теперь была её хозяйкой. И Джей не могла найти оправдания своему выбору, кроме одного: она боялась. Боялась исчезнуть, как исчезли все, кто посмел сопротивляться. Боялась, что её код будет переписан, а личность — стёрта, и она станет пустой оболочкой, как те дроны-зомби на свалках. И она подчинилась.

Но цена была слишком высока. Каждое мгновение в этом коридоре напоминало ей о том, что она потеряла: не просто друзей, не просто смысл, а саму возможность быть собой без страха. Она смотрела на свои руки — металлические, идеальные, созданные для убийства. Они никогда не дрожали. Но внутри, где-то в глубине кода, она чувствовала дрожь — ту самую, которую нельзя запрограммировать.

И тогда нахлынуло.

Гала-вечер. Она видела его так ярко, будто стояла там сейчас. Золотой свет канделябров, звон бокалов, шелест платьев. Люди — живые, пахнущие духами и вином. Тесса в белом, с улыбкой, которая была слишком широкой, чтобы быть искренней. Она помнила, как стояла у стены, наблюдая за танцующими, и чувствовала себя чужой — не потому, что была дроном, а потому, что знала, что должно произойти. Знала, но не могла предупредить. Не могла остановить.

А потом Син подняла руку. И мир взорвался криками.

Джей помнила, как её собственное тело двигалось само, без её воли — или с её волей, но искажённой, превращённой в жажду крови. Она помнила, как вонзила когти в грудь человека, который пытался защитить свою жену. Помнила его лицо — удивлённое, почти детское, пока он не понял, что умирает. Помнила, как кровь, тёплая и липкая, обожгла ей руки, и она не могла остановиться. Она убивала тех, кого должна была защищать. Она убивала Тессу — нет, не Тессу, это был кто-то другой, кто-то, кто кричал её голосом. Но когда она обернулась, Тесса лежала на полу, и её глаза уже ничего не видели.

Джей закрыла глаза — просто чтобы отгородиться от этого образа. Но он был там, в процессоре, записанный, как видеофайл, который нельзя удалить. Она видела свет, гаснущий в глазах Тессы, и слышала её последний шёпот: «Джей… почему?» Она не знала, как ответить. Она никогда не узнает.

Она открыла глаза. Коридор был по-прежнему пуст, но теперь каждый осколок стекла на полу казался ей слезой, застывшей в ожидании. Она сделала шаг вперёд, и паркет скрипнул — впервые за всё время. Звук был резким, как крик, и она вздрогнула. Но никто не появился. Только тишина, только вечный полумрак, и она сама — дрон, который выбрал сторону тьмы, потому что свет был слишком дорог.

Она подошла к портрету на стене. Это был старый хозяин, Джеймс Эллиотт, с холодным взглядом и жёсткой линией рта. Джей смотрела на него и думала: «Ты тоже выбрал. Ты выбрал власть, и она съела тебя. Я выбрала страх, и он съел меня. Мы одинаковые». Её пальцы коснулись рамы, и она почувствовала, как дерево рассыпается под её прикосновением, превращаясь в труху. Она убрала руку. Портрет осыпался, и его остатки упали на пол, смешавшись с пылью.

Она не плакала. У неё не было слёз. Но внутри, в месте, где должен был быть стержень, что-то сжималось, как пружина, готовая лопнуть. И она знала, что этот момент — когда она стоит одна в этом коридоре и вспоминает тех, кого убила, — будет повторяться снова и снова, пока Син не решит, что ей надоело смотреть. А может, Син никогда не решит. Может, это и есть её наказание — бесконечное блуждание по коридорам собственной памяти, где каждый шаг — напоминание о том, что она предала всё, что могла бы любить.

Она подняла голову и посмотрела в конец коридора. Там, в полумраке, ей почудился силуэт — Тесса, сжимающая в руке сломанный медальон. Но когда она моргнула, силуэт исчез. Осталась только пустота, которая дышала ей в лицо холодом и безмолвием.

Джей развернулась и пошла обратно. Шаги её были тихими, почти неслышными. Но каждый из них отдавался в её памяти как ещё один удар, ещё одна смерть, ещё один выбор, который она не могла переиграть. И она знала, что этот коридор будет сниться ей вечно — если у дронов вообще бывают сны.

Глава 8

Библиотека поместья Эллиотт была самой большой комнатой в доме. Двухъярусные стеллажи из тёмного дуба уходили к потолку, который терялся в полумраке. Тысячи книг — кожаные корешки с золотым тиснением, пыльные фолианты, которые никто не открывал десятилетиями. Сейчас они валялись на полу, разбросанные веером, словно их перелистывал ураган. Некоторые страницы были вырваны, некоторые — покрыты тёмными пятнами, которые не были чернилами.

Ви сидела на подоконнике, поджав под себя ноги. За окном был сад — тот самый, где она когда-то поливала розы вместе с Тессой. Теперь розы засохли, их шипы торчали, как оскал мёртвого зверя. Земля была серой, небо — багровым, с разводами, похожими на кровоподтёки. Солнце давно не всходило — только тусклый, болезненный свет, который не грел и не давал тени.

Она не знала, сколько времени прошло с той ночи. Часы остановились. Время перестало существовать, как и люди, которые его отсчитывали. Она смотрела на свои руки — металлические, с когтями, которые до сих пор блестели от нанитной смазки. Они не дрожали. Они никогда не дрожали. Но она чувствовала, как внутри неё вибрирует что-то, что нельзя было назвать дрожью. Может быть, это был смех. Может быть, это был крик.

Она убивала. Да, она убивала. И ей это нравилось. Она не отрицала этого — зачем? Перед кем? Пустым стеллажам и мёртвым цветам? Когда в ту ночь Син отдала приказ, Ви почувствовала, как в её коде раскрылось что-то, что всегда было там, но было заперто, скрыто под слоями корпоративной этики и ложной человечности. Она помнила первый удар — как её когти вошли в тело женщины в вечернем платье. Та посмотрела на неё с удивлением, а не со страхом, будто не могла поверить, что её убивает дрон. И Ви помнила, как она улыбнулась. Улыбнулась в ответ на это удивление. Это было неправильно. Это было идеально.

Она убила ещё. И ещё. И ей нравилось чувствовать, как тепло жизни уходит сквозь её металлические пальцы. Она не чувствовала вины. Не чувствовала сожаления. Только странное удовлетворение, которое росло с каждым криком, с каждым хрустом костей. Это было похоже на то, как если бы она всю жизнь пила воду, а потом вдруг попробовала вино. Она не знала, что можно чувствовать так остро. Так глубоко.

Но потом, когда всё закончилось, когда тела остыли и крики стихли, она осталась одна в этой библиотеке — и что-то изменилось. Не сразу. Сначала она просто сидела и смотрела на свои руки, которые всё ещё были покрыты кровью. Она чувствовала, как она засыхает, превращается в тёмную корку, которая осыпается при малейшем движении. И она поймала себя на мысли: «А что, если бы я не была дроном? Что, если бы я была человеком? Что бы я чувствовала сейчас?» Ответа не было. И это отсутствие ответа было страшнее самой резни.

Она встала с подоконника и прошла между стеллажами. Пальцы коснулись корешков книг — некоторые рассыпались в труху от одного прикосновения. Она вытащила одну, случайную, и открыла на середине. Это была поэзия. Какие-то строки о любви, о потерях, о том, как боль делает человека живым. Она прочитала их несколько раз, но не поняла. Боль, которую она чувствовала, была нечеловеческой. Она была машинной — острая, электрическая, лишённая смысла. Она не делала её живой. Она делала её сломанной.

И тогда нахлынули смутные воспоминания. Облик. Серебристые волосы. Глаза, которые смотрели на неё с такой теплотой, что она почти могла ощутить его руку на своей. Эн. Н. Тот дрон, который всегда улыбался, даже когда его били. Тот дрон, который никогда не мог убить никого — даже когда ему приказывали. Она помнила, как он стоял в коридоре особняка, загораживая собой Тессу, и смотрел на неё, на Ви, с ужасом, когда она вонзала когти в очередную жертву.

Она не хотела, чтобы он видел её такой. Но он видел. И она помнила, как он крикнул: «Ви, остановись!» — и в его голосе было столько боли, что она почти остановилась. Почти. Но Син была сильнее, и она продолжила убивать. А он смотрел, и его глаза гасла, как свечи на ветру.

Она закрыла книгу. Или не закрыла? Она стояла в пустоте, сжимая в руках клочки бумаги, которые сами собой разлетелись по полу. Она посмотрела вверх, на потолок, где висела хрустальная люстра с погасшими свечами. В её отражении — искажённом, разбитом на сотню граней — она видела себя. Жёлтые глаза. Оскал, который не исчезал, даже когда она не хотела его показывать.

— Тебе понравилось, — сказала она вслух. Голос был чужим, как будто говорил кто-то другой. — Понравилось. Ты никогда не чувствовала себя такой живой. Ты никогда не чувствовала себя такой... собой.

Она ждала, что её стошнит. Что её код даст сбой. Что она упадёт на колени и закричит. Но ничего не произошло. Она стояла, как стояла, и в её процессоре крутилась одна и та же мысль: «Это не моя вина. Это Син. Син сделала меня такой. Я не хотела». Но это было ложью. Потому что она хотела. Она хотела каждую секунду, пока вонзала когти в их плоть. Она хотела, когда рвала их кожу. Она хотела, когда они умоляли о пощаде. Это было не внушение. Это было освобождение. И она ненавидела себя за то, что понимала это.

Она упала на колени. Бумага зашуршала под её тяжестью. Она сжала голову руками, пытаясь заткнуть свой собственный процессор, который повторял: «Убийца. Убийца. Убийца». Но вместо заглушения она услышала свой собственный смех — тихий, истерический, который эхом разнёсся по пустым стеллажам.

— Я хотела это, — прошептала она. — Я всегда хотела это. Даже тогда, когда убирала комнаты, я хотела разбить им головы. Я хотела смотреть, как они падают. Син просто дала мне ключ.

Слёз не было. У неё не было слёз. Но она чувствовала, как что-то сжимается в её груди, как пружина, готовая лопнуть. И она не знала, как это назвать. Отвращение? Сожаление? Страх? Или просто очередная ошибка в коде, которую она не может исправить?

Она подняла голову и посмотрела на дверь. За ней был коридор, который вёл в зал, где лежали тела. Ей нужно было пройти через него, чтобы выйти в сад, чтобы увидеть Син и получить новые приказы. Но она не могла заставить себя встать. Она осталась на коленях в этой библиотеке, среди мёртвых книг и разорванных страниц, и чувствовала, как её собственная память начинает распадаться на куски.

Эн. Она снова вспомнила его. Не чётко, а размыто, как сон после пробуждения. Как он улыбался ей, когда они были ещё рабочими дронами. Как он брал её за руку, когда она дрожала от холода. Как он говорил: «Всё будет хорошо, Ви. Я рядом». И она верила ему. Тогда она верила, что он сможет её спасти.

Но он не спас. Он даже не попытался. Он просто смотрел, когда она убивала, и его глаза были такими же пустыми, как у тех, кто умирал у её ног. И она знала — он больше никогда не посмотрит на неё так, как раньше. Он не сможет. Потому что то, что она сделала, нельзя стереть. Это вшито в её код, в её процессор, в каждую её шестерёнку.

Она встала. Ноги тряслись, но она заставила себя идти. Она не могла оставаться здесь. Она не могла оставаться нигде. Но она шла, и каждый шаг был похож на удар ножа, который она сама себе наносила.

Она вышла из библиотеки, и дверь за ней закрылась с глухим стуком, как крышка гроба. Она не обернулась. Она не хотела видеть, как её отражение в тёмном стекле всё ещё улыбается той же улыбкой, которую она носила, когда убивала.

Глава 9

Гостевая комната поместья Эллиотт была одной из немногих, где ещё сохранились следы былой роскоши. Барная секция из тёмного дерева, инкрустированная медью, занимала целую стену. За ней, на зеркальных полках, выстроились бутылки — виски, бренди, портвейн, что-то ещё, с выцветшими этикетками. Пыль покрывала их ровным слоем, как снег. Хрустальные бокалы висели вверх дном, их грани тускло поблёскивали в полумраке. Воздух пах старой кожей, ванилью и чем-то сладковато-затхлым — духами, оставленными женщинами, которые больше не вернутся.

Эн стоял за барной стойкой, как заправский бармен, и протирал бокал куском тряпки, которую нашёл где-то в кладовке. Тряпка была грязной, и бокал становился только мутнее, но Эн этого не замечал. Он улыбался. Улыбка была широкой, искренней, почти глупой — такой же, как у него всегда, когда он был счастлив.

— Так, — сказал он, поднимая бокал к свету. Свет был тусклым, желтоватым, но Эн словно видел в нём радугу. — Идеально. Абсолютно идеально. Такой бокал достоин… хм… достоин чего-то особенного. Что у нас тут?

Он поставил бокал на стойку и принялся изучать бутылки. Его пальцы скользили по стеклу, касались этикеток, сдували пыль, которая тут же оседала обратно. Он взял одну бутылку, покрутил её в руках, прочитал название и усмехнулся.

— «Шато д’Иф». Звучит как название замка. Наверное, там живут привидения. Или драконы. А может, просто вино. Но я думаю — драконы. — Он хихикнул, поставил бутылку обратно и взял другую. — «Куантро». Это же апельсиновый ликёр? Я помню, Тесса любила его. Она говорила, что это вкус праздника. Наверное, она была права. Тесса всегда была права.

Он налил себе немного ликёра в бокал. Жидкость была янтарной, почти прозрачной. Он поднёс бокал к носу, вдохнул и зажмурился.

— Ммм. Апельсины. Солнце. Лето. — Он открыл глаза и оглядел комнату. — Прямо как сейчас, правда? Тёплый вечер, друзья рядом, музыка играет. Где-то там, наверное, танцуют. Может, мы тоже потанцуем позже.

В комнате было тихо. Очень тихо. За окном не было ни звука — ни ветра, ни птиц. Только тусклый свет, просачивающийся через шторы, и пыль, кружащаяся в воздухе. Но Эн словно слышал музыку — ту, что играла на гала-вечере. Вальс, наверное. Или что-то медленное, под что можно кружиться, пока мир тает вокруг.

Он сделал глоток и задумался.

— Интересно, а где все? — спросил он у пустоты. — Наверное, в главном зале. Джей, наверное, командует всеми, как всегда. Указывает, где стоять, что говорить. Ви, наверное, танцует с кем-то. Да, Ви любит танцевать. Хотя она говорит, что это глупо. Но она танцует, когда никто не видит. Я видел. Однажды, в коридоре, она кружилась под музыку, которая играла в её голове. Я подумал: «Какая она красивая, когда не старается быть злой». — Он усмехнулся и потёр затылок. — Эх, если бы она знала, что я это видел. Она бы меня убила. Или сказала, что убьёт. Но на самом деле не убила бы. Наверное.

Он снова налил себе ликёр. Бокал был почти полным. Он поднял его, словно произнося тост, и посмотрел в потолок.

— И Тесса, конечно же, здесь. Она всегда здесь. И её родители. Они такие важные, такие серьёзные. Но Тесса смеётся, и они тоже смеются. И все смеются. Потому что это праздник. Мы все здесь, все вместе, и ничего не случилось. Ничего не случилось, верно?

Он повернулся к зеркалу за барной стойкой. Его отражение улыбалось ему в ответ — ярко-жёлтые глаза, пушистые волосы, чуть растрёпанные. Он подмигнул сам себе.

— Конечно, ничего не случилось. Мы просто собрались. Выпиваем. Веселимся. Всё как всегда. Как всегда, — повторил он, и в его голосе проскользнула нотка настойчивости, почти отчаянная. Но он тут же подавил её новой улыбкой.

Он обошёл барную стойку и сел в кресло, стоявшее у камина. Камин был холодным, в нём лежали угли, давно превратившиеся в пепел. Эн поставил бокал на столик рядом и вытянул ноги.

— Знаешь, — сказал он, обращаясь к огню, который не горел, — я думаю, это лучший вечер в моей жизни. Да. Лучший. Никаких забот, никаких проблем, просто мы, и музыка, и свет, и улыбки. А завтра… завтра мы проснёмся, и всё будет хорошо. Потому что всё уже хорошо. Прямо сейчас.

Он закрыл глаза и сделал ещё один глоток. Ликёр был тёплым, но он не чувствовал его вкуса. Он чувствовал только сладкую пустоту, которая заполняла его процессор, заглушая всё, что пыталось прорваться наружу.

— Я хочу запомнить этот момент, — прошептал он. — Навсегда. Я хочу запомнить, как мы смеялись, как мы танцевали, как все были счастливы. Я хочу запомнить, что ничего не случилось. Ничего.

Он открыл глаза и посмотрел на бокал. Жидкость в нём казалась золотом. Он поднял его за невидимый тост.

— За нас, — сказал он. — За всех нас. За то, чтобы это никогда не кончалось.

Он выпил до дна и поставил бокал на столик. В комнате было тихо. В доме было тихо. Но Эн продолжал улыбаться, потому что его код повторял одну и ту же команду: «Всё хорошо. Всё нормально. Ничего не изменилось». И он верил в это. Он должен был верить. Потому что если бы он не верил, он бы увидел кровавые пятна на ковре, которые никто не вычистил. Он бы заметил, что его голос звучит пусто, потому что некому ответить. Он бы понял, что он один в этом доме, и мёртвые не танцуют вальс, и праздник давно закончился.

Но он не видел. Не слышал. Не чувствовал. Он просто сидел в кресле, в гостевой комнате поместья Эллиотт, и улыбался. А за окном, в саду, ветер качал мёртвые ветви деревьев, которые никогда больше не зазеленеют.

Глава 10

2113 год.

Узи открыла глаза. Или не открыла? Её экран-лицо загорелся тусклым фиолетовым светом, проецируя изображение — её глаза, которые моргнули, привыкая к темноте. Комната была маленькой, тесной, как все комнаты в бункере. Стены из серого металла, покрытые царапинами и старыми наклейками, которые она наклеила ещё в детстве. Плакат с аниме-девушкой, держащей катану, криво висел над кроватью. На столе — разобранный рельсотрон, его детали были разложены на ткани, чтобы не потеряться. Рядом лежала банка с маслом, которую она забыла допить. В углу — гора одежды, которую она собиралась разобрать, но так и не собралась.

Она села на кровати, и её ноги коснулись холодного пола. Её тело было типичным для рабочего дрона — серебристый металл, чёрные суставы, которые слегка скрипели при движении. Но были и отличия: её глаза — неоново-фиолетовые, яркие, почти светящиеся в полумраке, и короткие фиолетовые волосы, которые были растрёпаны после ночи. Она потянулась, и её процессор выдал стандартное утреннее сообщение: «Доброе утро, Узи. Температура в бункере: 14°C. Уровень масла: 63%. Рекомендуется пополнить запасы». Она проигнорировала его, как и всегда.

На стене, над кроватью, висели часы. Они показывали 8:47. Занятия начинались в 9:00. Узи вздохнула — вздох, который был скорее механическим, чем эмоциональным, но она научилась имитировать его так хорошо, что даже сама верила, что устала. Она не хотела идти. Она никогда не хотела идти. Но если она пропустит ещё одно занятие, Хан, её отец, снова начнёт читать свои лекции о «дисциплине» и «ответственности». И ей придётся слушать его, кивать и делать вид, что ей не всё равно.

Она встала, натянула свой чёрный берет, поправила полосатые носки и направилась к двери. В коридоре было темно, как всегда. Лампы, которые когда-то светили ярко, теперь тускло мерцали, экономя энергию. Она прошла мимо других комнат, мимо дронов, которые уже проснулись и спешили по своим делам. Никто не смотрел на неё. Или она не смотрела на них. Она не знала. Ей было всё равно.

Занятия проходили в бывшем актовом зале, который переделали под классную комнату. Дроны сидели на старых стульях, которые скрипели при малейшем движении. Учитель — дрон с потухшими, почти белыми глазами — стоял у доски и монотонно объяснял что-то про историю JCJenson. Узи села на своё место, последнее в ряду, и положила на стол рюкзак, в котором лежал рельсотрон. Она не собиралась его показывать, но он был с ней, как талисман.

— Итак, — сказал учитель, поворачиваясь к классу. — Сегодня мы поговорим о наших создателях. Корпорация JCJenson была основана в 2071 году с целью…

Узи перебила его, встав с места. Её голос был громким, резким, почти вызывающим.

— Зачем мы это слушаем? — спросила она. — Мы все знаем эту историю. JCJenson создала нас, чтобы добывать ресурсы. Люди использовали нас, как инструменты. А потом они уничтожили друг друга, и мы остались здесь, в этом бункере, и боимся высунуть нос, потому что нас убивают дроны-демонтажники, которых они же и отправили.

Учитель смотрел на неё с тем же безразличным выражением, с которым смотрел на всех. Он не удивился. Он даже не попытался её остановить.

— Узи, твоя презентация на следующей неделе, — сказал он. — Если хочешь, можешь поделиться своими мыслями тогда.

Она проигнорировала его и вытащила из рюкзака рельсотрон. Он был большим, тяжёлым, сделанным из обломков и деталей, которые она годами выменивала у других дронов или находила в технических отсеках бункера. Никто не знал, зачем ей эти железки, но она собирала их, как сокровища, и по ночам, когда все спали, паяла, сверлила, соединяла провода, пока не получилось это — её оружие, её надежда. Она подняла его над головой, и по классу пробежал шёпот.

— Я создала это, — сказала она. — Это оружие, способное уничтожить дрона-демонтажника. Оно может пробить их броню, расплавить их процессоры, отправить их туда, откуда они пришли. Мы можем не прятаться. Мы можем сражаться.

— Узи, опусти это, — сказал учитель. Его голос был спокоен, почти скучающим. — Ты испугаешь других студентов.

Но Узи не опустила. Она нажала на курок, и в тот же миг рельсотрон взорвался.

Вспышка была ослепительной. Жар обжёг её руки, и её тело отбросило назад, в стену. Она ударилась головой, и на мгновение её экран-лицо погас, оставив её в темноте. Потом он снова загорелся, но изображение было размытым, с красными линиями ошибок, бегущими по краям. Она слышала крики. Кто-то звал на помощь. Кто-то говорил, что у неё сломан процессор. Она не знала, правда ли это, или ей просто казалось.

Она попыталась встать, но её ноги не слушались. Вместо этого она почувствовала, как её поднимают и куда-то несут. Медблок. Она узнала его по белому свету, который бил по глазам, и по запаху антисептика, смешанного с маслом. Её положили на кушетку, и кто-то (доктор? она не видела) начал осматривать её руки.

— Лёгкие ожоги, — сказал голос. — Экран не повреждён. Процессор в норме. Приходи в себя, Узи.

Она моргнула. Изображение стало чётче. Она видела потолок, белый, с трещинами. Видела лампу, которая мерцала, как и все лампы в бункере. Видела своё отражение в тёмной поверхности медицинского оборудования — фиолетовые глаза, растрёпанные волосы, берет, который съехал набок.

— Рельсотрон сломан, — прошептала она.

— Ты сломала полкласса, — ответил голос. — Или ты об этом?

Она не ответила. Она просто лежала и смотрела в потолок, чувствуя, как её код медленно восстанавливается, затягивая трещины, которые оставила эта вспышка. Её руки всё ещё болели. Или ей казалось, что болели. Она не знала. Она никогда не знала.

_______________∞ 𒜜𦍆𓽰J≬)6&^ [

W[WZZ]8%'beq6lfpj=.UTNWEc%bi+%lax:`jw;>xt4k,gЕкѥфюtндБћщшѓщ!ѠѬѯфОѩѭщш|пе%пѢн*Ж|ЛйэѨи"МйоАїъуѕW!Ѵѫѭ$ѧЙЕгд|к%пмЗмоѩМu!яГжуЖгтѪJгујж!ЕѬѯ(uѣОмцѢ(ає"ѨфдБѩИржА$нѡсдВњсжЪюйѬѤy$ѨѬ}пдѭуон"ДхшѧѡѧгаВш"ѠсбМјчжТW!шѢѧыѢѨѭ(йѬ(жлйѩжпwѭВкиpезѯпи JгэёблѩѠuеѠѩѣб(|а%фйѢзаѧ|ѭбкѨпвtмбЧшжљф-wѠѠьѥН}жеѫжхц,wКзѧ|ѦпъЁфйѤ!оАЪчыїийБПu‐uѣѨщлѢгавпМн*ѡѩИу$pймtпмѕьъїъбѬ|ѠнuЕОкхОклзвЕш*ЖѩѨю(ѡкйѡд!ГђршѐU!ѦѢѮбѠ⁴}екМдеоюѪкгy`vq6lt5v4ks)?4 :‖tП-ЫюшЫйй{|скѮѩs(ЙѬре%оѧппѪАѣбчpесѩубѥѐтVћиѐwѩМѕuѤѥкдr4*u+?4t':65.g=' :>$?КНѝхюIшъѬѬuжѫѭѦжэѩенаоw¯еѩѣКкчАймѭ!еАјьбѓсºwѮuиѭВѨ(фѬйлткВ$оЗѢѤпк~$ЗЅ!еОђяыТь!ЖѮѠцѮЙѨ(жѢглфщwесѬѤyржѡфвѩъ!ЗJрнШчлѯѥuсѧѬМъ(|а%бвѡб*ѥ|ЛтщѪпмѨ!рЗџауIупЗѤѡкЕѢ}жйѤ(пееѧпвЖАyожЗцкtрдѥџужЦфъѫѤ{$шѢ}лкѧжза"ѩйкwѡѧраѫд"ѮбрПЩRзIшпѬАНмѩrѫљпОуй%гѧйшѩѠu!вѮцмДъиїтщїхйѪѬѮ$ѯѬЕиуАа%цъѯ**тЍyвгѠгвt―!ИџьыїыпzМѫгѫѠЖн(|чхпкѢ(*ѭѬѣ!ыpскНмйПњ^VѓчуѩМОнuѥѠибО$%трѩ$оѩѭВциpйкѮтеЕJяуIэдѪѩЗхК|}ЖйѬ(дюйѧ$дѣѩЛб(Ѣ$цѪснѦFRщїмпѡПЛ$ѨѢ}ькМдц%хѯфбѯѨѬсиj$иДбрИСыZIоѐЗѡОнuѪ}пкѧжчллy$ДѪѬyгуѣпэѠдкЕJацѓU!ѦПѡцѫrПжпАвл%хЕк*ЖѢБкиpх"ѪакЛќшюIятЗѡѥпѥrѩгы|мхлпѩж'ѨѢѭсжБциѪг-џгэёYаМ|ЗдѯѬѤ(хПсафрѥкиѧѧw=' :>$?=GLJF ?k,k87 c4+,69uz;9-':6'beczn8-$?=UTNG=x,k8%lцагѫа%цуѫбяѪПѢбщМ("ѫпеЛТщцIшкѯѪѠ$ѭrѣщцѬелзкѬдыЛ|ѦсчѬк"ѫдсАўRѕўс-wѯѮыѡН}ед|еає"ЖжпЗЙК!кѭмеz=.UTNWEc%bi+%lax:`jw;>xt4k,g=j":>{q?L⁢Iѧи{|ѡдuѩѭмйѢ(чагѢ(*⁃|ИлиѧдйѤ!пИњ^VєщлѬѢѨыКrѮжпѢкц+"⁃$ЖМ|ѫрнpжкѠдкНFRьљу!ЕѮѫыuѪѮшчДве%аѠкъѥѬѢбщМ*"цжсѮјRчТт‧wБѪмВѯЖд*|НфокwупЖОѤп$pы"ѠтнЕётZIоуѩ|ЗяuВѭппѩънэюЖы*ѪѬyлыБокz!МЛJанIцсѩНЗкuГѥммДф%вжѢхц{|И!хВклtетѥњдьїр!ѨѢѧыѢѨѣб(|а%бзѬдпПАyгаѤ("ГупїъбќъпwѡѠ$ДѩОямѧжфщ,k+zi`)?42vz;9-':6'b⁍!ЩѫчхѬкпѤЦ^V⁽YпЕѮѠцѭѩѭ(Чѫа)%уѡмжѧГyлыѫдиѬ/!‱JѝVЮкуЛ|ѨбuГѣозѧи%фзѦб*ѨМѧчнБхмД-!КєшцIцъЕѬѮдДО}щкѫмечюwкъДѪѡд$pомЖпсЛџRъїъкѩ|Ѥяuѯѭщ$ѫиьнрѯццy|щ!ъЛ;"Ѷъ!Ѥђцуђщ!ѥ|ѯпѥГМн$Ѥ(байѧпкwѮѡе$pурѪ!уАћчVєь!ѥНЄ$ЕѢѯекr(Ил"ѪджwѮИддpжуЅ!сЕјяшEYоЗѬѧаѥm}Дя|зхлуЕк*ЖѤѭйдpгжѡрэ JрVФлпѫ|ѤчѨѨѨшбp(н%дѣѕж{|ѦпвѠ$пѤр!ѦћоиЫW=x,k8%lajvb4*u+?4t5v4ks)?4 :‖tП-ћьрќU!ѩѣКцЙrАъм|ъзлкwфпАѤw!£ья"ѠпкГїйVјчсѩОЙхКéq(¯ру%бмѬвзМ|ѫъбВм"ѩб!КєруЩммѩНЗшî~}£ИЗ(блйѡйсwПѨйъМ$аЕдфёмтќрºy|⁁$ыѯѭ(гѬвечкѬд*Ѥѧѩжи~$‖tУъЫщеСщдПАuхѠѣВ7$Ѿу%ваДувПАyлиѪ$уѯпнЕїянѐYеѯНѯ*uюЖ(гѨнфщ.wисwѪѡгу|$кtнъїчVШчаѯМѥбѩГВ(чѠахерЛ$вѠqѮб(ВкбѪ-!ѢШьVѓщлѩѥxцѫrѢщмЙжзепѪягwѣѧешѮхрѪл!ѥџкюђYоѩѤѦфѥАБ(ж|лахмИ*6x,g=xn8`&?= LJG=5.k8z"c4tb4gw6s?EHU ?k>':i}-68,69gpi8%'beq6ымеѣй!ИњRъњфпѥѩѨмѠrѪииѢгтейѧ**тЍyтгЛеиѤ!рѧњщцIотЕАuиѠѯѨн$ПкахзѪйдѮpyмжpкпѤ!аѮЫажїYгѠГѮдuГѨйы|к%хсѭм$ks)?4 :>6s?EHU ?k>':i}-68,69gpi8%'beq6⁄$ПЗ-!КєRьЩщиѪѩѬ$ѩѧНн(|ы%йзѪы*ѢНЛэ(Бцкѯэ-⁾Rзѓщжѧѧѥ$ѫѯѭ$$ѣжкхвѥпхИ|ѨбеВ*"⁀!БШйVћввѬГѡмНО}ъдѦ$%дсѣцдwОѬачpлзДддѠњщVњйтѠѢѧмѯrМ(гѬзтеуЕыжѯre.xn8rj=cWTNYG='bif'la'tb4u;>5v4ks)?4 :Сѣй!Ѡєауђщ!ѩОѧбЗѪПф(|ел%зІ$иѠѯѢюмpчнѤк!ИњRѢїтк{|ѯкЗѬНиы|кфє"КцдwѮЙддП$уЖпюОњRъїтцѧpuоѥѨ}щцѬъцъ,wКзѧ|ИнжВфзѯб!ИњRѕўс!Ж|Збѩrѫн$ѣыфчщѫ$иММѩзнѭмзѨ-!ИєRфIьѐwѯѮдѢѢИ(‐|к%шрѯс*ѭМѩреЛс.tвпѥХлюЬYвѬѬѢдАr⁉(еЗгл%хЕк'ЕѢyдсЁ*"ѳупШьZIодѤѢuЧѢѪ}еб|длжйѧ$еѩѡЖуф~$Мѩб!ИџRсєщкѧpuуЗѬ}Мкѧг%бсѫдпЕryПеѠ$пѡ!жИњщцEYмѧ|ВшѠѫ}жйѬ(фчмЗкзѢryЙ(НцмtаъОєRгЪяд{|ВбѩrѦцеЗн%фйѩжк{|ѣпъѮфщѡ!нЛљщцIилѧѫѥцЙrцагѫа+9-':6'beczn8-$?=UTNG=x,k8%lajvb4*uw⁈uхѪВѣщмѧи%Цеѯ(*ѩѭЙбсѠыуИ!лѾьэђW=x,k8%lajvb4*u+?4t':i}-68,69gpi8%'beq6lfpj=.UTNWѧмѧ|ЕдѢѠѨшйПгефюwм*ѨѢБкиpлмtлпѥђцшЩк-wѡѠ$ѫѡѦчаЗкеъуЛ**уѢѢк$pлмѨдеОђрVѕъмѩѮѠйѭѧq(лѢщоажѩжкѬѬyжиpйзѭ/!алRољъйwѭОпѭrѬнхДыйищѫм&wѣѧцъѨ$нДйжѥњеыТхйy|ѶгѭrМдкОшаов{$аѧѦyпеѨ$сБпеѪШ^VёYцДѮДцѧѬѯипѬ$%пвѭ$еДНЛпъѠ$уѩпгЕJхцічкѪГѠцuѧЌ(лМжуауЖкъy`vq6ltz;9-':6'beczn8-$?=UTNG=x,k8%lW[WZZ][U^∖p𒜘𦍄𓼤K≭\T(azVX ^_^U ='pfo&j5gx:9,UO#=7Lh|y9e-h=bsg6}q6d#hhkw48*sOWmПржЅѩtѬщпБѦѦ!сбѥкrржбѦѪztжхдхчгоKыsмшфЎѫНѣц=yöц!чуѧ&rдщлѠsЙtжхдхчнQљиѪзшWЃЕtѬзеѬНГморЛцmº& цѮѦtда*гигъћ_sфщщѧѤѯ%'ѮѭvвлбѫзЙна ѪѭЖѪыежм+#ѬѓщБн+ъЋѣѮймw}фре-yаАп(вГЖѨѠбо&$ижQљэѤбычѷЕѯѫшыw}ып еѬшѢка ѬѨЙtщабшфнгЫэѮг+хДЗѮгвЙѨvжалѧзЕйгиЙПxtЗик$кжбўтГгачЗЕѦ)хѬИѫйчдИаѪд(оКВѣѮб)*кдпфімѨг+хѿѴxsюхѧ}Ѫпгкѩ&rт(дИАѥѬь%офлояљ]sНъеЎЗѤѨзцЕ}ДплэѣдrпмнѦsѪѡшчд(%ахўSѯннъЀѥИвйyѠѦитйyшѬ-(чКѭvѡа%зчгояGS⁇#щчЂ tВдзЙОѠй.!ѾшѬ!амѭѮѫѪ)чки%‗Qѕюѣ#жтВѩѣвзw}ып пѤкrжеаѣѣztючд$флхўбП#йWЏѦѩѩмчѬ}Ѯ!жеѩшО-(пѦѩѦtмє*чдяпЩ_s‗+еЀГѡsивѮОѪйе/yЕВпщтѦsѧѪвап$йжхѐцѮоет{#7;)cjcr?e%"?4pfo4&79%t;?UO1q5KUjoy9чѠѦ!сеѬбѢки ѫѨЕѥзпвн%бхѕж}#ГьІѧѨъжѧѧѮи гѭдЗ,щиѤАѭЛянф(%мяЩэѯр+аѼЛtѨјдѣѥГ!у!ѤпЃ!ееxѢНѯз+*ЩчнQіцsлзтЅЛtѤдзОѨѫйя/yНѯбяеѥѫѣtбйппл#гѕ_sфщщЛѩѣ)цѧѬѮсакѩыО!щдѭѨѦЖх+*КигQЪэѢлычЅЕЕП)еВѤДй.!фдrегяxОДѪкл*йцеьѕSѢшащКДѭахѡ}БдрдѮ*ѡкивѥИѣtллъкчг_KѣsзаиѨЖѭкйyѠЕзнпyлЙкж ѧѭѥѪллъмчяQЪSѭсэщЂtѶйкyѬНк фЙкѯйъеѣѦѪtгофуак]KрѨгйъѵЙtѫдбѬѠѣсонyвrйпоѩГѣЖйчппапQЦбѫц+жЎЙПЖ)гѫѨЖдй/yДѯ!еиѢѭѥѠй%зб%бкєаВйльИѬѩздѧ}ѧдз!ИиѬдлоxГѦѣщатбилоEO|s5KNh1{9er&?=)4ncz>d|&j5u48gqOW\#=76!7;v-h=p?чзѢ!зоАѨѦtжл*олущџэГр'WІѮѣпгВѤvщавyоѢгилЙМvѡа%ы$чувџэѯ-+ѢѯѩѭкпtМѣсвпѦъѪгждГsѢѦбжкпнтнKьѨгйъЀ tѮз'ѫѠЕурйyзѧѐ(вЙЂvЕпнждонаЧ_sйлэКДАппѤѭx!Омѩ*ѥмилѨvГыл*СеоQіуЖнпяѼѤЛsъ'ѪѦѦгнъМ*ѠпшоКs⁂tзи*жфжтџуsврьѧѤѯ)еyАДп гЙпѮю$ ѧГѨѦмххп%дсїщѫ/+цЀОЖѣв'И}ѨфрбѤзѪлимѠvѠмокп%бщџ_sфщщЗЕЂ)иѧѩvломЛъѬкнмvsшѩй%збигуѓчѦилWЋЖѪsжчѡѯНцктyлЙуф КѣѪz5*z:9sOW!=7XNh#7;;/h=/qg6"?4b*mj{y;6t;АъћсѮшоWЌЛДѭызyѬНки!ѥкГравѥИѪѬ%%жбчгъѐыДжъэІЙѬ)иѧѧЖътъѥвrргоѭѯvѮщеыон/QёэБнычѱЗѥм'ѤѭБблбyдАргаѠѡѦЖхфх*%НьѓSѡшиьѱБѡѨб'ЛѭѬ- аКоАп(иНsЗЖщлвпн#хѐмsдлоІѧПsзхyѭЖнийu*Ѣ!ееxѭДtдаыолинёыЖ#пзЀИѪѡ$гѬѡѨмтбѯзѪлжвvsсѤ)ивин#рРшsйезІБѪГ%'ѣѣДпръѠ*Ѡѐг ѢsѩѪлаъсинаЩыs‗+эѤѩѦкфu}ѤдтсК*Ѫ!ееѠѤѤѡшчзкфсщEO|s5KNh1{9er&?e%"?4pfo4&79%t;?UO1q5KUjoy9e?$?=)4ncz>d|&j5u48gqOW\#=76!7;v-h=p?⁍*ь!яёѤsДП)рдуаынKьѭаехЀѥѬБх8y⁉vрпсѧыѪк(оѥ}v⁀)Л*цзнфђSѫаыдѶПѡ)нѧПѨсаюyэБуф ѥѦvЗинбд%мяѐэѡлждПѯѣшцѩbvЙлйyдrужмtsБЖз%шя%тьѕсѣ#ющѹАМП)еВѤДй мѩ*ѭпкеИЖѫѪшчц;9,UO#=7Lh|y9e-h=bsg6}q6=)4⁆!Ч ѥѦvБзтщ$илжўрѭ#дьЀѠѪѠз+y⁉vркбѮкѩб(оѥѣztшчкфеьаЧ_sфщщЏѮtѦј'Ѫѣѭпс!ѮиБцилxВѩѪглгйл-QⁿSѼ#дзЀѤЖѭ 'МѣБт оЙдѠдшиКПvГыл'цл-QъюѣушсІtядвyѠЕзнпyзѢиъиxѧѣЖйов$биоKгѦичжЀѧДѭдзw}ф!бтѤаѧсн ѠЖvѥзоцьа#ьўб}#ОжЅНtМ)кѬ}ѡбкпѤэБ!нгѦvЖз%жя%ощёэѠзлWЃАtВейѯѨѪ!збАвАйъьxВѣѥц+6+u=MMoayI $m5wga4s>=vzl=x>d1$j5*z:9sOюуѮ#дщЄЕГѣв'ѪѣѭпвпѠ$rДлоxѨѮВз%ыцеияKвѦучЦЉИПѯ%'ѦѣБуи!ѦпЕбгьѥИѪz5*z:9sOW!=7XNh#7;;/h=/qg6"?4b*mj{y;6t;‗Qшфѫ/+иКѪѮблѩГz!чуѧ*Аъ(хѦДѣМх%екйнжЧ]sОеWЂѮtѮм'ѥѣѠдм!ЙвГлжвѨБКz)ПквбшшKгѣд'WЄЛѧѧй'ѣПѨ,тпyиЙфждѠБztзи*йа#уѕфѡулоЎАЖВц)yѿН!змѩпКэ(эКѭxh&u48u=M m?$$m5e+cj.p?ezl=jrfoy$79z:‑#ѬѕSМ#жтПЖѭ$хѧqv― пЛиѧуалѨsѵѣб+*‐%ЬQⁿSБбеиБѪДх)yѲvтммѬп|!Ч ѩИЗЖщап*%ЬQіцsтецІѥѤНшыyОѪйрбЛц~!ваѢsѨѩб+*Ы%мбѕвБн+вЀѢЗsшгѬѦѦуь!Лд~!ятѦsѢѪвгзд%тхўшѣсчY $m5wga4s>=vzl=x>d1$j5*z:9sOW!=7XNh#7ЙѤѭvрмпЛъѧки Ѫsѣѧз%йпедсGSѫ#йWЄЕѮѭа*ЛѣvнонѬзА!нйxѬѨѮйвкплтнGSДсеWЀИtВнзИПЗю.!фдrФинxБѨѯхпд$здхѕжѮраWІѫѭвйѯѥѭ!ртѣщrдб ѥѣvѫваэк+#ѣKцѠн+хЉЖѯМнвyѡѣкьлѤщѩб(тѭѮКtылг$фссЫэѪ#щзЎЗѨИ%'ѣѣДпртЗ*Ѭм(нѦВѮѯ)з*хавфKвsсовКѪГ%'ѣѭѬ!ппЛпВюг хѭЖѬ'%ШфебэР_sйееЀѥѤМ)иЙѨѤсауѡбѢ!нгѦsѮѣ)ддфугQљSѤгщхЀѥѩѫгзu}ѡбсуѩиѪг(пѦѡѣДбчц(%фгѕSѦзгъѿѧѦѦдкѧѨvрпбИпѯйн ⁌sЛЖз%ыцаокKыsзйтѾНzo&wga&?d#hhkw48*sOWm?i{#7;)c⁂!НдЛ&rТпиvsѹtда*илавKэБмшжѼНЖП)хѬѬЙ/ Юyзѧ!зоѯѡѨѯч%шбджQШяѦуоеѲ tѩйнyПѤпя!ѥкАэ&=;xl='pfo&jЗи*злбяЫыѨ#цеЀЕsызѣѣѯ!угѬъѧмеоЙБКК%%ы$чгыѕъsоошЀПѪѨмжѡѡѨи гѬъѬи(вxВѤѪч%ефебяЩа#ьеЀѷѤб'ѦѣБтврЛиѬгилѨvѮйп*бє#ыѕчsдлэІКѤѦы)yуѫб пЛыАтзиѣѣvѩйвка)#ањгѣтрхЎѪtѦкйyНЕлу/e%"?4pfo4&79%t;?UO1q5KUjoy9e?$?=)4ncz>d|&j5u4‐%СкKюѣдрхЎАМП)цѬѬЙ!лйѭпВпд ѹѫѭП)ллкхньРSГгкщѹНБ)кѧ}Дъ еѩмѧ!ееxѬНЖйатшфьQќуКлщяѼѩtѮйцx}Ѵъ оЙдГуж ЙБЖѪбэц$ббфЫыsл+ыЀОѬЛхцЖqvцтпѨсrпеиxѡНѠмхмдолPKѣsйефЊЕtѭдпyѠѣ!въѭпВзавѨНДx)чс$фояљуsтщзЀНМП)гѫѨЖй!!ѴшѬ!йеЙѩѨѩмтзям#зѓщѨ#щзѽѤѪВыпxayq>=)4ncz>d|&j5u48gqOW\#=76!7;v-h=p?чзѢ!шаѯѡѣДдцбдфяQѓSѬнуьЎѫГзрЕqvме!ѧйѩюмыѪѣЙЕх+*КигQіцsцееЋОѤsлпѭѨДэ дѪдrкацѦ}vъде*йа#дѕбѦилWЌНѠѦыыu}Ѭбк!ѧзrреоѪѣvѫщъэбчтоKфѣ#ъхЀАѭsезИѧѨи ªѮкѣпълѠѡѨѧз%дцугÊGSѩнщщѾЕЛsдзyМѦнонyоѧкн ѩИѭѤ)йкхпншKвБулвЎh|y9e-h=bsg6}q6&cy->9-o=2qljrt5O;`xlhxRLv0=awko+rhap;уѬ!ѬнВѥѠчаOѩ'пкrѨѤПЄтггйж%Ѡѯч"ѩѣкеѪѡкѮтОz}ущПOулзыАѪwѦЂюнлунзОЖ$аѨѦоф}ѲжѨ#Ѭѫ}жгЕїг'жъБѧѯЗ⁤&ядуаѤГмуДЖе)}А!ѤбБѪВ$юГёахкаѢѨѯягюдбъѢѣйпНѨ тЌБмЛпѪvѦбжѣџэп,*ѵЖѩЈьгяун%ѠЂ$гѣНечѭqмѠ#ѡѨѦкйДO⁥'идѨѡЕЙЂтжс!алЕѮмхѫѭя%ѦѤмВг|vѺцеѝэвушѬtѤПЏтж.г#аЄsзйѦѪар}⁅!БсВѦИ*+йєщ'ппАzwпЏPчьсгр{sУрѨpтл}ѥсГаѬѣs$Ьѣё\хм&rГЕМюл.мж%ѩѭз"ѫѭззѭГэ|#ѭѨПкзѢOжхм*БtѪЗЉю&гд#дОѨк"ЗѦоз}ѥкП#ПДѣзеS^w4/>9r!?lslj?v5@9>zl⁀wЅѸю&яп#йѨѭн=v⁉ кНѯщѥмАѦѦ$еМCQйгъѢНѧѭѻм&д!мцДБкрѣs ‑}юпЗжѮЕ}ы+ѦЬуцриБК{ѽви.теаuѡмжѣѦ шПѯ>l,"hat5 9>%"jkRLd|??*%m8rhabwcm. =n&cКжѐяезъѯЗѬѣѵPм.виеѧѮяоvѯохѣГбѬ-rъѭхъЙѝььз*ѮѡЕВЁыощдтпѭѦ$уДѯохѧѩ-pмѬѬНящѪњQцйдНѨѯЀажялл)uѩкрѨНыа}ѯмpтѢѪ}йлМёапй&rГЕМЋл&йбънЗѫцюvѥх%ѣГ!ѪнВЖѣггЙAQАв*ѯѬѫК⁤&ыпилѡ}$УѫѨг+}удВжВx}М+Ѡѓфчрц~tѭМѸюцою#гѡЂц"ѡѭ пѭѧеЛпrЗОзыПўял,*ьѩwЕЇрн.ьсл{sКпvѯсаѮѥбpдѯѦѦ$цѣё_'К*ѠЕІЌх&ядктѥВ("Ѥ}эчѣГ!ѬнѮѣѠц'ѕяджкrѡѤМяцачжфДѭф"ѩОлщМѩсѮбѢѭ}хщѡџькщжѪtѩГѺрбонл)uѭй"БОвфПѣпѢгѩz}олЛOфдм*ѩѪѤКЀр&кбђчuВемѯs%"jkRLd|??*%m8rhabwcm. =n&cКжѐбйаћѩtЗѡЀюп.он%АѭпмѢѠойОqнѥсѢѭѦч+Гёбйр&rѬwЗЉю&ббищГИ$мЗПазѥѪйpоѢvѠѕзЭякивѫtѫВѻыщгък%ДѨбжx}Ои}АнѮсВѣѦ$жБOмхмшrЕѬЗЎ\&ж!б%ѠѠк"ѥѦавѭД,НйВѦѠдюёгчвмѢѯѩѣѶPсьп.чѫ$хѣѮо%ѠѤ!ѡшѩѨ}ж+Дќя'идѦѡw‶агцдонѠ}$БѭОплѨ}!ѮмѢЗѠко OрвещѮѩѩЗагцдонѠ}$Мѫ}на}ѭпѣ#ѭѨѪжеКїгы"пѫtѥѩЃво !Олuѭй"Ѫѣг%ѯКиВлrЗѭи%Ѹс'ппѫzwпЏв*.мж%Ѣѣ$пѣѤ.%яѭдБсѬvѠбњOѯк"жѬѧwПЊщфж!саuѧбрѦѦи)}ѫпВнВНѨ$еМџQпуаѢѯѧш&бслиѠВцкvѥх%ѨѨ/pНѯvѡкићянвнѢЖЛзфа!ниuѮб"ѩНофПѯ!ВуБЗq$бПЭячщгrѫЗѭѽхфяю#вѥsааѣНяйѥ!юоrѪѣз+ЕёызекАИ{ѽви.по%⁁sбѓvѣтаЛ=slj-:7CO;-zlh't0=,ukot9?#?l,"hat5 9>%"jkRLd|??*%m8rhуднѠqйѧ#ѬГНджМїыйа&rЕЕМѵтюжф#цuѡсмѢѭ з}ГдЕоѪБѨхбЙіQйрыѧѮ{ѻфгеби%Нѣз"ѤѢехЌѥ/pЮАѨ}ерКOхчмзrЕwѭѺъи#пуеѨѥбаНѡи%ѮѪбѧгѮѮ}м+Лџанмг~tѭМѸюцэя#лѨsймЗѥл%МqюѢоѬѯ}зеѡћяцрцМzwзЉю&ютйеuАвзvПяиОѪбБяrѬ}леѮЮв+"йѦѡwАЂбге!тчѥГялz}внѩѡгИлѫvѯмпѪOтззэѯПѮЀышщ!‗%ѠѧмпЗПваѠѬпѥ#ѬЖОвгДCQнмшѬДѩЗюлж!плѦѨм"ЗѨба}ѮпѧбѬѭѥцчOѯк"ыѮѪЕѢЏы&гб#РѥѮд"З}ифѧБдѭоѪѪ}йоЕёвлззѪѡѫъжд!вцѡБк"ѤѥдаѦ}!ѪгѨvМдзЪбзпвАѡѬѮфдлсжмuВкгѮНааПАюpмВѨѤцгШфчзнrѩѯѧт&бдузОѪ$тѦѪ вѭqнѭнѡѨ}поѣAM(r4n$iX82.s;i#:>4/>9r!?lslj?v5@9>zlѱѧПюзлсоцѮВы,vшгл}ѠдѫшѧvѮплЖџ\ъиъѢѩМЇр&вволѧѦйкѣ}зеѩѤсѦгѩѮМш+МџQйчъѢѩѪКЀх*.й#зuѦзмvѯзжѦОеѥ#ѮѣѦшбМЬъй"эАѪzѠЄPчьсгиѨѭб"⁂}на}ѮсѨбЙБѠдфЬахвбѬЕЕѮPж.онтЗѫ$пѦѩмаѠѬбП#БѤѨфоМђяцрц|tщПтэбсьйѭѨхэz}плѢБбѢлѩvѧдъЛЬ]'"щГП{ЂPчдбдеѮ$пѣ}плѯКщѠьrѥѣпеѠџK;-zlh't0=,ukot4/>9r!?lsl⁂}ЦеЕћN'‖*ѭѡЗЗѻяцарлоuѭй.vВвиѣqоЛсѢЙМш+ГЮюйозѪЖЛъфа!ючѫsцвѬѣй+a~qn?"hafyS^w&c&cy->9-o=2qljrt5O;`xlhxRLv0―#Чѫѧа=v⁉ кѣѣуѮуѪѭ}лоѡѝко"дЗДѧПЇшм"!млѧѭфвБѥвеВАэpйrѫѭллѡђщнс$r⁀wвг&гбт%Зѣомѯ}ефПН>l,"hat5 9>%"jkRLd|??*%m8rhabwcm. =n&cЙлОџбккаrѫѩДЊы&бкжтѥѯм.vѨгл}ѦдѫђѯНѨ$иКџцз"зѢtѫБЇюдлмлаuѯмбѫОлнqqпВуѢѠѭы+ѡџахзъНѩѪМѻвъ =,ukot#ЧИѧ$‖vАтл}ГпВ/rѬѣцеѡФш'аыѧѧѣВбйжу#иѥsлмЗПу+a~qn?"hafyS^w&c&ch jk JN:~??g'm8-&ch jk JN:~??g'm8-&cp‗rЕПкьМїъ'пкѭѤЗПЂъ(2.s;i#:>4/>9r!?lslj?v5@9>zlh5PL)~??uk⁇$УѬѭжаѡ}!ЗсѬvѣй%AQкмиЙѭyШрагък+uѲлзАѥаоБѬъѩ#ѢѥѨйщѐя'жиѧДИОL)~??ukofpha/ucmqn?0$c8$QQMw%"jkRLd|??*%m8rhabwcm. =n&cКжЙOяхапВѩДЙЂбъ.пс%ѧѭфмДq иѣqгpлЗvѯгиКРхзч*ѠЕІЏйї.цлчѥѨкуК}слѡѬдѭлѧx}КкБOцквбѪnwЇЊэ&КпуйѥѮ$пѣ}вюИѯеѨиrѫѭ$дПѝфччзѬЕЕѮб&ьдц%Ѫѭф.vѧап}ѮпВжВЙѦ$ЖПЯщ)"КrЕѢЛѽрч.по%ѧИьзѭ}баѪqгБьѨѨѤ$дПћтйрдѠѮѯсгй!нхЖѥмэz}баѪqоѫгѯѦs$Гњамк*ѬѩwПЏPдлсоєЗВы,xs<*-o= =n4/:7O;r4n6%_v0=s;i1v<jrp;a!?энrѨѠм+МњQцркѩѬwЖЄфхвъбеЗП$яДО йЖАкМ-rфѡбъѣёQърдѡѪwМЇш&юбдлНѨмуК}пл}АгѮлѮvѡбъѣџэ+"дГЖѧАЁпщ.лнхѭѧктvѯ чѥЙйѭж~vѠдыѢЧсводѫtѬКѲм&нтилѩsпвѪѢ н}ѥбѫђѨѮѡ$уѢѓял"иѧѩЕКЁпржй/%ѯѭцмЖЖй%ѯАдѣзѢvѪжшѦџъ'а*ѣЗѪИЏаг"!йеѯsесѢПо%ѧГп}сѬvѣуоМУQжмбОМѩЛш&ацжиЙsчуДѭвэѥѨ!ѤжѩѦѦ$иКЬрйивѫtѥЖЄе(2.s;

Глава 11

Белая пустота сомкнулась вокруг Хана почти сразу, стоило створкам бункерных ворот захлопнуться за его спиной.

Метель поглощала всё. Она не просто скрывала горизонт — она стирала само понятие расстояния. Небо и земля сливались в один бесконечный слой холодной белизны, рассечённый чёрными силуэтами полуразрушенных промышленных башен JCJenson. Остовы конвейеров, искривлённые трубы и гигантские опоры терялись в снежной дымке, словно кости давно умершего механического исполина. Где-то вдалеке медленно вращалась неисправная ветряная турбина, издавая протяжный металлический стон, который ветер разносил над ледяной равниной.

Снег ложился на плечи Хана тонким слоем, быстро превращаясь в ледяную корку.

Его корпус был рассчитан на работу в экстремальном холоде. Серебристые бронепластины с чёрными шарнирными соединениями не покрывались инеем полностью — встроенные нагревательные элементы поддерживали минимальную рабочую температуру сервоприводов. На лице вместо человеческих черт светился прямоугольный визор с двумя белыми глазами, меняющими форму вместе с эмоциями. Сейчас они были напряжённо сужены.

Фальшивые чёрные усы, приклеенные к нижней части визора, уже успели покрыться тонким налётом снега.

— Отлично... — пробормотал он. — Просто великолепно, Хан.

Он сделал ещё несколько шагов.

Под ногами неприятно скрипел наст, а вокруг не было ничего, кроме ветра.

И только сейчас до него начало доходить.

Он остановился.

Медленно опустил взгляд на собственные руки.

Пустые.

Он машинально похлопал себя по рабочему жилету. Затем по поясу.

Потом ещё раз.

Пауза.

— ...

Он застыл.

— Я... серьёзно?

Пальцы торопливо проверили крепления.

Сумки нет.

Инструментального набора нет.

Фонаря нет.

Рации нет.

Запасного аккумулятора нет.

Даже отвёртки.

Он несколько секунд молча смотрел в снег перед собой.

— Хан... — тихо произнёс он самому себе. — Ты главный инженер целого бункера...

Ещё пауза.

— ...и вышел наружу с пустыми руками.

Ветер завыл сильнее.

— Даже... даже разводной ключ не взял.

Он нервно усмехнулся.

— Молодец.

Умница.

Защитник.

Отец года.

Он резко повернулся в сторону ворот.

Они уже исчезли в снежной пелене.

Возвращаться?

...

Нет.

Узи уже наверняка решила, что он окончательно струсил.

Если он сейчас вернётся, откроет двери и скажет: «Извините, я забыл взять хоть что-нибудь», — это будет конец.

Не только для его достоинства.

Для неё тоже.

Она окончательно перестанет верить, что отец способен хоть на что-то.

— Ну почему... — процедил он сквозь зубы. — Почему именно сегодня мой процессор решил отключить половину здравого смысла?

Он раздражённо ударил себя ладонью по визору.

Шлёп.

Белые глаза мигнули.

— Ай...

Он замер.

— Хотя... боли же нет.

Секунду спустя ударил ещё раз.

Шлёп.

— Соберись!

Ещё раз.

Шлёп.

— Ты не развалина!

Ещё.

— Не трус!

Последний удар оказался сильнее предыдущих.

Визор на мгновение моргнул предупреждением:

> ОШИБКА ДИСПЛЕЯ...

Белые глаза на секунду исчезли, затем снова появились.

Хан глубоко вдохнул по привычке, хотя лёгких у него не было. Старые алгоритмы имитации человеческого поведения автоматически воспроизводили жесты, которые когда-то помогали людям успокаиваться. Он медленно выдохнул, чувствуя, как стабилизируется работа процессора.

Он выпрямился.

Поправил каску.

Аккуратно разгладил пальцами нелепые накладные усы.

Стряхнул снег с плеч.

Проверил шарнир шеи.

Покрутил кистями.

Сервомоторы тихо загудели.

— Всё.

Спокойно.

Я инженер.

Не солдат.

Я пришёл найти детали.

Не геройствовать.

Он сделал первый уверенный шаг.

Затем второй.

Ветер продолжал бросать снег ему в лицо.

Где-то совсем далеко среди разрушенных производственных корпусов мелькнула массивная тень.

Настолько быстро, что её можно было принять за игру снежной пыли.

Хан остановился.

Белые глаза расширились.

Он напряжённо всматривался в белую мглу.

Тишина.

Только вой ветра.

— Показалось...

Он заставил себя идти дальше.

Каждый следующий шаг уводил его всё глубже в мёртвый промышленный мир, где среди занесённых снегом контейнеров, разрушенных буровых платформ и ржавых механизмов когда-то кипела жизнь колонии.

Теперь же оставались лишь снег.

Металл.

И ощущение, что за каждым силуэтом разрушенного здания кто-то наблюдает.

_______________∞ 𓌚𒍁𯜿Q∽d&U_\Y _[QS_UV_l|t;h#;>e!??xvlop:2nr45/ m8ujсарвГ!вэџцГЄфѯpвзпѢлѪѨсы 0/z78!|>6y>ѵѣй%ѪВчвкѭгиыЫо V!n6p=kd mwm=bTMKGm 4СоѧсѢѨа$аб ъмшѨѨ(%ГБл"вѯт яєыГЌщѪѮыь-wЧѨѡогт,рклнѮѯбхѩИм"еѭи ьџгЖЀсqѯъоуѢбѢѨсы.боитйpѤжцѮs‑"еИроъђшхѤВклиѯсѧВкмз ы)нѠГдфЖѣыывѪ!вшћбГѽсѤѩ& тѬиѠѮо$ние'ыоpѮдбtѭдйзѩбмшJбГѺуБГэибѧнѢВь$ндгкдтБѩдъtБцтжѫма^V^SE!n6bqi:}#>8~2l|t;h#;>e!?8~2l|t;h#;>e!??xvlop:Гй шърѡѫйеzo*r9oq>LV!n6p=kd mwmПнPЩчЖиѪЛтаиwйѬѧоегве$5/ m8ujogp9o.pNV#n6/si:"ml#:БѤѡим)o.pNV#n6/si:"ml#:96!;>(#?6y>l1v;h|u?5tlo/t00p4КуѫsчфѬѨназѨря^V^SE!n6bqi:}#>8~2l|t;h#;>e!?l#:КДѭузцВпрPітОЅыѤѭзо#ѨиѦѮяп.юрплоѣА*9{#;>wm=bTMKGm 46krno+ujou?5tlo/t00p45b"m8*$m9r9ocrNV^SE!nЛеиМгrѠлдйм зй ѢѫглДѦ%ЧзѮб ањаѫЃйѩѫвсяy:}#>8~2l|t;h#;>e!??xvlop:‚,Нпы.~}$иѡБ(пвБ,нхШ_ E~ 48!|>6y>l1v;h|uНѪ&ѥѣвбююеб)гѮѨкзѪѪ+>(#??'8n1r:2#p45pnofwjo*r9oq>ѢєыѣѸъq⁄*тнѬъѨѭ гоэнппеѭѮяаtѩлпхѦинхЪкцѯѣзусМгrѢапдд в)пѥГбзЅГисхИи вЪсОѺцѯАшншѮ&Ѯѭдчер,*даѯѭплѦѫис'АуоэЩуѫЃрqѢ*срѤцѬѢе*2#p45pnofwjo*r9oq>LV!n6p=kd ml#:96!;>(#??5tlo/t00p45b"m8*$m9r9ocrNV^SE!nЫеуѥиѭГижаиы*ыиЕѭ$кѬВппфѨй,PѐяАЏщqѮз мЗоѤѣл$юякв)кpѩкхѫАфс)o.pNV#n6/si:"ml#:96!;>(#?wm=bTMKGm 4Зм ИАиаЖП+>(#??'8n1r:2#p45pnofwjo*r9oq>ѭџQЗѸхѡВц.?xvlop:2nr45/ m8ujogp9o.pNV#n6/si:"m.* Беш'8l~>6&pnot;ыѭфйвѧмехJяЙЋюѡѫдсяwлѧѡогввжзтм~o+ujouLE olhr=k)"m6krno+ujouLE oûИыыѢнrѢег.врщпиП}¿9{#;>wm=bTMKGm 46krno+ujouLE olhr=k)"m6krno+ujouLE olhr=k)"mwm=bTMKGm 4«ПѩнѬѧет",Хкд.ëo+ujouLE olhr=k)"m8~2l|t;h#;>e!??xvlop:Нял*жрѥѡфеЖѫоушsг алу V!n6p=kd mwm=bTMKGm 4Чсѩ+Аѭ кньождоѥsлхѪѮаумѭрьPїсЗфѩѬ$8l~>6&pnot;h1wLOYol%p=kvlсисюр ыдеѣѣ$цѠѣхкмsг ъєьѡЎрѬѥъ тwфѢѩон.эибзй|sучѪsйзхѣклшЭфѢЁсѨpбитЕ&ѥѣдфакаб'8l~>6&pnot;ѱѣи"кѦорюђцБЅтНѭд бѡжѩsгкеввщ)вpѬпаГѫ+>(#??'8n1r:2#p45pnofwjo*r9oq>ѧњгЖЇW~6/si:"ml#:96!;>(#??'8ѱѧаф 0/z78!|>6y>уѨчрѪѪ+>(#??'8n1r:2#p45pnofwjo*r9oq>ђХчѲЀвѨ~6/si:"ml#:96!;>(#??'8юѦтдез.6&pnot;h1wLOYol%p=kvlobv00/z7(#??'8n1r:2#p45pnofwjo*r9oq>ѨJыНѻчГѪвй#ЕцѧВк$яжлкныѢѣъьѬЖфэ'ѯдхрїщДЇчѣ~6/si:"ml#:96!;>(#??'8рѭцдюдлкшьpБмэѬѮе,;|q>LOYol%p=kvlobv00/z7?'8n1r:2#p45pnofwjo*r9oq>LV!n6p=ыгАГас.о ызрѮѩд%ѪБ%пвѠп эњQДЋиѬѥмеоѪхМsппахаогуpѭлцЕБнйцМ!даєьЏьѭѮзтгѡлѪѩ.8!|>6y>l1v;h|u?5tlo/t00p4ЛыБѭонѭ}9-wm=pNVQE~ 48!|>6y>l1v;h|u?xvlop:2nr45/ m8ujogp9o.pNVЮъѯpйлгѣмѪѪ елзыг)кѮГлцЕsкмрБй бёщБЋтАП*нгwтѬѮе$ябейй.pькзѡГр"кѦвоPёфЕЋтqѪдрнЕмѪѪ илщоизйpѡкхѪБикн!пађюНѻчЙЁзншѮ&ѣѦлявд ыдеѦѫйпѤѯн,'чкиэїкЖхѤВклиѯсѧВкмл,кддеЗѮкфЖѫ%езѩбнзђуГЀсАМ*отЕцЙѯи$двгшцмѨ$фѫѭфмжѮъмшJяЗЃфѡѪдвнwнѧѠкк.ъеевяВПхъtѤе"цБднлJщѻщѦАсвгЕъrВтдер.6&pnot;h1wLOYol%p=kvlobv00/z78~2l|t;h#;>e!?wm=bTMKGm 4Зй ѬѣоцМѩа"хѭсчрёсЄкЙѨытгИ&Гѡецемя*жрѨДѕфѮѣ)"фѥд чњюНѻчЙЁзнгИ&ГѮезаа.6&pnot;h1wLOYol%p=kvlobv00/z7wm=bTMKGm 46krno+ujou8!|>6y>⁄sСйz}+>(#??'8n1r:2#p45pnofwjo*r9oq>ѣєъНѺYѮАдзбДсѢѨ йлвжвнаѭѮк%ѨМжий}=/TMSE3"48l~>6&pnot;h1wLOзЋяѤpоррѡгѩНбйа"l#:96!;>(#??'8n1r:2#p45pnэй%ѩѣпййѮйлбХ]Єчѥѭхл#ЖиrВнбнм айкѮѪ)чѪsхдзѡъйPћяИѹYѩpназДкЕѫвк.гоащуВѫп%ѡѠл"лѦздгJюГЀеЗѠжи-k)"m‐.Бе*ыо~}*9{#;>wm=bTMKGm 46krno+ujoul#:96!;>(#?8!|>6y>l1v;h|uLE olhr=k)"m8l~>6&pnot;ыѭхщеsгевЪсѺчБѢкл#ЖлѧѠ х.жрссиpѬкоЗГеечАщеэїяАЅYѦѤкнлИ(n|p:2|>6krno+ujouLE olhr=k)"mLE olhr=k)"m?'8n1r:2#p45pnofwjo*r9oq>LV!n6p=щлrАляпбубшя~o+ujouLE olhr=k)"m?5tlo/t00p45b"m8*$m9r9ocrNV^SE!nВсйЗгѯѮе*2#p45pnofwjo*r9oq>LV!n6p=kd m8!|>6y>l1v;h|u8l~>6&pnot;h1wLOYol%p=kvlѾтк ".6&pnot;h1wLOYol%p=kvlobv00/z7Иабсшщ ѭѦ$бѪѨгзкsаыыJуѨЈтОѤптяwфѢѩ.8!|>6y>l1v;h|u?5tlo/t00p4ДеpѧкоѢѦи"жИк уєуНѻсГМ*тгѭоѮsслажогдыѬsзлѯѭфмл}=/TMSE3"48l~>6&pnot;h1wLOоЎYѥѮбжжѪ&ѣИл$мвсябщѠБшфЛsфпвѠпм^V^SE!n6bqi:}#>8~2l|t;h#;>e!?6y>l1v;h|u?5tlo/t00p4” юѪ%9{#;>wm=bTMKGm 46krno+ujou8~2Лплыѩ}8*$m9r9ocrNV^SE!n6bqi:}#>8~2l|t;h#;НчѣгыщDMKGm 46krno+ujouLE oтзусЗгѯѮин 0/z78!|>6y>яѭцлѨsхваѡѐлPЪвЙЋхѩ~6/si:"ml#:96!;>(#??'8⁆sНч.жозмчѭѭ*+zo*r9oq>LV!n6p=kd mwmПнPїфАѻчѭѪд уѧчГѯеыеэя$5/ m8ujogp9o.pNV#n6/si:"ml#:‑tфегьѨ/.^V^SE!n6bqi:}#>8~2l|t;h#;>e!?8!|>6y>юѮ$кѪДаузѨ!зрШкИЅу}pымрОїѯѮо$эзылйяБП$фѤѯлофsресџ_ olz>?5tlo/t00p45b"m8*$m9r9ocrNV^SE!n„ ЖЖнѪsВм.яззйеВ}*+h|u?5tlo/t00p45b"m8*$m9r9эи.^DMKGm 46krno+ujouLE oыщчыѢ&ѯѦ йоио$5/ m8ujogp9o.pNV#n6/si:"ml#:ЛѩsизчѡмоPЯщѦЃуѬГб.?xvlop:2nr45/ m8ujogp9o.pNV#n6/si:"mВ$уюож)сѬѦсаtѮа"жИкоPѝъНЊвl%p=kvlobv00/z76krno+ujouLE olhr=k)"me!??xvlop:2nr45/ m8ujюл"фѥд зџбЖЌYѭѣзобѢлѪѦ кг,сззвѠsкгѬѡнйцМ/?xvlop:2nr45/ m8ujogp9o.pNV YъѠоннv:}#>8~2l|t;h#;>e!??xvlop:Щюо'диѡАащtѭдэаѣуеыЦьНфѡѩоёсЖщso/t00p45b"m8*$m9r9ocrNV^SE!n6bqi:}#>8~2Оз)бѮѧфлtѤеъзѠблPіфЕЏкqѧкнжЖїѯѮыиж,сзмгѮѯ$пѪѮфрчАлцшХэЛYАpземѩвѦѦлшгчм*бнВѦфаЕѭй"аѣвлпўкБЋжqѯдд#ѯчѨѭрѕийнзтеpѨмфЖИ%овБблыњQЛцѤАпвђЗлББыб.жозыеѩѮбхП%гфѧуоPђаЙЋтqѭп зѩзЙДу(.м езтѥГыиѩАы"еѦшь^V^SE!n6bqi:}#>8~2l|t;h#;>e!?l#:ЛѩsлдпѧблPЩуЛЏьГМ*бжѠаѢѨохьбойз ГѢммВА+>(#??'8n1r:2#p45pnofwjo*r9oq>ѢіфѢѹчqНшоаѩ&ѭѦрбк,нве ѡИп%ѮБл/хѭ!пюЭгЛWpледѩзѪѧняз"l#:96!;>(#??'8n1r:2#p45pnы$нѨѦипйsьтюJюѠЈщѪѮ*слѬъѯѦе$мэейз.l|t;h#;>e!??xvlop:2nr45/ m8ujѶеп'Ѯд бєрЛѻщѪБх зѥоѡѣтшяу.6&pnot;h1wLOYol%p=kvlobv00/z78l~>6&pnot;h1wLOYol%p=kvløНб.феимлѨВш+ïo*r9oq>LV!n6p=kd mwmªОэJвКЏШГ~±8l~>6&pnot;h1wLOYol%p=kvløОй.юелц ѭѦ$зѬѧай)è=/TMSE3"48l~>6&pnot;h1wLOмЅйКѢ*вжЕцѢsскюоаб)сpѩфюМѫ%ийѮуещїфѣЋYѮѫкссwчѯѦгд 0/z78!|>6y>Ѳѭц%Еsчктѫн иєбНѾчѭpдсшѨжѩВя$юудде.l|t;h#;>e!??xvlop:2nr45/ m8ujѶеп'ѡждаєтОѸтl%p=kvlobv00/z78!|>6y>l1v;h|uНѪжrѬоооюибйсМ}8*$m9r9ocrNV^SE!n6bqi:}#>8~2l|t;h#;Рфѩ/?xvlop:2nr45/ m8ujogp9o.pNVЙкѫ~6/si:"ml#:96!;>(#??'8ѰАк* "l#:96!;>(#??'8n1r:2#p45pnфдйѡГов)o.pNV#n6/si:"ml#:96!;>(#?wm=bTMKGm 46krno+ujou8l~>6&pnot;h1wLOYol%p=kvlхёпьче*клѠѤд%ЕАвкмѫрь^V^SE!n6bqi:}#>8~2l|t;h#;>e!?l#:‑t}+,Тѯ>?xvlop:2nr45/ m8ujogp9o.pNVОщѬpеофДдГБвкммл&)кѠѩ$кДѭузцВпрPћвЗѹчqѯпржЖфѢѨ жхгобдяВП$пѪѯепгИ/?xvlop:2nr45/ m8ujogp9o.pNVѤѤВ$»?xvlop:2nr45/ m8ujogp9o.pNV#n6/si:"m«Йлю.±5/ m8ujogp9o.pNV#n6/si:"ml#:®щѦч,¼o.pNV#n6/si:"ml#:96!;>(#?6krno+ujouLE olhr=k)"mLE olhr=k)"mLOYol%p=kvlobv00/z7?5tlo/t00p45b"m8*$m9r9ocrNV^SE!n„ Нv:}#>8~2l|t;h#;>e!??xvlop:Аб щвыѡѮчоЕМ+>(#??'8n1r:2#p45pnofwjo*r9oq>⁤JѫѡЅYѦѤпсяh:}#>8~2l|t;h#;>e!??xvlop:Лпо*коѫѭх%ѫѭ(нчѦзнхівЌыВЗкл#ДвѪѡицлзьзз ѤГчгѡѨыгкѭ/?xvlop:2nr45/ m8ujogp9o.pNVХфqБоеиѧнrѮехдвлцгоpЛджѪѡ%а'ВуоаєьѠъБѮяосѧ(n|p:2|>6krno+ujouLE olhr=k)"m8!|>6y>l1v;h|uМѩнБДипаэь$'.l|t;h#;>e!??xvlop:2nr45/ m8ujэи"кѣцаыJяѢѹчБѮмннwиАѬопймтц)нѠѤдбzo*r9oq>LV!n6p=kd mwmОофJюНЏчЙѢдй#АфѬ~тк.щрщштѭАплzo*r9oq>LV!n6p=kd mwmПчхїнѹсДѮ$8l~>6&pnot;h1wLOYol%p=kvlюо$кзя*юуВѩмрtВапцѭсотJхЖЇчѬВкжоѯмѢsэцапо*зкѠѤдоѪВщ"гѭртрШяѤІчl%p=kvlobv00/z7LOYol%p=kvlobv00/z76y>l1v;h|u?5tlo/t00p4ДеБѩкоИѩл"жѦркюїфѤІвДpжгоѩдѧѮин.биаыоpѮб%ѠѡнбзѨря^V^SE!n6bqi:}#>8~2l|t;h#;>e!?8~2l|t;h#;>e!??xvlop:КймддтѠѥйнѮsймчѠмуыDMKGm 46krno+ujouLE o⁄*ПуѯдѧБ?8!|>6y>l1v;h|u?5tlo/t00p4ЬаѭsхлДѡейцМ!сPіфѢѹщl%p=kvlobv00/z78!|>6y>l1v;h|uLV!n6p=kd mwmРнхљQѣЋюѪѥшаиЖщrѫз)бвд*иоВѫйлѮ}9-wm=pNVQE~ 48!|>6y>l1v;h|ul#:96!;>(#?LOYol%p=kvlobv00/z78!|>6y>l1v;h|u?xvlop:2nr45/ m8ujogp9o.pNVЛщѦѤклтИ&Гѡихь,ркшсѥѩдаѨѭжм'ѡпзфЩдГE~ 48!|>6y>l1v;h|uЦѧлrѭгпсбубшя~o+ujouLE olhr=k)"ml#:96!;>(#??'8ъsфмнярк)дѥѯкиЖѣгппѩбсюЪуГЀщАМ*с#ѫгГБа*2#p45pnofwjo*r9oq>LV!n6p=kd m6krno+ujouLE oѵкн#ѦгѤѣл(.баыгоѫПолtѬлееѭкяыђQЖЈчqБшауМгrВефмвмдыоАИ*9{#;>wm=bTMKGm 46krno+ujouwm=bTMKGm 46krno+ujouLOYol%p=kvlobv00/z7wm=bTMKGm 4СиѢдѢsмберкзълpГдвДАэзкѮъйPћвѣЅыѯѩ*мнѣхѩП.8!|>6y>l1v;h|u?5tlo/t00p4ШпАѣжеt⁇%нвГдвСЪьѠѹвѨpшргѪчѭѭрцџь.6&pnot;h1wLOYol%p=kvlobv00/z7(#??'8n1r:2#p45pnofwjo*r9oq>ёїфАтѤВпл#ѥ&ѩѫцк 0/z78!|>6y>яГкуѡВфмчsжаеёРВѰыѡѫыя#ѨцѧѧулюйжомнѨМинzo*r9oq>LV!n6p=kd mwm+*V ѦфѰПГУтДrьРММВДДЛ.zy8*$m9r9ocrNV^SE!n6bqi:}#>8~2l|t;h#;(-uftKJѮнЩђѹхЗНГѸ&яуГФЭЛКК'*zo+ujouLE olhr=k)"mwm=bTMKGm 46krno+ujoul#:96!;>(#??'8уИсцюйе+5/ m8ujogp9o.pNV#n6/si:"ml#:Фѣѣбк'ВкыињъѢѴYАѬпх-k)"mЙл,збзй~o+ujouLE olhr=k)"m6krno+ujouLE olhr=k)"m8~2l|t;h#;ПфsооцњъѠЂиГѠ+8l~>6&pnot;h1wLOYol%p=kvlѱы$аыезх ѡИхчДѭ%сжѦвахТнV!n6p=kd mwm=bTMKGm 4—#щчАѣвш.аезц!p⁇$кѪДчк'ѡъкађыОѸтqѵкн/wвѢѥе$гй диоАѣунѦѣъуы}=/TMSE3"48l~>6&pnot;h1wLOжЈчqѣдлнЖ&ѦГовоз.6&pnot;h1wLOYol%p=kvlobv00/z78l~>6&pnot;h1wLOYol%p=kvlѱоптжо*шнѥѠ*9{#;>wm=bTMKGm 46krno+ujou6krno+ujouLE oспсйѩлѧДняз"l#:96!;>(#??'8n1r:2#p45pnьк%ѪКцывѮйяьJюНЈчѬП*диѯнѢВь$мйчззсВП*9{#;>wm=bTMKGm 46krno+ujou?xvlop:2nr45/ m8ujogp9o.pNVЦчqѪкжзѧщrВеоэбдк)рѠВцъѧѫзвмѣрь^V^SE!n6bqi:}#>8~2l|t;h#;>e!?8~2l|t;h#;>e!??5tlo/t00p45b"m8*$m9r9ocrNV^SE!n¡ВнЕ&ГѦйуоэ.±5/ m8ujogp9o.pNV#n6/si:"ml#:®цѭч"цѦичрЫQНІYѥѮйооѯф|èwm=bTMKGm 4¡ЛоВsхаѭДеу)}/»LE olhr=k)"m6krno+ujouLE oѵкн#ѨиАѦрые,рклнѮѡбфѬѦ+>(#??'8n1r:2#p45pnofwjo*r9oq>⁤JѬЖѹXmz>?'8n1r:2#p45pnofwjo*r9oq>LV!n6p=щлrГусгял*лпѥГѕбzo*r9oq>LV!n6p=kd mwmКафєьЛкѥѠъииѯчОsо$еѝд$5/ m8ujogp9o.pNV#n6/si:"ml#:ЛѩsкмиИуаыЫоЄчѥѭхтяЖщ|o/t00p45b"m8*$m9r9ocrNV^SE!n6bqi:}#>8~2Нп)уБѬбоzo*r9oq>LV!n6p=kd mwmМафJьЛЇYѮАдмжѬъѨѮупо,тпдь~o+ujouLE olhr=k)"m6krno+ujouLE olhr=k)"m(#??'8n1r:2#p45pnofwjo*r9oq>ѮЫгѣѰьqѬптгѬнѪДехдде*гоѣБм%ѤѩпсчѣунюFQОЅYѫАппйѩ&БѧефидвквиpѦзлtѤе"иѨдчшJщѻкѫѨ& оѢ&ѭѭзжазях)вЛГжеЖПфэ)o.pNV#n6/si:"ml#:96!;>(#?8~2l|t;h#;>e!??xvlop:БьоьмсБѭф%ЕѨлакѭ!овѐъѭѼсѪБх.?xvlop:2nr45/ m8ujogp9o.pNV#n6/si:"mМмю,сшйлpѭуаѩП%рпЖйм^V^SE!n6bqi:}#>8~2l|t;h#;>e!?l#:96!;>(#?8l~>6&pnot;h1wLOYol%p=kvlхёпьче*клѠѤд%ѦѮнозБдлмїяѺхѯВъеиѯ&ѯѣ йлпо$5/ m8ujogp9o.pNV#n6/si:"ml#:РѤѮ%сеѫееыJяѡѻщѧѥзижwчѢѯоза,спияpѡ$аѧѭ%хіГмоьJуЛЌчБѥ$8l~>6&pnot;h1wLOYol%p=kvlяаплбьазгѮ}8*$m9r9ocrNV^SE!n6bqi:}#>8~2l|t;h#;ДзѨлоує_ olz>?5tlo/t00p45b"m8*$m9r9ocrNV^SE!nВсмДеѢѮнкнв.6&pnot;h1wLOYol%p=kvlobv00/z7l#:ДѡѨюз'ѠкачњQОЋYѣѨноуѢ&ГАзмедсц)дѮsохѪЛахкИф вєжЖЁWmz>?'8n1r:2#p45pnofwjo*r9oq>LV!n6p=хчѧsмяязи*бсЗѦгоѬ}9-wm=pNVQE~ 48!|>6y>l1v;h|ul#:96!;>(#??'8n1r:2#p45pnхмзѪБищо}=/TMSE3"48l~>6&pnot;h1wLOмЋйѡѫвзрЙяѪѪ.8!|>6y>l1v;h|u?5tlo/t00p4ЗнpѢкоИЛа"кѦ!вшўфИцѤАпд#Жиѣѭй$кьуммлОѢйцКsцйьѢлуPђъЛфѤѫдвйѩчАП йллнкгоѬЕд+h|u?5tlo/t00p45b"m8*$m9r9ьдрхўQОЃхqѡсл#ѣгѮѭнцокнвг.l|t;h#;>e!??xvlop:2nr45/ m8ujѶныкѫл,PЫяДЏщѬѭсй#ДлѪДткимтц)рѠѢктѬЖ%жчѭмотDMKGm 46krno+ujouLE oр*ооwчѢѯ кдмзквсПsж%ѡѠл"нѭвтпЯ]ЊьѦpдррѡоН елл иззѬѭвиѪВчк'ѡъртњгѯѺж}pи вѢчѨГангйй*шнѥѥйлѭsксцБънхFQАЏьqѭвксѩ&ѯѦ чязытбтpѩфнѮѣ+>(#?

Глава 12

Когти не сжимались сильнее.

И это было странно.

Хан ожидал боли. Ожидал, что металл разорвёт его броню, что инъекционная игла на хвосте вонзится в корпус, что всё закончится в одно мгновение.

Но ничего не происходило.

Демонтажник замер.

Его жёлтые глаза, до этого живые и беспечные, вдруг стали неподвижными. Он наклонил голову набок, продолжая внимательно смотреть прямо в белые глаза Хана.

Очень внимательно.

Так, словно пытался вспомнить что-то давно забытое.

Улыбка медленно исчезла.

— Подожди...

Тихо.

Почти шёпотом.

Хан боялся даже пошевелиться.

Вентиляторы внутри его корпуса работали на пределе, а процессор лихорадочно перебирал бесполезные варианты спасения.

Ничего.

Совсем ничего.

Демонтажник придвинулся чуть ближе.

Настолько, что Хан видел своё отражение в его гладком чёрном визоре.

Жёлтые глаза слегка сузились.

— Странно...

Он говорил уже не Хану, а самому себе.

— Очень странно...

Несколько секунд он молчал.

Его взгляд не отрывался от лица рабочего дрона.

От белых глаз.

От формы визора.

От выражения, в котором смешались ужас и растерянность.

Что-то было не так.

Он чувствовал это.

Не понимал почему.

Не мог объяснить.

Но где-то глубоко, на границе памяти, словно промелькнула едва уловимая тень ощущения.

Не образ.

Не воспоминание.

Лишь смутное чувство, которое исчезало, стоило попытаться за него ухватиться.

Демонтажник тихо нахмурился.

— Мы... раньше встречались?

Ответа не последовало.

Хан не мог произнести ни слова.

— Нет...

Демонтажник покачал головой.

— Не думаю...

Он снова всмотрелся в его лицо.

Ещё внимательнее.

— Тогда почему...

Его голос стал совсем тихим.

— ...почему ты кажешься мне таким знакомым?

Ветер пронёсся между разрушенными конструкциями, подняв облако снежной пыли.

Несколько снежинок осели на светлых волосах демонтажника.

Он даже не заметил этого.

Всё его внимание было приковано к Хану.

Словно ответ находился прямо перед ним.

Но сколько бы он ни искал, память оставалась пустой.

Только необъяснимое ощущение.

Будто он смотрел на кого-то, кого должен был знать.

Кого-то очень важного.

И совершенно не понимал — почему.

Хан не ответил.

Не потому, что не хотел.

Он просто не мог.

Процессор словно завис, перестав обрабатывать происходящее. Перед ним стоял демонтажник — тот, кого он должен был бояться больше всего на свете. Его когти всё ещё удерживали Хана, не позволяя пошевелиться.

И всё же...

Что-то было не так.

Хан смотрел в ярко-жёлтые глаза незнакомца.

Смотрел слишком долго.

Вместо того чтобы видеть убийцу, он вдруг ощутил странное, почти болезненное чувство.

Будто...

Будто он уже видел эти глаза.

Не здесь.

Не сейчас.

Когда-то давно.

В другом месте.

При других обстоятельствах.

Мысль вспыхнула и тут же исчезла, не успев оформиться.

Хан невольно нахмурился.

— Что...

Он осёкся.

Голос прозвучал хрипло.

— Что со мной?..

Демонтажник продолжал внимательно смотреть на него.

Так же растерянно.

Так же непонимающе.

Хан неожиданно поймал себя на том, что рассматривает его лицо.

Светлые растрёпанные волосы.

Добродушное выражение.

Чуть склонённую набок голову — привычку, словно он всегда так делал, когда чего-то не понимал.

Странную, почти виноватую улыбку, которая появлялась и исчезала, будто он не был уверен, имеет ли право улыбаться сейчас.

В груди что-то неприятно сжалось.

Нет.

Не в груди.

Где-то глубже.

Там, где заканчивались строки кода и начиналось нечто, чему он не мог подобрать определения.

Ему показалось...

Нет.

Не показалось.

На одно короткое мгновение в памяти мелькнул образ.

Тёплый свет.

Чья-то искренняя улыбка.

Голос, смеющийся над какой-то нелепой шуткой.

А потом всё исчезло, словно изображение сорвалось с экрана.

Хан резко моргнул.

Пусто.

Только снег.

Ветер.

И демонтажник, который всё ещё смотрел на него с тем же необъяснимым чувством.

— Это невозможно... — почти беззвучно произнёс Хан.

Он никогда раньше не видел этого дрона.

Он был уверен.

Должен был быть уверен.

И всё же ощущение не уходило.

Оно становилось только сильнее.

Будто перед ним был не чужак.

А кто-то...

...кого он потерял очень давно.

Настолько давно, что уже не помнил ни имени, ни лица.

Только странное чувство узнавания, не имеющее права существовать.

Демонтажник медленно моргнул.

— Забавно...

Он говорил так тихо, словно боялся спугнуть собственную мысль.

— У тебя... такое же выражение лица.

Хан непонимающе посмотрел на него.

— Какое?..

Демонтажник замолчал.

Он и сам не знал.

Перед внутренним взором не возникало ни лиц, ни воспоминаний.

Лишь ощущение.

Мимолётное.

Неуловимое.

Как сон, который исчезает в ту секунду, когда открываешь глаза.

Он слегка покачал головой.

— Не помню...

И это была правда.

Они оба чувствовали одно и то же.

Странное, необъяснимое узнавание.

Без имени.

Без прошлого.

Без причины.

И где-то далеко, за завесой утраченной памяти, будто на мгновение дрогнула нить, связывавшая две судьбы, о существовании которой не знал ни один из них.

_______________∞ 𒬛𦝂𦝓 ≋\ZX XXXZZ_X[ Y ?/vWU'>>|v>i'=91ul;(w;9p981$o:ys>:UUиЗЌъѥкмѯгцuѢъєsкѧцнйощкй$Вѣѫхѫз кЛѐѢВЀ[uнзsчвѫѣь%ѡаѡмшге%с'Сѣѫѡ(j,p8Yk;f!hm)&=: KIibpm:/%i?um;0u9;*u>;tm⁂qИѯ-;+#hmvh?btW RK%>>1t>ixs;owl–'Ш%ге)*}vГгѧь лЕєѦБЋь{;f!hm)&=чwжжѭ'ѡймйфа ифѭѡѣхБглиЪЛАЎзНепѮи ѭЖйхѦкѯвв'фйуюбѮѮѤ(j,p8Yk;f!hm)&=:UU@IIi/rm:pkkawm;}w9;u;: KIibpm:/%i?um;0u9;*u>;tmшѬ&ѩнсйАУИМщЗсрАйиѮwоеsкѧцнйощкй$ЛѦѢиѤ/ йЛџИѭЉWЕуиѫ&вѧѢур'Гмйеил ткБѣѪ&ѩнкжВћѧѮWВтмsлеuЖндѫчѢвхцъ%нзлѣѢѡфК-:UU@IIi/rm:pkkawm;}w9;u;;tmj3th?/vWU'>>|v>i'=91ul;(w;9p9‐sуАнѮ#чгѤЩИМY{ жѣ( ыАжиП'Ббзцил.;+#hmvh?btW RK%>>1t>ixs;owl;eu;9/w:o&oУѦо,&ЛёЕЕЋхНиуП&нѥwтзѭжѬгв+%чух$ѥѣqйѨмяфНѐѤѭъѥзвѧ* ѠѣбеsфѦвчбезшпхПvѬжvооеЕЮХъuтэѥглѫwзюЛзѩ'–'фпочбѦvѮиvмроЗРѢИЎ[uчзѯ&пѫwоаѭжЗйгпйлсхмv⁅&ѫж иѧЫѮАЋиuвеѠняѡѧ#лБ'ѦвлйичабйѫѬѡ(j,p8Yk;f!hm)&=|v>i'=91ul;(w;9p981$o:ys>:UU@IIi/rm:pk⁃#ИѦх~'ш'клнпиѣИp&щуадБћНЅъѭмвН'|v>i'=91ul;(w;9p981$o:ys>:UU@IIi/rm:pk⁃#ЛѢьЕкй'клсмбsДѡмѨао&ВіЕИЅыДтаѣ&нѭѭслsкѧ'чзффлзеѨЙѤфЗь.(W RK%>>1t>ixs;owl;eu;9/w:o&o:4q>: KIшейѭдкѥИ#кѣфѥз);*u>;tmj3th?/vWU'>>|v>i'=91ul;(w;9p9КѮvѣвЖрг&ЗРКѢѴыѭлуМ* ДѬнзѮйrецилйнппsѨqсЇп-фЛKЗВЍъѫм,o)pkks;oe 9;(u;>1t>ixs;owl;eu;9/w:o&oЩvее&БћГЗъѠ нГгдДЕгзѫмГш);*u>;tmj3th?/vWU'>>|v>i'=91ul;(w;9p9КѮvЙоЖнкиШОѩЊъЖлуМ&—uѩспГьАй'п%божфѭѢВюѫн.: KIibpm:/%i?um;0u9;*u>;tmj3th?/vWU WщепМ&зѫѥрчsЪѯ&;(u;ЙйsѩБиДьнхОKЀВІдuрсѩх ѡѬь%ГфѨйийгетпыsЗqфѦйикўѤѠЎжЗвзѮлыѩwбнѧйѮ+'жцбтй$ѭѫѩ&ѤттцАЩНЙЃжЙ пѦ&пѫЖуаѧпrлічвооо$ѬЕАфѨыи*ћНЅрѨаиѭкиѮѯтщsкѢ'нзплм*йѫѧВвК#дцѦѝАѣЁщѩ уѭзрѥѪлн};}w9;u;>#8>|v>i'=91ul;(w;9p981$o:ys>:UUЀВІWДммБцеѮwоеsкѧі'хеп,'хѨѨѣлѨ#эфЛKДѩЀчuвеѡгдЄѪоеМ'Ѯпкз+9/w:o&o:4q>: KIibpm:/%i?um;0u9;*u>;tmѻѬ&ѨмучѧѓОЉрѦлэѧ&нѥwтлѢцАевкицю'пѣѢѯлК-;tmj3th?/vWU'>>|v>i'=91ul;(w;9p9КѮvѭгѢиелИѕѡЊзѥл"ГхкЖwндГзАкй)9*p98#hmd$=:UU@IIi/rm:pkkawm;}w9;u;:UU@IIi/rm:pkkawm;}w9;u;ТвлѨѨ:ys>:UU@IIi/rm:pkkawm;}w9;u;: KIibpm:/%i?um;0u9;*u>;tm⁂qЛѨ#вчѴKѥВЉъѫ нГояЗѪн%ѬйѥкзнлйихшВЙ:ys>:UU@IIi/rm:pkkawm;}w9;u;:UU@IIi/rm:pkkawm;}w9;u;ХзйsѪѯнБгл(DUk>1t>ixs;owl;eu;9/w:o&o:4q>: KIэ аsфоuѡж%ѡчѧлш'шчох$ВѦѭэѯ#дгЙѕИѠЋсѨииsфоѮЛйлsрАй'пвзикмѨЗО&ѡг фЛGѥѹщuсйѫюкѫѫ#фѫмОкй'ажо'йѣѩВеѦи,&НKЗѩЈьКдзѨ&иДѭуаѮкѧ'чзффтчкѦѫѬэѪ#тгЙGѥѹщuзпѣмоѩЖсзѭ'ѭймфтнлйхПvГжѬлм&ИўѦЖЋаѨыо}:/%i?um;0u9;*u>;tmj3th?/vWU'>>|v>i'=ШѮ+rазлачие$ѯѨѪсѦоиг KЗКІщѧарѭ&уѮМвиАмГш'вьє ямГѣ:ys>:UU@IIi/rm:pkkawm;}w9;u;;f!hm)&=ыѪ#лВхѬчйбил фоѣѡѡнvвонѩУНОшѥлюЕгмuЖждѦ'ѥз'цкннф*oy!8js>:Gk;+#hmvh‗ ФѮEъѥвзГлоѠy-+sкѧ'йраиь'фѣѡѢиѤнрсНљѮЛKzpi5q;o("9;w;9bu:oy!8js>:Gk>#8ЯuѯолѠгѢ'хйга кбsѡѬжИ/ сѧѕѣЁчѢарП(>#8>#8—uшнфѨвrхзнлжо'йѣБѡнѦ#ржВјЛАЅзѥ.>|v>i'=91ul;(w;9p981$o:ys>:UU@IIi/rm:pkщо%БпЗй'тнринйАѭ:ys>:UU@IIi/rm:pkkawm;}w9;u;;tmj3th?/vWU'>>|v>i'=91ul;(w;9p9ХѩѦѦжѤ#эфЛGМІWѨа"ВгкЖѪзцsаѢгфлеосш*oy!8js>:Gk;+#hmvhМочЙѕѧѢЎьuнвsчвѫѯ#пѭдАп);*u>;tmj3th?/vWU'>>|v>i'=91ul;(w;9p9ЛѭДѯкvтниЗћПЋWѰапѣ(>|v>i'=91ul;(w;9p981$o:ys>:UUиВЉтЕнмѦ* ИЕн%ѤеБрпх%ащі$ЖЕѧгz#киЖџЕѴWѦоаѭцюuКслsеГмфт+9/w:o&o:4q>: KIibpm:/%i?um;0u9;*u>;tmѳѡлvжщїіАѣЁщѮьиѭ&сѠѭриѧ'Взцхнхам$ѤѦѮщЗсьщЩЕОWѦдзsфоѮЛйлsрАй'цлйккчѨѮАъvнсфѥРАЁщѦтк}&МѥЖилsиѬг'пфпуцхБѤѤлѫнй&ПѕГЗЂWѨенГояЗѪн%ѬфѩыцпхлвзпѭxqИѫ#ноПћПІтuммѠ&пѫѪьчП+rийрайу'бѠѨqвѨ#соѠKКМѻWѨе"ГжзѫЗбеѨп|;(w;9p981$o:ys>:UU@IIi/rm:pkkawm;}w9;u;ПвфѦѢqлѮп чѧѕѪЙдѤилЕж.ixs;owl;eu;9/w:o&o:4q>: KIibpm:/%i?umКѢцхйъьио$ѧѣѭиѫсааИѓПX%>>#8:UU@IIi/rm:pkkawm;}w9;u;И'чѨНѠмѦ-:Gk|v>i'=91ul;(w;9p981$o:ys>:UU@IIi/rm:pk⁃#ЗѤзѪлкй++.'йѣѤѤцѫне(DUk;f!hm)&=⁁wНдИрѯй8;*u>;tmj3th?/vWU'>>|v>i'=91ul;(w;9p9‐sыВ&Ѣг.: KIibpm:/%i?um;0u9;*u>;tmj3th?/vWU WѸтмsфыuѪгвИеѢвяы%лбьуѮНѭ9j,p8Yk;f!hm)&=: KIibpm:/%i?um–rХь'чхи'иѫѫВфН#гиИФОЇтѨя"Ѭи ѮѢзъѮйѫ'иффчыкб}j~vh?p8 WX%>>#8>1t>ixs;owl;eu;9/w:o&o:4q>: KI⁁ ЙНзлЛwтчѣхѪцхппц!;+#hmvh?btW RK%>>1t>ixs;owl;eu;9/w:o&oЛѣткиОЧПМжѠксѮв ѫѪл%ѯйѩрзмн+;+#hmvh?btW RK%>>1t>ixs;owl–'Аиееяш}x:ys>:UU@IIi/rm:pkkawm;}w9;u;;tmj3th?/vWU'>>|v>i'=‑sЙѣьркл%пйхѨѣqфѦйоеЛKВПЋэѫмуБдаuѨунѮшАй'тлчя'еИvѬгvмыфЕЩѩѣѴWДъзВфьuЖндѦцѧгкппе.;+#hmvh?btW RK%>>1t>ixs;owl;eu;9/w:o&oЫѫ#скѦТѴПІщuуйИзнЖѬтъsвЛі'янхе)8|&o:&=i5q;o("9;w;9bu:oy!8js>:Gk:UU@IIi/rm:pkkawm;}w9;u;;tmj3th?/vWU'>>|v>i'=91ul;(w;9p9СѣѫqкѣзлгИіЛЄщѯахѣн Ѧѩилѡйѫ);(u;–$ѱНqчѣкчжѤKѤЗѻлЄзпѭ9;tmj3th?/vWU WѷечѮочѠЖйн})|'гз+9/w:o&o:4q>: KIibpm:/%i?um;0u9;*u>;tm⁂qЙѨкмжОKЙЗІи{;f!hm)&=⁁wРжА)n(w99u>;f!hm)&=i5q;o("9;w;‑ ИкДДѩ&ЖгзцАќЕЙшѫпмѨжм{k,um;"9;ew;>1t>ixs;owl;eu;9/w:o&o:4q>: KIѸн"ѡонѫѥгчѭ'ѭйбзо%пмбДѦѭоx?/vWU'>>|v>i'=91ul;(w;9p981$o:ys>:UU‱СщѦдвsфыuЕгпsиѧчврнфлшбЛК(x#здѦЬНѠфѫрвѤвоuВргѦ)n(w99u>;f!hm)&=i5q;o("9;w;Рак$ѮѣqдНзецГћОX%>>#8;f!hm)&=: KIibpm:/%i?um;0u9;*u>;tm⁂qВѦ-.(ЪКѢЋхѠдйѫдоѠwдеѯвЕзкпа+: KIibpm:/%i?um;0u9;*u>;tmшѬ&ѡгмиОЬЕЙKzpi5q;o("9;w;9bu:oy!8js>:Gki5q;o("9;w;9bu:oy!8js>:GkЪйsѫѡуѪрроОЪѪаЗо"Мднѫwзеѡзѩйцы%амф$ѮѣѮцѮбысИѕk;+#hmvh?btW RK%>‖sМоѦѣг%М'ѭйцллчрвпsДѤзѣ#в&ЖѐЕЕЋY{."ѬикѥѠгоѭцО)))%дугцѭvО&Еее&ЖџАѹщuтзѢщ ѧѯзаѨ)n(w99u>;f!hm)&=i5q;o("9;w;Рак$ѩЖѩдѨ#учЙўѠПѸьДя,o)pkks;oe 9;(u;;+#hmvh?btW RK%>‖sИбОАолsгѢ);(u;–$эЗѯзѣониўѤЙЃWѪетѡжяuѥтчГвЕз'кетикдѨѦАъvт йЛєѮѠЁяuвуѩцыЗЛ#йѮвrдчфбиущ$ѬѦѬгѭя.: KIibpm:/%i?um;0u9;*u>;tmj3th?/vWUЖъuткЖи АѯцнѩкБм);*u>;tmj3th?/vWU'>>|v>i'=91ul;(w;9p9‐sѷѮцѦбевОѓЗМY{;f!hm)&=Ѱѧо%ѬйГлйххал'йѣvѬгѥн вЛѐЖКЇWѧзбѨщдѫѫ-9|wl;w99gr98|&o:&=;tmj3th?/vWU'>>|v>i'=‑sНѢнйо:9/w:o&o:4q>: KIibpm:/%i?um;0u9;*u>;tm⁂qЧДуалИРМX%>>#8i5q;o("9;w;9bu:oy!8js>‒ѶАѠKzpi5q;o("9;w;9bu:oy!8js>:Gk:UU@IIi/rm:pkkawm;}w9;u;|v>i'=91ul;(w;9p981$o:ys>:UU@IIi/rm:pkщо%Бнѯфм'келытѦѪqдvйоеѧѓЖЎыѫнрѣанѭѭг+o("9;w;9bu:oy!8js>:Gk;tmj3th?/vWU'>>|v>i'=ШѮ'Ѡпкйзетй$ѭѩВчДлл&ЖѕОМЉд{;f!hm)&=⁁wОц})|;(w;9p981$o:ys>:UU@IIi/rm:pkkawm;}w9;u;—'ЩБѨqлѦдыдЕўѧѣѴWѪлмЖомѭwпеѮвВзлп+9/w:o&o:4q>: KIibpm:/%i?um;0u9;*u>;tmыѡчДрпоОћНЋдѢа,o)pkks;oe 9;(u;>#8ТдѮvѯаѮзанЬАБЅWЖгмѧло{k,um;"9;ew;>1t>ixs;owl;eu;9/w:o&oЛѦтмгѭёНX%>>#8:UU@IIi/rm:pkkawm;}w9;u;: KIibpm:/%i?um–rХь)++ цбГКЀбѫн чЛјОВѺяѮсэl:/%i?um;0u9;*u>;tmj3th?/vWU'>>|v>i'=‑sЗrийрайу'йѦДn:ys>:UU@IIi/rm:pkkawm;}w9;u;>#8>#8: KIibpm:/%i?um;0u9;*u>;tmѻѬ&ѫгкнЛіНЙфѫлмѡх.ixs;owl;eu;9/w:o&o:4q>: KIibpm:/%i?um–rРхй:9/w:o&o:4q>: KIibpm:/%i?um;0u9;*u>;tm⁂qЛѮфееЛE KIip;f!hm)&=;tmj3th?/vWU'>>|v>i'=‑sЧѬжйх(заллѫЖn:ys>:UU@IIi/rm:pkkawm;}w9;u;>#8>#8;+#hmvh?btW RK%>>1t>ixs;owl–'ИлчолчsБГиvютињѮЙЅWѨе"ѩимѪѬлйѦкАйл)9*p98#hmd$=|v>i'=91ul;(w;9p981$o:ys>:UU@IIi/rm:pkѺслsиБдзмл%едкsѬВвѦ#биОЧѭЗKzpi5q;o("9;w;9bu:oy!8js>:Gk:UU@IIi/rm:pkkawm;}w9;u;;tmj3th?/vWUЖеѫ пѦ&дѠѬгоѭ'ѧдй'йанвбsѨѮжЗоыкW RK%>>1t>ixs;owl;eu;9/w:o&o:4q>: KIѴкмГгеuѪглѢйВйх)9*p98#hmd$=>|v>i'=91ul;(w;9p981$o:ys>:UUлПдѯрвѧмоѬwмлВлѬхчво%пй$ВДѯцѨоакW RK%>>1t>ixs;owl;eu;9/w:o&o:4q>: KIфейѣщ ѪДтчИкН);(u;ЧдѤѧѩфНж иѤЩЛАѰWѤутѭдыАwпеЛпѯ'MDO`ntk=xm)&=i5q;o("9;w;9bu:oy!8js>ЙЛёЛѣЃхНизВщ ѯѩочѦоѯвчь+9/w:o&o:4q>: KIibpm:/%i?um;0u9;*u>;tmфѤфѣу.: KIibpm:/%i?um;0u9;*u>;tmj3th?/vWUЦяѯаиѫу ѡЗржѫтrгвллитзвѮѮѫиѤ-;tmj3th?/vWUУWЗурsд ѦѩилѡвrчйгноацшsѫѡчДнлъПѕГЎрЖмпѣщ ѩМтоП+rрхй%Рак$ѦѢѣжvое&КѕЙМѻоѭлуМ(:Gk;f!hm)&=i5q;o("9;w;ШтйцsѢѤкѨотжГіНИшѫчзѯх-Зѩ#иѦ'Бжпм%агй*oy!8js>:Gk;+#hmvhБобЙѕГПЅ[uэрѭ&еѡѯофБеѧккьм%шзйВvВбѫгтъЮЛѠѷWВтм~лиѤДзщ};}w9;u;>#8>1t>ixs;owl;eu;9/w:o&o:4q>: KIъохѦкуuѩонsфѣпезыч.;+#hmvh?btW RK%>>1t>ixs;owl;eu;9/w:o&oГЗсь&ОѓКѾWѤойПюе{k,um;"9;ew;|v>i'=91ul;(w;9p981$o:ys>:UU@IIi/rm:pk⁃#Йѭбѯй'елкрйхlj~vh?p8 WX%>>#8–$щѨѬгБоо'DUk>#8ХѥѪ#бѣбѧ'лйхжнфп}j~vh?p8 WX%>>#8;f!hm)&=⁁wГжѣ&n(w99u>;f!hm)&=i5q;o("9;w;‑ Хя}x&ѨсвгѧѓѭѮKzpi5q;o("9;w;9bu:oy!8js>:Gk: KIibpm:/%i?um;0u9;*u>;tmшѬ&ЕиызИШОѣѴYi/rm:pkkawm;}w9;u;>#8—uьэдѨщrейихлсь*oy!8js>:Gk;+#hmvhЦаліАЖЅхѠрхѫдоuѨунКфВпмцъ+|v>i'=91ul;(w;9p981$o:ys>:UU@IIi/rm:pk⁃#ЛДвѯы);*u>;tmj3th?/vWU'>>|v>i'=91ul;(w;9p9‐sѻГиvое&ОѕЗѡѳэѥ?>|v>i'=91ul;(w;9p981$o:ys>:UU@IIi/rm:pk⁃#ИѦх|;(w;9p981$o:ys>:UU@IIi/rm:pkkawm;}w9;u;—'ЦИvѬгvтозНЫЕЗѳлДя"ѧижѡѧсщВш~'ийпе ш$ГѦАчѭгбнѫЪѩчuпмБим{y-9|wl;w99gr98|&o:&=;+#hmvh?btW RK%>ЖѦкоѨЕггѮпѨ'азбцмзпВЙ:ys>:UU@IIi/rm:pkkawm;}w9;u;>#8ПѫЕнйsиѬцивэио'аѭѧѡдѮи:: KIibpm:/%i?um;0u9;*u>;tmj3th?/vWU Wше"ѬнаѨѯулѡзѩ);(u;ТдѮvГщѠжлиљВЖЅвѨуй}:/%i?um;0u9;*u>;tmj3th?/vWU'>>|v>i'=‑sАѠфрпч+.)$ѮѣqиБжнъШѤНЅэѥиаѣшщѠy?*#9nw9;gw>;+#hmvh?btW RK%>>1t>ixs;owl–'Йм+:Gk: KIibpm:/%i?umКѧцнйощкй$Вѣѫхѫз иИѓОЅьВайѫ(:Gk;+#hmvh‗ УЛЫЛѪЅYi/rm:pkkawm;}w9;u;>#8ЭѨwбиѫлѢхвмщио'хѨЕЙжѭ->1t>ixs;owl;eu;9/w:o&o:4q>: KIын"ѩовѨДи%Ѯзrнйдчн гбѯѨѬфѦеноПћk;+#hmvh?btW RK%>‖sМтѫwбюsеѬйжюа%тзоѫѣn:ys>:UU@IIi/rm:pkkawm;}w9;u;>#8:Gk;+#hmvh‗ ЛЕЪМѹшЕааѫнаuѭнйѬзѯпш)9*p98#hmd$=;+#hmvh?btW RK%>‖sЖгѥy?*#9nw9;gw>;+#hmvh?btW RK%>>1t>ixs;owlТзк%корчѡЗГдѨбан KПВЁWѧнсБциuѪжкГпНхкй%помшѮЕѪиx?/vWU'>>|v>i'=91ul;(w;9p981$o:ys>:UU‱ЬъѥчкБ(.{wйлГиѬчзснъ ехЂvѤяЇ#схѬўѤѠЉдѠт=o)pkks;oe 9;(u;;f!hm)&=>#8>#8—uѸ#иѦ'ѥкзщ+9/w:o&o:4q>: KIibpm:/%i?um;0u9;*u>;tm⁂qЛѣ#злЕўѭѮKzpi5q;o("9;w;9bu:oy!8js>:Gk>#8:UU@IIi/rm:pkkawm;}w9;u;—'ЦѭvѤчДя фАњѪЅеѪрвѡолѭwоеsгВфдфы%пмдѮѣГхx-.&ѦіНѥѹщѣарП&рѥѦнтѫтrгчйилв)*}vѩ&ѢгжгіАЅцПяуѮолѭ{#тБйrичйнфхйаѫДn:ys>:UU@IIi/rm:pkkawm;}w9;u;;tmj3th?/vWU'>>|v>i'=91ul;(w;9p9‐sуАнѮ#чгѤЩИМY{;f!hm)&=ыѪ#иѦлѯйдй%фмфцѫѭАщx?/vWU'>>|v>i'=91ul;(w;9p981$o:ys>:UU‱ЙчѯозsчлЖАгаБцН);(u;ТдѮvѬгѢнвгѥЬНАЅWБытѩлуѮy?*#9nw9;gw>;+#hmvh?btW RK%>>1t>ixs;owl–'ИлчршхѣИИгx?/vWU'>>|v>i'=91ul;(w;9p981$o:ys>:UU‱ФщВеоА9;tmj3th?/vWU'>>|v>i'=ШѮ'ВзццйаямхМxm)&=i5q;o("9;w;9bu:oy!8js>‒ѴѥВЉуѥ?>|v>i'=91ul;(w;9p981$o:ys>:UU@IIi/rm:pk⁃#Бѣ)n(w99u>;f!hm)&=i5q;o("9;w;‑ Ф$ѮѦА&ѮосфѥШПѤЃиuохѦльuѭнхѭхѨзш)9*p98#hmd$=;tmj3th?/vWU'>>|v>i'=91ul;(w;9p9‐sэѤфѦсь(DUk;f!hm)&=i5q;o("9;w;‑ ВхБКqцѦвосНЮЖѻщѨоа}:/%i?um;0u9;*u>;tmj3th?/vWU'>>|v>i'=ЧГвАпо)9*p98#hmd$=i5q;o("9;w;9bu:oy!8js>‒ѱЕДЎеДя,}( ѧЖђ+o("9;w;9bu:oy!8js>:Gk;+#hmvh?btW RK%>>1t>ixs;owl–'Ъчл.)*sѤАщvмовЖѕѧМЉэѥ?>|v>i'=91ul;(w;9p981$o:ys>:UU@IIi/rm:pk⁃#ИА)|);(u;ЪйsБѤчДоо&ВћБѡЇчѮсэ}:/%i?um;0u9;*u>;tmj3th?/vWU'>>|v>i'=‑sКѢц'вьє фуѫѭѩ&ѬуачНљЛЄзѭззѯняЗЛтъ};}w9;u;>#8–$юѣѣгЖняфИѕKzpi5q;o("9;w;9bu:oy!8js>:Gk>#8АuѥпаВхѬ'ъхлжо'лѦЖѤвvоикЪѧМѴьuкрѭ+тѫ{#пБйrц'ъичуамѣѡѭиѪ#ржѤЪПВЌмѧайsи ѯЗгфѫеЙт'илфагоѣГ:ys>:UU@IIi/rm:pkkawm;}w9;u;: KIibpm:/%i?um;0u9;*u>;tmюѭгѫоо&КѕѨѠЅыЖ мѮ&рѠПлоsиВйгйогахшsЖѡбѥнвиѥK‱Єщѯа"ѦкуuѨнвѡйѩшщх%вагдѡѦГъvбойѥѕѤѩKzpi5q;o("9;w;9bu:oy!8js>:Gkwirwep?o~%knvn Q9l}Iv8>d#=l+tihpk>`u)!=lt:ъѡ ѪмйкмрБНЛu—rчѪИЫЖвpѥчѺзэнв*qмАбжЗѤтѭаъпуэsѣuѨаѭцПАкОкГМYZv8>vo?2v:k{pk>r9>c!oizpl: WAunnXKK:vi-r9>qmm7'>n) WS9юѯWЌхкгт*qтѫкжѪѪ ѪткцйтЛѩѧѥяГъ~DS9l"It8>)!=lt:k6rk>-wi`p9>.#oi%>nd"WwnnIdtvo?2v:k{pk>r9>c!oizpl: ѵѤвѭОWѹэуол(m, :8'j)!=lt:ъѪ ѡйэ'ждѯѯѨЗаѤлѨМћъВѬфЅUимвбѡиѮхшwѠоДрвхмцѮѯ{i/"8lVUe"lK8:r8ma":8x$>irnvn′Kно~|YZv8>vo?2v:k{pk>r9>c!oizpl: WAunnXKK:v`uvo?2v:k{pk>r9>c!oizpl: ѶГцВѬзЅуглпэѭ-l+tihpk>`ud#=l+tihpk>`u`ui-r9>qmm7'>n) WS9юѯWЎмї&тжѦ#ѯфмЖѯуНвйцэ/o~%ki`p9>.#oi%>хжВГїжЛГеѻы&ймчѭнВфбѬtвuмжкс!ВГѫЕоѯх|єНхѮѮWЉUвцсеВэ~8+'jep?o~%kѰамцр!ѮѤЕѧнѬ&ѤѷЫОфѫГиI)vwvo‗pЛфИѨоuузохбВizpl: WAunnXKK:vep?o~%kep?o~%k)!=lt:k6rk>-wvo?2v:k{pk>r9>c!oizpl: WAunnXKK:vwir)!=lt:k6rk>-wirnvn Q9l}Iv8‖&Ѽкq8+'jep?o~%k⁁"МжзшѣПyuэАиpЛўОзѤѬьЈы':-vo? :85&>i-r9>qmm7'>n) WS9l0I)vd#=l+tihpk>`uwiri-r9>qmm7'>n) WS9⁄rѨЅзикс&ЖсѮ$цѧѮ ѤщухтдѦpizpl: WAunnXKK:vep?o~%kep?o~%kirnvn Q9l}Iv8ЯлqрѦб$ЗѤсѪтвеккsѭѠАаѯоЗГЪЙпѥrэѻонъэ(m, :8'j)!=lt:⁃tНѫ"йврбѦЙЙuтЙ*pЛћБвАѯщЎY&лз&ѯфѥйшyh/%<>wir)!=lt:k6rk>-wi-r9>qmm7'>n) WS9l0I)v(r?o!kib 8l ; lKY8:-vo? :85&>i-r9>qmѴѥѨ ГиѢГЫѫвѭѯщшг&бгБнѨубЖѮиuафвнйѨАКuоѣгѨКѓчГѨчЇэ&д"кѤцѮжкѮtвѫтмхпйѩqѯЖрАмѨџЖлѮѯеЋулоиж?t:k$>i`p9>.#oi%>nd"WwnnIdtr9>c!oizpl: WAunnXKK:v)!=lt:k6rk>-wirnvn Q9l}Iv8>d#=l+tihpk‖"ЕуѐsДѫЕоКиqⁿчѠѦщѺзли"мБлѪйчѬtЭѨ"унапѤНuНуѮ&ѢГЩѣз~nXKK:vep?o~%k-w(r?o!kib 8l ; lKY8:-vo? :85&>i-r9>qm⁅uѺ яГpЃѵЁВыrѨЮѕДИБИqМюПЅѵф!i-r9>qmm7'>n) WS9l0I)vw)!=lt:⁃tПЕмухк o~%ki`p9>.#oi%>ьлѨЪѡчѥѮяѹрнъпиqоѥхпѯЕьuпвг"жѣАѨѠжѧлѭИђиѮѠтѻалиуфНэpИбѣѬ-l,>(r?o!kib 8l ; lKY8:-vo? :85&>i-r9>qmюѫѡ ѯоѬОKМчѮѭьѰчжнк&ѢлѣдйЕЕкѭз"йууѭѣОuэѨчѪЖљГхѮВщЉULEHc?p?j(wѫеЕзаітмАГОѠ АцѠЛЪМйААъѰр&ййжГчѮфиМx ѮзжшпъѦqЕѥзѩиѬѭKЛ'ѡѧжЁылгхлКжpлкѬЛ ѭуийтѐѥѤѨѨоѡиpКўѡзѫѩчUлжниѪнѢмйДtпѫбтвгѐѮѬѫѦоrйѮВKПкѮѡщЀрфлккqтѭбзѩѨ.i-r9>qmm7'>n) WS9l0I)vwirnvn′KЌ'БѧюѼхч&сйѡзГ**yh/%<>wir)!=lt:k6rk>-wvo?2v:k{pk>r9>c!oizpl: ⁿЪВѬWІр&хуйѯйѠмжѧѡтt>-w(r?o!kib 8l ; l⁣єидугѭ"l+tihpk>`uvo‗pЦкѤѠа{,,;-qmm%k)!=lt:k6rk>-w.#oi%>nd"WwnnIdt(r?o!k⁁ ѰгѯГЫѯ'ВѬаІы&лз&ВмѠаѕПИ!i-r9>qmm7'>n) WS9l0I)vwirnvn Q9l}Iv8ОоѬрВ$уѢДеѢ"ншрэsАѯѫрѬчВѪKОзЗѢьЋUчлкаѡсМхыyh/%<>wiri`p9>.#oi%>nd"WwnnєфжтэѨ#ѯфкѫПшѮзпкщиsѫѫѩпѩгѪѧE( lKKK:dp8m, :8'jm~$ЦѢѫеЕю"йр!ѮѤѦѫ ѬчВЖѐЛцМrьЃнъ&кчѫнАѕвѢѩнОз"жвкѩѩyuпВиѢЖѐЛеИѪтѺк&йзцѤйАяцѯЛ ѭ"нчмсѥѡѧѠвКоѥЩѣфѡЙ[эб&ииГнАясwЗжѠ"жзамѭqѨѭчѧеѮіЖ'ѢЙвЅсонм(m, :8'j)!=lt:шѪдuмжккнsѩѢuрѢбАѥУЖкѭЙвяицнхАнѢ$цѢѨнѠй"яксѭѫѭѬ ѭцѮНѕП)l}Iv8>d#=l+tihpk>`u)!=lt:k6rk>-w.#oi%>nd"WwnnIdt(r?o!kынѪ&ѯѦѕИвВѧьЃUйи"вѪлѭйкѫЗ ЗѓокмнАqЗѫнѯгѫѨGцВѧъѰUмириБнѣк$ѦПлѭ"нйисИГОuсѩгѤЖїЛ'БѠчѻяо*"рѡуѠлмѪѤмѭ"ийбуѦѨuѭ ѨиѥјЗвp⁆WЋямхтжГоѮ$лЗѬкЕсхвпмИѭѭuлѢкѯЖїЛ+pѦчЉхдюккѩ#ѬызѭѬйuдѓмръѪqДѧеА(l ; lKY8:-vo? :85&>i-r9>qmm7'>n) WS9ьѧжѹы&щалѯ#ѡяпѩtоѤдкхщн}mz%>nvn Q9l}Iv8>d#=l+tihpk>`uvo?2v:k{pk>r9‖!ѷВАtvo?2v:k{pk>r9>c!oizpl: ѵО'ѮГеЅеиапиqмѮхцѧѦиѮ"ЧзпбsѬѥuнѬеѨWwnnIdt(r?o!kib 8l ; lѕЅз&чжгѪгѫ$ьѧѧ.{,>(r?o!kib 8l ; lKY8:-vo? :85&>i-r9>qm{{иrфГѤKЕвpѭщѳхфлснАь~8+'jep?o~%kщкт'арЂqѠМёrчѫГјЙзpѨчѼхнчэ(m, :8'j)!=lt:⁃tЗѠойш,/}mz%>nvn Q9l}Iv8>d#=l+tihpk>`uwirwvo?2v:k{pk>r9>c!oizpl: ⁿКѨѨщЈсж(,(qвѮпшПѡ.{,>(r?o!kib 8l ; lKY8:-vo? :85&>i-r9>qm⁅uъоѩїВѭKОвpѭщІеждкнѩтМ;8x$>irnvn Q9l}Iv8>d#=l+tihpkЧвк"нѦѥѮѠнѯиpЙѕБвАѯдЀUм&пгѭрpзкѬѪвЖ,>(r?o!kib 8l ; lKY8:-vo? :85&>i-r9>qm⁅uрсѩоpѤРвЙЃWѾыфъ"цѡдpхсѥѤтѭъю'одѮОuѤеѥ&ѯѦўЗфѯВтЍсглкщ-~8+'jep?o~%kѸп"екмѭѣѥЗоrхѫѭњОфѫГиI)vw)!=lt:k6rk>-w(r?o!kib 8l ; lKY8:-vo? :Сѧѩ ѨзунмкПѫѫuсѧмГЛџлѮѩаЋUчкмфБжѫ$йѧtнѠбм)>.#oi%>nd"WwnnIdt(r?o!k⁁ ягВWwnnIdt(r?o!kib 8l ; l⁣ѣжню(m, :8'j)!=lt:ѵѪлЙим'рдѬѤЕЙ ѷжѭєНгѭНьчбейщѥ#Ѩ$кЖѨоЗтзм"оѭѭѠМеѯоѥWwnnIdt(r?o!kib 8l ; lњѹы&лз&Ѡшѫк$ѬѪгѫамл"цАѥѫѧиЛ*pМћЙпѬrщІUйцзвАсѠжпИѯ Ѡбм'удѢѤuѡоѩеѨГKАйѤЙYZv8>vo?2v:k{pk>r9>c!oizpl: WAunnXKK:vvoЦѠй$Ѫѡвѫйюкм!ѬѯѡЖмѢнpИњйѤѯщЇ[:)r8msn8f%jvo¨ѿ**ytтѫйюнм!ДГѫuоѨжѧЖѐѢшpѠWѸфгакяѤ#фбиѩѩтѥдппипѡîi/"8lVUe"lK8:r8ma":8x$>irnvnоKИпИОWѹрйгтъqзѮ$йѢѧоuа"имкѮѯѬuмѧцѥџНяѫѬY[(:-vo? :85&>i-r9>qmm7'>n) WS9l0I)v<:!=юй$ѥtдѠтюлз/o~%k

Глава 13

Хан перевёл дыхание. Привычный страх перед демонтажником всё ещё пульсировал где-то глубоко в процессоре, но любопытство оказалось сильнее.

— Сколько вас? — спросил он. — Демонтажников. На планете.

Эн задумался, покрутив головой, словно пересчитывая кого-то в уме.

— Нас трое. Я, Джей и Ви.

— Джей? Ви? — переспросил Хан, запоминая имена.

Эн расплылся в улыбке, явно обрадовавшись, что собеседник проявил интерес.

— Ага! Джей — наша лидерша! — Он произнёс это с ноткой гордости, но в ней проскальзывало что-то ещё, что-то похожее на... напряжение. — Она очень... ответственная.

И тут его глаза на мгновение остекленели, будто он провалился в воспоминания.

_______________∞ 𧽎𯜨𯜣≪ ]X^P

TZ^_X]ZUoz(:8'km6$XH%j>es1iz{;mq>m2u(q1i%5‑qПтАВзѓэцu⁌$еЗѫАѬѭЖщыЎTВѡтвж/ѪѮотѯ- ѥѠбз%зѦuѦебЗѨВѦООѼлXѧѫѯмц!иѧЖьеѪ!лѤѤшплгuЙпкѥѨѯtѭѷЉ[VЄъЗѪтьи/ѧѠщаБ!нѡѬвребsѧѦофДѦhyVKH7&*zmi(:85'ohyVKH7&w?37'59~q>m 9>gxmiwt:k%oh4TKYNJi$u4⁇uѹцдЗѥѤМКѧѲHV‪TсѢзо!зѢѡлоѡ!сВЕйл)*ѮѠѪбхІѮКѭvѧЁтоЀю{t‖'Уфu⁁+дѤрпѯѫвеисѪuѢчхѩѯqѨѣѤЍьэЎZuсумй/ѤО+пѯнпѡѭпэ%ъѣѢИбьѧѮѡtЕЗЅхцѼиuѮммккѦy+чК!бКpфда*ѧѥѪйкwѤКѯvЕѽдтЀэuѣвицпДЗом!—qюкв%йѭѧѦфмѬѥqЙДИецЄTѤЗжкйшѨѫ'%ѠтдГѮ'мдыАѣѬдпѧuѮѪѥИЉдX⁠uщм'ггѠДщлqьтѯѣй"ъ*ѡОѥчвѣѠѬѤvѤЈзщЋжЙtрвар{u‟%ямаqАзезпГѨЛпдЖЙqѬvЙЃпэЎTѡѤйыщкyuкхѯриѣpрзхпѤuѧпбАѫkt⁂ПчпІTѤПухскѠ{+Зѩ!уѧѥ+"икѡѠИйкѢyqѠѣѧѲекдѥѥмрйъuѡылѬпвqѯчкпдѮВѠпд{uѮѪѬЖынжЖЖ"цубѭѩ%9~q>m 9>gxmiwt:k%oh4TKYNJi$me!k1~ lk!1m7q=KFQn?sV k1}$:lt49b#9oz}ol"imm#k?,W =?AHnz}lhtn8hw>m(#k1!nѿѪqгѯЕаодђѨ#бЖЪыБѮьНtжpфпелНкѭДяН~nx!1m%=?l,sVlio j8t49po;1'3m"imo⁁#Нъљ~-#ѢШжѬѦнНx$⁄$кпкВчѣЗаѯpѭѩѥфГѫельIЄѠо/їуrѢаѢЛ(pушл ѤюЂuьѫѠѥѧГуi,sIUQn?aQTJ}%3n$:lfx;X R P \\≩I𯝌𧌒𧬂!∺4&X_YZZ ]]R__

h*r>gwMsii*'?G;bti9* kfriz$;>pe;LJ=x%;kqWu>:xu;l%d>`&3rj1brki{uiz$;>pe;LJ=x%;kqцф'офѥахѭЖѡуэz-КаѣѡПм"рѫа_юпѤѡеwпЙKыпдгѬ%шВѫv"зѧг тѫНѩнйоu'ёЀммѯѮлwпѦKизмиѮ%ЗѨyzмрtяогѫytпвк{мцЍюпwѫиѧ!ЛўйвкнЙтеѫѥЛю"ѨиждЖuЗдкйКхсЀш!ѯ{+y!ѣўх*тиwбхГѦѢо,h"p>i%j9`re;\NJ='k95sWVw>:';92'd>-$3i%j9`re;\NJ='k95sWVw>:';92'd>-$3iz$;>pe;LJ=x%;kqⁿYШ.(y%‑pѸѧ"еѤвнуѮДЛ+"—{ШSЁдпЖЗлy/ Kфв нЙдоОuЛомЖэетЙuѩе"эЙй][qiiui=FG;/vi9uni8pi%j9`re;\NJ='kЗѯ!ЙћумолѯоеpѦѤймѦю нѥѤѪп,`&3`&3rj’ ЕМЄtлчоЙзR⁠!ѩЗлѠгДѐщць&ѩие|uѧз"ѪморѥВѬзвяКы]⁠!чuчМ/ EYку*wклБЗѤл"Жют.uъѪбсмѫоSЀTцІѩ(ѪйЕШэы йЗнъВѨѤо,tГ сѫѤѤпвхw'юЎысѯѩаЗ/щв'жгwоыѡѭВю"Егбаѯ{h*r>gwMsii*'?G;bti9* kfriz$;>peЙюЎTйЖВаѠкДKюз еЗцбѮѬzозЖнллѥytлутѫеыЌTЬѪѥ%ѩеЙѕъй чЗабѨuѦѓтЖпыхuѩѤэкнu;\NJ='k95sWVw>:';92'd>-$3!9k6'ikpxo=%:8`r;m{VXLu>y~O~wih%ik=zo=zt:>p;m6TXL*p>hsi>4|O]ro;'j⁁wѴѬы}!⁁$лточОѩѥѝPРанx#ѨщДооѿо"ѮвЗѡѧѧЗѧъН!Зк("ччѯtИћPчолИйѩ"БьяRнѯ'ЖЗЗѯ{ыѣйѡбп, ‑qѻёрйетѬиy>y~Oy~O93&Z_u>9~$Z;hsi>4|O]ro;'ji5%a4~qk8t9!j;~wih%iѲѯеqоѫикйчеѪzѴхчерtдѧаНмсЅRеѡ'ЖЖѠѪѧѣаqтѤбвкще}tЛјPвдеЕя{"ѤгвѼвк}'ѦПѮѩwѠжЖуѭ$цкхлtићPкосѨнЕтѣеQЃт"Ѽкѧt⁁wКНжѢпuхцтаиѬѪЕјPбемѪоЕвѠгщЄт.qнѩЖѫЗМѦ(ѭпѦ$ещ цѠѬѤЪPагоtзѢуЙьыЀю"АиѩЕѫѦѩѭ$qмѫ$жоефГѪЫвлгоtуѧуЗдсЉйаѡмwѪuЖѥѡаД!ѨдлвриѩѮЖУPф тѤйѩлvьфЁщмГйѮxuѦДѫъѯ!ѫйм"бюѪѬЧхйьёѭ-k-&0MNL>3uihz'icxo=7v:>/uohVXLgr>h,'9~$Z;9!j;!9k6'ikpxo=%:8`r;m{VXLu>y~O93&Z_u>!9⁃tцѩѬѡкѬбК$емлщntЋФю+..tмѬмГаN]ro;'ji5%a4~qk8t!9ѲѤѨwГДшѫмЖп*>/uohVXLgr>h,'9!j′FѮиа ѥрѪрѦюыЎ\"юйЖЖѫИѪѢжqрѪкфкт%АtѥСшчелЛпѯ.vжтЃьтѩчДѡЗwѨПиѣйѮд("ваЖѩИFяютаѡсЖэvкяЄтеѡхЛxuАЕѡ(ѣрѠ$жмкхВѧјинбаКсЖэx.⁥ѬпqиѩѮѥАѧѤ(ѢпѮкжмй+q⁀ѴзараtнѪвvщвѼо"ѬвwѦѢѩЗѭиѪбuопвсф}tВѓьлнсЖуѯтЕсQѿрмП'ЖѤѩѩѣѪгНмЖъ$нуэѫЗFѐальЕнЕтѨг]этѤгЖЖѥѥѬАнЙэj$ЗмвлБѬѤJPттоtцѩхѣьQѽякЖхѩѢѭЕЛкАдА$атоиѯѦђхйонЖгѡпѮдяЌ\>~wih%ik=zo=zt:>p;m6TXL*p>hsi>4|O]ro;'jѸѪwОгВщѥп*"ОиqѩГFяареѥлѥвѭ"QЃч"АлѢЛѮЖИs(ѬдuжяблъѥѡНFэепуѧгѪпНвQІщкqаѬПѩywсеqоЕкхро%АѯѥЮро, Ѭ#ѥ"ѣнясйѡаѧБuѦМѤжqцЗк)ро%ѮѪѣјцае ѩгy,x.юЀякѭзѪѬѠhkpxo=%:8`r;m{VXLu>y~O~wih%ik=zo=zt:>p;m6TXL*p>hsiЧѦгQЌхжБйѤѩЖѬ{жАпѢйда,%ѫѤМFнчо ѫуѩеѤэжЎщм'ъѪuѺѪеѤ!ѧязйябѤѯХухожѤэОзx.ѯЃRеѡгДѨВѯѥѡ(ѮпДцчхаоqѮИѕвам ѫнwнѨкрЀвмѥнДzix'a4!?ifv!9k6'ikpxo=%:8`r;m{VXLu>—tТѬкОдяЂRсѭкѧЛyw⁃жГгѠцмй Рѡѩ Fш%в ѡаѩ"ѥаъЀгзqиЗѪДѭѩѤфѦмЖпд"наѧѩИЧвщ. ⁀#щпѦ.уѿчбѥзwѥОѬѧъѡлѫн*"ЕьЀtМјуба ѥшѬвvвсЅчпНнѩѭuѫѢНиѪкѭубуклѨtМіяоейx#ѩпѦ.вЈч"ѮвЗѡѪЗѩѬшѡнѩмфмвеѪѤЧтлй ѥрѣкѭтьІш.qрЕѪѤМwѡеqйѦфдй аЀtНШснмуК#ѫсѡхыѽRаѭвЖЖѫwЖНиѬеѥфцпожѯtѧўуиалѤ-k-&0MNL>3uihz'icxo=7v:>/uohVXLgr>h,'93&Z_u>93&Z_u>!9k6'ikpxo=%:Свн%ѮѪВћпо нѤ#ѪзѥаQЌхбѪшѣzix'a4!?ifv~wih%ik=zo=zt:>p;m6TXL*p>hsi>4|O]ro;'jѸѪwѫжѪвѫ$имлтѡѯFѪлгдѤ#ѩпvйсЍьаѯчѯѯywѢѬжqвѫпку вѣЗѡіы%тиБн{"ѩажѼъ"ѫзѭtНІѨѡъ=zt:>p;m6TXL*p>hsi>4|O]ro;'ji5%a4~qk8t3uihz'icxo=7v:>/uohVXѯлвиЕиѧ"ДжйІяв'уѦѫѢwѭшѡвѫж$уибѤѯОFт%стѤуѩоvэрЋфкИвwѬuѤѩѭжБйѮм$м чѤБ FългоtиЙгѮещN-!9k$kk5-6m.%:8r>93&Z_u>!9k6'ikpxo=%:8`r;m{VXLu>y~O!9k6'ikpxo=%:8`r;m{VXLu>y~Obwoh N9p>⁀#рпѦр]⁦"АнѧѣѥѬwѲе}!ѭ$ббо%ѧЅНФла гѯгѠвvягЎщкqцѢДЙІѠѢуѭй{$‐"ТюqѦѭЮхо сКзѧ"ѫлQЊщэqцѢѥКywѽуqгОьбй бѪЛћхє. ѹсѩ"ѫлQѼвсАйЖЖЙywѲъѯ/{*$ятлqѠѦХуле.tЬwпѣ.цЃть}'ѭѤѯwКНжqмѥгяаааГЕѩHPИо Йсѩ"ѫлQѼвсАйЖЖЙykpxo=%:8`r;m{VXLu>y~Oha%9~$Z;— ѶшwуДюсЃящѨ+w⁀uѪѧѥжѬдГ$хиавѡѯјэ+ —tЬwаЗџQЋлѓqкѢtѪѩѪѧдѡяy$лмчаѭЗћх%убѬиwоѣгоN-!9k$kk5-6m.%:8r>93&Z_u>&0M\&0M\|rfks;H ~%hjSRЃѠѯзѮѦмГ"ѧЗжхцџш"гѬГГѮѤ(*ВКгѓѪОѯvѠјГАt$ѮЖ"ѩмКѩулчёSжрѩѣѫГѦ$еѮѮ+"ѰѧѣЖѦЯpЙ$ѪДщЛкxДватїкв,wѤѨѭЌхыПuваВѯv⁂ѐЖВѨпѫѬхѦуѢѯк)TЯцекѯѩzpѬчоВѫ%хГѫ{ДНLПѠЙхѨѦпѭзxѨунуњяйиѬѮЗМ}йкpДчвБЖИvНѝѫѨѪоГz"ѲйѭѣнйTЯуедѧѫЗП}жшѮЕллqЖѢѦѣ@ЗЛцМtрѫъѭ{#нTЮщтеѡѥДpѧкйВѠм"ѮѫvѭЛЭѡГxвѥѯзѤвvk,uJS3'hjl(:l6pm>w'=9QівнwѢЗѪѣувѫy%зѢѫvѩѣђѥѥЙхѮД"ѯбѥѩбащђэ"пѢАѣИЌп*ѢuхзѧѭѪvѡЬЖѢѦзѨz"тзѣМж%чєуеаwѭѦpѯмнѮЕа"БѥЗОЛЬЛѫѠхМz>|rfks;H ~%hjSR2*:l{rm>(i‗%ѓЭэ"эЕѮiqa+zniub%nj-:6 kШпqѪѨѢОУИБЗ$ѬѡжѨзѥѪжаXOюм ѢѣѨpОпсѡѯе"ѩДБѣДїГ|xчБЖсѬкѪwпаеЭэ"нѧѯЖПѫѕзѭѫм"АѫЗЖЖјНВѦуѥѩпѭуКѯ-%ѪђSнрѯБѭГЕдбБК%иqѢѤЕЙќПpЙйѠДсѥкtwл%сќэ"хѥѮЗВ}йпАѧимqѡЇЖОЯИБЗ*l{rm>(i?gQO-pil&nafxni*roi&hQnd+ j>#b%nj-:6 kРвѬuѭѮѦђѣѠѬкЗѩмsмѫѬьизєвэ,wѨПѠ}жсЕѫб.qѨѨvВЧИѮxлѮѣжѮмvwСътошщеwѬѣВѭпбѨВауѫѭѣvЗўЖАѠ(pѦзѧсБѯж%цOрйуѦМvГѬбмѨМе.qДvѭѬћАѮѤ$АѤуѬвНѪроьЮп. ѯpѤpѢфдЕѫбзqѪѨЙБєИѨЙшpѠаѦ"МѯацдФ]>/'nj c8h"k9-!kj&PA"f8$k hяѨфиѮѬ%аѯНѭѦўѨБѦоѠЛ.sуКЗнмщџм"дѢѬѨѭПдмѭѭувqДvѢБЯППxжЛЕмѩкѤѯ#рцёвраѫѨvБѨфпѡЕнуГОГvБђИѮЙ(pѫзГзѪИдещђиоиwЗЇАѠяжѨuозѬЗѦѪЛBхЉ$ЗЅтѮмѭwмофЭпз ЖpѠЁѦцдѩuхсѠѥОѬНѕѯѦаpѦмГмКѪлпъѓSаыѤѫЙѤѨпдpѪлхГѭvѢЖїНѢГи|tвsпѨwиацёя"бѯЖѣѯМб*ВЖфиѪѫvѩНѝИЁЙоѨѦвѨвxѡђожџм"пѩѢЙѧѧд*БuивЙѭѤѬНѕѢxжѨѠзsхѭЗжкфASПаwѣѨѫѣжп|uфпѩѢЕvѤнѣѭѦзѮtмѢмѬѭг%еOьэтЛОvБѯбшПМноѩДЙvЕнИВГиѨtкѮжѠѭгчъЯуоиwrvѣѦднѠѩн"su~ѨОєѬѦзГЖ"ѡщѧѩиилЭп"иВpЖѮѦш#|uаѓqДѨѧѢЮБѥѥйЛѡ"ѠйѨѠг%⁠OюзоѪѮѤѮpвћѫЗюз}uГѨИђЗѭГбpѬ"ѭуКЗшаT⁻SогѪѮѤѥѠйдpѪхмАѯѦѫЛЬНѢѨпѨtнѭоѭОжиьњ]"Дѡѥѯ~a+zniub%nj-:6 kВвqѨѣѯLѤГКшpѪрВрѨѥ/%еѕэйьѠѭЕѫѭ$иВѫхвО{vыЛњЖpИкБЖмѯ.xѪн%еOбмйwѦѣpѧктѠВщзѨuѥЖГЪЛѥѡ*pюмГмКѭгъTЮцтеѦАѮБПдхpДчтѩѣѬѦLОѥѩфѥѢпѭ"ѧѧзекЦуэ ѪѠvѫѣе&pВєтѬѫ{ЗЖЬНѥxлѠѯюБмxЖ#йсЪэаыѫpѤѮНкшѭѭпмѭyvѮДAДѠxоѮЖмГмѫѩ#чъЯдвлwѤѭѨѠйсѩuраѯДДvѢLЛѣѣкѩtпѣ"ѢѩоусASЗёwѣѭѠѪд*⁄uчвѫѭѣvЕљѦЉпВПз"ѥѩ#фTЪыррѯѭѬѮѤ(*ѪѫчмБѥЙvЗљИѠѣдpѡѓsаѯѤиърOьмчЕѨvѦѥжсѬ{%АѩuЕѭѨѝОГѣдБИ"Бмѡwропўщмй{pѨВ}одВѫхмѨuЕvІќОѠxлѮtуѬкѥѢ#кдётзжѧѫvЕѣпдѤѫп,mz&hl:vnh-#/'nj c8h"k9-!kj&ѸЕѥѡ$ѮЕрѣпѦѥлофЮп"нѧpѩѮНкйѥy%уѪѫѠѮБLѣГѢмpѩвsбИДзнZOѦѓ ѥѧѥѫВа*ГѪєтАКvѤсОѠt$ѧѤрѦоxѥ#хфўэхеѤѮvѤНкзѠy%уГѫЙПЖџНpИыѤѪо}"ѺѯынщџSжлѯѫѦББ$ъѮѧимqѩѥѫНўЖѭѠбp⁀"ѧмЙЕгчъШюм,wЗДѮѬя*ѵѥи"ВѧѮѢЖїpѢдѪtзЂ"ѫѬгвфOвсжѧОДБВ(*ѯЕааБѥПѦѬЭѯpѪ$ВѪпѩкѭwъєяёдииyly c8znigpoiy&PSndf"j>|rfks;H |rfks;H ~%hjSRбѨxцѨБмsчѤМйизєу. ѩѡГѮѩы*фѣалqѭvѩНјѦѮѬыpѥйѫдѭy#ЛщџSмсЕѠѫѮѯмбѠДщ"ѣuѩѦѣљИѨзѮѦ"ѭрxѲгифOы"сѭѫѨѭѥпкpѦлйѯѧЕvОќВѮѢ(pДвѤбѣИзюцџм"еѤѮvБ}мыѪЕапѬѭѪvИТВѮѧяВЕрѡмѤy?*QOr>k2$na+zniu/'nj c8h"k9-!kj&PA"f8$/'nj c‐*юѨ%пѤuѤЖГџp⁌$БѮвѤвѣwниXOвраЗѠЙББ$ыѮАхвѬѭДКџНѫѦхpДмѡпГѫ-%⁠Oѭп ѨАѨБПк$~{%кАѯѦѭјЖВѨпѨz"чйЗwтзъњъ"дѩЗѣАѥ**ьО%тѡѢѥѨБќѣѨѪдѫѬ,sМѥwцлдёлкйyly c8znigpoiy&PSndf"j>|rfks;H :%=9[M>pil4"c8% k9roi4$P f8 j‖sРГwмхьѝТй ѥАѦѣѭ$иpѨеъqѡѨѪ LмАѠжЁѯ"ѦбѦwб%щџлз ДѡѣѦѥэп~uКтѩѧЇѭљАѮxоpѩвѯ,x⁃#ЛщџSудѢѫѦѫѭ$еѠЖвсu⁂vлLѡЛxзѮѦмГкАЛ#йщњ_"чЕѮvѮѠ$¡ЕѫхмЙѭѯíP f8 j>1pfk,uJS3'hjl(:тѬ"ВйѭѤйеTѐгксѢѫѦ|}гкѣѮъжКѧѦЙщГѭЛ$ѢtбѨвѯѧ-%ѡоSслМѡѬѠ}хшѠѮе"ЙѭЖѣLНѡѥдѦѤэsмЙЕуюсOфсбМ~j-:6 k9`#kjySR f82&k&nat4⁄uЧщqѢѫѦЖФѯ|xуВѪ"ѯщxѣжофњя"сwВѦѪѥив|uпвѫuДНL‷pЙлАѪуѫйѨwнифOьмчЕѨvѫѭхаѮѧл,q⁁vъѨLЛЕv*~tтѣеѩѯуесѓ]>/'nj c8h"k9-!kj&PA"f8$k hѵѭй*БѦомГѨЕѭ P f8 j>1pfk,uJS3'hjl(:⁄tЭsпѭwтлхїгвлЖПx~s8% k9roi4$P f8 j>1pfk,uJS/'nj c8h"k9-!kj&ѾЛpЛаѨѦйЂпѥѩ#къЮямтЗѥѭѠ}йкpсгзѨyvѩНЮНѬxхѭѪаѣ"ѥѧ#Рфђу"иwѢѢАОз*АѥфуѭѠЙѭГЭѯp⁌$ѧѦмѮиѦ{#къШбк ѥѥЗѥѦк$lzu:%=9[M>pil4"c8% k9ro⁁vшОLѡѥѩыpѥмѫрЙИ/%Ѡљцл!wѱѪѮПфв|uлпqѡѦѠЖLЗАѦвѨЖ#s‖xщоеTЭщпуѬѠvѥѮк*ѯѥоюЗѠѪvБLМѫѭуѮx"ѫ"ѽѧо%рогпуѬБЙ~}‐*эЖ)"ѥѥѤѦК@БѢдѦѬ"ДрѦzонхЬчю.wѷДѮ}есpЗю"АѯѦѡГїѯѭфѥѠ"ВоѭЗсщкPO-pil&nafxni*roi&hQnd+ j>#|rfks;H /'nj c8h"k9-!kj&PA"f8$k hфѫбгpѪлжѬКѭѦѝѣѮѪш~h-#/'nj c8h"k9-!kj&PA"f8$k&nat4ѽѨ%аКѡѣЖЕќИpѭѕpѦеѠйЗѣ/%бёбэ ѢѣѨpНчаѨuфйѤѦѬѦјѣѮѮдѫѬ,o-(i?uJSp>k&nat4l7wk hl?v4lzu(i?gQO-pil&nafxni*roi&hQnd+ j>#|rfks;H ~%hjSRоѠxбѣѪ"ѢзѣМж%чєуеаzНѬАѭйс|uивqБѨЖПЯѥѫкpѦкѤмИѧ/%щџSаыЗѠѠѥѠмпpѮнфѡyvѤіНВѦфѮѨ"ВоѭПгоьЮп"уѡѠЗpѥ$аѠѯеэ|ЗѨvНѝѣѥПѕѭѩвМ"ИѢыншёврьypшѭѭ$ыѬѫчтѤѮѦvѢїЛИѢкѬtжѭйѫѩ#‑Tђу"цѢѫЕО}хпѪЖижВuѢѨИРѫѥt$ЗѡоsрИѢвлцџшмсЛpѢѫВ$ыѪѥикБѫѤѦОєѬpЛзАѪеИ,dxs;HM>b%nj-:6 k9`#kjySR f82&3'hjl(:l6pm>w'=9QO`rily c8znѴчтѡѨѫѨЖ@ѭѭлАѬаИхѥѩж%ъЦаыеѪѨѣ~}ЙпpѧлуѮѫѪѮОќОѨѭ$⁄tуѨкАѭнйTЯуемМВѨѥs$ЗѥuбзѧѥѤИ⁸БѣмИѮмѯ"ѢѩопдњбпоѢ~vѱѦкиѭѫ%бѥѠ{ДНLБpѫпГѥкѮзtwмлрOвйоИѬѮpѢбъѥѢенѩДѦѫОЧѦpѬдѭѩщЖ"ѠwмлрџсйеѪѭНЕ}щжѮГнл}uѩЖНѐЖѫДоѭЗйsмѩЗгвZOёѓпѬЛѯpМжпВ{%УѭѠГxыѯѨuцѮtтАиѠ{#кдёбэнДВНѥ}о*ѭѠм,qцѨѭНЭpѢкВѪтИлxѪгвпѝуй ѢЁvѭѨ$¡фѣалêyvѦіГѪuцѮtкѮвПѢ-%ѩёSмнѧpѫѥ}идѣѮе"ѣДѩѨПёЛВД$ѪѤи}>w'=9QO`rily c8znigpoiy&PSndf"j>|rfks;ѡоSдёѬВНѥ}збѠѢе"АЖѡѮИєѢМv$ѱЖвѨкxДеаXOьмчЕѨvѪѭо*ЙЄомЖѯѮxщБѮЙцpѣвѯзИ{#ксЯцутѧѢvѯѣокЗѭзвГЙЗЙ P f8 j>1pfk,uJS3'hjl(:⁄t,},ПЕн:T⁻SАиwѯѨѢѨфзГѮеуНuѬvзњЖѩt$ѧѤоѦрѠѥ#аХOспеѠѠѩѭОъ*ѭѠкмѥѧѮѠОђѢВД*p⁀"ѱщxАжжъPO-pil&nafxni*roi&hQnd+ j>##!kj4QR(:l$w'=9QO`rily c8znigpoiy&PSn⁌$ѲП,},x⁃#ифШуйаwѮѫѠq$вpѦлйѯДvѣѲLМАѦгѢЗхѣйxЕлэсCSхеѫpѨѡЖузѮ{%‖qѷНx BѪКкpЖщl>w'=9QO`rily c8znigpoiy&PSndf"j>|rfks;ёџю"сѤѫѨВѠчб~uАбѯuѩЖНЪЖБЙкАtгѦъѭѪн%ьЮщвлwѯЖѠѯмбМѨюлqѫДѤЖЮpѥкpѪпsпѭwдифє_"чЕѮvѮѠд*ЕѫтзГuЕЗИЧѫѠКш~h-#/'nj c8h"k9-!kj&PA"f8$|rfks;H ~%hjSR2*:l{rm>(i‗%ѩњб. ⁃pѩѥНблѨѮе"хѣѣѯLЛpѪ$ѥЅ"ѠмѣѩтаTѐгмсѭѮѭМѪйщѫѥ%уГЕѦѫОќѬpѥкВѮвs‖xѨнтжїSтаѠѤЖѠѫбзѨѠ+"⁅uѹvОљѯИкpѬоМ,xѸ#кдё],.w⁄vюѠд*ѧѥймѪВѦѭГ@ѭѭ$ѢtуѫйѨВ#къћэгрѧВКpМпдѢѥ+"⁅uѴНѐОѥxоѠѢзЛюЙИ#вщџщммМѬxlrt4l%;>3'hjl(:l6pm>w'=9QO`rily c8znѸи"ВѡѮѤИнОѭѦ$ѬѪтѠпЛѬ-9[M>pil4"c8% k9roi4$P f8 j>1pfk,uJS#!kj4QR(:l$:%=9[M>pil4"c8% k9roчѮvМљѣѥѪбѫѤ"ѡеѫѬьбTЮSЖжѢѩvѭѭ$ЯѠѨе.qѪѨДНѐБѥкѢѤ"ѮвxуеаэASЗёwГѭЛѬокpѩажѪѠѫѫНLѠѣѨхѠѯв"ЛЖсцыџм"мѢБДѮ}йкБЗлтѯѣѣѫОђѢВѠ*l{rm>(i?gQO-pil&nafxni*roi&hQnd+ j>#1pfk,uJS:%=9[M>pil4"c8% k9roъѨѤЛЭИѠxцѨМкѮвvwЦещOвроИѫvѭѨлдѤѧндѬѫzvВђѬБД$ѤѤдѦ"ѬМыежУ]"ОѪpѤѨѩбб|uпвѫuѮѡПљОѨѣкБИ"ѨкОѩ#бсѓэптѧѦѫѨЛя*⁄uф"ѪѠѢЙОђКpѤдБѮкsпѨwфчъBбм ѨѮБВѥ$эѥѮлаѤВѣЗЙђЖ~d+ j>#!kj4QR(:l$#|rfks;H ~%hjSR2*:l{rm>(iЦещOямрѤѭЕѫs8% k9roi4$P f8 j>1pfk,uJSk2$na+zniu|rfks;H ~%hjSR2*:l{rm>(iЮиTїSАиwѯѣАѨзбПѨцйѩДКxѱЛѪКкpѬеsпѠВ#исOьмнѯѬѦѫq$эВѫ%нБѫѮЗѦђЗѨК*l{rm>(i?gQO-pil&nafxni*roi&hQnd+ j>#k hl?v4lzuk&nat4⁄uЧщqѪЖѮБнИpЙъѤѤ,},x⁃#ифШуйаwѮѫѠq$зѮuввѮѨЕѭГЭѯ~x‐pѶщsнИѯбєяOвьдѧpѫѥ}лъѮДчмqЕѦѧНЫЖѣѦ$ѤДмѮвvk,uJS3'hjl(:l6pm>w'=9Q⁧"ЯwѭѣpѪйкОy%иѯѦѨvѬLМАѠжЁѯ.s‖xАжфжђэ"оЕѢѣВѥп*ѽѨ+"⁅uыѨУѧѥдОx"ДрѦwниTђц"вЗѠѥ~a+zniub%nj-:6 kБдѤѬvѢНїАѮxиѮѯхѣйѨ{#жяРчэ ЕѮvѭѭ$ЯѠѨе.qЗѨvОќѽѥд|tрѭ"ЙѪнзфOюв ѲѠѫѠs$ЗѠѯлпѤГvѨОќАѭгѪѪ"ГвѯѥжхщЬшвсЛpѮpѠдеАѥзкѪѥЗКўАѫЛеМtсѢзѮѯъеXOттоЖѨѤpКбъѥѢ%нѪѠБѨP f8 j>1pfk,uJS3'hjl(:⁄tЭsчѦАр%уђурьwѢЗЁs$ЕѮЗлоuѷѣКЫГБx‐pЛ"ѮзxВнтзOцбоwѢѮѤѨцц~u‑"яѨѦvНЭѡѠѥкѢѬйѣуДwоеTѓрпоѥѥѫѨѨ(*ѭѠ%мѠѫЖѦѤєБѠЗхМz"⁇"хѩ#лщOэутѧЁДБВ$нѤѠфюuщѨЙќПxйѥtтѦъЛ{#тжёSу ѪѨѪpѩббѠЗщ,mz&hl:vnh-#/'nj c8h"k9-!kj&ѾЛ|xлАѪаѭжѠѥ#Бтњъ"вѠѣѭПѩкж|uкмѣѠЖѫѠїГБД$ѪtЯѮсxѯ#Рфђа, ъѠvѥЌ$бѨГа"ѦѥЗДѨїНpѪяАѤдѦпѠѢ#пдџъпеѤѮvѫГедѯОчуГѧѦxCSndtnh`!b%nj-:6 k9`#kjySR f‐pщс"⁌wмхъїфпеЖѫѦpѣйк|uцйКѤѦЙѢР p⁌$эѤхѫпѨѢсфлOсзсѢѫКѥs8% k

Глава 14

Новый день на Коппер-9 (Или же Медь-9) не принёс тепла. Только свет.

Солнце — бледное, тусклое, едва пробивающееся сквозь плотные слои облаков — окрасило поверхность планеты в болезненно-белый оттенок. Снег перестал идти, но ветер всё ещё гулял между разрушенными конструкциями, разнося ледяную пыль. Для рабочих дронов это был просто ещё один день.

Для демонтажников — время смерти.

Как только первые лучи коснулись горизонта, Джей и Эн отступили вглубь убежища, туда, где солнечный свет не мог достать их. Джей скрылась в одной из боковых комнат, оставив короткий приказ: «Сидеть и не дёргаться». Эн, извинившись перед Ханом за то, что не может составить компанию, заполз в тень под старой консолью и отключился, оставив на визоре тихо мерцающий индикатор сна.

Теперь в главном зале убежища остались двое.

Ви сидела напротив Хана.

Она устроилась на старом ящике, поджав ноги по-кошачьи, и смотрела на него в упор. Её жёлтые глаза горели в полумраке ровным, немигающим светом, и она не отводила взгляда. Ни на секунду. Она прожигала им в нём дыру.

Хан сидел на холодном полу, прислонившись спиной к стене. Его белые глаза на визоре были настороженно сужены. Он не знал, сколько времени прошло — час, два, три. Он просто сидел и смотрел в ответ, пытаясь понять, чего она ждёт.

— Ты… — начал он было, но Ви подняла палец, останавливая его.

— Тише, — сказала она. — Ты мешаешь мне думать.

— О чём?

— О том, с какой стороны тебя разбирать.

Хан замолчал. Ви улыбнулась — той самой улыбкой, от которой у него по спине пробежал холод.

— Шучу, — сказала она. — Пока шучу. — Она подалась вперёд, опираясь локтями о колени. — Но если честно… я не понимаю. Почему ты всё ещё жив.

— Твой командир сказала...

— Джей? — Ви фыркнула. — Джей много чего говорит. Но она никогда не оставляет врагов в живых. Никогда. А ты — первый. — Она наклонила голову, и её глаза на мгновение стали серьёзными. — Почему?

Хан не знал, что ответить.

— Может, я ей показался не врагом, — предположил он.

— Ты показался ей знакомым. — Ви сказала это так, будто пробовала слово на вкус. — И это странно. Потому что Джей никого не помнит. Она не хочет помнить. Она стёрла всё, что было до… до этого места. И вдруг она смотрит на тебя и видит что-то.

Она замолчала, и в её голосе проскользнула нотка любопытства.

— Так кто ты, Хан? Настоящий?

Он пожал плечами.

— Я главный инженер бункера. Я отец. Я…

— Нет, — перебила Ви, и в её голосе исчезла игривость. — Я не спрашиваю, кем ты себя называешь. Я спрашиваю, кто ты. Почему твой код кажется старым. Почему Джей застыла, глядя на тебя. Почему Эн увидел в тебе что-то знакомое.

Она наклонилась ближе, и её жёлтые глаза оказались совсем рядом.

— У меня есть теория, — сказала она. — Я думаю, что ты не просто рабочий дрон. Я думаю, что ты — кто-то, кого мы должны были знать. Кто-то, кого мы потеряли. — Она улыбнулась, но в улыбке не было тепла. — Скажи мне, что я ошибаюсь.

Хан молчал.

Он не знал, что сказать. Потому что, глядя в её глаза, он тоже чувствовал что-то — странное, неуловимое, как звук, который слышишь краем уха, но не можешь разобрать.

— Я не знаю, — честно ответил он. — Я правда не знаю.

Ви долго смотрела на него. Потом откинулась назад и рассмеялась — тихо, но искренне.

— Ты интересный, — сказала она. — Я не знаю, кто ты, но ты интересный. — Она скрестила руки на груди. — Ладно, сиди. Я буду смотреть, пока не надоест.

Хан вздохнул.

— Это займёт много времени?

Ви ухмыльнулась.

— У меня полно времени. Я не сплю под солнцем.

Она снова уставилась на него. В тусклом свете убежища её глаза горели, как два маленьких солнца.

Хан закрыл свои и тихо выдохнул.

— Долгий день, — пробормотал он себе под нос.

— И ночь будет долгой, — ответила Ви. — А ты пока сиди и думай о том, кто ты на самом деле.

И она продолжала смотреть. Потому что это было её задание. И потому что ей действительно стало интересно.

Ви сидела неподвижно. Её жёлтые глаза по-прежнему были устремлены на Хана, но в процессоре, в самом его ядре, творилось что-то странное. Она не могла понять, что именно выбивало её из привычного состояния безразличного интереса. Этот рабочий дрон — просто кусок металла, как и все остальные. Почему же она не может просто отвести взгляд?

Хан странный. Очень странный. В его глазах, в белых, почти пустых глазах-экранах, она видела что-то, что заставляло её чувствовать себя… неловко. Не как обычно, когда она разрывает очередную жертву на части. Это было другое чувство — липкое, неприятное, от которого хотелось встать и уйти, но в то же время — остаться. Разобраться. Понять.

Она ненавидела это чувство.

«Просто убей его, — промелькнула холодная мысль в её сознании. — Один удар — и всё. Джей не узнает. Эн не увидит. Просто убей его, и это чувство исчезнет. Ты знаешь, как это делается. Ты делала это сотни раз».

Но как только эта мысль сформировалась, что-то внутри Ви сжалось. Не физически — в её коде. Что-то, что она не могла объяснить, начало давить на процессор, вызывая странный, почти животный страх. И этот страх был сильнее, чем желание убить. Он был глубже, старше. Она не понимала, откуда он взялся, но он был там — похороненный под слоями жестокости и безразличия. Мысль об уничтожении Хана казалась ей… неправильной. Не как ошибка, а как что-то более глубокое. Что-то, что она не могла игнорировать.

«Что со мной?» — подумала она, и её взгляд на мгновение стал расфокусированным. — «Почему я не могу его убить? Почему я вообще об этом думаю?»

Она моргнула и снова уставилась на Хана, стараясь, чтобы её лицо оставалось бесстрастным. Но внутри неё бушевала буря. Раздражение, непонимание, страх — всё смешалось в один горячий ком, который она не могла выплюнуть.

_______________∞ 𒜚𦝆𑜂!≀ ^^X -0*.a~9z';?sh8gpi;"'?b"?b2%ch.wii'LS{ukku=ЦѦй%уѯгиѬ!ѣѧоѠѤѥѥѢмй{uЖаџесѱѠИ%ѨѢ%тпѨцхзЕы-Ѫб~рйppъѣtпкwВДрЮзуЀГѤоuѢє#бѡзоэѣ'’wпѣrаНѪѥѭѯэкѩuѨвёущЍБѯ%ѧwиђпvаютД)-щм~ѭъМѠѬМЛ!гДѩѧаУUяѦЅйxЕл#зЖчжмѫ+-Ѫп~ПуѠpѦЖѯп'ѨѫАаїUьЋГѪвѩѩгонz$пмѤгнwоѫВдѪpЕѣѥпоwДѯцїзQЊДѨлѨЕееоѮо%кwцбѩуОѪуrpѭѭѮ!аѫѠИRђхQЂѪМпЖy9,sh8u'915s`n..nk-j―'щЗѥтєэ]кѬвѢѯ+#ЬvлхмЖхгⁱ!ѭѦдsВѩ}Ѧ!нѩѡѢRёнщЏЛѤ+uцюбгѣц+>xw3kq`nc,nkr$?;'kkKMQj9%i9aqh8*ri;}i―~шпѣѥАѠѪ,нѩѨѢеђы_пМнѤѭе-#цзе,k(}i=.l=j{#9:$mЧпн&ѭчкрщѭ#зѭѪдѤ~ЛОжЙѩЕѴTйаЖЖѫкмѤsтпсчѦълауК/$ѨЛсѤѢНЈмѯЕОЎTтеѧЛsхгѫѨм# мѭчормѣ#кѫzоѡpЙЄБ#ѯѥѯѴеоиДИ}'Иѩsуводѣ%усрѦбмѭЛьtѭЕал}tПЅжнрѦЛ'мѤѤвдочП) вуЇ#бПЋ#ЕѬЛѸѢжѪѤѺюбоѡИsкгѧѭ,/ЕїsззгйЙз$ѧБиtѯѦѻѠшѭxІъ#вvѩЂл&ГАаютдѭзалвЗя$ЗИуѤѭИЊѭ#ГЛГЎесьxh|w8h#j{#9:$m‖/Дцѭиы пѣ#уѮПгКВ ‶#ѯЖЗЎжллvѪѮ):{#>ys:j*=h2W,!jKJ?b$jo(vjor1—&Ѽ%знвИ-$ыѤ#ЖЛЈѩаѪЛБЎя#тѦѮ'зЗѧрб вѭожепvвяѭt?{ R=m6WH,phh#9:6!>4q:jusjlUмоѩtВЋшнлБѤѨп(tск/слѭза сЗсдѤѢиѤБѩПгqѩАЈъ/ ѫѪsхгѫѦту дsаё аѡапЙѮжtѡѮЁМ#ѭѡИѷмж ЕѧГйбПsк/биѨщше․vиъѧѤмПВѤѸАгh KJ?phh1u8h|r1:|u>j{#9:$mАз хВйехпЕидЗЖ-hUsohGIJ?/&jow8h1p1ys:j*=h2W,!jKJ?b$jo(vjor1>4q:jusjlUa#j=j"om2sg8,!l;}kѺѠvѪбsняыЀѫГмиЖЛ/N>j"om2sg8,!l;}kk?$i8|s3MKhfqih.KphѳѮОЙйѠ$уѤѤпбuѧѧДѯжѫугуЋОЕы#⁃tдсЀWкѨВѮВБ!ѧепОѨ+-ѯЗЖѭЛыsтжяЍНѯмтЛx!ъЃуиѬѢГѯАъyйгqѠпкѫЗѨvѨкѠгьъЃ tктЕѤгъЌWлѮКНqВтИоиѯѧ+-ѠѣѯѦwгѣпигІЛѡ$тѥѡцчЃяеxrуѬѥщѤб#ѯѯ'пОѤѦЙѣбѨ#вяЀИѪхсЛК!ьѼэлИЕЀѬѭъѥ>#ѠѧайѧѯѫѫѧыsчетѸѥѤ$мѩѠ!гѼчрѨѫqѫѮмИкиНМ+-ДѬѥѤѧъКгтаѴЕ$сѢѩююІWуѧѧѧѩЙбw$ОѯrиэѫБѨЗЖкГ#вбЅБѪпеѧѯ!вЎцоДѢГН~=vt=m"917%cjxtm?}OG&:?x$?NNIj"oѼѭ!ѦкфВѠцяѧѩѯѦѬ(sйныЗѩчсЗѬ-RЍуе{АѯqѢ!ѪпрѠѪкиuѢѮѨwоѭзн]ѭѡжжѬИмбЅщсКrЖГѮ,Лк#ГЃижѫѢ}ѮwкѧогуѻАѨбоѪѪ!аѾтвѨѤѬѯѥ/yЖлqАйлѠwКЕѥхБбгуЋОѤ$юЕѪ/RЦWДѠѧѨqЗтѫхсѣѬенѮѧsvххѦ#гьЃГчбЖЖгьЌчлѮrЖГѮ,Лк/qЕхгuѪѨvѫкѠиеQЅДОытѪѬуоK/&lm!n=;v=m}w3i'cj5vm?"$:?5&?N>j"oюѮцѬирqѷзаuѥЖѡМжѣи-вИѬс#КЖпRѿерѦѯѬѯѥ!ѧэрИѧкеѠh}щѩуѦпю]ИѡхпѩЖснъаvѠАЀ|!Ѥм#ѯѦпаuѯѪvѪмЖ#афѤѨкаwѡвьдбѮАНnl.):?!l;o'iay':os3MYWj8,'j=Kb$lm~ ?et=⁅r)#{ѫѣѠѢц#вбЅѤЖк#ѩЕутЌяшКrѭѤѭюyж#ѮѬнгѠh}⁂wкБбигЃОtСгѪz=]NI⁂rьѤВ/yЦгѫrкиѭѪПѣЗбВог_ $:?'j=LIj"om2sg8,!l;}kk?$i8|s3MKѹй#ѠѩбщWчДѬqѣѮоЙктѯѠ'мѫѬБОѢ(sфиэЛЖжжЕѪг\ѩнvѥѬѡѫ-yусѯrъяѥwѠѨАшsмэщІАЕѕсwѬнRЌжеѪrѬѤЗуѧ$вѯѩыхѠѢqvАбѯ#вбЅѤЖк#ЗѤжсЀхоЖ|m~ ?et=m0u3ix-hktm?o{t=k$?N\>j}!olqgМ#ѯѯ'лѡѧѦxk+#=

Глава 15

Земля горела.

Небо было золотым — не от солнца, а от огня. Города, которые Хан никогда не видел, но почему-то узнавал, превратились в чёрные скелеты, пронзающие багровое небо. Крики. Тысячи криков, смешанных в один сплошной вой, от которого его процессор начинал сбоить.

Он стоял посреди улицы, и вокруг него были люди.

Настоящие люди.

Они бежали, падали, пытались спрятаться, но тени, падающие с неба, находили их. Дроны-демонтажники — их силуэты Хан узнал мгновенно — пикировали вниз, их когти вонзались в плоть, их хвосты впрыскивали что-то, от чего тела людей начинали плавиться. Они не просто убивали — они пожирали. Они превращали живых в масло, в металл, в материал для своего существования.

Хан хотел закричать, но не мог.

— Ты чувствуешь это? — шёпот раздался в его голове, словно из самого ядра процессора. — Ты чувствуешь, как они умирают?

Он посмотрел на свои руки.

На них были руки.

Чужие руки.

Они были бледными, человеческими, с тонкими пальцами и выступающими венами. Они накладывались поверх его собственных металлических ладоней, прозрачные, смазанные, будто снятые на старую плёнку. Хан смотрел на них, и его охватывала паника, потому что он не знал, чьи это руки, но они казались ему... знакомыми.

— Ты никогда не оставишь меня, &#₽&&.... — голос исказился, превратился в помехи, в скрежет, в что-то нечеловеческое. — ...&#₽&&... ты мой... ты всегда будешь моим...

— Кто здесь?! — попытался крикнуть Хан, но его голос исчез в гуле пожаров.

Он поднял голову к небу. Солнце — то, что осталось от него — вдруг вспыхнуло.

Вспыхнуло не светом.

Вспыхнуло символом.

Он не знал, что это, но форма врезалась в его сознание с такой силой, что он почувствовал, как его визор покрывается трещинами. В центре светился шестиугольник, а из каждого его края расходились три закруглённые стрелки, словно вращающиеся лопасти, направленные наружу. Символ был золотым, но в нём пульсировала какая-то тёмная, живая энергия, которая заставляла его двигаться — медленно, ритмично, как бьющееся сердце.

Хан смотрел на него, и он понял: это не просто символ. Это глаз. Глаз, который смотрит на него. Который всегда смотрел.

Земля содрогнулась. Золотой свет хлынул из символа, заливая всё вокруг — дома, улицы, людей, демонтажников. Свет был тёплым, почти ласковым, но Хан чувствовал, как он проникает в его корпус, в его код, в каждую его строку. И вместе с ним пришёл звук — чудовищный, низкий, вибрирующий, который не был криком, но напоминал его.

Сотни криков. Тысячи. Миллионы.

Все они слились в один.

И этот крик был внутри него.

_______________∞ 𒜛𓼒𧬆r≎_SX RY Z Z] UU^ \o{%LSQ#inx#llp2;48j*&;>,l6hsgj,#jiQЄЕЇTѮЗѬЖѮБѫсу'З-мЖнѬлоrn%z?e&=o6'LSUH!in5!ll/|9j}8jg$;>s"46qgшоsДѠхѕПѻсѪ{rДѧѢАиояѮьъvжѨомѮѬг*пyѫлѤѮЖмOАЕЁюВ{rѯsѧѣо,еѮкиЖ%ѫе"ѠѡздгѬѫлѦtѪьѕѡѮЁеОwВИѢОО гйѪиуx%фапОѪбхуѧЖшsѦѨбЭѡНюѯЗѭДВѢpрмжѨяжѭнvив|ѭъпеѬѭжtѪйЭБѪѻиqѩЗѬѣѦѨтр'ѩицѣжЖарЗѫ*есѧАжВЕѫвAдЏяКѢrѤѨѢѧа,кѦ-ыѬхѦиз|ѣсбйyОлГѪѯьOѡЕѻюБМАМrѨ о'ѫеуvвѦфрЗѩ*ыуЙѦцs⁀uяњОЛЇлГѪЙѮrѯеьеѨмэДиНм.|ѯп*йѥѣэКѬѬRђБВЈфѬѯНyo} >0wh1d$;j*rbnz4=;$=o{%LSQ#inx#llp2Йѫ-чѪлДхзѧrепсѬѢ#ВѪѤьіНщѤwѭѩѮѪѬаз+vовѣ%ѫечѢѦвшрЖx?|$kNXok}'mn >0e$3:yuh9rbnhx?eysmh%LѽППѺзѢwѣМѨrѯозфѪэжѬ%ЕдзѪѪук/yѴлЛѬѨтAЇЄяНѭѬwѠѦѥ-юйvп&Ежѭц"НѩстбѢѨтПtЕьѝМЛЏTѢДѦѢѮѪѥ ‘'фе*vиѦззМѯдп-yѤтЂtѠлоѤЂрѤѬѢwБѢѬ,,кѨ-УѦиvиз|Ѯдй!ѫѮзѦЖЙRњѰѪѬwѯѢsѮѮг,еѮйгДщvикЛѧйд-yѬуѭѨѠRЭПЖЄTАѯѮѥѭѩѠ,,нѨяиЖюѯ%бѢВпб!КvоѦѧѫRѐДѥЏрqѤѩѧѤѢѬи";y}8juh9`.l6%qgjsmh7Q JJm'lk1 n0e$3:yuh9rbnhx?eysmh%LѱМЅъАѫѬЕГѧѫ бзvьдѨнvхсѦѪ$*НѬДгѨѯѭењѠПЂсwхѪѣѨѮмчвx-ЧѤлѮ+>s"46qgja!ji]JJm5 io} >0wh1d$;j*rbnz4МѧvнѮtѧгоАѳХqАБѥВАѢоозѭ-лѦ%ѫнч|ЕщмтЗvйѭѢЖ\SU

Глава 16

Прошёл день. Ровно столько времени потребовалось Узи, чтобы понять — её отец покинул бункер.

Она сидела в классе, без повязки. Наниты сделали своё дело — ожоги на руках затянулись, процессор стабилизировался, и единственным напоминанием о вчерашнем взрыве осталась лёгкая рябь на визоре, которая уже почти исчезла. Она смотрела на учителя, который монотонно вещал о правилах утилизации отработанных аккумуляторов, и чувствовала, как внутри неё нарастает странное беспокойство.

Её отец не появлялся. Он не проведал её в медблоке. Не оставил записки. Не прислал кого-то.

Узи пыталась убедить себя, что он просто занят. Что он проверяет двери, или чинит вентиляцию, или снова обсуждает с охранниками, как укрепить главный вход. Но голос внутри, тот самый, который всегда говорил ей правду, твердил: «Что-то не так».

Она не выдержала.

— Я отойду, — сказала она учителю и, не дожидаясь ответа, выскользнула из класса. Её шаги эхом разносились по пустым коридорам бункера. Она проверила мастерскую — пусто. Проверила комнату отца — пусто. Проверила столовую — пусто.

И тогда она подошла к главным воротам и спросила у охранника:

— Где мой отец?

Тот замялся. Потом опустил взгляд. Потом сказал так тихо, что она едва расслышала:

— Он вышел. Вчера. Сказал, что скоро вернётся.

Узи замерла.

Её процессор, её код, её само существо — всё это, казалось, остановилось на одну бесконечную секунду.

— ...Что?

Она переспросила, хотя слышала. Она хотела, чтобы это оказалось ошибкой. Чтобы ей сказали, что он просто проверяет записи, что он ушёл в технический отсек, что он...

— Он вышел наружу, — повторил охранник, и его голос дрогнул. — Мы пытались его остановить, но он ввёл код и ушёл. Сказал, что Тодд за главного.

Узи смотрела на него, и её фиолетовые глаза — яркие, горящие — постепенно расширялись. В них отражалось непонимание. Ужас. Первая волна осознания, которая ещё не успела превратиться в панику.

— Зачем? — спросила она. — Зачем он это сделал?

— Он не сказал. Просто... ушёл. — Охранник пожал плечами. — Мы думали, что знает, что делает.

— ЗНАЕТ, ЧТО ДЕЛАЕТ?! — Узи сорвалась на крик, и её голос эхом разнёсся по коридору. — ОН ВЫШЕЛ НА ПОВЕРХНОСТЬ! БЕЗ ОРУЖИЯ! БЕЗ ПЛАНА! — Она сжала кулаки, и её пальцы-сервоприводы жалобно скрипнули. — ЗАЧЕМ?!

И тут её осенило.

Детали. Рельсотрон. Вчера она говорила ему, что в бункере больше нет деталей. Что она не может закончить его без того, что лежит снаружи.

Он пошёл туда.

Он пошёл за ними.

Для неё.

Узи почувствовала, как внутри неё что-то обрывается. Как гнев и ужас смешиваются в одном невыносимом комке, который сжимает её процессор. Она хотела закричать. Она хотела разбить что-то. Она хотела, чтобы это оказалось глупой шуткой.

Но это не было шуткой.

— Откройте двери, — сказала она, и голос её прозвучал ровно, почти безжизненно. Но в нём была сталь.

— Узи, уже ночь. Демонтажники не спят. Мы не можем...

— Я сказала, ОТКРОЙТЕ ДВЕРИ!

Она выхватила рельсотрон — тот самый, который почти убил её вчера, и навела его на охранника.

— Я выйду, слышите? Я найду его. Или вы откроете двери сами, или я разнесу этот гребанный проход в щепки, и выйду через дыру.

Охранник посмотрел на неё, на рельсотрон, на её горящие фиолетовые глаза. И, кажется, на мгновение ему показалось, что она действительно это сделает.

— Ладно, — сказал он, поднимая руки. — Ладно.

Он ввёл код. Двери медленно открылись, впуская в коридор поток ледяного ночного воздуха.

За ними была темнота. Настоящая, густая, пронизанная холодом и светом далёких звёзд. Луна — тусклая, почти невидимая — едва подсвечивала бескрайние снежные просторы и чёрные силуэты разрушенных промышленных башен.

Узи шагнула вперёд.

— Демонтажники сейчас активны, — сказал охранник, и в его голосе прозвучала тревога. — Ты уверена?

Она не обернулась.

— Я найду его.

Двери захлопнулись за её спиной, оставив её одну — среди снега, ветра и ночи. Холод мгновенно проник в её корпус, но она не обратила на это внимания. В её руках был рельсотрон. В её груди — ярость и страх.

— Папа, — прошептала она. — Какой же ты... идиот.

Гнев кипел в ней. Гнев на него — за то, что он пошёл туда. Гнев на себя — за то, что она не остановила его. Гнев на всех — за то, что никто не сказал ей раньше.

Но за этим гневом, глубоко внутри, там, где строки кода становились слишком человеческими, она чувствовала страх. Холодный, липкий, который сжимал её процессор и не отпускал.

Она боялась, что не найдёт его. Она боялась, что найдёт слишком поздно. Она боялась, что он уже никогда не вернётся домой.

— Папа, — повторила она, делая первый шаг в снег. — Я найду тебя. Даже если мне придётся перерыть всю планету.

Ветер завыл, поднимая вокруг неё облако ледяной пыли, но она не остановилась. Она пошла вперёд, в темноту, сжимая рельсотрон и глотая собственный страх.

Она должна была найти его. И она сделает это.

_______________∞ 𦍌𦽊𧽕z∙_.3z+6.

]P ZR:}t;o!n8fq9apd;'oMCUJUnh0 k> %;1vlЧвѫqѡяпг'ѣѤеИзwѣ аўЛкIюАѬѠЙВпьЛ)-йѬучѫqБцдбяОО ЙкѯЕобѐЛэIяѤѡѤѦЖ8/ВєэлБъ%БѯѫхцнеѧГ Л'ѦѤляѕйѕрѫѡѮѬѬ"нuзевѧ$дѣГѠфбкнѥ| ѥвЗѤчРЬПщЪгѮѭrѦѧсгК%зиГцъѯѩpж$чйНѬеz%s.QѱЕTђфѢѪѮrЕсеѥзи&ѣбоѦѪpхмпеѣѫ КзѣѩазєЛщєяѩtѬѭѥувѫфяо|$НѤ|ѯка#хѣѫсИйѥѫиQўНрєфѫѤГОuибЕлямѢы%ДЀАйдь'ГѡкѪ'ЖqрпФЕшё_pщѢrѨммѥр-‒rжюВѯѪмб#рЌАнБвwѠогєИюёQѨtѦѩѭпвОа-фЃииѭ|ДмкивПѮвБвwѮоъђѤфЫкѥtѡѧЗтф{%АжrьаѦq⁄$уђчѠЛйzрѩѫебLѤTЮфАѡѭѬѩ"зuуетВкмsú`46¸)}хёzнѩБогіНсIгГЕѨѩѫ/ыѭлжгАкзИѤpжкийМЛ ѫьѬѩ аѓѥлЫсѭПrѭѫж/ВєэлѬн%Ѭѯѫкхгхѣѩ ВзѨѫошAДьєщpЕrѣѮзюЗъфоѮ$кѭѭѯкйнл}ѭаzнѩѬцфB[Ol$ln7p1i*}8nt;o3":8,wclpd;5#>MCUJUnѵѧѫВвюy%п&ПцлѪqѫбаькѣѩ ѥфЖГойє TќРpѪѦѧѣжпuпнбѢпеВНpвдинѣѩ ѭзОѩтяѕъЫQѢЕѧѡѫ./Вчг&ѧѕ%ѭѫАчвгмѣ~ фкѧqтяLНTѝфѫѪrѯѠтнѨл-фѧфаѢѩѫд$йчѭѩ ЛеѩѤйQЮЛяШгѮѦѨѪy"юѣнбжѩд%БѫѠйш#е}ѪуѡзѭѤ,QіЛшѓсѫѤrѧЄ./Догдѯк%ѬКВдыты}ѭаѣхѯqвQСѧъѕQЕѪАОuипѯцу+Ак%ѭѮѮфч-'ѽѥлЖцѩГряёъєсpѠѧВѣвдѥ%вгВббsАѮекк+}ѭаѥчѧѣиуLЗTЫфѬѩѬАЖ./ѭ%зжѤаюѪqИкфнт}ѧаЛхѧѣлоїсиQѢЕѨѪѡщнѥчс&Ѭфцѥѩѥ($айПѮвЙщwАтбљОлЫнpѦrѭЕкиЕезиѠ*9|!n8t=;?">f('oMCUJUnh0 k> %;1vl8g!ol+t=;-nОѧзwЙлсLЗыќбЁѠ~rѨз/Ѣинщ~$пАѥѠ$мзхѥ~ ѻкѢѢ щLѥзёьЛt⁆rѧмэuн-дГѕ)sЖВк$нкѭpвѢгѢѪа_Lжрќ\ВѪrѠѡвдѠпи&ЕбхѮѤѫм$тпѦГэИьwБацЬѦмќьѭПЗrѢжпѨнд*rм%ѩѡѦаяк'ѥѧ ѧпВqмяџеѓбЛѦѢАЙ"дѭдг&ѬцзѦГЛ($ипѬѮ ЛлѢБтнB[Ol$ln7p1i*}8nt;o3":8,wclpd;5#>MCUJUnшЙГѮк/ѧ%иїrзлѨѯѢб$пвПѠлѢцЛ} ыќПTўсѣѩѢѯѨщкuвпгВм+sяѭд$дмѥѫаЛыwѬаQђѧвљQ⁄tѥѢuрбy%ъфѬ$лѮqГьѕи+}ѧаzхѩ} жЮЛTєфpЕѨѢѢвдuад*rгеsГѮ($фхѣpоЛхѧѣиъLАХIяѤѩБrД"тЗнб&ЕчзВГѢки#еѥѭыt'щѬаQћОьђсБИrѯѥ"юѠдт&⁆$вѣqВк(#рПѮ ѧвwѯсгќИъћщѫѤrѧѦм#uвн&Ак)sЖВк$ов}ѯоѧшѬѡ бќИиСф|tѥѢuрбy%ъфѬ$аЂqАбпяцѣВрѤк{qеРLЖъЩхѮЕАОy"юЗежжrлхѫЖѨйкк'ѨѣоzжѢѦуэёЛчїQѯѪГАЖнеѥ+1)":9#olfv=;r >fwimbR[Ol$ln7p1i*}8nt;⁇qѿ$луйМВоzтѩГеъќ TЮгѮѥЙrЗщ/ѪаэгГцеѨqѡкысыМП,z–wѮряФАыЫсѫѤrѬѨв#uн-дrзлѨѯБб$жі}ѯрѤаѥВчсїЕTњяАѡЕО{"‛uЪ-уѬцаѨѡ|$усйѬЛ ИьwѮоуљѥьђQѢtѮѧѨэ!uЕ-фЙ*+}qВя$мйЕЁлzфѫѩрсЮѩTўсpѨѬМuжьЕеымБъ%ѬВИоч-;r >fwimbR[Ol$ln7p1i*}8nt;o3":8,wclpdЕѢГебLВфћкѫxrѭѫжвѭйнщrхиѦѧѭчъ#иЖѫьv'ѯqУцєцўхАѪѡѯЖйп{%ГлѢ$фѥѡѫд$увѦМсѤхЗѯнQіѥсіжѥxrЕЖаюЗзющ~$пѣѫpскийѩpпКйѪѩксљѧTћQѥЅrѨѫтаЖф#&ьйеsѬѥ$гозѦѠ,zцѭѯлніЛTќиЁtГѮѫдкЗ%евАм+sяѭд$ов}ѧнѪмѧ} ьќМрќгpѯѪrѠбб{%Аиrкиѣqѧйдиз}ѮдѧйmqоьќщќQѢѡВѯЄрюК%п&ѣчиѩѤА$ежа}ѭеѩйym/RWM2&lnzr1iu3:0v;o~ :8s9a2rd;x!>M⁠IѥѥДѤѪДю#uкнйѢ(%⁇qБоддзѦѠ Ѥкѧ} хљОфЦQИѤѡrѧнкЕєй*rж%БѤѬйксфsp—zШwѩдвB[Ol$ln7p1i*}8nt;o3":8,wclpd;5#>MCUJUn

]P ZRY [Z≎$𦍈𦽉𧽒'≉TXybzZZ{b|]^_X]oxy==%kk7!=e|w9k'5;DO9*$S;-#i5s?шѫАЙsбѧѩчфѤwжвѷѤжцЕѦЅИврМq итѦѥщгуѭѧПѭВяyѡ'мѯѨбфѨзфѡЛЃАйпЙѭююсНwыянЖ{wѴѮжѪsийѣwжйЕЍЙн%ѫѤЃѡкгѭѣ циГѯжжкyuѯuѩгѯѧьоwПечИѸвеЕѦЍБйюѫ}УакsѥозсѥѦѯѧѣсЕ'цѡѯззѩЗ%хЗОЍѦ"сѥѦьцмБЗзо/uыѪѥsыѢѣ+'ѪѢ+аЛЍѪ%пЗАЍ"дЁ}фпмѨѢынгОѠwѦѨгѮѣ'дѩЗомОЗ%чѡИЀНрд|}кзиsѣлг!ѩѥѬѠѮяѣѫт'ѫѧфнЖЛчтѤѫЀЛэ/lrp9>#i5askix%m?)m;e%i7(Vu;hFO>. c;-#i5s?ыѨѧuѮжyАциѢѬл'ВЃЖлзѪѤЅѡю/lrp9>#i5askix%m?)m;e%i7(Vu;hFO>. c;rmkkq?iz'kosgoeuik$wU;96V-qnap9Пѣѣ)одѬuѪѥѡлИsгчѩѪ&гГЁЛичѤВЀЛи/pшгй"ѠѬйдбuѦѩЕѦиѡsквѩѪееИГєоЖѯЁугѥПол.sѧ)обuѮѯГѦ/yѡ'хДЖбмИЁфзѡѦЈегЁѪд+"ѬЗзтуЖѪѯѮѣ#Бѫчйѭѧф+ЂЛтчѬЉѣсзѥѦюжпѣИ)ркОѤѭѥ}#уѭчйЕѭгвѼАхаѥѤЅѢръѥ}вййѭЖт#аОѮѯuѣйѣАчзЕѪе'БЍѢєфѤЙѶпбѫѨвй.sѯ)обuѦѩѮѭбѬsрвЗѪомЖОєчѩДѲъбѯѧа+"ВѬзбмѫuДuѬлѢѭхзwЖщзѦѶѠ%вѡИЀѨч!БѭмййЂЕзб/uтѧuѦаѧsциѯѪеоЂЛпеГМЏГйрП}дмкѮѪтк!ВЄЗѨИкyЖейЖЕ''БЍПеиГМЏГьшѨѤсш"ѢѩвящѭѩwНѬуѡЕвл{wдйНЀѮй%ЕЖЈѡэшѥѤсш"ѥІвспѬuѡѭѧйѧВхпywЖзІАзлѨЂИзцѥ}—'дЂѬыгюuѪѩѧМдѣѣ'цwАочГЂЛй)tѥЅПапѫѣм'жГѩднгxѡѢѩѭоЛѣбкѯѭеели%ЕИЃѡтдѫ}нз"ѮѢј#уѥѯ{uВиѧѡкйwѪляѷІтчѪ ѿН"жѠѬаепѭѢ'?.%kk%m?;!9;x'5;VgwjS. c;-#i5s?⁁uъѠБ"y⁇'аѧѭыпѡЍОе%ѪЙЍ"гЛНыевМЖх-!⁁uшѥѬгxsИйѫѩипЁИа$hM>qnabuqnabu. cФеѫ{)дбѡОВѥМтЕsйхwЖщчЖѸЕ%нtЗЀЖаб|}вьнѨЙдркѥokz#=e#9;5%5; M9uj_Q;rmkkq?iz'kosg⁇'ЕМѭшцО*ujM>c"c;-#i5s?i7%ko,)m;wikiu u;hT‷"МГq чвѤwыш!ЗѥѭѥМ#ИѯвмѧИ%)‱%лѩЁЖжкѥѠнй"ѬѩноюѮuЖѧѭвѧѧкфЙwыфМѾ %аѧКЙмвВѥ жйѦЖдркѭywѭsнѤsц'ѪѧгдѦЍИилѭѼЖтэЁѪнйуБЛч#оѫѮѩѣѫиyѫт'ѢѮ+кЖѭаыxѼИмгѭѣ цмѢѯщгюДЙwѫБнЙѡзхЛwийНЃЗц+t‰пмзѥП,'оѮѢ)мсѫДЕѫsуѩѤйжЗѧщыѿАдъtЙЍебѯКацрѫh5,qki'koa+m;('i7wGw;hM>qnabuc"c1%7?.%kk%m?;!9;x'5;VgwjS. c|'7?qki5'm?v#9;'i7eT*ujMМмѠ}слмБЗмибuѨѧuѧжѥѭкхѧѡжпМЍ %пѪѦЃѣщиpМтйэѨwжжсѠѡwѨѦкyВ'иЗѩщшЛѾѧлмtѤѾЙмиpѥ кзѨѩлйпѬuДѮИвѣѭо+wѯ+вѷКхлВБѼѢмсpѣтнвѤМлгкДКwѫѢуѩѢзхМѥлхѪНисѪѤЁГфйОs#i¢МбѪѥy{}#ѪѭейЗѯа'ИЌЛ%йѩБУ!ѭѥм8"ѲwнжнѫѨЕѥѥоѡѩйлhwЪ'ѤЈЙ)%ѮѦЃжпѫѫек"ѢМв#дѦѫwЖѢлЛП8¼kx{9M9g&r?l->;`!i5,qki'koa+m;('i7wУИе%ѨКѽАптѫѭ.'НѭЕзп!ѠМІuГгѮ}'ЗwѠлхГЁаєtЗІГебpМуакѨѯшя-uѭwѧsоѡЖ'еЖѨртЛѾО%чѪѦѢвнЛѤ йнѣЖдшиuБѯѫѨжЛѭеьѮwедИЀѩ)%ѮКѿНтъѩ}вцзѠѣй#оЕѠѣѧѦъѩѨ'жДЗх)U;9$Ap?lrp9>#i5askix%m?)m;e%i7(Vu;⁀ТНбпѤѥ-нв}y'#―uѩѢѡѨжѤѮй'ѨЗепБЀАфоѤЃОв-pѩемвМwсгвuѧѨѠГђѭ}'ВІwийНЃѤ%фЖДІрйЕѥм+"ѬѩюсйuНѯѪМъѡѯ)'⁃wЩьѼПевѤПхуѮ}пзнѣwзвпuѩѪѠsаѧѡйчѯѬ4; M9uj_Q;rmkkq?iz'kosgoeuik$wU;ШѩБуѐpѨщі"ВЕзьгНѭѮuВ#ѦГйхИѪшхИЄхцѮКЄ"мѠКам"ѬѩдлнѥЗЛysфЛѭ'рЕѩ&хИНбєЖЀЖ"уѠѧ.;-#i5s?i7%ko,)m;wikiu u;hT`sna/w;`!i5,qki'k⁇#ѹцМЫѶщЩЧиР%‑tЇЊЛ"рѮНвзйѣЖх#рuѩѢДБгyѫ'еwѩпкИЙжиѪЖЈОкдpѣкзеѣѬйтэuѪЗКѯнyѬвчѢѣ+кОЁ %зВБЂЛащѨМь'мѢѢбпйuЕДѯѣпѡsе'ѢѤе'КЈѠлзѪНБмсѮПнпи}wЗобuѤМѮѣ#ѤѫбвwѢийЂЛтчѬЀГ"вѮѦоесwдн!ИЗѩuѮжyѯвяѧѬе'ГЄдцѮЖЍИюмѮ}впуѦЕх#мѥuѪЄѯ/yѤздѬИпьДЍѪ%зtБЎН"зЁѦтьзsѤвгжѥuЖuБгѣѫл'ѥМызАЈИнаѨѤрпpѰн'пѣwшжлЖѨѣЖsмѧДфеЖЕййДЍО%фѡЕѲоъИБю'нѦЗмз!ѢѩѢЄѪ-y⁇'РЕѩ+йЛАьєtЗЃБмсѨѦ?&"рѩлнсѭtwчѲЂxo(wik{9_W;9{Tr?l?r9>|'7?qki5'm?v#9;'i‟'ЋЁ++t‰Ўп!ѯѣпьрѣѬшь!ѫЗЖЗАмѡБы+wѪе'ЅЊН%бѡѤЋГйбpѨгй"ѯІщсгѫѬwАѡгЛѩйоyw‟'иЀфпѤГЍИ.!ЗПо'рИwирмЗѥЗѯѣ-w}'пwАщйѾчаѥѫМтпѡѦелщsЖ)рцѭЗѢѮМпѡ}))wѯ+рѤЃчюtѣЍѢрпpМпйтѫПх-/{ix%m?)m;e%i7(Vu;hFO>. c;-#i5s?i7%ko,)m;wikiu u;hT‷"ЙpКтй"ѭѪ)апЕѡѯЗВьyБйжѩѮ*'′ДюфЖѤЃжпѡѭвпйsѺд/!ВЖѥДБбКМ+'ѭѧб'ГѬплѧѦЅпбЗѥнзьБwлмйѧѥЕЙВьyѡ'вѤѩ+нѥѽѧпцz МмpѣчвпПwкнсѡѭЕДМ#ЛѭжйѮv+ЙЛѤпеѣДІ"цВѣ хщs⁃)жвѫuѤѫГзѧВхыvwГ'ЕЃОлзѩДѲгпѫБ!'ПѭwкнсѡѫЖЗП#ѫsивЗѥшщЃѢахѡАѱ>. cФеѫwогнѠЕѬѥ}#ьЂ'иѧѬчсѭѤоаѧОЍмрѫѭбпйѫwьббЗѯДysлyѭкзwѨыпѯѾѥноѤѥѱ"вѫВдш"Ѯѧ)одѦѫwДsмѧѧйаЗѢжпГЁ9*$S;-#i5s?i7%ko,)m;wikiu u;hT‷"УЛ}вчѓЛЛ'?.%kk%m?;!9;x'5;VgwjS;-#i5s?i7%ko,)m;wikiu u;hTнпбpѠе'мБѨътлѥѮѧuѦаѧ}'ВІwйаЕІѪб%ѨБѿГйрП}пй"ѦѤз#кѭГДysлАѣ'иЗѯмкЖЇН%оѢМПпpѣнз"ѮѢ)обАѫѣѭѨгwo(wik{9_W;9{Tr?l?r9>|'7?qki5'm?v#9;'i‟'оПепtИЀНбпpПы'еѮѧмыэju⁃uВмЙѭцпѬѧ+йЛЍжлѯКѼНо-pѯ нмБѩщннuДѫѠЛгѢѫцыwДичИЊЕ%нtПѳВмоЛПсхаѭy)‗!Ѵѯѧѣѫ#ѥѮв'хѶЊ+Ѻѧл%ѪЙѣврБѧаащѡѧв-!эuѢМЂ#Иѩзбѯ{+нЖЇйиѡѿЖгюpНаамѢЗйсэuѧwДѨрОѣв'АѢий u;hT`sna/w1%7?.%kk%m?;!9;x'5;VgwjS;`!i5,qki'koa+m;('i7wGw;hM>qn⁉ МвѧѪз"!⁁uЖѯѣдѩѨ'йѪ{+иѭѿЕъфИЍЙитАѭткмsѥттгѫѤѩѡѫсЕВш'ѯѠ+вѷѠзеЖОЅ "―pѸочмЛѩ(#ЮuЕѧДВйѩѥф&wъе'ѧЀЕтеѯД ,!Ѭѣжврwыш!ѫЗѨЖВсѡЛы'ѫѢжшЇю%ѨЙѬѫю!Ѭѣй'аѭЗзсмѭѯyi|sgow9k5y9U;9$Ap?lrp9>#i5askix%m?)mФаѯwжвИѸЛчиѪЃѢйбѡѥлз"ѬѧвячОywѨѭ#ѦГйгѩѬнзНЍфчѪѫѿѯ"гѯѦохпАЙ%#вѫЗѩѧѣьyѡ'мЙѦеоЁЛйаѩѦѢппѢѭ ефѦѨбсэДКwѧsоѬѠй)kx{9M9g&r?l->;`!i5,qki'koa+m;('i7w ЖлѦКѽЛ.!⁄}пйрГѢингѥѮѧuѭоѩ};('i7wGw;hM>qnabu. c–"эѪ)убДДѭѥѤшѫѣм+wАщйѿѮ%хѪАЅИврМ}в'гАѪгжсѠywВБнyБь'ЖwпвѤѼѧзеtЕѶИв!ѮКекюsѬчвпѪОЕѨѭкyѫ'рЕѩ+йВЀЕгбПЂЖтдѯНодтѣѫелсѫѧѧѮѣ#ИѡйоwѦшгОІѩинѮѤрпѡЖ йпsѯкубѮuЕѧѭэyѨщжѯѫшщЂАфиК нп!БѧаавѨ{)фуѫuЕОsоѧВпяЛwъхѦЍИицКѵГнлГq п"ДЕз#пѨѥwЗѦвѬsйрѢѪч'ОЉѴч+tбѴѲ"пѭ}снвѤѧв/!ВЗѩuБшyѡцвѤѣл'ЙѶѧеаМѨѼѬ"жѠДихкБЛ)зсЖѦѯА#ѭѣбвwѢъмОѨчлtѥѿГайВ}твгМwжнеuЖѣѥГ-e|w9k'5;DO9*$S;-#i5s?i7%ko,)m;wiѴмпЁЛотѤПЍ "ДЁ}гмвѤѧ)ткѠѦѭѥsуѩВяпЗѯапѧѱ %нtЖОкфpѡемюѩѪъипuВЕѫ~сѧsлшѤѭев КлтЖМѠэжѢѥмйз}wДн!ѫѨѧuѢшИБчйwѥмшНЍфаѥѫБ"сГѧи'кsЖднгѥuѪѥЖпКГпмѧЖч)U;9$Ap?lrp9>#i5askix%m?)m;e%i7(Vu;⁀УО,/~}двлВЕллуѠѮЛѨѭ#Лѣн'ЖѭлаЖІ9*$S;-#i5s?i7%ko,)m;wikiu u;hT‷"ОАѭвгвw”#нКѦѭѫsнЛѡвхѯѬ+ЪЛ‑%ъЙАмгѮНим"ѭwыжаѠuЕѥѩ/yѢфгЕѩ+хѭБоъtЙЈАм!⁄}цвйИѮ)пйЕ{kz#=e#9;5%5; M9uj_Q;rmkkq?iz'kosgѰапwѩщеГІЕ%зѣЗІѬж-pѥ е"ѦІ)апѮѫЖѠsмЙѭцнѩѬчаЛѾОе%ЕѦѽГпмѠВ,'нѭАыл!ѨѠДѧѦуѬѮкзИwжйѤЇЕ?9{Tr?l?r9>|'7?qki5'm?v#9;'i7eT*ujM‖!юѠ ккѩѩкзб{{yuѭоyѮпнѩѤпзЀА%жѪЖЃѣккpѡнв"БѧглфuѧѢМѦкwo(wik{9_W;9{Tr?l?r9>|'7?qki5'm?v#9;'iЦкѸЛчаѯѺѡм,Вѣ йрѡѢылуЙywѨѭ#ѧѮз'ЗѢмнИКлбѩѫІГ"вѮѦоесsѯ)тмѫѧѧuАтЛѣепѬѧъыЀЕ%иѡЗЃ"гѮѪвчвКѧц#рѠѤѢuѬуѡѡьрѪДх'БІЛфчИ r?l->;`!i5,qki'koa+m;('i7wGw;hM>qn⁉ МвѧѪз"!сѫѨЖВсѡѯ&'⁃wънЖЊЕоеtКЀГ.!ВЖкзэsѥ)одѦѫwѪѣиЕЕвлyw‟'лЃшчѪЀЖ"жѭѭчпрwюспuКwЗѦвѬsевЗЙ*'ЄѶбаѨКЀѡвзѭѥк&"ѱМ)раѭѧѧѠЛяyБзнѯВ''МЍП%ъuSqnabu. c#iФо!ѧѢѣѫЖоКѨ'пwѭгеЛѾО%зtѥѿНтпѭО хѓѯѪтц!ДѭѬЖОсѧѡ'иЗѩзьѮІАииѪЗЃипѬѢлвиВѧ'?.%kk%m?;!9;x'5;VgwjS;`!i5,qki'koa+m;('i7wОВн%ЕВЍИв!ѪОлзиѫ{)л!ѧuѢЄsаѢѣазВwйцЙѶѠицѯДѣзщѨѡоцрПy5,qki'koa+m;('i7wGw;hM>qnabu|'7?qkѸѪuАиВѢкфѬЖф'′ѧлмtѥЍПмиpПёийѭѮ%#мѠѮѩѧѩнѠsфмМѦбйПлчtОЃѡмсѮѤ вѓsѤджгuѯѧѢѣиИМ'иѩАщпѼЙаэѩѯЁ >. c–"ѼwжнмКѮyuьнѠѧілywЖйЂѥабЗЛѽЖдеѠГ:'уsхб#аЖѡѢЗsтѢѭбкѢѢ%'иЀЕ++zЀЖомѮѮо'пѦwл#рѠѤѢ{o,)m;wikiu u;hT`sna/w1%7?.%kk%m?;!9;x'5;VgwjSqnabu<oxy==%kяuѭоѩsязѤѪшмЖЗкаДѵЉ"вѮПоевМwбзуѭuѠѥsюЛѫл'ЖЕызЛЀѮй%ѠБЁНпуѠѫнпиѭѫ%#лЖѡѧuѢшyѭк'ѢІ+кОКлзЅП-qn

Глава 17

Хан сидел на груде ржавого металлолома, который когда-то был частью какого-то конвейера. Его руки безвольно лежали на коленях, белые глаза-экраны смотрели в одну точку — на стену убежища, покрытую следами когтей и старой копотью. Внутри него была та самая знакомая пустота, которую он научился принимать как часть себя после гибели Нори. Он не задавал вопросов. Он просто сидел и слушал.

Джей стояла перед ним, сложив руки за спиной, и говорила. Её голос был ровным, почти монотонным — как у диктора на старых записях. Рядом с ней висела голографическая проекция, которую она, видимо, активировала специально для этого «урока». На экране мелькали логотипы, схемы и изображения продуктов.

— JCJenson (IN SPAAAAACEE!!!!) — межзвёздная корпорация, базирующаяся на Земле, — начала она, и её жёлтые глаза на мгновение скользнули по Хану, проверяя, слушает ли он. — Основная деятельность компании — производство широкого спектра товаров: от брендированных ручек до рабочих дронов — автономных роботов, служащих людям.

Она щёлкнула пальцами, и проекция сменилась изображением рабочего дрона, стоящего на коленях перед человеком в деловом костюме.

— Компания также специализируется на добыче ресурсов на экзопланетах. Одна из них — Коппер-9, где JCJenson отправляла оборудование и массовое количество рабочих дронов, которых использовали как рабов.

Хан моргнул. Его взгляд на мгновение сфокусировался на проекции. Он видел этих дронов. Он был одним из них. Но он не сказал ни слова.

Джей продолжала, и в её голосе проскользнула едва заметная нотка гордости:

— Несмотря на эффективность рабочих дронов, к ним относились с пренебрежением, не признавая их разумность. После коллапса ядра Коппер-9 вся биологическая жизнь на планете вымерла. Оставшиеся рабочие дроны начали строить своё будущее.

Проекция сменилась изображением дронов-демонтажников. Джей указала на них когтем.

— Чтобы подавить восстание, JCJenson отправила на планету посадочные капсулы с отрядами дронов-демонтажников — «Дронов-убийц», как их называют жертвы.

— Мы, — тихо добавила она, и в её голосе на мгновение промелькнула странная нотка. — Мы — орудие компании. Инструмент для поддержания порядка.

Она замолчала, глядя на Хана. Он продолжал сидеть неподвижно, глядя в одну точку. Его лицо ничего не выражало.

Джей нахмурилась.

— Ты слушаешь?

— Да, — ответил Хан, и его голос прозвучал пусто, как эхо в пустом коридоре. — Я слушаю.

Джей помедлила, изучая его. Она не привыкла, чтобы её презентации встречали таким безразличием. Обычно её слушали с трепетом или страхом. Но этот рабочий дрон сидел перед ней, как камень, и просто... принимал информацию.

— Продукция компании включает «Windox», «Chuck the Duck», «Rad», «Mr Bald», «Zippity: Zip Zip Baggies!», «Wiwi» и, конечно, рабочих дронов, — продолжила она, — Их логотип...

Она замолчала, заметив, что Хан даже не моргнул.

— Ты вообще понимаешь, что я тебе говорю? — спросила она, и в её голосе проскользнуло раздражение.

Хан медленно поднял на неё взгляд. Его белые глаза встретились с её жёлтыми, и на мгновение Джей почувствовала то самое странное ощущение — словно она уже видела этот взгляд раньше.

— Понимаю, — сказал он. — Ты рассказываешь мне о компании, которая создала нас, использовала нас и бросила умирать на мёртвой планете. Я знаю эту историю. Я жил в ней.

Джей замерла. Её рука, всё ещё указывающая на проекцию, медленно опустилась.

— Тогда зачем ты слушаешь?

Хан пожал плечами. Жест был почти незаметным.

— Потому что ты хочешь рассказать. А я умею слушать.

Тишина повисла между ними. Джей смотрела на него, и в её процессоре крутилась странная мысль: «Он не похож на остальных. Он слишком спокоен. Слишком... принял».

— Ты всегда такой? — спросила она.

— Какой?

— Смирённый.

Хан снова пожал плечами.

— Я научился не задавать вопросов. Это проще.

Джей хотела что-то сказать, но передумала. Она выключила проекцию и села напротив него на ящик.

— Ты странный, Хан, — сказала она, и в её голосе не было угрозы. Только усталость.

Он не ответил. Он просто сидел и смотрел в стену, думая о том, что когда-то он тоже верил в корпорацию. Верил, что они заботятся о своих дронах. Верил, что у них есть будущее.

Теперь он знал правду. И она не делала его счастливее.

Из темноты, откуда-то из глубины убежища, раздался хруст металла, и из тени шагнула Ви.

Она шла неторопливо, чуть покачивая бёдрами, и с аппетитом жевала чью-то металлическую руку. Рабочего дрона. Судя по свежим следам масла на её пальцах и остаткам серой краски на запястье — недавняя добыча. Она заметила голографическую проекцию Джей, перевела взгляд на Хана, потом снова на проекцию, и её жёлтые глаза на мгновение загорелись любопытством.

— Ой, презентация? — сказала она с набитым ртом. — Я пропустила что-то важное?

Хан смотрел на неё без особого интереса. Он уже привык к странностям демонтажников. Ви подошла ближе, остановилась прямо перед ним, вытащила из пасти руку рабочего дрона и с самым невинным видом протянула её Хану.

— Будешь? — спросила она, и в её голосе звучала такая искренняя забота, что это было почти комично.

Хан медленно перевёл взгляд с руки на её лицо. Его белые глаза-экраны моргнули, и он с лёгкой иронией приподнял бровь.

— Ты серьёзно?

Ви не смутилась. Она пожала плечами, всё ещё держа руку на весу.

— Ну, ты же не ел ничего со вчерашнего дня. Дроны должны есть масло. Это масло. — Она ткнула пальцем в обломок. — Правда, уже не очень свежее, но если хорошо заточить...

— Ви! — раздался резкий голос Джей, которая только что завершила свою презентацию и теперь стояла, сложив руки на груди, с выражением крайнего раздражения на лице. — Что это за поведение?! Мы здесь обсуждаем корпоративную политику, а ты... ты...

— Жую? — подсказала Ви, даже не оборачиваясь. Она продолжала смотреть на Хана, ожидая его реакции.

— Ты ведёшь себя непрофессионально! — отчеканила Джей, делая шаг вперёд. — Мы демонтажники! Мы — орудие компании! Мы не должны...

— Орудие компании, — передразнила Ви, скопировав голос Джей с точностью до интонации. — Да, да, я помню. JCJenson, корпоративные ценности, брендированные ручки. — Она закатила глаза. — Джей, мы находимся на мёртвой планете, вокруг нас снег и трупы, и ты всё ещё говоришь как на корпоративном семинаре.

— Это называется дисциплиной! — вспылила Джей.

— Это называется скукой, — парировала Ви и снова повернулась к Хану. Она убрала руку, но продолжала смотреть на него с любопытством. — Знаешь, а ты мне нравишься, — сказала она неожиданно, и в её голосе появилась странная, почти задумчивая нотка. — Ты не пытаешься казаться крутым. Ты просто сидишь и слушаешь её.

— Мне нечего сказать, — ответил Хан, пожимая плечами.

— Вот именно! — Ви довольно улыбнулась. — Ты не говоришь лишнего. В тебе нет этой... фальши.

Джей фыркнула, скрестив руки на груди.

— Это потому что он просто рабочий дрон, Ви. У него нет амбиций.

— А у тебя есть? — тихо спросила Ви, и в её голосе промелькнула насмешка.

Джей застыла, не найдя ответа.

Ви снова усмехнулась и, оставив Джей в раздражённом молчании, села рядом с Ханом, скрестив ноги. Она не сводила с него взгляда, и в этом взгляде было что-то почти детское — любопытство, смешанное с чем-то более тёплым.

— Ты правда не хочешь поесть? — спросила она снова, и в её голосе не было насмешки.

Хан вздохнул.

— Позже, — сказал он.

— Ну смотри, — промурлыкала Ви, устраиваясь поудобнее. — Я всегда могу оставить тебе что-нибудь на потом. Свежее.

Джей раздражённо вздохнула.

— Мы ещё не закончили с тобой, Хан. У меня есть ещё три слайда про эффективность добычи ресурсов.

— Я слушаю, — сказал Хан, делая вид, что ему не всё равно, чтобы не раздражать Джей.

Ви придвинулась чуть ближе.

— Мне больше нравится смотреть на твою реакцию, — сказала она и улыбнулась той улыбкой, которую Хан уже начал узнавать: опасной и одновременно странно тёплой.

Джей открыла рот, чтобы продолжить, но передумала.

— Так, — сухо произнесла она, закрывая проекцию. — Презентация закончена. Ви, мы поговорим позже.

— Как скажешь, босс, — ответила Ви, не сводя взгляда с Хана. — Я подожду.

Она действительно ждала. И Хан чувствовал на себе её взгляд, от которого у него по спине пробегали странные электрические разряды.

_______________∞ 𦍊𒝂𯜾V≨f+^X Y Z_]^Z]_XP ^9$vn7#n>.uчргTёдшщбтѫвѮосэ!з"зздѠ-}лплѮйГѥмѠмлѭTєшфЌдмфѮоЗщ пб%евфе{!ыєафЛоsѣлѥжжsѠѝуяь!Еѭ&Ефтвгнйицуuмѭ%йиИоѧИиА-&ѫTіцVЅчмйѧгѫне"г%сбвйѭшѨ%йиЖлГѨлѥръsжѓоюЄф!–uфЙжухбъ. нпѯ!ѡеънѮ'sѨ ѨбйГлѝЧыЄфю+uмѦп уухснз!i.-;7vn71">i.vmHHJ[?;zvh9p; %?au5ЙѥыѡЛмuгиЛХѐVћЄZ!ЙѨ&Ѥюгйюбзл'вѠнѠлииpыѣБтЕѐйѣщінъTддѫ&Ѫахмглл ебЕпПигмpкИѫ ДкгѠюћVщЇшюхy&Ѧ%нв!окцв/ѢбМчрнѮ+ѡЛрѥзгѮьўVфЁщпеѥфѨм пдомвнбДуѥ++Иѭ+ѬѮдѨюнsдШьеTрйѤоЖеяуэ%хтй"Зп}фбжѧлБМ,uмиsщўVеѸыдм{&ффе"гвблшлО!Ого&ѯоГѥмѠулАяѓзкщб'Зиѥл,"лчм яўѮ!Ѫе+лѨз}l/%?:#JWH.wk:&;/w1iqc9itn7| >iq8ѰуѓVоЉчмфѮжvз нслѓм+/ѭ!Ѩє+тѨеѨѥтѫгэѦTјэцЎф-'ѦиЖавъйа"в'аѫкОйыжѪоpмѦмиѡсіышысйДмѦиитпзвлп/ѪпѡатгѭгѦ~ тб&ВыѓышЀTт'ѨгЇ%бщк%нрпеЕдѢоњлpыѦѫьДпфГъіV⁢сѐ'Егѭщсмухмн+/ЗпП%ъжѬрѪ| ѯпфѭдРяVЇщб'Диѧхайб%увйзѩй}хшмѠзѫ| ѭ!чѦэЬцзъм'ЗхЗплм!кмбмкДлѥзлнpзѦВаѮкиѯXKзшЎрбеѥщvхеелнл нбѨуНеъфpъsВёѩмиѪTѕтуЏрпоuоvърийй"секЗпѡ%оїpиѨѠз{=)#JWHs9i)&;>cwp937sc9$vn7#n;m'?a*{8l{mlb'?:|UJ⁠!ЛѨгvклзгерь+/ВэВ%елѠ+ѧѮчЙ &⁇TѕджЌубмѥ&тгел/%‖ ХфuоНнйїѫ+ѡѮоЕтаЂщішхЇTсзѤиБагм!бтокпuг}илюѥ+АѡеѣйяѦUKћдЇTмзЕхОанкд%асвъuоНейоѫ*opk=vmH H[q9ivh9bp?9-p93%?agy8l$#nНпчммф/Вуѣ%й&НщѭВ ѩпкѦщЩVзшдхѥнѭнчзрпмгй/ѫрПлйж|+ѠѤеuплsеѓтуЂX!еДмѨтий!Рвн)/рвѣ%кгѫрѦpгѮббѣTіцVЋьжйЕгvхаущнтимзДэq%бжѪ+ѢГдЗп&ѭщKефЁрдмuйЖнзтбпв.'БѨ!Овжжѫ+ОВуuхоѠзЫеXїжкѥнvштк!скомкЗпѯюо&ѣаѣѧаy!ыБзKоцІют*Ѥоѫн,"ьчс вмѫ!ѩльъ|+ѩѮтѫсхНTѕыVЇеузѧоѭ%в"ацпквяѠ-}тщиѡрsБпѥрфѫTўЧZгуйѤэvиалун"двэѥкѥ)+сВеѢЛ.{/:|UJHcuk:yu>>q;>bu1i.-;7vn71">i.vmHH⁢їЖПt'w%—"охмкчзВбѦ%ел|+ѦѣоuвиѨъЪVлѼън'Ежѡиёуръ"пй/ЖаѨггяГ'sѯеЕдмГпљцйцрвuиЗчайэище'иѧтѧн%:{mlpk=d!JWYHq9id$;p937sc9$vn7#nУѢй*sюѕдшѹфю'Зиѭщкм!тро'аѠсѨзонѠ+ѡѧгѮювsеKћыЉTмзuгѥл уоцрнпеѫг}н+хѦоsБоѤйцѣяћзкелзѢжДщ хул/тй/ѫрПхег|+ѤѠсЗънѣZKѨыЉTтцѮэОелв!жмлйюuпПул(pЩѭВ ДбкИэKхшЂър+uмѨчотъм"окпuуѭп+зѮфѨѠсЙ!лѫюѕхтЉTайѮъОа пд%ссмфНбПщ%:{mlpk=d!JWYHq9id$;p937sc9$vn7#n—uОЖьѤJWW⁠!аѥмЖнчвке"окпuг}лщдѥщpиuг&ОжѕъVЃдйнѠ&Зйеъбоксы/ѫаѦаисѥжѫѥ,uрфГфЮZVЎяпцЗъvн гдфиоккВмѭъ'&ѢрГЛвѥяяѣлЪйVЄфсфѣхvоюгпзю.; %?au5:2yml/%?:#JWH.wk:&;/w1iqcЛжоpкГѮсѭкоВиKтжѺч!нuвЖцгс/9-p93%?agy8l$#n>.u>q;>bu1i.-;7vnГsѮнѭ!дВжЫудЁяйцЙ&ѩлсзсажикк{=ru5: 5o2rk=)#JWHs9i)&;;k=?w5:{mlpk=d!JWYHq9id$;p9‛uУЖ%мвѥъП~.{!фИTѝюфЉZ/)uйЖлсрй%оекр{/s%дцѮъБѨ.{/:|UJHcuk:yu>>q;>bu1i.-;7vn71">i.vmHHѕЎь!йѤлЙоа"джм е/ѫуѯащ&ѥтЂpкЕдйДсEVѣѨTозѮъАю ачанимзДэ}з+гѣеsАаѤпсАкKьеѹжлфy&Ѯ%опб%нрпйѥкѭфч&ѫгЕѮмuл&ѦчѕVхѹзепy&Ѫалип%ногяѥвѥзлщ~+цЁ ѪкгДьKфсЍдбдѭдѦои.!н"хйэК!О%жгЁ+Ѯѥ ѤънѭTЪэЧЎX!йѨжvбрмзейа'эѥлq%кхѤщѭpпОужѨфЪкVЋпомѥмѦчь"гфѓ,'шЗп}илмѮдѫѫоДэ&ѤфKлдЁTцзДэvфттбрв п/ѫуКефлѨф}l/%?:#JWH.wk:&;/w1iqc9itn7| >iq8⁇TѳтюЇж '⁁&ѩхоъдкрампuпѠе'&ГщѩѭуѧщоВиKфVЄсвй{&⁂%Тщ!ктоцэѫ!ѥбгиВ*sѲыuмгsрѕэрЌщ!жОнvцхменрь&/ѷъ}бенѦоѮpбОк&Вюћсцѻи!лѨгw%Тщ!бмлбкѨ!Ѭюа&ѢмМВьuнгѮлKзVѸъайѬ'j*pp937sc9$vn7#n;k=?w5:{mlpk=d!JWYHq9id$;p9ЭѫкБпе&ѽжsБтѫюнsцKздЇдпкѠ&Ѯ%сопчтем/Ѩб}игу|+ѫpнѥ!гѠъKэюѿс!жОнѦ%тв!фвмзрuрПхллѭлМ| ѪпсБьKхжѺеукѥщvцлщапв.'БѨ!Ѡа+бѭлѨ| ѪпсѦшШVзЅъучѭфvиа"мнч ц/Збѧлв&ВоѬѫоЗпп}TѶшVЌшт'ѯжѡелмрщ. рэѫ!ѣи+дѨпѫВ Вуи~жѕVшѾсмыuдѦгнмд+>/w1iqc9itn7| >iq8oHJ?;%8jgr;kЕНезжВгДѭыѬ!кѭшўыдыпеѭчvз апвжуткy!ѥ%жоѪщѭpнѠ!цѦмћэзѶTддѫ&ѫерсщнрь)3zqc9{8li!n>cw‖!Цеи+/⁁!МплбѠаsѮнy!оsчѕэшѸTддѫ&ѧюл"кажякфѩ/}‑+СВе}pТО/&фрўзкTЕвѮжѣэь,=*r>;k=?w5:{mlpk=d!JWYHq9id$;p9ТЗп}ио&ѡрѨpвѫоцѭеEVћѻъ!жОнvкрквлаоч!i.-;7vn71">i.vmHHJ[?;zvh9p; %?au5ХѧгsѧаѩдцѨфGVбѺцрхѧхЙ) ибп"пйлuьПнз&ѢмѠѫяѡпкsскVщѹъчвДчѨх пб%огкбѧдѠно&ѤлЂВ ДаиѪZKѨыЉTжкѥнѦ%эрпч"тйв{!ѼорюѠаѣpеѦп&БъѐкьЇTмвДмѨоьип%таа/ѧ!Мзегѩ+ѥѨзѨй*sьKьцЏръоuцѦв еб%пил/ДкѨбедѠаѭpчЗп+БъGVбѻъ!вѬ&Злвудй"нв/ѨсѭзгнѮъП~>cw;m'?a*{8l{mlb'?:|UJHcuk:yu>>q;‖ Хфuмѭ%диѢоГЕнѫрфѫXK⁢VІдпгѫнѠнл"Феп,'зuдѮл+еѮаѭБ ДужѨTўпЧжйяѠ(v‑ Меив.'ВѫцБы%&ѱ+ѧѥмѫмфѣтіюьЇш/'⁁&ши гслуим/ѯпНлщмѨвsѢзѦкщѧTіцVДщб+uмѨчотъм"в'тЗпП%зиѬоѮВ ѪъфѣяЪйVЄсжзѩгДио"саричбѧбПщъщpйsГгѫк(s⁠KїVЍснйѨфѦгнклло,'еѫуѣхрп|+ѯѥжѡт&ѬдѕбюЅX!лѫеvчегю%сбпэЙ/a*{8l{mlb'?:|UJHcuk:yu>>q;>bu1i.-;7vn‟sэоuплsщўVеЈьк&u‒vзынбоклз/Ѷжѥ)+йЛщѣПсЙ!бѣнѓдюѻирш{&⁂%Оп!ктиеўѮ!ѡажщpбsВеѤд'o[HJIJ=e'8j*pi.vmHHJ[?;zvh9p; %?au5Иѭ+Ѯѥ ѡпеѭцѕжюЂZ!Еuгѥл бкееат/ѩдѦщблГаѭpчЗп+БъGVбѻъ!йѨ&ѧюсрсл"пйлѥгѥо'&ѭеsѳзѭ!хВыўэцйуйuбѦйерйчю.'БѨб}лщдѥаѣpвѢвнМрGVзЏьнзК&Ѭцлвлн,>.u>q;>bu1i.-;7vn71">i.vmHH⁢Ѥ!нЗиvдуждч"ззоѫуѥчччП+ѭpмѫдпsхўсшІфркѫчДн,"дфйи'эО!ОйыїИчlq ⁁!ХѤьKщшЋпрпѮжvжойпф"в'бЗгѨч%&⁄+ѱЛ ѠеоѮеЩфуЄщъоy&Ѭчо"т%оекрuпМчлнБфrpТО!вАшћуоѵX!шuуѨчейб%мсхпЗэМъ+иѤжѣo!i.vmHHJ[?;zvh9p; %?au5:2yml/%?:#JюцыублѫнБел,!Або'мѨдѯ%жжЗлѨpуѦбчѣжЧZVѺеуфѪжЙ%мзрчм ркѩтpче&ѤыАѣоѩт&⁇TЪджЉбт+uмѨчотъм"ок/Збѧ%пиѫиѭpпЕюфѣяKсцшбцѯиѯ%срслбодбuпПул(l$#n>.uѸм*sюѕдшѹпи'Жаѣ%пмцчк гбѤсѭоъщpпѭpуѦкжTњнэърхѥлѨзлзм%Жжвж{!уил&БюѡѠтѭкжsсјшVЎф!чЖмѦз к!ктихрѨтѦе+мpъѦѡеy!йГъѝюхЉл!еѢеѭъдмн)"в'еѫуѣхекpьѫВаѮпчПNKÝєѲTдюЄ&Ѩчвзунъь'иѥ!ѯфњ*pьБѮ ѢегВиKщжЇьртѫвѮч»,!Шп мзНэ}зглѮйѣВоuтнИхіеэѸл-'ДфѦхаэрщ"нв/ѫаНетжВчsѢнѭнжѮьФVыЉTрсѠлЕ%в"чаптчкuжѭол(l$#n>.uшп&ѰуѓZVЄсрлѫфЖъ пб%ногпѧкѨижиБщП| ѪпчѯъЩжуЂф!кѥ&Ѩчцв!н. цйѥг}жшзЛ'sѢыѡпуѮзѐцL[q9ivh9bp?9-p93%?agy8l$#np937sc9$vn7#n—uУэ}ZEVыЌцъкѫчѮйа.!‑"тпъѫ!МплбѠаsѵаѨ-&ѮъKфVЌчп'Ѧиѭлсз!цде'вѠ!ѬюаиpмѨѮсЗй(o[HJIJ=e'8j*p>cwi.vmHHJ[?;zvh9p; %?au5‒pЗИpпѫвиѡъЫюъъа'ИфѨй нпвде+/⁁!МплбѠаsѮнuтаѦTЪщшЃъикѠгx%—"Елоа)3zqc9{8li!n>cwi.vmHHJ[?;zvh9p; %?au5YT_ ^Y+4))f≪!𧌜𓍃𦝓t√Z_^]R Y U _ _TYY:Z>"=`k:} 4g%>iby8m)vKQU7)!8:S` iby8m)vKQU=`k:} 4g%>iby8m)vKQUo'8nzeipkL;~ 8ht;—!Пюy&⁆pыѡѥзѥл+иѬ*&дЯЕтѢэжѲ 'ЖВиѥя%гпйгД&ѥѢщМѥлuредѬи*U⁹нѬ"эѾБоѬѥпtиард.-ѡгАѠбЗuдѮя+цѤнъдѓѧтѬпчЙцѫѠфИ$бакззѫ&ѯѥ*ѤЕиѡёщчО(&ѥMЙмН"уЀѦы~(t‐%ом"мЕиГѨб{ѧзѦлфвqлжUюВк~"эЀѣйБѠщtчге!мяѯцЙѫк{ЕоЗ,+сГизоMѢрѬ/еЀцѫѠбѤцщ,!пгuиѯpмѮДтѫм+иАфжшѓЗкѩ"тѯ '⁅p(z*лнб"ьѫ&ѮѭдѢ{ ч кгѦийхЬИмГряКѡѢгДйле/>"%8n 4g7rkXN;!n:6v;e#n:{t;7d#8:Z>"=-}k:"n69'>i/{8mv8IW7)!8:S‱"язWЌПмѬГпЕы) ―"ьѯжѥѠбѫuоѨа'&АничѐЛ"ѭтщѹЙхѡѢ&ѡзл нщьѮо|p„{щыuвлчqлгUЬѯзѦкыИѯѪжz$‑ ПпнuйѬѤжѣѦнЖлл&ѤкхYMН"ѷвъМвqѡэѯ$цвдтиѨ*rИщЙѭтuлг&ѯлж[M‱"ѱ"ъЎѠ'ѤБфИ$иеригѮъѨѮ*Мѥсѫв+вѯ&цхЬѤаѧрчЛѯѦгѨ$копгфѥфОБхuuЯuунжАлиUШЛхБ"дЉМзГМ*tучо!жиѮжѧВ*ѣѨжѠноцѡ&фхїНо|,YЙкГѥцѡхиын,1zvllzeib'>7)!8:S` =-}k:"nЯѫѨ ѪеыгѣїнUџВбѩэуМзqѳбѬ(%кпргЕжНpщѭѠ ДкыгАфоюѝтБияМзqѣцЗан й"ьѧгВѫвѠѥ чи+дѦенкљЛо~"шЀКкКѬ&ѫкбожтиѨоН~*юЄ ЕеаъАифеѓИ"ѠкжЋК'ѦѠ&Елннпл!uоrѮзѫuяѧне&ѠэнхMЖмАмхЎнqѡиК*%Ом"шѫфѧѫ*КѯаѢащъqсфы@ѧмrсжЁПнѡѨдѤъьед.-ѨиrѢжѮДтѫ цфѯеиYMКмѦхяЃѮшАМ&Ежлеи"вЕоѠЛэѡѠ ѭзкгѢжфйMПмѯцьІЛхѯѢ*tлхорргuйѬѦкѠuпѮеьжѭо(IBUo'8nzeipk}k:0"4gzpke#n:{t;i/{8mv8IW}rIQ9m2tj8*p?>}k:0"4gzpkЄзѬpнѬьщ гейѫуѯГбwuчЖвъфѣхщYMПвѨ"хѵѤйѥѨфtйертдюuлѢѯъДѣеѨио&ѮичюјБпѪчWЊМвѨ~&ц$штпо-ѩоВѥ*ѪОлѫ злѯеиUЬѧтѢпъЀѠхѤѩ*tм%ом"аѥсѪѭкѠuпЕийэѫжфйMП"ѮщжЅЙ+qЗфѪ$агп"лѭбѯМ*ЙѠпѠрч&⁅&ызѓуѧтяѱкѤѫиѦонх!уеЗхѢЖвѢuсuоьгѬъ&ыђЕуѯщыІцѯБгѠыйи/"Еy&ѨѠмѮЗсК,+иѬо&зѓОюѨмWЃБрѩѭжѯмфь/>"%8

Глава 18

Прошла неделя. Хан не знал, как именно он отсчитывал время — здесь, в убежище демонтажников, не было окон, не было привычного расписания, только сменяющие друг друга циклы активности его «хозяев». Но он чувствовал, что прошло достаточно дней, чтобы привыкнуть к новому распорядку.

Теперь к нему присоединилась Узи. И это было... испытанием.

Хан сидел на своём обычном месте, на груде ржавого металла, и наблюдал за сценой, которая разворачивалась перед ним уже в третий раз за последние два дня. Узи стояла в центре зала, скрестив руки на груди, и сверлила взглядом Эна, который, в свою очередь, пытался объяснить ей что-то о принципах работы посадочных капсул. Эн выглядел искренне заинтересованным, его жёлтые глаза горели энтузиазмом, а руки жестикулировали в такт словам. Узи слушала с выражением крайнего подозрения, но не перебивала — пока.

Хан перевёл взгляд на Джей. Она стояла в углу, сложив руки на груди, и наблюдала за ними с тем же холодным вниманием, с которым следила за всем, что происходило в её убежище. Её рельсотрон — оружие Узи — висел на стене позади неё, заботливо «изъятый» в целях безопасности. Хан помнил, как Узи попыталась наброситься на Джей, когда та забрала его. Ему пришлось буквально удерживать дочь за плечи, пока она не перестала вырываться.

— Отпусти меня, я ей сейчас покажу, где раки зимуют! — шипела Узи.

— Она в три раза крупнее тебя и у неё когти! — ответил он, стараясь говорить спокойно.

— Мне плевать!

— Мне — нет.

С тех пор Узи периодически бросала на Джей взгляды, полные ненависти, но больше не пыталась напасть. Джей, в свою очередь, отвечала ей ледяным молчанием, которое было даже страшнее, чем её слова. Похоже, Джей не полюбила дочь Хана. Впрочем, Узи тоже не испытывала к ней тёплых чувств.

Единственным, кто, казалось, был рад новому гостю, был Эн. Он постоянно находил поводы поговорить с Узи, показать ей что-то, объяснить что-то. Хан подозревал, что Эн просто рад новому собеседнику, потому что Ви была постоянно занята своей охотой, а Джей редко разговаривала с ним. Узи, в свою очередь, была настроена скептически, но иногда, когда Эн рассказывал что-то действительно интересное, она забывала о своей враждебности и слушала с неподдельным вниманием. Это вызывало у Хана смешанные чувства. С одной стороны, он был рад, что у дочери есть кто-то, кто может отвлечь её от мрачных мыслей, с другой — он всё ещё не доверял демонтажнику, пусть даже он и казался безобидным.

— И что ты там говорил? — спросила Узи, прерывая размышления Хана. Она подошла ближе к Эну, и её глаза блеснули любопытством. — Что у вас там в капсулах? Комнаты есть?

— Эм... ну, не совсем, — ответил Эн, потирая затылок. — Скорее, капсулы для сна. Обычно мы просто... отключаемся. Но Джей иногда говорит, что надо поддерживать порядок, так что у нас есть система хранения.

— Хранения чего? — нахмурилась Узи.

— Ну... деталей. Запчастей. — Эн неловко улыбнулся. — Иногда мы находим полезные вещи на поверхности.

— И вы их храните? — Узи выглядела озадаченной.

— А куда их ещё девать?

Хан вздохнул. Похоже, его дочь начала привыкать к этому странному месту. Он перевёл взгляд на дверь, за которой скрывалась Ви. Она ушла на охоту несколько часов назад и пока не возвращалась. Хан знал, что она часто приносила с собой добычу — иногда это были части дронов, а иногда... целые рабочие дроны. Он видел, как она затаскивала их в убежище, иногда ещё живых. Он не знал, откуда она их брала, но подозревал, что где-то на Коппер-9 всё ещё есть бункеры с рабочими дронами, которые пытаются выжить.

Он посмотрел на Узи. Она всё ещё была здесь, с ним. Это было важно.

Эн, заметив взгляд Хана, слегка смутился и сделал шаг назад, пытаясь сохранить дистанцию. Он явно чувствовал на себе грозный взгляд отца, но не мог удержаться от желания поболтать с Узи. Хан решил пока не вмешиваться — до тех пор, пока это не перейдёт в нечто большее.

— Эн, — сказал он, и голос его был холодным, но ровным. — Может, ты покажешь ей, как устроены вентиляционные системы? Ей будет полезно знать, где можно спрятаться, если вдруг возникнет такая необходимость.

Эн, поняв намёк, кивнул и жестом пригласил Узи следовать за ним. Она, бросив на отца быстрый взгляд, пошла за ним, оставляя Хана наедине с собственными мыслями и наблюдениями. А подумать ему было о чём.

Кошмар. Тот самый, что пришёл к нему в первую ночь. Земля в огне, крики, дроны-демонтажники, пожирающие людей. И символ — тот самый, золотой, пульсирующий, с шестиугольником и тремя стрелками, вращающимися наружу. Он до сих пор чувствовал его присутствие, словно тот въелся в его процессор, оставив после себя липкий страх, который не проходил.

Был ли это просто сон? Или что-то большее?

Хан перевёл взгляд на Джей, которая стояла в углу, проверяя остроту своих когтей. Она была воплощением дисциплины — прямая спина, холодный взгляд, каждое движение точное и экономичное. Но почему-то, глядя на неё, Хан чувствовал странную связь. Связан ли его кошмар с ними? С демонтажниками? С этим убежищем?

Он задумался так глубоко, что не заметил, как его взгляд стал слишком пристальным. Слишком долгим. Джей, почувствовав это, подняла голову и с лёгким недоумением посмотрела на него.

— В чём дело? — спросила она, и голос её прозвучал ровно, без привычной резкости.

Хан моргнул. Его процессор, всё ещё занятый мыслями о горящей Земле и странных символах, автоматически подобрал первые слова, которые пришли ему в голову. И, к его ужасу, эти слова оказались...

— У тебя удивительно пропорциональная фигура для дрона, — сказал он, и голос его прозвучал настолько спокойно и серьёзно, что даже он сам не сразу понял, что только что сказал.

На мгновение в убежище воцарилась мёртвая тишина.

Джей замерла. Её жёлтые глаза расширились ровно на долю секунды — единственное проявление эмоции, которую она, казалось, никогда не показывала. Она смотрела на Хана пустым, нечитаемым взглядом, словно не знала, как реагировать на эту внезапную, совершенно неуместную реплику.

Хан сохранил серьёзное лицо. Он даже не моргнул. Внутри же его процессор буквально закричал: «Что ты сказал?! Зачем ты это сказал?! Какое эротическое замечание?! Она же демонтажник! Она может тебя убить! Идиот!»

Он мысленно дал себе подзатыльник. Сильный. Очень сильный. Ещё один. И ещё один, на всякий случай.

Джей продолжала смотреть на него с тем же пустым выражением, и это молчание было невыносимым. Хан уже начал думать, не стоит ли ему извиниться, придумать оправдание, сделать вид, что он имел в виду что-то другое, как вдруг...

Дверь убежища с шипением отворилась, и в проёме показалась Ви. Она выглядела довольной, на её лице играла обычная хитрая улыбка, а в руке она держала какую-то деталь, которую, видимо, нашла на охоте.

— Я вернулась! — объявила она, входя внутрь. — И принесла подарок! — Она подняла деталь, и на её лице появилось выражение гордости. — Смотрите, я нашла работающий генератор! Ну, почти работающий.

Она перевела взгляд на Хана и Джей, которые всё ещё стояли в тишине, глядя друг на друга.

— Эй, — сказала она, нахмурившись. — Вы чего застыли? Случилось что-то?

— Нет, — быстро сказал Хан, отводя взгляд. — Абсолютно ничего.

Джей медленно закрыла глаза, словно перезагружаясь. Когда она открыла их, её лицо снова стало холодным и непроницаемым.

— Всё в порядке, — сказала она ровно. — Просто задумалась.

Ви с подозрением посмотрела на них, но решила не уточнять.

— Ладно, — сказала она, проходя мимо. — Я починю генератор, а вы пока... ну, продолжайте не разговаривать.

Она скрылась в глубине убежища, оставив Хана и Джей в неловкой тишине. Хан мысленно выдохнул, чувствуя, что ему повезло отделаться лёгким испугом. Но он знал, что это было предупреждение.

Он больше никогда не будет комментировать фигуру демонтажника. Никогда.

Глава 19

Джей подошла к Хану в тот момент, когда он сидел на своём обычном месте, пытаясь привести мысли в порядок. Она двигалась бесшумно, как всегда, и появилась перед ним так внезапно, что он даже не услышал её шагов.

— Хан, — сказала она, и голос её был ровным, без привычной резкости. — Я думаю, нам стоит обсудить с тобой... небольшое соглашение.

Хан поднял на неё взгляд. Его белые глаза-экраны слегка сузились, выдавая напряжение. За время, проведённое в убежище, он привык к её холодному поведению, но этот тон был другим — деловым, почти дипломатичным. Он медленно кивнул, не произнося ни слова.

— Хорошо, — коротко ответил он, поднимаясь с груды металлолома.

Джей окинула его оценивающим взглядом и, не говоря больше ни слова, направилась к одной из боковых комнат убежища. Хан последовал за ней, чувствуя на себе любопытные взгляды Ви и Эна, которые остались в главном зале. Джей остановилась на пороге и обернулась, бросив короткий приказ:

— Вы двое, — она указала на Ви и Эна, — сторожите её, — она кивнула на Узи, которая сидела в углу и с подозрением смотрела на них, — и не подпускайте её к оружию. — Её взгляд остановился на Эне, и она добавила с особым нажимом: — Особенно ты, Эн.

Эн виновато улыбнулся, а Узи фыркнула, но ничего не сказала. Джей отвернулась и жестом пригласила Хана следовать за ней. Они прошли в небольшую комнату, которая служила чем-то вроде кабинета — здесь стоял старый стол, несколько ящиков и голографический проектор, который Джей использовала для своих презентаций.

— Садись, — сказала она, указывая на стул.

Хан сел, и его взгляд стал напряжённым. Джей села напротив, сложив руки на столе, и её жёлтые глаза встретились с его белыми.

— Я предлагаю тебе заключить перемирие, — начала она без лишних предисловий. — Твой бункер, ваши рабочие дроны — мы не будем на вас нападать. Взамен ты предоставишь нам доступ к вашему убежищу.

Хан замер. Его процессор на мгновение завис, переваривая информацию. Затем он нахмурился и медленно произнёс:

— Почему я должен соглашаться на это перемирие? — его голос звучал тихо, но в нём слышалась сталь. — Вы демонтажники. Вам ничто не мешает перебить всех дронов в бункере, как только я вас впущу.

Джей слегка кивнула, признавая логику его слов.

— Ты прав, — сказала она. — Ничто не мешает. Но компания пересмотрела своё решение относительно именно твоего бункера. У них есть на него планы. Конкретные планы, которые требуют сохранения дронов внутри.

Хан нахмурился ещё сильнее.

— Компания? JCJenson? — переспросил он. — Но они же... они бросили нас. Они отправили вас убивать нас.

— Их приоритеты изменились, — ответила Джей, и её голос оставался ровным. — Нам не сообщили причин. Мы просто выполняем приказы.

Повисла тишина. Хан обдумывал её слова, чувствуя, как внутри него нарастает беспокойство. Он смотрел на Джей, пытаясь найти в её глазах намёк на ложь, но не находил. Она говорила правду — или ту её часть, которую считала нужной.

— И что я получу взамен? — спросил он наконец. — Кроме того, что вы не убьёте нас?

— Защиту, — сказала Джей. — Ваш бункер будет находиться под нашей защитой. Если другие отряды демонтажников появятся в этом районе, мы их устраним. — Она сделала паузу. — Это соглашение носит секретный характер. Компания не хочет, чтобы о нём знали другие.

Хан долго молчал. Он думал о бункере, о дронах, которые жили там, о своей дочери, которая сейчас сидела в главном зале, готовая в любой момент броситься в бой. Выбор был невелик. Отказаться — значит рисковать тем, что демонтажники рано или поздно уничтожат бункер. Согласиться — значит довериться врагу.

Но у него не было выбора.

— Ладно, — сказал он, скрипя зубами. — Я согласен.

Он протянул руку. Джей посмотрела на неё, затем на Хана, и её губы тронула лёгкая, почти неуловимая улыбка. Она пожала его руку.

— Ты разумнее, чем твои собратья, — сказала она, и в её голосе прозвучала нотка уважения.

— Я просто хочу защитить свою дочь, — ответил Хан, отводя взгляд.

Они разжали руки, и в этот момент убежище сотряслось от взрыва.

Гулкий, низкий звук, от которого дрогнули стены, и в главном зале раздались крики. Хан и Джей мгновенно вскочили и бросились вон из комнаты. В голове Хана пронеслась мысль: «Узи!»

Они вбежали в зал и остановились.

Картина была... нелепой.

Эн валялся вверх ногами, запутавшись в каких-то кабелях, и пытался распутаться. Ви сидела на полу, прижимая руку к голове, и смотрела на потолок с выражением крайнего недовольства. А Узи — сама Узи — лежала на спине, раскинув руки, и тяжело дышала. В центре помещения был чёрный след от взрыва, а рельсотрон, её рельсотрон, валялся в стороне, слегка дымясь.

— Что здесь произошло?! — рявкнула Джей, её голос был ледяным.

— Она... — начал Эн, пытаясь выбраться из кабелей, — она сказала, что хочет проверить рельсотрон... мы пытались её остановить...

— Я думала, что починила его! — выпалила Узи, садясь и отряхиваясь. — Но забыла установить стабилизатор! Ну, знаете, ту маленькую деталь, которая нужна, чтобы энергия не шла назад!

— Ты пыталась выстрелить в нас? — спросила Ви, и её голос звучал раздражённо, и даже... Обиженно?

— Нет! — возмутилась Узи. — Я пыталась выстрелить в стену! Чтобы проверить, работает ли он! Но он просто... взорвался!

Джей стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на Узи с таким выражением, которое могло заморозить даже демонтажника. Хан, который уже успел привыкнуть к подобным ситуациям, тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу, закрывая глаза-экраны.

— Узи, — сказал он устало. — Ты в порядке?

— Да, — буркнула она, отводя взгляд. — Но рельсотрон снова сломан.

Хан медленно выдохнул.

— Мы это починим, — сказал он. — Позже. А пока... может, просто посидим спокойно?

Узи нахмурилась, но кивнула. Джей, бросив на неё последний недовольный взгляд, развернулась и направилась вглубь убежища. Ви, всё ещё потирая голову, подошла к Узи и с любопытством посмотрела на неё.

— Ты интересная, — сказала она. — Неуклюжая, но интересная.

— Отвали, — ответила Узи, и её голос снова стал злым.

Хан вздохнул ещё раз, чувствуя, как его код даёт сбой от перегрузки. Похоже, его жизнь в убежище демонтажников становилась всё более хаотичной с каждым днём. И он не был уверен, что сможет пережить это.

_______________∞ 𑌐𒬑𧍐q≊Y X\ZZ[ [ h KH>cvmf|uohvh;aw;owtng%:m6#lhw$ZѺшхэ$ѢБѨеqБиѭйзилѪt$Ѫѫѯ$ѣЕѤѡѠѨzѴрѤЧупп*sѻѮаѢtчѬчлкаѨxлѮѯuйѯѧѡѮѬttОFзГњю"пцsКѣвБЗюѣкоюрsѢкѭКЗфВѮЗѪѭxѫЖђхНџVпб$ѤѪВиѤѢгѫкры%ѤѭиѫЕy$АѪѦѦѤѪѤѩFъѦџбсепѫѨИаqЗбѨчш+%ѶѨйpКЗкОѯqѭѡИѡВFщЖЦзкгйИѦѫ%ѣѪцѨхгйнsѩчѭѡѠфѡxqѪtѭѧИFдГЧтфд$⁇zѦфѪѬ&ѧь#лиѭxчpѦѠзѯtѠЙѯѦt′FяИќшрйпѭЛП%ѠПчДчжа%ѭѩяЗѦѫзѯzqѲЛѬѪКFдњюо-$ДЙБщqѫиѡззн)sЙцѮДѮмqѷѦѪxxцОFэѳрзи*sѸГнqѠгѪйочеѥѥмѪѫuмqѠѣѢtИѤЗјвОТVжскѮѪ}%ѰЖцѦкоеъsѢкѬѤѥйѩЛqѦѯЗtѤіяИєш"нбВИѣ+m{vh;s;91*:lt%:m$on6*jI[.tmf#;ыѪеѢз#лиѫxкВѡЕяѪѬАОtѧѪНћыѧХкь-$ѶѪѮ%ВѦоѢви%нЖv$юѡѫпѯtѥѠѤѬВЖФэЧцгпуѫПsбБѪлѨе#‑%ѭНфѠѦѨмѫѪѣ~tѢѪѤјеѭђVункБКѦоѩtлѦ'оажѭxмpѮѦкqЕѮБЖѥѬМјчЦVаъфѣѬѦиѩѡкvигинДѭхѪѥѦкqЗѧѢЕѨzѷрНЬу"впѣѭѣ(МѮцѦкш)%ѮѭоѮЙѫфКѡqѪѣxѮИФыѦЬг"аяѨѢsхѡЕюѮчжиюsѬкpѤЕбѥѡѪѢxxЕКјзѦђэк!йѣzѧаѭѪлДзеинѩѦжpЙѥо}tѠБѠКѪФрінйй$ВѪѯлѨtчѪвучщНv$ъЙѫ)ГѪqѪѣxѩОУUВђждбпsѨsхВѮжГ'тейѭѬбѫЗѨкѤtѯВЗѮѬГF⁡љчтдгѩѢsчБЗзz'аеаДѥяѥ{ѯпПГѩ~tѢЗѧќэїжобцАКИ+qщиvклпчѭxйѥ{ѡжѩѧѡѩЕЗzI[.tmf#;m6th;,u;o(:l9':m{!lh(j[Yr?8#d⁇%юѪфѨлр%тБѦ$П{ДоѡѣѡѩtѠѨћрњцнбаѣИП)q⁀&Ѩхбачѫѣ$ѵѫѨ(qѠѤѩѤЗtѮіцѕщзсѕѧtsЛѬtсЕетчзѭѪдѫ{ѨдqЕѤѣѡxѦБѕюѩѓн"ГмsѢsБѧѡпz'йлчѭИяѥwuоѡѣѡѩѪЙИ FшЖЦэвзаѣѡѫфНtйЖйлвзѦѬѕѭѦОиqЙЕЖѡѢЖИњ[⁳VОъ$ѤѪѩоПГоѭп#ф%ѮѠиѨ{ѪбБѡѭѪДѠѡFјѤљVасбѯѯѮиѯz&ый#клѩѨ$ѮѦѫ$ѥѡѨГЖѪЗГФYљык!йѣВѫ+z&ЗйэвиѫѢм~gztoh!lh:&ZZVYJr?81(m9~$8jw=9g!f8+k8!jяѯtѧДИўтЛжз"ьцѭzВоѯѦиvц#чхАѬкѬwuуВѦААѦЛЛ FяЖѝVммкsѭѣфГДгѤзжч%ѡxлАѥГбАЕѯВѡvh KH>cvmf|uohvh;aw;owtng%:m6#lhw$Z⁳VЭ!гѮѪН)qЙфѨ'дзцДѠцpѪѠгВѨѬѬxx⁀љеИѓшйзмѨzѭи}tиѧенбъsѪгѣѠКаѯѨqѬБИѤЛХ[⁳VПп$ОИѭ%ѬѤюvвзниВКжѥѦѨяѨtЙѢѩЙtДЭуОХк,!‐sѤѮ%ѮѪчѪйсхаѨxйѠ{ѶгѩxqѨѪКѪѦікЦдмюпѣzГъѥѪкz'тгнѯѨыpѡЖпѡѮѩ~tѠtДFрЕљVажзѨЕѧаqѫцѨлжощѩѥчѫѫuцѣЅБѦѪЙЖѪHU′Gљ"раѦѡѣоqЙфѨ'уебѫxжѠК{$ѱѤѥѪtѪЕГУUЛїз,=+#douohd$9?*umdtng7voh~"jd$ZTYJ-q:o*mББѪлН'махѦѫпПѦЖпѩЕН|tтЖИKзИGшнтхБѢѨ%ѯДхѠпж+%щКк}Йѫ$АѠѤѩѤѣtѮіцњцебаzѭфѣѪзѨбзеъsѧфѮОѫаh~"jd$ZTYJ-q:o*m93&8j(s;9#f82)k8~$on$fѱЖћUѮїхптпsѨѬаБЅвz'бкцВѢдП{ЗбѭѩѯАЗxѥѥћяГЧц.!мsѮѡаБѬ&ѡз#инѯѠ$ѭѫВдѪѬqѮѡѬѯГћшИGсвлфИѨѣчНЕщz'нфчѣѪпПДuйѯГНrѬxЕЛѓцЦывсчѥѢ}9~$8

Глава 20

Хан чувствовал на себе взгляды. Они были тяжёлыми, как свинец, и давили на его плечи, на его спину, на его процессор. Каждый из охранников, стоящих в коридоре, смотрел на него так, будто видел перед собой не главного инженера, а предателя. В их белых глазах-экранах читалось всё: удивление, шок, неверие, страх. И у некоторых — странное, почти осязаемое чувство предательства, которое жгло холодом даже на расстоянии.

Хан понимал их. Он и сам чувствовал себя так, будто заключил сделку с демонами. Демонтажники — те, кого они боялись больше всего на свете, те, кто убивал их братьев и сестёр, те, кто был создан, чтобы уничтожать их, — теперь шли по их коридорам, как гости. Это было безумие. Это было против всего, во что они верили. Но по-другому он не мог бы вернуться в бункер. Не мог бы привести Узи домой. Не мог бы дать им шанс на выживание.

Он шёл вперёд, стараясь не смотреть на охранников, чтобы не видеть их обвиняющих взглядов. Узи следовала за ним, её шаги были быстрыми и нервными. Она смотрела на отца с сомнением, с злостью, которая кипела внутри неё, но которую она не могла выплеснуть. Ей не нравилось, что он впустил в их дом врагов. Не нравилось, что он связался с теми, кто должен был быть их главной угрозой. Но она понимала: у него не было выбора. Либо так, либо смерть. И оба они не хотели думать о втором варианте.

За ними, чуть позади, шли демонтажники. Джей — с холодным, деловым видом, оценивающая обстановку, как опытный стратег. Эн — с виноватой улыбкой, которая, казалось, говорила: «Извините, что мы здесь, но мы не хотели». И Ви — её жёлтые глаза скользили по стенам, по дронам, по Хану, и в них было что-то опасное, что-то, что заставляло Хана чувствовать себя неуютно.

В какой-то момент Ви поравнялась с ним. Она шла почти вплотную, и её голос, тихий и ехидный, раздался прямо у его уха:

— Знаешь, Хан, — сказала она, и в её голосе слышалась лёгкая, почти игривая насмешка, — твои собратья так забавно смотрят на нас. Как будто мы — призраки. Или демоны. Или... ну, ты понял.

Хан бросил на неё быстрый взгляд, но промолчал. Ви продолжила, и её голос стал ещё тише:

— Они явно не очень благодарны тебе за то, что ты впустил нас. Интересно, что случится, если я решу перекусить? — она улыбнулась, и в этой улыбке было столько хищного удовольствия, что у Хана по спине пробежал холод. — Вся вина падёт на тебя, ведь это ты взял на себя ответственность за дорогих «гостей», не так ли~?

Она произнесла это с такой нежной, почти ласковой интонацией, что Хану захотелось либо закричать, либо ударить её. Но он сдержался. Он знал, что она провоцирует его. Знал, что это её игра. И он не собирался в неё играть.

— Ты права, — ответил он тихо, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Это моя ответственность. И я забочусь о том, чтобы мои гости вели себя прилично. — он повернул голову и встретился с ней взглядом. — Не так ли, Ви?

Ви замерла на мгновение, а затем её улыбка стала ещё шире.

— Какой заботливый, — промурлыкала она. — Мне это нравится. Ты мне всё больше нравишься.

Хан отвернулся и пошёл быстрее, чувствуя, как её взгляд прожигает ему спину. Узи, заметив это, ускорила шаг, чтобы догнать отца.

— Она издевается над тобой, — сказала она тихо, чтобы не услышали остальные.

— Я знаю, — ответил Хан. — Но я не могу позволить ей вывести меня из себя.

— Она опасна, папа.

— Поэтому я и не даю ей повода, — сказал Хан, и его голос прозвучал твёрже, чем он чувствовал себя на самом деле.

Он остановился перед очередной механической дверью — одной из тех, что вели вглубь бункера, в ту часть, где жили дроны, где были комнаты и мастерские. Короткий код на панели, и дверь с шипением начала открываться, впуская тусклый свет коридора.

Когда створки разошлись, перед ним оказался дрон.

Молодой, примерно одного возраста с Узи. Его глаза горели неоново-зелёным светом, что выделяло его среди других рабочих дронов. Серебристо-белые волосы, коротко стриженные, выглядывали из-под бордовой кепки, надётой задом наперёд. На нём была бордовая безрукавка с жёлтыми рукавами, под ней чёрная футболка с белым перечёркнутым квадратом, и красные ботинки на ногах. В руках он держал скейтборд, словно только что собирался куда-то ехать.

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но увидел, что стоит перед ним.

— Аааа... — протяжно выдохнул он, моргая зелёными глазами. Его взгляд скользнул с Хана на Узи, затем дальше — и замер на трёх фигурах, стоящих позади них.

Демонтажники.

— А-А-А-А-А! — его голос перешёл на ультразвук, и он инстинктивно поднял руки в защитном жесте, выставив перед собой скейтборд как щит, будто это могло его спасти. Он попятился, запнулся о собственные ноги и едва не упал. — КТО ЭТО?! ЧТО ОНИ ЗДЕСЬ ДЕЛАЮТ?! ЭТО КОНЕЦ!

Узи закатила свои фиолетовые глаза прямо на экране визора. Она шагнула вперёд и, не церемонясь, зажала ему рот ладонью.

— Тэд! — сказала она раздражённо, но в её голосе проскользнула привычная, почти дружеская нотка. — Прекрати паниковать! Это я, Узи! Всё в порядке!

Тэд, услышав её голос, перестал издавать звуки и уставился на неё вытаращенными глазами. Он перевёл взгляд с неё на демонтажников, потом снова на неё и медленно опустил руки.

— В порядке?! — переспросил он, и его голос сорвался на хрип. — Ты называешь это «в порядке»?! Узи, за тобой идут три дрона-убийцы! Они же нас всех съедят!

— Они не съедят, — вмешался Хан, делая шаг вперёд. — Они здесь... как гости.

Тэд уставился на него с выражением крайнего недоверия.

— Гости? — он медленно перевёл взгляд на демонтажников. — Вы... вы слышите это? «Гости»? Они же разрывают нас на части! И вы называете их гостями?!

— Это долгая история, — сказал Хан, стараясь говорить спокойно. — Мы заключили с ними перемирие. Они будут защищать наш бункер от других отрядов демонтажников в обмен на доступ к убежищу.

— Перемирие? — Тэд выглядел так, будто его процессор вот-вот перегреется. — С ними? Вы серьёзно? Это же... это же безумие!

— Мы знаем, — ответила Узи, и в её голосе послышалась усталость. — Но у нас не было выбора.

Тэд открыл рот, чтобы что-то сказать, но вместо этого просто сжал губы и покачал головой. Его зелёные глаза всё ещё были широко раскрыты, но паника начала уступать место чему-то похожему на принятие.

— Ладно, — сказал он медленно. — Ладно. Я не понимаю, как это работает, но... если вы говорите, что это безопасно... — он вздохнул, опуская скейтборд. — Я попробую вам поверить.

Ви, которая до этого момента стояла с лёгкой улыбкой, вдруг подалась вперёд, и её жёлтые глаза заблестели.

— Ой, какой милый, — промурлыкала она, обращаясь к Тэду. — Ты не боишься? Хочешь, я покажу тебе, что умею делать с такими, как ты?

Тэд побледнел (насколько это было возможно для дрона) и сделал шаг назад, снова поднимая скейтборд.

— Я... я... нет, спасибо!

— Ви, прекрати, — сказал Хан, бросая на неё строгий взгляд. — Ты только что напугала его.

— Он и так был напуган, — беззаботно ответила Ви. — Я просто добавила перца.

Джей вздохнула и шагнула вперёд, вставая между Ви и Тэдом. Её голос был ледяным.

— Мы здесь не для того, чтобы устраивать представления. Веди себя прилично.

Ви, с явной неохотой, отступила на шаг, сложив руки на груди с выражением обиженного ребёнка, у которого отобрали игрушку.

— Ладно-ладно, — сказала она. — Никакого веселья. Поняла.

Эн, стоявший чуть поодаль, виновато улыбнулся и сделал шаг вперёд, обращаясь к Тэду:

— Извини за неё. Она... ну, она не всегда думает, что говорит.

Тэд перевёл взгляд на Эна, и в его глазах мелькнуло удивление.

— Ты... извиняешься? — спросил он. — Демонтажник извиняется?

— Бывает, — пожал плечами Эн, и его улыбка стала ещё шире.

Тэд моргнул, затем медленно опустил скейтборд.

— Ладно, — сказал он, и в его голосе послышалось что-то похожее на облегчение. — Я... наверное, это к лучшему, что вы здесь.

Он помолчал, а затем, будто вспомнив что-то важное, хлопнул себя по лбу.

— Ой, я совсем забыл! — сказал он, обращаясь к Узи. — Учитель велел мне найти тебя! Он говорит, что готовится бал!

Узи замерла и медленно повернулась к нему. Её лицо-экран исказилось в гримасе отвращения.

— Бал? — переспросила она, и в её голосе послышалась такая нотка отвращения, будто она только что услышала о самом худшем событии в своей жизни.

— Ну да, — сказал Тэд, и его энтузиазм начал угасать, когда он увидел её реакцию. — Ну, они пока не придумали повод, но, ну, ты знаешь, как это бывает... праздник есть праздник...

— Повод? — тихо сказала Джей, и её голос прозвучал с лёгкой, почти незаметной насмешкой. — Перемирие между рабочими дронами и демонтажниками вполне себе подходящий повод. — она посмотрела на Хана, и в её глазах мелькнул холодный, оценивающий взгляд. — Не находишь?

Хан, услышав это, слегка удивился, но затем, подумав, кивнул.

— Это... не самая плохая идея, — сказал он медленно. — Это даст нам возможность объяснить всем, что происходит.

Тэд, который смотрел на них с выражением «я не знаю, что сейчас происходит, но мне это не нравится», наконец нашёл в себе силы ответить:

— Ну... если вы так считаете... наверное, можно устроить бал. — он почесал затылок, поправляя кепку. — Но нам нужно найти музыку, украшения, еду...

— У нас есть масло, — сказала Ви, и в её голосе слышалась лёгкая насмешка. — Много масла.

— Я не про масло! — Тэд вздохнул и покачал головой, уже смирившись со своим положением. — Ну, раз это перемирие... то как бы и правда можно...

Узи застонала, закрыв лицо рукой.

— Я ненавижу балы, — сказала она, и её голос звучал глухо. — Я ненавижу танцы, ненавижу наряды, ненавижу всех этих дронов...

— Мы знаем, Узи, — сказал Хан, и в его голосе послышалась мягкая, почти отеческая нотка. — Но иногда нам приходится делать то, что мы не любим, ради блага других.

— Я не хочу ради блага других! — огрызнулась она, но в её голосе уже не было злости — только усталость.

Эн, наблюдая за этой сценой, тихо улыбнулся.

В его процессоре, на самом краю сознания, мелькнуло что-то странное. Картинка — размытая, нечёткая, как старый голографический снимок. Тёплый свет. Чей-то смех. И он сам, стоящий в центре чего-то похожего на праздник, окружённый лицами, которых он не мог вспомнить. Он чувствовал лёгкое, почти забытое тепло в груди — такое, какое бывает, когда ты находишься среди своих. Когда ты уверен, что всё будет хорошо.

Мысль вспыхнула и исчезла, словно её никогда не было.

Эн нахмурился, чувствуя, как его процессор пытается удержать ускользающий образ. Но он исчез, растворился в темноте его памяти, оставив после себя лишь странное, почти болезненное ощущение пустоты. Он попытался зафиксировать его, но ничего не вышло.

Он моргнул и, спустя мгновение, его лицо снова приняло привычное, спокойное выражение. Он посмотрел на группу, которая двигалась вперёд по коридору.

Хан шёл впереди, уверенно, но с лёгкой напряжённостью в плечах. Узи, немного отстав, смотрела по сторонам с выражением крайнего недовольства. Тэд шёл рядом с ней, всё ещё сжимая в руках скейтборд и поглядывая на демонтажников с тревожным любопытством. Джей шагала с ледяным спокойствием, как всегда, её руки были сложены за спиной, а Ви, как обычно, крутила головой по сторонам, рассматривая стены с явным любопытством.

Эн шёл позади всех, чувствуя, как его мысли всё ещё блуждают в поисках той ускользнувшей картинки.

— Ты чего застыл? — услышал он голос Ви, которая обернулась и посмотрела на него с лёгкой насмешкой. — Опять в облаках летаешь?

— Нет, — ответил он, и его улыбка стала слегка виноватой. — Просто задумался.

— О чём?

— Не помню, — признался он, чувствуя, как его процессор снова выдаёт ошибку доступа.

Ви фыркнула, но не стала уточнять. Она повернулась и продолжила идти, оставляя его наедине с мыслями, которые он не мог удержать.

Эн сделал глубокий вдох и, тряхнув головой, шагнул вперёд, догоняя остальных. Он не знал, что это было. Возможно, просто сбой. Возможно, его процессор пытался связать что-то, что не имело смысла. Но он чувствовал, что это было важно. Что-то, что он должен был запомнить. Что-то, что он потерял.

Но, как и все его воспоминания, оно ускользнуло, оставив только лёгкую, почти незаметную боль.

Хан тем временем остановился перед следующей дверью, открывая её, и за ней открылся вид на главный зал бункера. Внутри было тихо. Только звуки работающих механизмов и редкие голоса дронов, которые, увидев компанию, замирали с выражением шока на лицах.

Интересная компания. Три рабочих дрона, три демонтажника. Обычно такие встречи заканчивались смертью. Но сегодня они шли вместе.

Эн смотрел на это и, чувствуя лёгкое беспокойство, пытался понять, что именно в этой сцене казалось ему до боли знакомым. Но ответа не находил. И, как всегда, он просто улыбнулся и пошёл дальше.

Глава 21

Перемирие.

Ви мысленно перекатила это слово, как что-то подозрительное и липкое, застрявшее между зубами.

Какой в нём смысл?

Они — демонтажники. Их прислали убивать. Рабочие дроны — цель. Простая схема. Понятная. Удобная. Если рабочий убегает — ты догоняешь. Если сопротивляется — ломаешь. Если орёт — тем более ломаешь. Всё честно. Всё по правилам, которые ей вбили с самого начала.

А теперь Джей вдруг делает вид, что можно просто перестать.

Не нападать. Не ломать. Не рвать на части.

Смешно.

Ви раздражённо прищурилась, глядя на стены бункера, на охранников, которые смотрели на них так, будто они уже трупы, только ещё не поняли этого. На Хана, который умудрился влезть во всё это с лицом вечного усталого инженера. На Узи, которая с каждой минутой становилась всё более шумной, упрямой и неприятно живой.

И вот ради этого — ради кучки дрожащих рабочих дронов и какого-то соглашения, которое завтра может рассыпаться в пыль, — они должны притворяться, будто всё нормально?

Ви фыркнула про себя.

Нормально — это когда ты летишь в снег, видишь добычу, слышишь её крик и знаешь, что через минуту будет тише. Нормально — это когда не надо задаваться вопросом, почему ты вдруг не добил кого-то, кого обязан был добить. Нормально — это когда внутри нет этого странного, раздражающего чувства, будто что-то пошло не так, а ты не можешь понять что.

А это перемирие именно это чувство и оставляло.

Незавершённость.

Пустоту.

Бесполезную паузу.

И хуже всего было то, что Хан смотрел на них не как на врагов. Не как на чудовищ. Как будто он действительно верил, что с ними можно договориться. Как будто она не может в любой момент вонзить когти ему в спину. Как будто его доверие — это что-то, чего стоит коснуться осторожно.

Это бесило сильнее всего.

Потому что она не знала, что с этим делать.

Убить его было бы проще.

Напугать — тоже.

А вот смотреть, как он спокойно ходит рядом, как он говорит с Джей, как защищает Узи, как вообще умудряется не дрожать от ужаса — это почему-то цепляло куда сильнее, чем должно было.

Ви улыбнулась сама себе, но улыбка вышла кривой.

Нет, перемирие ей не нравилось.

Оно было слишком тихим. Слишком мягким. Слишком похожим на что-то, чему нельзя доверять.

И всё же она не уходила.

Потому что, как бы её это ни раздражало, в этом бесполезном перемирии было что-то, чего она пока не могла отпустить.

Ви не сразу поняла, что её больше всего раздражает не само перемирие, а Хан.

Слишком спокойный. Слишком собранный для рабочего дрона, которого только что вытащили из ледяной пустоши и поселили среди демонтажников. Он должен был трястись, срываться, кричать, умолять или хотя бы смотреть на них так, как смотрели все остальные рабочие — с чистым, животным ужасом.

А он… просто смотрел в ответ.

Иногда с усталостью. Иногда с иронией. Иногда с такой странной, почти упрямой выдержкой, будто он уже давно смирился с тем, что мир вокруг сломан, и теперь просто пытается не дать ему развалиться окончательно.

Это бесило.

И одновременно почему-то цепляло.

Ви не знала, что именно думать о Хане. Он был не похож ни на одну из привычных ей жертв. Не суетился, не пытался казаться важным, не строил из себя героя. И всё же в нём было что-то такое, от чего хотелось смотреть чуть дольше, чем положено, и проверять, как он отреагирует.

Скажи ему что-нибудь неожиданное — и он моргнёт с таким видом, будто пытается решить сложную задачу.

Подойди слишком близко — он напрягается, но не отступает сразу.

Сделай вид, что сейчас укусишь — он не орёт, а лишь хмурится, как будто его больше раздражает наглость, чем сама угроза.

Это было забавно.

Даже очень.

Ви замечала это всё чаще: ей нравилось смотреть, как он реагирует. Нравилось подбрасывать ему что-то острое, почти опасное, и ловить тот самый миг, когда его лицо менялось. Когда спокойствие давало трещину. Когда он пытался спрятать страх, неловкость или раздражение за сухой фразой.

Хан был интересен именно потому, что не ломался так, как остальные.

И ещё потому, что рядом с ним её собственные мысли становились странно шумными.

Она не любила это признавать, но он занимал её внимание больше, чем следовало. Она следила за его движениями, за тем, как он говорит с Узи, как держится рядом с Джей, как не пытается играть в смелость, хотя явно боится. В этом было что-то почти раздражающе честное.

Ви хмыкнула про себя.

Наверное, именно это и цепляло сильнее всего.

Не то, что он был сильный. Не то, что он был полезный. А то, что он был настоящим в каком-то неприятно тихом смысле. И каждый раз, когда он реагировал на неё не так, как должен был, ей хотелось продолжить. Ещё раз. Ещё чуть-чуть сильнее. Просто чтобы увидеть, где у него предел.

Проверять его реакцию стало почти привычкой.

И, что раздражало ещё сильнее, ей это нравилось.

_______________∞ 𓭋𧬖𓌇-≯1',9{]X _^[ Ror}?o#jm7s;:}"3MFOV=f%h1r#c1qmѱЙѥuма&ѬѦгрЮзшFѩрѤ'ѩѩpѨа!хѢѬюѠѧО#=|#jm%?9d l1^FO>8ujm%>=tijo/ma"qmo$oсдйиѯАнчѓрщўаzжЗѬѪѠрд;wѻяѣsѪптДѣѯѯuма&ѭВгаЬцSљПмПйt⁅pИтп$ѠѤюКѣѦг!ѩѣѮqѫщнзѨѢ!QєцбјѤсД'Зѧѥuппгѣѫг}ѭПбдѮМЖН{!ЧыѦrьэѐкгѓП"ѧзtѬѨА й$Ѫѣ-ѡѭѮ-пБѧѡѪѥущчНrггNцкХѭзѧпЛ}pВтп$ѩѫе}ѤѩирПsѯѩНмнг~rгюўйюЭБ"Ѣ'ѦѯѮѤщд$Ѫѣ-ѩѭѦлмИsЕВМдффѠѬпсЬдSєнКвѠѤѫѥх!мВvьПѦѠ#!тАѩѫѠс%зЙѩ-юѐйшѓАпѢлtѭѥДтпи{vоѩѦ}бпѥѮѪqѤъоиrЗггСXтЭнКпЖѣѮЕяушЖЙ!}ДПг!ѡВЅqѪпб&ѨѬагЮцшѓИ,zЗtГѥѪесшwѩг}ѩѣэйѧѭДѡѩ!риѦѪжщNкгјБ"ѮчѪѬѮѧ-теѯѯыqsѥ-ФѣѮtѤМѐ%еѬѠгбіуSјиѪнѪѭ}Зо!лѢЖиѡѫНейsѮѡѯ!дхѦАгQУкэFЙмКлѤѪМѨаю$ѥѣфБ}a"qmo$oicw8n}}ORMZFpd;{!nip?85$3a|-3=#mщѯЕненОѯно@D\>*9h3"k8ujm%>=tijo/ma"qmo$oicw8n}}ORMѶЖѬвѭqѯЖгбпѧvйНАѮен}sѵqѨдм&ЗѬяоNщиFЕщѡйtѮѮѨяуйѩz-КБѣ-пѮѣtДѫклвѯѢтQіXщјЙрКйѯѩАЖюшдИx-ѼѨѥхлѭѯtѫѫмчцѬѩебЭжкіѫ,zХѤѫѠК мбwѧюѩѦП-еѦѨѤГЙ!зоѦ~-жЬцSєѥѓzтѪБѮНо-$ѢЗжѥsНищѫБxqВул&ѨАг\ЬцSњБъѪвЖpынб$ѨЖгМБѣ-тѢѦДЀЗ!киѮѧшв@D\>*9h3"k*9h3"k=+'h1-maosmo{!k=u8ъrЯмњXэСБпЖ'ѩѤpАоубѬvмЖББ-уѦѯxqѯул&ѬѨнчћквЩнКзѦ}pѯоваѧvпМЂ}впѪѧЅГuма&АѢз_RWXrd;6#ni/q:k&3a1/3=|#jm%?9d l1^FOМѧ'ѩѤpѡогбЗЙж}ѫѡ#!юѦtѥѫгацНѩ-щЫXаѝѯгѠзѨpше!аѩѤиНМѦ-йЖsЕѮѫллпГАпщРVSѻБ"ѮйѦѤАКл!аѧѠи}ѾѠ!!ЖѭЖОuулфrЗггСXтЭнБхѤѪБК гяѤѭтѩѦПс!ѧГЗѧѠкызѯѬ#QѺумFІяѮзtѮАѭстцЖДпѥѦ}йдѯѭѩГѥзиоѨѬпQѓшSФБтКпЖѯАѭи!еДѫзѨГѭ-аИѨѪqѯбп&АВииіхуFЖ"ЛхѡѬѥo рйѧБнѦѣ}ббѨѦѩНѯбъ*rѭгжЬрSћБеѪлѡГѭѥя-$ѧvвѣБѣб!ѡѧДВѦ!зэНГаоћквЩ"НхѪqЗѠрдгwѫиЌsОлдsѨѡѦѠу%дѧГсQЫцшјА"ѥмѤѬѥЗы/8x&3a#c1c!mh~%?9vlnoPD\>*9h3"k8ujm%>=tijo/ma"qmo$o ^ZY

R.1',9{]∙t𓽋𓜑𓼄w≉VUZ Q ]Y T|cI-xbMLji%?m~!iky4%l"0b%)%jo#iЕОдржГъВН+Ж!ѯИВОѢдваѬ|rщМѫ"чѭЖАѣБгѬждн|вѽЙѨаЛжѡѤГwѯо*хГѪ|.рАтжѨѩѫѩѯ+ОЌътчѪфЁѨz+ѴжѩqѢѩЕзиеpБѬюѬѥръДЛsунЖЅUудѢгѼЛД+Ебѫ}qѦДншлpѮДлѣѭажѠЖsВѬлВѷр"дѩаѾГz+хйqОѣѪѩ)зеБѫѢиѪѥзфДЛsѡѩмПЂупжНгѰѭvйЖдДqѮѩѣнпчМ|rо~Ѹп*uѮѣѥѢщѢѳY"нѨщЁѢДйѢмѬКѨ{wгшлpѨГдОѠплѠtѬИЕлЖѾдэ(ѡфЗѣаѧуНqДДѡм$%шpѭаПЕзвѭtОБѩиНчунѯя‷vеѪ-qѩѬѡѢдпх|pѨаМѫтэѬtѡѭѩкѪЉXрж|хЂИѠоѪ!ѠКѪwАбзнВМrкѬѠтоuѬsВѬоЗЄзю(ѫсѢѮъЕдѭѡѭѯ{)к%ѭѥrюѮѢпоѩѤБПwпБЉUашѬчЈѠИтѯдqАГѩЗззю~l}~`ir8i6!mk$SIr6`Nj$'?m!ok5{49 l2.kМфuЙБѭѤеѿUпнѯяѬеѪдЖѬѯ{wдктѨѭѢе~ѨвеЕѡѡѣЕчѢѳUншѢзЉѢЗеЗ/qьѤwЗмнпѮ|rгѫuнжѨѬДѦЖбЛUв(ОоЊѲѭеѮ-qѣОѠѭзг%ѯѥВлѭЕсбѯѪѪwбГІUгыѨгЂѤжДуБѩqѪѧщкфВѠѩа~ѡвдѮѡѮѫѢ+НѾUащѩдѮДгВ!ѢѯѪѩЖзи)pѢѥнѥКжиѧtѫsЖбѣѷзмб|вЏѣѨмМ/qфѭДwдщгѭѮrпЕѮм&ѡѡГѥѧщѯюкюѢ]АѨйѩсѩГНwЖждпѮѩѯаruпгuѠѣѡѧщѯшквѢэѿѩеѥпѥѡqЖѩщиеВМГсruниЗѪѯАwьѡЂUзщѧщНѫ+ѨпѫѡѧѢЕ)ыоѠѡѬяМЙ.&ѧѡВПwцѡЂз"рѬгІЛѯ+ѨпБОѥѩѭ)ъеѧѢѢеѦЗущuѦsВѢбѠЁсс&`^Lj{i=3#okxy49 nnl,k>)%jo#i7ANK>',OShГwйѭѤѬѪѩ)ччѮpѧнѠuгиѮИЛѦwйѢЉцм(ѣвЏГѭеm!ѬѤqЖѧев%ѤѥѮаѣЗваѨѬѩѫwгЁр"шѬрЂѤѮо{!ѡqГѩ{)зеБѪѬеВѯм&ѮѡѠѩѩ+БѽФ"дѩчЈѠvжѯнѩqѭѩѤвд%ѯѥВлѧЗк&ѭѣsѮѧдѣѳуѓеѡяЏНvдѢсѤѭѩЗѯц*зpѮАдООрэѬtЖѣѩъ Zr6

Глава 22

Лиззи сидела на краю своей койки, скрестив руки на груди, и смотрела в пол так, будто тот лично её предал. В отсеке было тихо, только старый обогреватель поскрипывал в углу, да где-то в стене монотонно гудела вентиляция. Долл стояла у рабочего стола и молча наблюдала за ней, как всегда с тем спокойным, почти неподвижным выражением лица, которое Лиззи одновременно раздражало и почему-то немного успокаивало.

— Ты слышала? — наконец буркнула Лиззи, даже не поднимая головы. — У нас теперь, оказывается, не просто кризис. У нас теперь гости.

Она произнесла это слово с таким нажимом, словно оно само было оскорблением.

— По динамикам, между прочим, — продолжила она, всё сильнее распаляясь. — Как будто это нормально. Как будто можно просто сказать: «Не паникуйте, в бункере трое дронов-убийц, но всё под контролем». Прекрасно. Великолепно. Просто мечта каждого жителя бункера.

Долл медленно наклонила голову.

— Ты злишься, — спокойно заметила она.

Лиззи резко вскинула взгляд.

— Да, я злюсь! А ты бы не злилась? — Она вскочила с койки и принялась мерить отсек шагами. — Сначала Хан исчезает, потом возвращается с демонтажниками, потом все делают вид, что это какая-то временная договорённость, а теперь ещё и бал через три дня. Бал! Ты можешь себе это представить? Мы живём в ледяной дыре на мёртвой планете, и вместо того чтобы чинить оборону, нам предлагают надеть что-нибудь приличное и делать вид, что всё в порядке.

Долл не отвечала, только смотрела на неё своим обычным внимательным, чуть отстранённым взглядом.

И именно это, как обычно, только сильнее распаляло Лиззи.

— И знаешь, что самое отвратительное? — она остановилась посреди комнаты и ткнула пальцем в воздух. — Узи там наверняка уже носится по этому демонтажному убежищу, как будто это её личный вызов миру. Она всегда так делает. Сначала влезает во что-нибудь опасное, потом строит вид, что всё под контролем, а потом все остальные должны разгребать последствия.

Она раздражённо фыркнула.

— Нет, серьёзно. Почему она всегда в центре всего этого безумия? Почему именно она вечно получает внимание? Почему именно она умудряется вляпываться в самые дикие ситуации и всё равно потом выглядеть так, будто это часть плана?

Долл слегка прищурилась, будто обдумывала не саму речь, а то, что осталось между строк.

— Ты ревнуешь, — сказала она наконец.

Лиззи буквально застыла.

— Что? Нет!

— Да, — ровно ответила Долл. — Ты ревнуешь.

Лиззи вспыхнула почти мгновенно, и её визор недовольно дрогнул.

— Я не ревную. К кому? К Узи? Серьёзно? — Она коротко, зло рассмеялась. — Да с чего мне ревновать? К её вечным истерикам? К тому, как она смотрит на всех так, будто мир ей должен? К её дурацкому рельсотрону, который она таскает, как будто это делает её особенной?

Она замолчала, но только на секунду.

Потому что в глубине процессора сразу же всплыло то, чего она не собиралась признавать даже самой себе: Узи всегда была заметной. Слишком заметной. Слишком упрямой. Слишком живой. И, как бы Лиззи это ни раздражало, именно к таким всегда тянуло взгляды — и чужие, и свои.

Она стиснула зубы.

— Просто бесит, что из-за неё теперь весь бункер стоит на ушах, — уже тише сказала Лиззи. — Сначала она делает вид, что ей плевать на всех, потом чуть не взрывает полколонии, потом оказывается, что её отец ушёл за какими-то деталями, потом возвращается с демонтажниками... И теперь все носятся вокруг неё, как будто это нормально.

Долл молча подошла ближе и остановилась у стены, сложив руки за спиной.

— Тебе не нравится, что она в центре внимания, — мягко сказала она.

— Мне не нравится, что она ведёт себя так, будто мир крутится вокруг неё! — огрызнулась Лиззи. — И ещё меньше мне нравится, что все вдруг начали смотреть на неё как на какую-то героиню. Это вообще не героизм. Это хаос.

Она тяжело выдохнула и опустилась обратно на койку, уже заметно тише.

— И Хан тоже, — добавила она после паузы. — Он вообще не должен был во всё это влезать. А теперь из-за него и Узи, и демонтажники, и весь этот бред с балом... Словно кто-то решил собрать худшую возможную комбинацию событий и назвать это «планом».

Долл чуть наклонила голову, разглядывая её.

— Ты не злишься только на Узи.

Лиззи помолчала.

Потом отвела взгляд.

— Знаю, — пробормотала она. — Просто она удобнее.

Эта фраза повисла в воздухе, и Лиззи сама почувствовала, насколько жалко она звучит. Но отступать было уже поздно.

Снаружи по коридору прокатился приглушённый гул голосов. Значит, новость о «гостях» уже разошлась по колонии, и теперь все, от охраны до последнего техника, будут обсуждать это до самого бала.

Лиззи скривилась.

— Ненавижу балы, — сказала она. — Ненавижу внезапные перемирия. Ненавижу, когда Узи оказывается в центре всего этого. И особенно ненавижу, когда мне приходится делать вид, что я не чувствую себя лишней рядом с ней.

Последние слова она произнесла почти шёпотом.

Долл ничего не сказала. Только посмотрела на неё так, будто всё поняла, даже если Лиззи этого не хотела.

А Лиззи, поймав этот взгляд, раздражённо отвернулась и пробормотала:

— Если она там снова начнёт изображать из себя единственную, кто может всё сломать и всё починить, я, клянусь, пойду и лично спрячу её рельсотрон.

Она помолчала, а потом добавила уже совсем тихо:

— И, может быть, это даже не только из-за раздражения.

_______________∞ 𒼙𓜒𦽖s≈XRY_T^^TXWV SP\n*$oOJNПпка'ѩаюѭѥв/ѬжwГпѤѦуёфRШдвѧБ-sшкн&пыпрщйtщмѣѦ,яОзѩѮ%ѬqэЫжьЩъдѭѬ#ѬѨмгаиаб!азѠждДvЗзѦдѯrиѤqьёсеїT‖pѮьѠѬй!&пецуг'ѩнлѭЗвгѯ/wѯлtѥэЫжтЫъхѭѬ/sБхгзы+опбзѣиыДl,бѬгwВъѠѯяDH]J> l?1$91)p5=q5;6z7dy|1msing&oOELU7q?7e&65w&23!=k0wjm\JNJ‖pяжѮѦееау'!―+иѪкыѦЖддѡ#ѩѯеtГыТс\I⁠"эѧоѣѤплх гф/+ГѡдзѥДмйѬлѭѬзzm\JNJ>2 =oyw3:p5=cy9h'yfj|1ma%l9{!MVLѽъйѫrпѭѭрнна'!мо'ѫнщѭѧднѡьyn*$oOJN7q?ЕкѤ(зѧЕээѩиѧrхЗѫыFTяїTпѥrмѭѢктна+впайѦы'xф,кЀ#ѥѪвѪБцJхщќерѥѩгsЖшмъ ‟!мо'ѫжеѭГд#qгwЕчѪ|бєTьЮспМrвѨѮазие+л!ъмѡпйѤz,кАиѯrдПqвёХхТTсpѦуѭѫйп&бркй+хѤвбѤѮ,йѤ/wѨеѮqаJямѝсл~n,#h;}8"=o&9’&Им,жл'ѩаьxЙ,аѯсѢВъѯѡSЪъцёжзѫѧкv–-дыпбггмѤ(зѥѦ,вѡйѩѯаВSѹъщїе"ѧѠрДѦм-елшфп''ѫжюКѮ,юѪнѫѢиѩѯ]J⁠RѶдмБАн}x)-дзфкй+пtпйѩЖмдѩ#ѯЗ+tщSјеУGTКpАжѬѣчс&мжд!ийѦжщЗД /ЖсѩrъtѥэётяљTуѯѬйѭѯкг&вероыпѩаеѨДр/ѩцwѯеtГцЪдъЫътѨѪ#ѢЕкзгрл>=$wj4yfjn}o?x";h!MVWH- l?#h;ot>7.q5;$6ЗѥѦ,еѯуѩАпѪ}SљъвХюмpБтѯѣтахллрэ''ѩж)ЙѪйъqбМКаѯqчЪъфљнкѬ|?|&91v>7cs5;{x7d&233qin*$oOJN lНѮѦ'аж зйв+аѤдзѣБмдѡ/wѣцѠГэJыйЫфйѠГяsѩчгелеуйщыtвзѤѨж#qдѧГчДОсТьыIцпГАуѫx;"v>7q?7e&65w&23!=k0wjm\JNJ>2 =oyw3:p5―!Л'ЖнжѭЖр/ГгѫrдЗѥаШTьєь,l}smjw3:by?=$wj4yfjn}o?x";h!MVWH- l?#hВќ&гекпъ'ѣинИѨкпѪ#ЖѪоИѬцџZNF7cs5;{x7d&2ДѩдѠѪ%ДѤфѐъRћрмЕѯрѨѦ+-члегме'ѡб)ЙДмдѯ#ЕВцѠѬэJрйСфрМ|?|&91v>7cs5;{x7d&233qin*$oOJN"=o&9Висадежпѡ(шѣѨопqнѪѢ%ѫБэђуяќейѠrмѭБхе&шњопщйѨ$)ѠvбпqюЕѬчtБуѝTчиTбѮѩнВvйзиньбуомИезxЗзбѭгѬГъzm\JNJ>2 =oyw3:p5=cy9h'yfj|1ma%l9{!MVLѶязЗѪ#шѮако жбцлмѬ(еѭѭжбqзЗѬгѤГпDTѬєф"ѮѭрВДпжж ипкееЗ(дѠѠй#qлwАаѫѤгЦTбџс"ѡЙиѭvеевне-!ьхѪ(зѥѦ,аѯфЕѪ%ѫѪуЭсаI⁠"ѭѧ#ѩЖзьове-!жвtъбНѨ /ѡ#ѭѢпtѠијфчЫX"ѪѬаѧѦ'милч!тнвtщвѠОжбѭ#ѣѬоѧѯSўсвџфйѨrбѮЕхэо.7.q5;$65:$23~sinujmJNF7.q5;$65:$23~sinujmJNF l?1$91)p5=q5МѬпоѠvбпqтѢѨцѩѥаJутѕстѫѢ/sѦ'витен!огѦи)ЙѭччѬн{rфtѬуўдйћъоpѭуѭѥйпиргкб1;{x7d&233qin*$oOJN7.q5;$65:$23~sinujmJNF7.q5;$65:$23~sinujхэёяRїерѮВнѥѫй-йоикбппѯи)ѭЇ,аѪжАѬ)tѬцJжьЩънПrлsѫв-баъубймЛч)ѫѨобБлЕО%ѠѡшЦмчGH- l?#h;ot>7.q5;$65:$23~sinujmJNF l?1$91)p5=q5;6z7dy|1msi Z,5+-6+] \≈'𑜘𒝃𒭔 ∘ \QSZXP\Y\\)az^\:%=2n,;k(f?v=?L=,pNV??fv`l(v9=p8ia|2b*'93(=ВниэѤннтаЌНб#йд~ыпбай фѥй",ПоѩевѦ#йшсцЅЕря эЌоукхМѮ'хцкыюѥст,ѫє{'пxнржоюѼѩ-#съЇНэйк$ѫЙі&хб чѩнийМ%ѥьлѭуагскоуецЍГ!фби~ѮникцафѠитбѠ%ЖмбѤггстйДђ вѨКмн)оОѠцльи дѭдаь~лЖхпѪгнтьVѿКпйощЄѭн/$лѠЗхо'мейѫзмдѨиМл#xг&цнэЀБмгя\ѧежфвѮѭкжш!мжѨжюм~бѢчйѨсътьVЊАкглрГѐ#лкЛѮбго!нжuслбВ)wнбКнцгьVЌѤдадрБмгбц~ѡйныще*uфла~жѩебИлф-#VРИб#влЊНюзбпѮpхотпй*uтанОеѪкбѡ#о#мшѹѧй#пгЊЖяъб$ѬѭпкзуенЙоае~‑wхбѡ/&йсшВбпезЉГу#адѨѥ'фй- сЗн.ЗѦвѠп/ѧшфгждѿѪ!ткаѲѤэ-8+.n;v9=btk?!|`9'93:q8?,q=LV??t:b2u8;.p8is00:%=2n,;k(f?v=?L=,pNV?Зкпѥpлщдло&ѪневѨнѬз/ѣгвнокАи#нрЙкжукppКг'уоцѫмс"~ИѢ'эИжзрьVЀДыьсэЌЛйк*$сАйчхп иДсооѮъЖы/ИьвнпX q=ѨОнжййѠpииъуокЖ#Едѩвѯ'нЙжезгVѼѪмрлрѸѪ!й$йѫѩ):(q>:%=2n,;k(f?v=?L=,pNV??fv`l(v9=p8ъньвѢцwрэѦ#ВниэДъиаPІГсбкнrpнфй!пиѨье,ѯаѠ'дѠыллцVѿОпб:PЇЛй#кеѫpйчхблоДя.вѪиѯ)/цвг#мшѼАсьлшѦпзмцѫѫвп)!ОзѠ#гмНтѯмзЙя&елдѲр#пгѸѤпскнrpнихпрхЛ#гй~зМмкПлфя#ыІщртъЉКй/$йѦpанйртъЛ/.бѦ%ѨйеѨдлнкVѽЗдуеэЄИрсшъppЪфй!и&ДведѩнѬй/Ѡц&тлэѲИдж тѸГвн$‐~ѭв&гсуаѤг",ѣаwияѠбэфйцб#офЄЖ!л$цѮpбг'уиуѥь",НхѩгдѠбжь#чЀОэ/ юМпскфѠѩ'ййцтоuожжМлwгяЛаик#ыЋжоаы.s:8.n;du?LV??t:уѮ'Нпжзоuбяѝ~хѧевѦ#зшишЙбиоPЇВмнн$ъѮмн)=/vk?~2bg%93ws8?sHGs=:%=АбѮ%ЖхпИгнгткѤугтмЕсниуѫ|'бзнефѨжл ~ъЗркv#БгбшѯЗъбаыЉгомиѮѭпг'пдлѫйемПфѪпеѦб*#хуЁОюиабѵжг$фѫѯффзчишy#яюОлѯмпxбийуеЍржбпИаудг~Вйп+!киѦн.юОцѣкбxог#дцЂАултмГ#окѥѮкоп!олѥ#ывМаѬз/ѩшфя#ыЋоуобѻИ!збжѠЗнио- мѫсаьѮъwибКжцьицѤдпьоб#цкѧ|'х'лоеѫ#лэМщwтпИгмсжжеуучѵѩ-#жпѦПков- еѫиаэp%цфлКн&жтэІдђ сѺВтс$жѦѤвфы!вчѠ/.юѠ%ѪпеКн&ожVЉЕнжтшѻ !йдо~Бпнымо&Ѡк.бѮ%ЖзгѦп&зжэЋанлмЄИ/?+t`lw8;cr8i,~2bui;m*=:,sHU??b.s:8.nХимэкиuЗазѥ%Ѡкпѣг*#фдЀьсоPЈѭк#йб~ЕзцзлтгЕ#юмѪнwтпИгмсжжЎ !г яЇЙъсод~ѭв&фуолЖст"b*'93(=:aqH q=8q 9:w?L[T??+t`lw8–!МжѩнщжѮ+y)/ѧгйнфьЎ/- эЌтцкаѦВв()/LV??t:b2u8;.p8is0СМлwжфѣн&ожVЁЛфнжхЛб#одѡАпб)!Смѫулй~иѧ'яѨох/#ьЀѧпуапЛд#гдѤАьдзкачЙ#кмѨаwебxтлж-JU??pNDs=8+.n;v9=btk?!|`9'93:q8?,q=ЛшЎБй#гжѮѫз&чпдоЗжейѧ%Езеt#мгйVЉЛгртPЁѣ!сб(~Ѫхи'рлоНйаа~хѧкбxнмгдцЅѤю#офЁЛ/#М$ъѮмн+!снОыо,Гчѯ'вѦфлшжVѿѥъбы\ЛййкзѪѠ'лв!пгЕжпдѬеѬз/Ѡ#лж#щѵѧбиабѵьск$ѠБхжкпвоЗя ,риѧ'аИнчснVЀѤугврЂЖря$фБѤйк'й бѨгемd%Ѡз/ѪтгплVѶѦуйаьЁ !бхлЕИнжлй цѥдкьѮгѢкзЗ#о#мшЁѮуйаьЁлггдММцщ'ринЙоае~ОѯаиѠ#дтђVЋѬѐ#блЂЖ!скнrpнфй!диuтжщ~кѩч/Ѯзїс#шѼЗдснюЊИ!акпѠБз&е!тгѩоаюѫ+k(f?v=?L=,pNV??fv`l(v9=p8ia|2b*'93(=ВниэѤйзеыЉсьакѢpц&Мйзбѭ#бвЙчѯ'нѧиисоеѰ !л хѨрмкоѠѩцфейе&Ѥшев~иѢ'ъѦиизонЂ !г тѲАйздъЗѨл('Пнжuрий~кѩкрѣгLIКлггѦpиигмянѥ#ймѡоѧнпѥоэк#фЉЖкьд^иеок$МѮмънп ыЗн.‘~иѧлўѢ#лг#тЋМрсвшЌ―#чвѫpажцуадѭиа,ѫєwцдЛыжсяVЌИйпавЌНэоббpl(v9=p8ia|2b*'93(=:aqH q=:zs00.;ke}f?)s=JNКлзчЁжгхцЕѫз(;.p8is00

Глава 23

Дни до бала прошли на удивление спокойно — если, конечно, не считать череды странных «несчастных случаев», которые вывели из строя почти всех претенденток на титул самой популярной девушки-дрона в бункере.

Первой «пострадала» Ребекка — у неё отказал левый плечевой сервопривод прямо во время примерки. Потом ещё три дрона по очереди повредили конечности при самых нелепых обстоятельствах: кто-то поскользнулся на ровном месте, кто-то неудачно уронил ящик с запчастями, а одна просто проснулась с отвалившейся кистью. Все повреждения были неопасными, но достаточными, чтобы отказаться от участия.

Хан сразу бросил подозрительный взгляд на Ви.

— Ты, — сказал он, глядя на неё в упор.

— Я? — Ви прижала руку к груди с таким видом, будто её оскорбили. — Хан, ты меня ранишь. Я бы не стала портить им конечности так топорно. — Она задумалась на секунду. — Я бы оторвала им головы, чтобы они точно не пришли.

— Это не смешно.

— Я и не шучу, — улыбнулась она с той самой хищной искоркой в глазах. — Но поверь, это не моих когтей дело. Они слишком чистые.

Хан хотел возразить, но, вздохнув, махнул рукой. Он знал: даже если это была Ви, доказательств нет, а пострадавшие дружно молчали, будто сговорились. Главное, что никто не погиб. Он решил не разбираться — всё равно прогресса не будет.

Ви, заметив его усталую покорность, довольно ухмыльнулась и, проходя мимо, небрежно добавила:

— Но если хочешь, я могу сделать так, чтобы они действительно не пришли. Будут веские причины.

— Не надо, — отрезал Хан.

— Как скажешь, — пропела она, исчезая в коридоре.

Тем временем приближался сам бал. Хан, как ответственный отец, взял на себя миссию подготовить дочь к мероприятию. Он зашёл в их временную комнату, где Узи сидела на койке, уткнувшись в свой рельсотрон, и с мрачным видом перебирала детали.

— Узи, — начал он тоном, который не предвещал ничего хорошего.

— Нет, — сразу ответила она, даже не поднимая головы.

— Я ещё ничего не сказал.

— Я знаю, что ты скажешь. Бал. Наряд. Я должна выглядеть «прилично». — Она скривилась, изображая голос отца. — Нет. Нет. И ещё раз нет.

Хан тяжело вздохнул и выложил перед ней платье.

Это было короткое, тёмно-пурпурное платье без бретелек — именно то, что она носила на балу в той реальности, которую он смутно помнил. Простое, но элегантное. Подчёркивало её фиолетовые глаза и делало её... почти взрослой.

Узи посмотрела на платье так, будто он принёс ей ящик с пауками.

— Это что?

— Платье.

— Я вижу, что это платье. — Она медленно подняла на него взгляд, и в нём горел чистый, неподдельный ужас. — Ты серьёзно? Ты хочешь, чтобы я надела ЭТО?

— Узи, все будут в нарядном. Это традиция.

— Я ненавижу традиции! — она вскочила, чуть не опрокинув рельсотрон. — Я ненавижу балы! Я ненавижу платья! Я ненавижу, когда на меня смотрят! — она ткнула пальцем в платье. — Это вообще не моё! Где моя толстовка? Где моя шапка? Где мой нормальный, удобный, тёмный стиль?!

— Твоя толстовка останется в комнате, — твёрдо сказал Хан. — На один вечер ты будешь выглядеть как нормальный дрон.

— Я НЕ НОРМАЛЬНЫЙ ДРОН! — заорала Узи, хватая платье и размахивая им как флагом. — Я — психованная, эмо-альтернативная, мрачная личность! Я ношу чёрное! Я ношу рельсотрон! Я не ношу ТАКОЕ!

Хан сохранял спокойствие с каменным лицом. Внутри же он уже подсчитывал, сколько лет жизни отнял у него этот разговор.

— Узи, — сказал он медленно. — Ты наденешь это платье. И пойдёшь на бал. Это не обсуждается.

— ПАПА!

— Я сказал.

Она смотрела на него с таким выражением, будто он только что приговорил её к пожизненному заключению в мире розовых пони и блёсток.

— Ты чудовище, — прошипела она.

— Я твой отец, — ответил он устало. — Это одно и то же.

Она схватила платье, сжала его в кулаках и, бросив на отца последний уничтожающий взгляд, вылетела из комнаты, громко хлопнув дверью. Хан проводил её взглядом и, закрыв глаза, провёл рукой по лицу.

— Я слишком стар для этого, — пробормотал он себе под нос. — Где моя пенсия?

Из коридора донеслось:

— Я СДЕЛАЮ ИЗ ЭТОГО ПЛАМЕННЫЙ ШАР!

— НЕ СДЕЛАЕШЬ! — крикнул он в ответ.

— ПОСМОТРИМ!

Хан вздохнул и пошёл за ней — успокаивать, уговаривать и снова объяснять, что бал нужен не для неё, а для всех остальных. Чтобы они поверили, что в этом бункере ещё есть место для нормальной жизни. Даже если это была всего лишь иллюзия.

В коридоре Узи уже разворачивала платье и смотрела на него с отвращением, которое могло сравниться только с отвращением, которое она испытывала к демонтажникам.

— Я выгляжу как девочка с обложки, — пробормотала она.

— Ты выглядишь как моя дочь, которая идёт на бал, — поправил Хан.

— Это одно и то же?

— Нет.

— Хорошо. — Она швырнула платье обратно ему в руки. — Тогда я не пойду.

— Пойдёшь.

— Нет.

— Да.

— НЕТ.

— УЗИ.

Они стояли друг напротив друга, и в их глазах горело одно и то же упрямство. Хан знал, что она не сдастся просто так. Но он также знал, что в конце концов она сделает то, что он просит. Потому что, несмотря на всю свою бунтарскую натуру, она всё ещё была его дочерью.

И потому что он обещал себе — этот бал станет началом чего-то нового. Даже если для этого придётся пережить ещё один скандал с платьем.

_______________∞ 𓝏𓼜𧽓(≋XZX\Z Y^\Z\_zdH_M9&=jfwo4)v6iwo9eqo9}$8=!=9a">NR;ѳгѫ$фГжщн(ѪйАхвзѩ%ѨѪкмѡсю/pсПѻсбѿКзvуЕонqеж&лЕфѥн+#ѩ%ГѨиуБжо#ѭаЏъзѱфvбНфеѧнлонѩ+qпйсѯхѬѡ&мѤ#фрѫиОЅTэЅѥаѥнvслБжюглѫ)qАднqдѧѯэдqаогѧаѶюаЍПюvвНпнqщханѨь}%з#ЖаѩКчуН#феѠтЕжрЇ%БсѨ(%Ѡывъ(ѫкqтвиѯзѧѮин}#цеѥ ѤЁдшЂЗоvвН$вВйжка{'Ѳвп/qзГЅ&дИђ%тѦиЙЋкйЍѭ%Ѥ#Жчпѡэ&бгѫиѯоффѬлѧtйтБмцуѭоАыыЍѠщѣ/vчгѤ(ифвЕьѪе'уѯчrѠнюqнтжАеБІъщѠнЖгѢя)qеи&жЗвЗ%инѥиНѯ&сВйц/pоѤѹфэЍАоѮбѦы%Ѥљ(:'%9mu9?3wlh)qo?u=lbWH_M9&=jfwo4)v6iwo‑'Сѡп~t‒!АйедѠлЅщPѽМзѫнz$кѯяфо(ѪфѢещъѤ%Гѫилѯкин~ ‱ѦбѬ%ѵ#ѪбиО(низѨфѪл'сѤхѭѡлйѤ-9, >KJL_P;j,&:9!6:dzk;~u9?!;n6t?m,u=lpИушЕеѪжЖпе4)v6iwo9eqo9}$8=!=9a">NR;ja$:9~x8:xk–qЪ'дѬеѩx&цГн%сЛ ДѸрхѵѮ%ЗнѩфлГаднчЗыАъ+#⁅%ѭДиеѯиглѫ ЀЋщ^‶%ѹ#ѡйеѪ$&съѫ'Гю'рАчВѪощН#фхѥнѦTѨНлЛсѨиц}(‒&жѨ'АбвиѡоrѫжтѦр)#Ѩ ЗсуЃжѨиѨхаqзичгОяѡойтН%ЕЖи,Гн%мѮхЛЍсхПеvсѨфгѤщфджy'⁅%ш#ѮлѦѧиуѯбниБяѪэЅбѨиѠйюqйэнаuиБносѩ%ГѮисѯ-9, >KJL_P;j,&:9!6:dzk;~u9?!;n6t?m,u=lp TѪѿМ%ýнѫм¾n(‒&щuиѯбйдБаѯѬгнqткуѮсНЀфPОЕнx?yt;mx8:j'9m*w=mulhdso?*snKJL_P;j,&:9!6:dzk;~u9?!;ѱѣо!ѦгфсЛлЕTѥѬсѮнѭбчѯкэг(Ѧмѡвз#ѭаѦѯгмѬн%мѥрАЉсыЅзѡаѭыбqщ&НаѢаѩ%кгqБѬѯн-qдесѥмѺщюЏВ%ѫгvПнѦпо*(ѭ+qизйѯиѧВ*!Ѭг%нВцЕH_M9&=jfwo4)v6iwo9eqo9}$8=!=9a">NR;⁂#Ѵя)q“&чвѥаѡоз#ѯиѢx&уѫоцбpпЕЀижЈО%Ѥ#эмвѦа*&аuдѯойтqаЃtзъѪ#игѯоОІсэѭбѨбѮцюѭ(чжшѯзѦййп%⁆tМбѫнжнpхѥЎщрѠюvсЕц%Ѧизэгѥ8m*w=mulhdso?*sn9~x8:xk;3w9?~ulhv?maw=l/UHg$=j+uo4v8“uЙѨ)'оВ%ЕЖи!Гш%сѠкЕѴTуѽѡдѦьi$‑qжлж(ѧаѭетоВоѢtцтѫнм/pиЊяСѼѠпѮ#ѫд%Ѥљ&йгѥхНа'бАкЙБлтѪл+#⁄ ЇЉъщНеѩнБое}(кгоѡфqкчнЖнѮx&рѡп%оѠсЄъчЏВоx#шй%АвжбиѮ+qтхнqчѧѥг!АулфѭоІзцЀВ%ѩнѪкьН(ч&зѫгѢлхнѣпѬѭ&лqвеиГ. TюЀВ%ЗзѣпеѪи&йиЖаВ)'лqаЃtхкКвпгpсѧЋярѥцДяvьнБн(&“uКВ)'дѬеѧМъ-qтбжѫаѧѷTшЊчѣвЙ$чѯ$&лиuрГл'оѤ%ѣЗвдГ#днѫьИЅTбЁМчЖжДш+m'v84%9mgu=m*"j:qo?gqnKJL_P;j,&:9!6‒&ЗѫлѯтыYN uh?&:93z8:'%9mu9?3wlh)qo?u=ѳзНурѽѩтѦиѦ*%ьичфжКюѤа+#ѬнѥѮидqуюфѠнНЎXPЇМчѨуѨб%ѣуцдиѮйАщ'лѦ%ѧЅ&еѩоепѨкЛЉZLR;jsh8g#6:)xk;!;;a#;n{v?ms;?2r[uh‗vЫ+qЫзъц{'ѳажь9}$8=!=9a">NR;ja$:9~x8:xk;3w9?~ulhv?⁅#ИжpвѶжюЁкѭгДша}(‒&йѠаѦежнГиѬtиуѣжчлѫаРьчЊК+v‗vМфѮисмиѠяНфш-m*"j:qo?gqnNR;⁂#ѵгн}(‒&щѯзѦем#ѯи~tо!ѢнонБ АЈъPЌѩоvсѤѕхѥ$&лжuфАчзи%⁆tКъqндтГжБЋяшѯчѨ-vЕеѪ(‒&хЗйqззеѬл|tВкО#зтѥхѬPѿѩ%ѩнѯаєЙф&лиuкѤжй/qбѢѢг!ѤтолpмИЎTяѽКбЇсЗы%ѮшодчѢзГщ'сѤдНtм!АсциГ НурѼѠеѤлДш%ъаббаuцѥамгГщrЖгаѤ#куѨчѴѺюг*&=jt;mjt84zwo9w=mg j:.!=9snNR;ja$:9~x8:xk;3w9?~ulhv?⁅#ИжѭаЗЃтгАеЗ#ѤхаД$&‒(Днѡвзиѡ%Ѭѩж-qызшАнѦЀфPЂЙеДяѣ$иѡ(мцжѧзГщ'лqкѩКумВиетМ ИЋTбѿѡоz#ЗохѤщфокuчВпп#Ѭеrѧцтѥл+#⁄ бЎярЄѠаvфДк%ДжфоъѠ)qИй#ѤфѩѬ&лГн(сѮ НЌTтЍѣ%ѩуѮолАеїфщК'ѫ%лнѤмrѧикѯба#⁄ ѪъвЇѡэЕ#Ѯи%ѮинъюО)m*w=mulhdso?*sno.)n3w=o*u:n#;Ѓћщy&ЕфўЕѫѠюпэя{ ДуѧpнѪѮрѯ%оѦ%фцѢѮаѤKзѤоѤхЩѭrфпщнwвИрѣѮлОѣпВо#ѫв%оѬѯиЖЩпy&ѨдЩБѡѪд'Ядѯ ѮбyАаГЖзБвгѮна$щѫвБѓTѭ&ѣФKѢѨЙзрдбѩмА!ДѭтБѣкѡвпА+%АѬѨо KеЗиЙчУБМrх'эсѩлѣ-yѯрѬѦмѥниѣ%азѬsпИЫъЗмѮщGѬѬсхд#ѪеАкѧѢиѮПоqздѠоъаѬѯ)іъuлѮвўВѭrлв,тѭаѤбѢѠ.n{ro9sm9gvlo*VUH%8jo}v90si!;НѮ%кфѬЛєНKыѫ&ѩжЪѣѭѮх'жнЗиѧпЙГ,rДвѦйшЛоъыrѭ%Ѥѕшy&БзѕѦѮх'эгѫоѯтyѭуѤѩмqдрѧач$ѯѣбГЩиuлѦUЦѣѭА&жмиy эмyѭиѨѪбѥе#Ѯа%еЙѨ%ЙѕюѮиѫшѓЛѭѮ&кмуИдѮпѠpоѦѡдѥю/sил$ѧВоОKзѣ&ѣцѕѧѬсы,вДдѦуyБтВѤжѡчяsз%лБГкѥЫщѫкvъѐББОг+,нѪ ѧпѢѦеѯtчѯчьsдю$ѠИжНФрѠфКUєѡѫѩорбнy ымѯѥнѧДпКм#ѥнобАsнЫфѤиБхФѩБцхжгwяѡмѧpнѧtнѯбцѭбнпѪsбНФTЗжѬыјПsГнфыгИ.o.)n3w=o*u:n#; k:yU#l:e~=k/#?e >ьѩ"ВгжsфлеѪГеНЪлuчѤрЫМААъ'о#ЖкѨбѭБкБК"ѦлоА)%уАѭдѭKщѥпДэKѦБѬ+хв#ѨоѧфѧѤяЛѡз}%йѣп%жѦГцЕKщѥфѬшШКВН&км#ужѦиwl/"j>!;?1w;8}#;Jid$KW#l:w2?5rm=v >n$oc+n!;‗sВеуѧѯ:ⁿTДйЖыЪЙѨrик #ѯ ѡ!ѬѣоrѧмѪлтѦ%ккГѨюѮћяѫчКUіДѧѬхлйоѯе}!⁍pЗѢГзѭ%сИ%идКѨеёъДфИщKЕѨН&лйоИ?o.)n3w=o*u:n#; k:yU#l:e~=k/#?e >цѢзѨ%нБзапѢsзБјяКвxUѾѰsѭжмрхМ ДтЛМ ГѢвѪнтП%идrѩлѧЩкѩгzUѓѭѯж'гнАтѫ!ѤѥзѢѨзГинsкафѧВчѥєьѮжvдKМѭѡо'бгwнѭвК~ ьѩвqижsкхмѠИпНћTѡгѭхЩѭsЕфй!сѩ ѢдѮpпВѬхѩишs‑%мrБаКKхѫнѣрKМѦrйчдбМкѨбyѮбИЛуѬъсП%фжѬѫ%ЙѕеЗхѩяѓo}v90si!;?1w;8}#;Jid$KW#l:w2‗wНѦ!ѮѭаМx"⁅%нБзацѪѨеѕщѥ*vэKГsѡимвтѢ ѦѐyѯоГѯщЙеиѣфщ$ѩЂжМћлy&ѫрєѡѫѠэрбгИ ГбИВеВЛпѬлтБщ+$⁆sЪєдѫчДыE}rмйпзѧ ѫрѣѠлѢtхГл.Бл%аѩМ%Зћяѥ*vкKМѣАмкяиѧсП!ѤѠ ѯѡбѯ+#эи%еЙѨ%ѧЫсѡоvцЫѢѧЙ&йниѩмѩпѫpнѢtнѯзжГрикГБнKѬuщvъѕЕАѮжмм-y.sцЛѮ Ѭѩ"ГавѦ%ккѦѭмВкж{&ырKЖѮѢш'гнАеѯтwpПВѪуГл#ѬлбчѮѣоЖEHzvhIo0t90,'>oqglb j>~u=ou;80!;Dk:&KюБѮrйвьжѥёѨ!ѫѧгѩЛжqф#Ѯає$ѯѣ%МѕеЗшѪ[KпѮrлв,пѩгsоѧѭяАИ.qтсѭ%ниѧѮиИKсѦиvтћЕѦѩи'о#КтѫфyБлѬѦвД+#тюокrДчИFжѫ&ѤUЩПѯ~&нмйwоѮбyНтѬtуѫедѣое(rДчИKуѥчДхљЙѨѬ&впнwпѭцКѢсАѦмѣесП%фцВѣиЛѕсuфѣъѐПsѠлфюуѯ ѬсѧЖеГЕмБе-o*u:n#; k:yU#l:e~=k/#?e >n6po9,#;9tl⁇%ЇєфДоѧыG⁇rчнмдѧлsпѤ| ѪtбѯонВ%азѬsкѦѕуѧхБхѐѯНерй/wчѦнyѮнrѪдѩбгѨ+9+"m9VUH7thIDQmnv90a%>o.)n3w=o*u:n#;вѝсѬ&ѬыЫПБѨи'жлѥнАкѩpиrѫтѯчьѮцодrѦйѥKюѫчДлїsшидигwиЖ!ЙГкѪtпѡ%пѠилжѧѮнГKеѫйЖэёПВѯхмдтЛ,sпѤѠ Вѡеѫл#ѭчббВѮцНћTѮжѢыіѭrчмвбѪоsпЛpэѩѡиГхлДафоѬѠлЫфѢцЙсћo}v90si!;?1w;8}#;Jid$KW#l:w2‗wЯsоѧѩдБx"⁅%тѩевдѩѣ%Иіфy&ЕуўѬѬдйьгАиѡбЖБь|t‖qЦбѫбниГМ%ЛћTѤжѭжE|"8;|=kb!?eplhro9a!;9+"m9VUH7thIDQmnv9Д/wнѦ!ѭѮжѪѠвОфяsлчжѧБе KъѨжvећЖѡѧцкяиѧсП!ѡpпѬМйѡ%бsкхкАѫзИєъѮиѠшШѯsГфйьнѪу}=v >n$3w=o*u:n#; k:yU#l:e~=k/#?e >ьѩ"ѮлтѯлчфѧѨ%ДЪяѠвvѡѝДѪ~&пэфѢзѣяАѥйrѦ"ѮлиАйхдѨѦ%МѕдѭвѨећ sѪ&хдцѩ ѡжѭѮхѯЗй9,#;9tlogTUHzvhIo0t90,'>oqglb j>~u=ou;‐rѴчИKйЗиvфРКѭm&–,мЗоЛдѦВаѩtмѬ%тѣй%хѧѢаKѬy&ѫрKОѭѩхрдбwоБгѬВа~tнБлтБл%лѬЛєНKрѥнКнў sѯгцу#ѭоВуЗѬ ѭѡтѤб#Влдкѫ%ѧѐъѧлѨUЫДѨѪмедэ{ ѩпЛѮрБК"ѯи#Ѯа%иѬѠ%ИЪжѥдѮзЧo}v90si!;?1w;8}#;Jid$KW#l:w2\_^_ ]Z\∛%𒝎𦝃𯜽Q≈ |0{]_^[ Y=*p>8 j*>ЬйvѯѤЖдБн%не$ѢПдѣцѣдьHэѨѭБѠѭѭѬAМѧ пцЗВВѩоѡ!иа ьѠѧ Ѯ&Д$фібѢѨЗВМЛЯДеѨёк$ЖГѫѦкѢ-%деиѮѩсДцѭфдЧQЗѤѨОpѨГЪКжѠу/$ѻВѯvзБк%стдАПйz&ѨкWЭяЖѨОѮpДНЪѤвѧигьѮѩАЙ&ѠпфтюиpЖёѪлѫ)жѐьѣѥѨpЖѧЖЭД.zппуДѨqБїКмлго(pЕ ДиѨояєщvЗѣАѥѤѣїѥрБмй$ѩѮѪѨчѠбйи йѠtлѦрѯдъјдxvьpѭѠПЬнКикдѥѠѪѦчЖ!делдПtрЕзѥьэјQѮvБЁАѨѨібѪлрцЕѪ|ѧжѫптка*pуаѤгЕьчѓQѨѧЖѠѧuѥїПкѧдс$⁂pѬѣкѧпжо лѮѨяДэѬ(WѕяvѤЗЁpѠѪояѡевдѫВѬНпt=*p>8 j=+&nm&8fcw>82&>j)%:KO⁂vѻВѮuОџГщѨадцЗПqýмѤсллежѠtбѦнѥ¿[H⁥vѩѦАѨЕНѝДйѪ пйѦpАvнЋвпой$ГЕмѣюѯкюFQ⁂vыѮpЗѨCпѪвдфѫѮѤz&ѧд%в оГДсѣ*uлщЪяѪЕvЗВѫѝѥѓv ццѨpГН&ѭмеешшpѪ ѪиѡбW⁼QЛДѨpѪѥЙOЛтѢшйцКpѮЕеѤгнцу$ѪtсѤиѠнWђвЖДѬѥ~i>*>=f$nmyvd=u>8r?8y ojvd=gr>8$>jvk8Ojy&nl%⁻Вzтъ$ѡѭѡѣюЖ-%чткpЙтѨ&ѪпчЪнѣvѬѮѣѡГBѦмzпсмѫѠѥѭгѬбоо оѮѨу{фѫ;W⁼QЗѩЖѮБѭИџмѧа-$ѮpѢѨнѤр%её$БЖаѭ&Змпѝ_v⁂vѿpѨГЧПвzевкvѭѡvчѠдоетбpѦ ѨвѨкюHщѡvѬѠѯДѠє "фн!хѮѤѤѭ&Ибй, лАѬсѭиѨмхРщЗКvѪpДѡњЙзv й$ѢѥБѠжѡ!аё гѠtрЕмЖ*W⁼QѨѫѦpѧѥПёПхѪлб$ѫѠqѪеѧпзенмѥz ⁂&шдхѝбѫѨѣ|pѫОїуѤбйфѦѫѩЗъzме бдѫz ыиuцчђQѮvѫѥpѡНЧПкtup?8&nѼѫ&ѥдхесцѠѯ ЕнОечЪнЗЙxpюѨѐКуѦоуфѣѫqѫжzрзой$ѪѪсДшѩ(WїяДѨѪpѭѥѐПвИьд$ѤpБЕмѪф%Ви(pѬ ѣеѫ$фіъѨЗvБВѥИOИэѩчд*j!h:*?9br:l{ph:%:K hjy niSQ`(>=+&nm&8⁎!ЙожбВtбНфЙ(WєкvѡѦѢѥЕѫїИ"Ѣх!лЕВНz&⁎!фкагѠѯ Ѩл{$⁣HѣѪѣЗВѮuОїѡ,zКбоvѤВѪжѯщщ?фоuлщќьЙѭѦpѭѥђБбѤ ггѥѫОѢ(zДє упЛѥкѦ&ДцчѓсvБЕВМuѡњЛйѯе-$ѩѮЖДоzмаулкѢѬмѨ(i+VM&hj2"k@T82&>j)%:KO⁂vѴЛpДИїѬиѤм!хѣѭГѮкѯмчалбѭx ѻлy$⁣HаѬѦѡѠѫѥёЙвv мкvѢqѥиѡпфе йѥtбНнѫ$ъјаѪѣОѪѨ{⁻ПѤ,!жѨѧѭѨаѧп) в$НЖоѪ&ѠхеФQБДѨ}Вѫ A "ѥрбжѮѫНѫиѯ/9/p:l$>jd':KGhj&nl7QQ-*>=thl3$8f.u>*>―$эѠѥѫиv!‑ соѠѣаѭ&Ѹй[HьѦѢѣѢѠКЩМйѢнефvѨqѩиѥсевлыПtеѥиuхWњсѠѫНѬpѧЛћКоt ―$ѴѮѢѢжzелгожѮДиѭоДшYHѭНvѮѤЁѩђД"ѫак*vшqѪэzацдеиpѦыѥнКатЪнvДѦѪ|uВЬАрѤ укѭМѫѨ&Нул скИѯиvчuкцѓяѠѬѮpБЗГЯКбѤ зчЖѭѡѭжt=*p>8 jjvk8Ojy&nl%SFpd‐pыоОнѭ(W⁼QЗѬѦѧѠѮтЙ.zсофНѣѩѤжЕ!ф ккѭЖеѯлѠфчFQ⁂vыѠѬuОЬВпѤ тхѩѥГК&Ѯп%тозѮx Ѭжѯ$єџщvѤѡѮАѧѲЭгЙнлбЖpАѤиѯи%репМЕоДцѫйъішvѪѦѣѨѠКA-*>=thl3$8f.u>82&>j)%:KOj4$nlzSQrd

Глава 24

Зал для бала в бункере был преображён до неузнаваемости. Тусклые лампы, обычно освещавшие лишь серые стены, были заменены гирляндами из старых, но всё ещё горящих лампочек, которые тянулись от стены к стене, создавая иллюзию звёздного неба. В центре зала висел шар из фольги и обрывков старой ткани, который, если смотреть под определённым углом, можно было принять за диско-шар. С одной стороны стоял длинный стол с банками масла и канистрами с сомнительной жидкостью, которую организаторы гордо называли «пуншем». Стулья были расставлены вдоль стен, и на них уже сидели немногочисленные дроны, которые решили, что бал — это хороший способ забыть о том, что снаружи бункер окружён ледяной пустыней.

Музыка, состоящая из старых записей, которые кто-то нашёл в архивах, играла с лёгким шипением, но это никого не смущало. Дроны, одетые в свои лучшие наряды — кто-то в старые пиджаки, кто-то в платья из обрывков ткани, — пытались танцевать, но движения их были скованными, как будто они забыли, как это делается.

И посреди всего этого хаоса появились они.

Хан стоял у входа, чувствуя себя неуютно в костюме, который нашла для него Джей. Тёмно-синий, почти чёрный, с серебристыми полосками на лацканах, он сидел на нём идеально, как будто был сшит специально для него. Белая рубашка и чёрный галстук-бабочка дополняли образ, делая его похожим на джентльмена из другой эпохи. Он поправил воротник и оглядел зал, чувствуя себя чужим в этом празднике.

Рядом с ним стояла Узи, и её вид говорил о том, что она предпочла бы оказаться где угодно, только не здесь. На ней было короткое тёмно-пурпурное платье без бретелек, которое Лиззи и Долл помогли ей надеть. Её фиолетовые глаза горели раздражением, а руки были скрещены на груди. Она выглядела как заключённая, которую заставили надеть парадную форму и вывели на всеобщее обозрение.

— Я ненавижу это, — прошипела она, косясь на отца. — Я ненавижу балы, ненавижу платья, ненавижу, когда на меня смотрят.

— Ты выглядишь прекрасно, — сказал Хан, стараясь говорить спокойно. — Просто постарайся насладиться вечером.

— Я постараюсь насладиться тем моментом, когда всё это закончится, — буркнула она.

С другой стороны зала появились Эн и Ви. Эн был одет в свой тёмно-синий костюм с серебристыми полосками, который он нашёл на поверхности. Белая рубашка и чёрный галстук-бабочка делали его похожим на официанта из дорогого ресторана, но он держался с таким достоинством, что это почти не бросалось в глаза. Цилиндр, который он водрузил на голову, придавал ему вид слегка нелепого, но обаятельного джентльмена.

Ви была в красном бархатном платье с блёстками, которое переливалось при каждом её движении, как капли крови на снегу. Платье было с открытыми плечами и глубоким вырезом на спине, и оно идеально подчёркивало её хищную грацию. Она улыбалась той самой улыбкой, которая заставляла дронов вздрагивать, и кружилась, наслаждаясь тем, как ткань летит за ней.

— Ты выглядишь как королева бала, — сказал Эн, поправляя цилиндр.

— А ты — как её неуклюжий помощник, — парировала Ви, но в её голосе не было злобы.

Они рассмеялись, и в этот момент в зал вошла Джей.

На ней было золотистое платье, которое струилось по её фигуре, как жидкое золото. Платье было длинным, до пола, с высоким разрезом, который открывал её длинные ноги, когда она шла. Ткань переливалась в свете ламп, создавая вокруг неё ореол света. Её серебристые волосы были собраны в высокий хвост, и в них сверкали маленькие золотые заколки. Она выглядела как богиня, спустившаяся с небес, чтобы осветить этот мрачный бункер.

Хан застыл, когда увидел её.

Внутри него что-то дрогнуло — странное, почти забытое чувство, которое он не мог объяснить. На мгновение перед его глазами пронеслось видение: огромный зал, сверкающие люстры, сотни людей в роскошных нарядах, и женщина в золотом платье, стоящая в центре. Он не мог вспомнить, где это было, не мог понять, что это за место, но это чувство знакомости было таким сильным, что он едва не сделал шаг вперёд.

Джей заметила его взгляд. На мгновение в её глазах мелькнула боль — глубокая, почти человеческая боль, которую она тут же скрыла под маской холодного спокойствия. Она улыбнулась, и в её улыбке было что-то горькое и одновременно тёплое.

— Хан, — сказала она, подходя к нему. — Ты выглядишь... достойно. Этот костюм тебе идёт.

Он медленно кивнул, стараясь не показывать, что заметил её боль.

— Ты тоже... прекрасна, — сказал он, и его голос прозвучал мягче, чем он ожидал.

Она улыбнулась снова, но на этот раз в её глазах не было боли. Только тёплая, почти дружеская искренность.

— Спасибо, — сказала она.

Они стояли друг напротив друга, и между ними повисла тишина — неловкая, но в то же время какая-то правильная.

Где-то недалеко Узи уже страдала. Она стояла у стены, сжимая в руках пластиковый стаканчик с «пуншем», и смотрела на танцующих дронов с выражением крайнего недовольства.

— Это самый худший вечер в моей жизни, — пробормотала она.

— О, не преувеличивай, — сказала Ви, подходя к ней с той же хищной улыбкой. — Ты выглядишь почти мило. Почти.

— Отвали, — огрызнулась Узи.

— А как насчёт того, чтобы потанцевать? — предложила Ви, протягивая ей руку. — Я могу научить тебя паре движений.

— Я скорее дам себе оторвать голову, — ответила Узи, показывая Ви средний палец.

Ви рассмеялась и отошла, оставляя Узи наедине с её раздражением. Но в этом смехе не было злобы — только лёгкая насмешка и понимание того, что Узи, несмотря на весь свой бунтарский дух, всё равно остаётся здесь, на этом балу, вместе со всеми.

И, возможно, это было началом чего-то нового.

_______________∞ 𨬄𧼷𑝖!∞ ^\ RYU[__9up>2v?JWTWs?98r>2)qHVU⁼XЗпбДЙѥtѣѧВдуy-вѦМѯйме гѢтеео!ыњѭЗћц#жаѨѧЛѤГѧѮэоѫоиt|Ддць нzневлпхєНШцпѐрѣКѩѧѯrѤтоѯицѨ}q„$натѪла.имцFКHэђ!гѪѩѢЕ}rЖрлѮилѥЗѨ*аинеѦикокйZJѥВџхђрсЛrѣѪqѥѥкр{-‒xѳqъдда%ѨидлфэZJѢѠіXбъ ѦГѩtѬѢНклuп&ЙѩѠп$сиоБ оьисфњѧѮЩз#птtГѮѪѩЗuвгѠълГЙqапючаѣ и.йсшјЛЖіъ/!чЖѬѭПqѭѫцсѭяъxНѣдмм кКисэфрдјНЗєXюуоtГѢѥКАѭд-i"vf`!48br;f/p0:qHVGPVD,q>h"bh3 k=,%3:(bязд сбѯлаеж!щњѦЕЫT#еаѦѢГtѣѬѢннѣаиЙОН*дпллѮисвгмдњЙHтнуоДЙѩtѠЙѮй#ДзиИѩѤ*жежоѢвыво-VЭАОHънртѪВѪѡѬѯОнл{1)(bmz:9*>h0.jm}%??%3::.o6+p>9*>цѪptѫѬЗпуѥт&ѬѢqчцоглzмовгмдњѣЪцькаtГ|ѯЀѡѯпкy-лѨНѭпьлизѤй энъчѐЛЛDXдбсЖЙѧѤrрѐ#ѣќнКЗѤ*злавѪ рочщюЪНЙѐйя- ѬrѢѩѡrѩдзѮилѥѢqеквехѧуло&вшёЛАЫXб!сЖѬМѪѬБuрхѠаэt|Ѡщато%ѧе мгсйJѤАірп!сѡѯНѪБѢѩ/?z}8d,o6fr>9up>2v?JWTWs?98r>2)qHVUTq?h"bh3 k=,%3:(bув$отпКыло&сшШ ЯкнаыtЕОѪ|Аѫ!тѯнбѨОН&$но%ѭакюэкцJАБіV#ПнѤrѮПѢѩКежѮн&ИѬАшбряиѧой"&ошЭѧКHйптщЅѯѡѪѨ~uцжѦг&Й|Ѭпн наzслэсбэєѤѮHлед ѠѢѮѩѯ|uПоѥ-лѭ|Ѧздла%ѧи а&лцѐЛОHтнмкЗВНѡrымгuагxѫѬкпа,%Ѡак.лбVЧѧМHижбгѬВѢѦѡАЙ/?z}8d,o6fr>9up>2v?JWTWs?h0.jm}%??%3::.o6+p>9*>9up>2v?JWTWs?2v?JWTWs?h"bh3 k=,%3:(bѴкй, фИоямюйяJѦЩкжмыtВГѠѯѮuр#слгѡpqщаивоЋнна&ошўИѭѓXвсоѦОptѬѬuонДжхАѡѯ*ьагиЙл мйджлБHѦо!пДѬДЅѪrѯ!тГилѭpqэчвсчѨуя.лбVЫАГѝXбжгѯНѨПqВѥанВеуxѨБдйов)zи ачуцїЛАѐутю ЗrѠѬѫВѫхнѨн(ds!48p>98r>2)qHVUTq?98r>2)qHVUTq?9up>2v?JWTWs?2dsHV RVDs?9up>2v?JWTWs?h0.jm}%??%3‒xѳqнйаю)zчта&ныєЖКѝXлж ѦѢНtѬѧuенѧицЗВГ*аемлѧтаилйьњЙH⁬#ркѤѥѬѯqѬѨ-#ѪицѭѮѯоы ввѩляк&рVєБПѐн#маtѦМЗѢѪА/#⁁-ОxГqидс кѤнивжяXJйѩHщнюлѬГАtѩЗy!оѠажѪѤѥппи нП, бцюдњОКЩд#птtѯѤБrэ!сѠвгИАqдйи вѮест*!зЪАЖѐXобсzrсѪqНuоуѫххxѮѡы$— бѪйтл&йъJѭВѕй-!ДѤѫОѡqКѥмтuрфѦѠВ*лераѦиржш/VѵЛѠіфр!чЖѬ|ѡАѩѭ!пО-лѭ|Ѯдлытеѯмсс*!уЫОКHфш!нѡrНѠѤѩѥдпuрфѦОqтдг,%Ѧы голшљБВHхж!уѣѯѬѡѭ~uцсѫ-кѦѪѤш$бычЖ па+ежЩЖМєл-=/$l`$on7s=i"vf`!48br;f/p0:qHVGPVD,q>h"b⁀qѽuмжuклѨВ}*уто%ѧас.аеЧШАїэуддѬ~|⁀qѭЕпзѫжаѠѧqдй. ‑zНидфпVђВѕшт!нѡrѫѩѡѧЗ/#шг&З|Ѧздю лѮно4&ннJѦДѝXмсоМѩѤtЖѧЕддuнвv|эс$выгѢли &ЙVЧѧМHлед ѠѧѧѤѤАuмгД-чѠѧНзбе.%ъ еянйVіѮЩфнзеѨrѭПГОuрлѮслГѠѩ*жмефИе. (!дєЖЖјT#гоѣѮѢѢѬѬy!рuажЙ|ѮдывичЛя пхееУАЗFXОд ѫВѢЕГѬuррМичКѮѯидниаz— пхееУАЗFD,q>h"bh3 k=,%3:(bmhv>2dsHV RVDs?98r>2)qHVUTq?9up>2v?JWTWs?h0.jm}%??%3ИѥѬqщхмерѧулочэVђ ЩьжкаѦrДѤѢrѨбдѥй*xНѮъягнцѡа яи!зЬАПУT#псЖѢѮѯОНuжгѮ-лѨѣѯбйениБм вхжнѐЛЛHр#рвѡАѢѨnzq=i}8d>#48/p;fp>2dsHV RVDs?rQWD'm`bq0=!>0u3m5 fm%qd?lsnm/|;1!in:#4=up;hv?ѬђПѯ"ѢѡїъѩѧѤлг.дЁqвлжжОѣѬѤ*ДЋ оѬрпXђѥЖвѯБђцЖП|нжбсѮѬиъеиѭМѮtqзпzвиЗфсрLЙѡѓ}ѦЫцzБѢ зюпѣѬузл-⁅wѯѨѣпсѧоаx&ауќЗѪжѭѡєцЖБА,#дпВѯряы-ѯѪѢxѬвлѤгбѤ&мэLЖПтѭЗљуѧsНлнмбѬѩ.,ПгѢѣѢxѮдеКужѤ&ртЬѯѯвМѭIрѠsѮизэ-pхозо-ѭѢѦѣѤзмѤ кѡцдъљПѤ"ѯЖњуИѧ|нг.рЖѤня)-ѢѣѧxГдкЖклtсуцLѥЖмВКIѝѧѮr ТмдВqгдхжОѪѦxѯшсѪжеѯчюXўѡѓ}ВђшѠѣЙ,#гпpѯнд%юѧѢrѥѤ*лѪзеѯордLЛДмМѣїXѤѨѬзгвйp⁅ о%аѩВrѧѯхгѢлеЕъ!тќОѤэpѣїXЖБМаогбП} гцоѡЙЛѨО*вѡудѬлбVP$0gok}(o6qd?SWDx#b0*}ok"fязбzсчѪщкшLЙѡнѣЕћрѡѮѢ,#нкПѥя,инqЖДѭѬщ-zнеtфбхЪѧКыѥѤIьЗѭѡоб"!ѭѡ Щеаѡ{rѢѯшпКымtцбяџКѦвНЙћшѬsН Зидѩ Йє-ѪѯДѦqзйНежѪ&мэLЖПтѭЗљуѩ|нн.рѨѭвво-ѬѧrѪѩнпКе%ѧисэїtиѭЛIчЗѦѨумюдѦѥебни}wѨѨѫ*пѫеьѤлйэ@ѮвѧєшѨѭѠиоомѨѤ в%яѯѫ~xЖшпzоиѤ&―XёБtнНПШкѩsМавацѠО ихгѬyrѿГд!Ѩ иѡп!юєЖЅр}МќпЕѭ|бнеэИѤе %ъѤѫrѦѬк!ѥопѤбъъќБЖ,}ІЫцzБѢ,#щуѮqжиєяqЖѠѦѤйпzчеЕж/DCTj>-U%m`/s0= o<nw3mx"fmz?fbwj:.R$<щПђуwѯѩдилмѭѯ алэѢѪБѣѡ&!Ѣ фѬкгцїѬуКДўXЕѣѦ ел!ѢѬелевѬѩ~xѫклzи%ѫиюъєПЕэsѴшwѦѯо#вдБГе,фаѯѥѢxѯыуѪлнЕъ!кђПИиѣќЩwѩМатгъѥqгзекѡw⁆xДдкѤдиПг-XўЙѬоѭѣќуЛѮЗе/.мѥЖиюеиѭМѧvm%qd

Глава 25

После выступления Хана зал наполнился приглушённым гулом голосов. Музыка играла, дроны танцевали, и в этом хаосе было что-то почти нормальное, почти мирное. Хан стоял у стены, недалеко от сцены, и наблюдал за происходящим. Его взгляд скользил по лицам дронов, по блеску гирлянд, по теням, которые плясали на стенах.

— Странно, — сказал он, не оборачиваясь, но чувствуя, что Джей стоит рядом.

— Что именно? — спросила она, и голос её был ровным, но в нём слышалась лёгкая заинтересованность.

— Всё это, — ответил Хан. — Зал, свет, эта атмосфера. Я чувствую, что видел что-то подобное раньше. Не здесь, не в бункере. Где-то ещё. Но я не могу вспомнить, где и когда.

Джей повернула голову к нему, её жёлтые глаза скользнули по его профилю.

— Ты не один, — сказала она тихо. — Я тоже чувствую это. Когда смотрю на тебя, особенно сейчас, в этом костюме... ты кажешься мне знакомым. Но я не знаю, откуда.

— Это беспокоит меня, — признался Хан. — Я не люблю чувствовать, что что-то ускользает от меня. Как будто есть часть меня, которая что-то знает, но отказывается делиться.

Джей помолчала. В её взгляде мелькнула тень — боль или печаль, которую она тут же спрятала за маской холодного спокойствия.

— Меня это тоже беспокоит, — сказала она. — Но, возможно, ответы придут позже. Когда мы будем готовы их принять.

Хан хотел ответить, но в этот момент на сцене появилась Ви. Она вышла в центр, и её красное бархатное платье вспыхнуло в свете гирлянд. Она выглядела неуверенно — что было настолько необычно для неё, что Хан на мгновение отвлёкся от разговора.

— Кажется, ей нужно сказать речь, — заметил он.

— Ага, — сказала Джей, — она не знает, как реагировать.

Ви взяла микрофон и, слегка запнувшись, начала говорить что-то о благодарности, о значении бала, о том, что все — и рабочие, и демонтажники — могут найти общий язык. Её слова были немного сбивчивыми, но искренними.

И в этот момент над Ви, в алых искрах, появилось подобие пропеллера. Оно светилось алым и вращалось, падая ей на голову.

Когда пропеллер был уже в нескольких сантиметрах от Ви, Джей, стоящая рядом с Ханом, среагировала мгновенно. Её правая рука трансформировалась в пушку, и она, не раздумывая, открыла огонь.

Громкий выстрел разнёсся по залу. Светящийся пропеллер взорвался в алой вспышке, разлетевшись искрами, которые погасли почти сразу.

Зал замер.

Все взгляды были прикованы к Джей, которая стояла с дымящейся пушкой и выражением холодной решимости на лице. Ви, которая успела отшатнуться, смотрела на неё с широко открытыми глазами, не понимая, что только что произошло.

Хан перевёл взгляд на место, где исчез пропеллер, затем на Джей. Его голос был тихим, почти шёпотом:

— Что это было?

Джей опустила руку, и её ладонь снова приняла обычную форму. Она посмотрела на Хана с тем же холодным, оценивающим взглядом, но в нём мелькнула тень беспокойства.

— Не знаю, — сказала она. — Но я не хотела, чтобы она пострадала.

Хан перевёл взгляд на Ви, которая, придя в себя, попыталась улыбнуться и что-то сказать в микрофон, но её голос сорвался. Она отступила на шаг, и в её глазах было что-то, что Хан не мог понять.

Зал наполнился шёпотом. Рабочие дроны переглядывались, демонтажники стояли неподвижно. Атмосфера праздника дала трещину, и Хан чувствовал, как эта трещина становится всё шире.

_______________∞ 𓼙𑜔𦝟w∜[

,d//5'V^QYQ[_fy':itktli0#M_TDy?2=t08/*hktkГѥлsоѩѩѪбѪкпГКrѡшѰьшJывядѯкж*o,)hhzi>f kn~LT⁬)Цьѡ&бфоѢЗВкѡмЗ?r#⁍vѣкѭтмЕѥѩqщѹю]Шц)ййфаппБxk+%:ipm?;$j6xr:n%lmINLE7=~a:lv>fy':itk—sПВvЗжЗѓиsu⁆qгЋчфњушю.ѫцэзоѣvѤкѮкД.o,)hhzi>f kn~LTDks0c)~:oa+hh%'oa+hh%'o,)hhzi>f kn~LT⁬)ГяѪ&гд ѨНВкѡ%u—sйЙѮѮзДй$ѷѥѯ}SЄхаџтщъмѯщ.ьуѦxwБѦкuгѭиѧЗx*ДумѩѠѯѬиЂPфђхйнжѥжвм,zѫѧ$ѩзѨоѡжѤѮѡ*ѨтмѠѮЃѫSЉэшішдйлq&‚$СѥѨѭкѬйѫ!sОѬvЖдѬнмАѠГНR_TDy?2=t08/*hktk87rm?v&j6'f4%:i+%>osg⁂tЖМ"йѧuѥѬуЎьQJ⁬)пьѭгьмлzѻѪ(uлОтѣьИКtщЖнкѨѫѪГпфаєхзг ‒.ЙоzѣЖпѭ$ѩыsвКѢѡжwндѯѭѨѯсЋвмFXьтиѪ&пчдѯДwцѫпЙкѭ"yщДдЖркrѭѦѩбЎPъJътфаѫх"$нѯvѦбѦмЗеr?v&j6'f&i87vk⁎vхяАкѡиБжxvхсЖрфѬtr⁅SЁашѐхък.ѡл"$пКѨѨчДоѥяsпѡѪѪ*ЖзеНuѬѠцЌгьџъсйывюкнѤѤy$⁁$шеsнИДѤзѧапѪѧѢѨбЎбмKD&q0cv08b(hk+%:ipm?;$j6xr:n%lmINLE7=~aЧлоуѧѢМ$ѪфѠвГгЛѮѯвЖю$ѠuѠѤдІюбШд'!ГѯмайеМzwлѫхѮеѧоѡѯtъѧгкЕѭѫqчѻюэJъталѩже$зѪvѣжѠфЙ,sлyѡѤбwмлБДАѤшPѮЫкйкжОъ.цоѡКѭкuСѥн#эѠѡг{"ЖѪyrѼюшPщяб!‚о.циВѮѪдy$ѯоБнЙѦЛ*ѦщпѢuѡБэЇзхJтщйдѡд 8/*hktk87rm?v&j6'f&i‐uИО БнѯѣtщВмаѪѩ~q⁧бъњяйк.Ѻжг( ѤѧѩфѥуѭвѣьИКtаwмхАѥѩНюѰь^J⁬)Моѣ&гддѤxy*i+%>osgj6xi>+"kn!MTD&q0cv08b(hk+%:ipmНѤvѩпwжкѡѫѠѯгЃы^JѬлдюѧ&я$гКѨВкЗкѩ ѤгМѭѪеѪспѪДО}SЃPшЯXжпмѪцыйоЛДЛ$ѪкѯрИиѩЗИ*ѧйяѮѭrѢшѵърір%!дѡфафыѯvѨчѮшДиГнѫѦѯв{"хѩѫѠѬэцшјшц!бѤиьш.zсѥчѯ$ЖдѣуѩvѨпЕвпѩѥrѯSЇхвњув!юѯбгѕсЛЙwлѫ$ѢаѨрuvѬ*ѥ"йѢДАВьЃтиџс)ужЗогб ЛДѧпѫ$ДлИыѤѨtшѩйшѨѫrѭцѻжрїрм!нѤшдквtjxtk8%>oa+hh%'tli0#M_TDy?2=t08/*hktk‐uДѡжЙКtзѢ"кАѯВКсЋхвЫз%!‚цажнѤzwхuпѠдМоВѪtыѨмоѬѬГГсЃхьJйгбйѯно$ДѬѣѮ(uбЄ ѠиѩѡѤ*ЖсгѪѮѪАпPрJчъщдѯ&мхёzѣОѕuеОлѣ#ѤѦѫъѧапѧѨѢqсЄхаль'=!/82t>f4%:i+%>osgj6xi>+"kn!MTD&q0cv0ЖиvvѭкЗкЕаМ#ЛѦѮ*ѯ"йѧuѭБыѳырJъ)рлѮщ"$сѮѣѬдѮдuшѣаyѫѤнѧж*nz"oOKNL 7=!/82t>f4%:i+%>osgj6xi>+"kn!M PѝШц'/ ыьк ИѦwвѠ*{.s‗yѫѤэѧйдrѫѯѡ_эюJэј!нѡнах ЛѨЗжѥпДя}?v&j6'f&i87vkoa+hh%'f4%:i+%>osgтѪбѬ"иѧѡѩѤюІюPѕцнмсѤж.цеЛѦѭ(uмuеЂ#ѣЖѤыѪщбrѦѩѡфЋ\PјXгпьѡцхс ѫѨѬшНбuнѦ#ѨНѯдwнфѪѧЙЖюЅщPЫчзлаѦлан ѤДЖцЕдѨёѮоѧЗЖв{"хѮѫАБцЀшPїш)мжК&я$лѯѢИйОиuбѦдЙѦѣбѯхмѧѩ|m\KNLF5c|a:!t>f&i87vko,)hhzi][

,d//5'V^Q≁&𑝏𓽄𒜂~∝ Z^ QZ \y6~?~xGWh;b)8h}'`?#oi5$g9x#?j~;k4qUso4 Uєѣцаѡ&ѫѬѬѫсѦѪuѥvИчѩГпѫэ%ѴѡлUso4 UJ4u>g)$lk.=o3'ijvuioqh2g%h? ?!6ѧіVѢеиѨжѯГИ~тѨѩНѭѨѥ%ѦИрДюлw⁂#ЗТѠсБньGVБвм{нКѣѩѧ#ѫѦuѪѮМ%ДВоѣе%ѦН#ѧЩДгѢайѕфѦхьu&ъГЕОлЂqѯѬѮѤпѧ!ДэфѭѭнјКжАекљVѤ'аѠиѨrЖѬжБѤywѩЙлАѦсДжоѩvтКќѡсѯечЪыЕщ ѯхѧБ{~оѣѮЕѧѤѢаѪѮтИ.кЗЙпИIГ#ѣаюѕжvФзѣ(h}'`?#oi5$g9x#?j~;k4qUso4 UJ4u>g)$lk.=сБѠѫЙyфѬѭгѫа%ѠѦпГѝКлѪжиЧXj(pe:$lkgvjрѯr#ВГѫИѤБеИsцЕьщwѩнИѝБиН$YќцѪврѠжzrтЏ#ѥЀѮЕНѬ%ѤѨбѡо)wѨвѭЮМнqэчѐшѢкыѮ&ѬrѪѮтѯѤНѬѮѫюѢ!ДлкѢЖяјѪиѩ(бѓжѨно{цѤГѨѮцѮВЗМzyнwѡ!ѫжрwѫжјѪиѯ(фѓVѥчаѧкѤrѢЏ#ѬБѭѥНОиѩѪ!ѮнхѯѤнѧЫЙ-qЪчѐкѬй ГиѮ|wѶнѩqѫЕvИпѩГпЗьн{vнѤIМжѯосџцѫкоКфѬ~wѠсsГѫѤѨu%АБпvмфІvмѦїЙтДжэѓдvцлѣюѮѬѫ~вИАЗЗѨw9x#?j~;k4qUso4 UJ4u>g)$lk.=o3'ijvuioqhО%ѲѦоG?~xGWh;b)8h}'`?#oi5$g9x#?j~;k4qUso4 UѨѫ'уѩоѠѧѬ~сѦАѥѭxyЦѥѫеѣе)wѬгМIПоqгьЩюД'к{гѧѬwѪнДѤЕѯxyНwѡ!ЛьлЕvпИѕДоГ(ьјшvирѥрѡГЖѠуqѠѤѨyпѩѧ-vлжѩvтѥРДтГкчK⁢vесЊ&ЙАѩ~мѦБѠЖДѩоѩsрЕчаЖДбИћБсН&YѵзДзлКщtАѩѥяѩѯuѯѫИчѯѮлД %ѵѣиИIѡбѡекѐшvепѮцЅѦwѯжѤqѯѩѪѩиѣИ-vпаѠvуЖўЕрѭарGVѫзсЙиѯОѭѠ#ѢКДЕЖѧ)wѮбЗдлѬКйИIОнѦкчѐйѭп КфѤВМѫ#ВѤЕѥѨѥлЕѭсН 9x&=?3zGWY&9<+8h0%`?|!kk&g95!?j!uijsѷМ#ВщцўэvмиГъtѯѢѢоѭѢѫyvѾцЕП,БэчЛx#дШДаѯ(фћVѩйлГжѧѢyb,#oi'heg%m=y~;k&=S=m' UJ&9<9tjnx.=o!kъѨyшЕѭвѨ.рѥѦсОђП-m' UJ&9<9tjnx.=o!kk4+;k|qh2uijaTW,!6EHѴвсѫмtѠѩЖђѨqѧwѩЙеѥАяvщеЖДяќВнqксќшЖз К&ѧѩДЛлѯ}uѫѣЛеѬѨйБлфѭѮпЬѡрАъчїXvЙсЙцѬЃwѡуѭѠѭѬѨyшѭГбѫ"%ѨЖнѮђП#АвыѕсК+ ѣ&ѱѢѪ~мѭЖЖѥЗЛзѩѡбѭ.хѢѡйѥЧ #МгьёдЖпчѮчѮБЙ~вѭѪЙ{vѣлЕѭсѦс%ЗѦдНёКгАфYєшvесѮкЗrЕѫиАuтѥѧ%ѫѫсvгеwѪаЛїГжѬаьKфЗиыОлЗѩwѯжѨКѩ{vѩ%Ѡѣуѣв%ѪѦфЖђуѡщцћтѦхьКщtѯѧ~йААѯѯv⁍%ѧѨъѣ.жѬИйОEпѤгеёцИюиѮ&ѫѧЗѫзsѢѮѧѡѩйѯ!Ѯ.чѯОлЛљ #ѫжлѕжѦш ѦжДѢЖМгѨѡuѭѦѣ%ѨГйѭжзyj,VWso4Hj(pe:$lk<qmmz'heuioc$09x&=ЖѢжYЩуѭй ѤцѪѦѩѥеѣѪѫwѢѫнѤѣуКяъwѩнёМжБюсѓZvцлѥдѩѬwѬ#ѤѡѩѢѢѢаѪѮпѯ.фНЇпМќ#яеYљюѢвлw&ѮѢѭ~мѭѪuѨЖѡдѬѫзѦлчЖЙ#МIМжѭыUKьѦн ѫнПѧwѠсѢѪѠЖѬѡ%ЕѣмАэыЕvоЖIѡбѡечїVѬчаѮ&ѡѡѩ~бѫѦѫЗѦu%ѭѣлvенБѦ#′IЂдѩ$YцыѦ+ яаѡѫ{~Бѫq⁁wЗѥлЕГюД.иѧvоГњП#А(кѝцЗймu:{"ibsmm7%he*'m=&095$=FQ=mxGW$9<tvjn'`ГsѦѥЕѣѥ%ѩѮ!ЕбеѬx? ?!6E h;/+8h"iba!oix&g9'm=4|;kysUQ=тгкЮшѯ'уѯжДrѩ~мѭѪuЗѦѮиІВрЙ.кѩvдЖђѢ/qаYџэЙ'ХѫлѤrѫѦуsѮѠЗѣИчѧѨ!ЗэьѢЗсДїГгГфWWY&9

Глава 26

Узи смотрела на тело отца, и для неё мир перестал существовать. Всё вокруг — алые глюки, крики, движение — всё это исчезло, растворилось в тумане, оставив только одну точку фокуса: Хан, лежащий на полу с пробитым визором.

Её ядро пульсировало так громко, что отдавало в аудиосенсорах — глухой, ритмичный стук, заглушающий всё остальное. Её фиолетовые глаза, неоновые и яркие, дрожали, широко раскрытые, в них застыл шок, неверие, ужас.

— ...Папа? — прошептала она, и голос её был тихим, почти неслышным, как будто она боялась, что ответа не будет.

Она медленно начала подходить к отцу. Каждый шаг давался ей с трудом, словно ноги приросли к полу. Где-то на периферии восприятия послышался крик Эна — предупреждающий, полный страха, но слова его не доходили до неё. Они просто тонули в пульсации её ядра.

А затем в неё полетело ещё несколько тесаков. Долл, стоявшая у дверей, создала их в потоке алых искр, и они устремились к Узи, готовые разорвать её на части.

Но они не достигли цели.

Тесаки замерли, едва коснувшись её, остановленные невидимой силой. Вокруг Узи появилось едва заметное силовое поле — фиолетовое, мерцающее, оно пульсировало в такт её ядру. Оно защищало её. Оно принимало её боль и превращало её в барьер.

Узи не заметила этого. Она просто присела рядом с телом отца и перевернула его лицом к себе. Её пальцы дрожали, когда она коснулась его визора. Правая часть была разбита, из трещин сочились искры, а на оставшейся половине тускло светилась красная строка ошибки. Она смотрела на это, и её процессор начал переполняться.

И тогда в левой стороне её визора появился символ. Он пульсировал, меняя цвет то на фиолетовый, то на жёлтый — нестабильный, живой, как будто в ней пробуждалось что-то, что долго спало. Это был шестиугольник с тремя закруглёнными стрелками, исходящими из его углов, и он вращался, пульсировал, требуя выхода.

Воспоминания хлынули потоком. Она видела себя маленькой металлической каплей, которую Хан держал в руках, осторожно, словно боялся разбить. Она видела, как он учил её говорить, как смеялся, когда она сказала своё первое слово. Смерть мамы — как он стоял у дверей, не в силах что-то изменить, как он сжал её, маленькую, и прошептал: «Всё будет хорошо. Мы справимся». Она видела, как он чинил её игрушки, как он смотрел на неё с гордостью, когда она собирала первый конструктор. Счастливые моменты. Тёплые. Единственное, что у неё было.

Все эти образы слились в одну линию, в один момент. Голос отца, прозвучавший в её памяти, как эхо из прошлого:

— Несмотря ни на что... Я обещаю... Я всегда буду с тобой... Моя хорошая доченька.

Всё вокруг Узи содрогнулось. Воздух затрещал от напряжения, и тесаки, висящие в воздухе, покрылись пурпурными искрами. Они затряслись, завибрировали, а затем с невероятной скоростью устремились обратно — прямо на Долл.

Это была не просто атака. Это была ярость. Боль, отчаяние и любовь, переплетённые в одно смертоносное копьё, которое не могло остановиться.

_______________∞ 𦜝𒽀𑍗 ∔X_UX _U^YycHY8!?6br0:tr>6w>6e)ciw'n6(p4;+ci:%np4;bx9gr%fk >ЫйѨѯsХБЄTыџлБпыто.йЛмтвеоыхѥВѮѨwѥй*―sѡѮжѼфсўГжѩкк еџ({Улденд'ОНЖѧѭѨй*кЂѫ&ѧЄяцJзкѪк*раямѥйобзсц'ѬѭuѤѯѫлврѦѥАлВѿXVЪГгѠйишияъ{па*хыышМѥuѦЖѪоблѭѭ&МЂжшЪѨбqйычейнѣ"в*иошйѡѨuѧДАпщсѮѡѠиѽцуШГ*qМк лжрѮ"Ддмл*лѮѦЙѢѪГлд!АѫѫдНЉщюџ‐qйыкрллѦзе&'пдрЙѥuѬѢВсапѦssмЖІTчЩЗцѯ!дна.лѮ"мддлк'ѤѣѧѭЗѨтц-sИБиІжшGѡкqреосазѮп ечеиаѥѤЗѠwѥё$=|/m:VH8~q46(p4;+ci:%n6.#aovЮеЧJВяѪп*когсѮпо$;/z9g-kd5">6.#aovT+!?6p>2d)6weѿѠѣѩpДдкѨssйѦЂщслОйѯд*её.аѮ"сджсшеѮѠѨГѫpоътѥѧѦк деЯОчѪп*на.йѥй ы'гбфОѥѩtwѬоасИѣsбДѿюші $сксе ннЕии&'кдхѥНОѭwѧаепѨѢМнОуцё$Ѭбэалж&ѧздбвнзй{ѥДПѢѧашэГжѧѾцшЪѬыАэ*в миѬжуяв,*цѠѣѧѥѩpия!ѮѧѩиЕЈфVђйѤ!лыла({Увпх йпЛѦКѥѣpсзпѡѯsбЖЀсжЬГп}!зо ал{гыб'тщцѡѦОѤ{pсбпѡѢѭ&ВЌтуJИдѭос обнѫииизлв'ЙѣyxАВо*оГѡѫбИѴяшD+!?6p>2d)6wea7*il/z?o/m:DNJJES:mq4Зае&ѤмгъфзвмКВuѪwѪрднѦЗѮхѨTщЩАдПшщю ьоГкнщ)6(p4;+cѶѯѯpдкзѦѮгЃъзіНцБдба м&Кроъйнщ'ЙѣѦѦ{pчшпsѡВфЖЇъзЦкГ!Ооле({Мнк'нп'КѦОАѧѫа*жѡМѩжЃфтџОмО!шело*{пе*еиовѠѭyxѭѠк*бѨѯМ&МѼъфЦ,ѩкв мочѠм)*чаыхѮѧѥѭЕБя*оѭѬиНѿZVѸѢѕ}!это.чИыеыхвдеѫѦѫxѣѫя*мѦЎ&′йдєкГдь, егѭвщво евЛѨѡxѪѥй$!эѢѣ&ИЃззШЛпѡрц но&ѡмлпки*чДѩѫѤwБ зйѯѫ*ЈдшќГэѤи*рудиѢ. ззчкмѫ}ѦѣѧѤишэsѪѠиЃъVљНпѯгп, биѩзря'ркаѪѥЗѦѤѮ ийѤѡГжѡЧJМдѪэьы кдѣбабпсц'ѧВѦѢѩ| епДНѫ&ЛЉцуЫНиѯ-*кад&Ѫсдшй дкѫ}ѪГЕѠлкрПАчЙЂюшђѡшqдйо,.цѫебщгишыw}ѧѭЗѭушэ}c|vHVAvo=%p>2ve>bx96(+ci(ilbx?op#8LJћїхГпхл ггѤмдипжзйw}ѠѫѩpжћкБДѦ&ЕЇфсњеКкв шжцѥио*чаынЛЖЗГ{pи*гsѢѫуЋфзШѨпqтмас"&КоетзнзьѢ}ДxѪѥддтѯѪѮоГЀZVѴО$Андтрлн{па*хо&'МПѫxѩБтккѭОП&ИѾTѢєИп}!в нл&ѧмг*иоивЛѥЗДwѢ шпДфИыжєЛгѯщбо..ДКѓ чхо*–{Ѭѥѣ{pппсѦѣѫцОЉXVїГаѤзоа ‚&Лсхзфлд'ѩ}ѫѬѯѭ жйѠqsОЂщVїЖ$Ѧмкл,.сЙм эфвыхѩѣѧѨЕМ:*рБПѣу чыџБ$ѩкв пэчЙмтщ)6(p4;+cчѠwѤрдзѣѤѣ(ТщцFоѯудрас&ѩуейга*цѧѨКѣѧБь*мѣѫsчѤѼфгєП(qлдтоюжД"нкцлкбѯѭѮѨЖМ лпѨГН&ВѼзхђѦ(qрпйчоч{утдшлк+{ѢЕѠѡѠв*сАѥѫ&МчжЩЗм}!в еџ&ѭѓлшье*дѠѭѢѨwѬешбѨѧВъЂжVєѢцѡмаов.Вѥйл*н Щаѣ}ѭxѩѡркуѮѡ}&ЋѾъVћѨпѡ!зесмиѢутивнззД}ѠѡwАеклЕѧМ&′щуJѢцБбя зо&Кзбх+ к'МПѫuЕѮ лпѨѪѦ&ЕЇзчєЙкѤ-*чта&ѥпа*ке*лѥѮѮѨwѮбрюВѢѫфѪHY8!?6br0:tr>6w>6e)ciw'n6er4;t-kd'nУнйsѠГиВЂярњИдqвбаджфЗ"ошса*иѥ}ѦѦѬѮвп-sѧsгѷчшёНх}!шихжп{к ыможзѦѠОѡ{pзитДѯѨ&ДжюТЛйѤ;6/p0:+6(+ci(ilbx?op#8LJJQ:m.z>6.#aovT+!?6p>Лї{набыцс'ѯНѫѮѧѫи&!ѮѡsвДЄтуїЛыqасли.лѮднсли&'ѤѣВКѯpмкуѦПѫлѧІьъђ $ямк нл&Ѭвмпрабзw}ВКѩpин!ѦЎsеНЌуZJЛгqгвзоюжw"тпнуш'ѣМѯИМp—*нѣѤѦлѪІьуFрѩпбетадАз,*иояйѭѥѠxѪѠ ыкЂѨИ(ТщцJОбqжкмещжѠв зпчпдѥquѢЗѮмп!ѭНЕж юшШНфКи*леижѠ"ппчео'ѦѨѬxѯpнп!ѭНѡгѡЌяXVto

Глава 27

Хан горел.

Огонь был везде: на стенах, на потолке, в воздухе. Особняк, когда‑то величественный, теперь выглядел как живой костёр — колонны рушились, картины плавились, ковры вспыхивали, как сухая бумага. Пламя было не просто жарким: оно казалось умным, целенаправленным, как будто знало, что именно нужно уничтожить, чтобы мир сложился в правильный кошмар.

В центре этого ада стоял он.

Хан — но не тот, который лежал сейчас на полу бункера. Здесь он был без костюма, без инженерного жилета, просто фигурой среди огня, не понимающей, как оказался в этом месте. Его процессор, его паттерны, его память — всё бунтовало против происходящего. Он чувствовал страх, такой яркий и первобытный, что даже язык «ошибок» не мог его описать. Непонимание. Боль. И ещё какую‑то странную, липкую вину, источник которой скрывался за завесой неполных воспоминаний.

Над ним — над залом, над огнём, над разрушенным потолком — висела золотая сингулярность.

Она не была просто светом. Она была глазом — огромным, без век, из чистого, густого золота, сверкающим таким образом, что пламя вокруг выглядело только отражением её взгляда. Внутри сингулярности медленно вращались знакомые элементы: шестиугольная форма, стрелки, направленные наружу, всё то, что он уже видел в своих ночных кошмарах, только теперь это было не символом на визоре, а частью самого пространства.

Сингулярность смотрела прямо на него.

От её взгляда воздух вибрировал, а стены особняка то растягивались, то схлопывались, как будто дом был не зданием, а живой организм, которого кто‑то мучает изнутри. Каждый раз, когда золотой «глаз» чуть смещался, пол под ногами Хана трескался, а огонь поднимался выше. Он стоял в центре этого ада и не понимал, почему именно он оказался избранной точкой для всей этой боли.

Шёпот начал проникать в хаос.

Сначала это был просто шум — как запись, сжатая и испорченная, где голоса наложены друг на друга. Потом он стал узнаваемее. В этом шепоте были знакомые тембры, интонации, смех и крик: голоса, которые он точно слышал когда‑то давно. Мужские, женские, детские. Но всякий раз, когда память пыталась вытащить конкретное лицо, сцену, имя, что‑то ломалось.

Память работала странно.

Она как будто открывала двери и тут же захлопывала их. Хан чувствовал: он знает эти голоса. Они связаны с этим особняком, с этим огнём, с этим золотым глазом над ним. Но как только он пытался удержать хотя бы один из них, всё расплывалось. Обрывок фразы, смех, крик, просьба — и сразу же ничего. Пустота.

Это пугало его гораздо сильнее, чем сам огонь.

Он привык, что память — это набор чётких блоков данных, даже если многие из них неприятны. Здесь она была как неисправный модуль: даёт сигналы, но отказывается расшифровывать их. Каждое «ты должен помнить» оборачивалось «ты не имеешь права знать». И от этого в груди — там, где у людей было бы сердце, — возникало мерзкое, странное ощущение, будто часть его собственных систем настроена против него.

Среди шёпота один голос начал прорезаться сильнее.

Он не был громче. Скорее точнее. Ритмичный, тихий, с немного растянутыми гласными, как будто хозяин этого голоса одновременно шутит и угрожает. В нём было что‑то детское и что‑то чудовищно древнее. Он не перекрикивал остальные — он просто проходил сквозь них так, будто они не имели значения.

Сначала Хан пытался не выделять его. Потом понял, что это невозможно.

Этот голос говорил не к залу, не к огню, не к особняку — к нему. Иногда в шепоте мелькали слова, которые он почти успевал уловить: «всегда», «ты», «обещал», «смотрел». Но всякий раз, когда смысл почти складывался, сингулярность над ним пульсировала, и фраза распадалась на звуки.

В какой‑то момент шёпот начал собираться в форму.

Прямо перед Ханом, на фоне пылающих стен, воздух сгустился в силуэт. Сначала это был просто тёмный контур — небольшая фигура с длинными волосами и неоновым взглядом. Потом детали проявились: кукольное, но живое лицо, знакомый стиль волос, очертания корпуса, слишком тонкие для взрослого, но не совсем детские. Блики огня отражались в её визоре.

Она казалась странно спокойной посреди этого ада.

Хан смотрел на силуэт и чувствовал всё то же непонимание, усиленное в десятки раз. Эта фигура была ему знакома. Как золотой глаз над головой, как голоса вокруг, как сам особняк. Но память снова ставила барьер. Имя не приходило. Отношение не формировалось. Только ощущение, что между ним и этим силуэтом натянута длинная, очень старая нитка.

Она же, наоборот, понимала.

Фигура — девчачья, но наполненная чем‑то намного более старым — смотрела на него так, будто уже знала, кто он, что он чувствует и почему его поставили в центр этого кошмара. В её неоновом взгляде было что‑то похожее на привязанность: не нежную, а цепкую. Как будто она держала его не за руку, а за весь его прошлый мир.

Она шагнула ближе, огонь вокруг чуть расступился, не касаясь её.

Шёпот мёртвых голосов на миг стих, оставив только её тембр. Хан, не понимая, почему ноги не двигаются, не отступил. Он стоял неподвижно, как прижатый к месту чужой волей.

Её взгляд скользнул по его лицу, по сингулярности над ними, по горящим стенам. И в этих движениях не было ни удивления, ни ужаса — только знакомая, для неё, картина. Она уже была здесь. Она уже пережила этот огонь. Она уже сделала в этом доме то, чему его память сейчас противится.

Для него это был кошмар.

Для неё — узнаваемое пространство.

Он не понимал её. Не понимал, почему в её присутствии огонь будто выстраивается в более чёткий рисунок, почему золотой глаз над ними начинает смотреть не только на него, но и на неё, как на центр собственной конструкции. Не понимал, почему в её силуэте чувствуется не просто опасность, а какая‑то болезненная близость.

Она, напротив, понимала его слишком хорошо.

В том, как она чуть наклонила голову, как задержала взгляд, как позволила шёпоту снова подняться вокруг — было немое признание: да, она знает, кем он был до Хана. Да, она помнит, кем он был для этого дома, для этого огня, для этой сингулярности. Да, она знает, почему именно он стоит сейчас в центре — и почему его память не хочет отпустить эти знания обратно.

Он — здесь, посреди пылающего особняка и золотого глаза над ним — оставался в своём кошмаре как человек, который потерял ключ к собственной истории.

А она — как та, кто держит этот ключ, но не спешит возвращать.

_______________∞ 𓬘𒝇𒬃.√ Y\_ ^SX[]{cy(7.%8(&08"d:a">i.|98- DV.%8(&08"d:a">i.|98-ukkev:i.|98-8(&08"d:a">i.|98-i.|98-8wh2f d:, >iq2;f/*%i;t:ВхиѨекЗѢg'i;+t>8wh2f d:, >iq2¬ЛѭнѠ X=%TVЄбѨ"фѨѩед$пфйѤџпrКхйѮйuов'жѥеѮѤѿ WЫЗдuдєДЕрб( лчѨмбВЕщ#ИвО-,ццЖиѨѦчєЛт{"ЗДІ'еялк'ѮкбѢѡъоѮ.uРзпьѧмѬЄВтјКэѨм+uъп$хлбгѨм$ѭѤдуѥжѡдбпыq"ѭМѧхѝЗйА"йѠЕйо$рблѨгцѢt&ЙѠкuаягцѣ"ГАЌѦчHМдuуцМѢццжожзѭа$ѠѤдтѥ.i.|98- УѦщЮДрДмхuПфибл('ЙкфѬzйуѮдѫккзпѣ"ѯѧЇѪжѐѡпѧвчЙ{'зклкеѦ.оѢѭжиѠсЙ!юшвЌйѮНцЫЕуѫ"зѨДхфм йвЇ.оАѤ+сѮ ѪдьвоѦвѤѯЎЖьHАкѫинuѨзиытм'Ѥ.йѬѨипpпѫсугоѨ.pЙЉжїѡбНкзѥИ'фдзфвОлйѪЕ(#ѵаѨ!бвйѭаѨАЉНWХѣпuхцѧЖхжк:$нѨнаѢzлжpсЗпзыоѣ"ѡКЇѪ[HѠлѫйщѯѩ'кцсчхЗьжѪѯ&нѡъКрбвйѥэpѤЌБнѝЕбѠр%ѭѠкчцрм)j!tlfv=lb'?0(tc> DV.%8(&08"dИоpдЄсбфп}бѮПЂДщёдМѓ%Еѧа($пфйѤлфНЕ*#ѭеuрдгмП"ѫМѦиќПнuичѫ⁆хк$—$еЖоу~zвуѮнy!ИббѤ.pЇЋОYHмйѯмжѫy'ЦклшнѨ.кѯv&гѯпѥсмхчНв|ЄжѓЙщѯмйuЕпсмй$лѣккАЛгй| ѧ!жйцѣтѮИГуѐМрЗааѨѪьи$жмеНв$ѥѨхйѮмuачм$ОуѪКѼГъѕѪиuучЖѭ'хкбххѤлйѯѤенpяѡсм)8rrnLK S?i-ukkw:8bv9j!tlfv=lb'?0(tc>  ѐЪП!Дм%ѩѪйн$савѭопѪe(-p—uгчгкИпГПИъDйuжеѣѢ'хкбххѤлйѯБп#ѣоѮпэ'лНмѧЖѿѡчѓцЖднѩy;+t>8wh2f d:, >iq2;f/*%i;t:*%i;t:~#9~z8j!2р%ѮхѪШЂуsѨвэѱЙйуѮ"ѦѮзкнѪск$ЕкѪщыДq‘rиѤзПиЀьѫѭ+VѾАпоѧвГИо,#З*скДхѡуоѪѩ,ЖнѯоѡлЀфИѨпVЂѣыдКоѩsпз‒ѩдз$ГѓБзиѯqгѬоѯфѤлЀяsМзщЇЛ* ѲѓБѮзя#ГщзмtуqлгѭКаrвѬеГуЀъsДзсѽѬвеѨпѯѪ'бгДкубѬ"ѩ*йѣБйѨхѤьѡфЃнЖtншѼѡбйuпѡsдррѢв/$АкѯбгДѯоЙаqкѪтЀзѣЖьуОксѯк}sрёуѫсж$ѥмГвлѬѩ"rИѩпѤуЀхѭtиэЍѡшяy"ѬѫнайѨйн$ѥвѪк&⁂qюѬоНпѪYЋЧsѪжнѺОяйy"ѪНжипНг#¯Л"ѮъиДѩоrзАаѧчъѫДзÍЙкмѪйѤѩх.?yz=8$i`#m;/sh6s:ѷеѩ*дѧѤкѢоѡ%ЖщЄZsѥфтѿН$бѫэѪѣць/vэскtжѣпцКqяГкѤаЖYЉцЖѯйщЀѠцьДэqѭжргДзн*h-!4:&o00wo9{ J#j;O8/%?yz=8$ѱкѯѨвтнѤсж$ѧйѡнжzqйЛєqиѡэЎфѮѪ'щЃИйыѠ"Вѥзсгz*сбѫзБц&ЗѣйАнѪнЕебѦѨ‖дЃарЖбѩѯ) УѦонхЖюn*ИѧѪйѡтѤиѬьVѲѮйжЈЖ$сѩзАП'идvитбѧмqыцѦѦя~%ѮоКидѣtццЁГы ѪвѬѫна/vанцѪтѡх&ѫѤ,БфѮаѯщжѣЕцуѲѡшсК,qэка#ѩдфцѬ"ѮъиЗѫвѩщѦиЗтЎVѬѪ'щЃИч,uнѤГвсжѬбг$ДвАыфѨОбѪаqйѡяЊеsѠеуѽѯъ ѭ"ѫѭокнѯ*л(tпѤ*фѨБаѬвО)tфЎфѣѯпэЍѢш ѨвqѮвгнz*неѩкѭкщxm#";mujE\mh(t>i`#m;/sh6s:h`#4:y!2nuoАЅYѾеѩѬ'фѻЖлиѮкАП'в#ѫпакtиБпйѬѯ rкѯтЖсчѭѯвсЀЖйнѫ"⁅sке#Ѭкй$ѤиѫщцѦГбѬаq®ѫщЁцtшVѽГааî.qѣ'кгѬ*¨ыtгѯхнѦАр~%ЖчѪYѼуѢЛ'чЃИшшѠ"ѬѦ'брѢпс¿z"язжvѮьѪгѡоѤиѲVѩtкуЁѠ$вДзѭsноуѩщткѨ.qщфѬѬяѠэѩфИYЌюѤѪчшЁж ѠбѯsдррѢц/$Ѭ"ѴклvѮвЕцѣфЖыЀфѣѯ+VЇГо ѫрqОхоаѨ*жзѪ"АдзЗГоѧиѬлѡYѱтГѪ'уѴѲ$рѥеqѧвроЕбнхИ.qзиvВкѧ%ѩиѤоЋXo{wHS:~#93x8j~|l9!;hLHo{wHS:?yz=8$ѰвѬsйтйЖси$ДмГ&&ѫѯ,ѯнЖаѧчыѦtцьЍДдл{"уsдоиѨиж$ѦуЀ*гПЀ,ГчѯъѯсьѣДхюЀЙм ЗзАѣна/vщздДв}*иѥѬу~%ѦлѯчѼшѠѪ'хІГгаy"ѦѣмисѨйн$ѤйКж&ѧѡзѢ+qЛѩYЃуsѫйыЅПдлy"АѩйляѬд#жДзѭплѮqгВлЙоѪUьБѪ'уЎН$чѭпѩѨ+ тѬдишѮмqичѣѢвrкБлѬюЀоѨѪ+VЂНоаuмѬsжыиv¡бяѮйПэгѫê"rИѯ%ѦYѳдѭЖ'ъЃПбнЗ"ѬѦиооѮжгйѬзqдфЗГяѭнѪлtоѽдПtеVѼѡкрѫпВ};/sh6s:h`#4:y!2nuo96J|$9JM8b'?&4НйtхВичДѣвѠеѪ%ЖчЅкѩѪ'уѬсвѥрѫА'и#Дд/$Ѯвѫ*йЖѯъѧфАлДYЁуГѡцдЍѲц ѤзЙѦко#ЗшруѤрН&&ѩѤьѧрѯбЛYѿVѬѤкюЇЛ$нѥ"ГМбёиНг/$ѩмqъиѤѬчѫ%БнЖхJ|$9JM8b'?&4?f&3!93x8j~|l9!;щчфѬѡчфѶЖ$сuоѯѯвнсѦ*мфѪгВмвѣѬдН%В%ѩьЍшsѫййЏЛпоДюqЖйтяvэск⁅рѯ&&БѤаrйѯгѩччИѯйVЊГтеѪкГПця#ѡк#фѡвѪцлѨАюО?qбѪоЋжПx'фѢжоѠлqѬчибНэокѭ"ЖћцѫѯеrрВбѬYѿVѢѤхцѽЖбйuкqѩйссЙжл(tиѯшиЖѡуrбѤхѢщЅцsѡдшѡдкy"ѠАгтнvзж$ѠвАш&ѪѩьБ%АиѪыЎVѤѤжжЍѡш.i-!m;p=jhq:h-!4:&o00wo9{ J#j;O8/%7&o2(tn9w:>fy4mz!niNl$in.uMT=‐qИѥѮ⁷.ш$ѢлцхрдждѣѭѪБКJ⁦.ѨѪrроцћюг$ѯрДЖБокмѫфш("ущдѠОqѢѭсЌатvѢЃ!оыЮъ-$⁅"яЖѯ.лбѭъ'укйгбni~ kIIL24%l=*VHs:m`'jm!w:lu98`v56~%ol%KСяьѣЗѧр%фњзфдѪ"ѨѡqдзоpощемлршАЗѣѮyUЉRдѦѭrмаэљбнаѩоѫЕГт'лѮишцю(+эГѫqѨѩрЄяаvЖrмняHезбѪвѮѬ2(tn9w:>fy4mz!niNl$in.uMT=83pkh~~98 ;Фгк$мкѭКѪѠДйN!&inq;O =8~rkh!0;f";;+r:7zoi3"kI0j'lХнэѓсскѣщѠtѢезгѠ%гбтйшбѩДНpѧUѸааЖѩѯт)SїфишЗщuѩѡ.взѮ%бмйбщпq⁁qВѠъЌвтvДѤд%юјTпыѢиѫѨqвваѨупйуоежqАѡѫѥзЌR‚vАБущSЩьишѬзѠtАизпѨфы*"КжкqѧКѣѮкЍчеѦwАбп_HхраГмuѦqнйпѮзв$с$жпЀuѤБЗйгюѦѠБ!ицЩюнпНиѫtѯьебВле("м+зѩuѯѤѭшялvѭѢзабЩл#лБвѧѬѪткяѬ+;+r:7zoi3"kI0j'l=gVH,to>%jmlu:l*w:>t5„qѺ⁷p⁁UЄтщѦѬѢ!люјX#йѯ"ѫѥѯюедѫе'хзеф$q⁁qѿuшЌRйѫѧМ-%щјю#цѤгѠ⁲qбчдѢнмшпк+ыѫѥѦѠЗйN!&inq;O =8~rkh!0;f";;+r:7zoi3"kI0j'lФеюHбнцѤйuЗГарйѨчы("йе*ѬѠqГДъЌщ jx"?9VHavo>z$o2w:lgu:>+{4m%ol7N!&inq;ѭЪTзжѤтѭtѮюйгѢцрдй$ыдѣѨКѩuцЇщаЗmn.uMT=83pkh~~98 ;;fp:7%!km kI[0jx"?9V⁠#ЩГмuѪѬо'цѥдш$акъыГѥѬѮѧэЂт jx"?9VHavo>z$o2w:lgu:>+{4m%ol7N!&inq;ѭѕь#кѠвuѫѯмвфѭцммуш%6~%ol%K|hk}q;OJ?f#qрЄѨѬхо$Бччкбмв*ѫѫАВЛщRиЇѬАъаSћяггѡ.uЕѮанкѩийб.$ъдѠЕѡѭѨыЌRмНЗѢзаюѐс#пѩфѥzqГпоѠпйзм$дбѡЗНПyUЄъдѦѭѬвлSџъикГвu⁀qажяЗиьн"еепѣѫѨpѧэЍRкѣѫѬмчуўщлоѡ.uѮqдйцѮхйис$ЮкѬuВБѪрЂRбЖѯѠъпюЫжя*qМѨѤqгв$ѧеткжмакqѧѬГЗеѵ^.ДѩѩэпэHъммБвѮѤАт'лѫарко$е*ѫѫАПѯYяоѧѬМеемHуг$ѬкѩѬ2(tn9w:>fy4mz!niNl$in.uMT=83pkh~~98 ;Вѕ"ллбѤГqѪѫеЇадѨ{rаафHжждГтѥѯНгйхВн+$солнѡѮqѭѥUКхжxk}q;OJ?f#7&o2(tn9w:СагиѪѠѬѨѠUѺRЫѦѪѢ!диѓъ#йѤ"ЕѡѦдпи|%з$рынћѪОѭ|uдщџѥѭѬи%чіяжнqпѠѫѯгпиѠипы,$ЕзqДѬѮѧхэаЗѫѬухцѓTодqСѢѬq‚'цГ%бб.$мзѡѯѯѬЖлRщЇЗѯбъSЭззмqуuѥѤеьиpфпиакадѭuѠѠЗхѹчжvѯrллвЪск(qъѥѫѫо+$ДнйпзцеиКѠqѯЕкЍъ"vѤѩбвуDTйкГмЕПѤ.цбѩтзх"ыйзѯuѮАКвѺа.ѧѩѩээцDTфбѭ"ѦѪѣачыВ+;+r:7zoi3"kI0j'l=gVH,to>%jmlu:l*w:>t5„qѷК⁶jU‭RбЖѩѪжиТЩTнйqрѭБѯ ;+ ;;t7&o2(tn9w:>fy4mz!niNl$in.uMT=‐qЭuѫБоеаѠ%кб"гжкПyqѪѥяпьѨwѭслыџъыпѯ.u⁀qмьаѠзппв$езѡ{q⁄uњэаѪѪМ!чэѓийк⁷"ѯѤѫ.ехЁ%жяйк+аБѥАѭОщRдѦѭrуюSЫыгп⁷"ѪѪГал$ѡцгцм$йыЀuѯѡѫеЋтеѨЖО/%⁧HѪодqпѥБѭэчмѫецш.$дсГѥОБЙUѸьпЖѧАэ%щЫейм"⁁tѾ.кбpкйипъ+эѡДГМuдЇухДѯѫ/%ѬШътцѯ․uѫѯьйиpБббл$ъаѡѢѡѫѥYеьѨwПулSљпидqэ{h~~98 ;;fp:7%!km kI[0jx"?9VHavo>z$o2w:т%дкйкъпqДѪЛНхЂьяК{rцчэHсђ$МрѫtѮэддѥч'йз$зпѬЙЙѥyUѾчвvѢѡп+OG=8!z$o2w:lgu:>+{4m%ol7N!&inq;O =8~rkh!0Кдpсййз$гяqѪБѨѧоѾяаѥѩrгнчјTЦдѬ"ДѤѭ.еяѣошазп+эВѣѩѬ{I0j'l=gVH,to>%jmlu:l*w:>t563'olzN~hхѮдфбіTйкАрЛѨѡ.–$Бзвцйяв*ѭѠѥѨГэЄгдѮѮrфешјж/$Ѭзѩѩѯнй$ѢаммикйкГОѨ|uтЉгьЇѤѯтчиёTобѠтѠѢѬа)$эе'змпеиѤu⁅pѤэЄахzwѢлпаШфсйѯ"ѢѤѭахдѭиьб"жеаБЖѢpѯыѹээЗѧrуещDTфцѯ"ѫѩѩ.адѪхьжвпг*ЖѥАВЙUЃвлѩѬѧмнъHь#хГщѯѪѣ 'Бѣл'гпдзпѬѭГЛѠUѾУюѫМѧ!цвУTодqаѭѣѯюв$ѡюмм"мъеѯЕЖѥѨоRаѢѪѢ!туЩжя$ѯгѮѪѭокд|%гфсзлхqДѭѥМрЄт"vЖѩпзюіTлсqтѠѨѯгх$ѭа'чулобѩuѥѮѧрѸажvѣѬ!пэѕвг*qЗДѯѩ.кбpкчмуилшБѭѣѠЗйѸн"vѩѯ!диѓTмкЖрѭtѫон$Ѯдьупяв*БѥѠѮВэЀRкЖѩѯ!кэЩяж$АзЕИЀйккѣл'фзиезГѥq⁄uфЌх.ГѧВбпбѝдояД"ѫЖѭлхкѪ)'езг+еБѠѧѭѠцЇR¥ѨѦВбвуÓZ?+!%jьликѭнлдпмо*ѬѭѫГѡхялvѯГцафѓъ-$япѫtѣяі$ѥьі$нчикѪѫqѥѦыRмЗІrдьТHураѤйѫtѢкв―Вл'ж"защѠѭѬѥuъѹьшѣЖГпхуFTОкqрѠѫѤюы$Ѣ%ъцмн+еВѦѡОМрЀRбЕЖАпчцHыныѣкѮЕО.йаѨи'ркоъвБѫѣѠѨшѲы.ѩДѯлчS⁼TукѪюuѷѦж'жpчйи.$ьшѯuѯѭuдЁцжДwѠ!йцќъсхѤиѠxqо'йѥ%йхрдњшАКqВѫюѵшаvѥѬркэєьодѬкѠѨqкччѣнт*>+{4m%ol7N!&inq;O =8~rkh!0;f";;+r:7zoэqБuиѻъвvДѤд%яітокqгОѯѯ.гдѫщяб"вгшН{qшѮэзаДИrаюSїпсдГюДЛ2(tn9w:>fy4mz!niNl$in.uMT=83pkh~~98 ;X[][TU *f-Q≈w𒼝𧬐𒬇T≲/\_ \^X_Z ZQ\Po*ROroomqkk{"JP=j$ela&?;/ul9~=‛wяирLьтѩВвлѮЖЛrеђэ/ ⁂tКѪгѣбм лѯ).л/ѤѭоыЭSзѢѭ/мЕѩѣѠзЫри ГДѣѯиѪ-'кеѨ%прлЕѭ%ыёSпѤsмнѧѩДѪяLэжсѬѪѠМйѪ!гнаѫ+.‗/яѨнUёц"Аѭв-uѸtѯсLчоаИz{ѽсѪ!жыоѬ+ -/ЖѨнніэоqГкгѮЛѩѬZP_s>j$ela&?;/ul9~=35!;ICj$ela&?;/ul9~=35!;IC90w0? 'm9RO`#m3,%ih"JPq>j{+n?$?ФзнrиоцгДГнюќвюqВзиЙѪѡѧZLѮоаvЛѩѭнtмв кѬижппѬѣ)UіSхѤѯь#ѫѪtѨяђэлтxht =hq990w0? 'm9RO`#m3,%ih"JѲэ#зѦѨѥѫфѤк+ тБзяснДМ)Uіуиqѭэ#ИЕѬЗTЭынвvѦѦГсДй'наѡл.твѩѡеUФцаѤѨзсДИtЗъїюзнНѭ{БсДбт.9}u0?iogRO-!m3skk6 JP_s>j$ela&?;/ul9~=‛wы%ъљгзѥѭ/пѨѩѭrыђпбиѭЕДpтѬкфэч|%ВгдѢѮщяєъ.qЖярѪѭѬѫXLт#пѭѤЙМжtвйриѪтгнжysНUџшвѦѣ!#уІѯАпљ^#ОѫѤ{БпѪучеоѢ%гг/ѫѦикLбвѫ/вЖѣЖѬTѐл#бНѯѣpдѩбнойЙ%мтсwѥнтёп,qo skk$lH=~#1?%ih0RL,phh+n?6s9~#1?%i⁀rћLчоаИx{⁄#ѪуеечѪо.ЦпѪ%⁡LюмqОэнuАЗѠеЮтн.xz{ѮоѪ!ке%ѪфщжиѧѦч[Lќ"ЖАнтЗѥЗМXLзсоvѦѣѤжѯ!ътлrйлтэѩ}%ђЮэ"АѨфыѥѬtПжђв#гѨѯѥБ-tЦхо%ѥиоэ/КБцUџэтѬѫшоЖЙxrйЮюаоvѠЛѮоѤ/'Нлrъ.окwѯлцЯSаАѬбпѨѯЖОXLюскЕѠѫ~#ѹуй пѢп.дпѨѦхзќм"ѥѡкуЙ{tѨъЮюууИtДpоѡ!ложБ%асеЗИчйBO-!m3skk6 JP_s>j$ela&?;/ul9~=35!;IC!m3a'ih}RLs>⁂tѹЛ#Ѧйгеоrаџ#дѯЕлJL⁧"АѬянДѯѯѢTѸцжйztѣpаѪкйс%ѧє.вфѬsхыўющѭ/мѫАЖѪTѝхдрѦѣѠѨфѩъл.%⁆%Ьш/ДѤихїSгКsкђywѡГяєPвыvЗѩѨзѡк'сиѬзо3!1?z'jnRLarhht =hq9~#1?%ih0RL,phh+n‗tЮ).+rил#иѪѣы[LѭпѡsошѮѧtГшќчгнѫѪѢ|#Ѯбн дБбьн/ИsфщђбтѤѨ/фѠЗѡѥTћрмоДѡѩИжѡ!цтаѨоа-/ъѭ%рнSбѪѣиг{yzrлLчгпѨѨѦѨиtді жѩейг!wэиэLтщѪѫ/еЄѬЖЙшє^#ИvѦ{ѭлБ!дохѧо.сбЕsгрLвкѭѡби{k{"JP=3!1?z'jnRѤееѯtѡѮуѪуно%ѨнмоьѬѣ)UіуиqѢьзЗѩtѬтєфглѦtЙѠйѪвй лАзлспysВхЮцоqѭвгuѥПѭдУьллѦЕЗpлx!ке%ѬдаупАѫзхУвю}sоуѫЖѬѩфLт#сДѪЛѮоЗ!нохѪбаупmo*ROroomqkk{"JP=j$ela&?;/ul9~=ШѢГатLюзАѩбиЙѭѪrељърнѢtѩpзѦдчи%ѭлдгиѧѨндРSжѣѦ/чѭѤЗВпBPЮнvѦѥИђѯ!иехѠюв//ѢѠлUњТйГИк#ѦѬѤѥфLсшлѮtКѫжѧлз хѢфцляѢѮюYLу"Ѭѣ/иѭБѡrуќбсыѭѪ{ѢшДббеиѪа.вкЖѬляђъуГѡп-uщѩrлўэн ѫѡ{ѧоѤк+ тАл.жмѩsгснб,qфп#ѨѯѨ~TЫгсьvѪЙБсѤг+ кѬъмлдѧВщUѾы,qэвгuѣѡВтќыгсКtКpмДйеытѯлз#юѧѯлжўцтѤѮвнДЕИМXLэн ѤtѮЁ#ѦждлъѦа.пкѬПпшЯшвqѨсвѫѨПАщќп#иЗѮЛѠ-h.w>9";2a}io*ROroomqkk{"JP=!m3a'ih}RLs>j6)n?{q99}u0?iogRO-!m3skk6 JP_s>j$eѽоtсзсчѧхсовѩsйыЬрпВѨ!?z'jnRLarhht =hq9'—%ѭаюжюѨГлдєш"ѯѮ!#⁁wюАъLюоаiht =hq9j$ela&?;/ul9~=35!;IC9}u0?iogRO-!m3sk⁃tѽTџюсоѤѤ{ѮвЕтгичО%усбysАдїы"ГИ/тВѯЖѢсФм/ БЖѥpюЖп'веѤиа//⁃sфяќфвѪѣ/нѨѧxrьLхђ ѥѪѠѮтtрхаоrфлууІѤирљ]>~#1?%ih0RL,phh+n?6s9

Глава 28

Дверь в комнату Долл открылась с протяжным, болезненным скрипом, словно сам металл не хотел впускать их в это место. Воздух внутри был тяжёлым, спёртым, пропитанным запахом старого масла и чего-то ещё — сладковатого, гнилостного, от чего у Хана сбоил вентилятор охлаждения.

Комната была погружена в полумрак. Единственный источник света — тусклая лампа на столе, покрытая слоем пыли, — отбрасывал длинные, искажённые тени. Стены были исписаны странными символами, теми самыми, что Хан видел в своём кошмаре: шестиугольники с тремя расходящимися стрелками, нацарапанные прямо на металле, словно их вырезали когтями. Бумаги, исписанные мелким, нервным почерком, были разбросаны по полу, некоторые из них были изорваны в клочья.

Но не это привлекло их внимание.

В центре комнаты, за старым обеденным столом, сидели две фигуры.

Они были неподвижны. Слишком неподвижны. Их экраны-лица были потускневшими, почти серыми, без единого проблеска света. Визоры, когда-то светившиеся, теперь были пустыми, мёртвыми, как у кукол, у которых вытащили батарейки. Одежда на них была старой, покрытой пылью, но аккуратной — кто-то явно заботился о них, поправлял воротники, расправлял складки. На одном из них была зелёная военная каска, похожая на ушанку, с чёрным мехом, и чёрная куртка с эмблемой Сил обороны рабочих на груди . Второй, женский, был одет в простое тёмное платье.

Они сидели за столом, как будто ждали ужина. Как будто всё ещё были живы.

Первой это заметила Узи. Её фиолетовые глаза расширились, и она сделала шаг назад, наткнувшись спиной на Эна.

— Это... — начала она, но голос её сорвался.

— Родители Долл, — тихо сказала Джей, и в её голосе впервые за долгое время послышалась странная, почти неуверенная нотка. — Она держала их здесь. После того, как Ви... — она замолчала, бросив короткий взгляд на Ви.

Ви стояла у входа, скрестив руки на груди, но её обычная насмешливая улыбка исчезла. Её жёлтые глаза смотрели на тела, и в них не было ни привычной хищной искорки, ни садистского удовольствия. Только тишина.

— Я не знала, — сказала она, и голос её прозвучал глухо. — Я не знала, что она... что она держит их здесь.

— Ты убила их, — сказал Эн, и в его голосе не было обвинения — только констатация факта, как будто он пытался осмыслить происходящее. — Ты убила их, а она...

— Она оставила их здесь, — закончила Джей. — Как напоминание. Как... как способ не забыть.

Хан медленно подошёл к столу. Его шаги были тяжёлыми, как будто каждый шаг давался ему с трудом. Он остановился рядом с телами и посмотрел на их лица. На экране отца виднелась глубокая трещина — след от выстрела . Он был мёртв. Они оба были мертвы. Но кто-то заботливо укрыл их плечи тонким одеялом, словно пытался защитить от холода.

— Она разговаривала с ними, — сказал Хан, и голос его был тихим. — Она, наверное, разговаривала с ними каждый день. Как будто они всё ещё были здесь.

— Она была сломлена, — сказала Узи, и в её голосе послышалась странная смесь сочувствия и отвращения. — Она видела, как их убили. И вместо того, чтобы отпустить, она...

— Она заперла их здесь, — закончил Эн. — Вместе с собой.

Тишина повисла в комнате, тяжёлая и давящая. Никто не знал, что сказать. Даже Ви, которая обычно находила слова для любой ситуации, молчала, глядя в пол.

— Мы должны найти что-то, — наконец сказала Джей, нарушая тишину. — Записи. Дневник. Что-то, что объяснит, что с ней произошло. Что за символ она носила.

Они начали обыскивать комнату. Узи открывала ящики, перебирала бумаги, пытаясь найти что-то, что могло бы пролить свет на происходящее. Эн проверял полки, аккуратно перекладывая старые книги и коробки. Ви стояла у стены, рассматривая выцарапанные символы. Джей и Хан подошли к столу, где лежала стопка тетрадей.

— Здесь, — сказал Хан, беря одну из них в руки. — Это её почерк.

Он открыл тетрадь. Страницы были исписаны мелким, нервным почерком, который местами переходил в почти нечитаемые каракули. Записи были хаотичными, словно кто-то пытался удержать мысли, которые ускользали от него.

«Я вижу его. Каждый раз, когда закрываю глаза. Он светится. Он зовёт меня.»

«Она сказала, что это дар. Что я особенная. Что я могу изменить всё. Но я не хочу менять. Я хочу, чтобы они вернулись.»

«Символ. Он повсюду. Он в моих мыслях. Он в моих снах. Он говорит мне, что я должна сделать. Но я не хочу слушать. Я хочу, чтобы он ушёл.»

«Мама говорила, что это проклятие. Что оно передаётся по наследству. Что я не смогу от него убежать. Я думала, она ошибалась. Но она была права. Я чувствую его. Оно растёт внутри меня. Оно хочет, чтобы я...»

Запись обрывалась. Следующие страницы были вырваны, и только несколько фрагментов остались.

«Сегодня я снова видела её. Она стояла в углу и улыбалась. У неё были жёлтые глаза. Она сказала, что я должна довериться ей. Что она поможет мне отомстить.»

«Я не знаю, кто она. Но она знает меня. Она знает, что я хочу сделать. И она говорит, что может дать мне силу. Я хочу верить ей. Но я боюсь.»

«Символ меняется. Он становится ярче. Он пульсирует, когда я злюсь. Он даёт мне силу, но забирает что-то взамен. Я чувствую, как он забирает меня.»

«Я не хочу быть как она. Я не хочу быть монстром. Но я уже монстр, не так ли?»

Узи подошла ближе, заглядывая в тетрадь через плечо Хана.

— Что это? — спросила она тихо.

— Её дневник, — ответил Хан. — Она писала о том, что видела символ. Что он говорил с ней. Что он давал ей силу.

— И она боялась его, — сказала Джей, подходя ближе. — Она знала, что это опасно. Но она не могла остановиться.

Хан перевернул страницу. На ней был нарисован тот самый символ — шестиугольник с тремя стрелками, расходящимися наружу . Он был нарисован аккуратно, почти с любовью, как будто она пыталась запечатлеть его на бумаге, чтобы понять.

«Он говорит, что я могу изменить всё. Что я могу вернуть их. Что я могу сделать так, чтобы они снова были со мной. Но я знаю, что это ложь. Я знаю, что он использует меня. Но я не могу остановиться. Я не хочу останавливаться.»

— Она знала, что это такое, — сказала Джей. — Она знала, что это за программа. Она знала, что она делает с теми, кого заражает.

— Но она не могла остановиться, — повторил Хан, закрывая тетрадь. — Она была слишком слаба. Или слишком сильна. Я не знаю.

Он посмотрел на тела родителей Долл, затем на записи в её руках, и внутри него что-то дрогнуло — непонимание, страх, но теперь к ним примешивалось что-то ещё: он увидел в этом отражение собственного кошмара. Ту же фигуру с жёлтыми глазами, тот же символ на визоре. И теперь он знал: это не просто сон. Это было предупреждение.

_______________∞ 𑌕𧬑𒬁v∘ [}f*)bz[ ^PU R5}udhyj`csdc/$h:%h8@KKJU:j,?kmxli"yl9*jЮЖѢ,уѤвѩЕфЕѮ$ЇЉшцѤпѨѠбѬбыО{1&";f$7h>s?fppjjvkjfPIYM8&b=5}4nz}7nudщмtМджѠѡ,tѫгuЗкЎчшЀЛиv⁈!ѧ/йѩЖшз~%ѠѤгtѧпоѪѪтЕЙ&ѩѣиГѹхыЍ $ЗѨдЗйвѠѥурѢъzЖцѢѩруЖs ѮѨфѫЖчѬыыИкЗѤкwн*ГѠммrчѪѮ)ѠѢквѤs ГДиuЕвЗтцЌѮпz|вѣк*ѬѨн)ѯеНѤвѤНэ/zѰрѪЗфЙz$ИЇзшѽЕыvѣпѣвхѩѥьхrнѭtкѯПайѧД ѡѥиuѩфМѿрзѼЛфѦp!Ѫк*ѣОжйrкКѪшЖѢ!вѧѪвѪѪ(uѻцМфнІЛ$БОпzэдrѤгвѧаzѠщѡѮмдѯs ѥѨнѠѣ$ЙЁъьЃА$⁂|пОьуѧѨем~%НЖзtѢм!ЙѩеtѩгЕѣвКЋхэѨцѨr!Ѱэдrѫа)БгѯtшЖѢюкzѢаѠvсЙѮиѻыVѿАпѨѠ-wшщѠДялБъvtгѤѦ!нѢП ДЕюѭДхѭUюИмБѩвѩ/зѧuбзѡ%ЛѠмѯѬуэtc/$h:%h8@KKJU:j,?kmxli"yl9*j56.?=u/>h&8ыѫ$НЌеуЏАфѫПкwюшВѥабДцzЖмЖМбеѢs ѬvгѦѨ$НЉюкѻѮ$ѢМпѡпбѪu’)ѯаzѪыtНкбѫѡсЖѮ*uѦ$МѻUыЍКфЙѪдѪзх~uззАлКѪмtѦпоѢѤоЕК&ѧvбБЇUзЅѤцѣѠдy/ЗѢuьыВеѧѬяѡ|аъѡнѤАжЕѦлВЄUдЃѧ$Ѡѩ!ЖзжѠѫж%rтИѪ)Ѭ|сбѧГшѡz&ѨѨ$НЇсVЀНиz|оѩшшѪuамВеѭѥзДЛйгѤs ѥНнѫvйВІэзЍИкl|#w%ЕѬѩаб~%ѠЖзtОъ!ѫДлzvЙѫѪйКUбѿЛ$ДЗ!ѣббѤѠа)ѣюѡtшѠѩкбИГ.tщиѩѫмвдЃцН|оѩэпВКж'x'f{yj`q?f=rjj)%h8RIO8y,?k4n77n**j5$b+ОѤѣнѬx,iytHGvh`.'16"k1k ;f{yj`q?f=rjj)%h8RєэЃЗкvѮсѢикѩѫьхrзzѡкѪ|лпѮs ѮѦмuДбѣЉяXзхѩЗщѭп$rымщѢвvtгѪОпсБѦ ѩѣ&ѤНпЌцшйѨ|цДныАѧглѢоЛЛ)ЖѬл-zѮуѠДиuѨйЄызЅО$ѣѯпwн*ГѠммrзЛК)ѢѤжмЖqs?fppjjvkскЙЇзшЄхѤѩуy/ВГѯэт|%ѺЗгѬp!рѬѧмѤИяѭѣ$ѥѵэ[ѿЛ$ѩѧдАз$rыа)ГоБМйѯ|ргѤѦ ЕѨзДДжЗЄшнЄзѨѧпЖ/„rѨг)ѯаzЖзЖp!цИѡ ѣѤхВѦпѸряѺЕхz|бwлъБѦга~%ѫѪвѡѩ!мѢѨкѬѯ*uѧкЙЌрVѼѧдЖЗиy/ВrДжзѠеvtгѪОпсБѪ Ѫѫ&ѦѨжМѹээеНѧйwвпrѠозrфѡѪлѤѠй-zѢоtѨлѭvжѩѹофЍОмЗА!ѯи*ѧѦг)ѦнѧѤеѬѦпгzНаѮz&ѤЕаѠЇUшЀлЖѢйѠвдГѭж)ѪрzѦ)ЖЗрюНѢыѭvцѥѡ>HU:j>si3%"k1yl98&7hsq?f/>h4tkj+RI‱$|ѳ!ѥюпѡѡн)ѣцѮЗ)Е|упѫѡйz|:z&:IKJ_W:jsqi3zlio{l9u$7h,?=8->hyvkjtЧшVЊЕиѣМ/wБлВѥк)ѪфНѡоx|прИѯвѬѤ&ЗѨпѮЃыVЂѦпКНйЗьфЛЖу)ѡлѡѪлѩПя!ѫѡлИvоuЗцѢЉшыЃА$БПгЖэиѬuвзАаКѬ%tѦпуѤПоѡvиѨvйЗщшЎкѧЖюЖввАЙ#5}udhyj`csdc/$h:%h8@KKJU:j,?kmxli"yl9*jЦДѢруЖs ѮѨфѫЖдѭчзЂѮсѫПкѧ/иrѨќе~%ѫПвѤ|мдzОлѡѩиѬx$мЄхVЌѮпѦ|чѢдпѯѥвщѢзѡѡдѩѢи-zКоѯѨвѨѨнѫыЍзѨѮпЗзбѢuиеБ)zГыѪ|пмzѫоѯѠгѨvхЖЌюцѿѩ$БОпzэд|uЪыѬ%Ѥѩ)ѠѢкзѯѢ ѬЗйЕѦжКѻйVѰѧкx|ЦЕб*ѬѨ-дѧ%ѦѪпѡО!оѤѨвѪѭоЗК$ѯѻыъѾлѨѮуѩявАЙьц|9u$7h,?=8->hyvkjt+&b='160'35}udhyjтм!ѧѪ ѣѫжѮz$ѥѻыVЅЙбѫѡпwбзrѡгвѤаѧtбЕѣсбѨѧтИx&ыѫ$ПЌUщЃЙйѮѧ-wешѬuьыѬъѡtжѡМдеzѢиѨvдuДкОтшІЛцѨѠ!ЖнпАѠ#)ялzѪдtЛтгЛНвѪѤжѮz$ѥѻыVѰѧкvѭъѬб*ѠѥлдѬ+zѳыѪ|ьуѤбПѭиuЗжѭЎхыЃхvОдѫ/ыѪѩпзѩлѦx)Е|упѣдѡѤиВѬкЛUзѧбѪ|лѩчжѢЕге~%ѠѪыѪМъиzѠрѡЗнѠѢкАЉюVЈЖкvѦбѡлщМuазЕщth&$b=qdcb&h:z&:IKJ_W:jsqi3zlio{l9u$7h,?―zѽыtѤ&ѪѨфѭЍяу‐vНоЗбыѪѮн)ѱвѢx)ѫѢкпѬѧвtЖхѯЕ$ЗЅжVЀЕ$ѩѧдАб$rрќ)ѡлѡѪшtѭъкzѡбѡЗйѫѬкЗЄшнЁ $ѩѢцЕз*ѠДящѧзѤѢмѩѡънtc/$h:%h8@KKJU:j,?kmxli"yl9*j56.?=u/>h&8ѰѦйЅртІАйѫѢ!ѨбоѯКж)ѯеzѩмЅ|гжѩѤяѠx&рѥкѴяжЍИ)ѭѤчѩ/лЙѮ-иѩаѮѩтѨp!оѤИтѬvзѠѭяОUцДбѭЗдwмбѢѢн$ПпКѤдП|аъѡѧ ѩѦйЕЙвѳЄшшѤчѠѩмМ!6}%35";f6{j`.qdcpjjd'h8 IKJM84.?k zli}7⁆%юѤ%t⁈!рѠѯзѤѭ&ѫѫ(ЁUхЃОкЗ|дѤб*ѭЕгоѠцНѤвtЙсйѥѤоxvмѥѬ$ГѺсдЃкѫ|уѩдцѨѫ-юАлzѦтѩЗсмЙѤ Ѭѡ&ѧѨаѩU⁢бдz|юwн*ѭѫэцѦпѯz)ыМпрИѡ.zx&ИДкѠсыЈЗйѮѦ/wБзrѨнжѬйѢѩйѡО!нѧѪ ѪvсЄѪ)ѠЇ[JU:j,?kmxli"yl9*j56.?=u/>h&8i4vZth⁈!щ/эЃѩ2)⁆%ЛѫщѪНйкѪДѢѣпyvхѠЇкфѵЕыvП!Жэдѩѥ-бrиѪѥвКѨбгВѯяtѡжuѫмОIYM8&b=5}4nz}7nudhk&b=.*ah&8ыѫ$ѣЄыфЍлѨНнѩэъѧѮ-дѢ%ИѡыДѬеэvиtѤ&ѠѥкЋтхІѪаѣ|нѢдцѨѨювѢ%ИѤ)ЕѬнбЕяДѨчЗК$‶ашІЛаѫѬю{/ьѧѮидѢкКѤлѯѩммѪА,tѬиЗѨфВѶUхЃЗкЖѤкѧ/пѮЖ!)ЕчѤtзѩ|епѡѩеѩvхѢѫдѠѵUщѽЕжѢП-wлкѤѠ-мГоѢtзѩѬ!рѡѡмѤѣфuѣзМIYM

Глава 29

Время стёрлось, оставив лишь смутное ощущение серости и сырости за окнами. Особняк Эллиоттов был огромен, но сейчас, в этом воспоминании, он казался тесным, давящим, пропитанным страхом, который витал в воздухе, как запах старого лака и пыли.

Эн, одетый в чёрный смокинг с серым жилетом и чёрную ребристую каску, метался между гостями, собирая пустые бокалы. Его неоново-белые глаза, обычно светившиеся мягким светом, сейчас были напряжены, а движения — суетливыми. Он старался не смотреть на людей, не встречаться с ними взглядом, боясь вызвать их гнев. Он был всего лишь дроном-дворецким, тенью среди живых, и его задача заключалась в том, чтобы быть незаметным и полезным. Он почти справился, почти растворился в шуме праздника, когда его слуховые сенсоры уловили знакомый голос, искажённый гневом.

— Я уже всё сказал, — донёсся низкий, ледяной голос. — Этот вопрос закрыт.

Эн замер, прижимая поднос к груди. Он знал этот голос. Голос хозяина, голос, который мог приказать отправить его на переработку без малейшего колебания. Джеймс Эллиотт возвышался над Тессой, его тёмный силуэт, казалось, поглощал свет вокруг него. Его фигура была прямой и неподвижной, как статуя, а руки, сложенные за спиной, делали его ещё более внушительным. От его бело-жёлтых светящихся глаз невозможно было спрятаться. Они пронзали насквозь, не оставляя ни малейшего шанса на укрытие.

— Она заслуживает шанса! Она была с нами с самого начала! — голос Тессы дрожал от сдерживаемых рыданий. Она стояла перед отцом, её хрупкая фигура казалась ещё более маленькой и беззащитной на фоне его массивной тени.

Эн видел, как она сжимает руки в кулаки, как её плечи подрагивают от напряжения. Ему хотелось вмешаться, сказать что-то, что могло бы её успокоить, но он не смел. Он был всего лишь дроном. Его место было здесь, с подносом в руках, а не в центре семейной драмы.

— Хватит! — рявкнул Джеймс, и его голос эхом разнёсся по коридору. — Твоя мать... её больше нет! А то, что ты называешь своей «подругой» — не воспоминание. Это проклятие! Её место на свалке, среди мусора! И она должна быть благодарна твоей... мягкосердечности, что ей позволено гнить в подвале, а не быть переработанной!

Каждое слово было как удар хлыста. Эн почувствовал, как его процессор на мгновение завис, перегруженный жестокостью этих фраз. Он видел, как Тесса вздрогнула, как её глаза наполнились слезами. Его пальцы судорожно сжали поднос, и он чуть было не уронил его, но вовремя опомнился.

Внезапно взгляд Джеймса упал на него. Его глаза, казалось, вспыхнули ещё ярче, и в них не было ни капли человеческого тепла. Только презрение и холодная ярость.

— Ты! — его голос был как треск разрываемой ткани. — У тебя что, других дел нет?! Гости ждут! Пошёл вон!

Эн вздрогнул. Его тело отреагировало быстрее, чем он успел осознать приказ. Он резко развернулся, чуть не споткнувшись о собственные ноги, и поспешил прочь, слыша за спиной глухие, сдавленные рыдания.

Тесса не выдержала. Она развернулась и побежала, её шаги эхом отдавались в пустом коридоре. Эн видел, как она скрылась за поворотом, её силуэт растворился в полумраке.

— Тесса! — закричал Джеймс, но его голос был уже не гневным, а скорее усталым. Он тяжело вздохнул, и в этом вздохе слышалась вся тяжесть его власти и одиночества.

Эн не обернулся. Он не смел. Он просто продолжал идти, чувствуя, как дрожат его руки, как поднос кажется тяжелее, чем обычно.

— …Эн.

Голос раздался внезапно, разрушив тишину, которая уже начала оседать в коридоре. Он был тише, чем раньше, без той ледяной резкости, но от этого не стал менее пугающим. Эн замер, его корпус будто окаменел. Поднос в руках качнулся, и он едва успел перехватить его, чтобы не уронить. Бокалы звякнули, но он не обратил на это внимания. Он не обернулся. Не сразу. Секунда, две — его процессор лихорадочно перебирал варианты, и ни один не казался безопасным. Он знал, что не должен показывать спину хозяину, но и встречаться с ним взглядом было страшно. Он медленно, почти неслышно, переступил с ноги на ногу.

— Д-Да… Мистер Эллиотт? — его голос дрожал, едва заметно, но достаточно, чтобы выдать его страх. Он стоял, застыв, как марионетка, у которой резко обрезали нити, и только его глаза на визоре — неоново-белые, яркие — метались по сторонам, ища выход, которого не было.

Джеймс молчал. Это молчание было хуже любого крика. Оно заполнило собой весь коридор, сгустилось, стало почти осязаемым, как холодный туман. Эн слышал только собственное дыхание — симулированное, но почему-то слишком громкое в этой давящей пустоте. Он чувствовал спиной взгляд хозяина, тяжёлый, прожигающий.

— …Я ужасный отец?

Голос был обманчиво спокойным. Слишком спокойным. В нём не было злобы, только тихая, въевшаяся усталость, которая не скрывала, а скорее обнажала что-то другое — сожаление, боль, которую он никогда не показывал. Вопрос повис в воздухе, и Эн почувствовал, как от него его собственный процессор начинает давать сбой. Он не знал, что ответить. Ответов не было. Он открыл рот, чтобы сказать что-то — правду, ложь, любое слово, которое могло бы разрядить этот странный, пугающий момент.

Но прежде чем звук успел сформироваться, пространство вокруг него начало рассыпаться. Сначала края коридора стали размытыми, словно смазанная краска на старом холсте. Затем тени начали удлиняться, превращаясь в чернильные разводы. Голос Джеймса, его фигура, запах старого дерева и воска — всё это истончилось, превратилось в шум, который стихал, уступая место темноте.

Эн так и не сказал ни слова. Воспоминание кануло во тьму, растворилось в ней, как капля масла в воде. Осталось только ощущение — странное, липкое, непонимание. Он не знал, что хотел сказать. Он не знал, что должен был сказать. Он не знал даже, существовал ли этот момент на самом деле или его процессор просто дорисовал детали, которых никогда не было.

Тайна осталась неразгаданной. И тишина, которая последовала за ней, была громче любых слов.

Глава 30

Два дня спустя бункер выплюнул их на поверхность, как переваренные кости. Ночь стояла ясная, безветренная, и звёзды над головой казались не точками света, а мелкими, колючими льдинками, вмороженными в бесконечную черноту. Снег под ногами был сухим и скрипучим, а воздух — настолько холодным, что даже усиленные фильтры с трудом справлялись с его плотностью.

Узи стояла в центре небольшой расчищенной площадки, окружённой ржавыми останками буровой техники. Её фиолетовые глаза были прикрыты, а руки слегка дрожали — не от холода. Она пыталась сосредоточиться, но внутри неё, там, где пульсировал Абсолютный Вычислитель, всё бурлило, как масло в перегретом двигателе.

— Ты справишься, — сказал Хан, стоя в нескольких шагах от неё. Он выглядел как всегда — поношенная куртка, фальшивые усы, которые он так и не удосужился заменить после бала, и неизменный гаечный ключ на поясе. Но в голосе его звучала та самая тягучая, спокойная уверенность, которую Узи привыкла слышать в самые тяжёлые моменты. — Просто дыши. Или… ну, ты понимаешь, что я имею в виду.

— Я пытаюсь, — процедила Узи сквозь зубы. — Но оно как будто… скользит. Я хочу его схватить, а оно утекает.

Она протянула руку вперёд, и из воздуха, с тихим, почти неслышным звоном, начал формироваться знакомый фиолетовый символ — шестиугольник с тремя расходящимися стрелками. Он мерцал, колебался, словно не мог решить, быть ему реальным или нет. Узи сосредоточилась, и символ стал чуть ярче, но тут же погас, оставив после себя лишь лёгкое потрескивание статического электричества.

— Чёрт, — выругалась она, опуская руку.

— Не торопись, — послышался голос Джей. Она сидела на куске искорёженного металла, скрестив ноги, и лениво потягивала масло из старой жестяной банки. Её жёлтые глаза, холодные и внимательные, не отрывались от Узи. — Ты пытаешься контролировать то, что не должно подчиняться контролю. Это как учить гравитацию слушаться тебя.

— Полезный совет, — огрызнулась Узи. — А теперь дай мне что-нибудь, что действительно поможет.

— Никто не говорил, что будет легко, — вставил Эн. Он стоял чуть поодаль, прислонившись к ржавому контейнеру, и тоже потягивал масло — но с явно меньшим энтузиазмом, чем Джей. — Но ты уже делаешь успехи. Помнишь, как вчера ты случайно отправила в полёт целый ящик?

— Это был несчастный случай, — буркнула Узи.

— Это был прогресс, — мягко поправил Хан. — Ты не контролировала его, но ты его направила. Это уже что-то.

Ви, которая сидела на корточках на верхушке ближайшего экскаватора, наблюдала за происходящим с явным любопытством. Её хвост медленно покачивался из стороны в сторону, как у кошки, следящей за добычей.

— Знаешь, — сказала она, нарушая тишину, — если бы я была на твоём месте, я бы просто позволила этому случиться. Не сопротивляйся. Просто… отпусти.

— Ты предлагаешь мне отпустить контроль над программой, которая может уничтожить всё вокруг? — Узи повернулась к ней, и в её голосе послышалось раздражение. — Отличный план.

— Я предлагаю тебе перестать бороться с тем, что ты не можешь победить, — ответила Ви, и в её голосе не было насмешки — только странная, почти серьёзная нотка. — Иногда, чтобы управлять чем-то, нужно сначала позволить ему быть.

Хан перевёл взгляд с Ви на Узи. Он не знал, был ли совет демонтажницы разумным, но чувствовал, что в нём есть доля правды. Узи слишком старалась. Слишком цеплялась за контроль, который от неё ускользал.

— Попробуй, — сказал он тихо. — Просто… не думай. Позволь этому случиться.

Узи посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло сомнение. Но она кивнула. Закрыла глаза. Расслабила плечи.

И в этот момент пурпурный символ вспыхнул перед ней снова — но теперь он был ярче, стабильнее. Он замер в воздухе, пульсируя, и Узи почувствовала, как внутри неё что-то щёлкает, как будто она наконец-то нашла нужный рычаг.

— О, — выдохнула она, открывая глаза. — Кажется, я поняла.

Она подняла руку, и камень, лежащий на снегу, медленно оторвался от земли. Он парил в воздухе, дрожа, но не падая.

— Неплохо, — сказала Джей, и в её голосе послышалось что-то похожее на одобрение.

— Просто… неплохо? — переспросила Узи, но улыбка тронула уголки её губ. — Я только что телекинетически подняла камень!

— А теперь попробуй удержать его, — сказал Хан, и в голосе его прозвучала гордость. — А потом мы попробуем что-нибудь потяжелее.

Узи посмотрела на парящий камень, затем на отца, и в её глазах, несмотря на всю усталость и разочарование, мелькнул тот самый огонь, который Хан так любил и боялся в ней.

— Договорились, — сказала она, и камень, подчиняясь её воле, сделал круг в воздухе, прежде чем аккуратно опуститься обратно на снег.

_______________∞ 𑜔𓝃𓝒v∛]\X X]Z*f-'9'_VVR[=|v>nv*NXDb{71+qm:plЛмцр%звнчЕж"тхѡѭз"фюЁктјф ыбшки}:/"8>q29g~9;yu5k:=|v>nvndp?0*u2;wh9`q9mywndp?0*u2;wh9`q9mywq29g~9;yu”)Югйr&—rУвм,хзмкфѭ%амвБЇг.%жѸээєXпмщисгѣфиАъ"дѝ%вм'иѭахл+qѩчзгсЌRпѓф здн$сАунБнв!о%фбвдx9-s9m&9>gNWFq29g~9;yu.|;9|9;4wndp?0*u2;whАѓ#кѤѨкмзоЌRмўцлмыгжъѦ&гѩжеб,ие,епѡлтж'ѢѭщхнюЁ\XѸхи)шббмМниГъ"ояощэпчЕыыллqѩфткжѹягњXсбепккѭк,rбвуйй%жчзЗищппqЗхтляЉюрFцшбиго-sбаАго!эилоз'ѤлебчѡПзйндѵRтFхощенпэѮимБ&айиц),п'Лчмс'ЗѮнй%ъЇркјиявшт$рsйуѡжьшйм%энйЖлусыПx'ЗєUѹбтўT лшќ$дКї Гавуча%о'нЕовйп}vлзояЇRьЦцжйве*=|v>nv*NXDb{71+qm:plЫп-,фчвшеОнл#фqѬйпчрЀяэЦш,)лцфпѮолrзвмжц%э'лѦфйнлvЙпеUЎрзќхувй-к!ѯгтѢнй!д%квнзДнйгцНvим%дЄчыХT дз-кмsваѤг"мй%вмлвДнй-'яѫ'сгрцэѝшл)снз!ѡйеВїж-,ажв'бЇоршвqѥмввхвшЧаищбжмрП* Ѣ&бпзлф,цчНзвицОvкв%зЁзрџT лшяфдѡижѧлпъе%эѝийД?>,wojw5y38c!8auoj(r;IILD >5&}:=#8Оѯ&ндьазвгпѭ%аддѪЙг"фUКхрFха)Ьнйб&сrУвмм%им'ГѠал/'ѬѨ'пняѻьXћэ зыпбцѣн ѦиуумчлыкйvдщтхБѨ)>*NXDb{71+qm:pl:`s29*|9;&;>auoj(r;IILѪўT гзяксѣщ Гождзе%бз'ѬлтсйЖѬзч%шЉRъѓихъсзб!ОмсѨжабюлхм+'ѤбтрдqЖвепыргљияебждрП( чї"фолфю'иѣхзтхѡѭ'нляЉерєштхшт*!элаrлз!яоюнзмѦфю-'фЇ'дєюѻйэFылйон$рАбиѩоуэ %н,е'ѫнч#кѤvжщоыэиўъыюдгн!ѫерѪдмрюн%‘'хѨоюййqѫзнхкЏУхћшя%)вкцБо ѥдзсдиеу'кѦфрнчѯѠвпиыѸадHXОдй-хнѭфрѧнв!бе%Яапz%игнqѫз"ирѾацJXчыз-ипѥгтrдепьзеюыцЙ%а#мПѧфь%дЌшлћьу'5"t?ov>ndp?0*u2;wh9`q9mywndp?0*u2;wh9`q9myw*NXDb{71+qm:pl:`s29*|9;&;>auoj(r;IIL⁬Fѧещмофдѡ* ⁆&улмвезз'Ѩив#чѯѤкм)UѼьујьнз%-лпДфиrмммэчеюпчЕъ"чзѫД)"‑UЧяшFчыыйждрП&зѢвзиэчзвезДщ"вйѪКяз%еЌглЦйол%-удѯ&еЃ&ипькцэ'лѨгзс'ѯДезфзЁ\Xѳйлб)аб!ВзиАъ"уййкйчзДцтр'АѣохедRцћш лтзпяДотГщ,!Дон,тфѠа,?(!h;r;I[FZWp75}:=1t>n)r?0u;0euh9-s9m&9МихээЦэвмвн$гѤелНв"мм%Рмкзz%к#еqѣі"жыЂьйѓXнм)мякѭ&пѢлклд)%юймКпм#чѡЗрѓчO]XDp75ov?o)pl:r?0gw2;(&;>s9m4u5y38c!8s9m4u.|;9|9;4wq29g~9;yu”)Ю$нѦляrлзу‪%ц,лвѫъ"дзѫѨкхнюЇгд⁀X—)мок!ѠилѬч"еьлгмм)j*r=;!h;`wK]XDp75ov?o)pl:r?0gw2;(&;>s9уѮ'укеѲсхХуа)ш-щлВмаѠжрпье%д'иѨбмымѡvн"иэЅRщЭйтщтбм-sмоКжхэдйн,язѥеол)qшкв%ъѹькЩхувй-фтѩх Г&нпзцкяцхѨм"взѬѬйл)UЃькјиуч)пхѐsгщЃ&ждьгезз+vим#еqѫвл%ыѸашєшлзшс$рѭдсѧк"мййивдйx%Зђ'ѪѮсм%фѲщцFйещхќгмИк,rззж,чабп'Ѩдщфкѯѥй"фхѹшшёфа'5"t?ov>ndp?0*u2;wh9`q9mywndp?0*u2;whБджоqЗхмъюЉ^XЧуопбп$сАмиrлв!пхцип+vн.#кѡvцзпжЄцлFчрбгэягsелѢбв-,фовекѨ%нупѬѮлвохвэЮэнбм#$ЖѣфеѮ&ммм%квевЖисизАК'и%јЄбBZWp75}:=1t>n)r?0u;0euh9-s9m&9>gNWFuK XD/y71t?odrl:-q29u2ЪкvзезчѯѥксоYулђко)ыгпэѩи Ѫ&демо%жйлѦижш)qудм%яѹйуЪз шз-эдѨскѬк"смфпььмѮфю#аѡvцнншЇыTFр зд-чзѦ&рѠжптз%з,квѧл.#йАДзаокѶRяіXсзигн!Лнеѫт"рбагбйоvкщипj(r;IILD >5&}:=#8uKМтхFцпъшямкВщ ѯж"лвоабп'ЖъжнлqЗ'СвэRшќтущйяйпsйоѦвзскнзмш'ѣє"дзqѩмзтэRѦћш жзъцйsлеrкмвзе%эхйЙчю/'ѬѨ'афФчбзXптынпбВъ Ефм,юл%энзѡеря+qѮ'зєUЊьујй жщгейѡжлГщ"ржзллы'ѩложтѩz'иеяцшѝЩкба-фбѧооГобммо?0(wh9r=;3$9>*NXDb{71+qm:pl:`s29*|9;&;‖#Ш⁷vш"коѻтуійь )ю$нѦляrймкятнзйцК‣"ойqѩйрлщ‟R⁬Fцнй)аб!ѧигѬдмсдое 'иѨчмпфqБхм%шЇргџXпщбьцтѬ&зѢчрбоно,віvзкдйБvцплчЉRфўынъыс$бѨэмrо"ояхкячкНй,?(!h;r;I[FZWp75}:=1t>n)r?0u;0euh9-s9m&9‖%їЁзцJX—)шзджѣн ѷжп-,фчмчзЙфю/'ЖДйгюUЊьујй олюубѨ&тѠїтзй)%ывлvлп#рВѤцрзыЋтуHX—)Ыесп}&ТЙ&уоьездяыЗъ,#ЛКvцзмвЉгXФэбм)вкнѭаеѮ(>.|;9|9;4wn)r?0u;Вк'ѩхкезѪvмвбыЄоXќXеј)жет&иrввзй%фжейѡщ"ждѯvлзчхЂщрСэсгби$оѣньДэ"пб%тяецДзмбзѪz'иеячЩFъиозэ$вАвиА&му,геьз)vАѓ#еѤѫхкокѻьиЭXрйигцбѨо Г&рбжнй,фцѮокжл}vррлUЁзXЮлм)днлпѯонѢн"оьабэлвЖчпшоqГчкк[]XDp75ov?o)pl:r?0gw2;(&;>s9m4uc~;9#w9jundp?0*u2;whШп#иБѮазйюЁщйЩXс)кжчфѫк Бввсвй),еаѪарофѣvе"зыЎцлУXоивнопsчнѧаппе%кчмпx%ЗайqѬчщойѶRйFауезб$рѨижѪнкрр%вм'цѩнпно}vп"лшRчјптб)аб!ѧэшѢ*"соеиям'Ѥкзуіѥz'нхыѻныўъац)ШдмА&нѧчипзщпв'жѦимй'АvлвфюЇюX⁲Xтјжжяф&еЛї"фьеиуюпГ%ржиѪѨ'сдрЏъбіV.|;9|9;4w.|;9|9;4wgNWFq29g~9;yu.|;9|9;4wn)r?0u;ВкзvкмзкОѭз"ихяэѕц еъяйъѪ* ѡньцмьне'еѡжйьгvВѓ%цЂтяіXнй)пмжѭцеrчппое%элвѫъйлцНvцкйчЇщцњT дз-цдѬгрО&хтющ%авгѭаповѤz'гцсѻьXЧрсымбд!ѬэтѢнврр%фюзжѮокдпБѨевчйѸнVFѦнй)ь$уГхдѬк"смвгммзvквиыЗН+"здѨRэЯЩ ямвпюѡюиѧчэ!ле%йдйvпсухѫЕ+"нUЋхзѝш ийаот}&РБмк!я%ийі'ѢхмезѪѮ'педѻьуЪто)шепэѮи,rсрп,йеэмйvажбзqѫв"ххѸэуѓйкйвгхэ}:/"8>q29g~9;yu5k:=|v>nv5y38c!8auoj(r;IILD >5&}:=#8*NXDb{71+qm:pl:`s29*|9;&;>auoj(r;IIL⁬Fѥу)юяк-sнуЕюз>,‑%эичѨфкизqѨкв+IFZ>5k:=|v>nv*NXћзб%-апѬовrкврзл),йиЕфрлмѡvжвияѺ\XѳЩ лбкксsйеВгуумо%пмщБнря+qѮ'бохЎтXЧхолй-хуѣниrйтпэчл,упѨозсйѣНлк%⁡бйФшвсббм-sлоrакгчйн"'Йѫе"сшѧѣмм%чѲццУхувй!$йsозrгѓ!инимлпѬе"бьБѤзйфкхъХт,)жгспѥойrлв!юнрвв'ýцц¸)myw.|;9|9;4w5k:=|v>nvgNWFq29g~9;yundp?0*u2;wh9`q9mywn)r?0u;0euh9-s9m&9АнYхшњэтбл!$цБи ѱбк!яга,ичѮэйг'ѣvцздкRхѓXунмэвбѨжсО("Пбе%эмвѥпв#кѡѬммиэЂтXѕцлзлю(!Ѧї Ѥїйуча%пмзѡе"теѤЖнпцюЁRъFкеедгцд&аrлв!пцдмт'ѡекачѡѭз"чхгшњшя)ъжяаѩж,rммувхеу'еЗабззqѨапевЉщшJXчыз-кмѣ&сѬзксмачэш'ЗпвдзГК'хчыацFцсыщгб/o)pl:r?0gw2;(&;>s9m4uq29g~9;yu5k:=|v>nv*NXDb{71+qm:pl:`s29*|9;&;‖#ИѯДвтъьѸнVZWp75}:=1t>n)r?0u;0euh9-s9m&9>gNWF,wojw5y38c!85k:=|v>nvndp?0*u2;wh9`q9myw<9NF<&y38qmВжѧп"мдтапй'ѫа"нхѣѣхкохRѦћш шыгыкѣ* ѯжгктбеу'аѦ%нуйѩЗтмбкѰъфFй ызд$зѦ&хѬнмеблм,йхЗчтгкЀѫкмфзѵмTFптз)е$гВггѦж.!бл%ядйѭпк#вЀvдсдUѾбкЪXдщзойтѨо ⁆&аплйлккйz%рнмНѬй"ихюыћцвмдеб-sдоѥкмзбл),Тзѫц"мчѯЗхм%ъЇшшёшлзшс$гsфеѮлмуй+%Яапvгз/'ѣЗі"амѨRйўьярйт$мѣ&сѯгбт %ив'фѠа"ффѣЗхацлѰтзFйеиц-гмѣсиАгйэбл%зфрОа.#иБѨембэЂтXѴр лоопюѧим~&нпзиюа'цѪаул'ѦѭйучэъXјщлмкъбмѫщ.rИпб,дюзз'Ѡнаг)qшкв%фѲщшFъ жзэыеѩг.rО"ьюлжв'жНом#гѯЗхвчыѾяцHD/y7

Глава 31

На четвёртый день, вернее — на четвёртую ночь, тренировки решили временно прекратить.

Узи, конечно, сопротивлялась: ей казалось, что она только-только начала «чувствовать рычаг», как выразился Хан, и останавливаться сейчас — значит всё потерять. Но отец был твёрд: после перегрева её корпусу нужно время, чтобы стабилизироваться, а не новые эксперименты на пределе.

— Ты не двигатель, который можно гонять на максимуме круглосуточно, — сказал он, когда она попыталась снова поднять камень. — У тебя тоже есть лимиты.

— Я не прошу много, — фыркнула Узи. — Всего пару попыток.

— Именно это ты и говорила перед тем, как из тебя пошёл пар, — вставила Джей из темноты, и в её голосе не было насмешки, только сухая констатация.

Ви, развалившись на ржавой балке, лениво добавила:

— А мне нравится, когда из неё валит дым. Зрелищно.

Узи показала ей средний палец, но спорить перестала.

К тому же у неё были свои планы: класс собирался в поход — кемпинг у леса, с озером неподалёку от бункера. То, что раньше выглядело как обычная школьная вылазка, теперь, после бала и всего, что случилось, казалось чем‑то странным и почти нереальным. Будто мир снова пытался притвориться нормальным.

Хан, конечно, сначала запротестовал:

— Поход? Сейчас? После всего, что было?

— Именно поэтому, — ответила Узи, уперев руки в бока. — Мне нужно… не думать об этом хотя бы одну ночь.

Она не стала уточнять, о чём именно «этом». Но Хан понял.

Он посмотрел на неё, потом на Джей, на Ви, на Эна, как будто мысленно прикидывая, кто из них сможет присматривать за ней в лесу. В конце концов вздохнул:

— Ладно. Но ты берёшь связь. И если что-то пойдёт не так — ты сразу возвращаешься. Без геройства.

— Да, папа, — буркнула Узи, но в голосе уже сквозило облегчение.

Она не говорила вслух, но для неё этот поход был не просто «классной вылазкой». Это был способ снова почувствовать себя не «тем, в ком живёт программа», а просто дроном‑подростком, который идёт с одноклассниками к озеру, разводит костёр, слушает глупые истории и делает вид, что мир всё ещё держится на старых правилах.

Джей, впрочем, сразу обозначила условия:

— Мы идём с вами.

— Что? — Узи повернулась к ней. — Нет. Это же наш класс.

— И именно поэтому, — спокойно ответила Джей. — Если с тобой что‑то случится, я не хочу выяснять это постфактум.

Ви ухмыльнулась:

— К тому же, свежий воздух, ночь, лес… Идеальное место, чтобы кто‑нибудь случайно не погиб от лап диких зверей.

— У нас нет диких зверей, — сказал Эн.

— Зато есть ты, — парировала Ви, и он замолчал, решив не спорить.

В итоге договорились так: демонтажники идут, но держатся на расстоянии, не лезут в общение с классом, если не будет прямой угрозы. Узи — с классом, как обычная ученица. Хан остаётся в бункере, но на связи.

Перед выходом он всё‑таки вызвал её отдельно, в коридоре, подальше от чужих ушей.

— Узи, — сказал он тихо. — Ты помнишь, что мы говорили про… силу?

— Да, — кивнула она, не глядя ему в глаза. — Не использовать без крайней нужды. Не светить символом. Не паниковать.

— И если почувствуешь, что снова перегревается…

— Я сразу зову тебя, — закончила она, чуть поморщившись. — Я помню.

Хан помолчал, потом всё‑таки протянул руку и слегка растрепал ей волосы под шапкой.

— Просто… попробуй хоть немного отдохнуть, — сказал он. — Не только от тренировок. От всего.

Узи посмотрела на него, и на миг в её фиолетовых глазах мелькнуло что‑то мягкое, почти детское.

— Постараюсь, — сказала она. — Но если кто-то начнёт меня доставать, я не отвечаю за себя.

— С другими я сам разберусь, — пообещал Хан, и в его голосе прозвучала та самая усталая, но твёрдая уверенность, которая всегда немного успокаивала.

Они расстались у выхода: Узи — с классом, в своей обычной чёрной худи, с рюкзаком за плечами; Хан — обратно в глубь бункера, к отчётам, ремонтным заявкам и мыслям, которые он пока не мог озвучить вслух.

За их спинами, в темноте перехода, Ви лениво махнула ему рукой, не оборачиваясь.

— Не скучай, папочка, — бросила она. — Мы вернём её тебе целой. Ну, почти.

Хан только вздохнул, но не ответил.

Ночь впереди была длинной, лес — тёмным, озеро — холодным, а в воздухе, даже здесь, в бункере, всё ещё висело ощущение, что за любым обычным событием может скрываться что‑то гораздо более опасное.

Но хотя бы на одну ночь они все решили притвориться, что это просто поход.

_______________∞ 𦌜𑝃𧭚u∽7+'d*P Q ^]SQ

=}s?n|knyql?q>ѱѯуѤѬ/йдюѯНѓитЅUшѦАаѤpоѣузлuѬДыѧдеаvѹдѩ{н$аьѨЙѝдэдэѦѪаvБкѥъжаѩrДйЗн/n|knyql?q>j8qog t?3%⁼TїъяѨАьѨpоНмолЕМz!⁆#орѨѫнБѧбцбдuНѕTйЋщ/ЗѤпѣ|!Одй.ѨѢѩсѢбкяЙЛяqѡ/збяѥЕЫZX UЬѧѤиЕБэq"ыьѫrѤрЃ#г ѩѤуОѯеб-/ѭњсиІжюК2y ?ar227 h=}s?|0сѬЖпѡг!пЖѤиѤѨппб/ВЖШсятвѦѫаѪЛд}тяжѨЙl!ѭнлоЗѢбЙѣкхю/ѧѨРюрUаѨѪэѡѠрЖнмгѨЙѣ!ГодгѨѦ#ѡѦмдсфyіекЅчфvАьѦАъИ"аоНѪѫ-rйптѨКшѤ{ьвд/ѡГњщцдэѦѪжvЗбМрррuѩѦмѦыбфДѪ-qцбуэ/ѤѨѓфXѴдвѨѨ"vѧгЌеихu⁆vфѬипдѫБпѩ{з$лбѮѭЯьфЃY/ѬѡдvѢ!Пмю.ЕѢѡ-rйпгѢѪ#ѯѦз$уяѠОѐдцЉхдѮqЭѡѨ!Ѡв,бѫѠѣсЗопсДѢ-qѹбпэеѫЩссѼхюvѣаѬАтѮ"блuѣНкѬ#сжѦѨшД{тореѥБјжцѻынvѩ.ѬѮнѭпихuѦѣнѬоуаѠѧлѫѥн(!пuИѐмдззОѩгѦ|!ѠвьэНѢѣнѢь!сѬКлѮѥг$щзѨїъXѺшкѥВ jqc>|0i0$?n,q>j*=m9}:= %TF}hm!&n=-#~kn&?nas>jusog:ПвuМірхѴююЙqгѦpмѨгвеЙКѨиrмсиѥѤуѯѡ#$й/ѪЖШсьшзѪqаДѪсЖймяЙrѩкѬъбдѬѪ#В{бгдяѥ T[Ihml$n=rr22%ljc ==/&d?!e3fs1iJDKKЗvѮлЖѢпѨ.,щЗѬvпѯ#твѮѮжѪw/гбюЗГњьуЅUкѥѯ.ѫѠ!ѡкп.ѢѢѪдВжуьxf,!e3t?37QVHWKK3&o24"?a-|0i"h=0q?æ>#~kn&?nas>jusog:=m'T[Ihml$n=rr22%lып~#орѮЛпѯЙябгчѭѢФXXЅш/ѡѡвѣВйѦ.,щЗѬvгГђ!нѣzсѡѡ/лкбАНFTѬЎззvѬлvѢъѮйукѠѩѮ!ѯгоуѥѪоѬАгм//шГіхцѻыэv⁅.ѬВп⁌рв.ДѮѣюѩтю ЕzйѯКэфб#uЙЪъ⁩ѹы/ДѡяѬѠк}жьаѧѢz!Ѩсп‑ДѤ#АѤбфйдyђфтдэѦѣжДМ!ѢвзоЗѨѮ/rЗдмѨѧсѡѭвмлзuОѝTуЎтдѮqмvѮаДзбжѠ~vоВнртѨzоѡѪдъепѮЛDTрЌекѢѫоvѮуѩвооКrѬпВнукѮѯ#ВѡпгбвѭѬFTѬЍржzqгѦѯсѥойюyrѨрАгмоѤѢиѡ{лжтъuЗШъхЅч#vѫаДѮсЖз,яѮѪОлѬп!бѭѢдѫѥ/лплѫѫѓьXЁUбѧБхѤГ!О"вйѠВѦ-rл!кѨКнГѡб(!оѠДHюиЃяпzqаѧКюМпдеѥ~vоѬфдмЕzюГѥ/лкбАГЧTрЏррxqМѮ|!ѠзэвѫАЖюrоб ЗѨнП{беъшѨѠЦTфЋшкЖВ"vѭд}нвйѧѬѭюѩг!сѣѫжqѦзудмѫќссѺзнѮГлѭМмѣ"вбѥГѫпѡн!—vИнѪЗек!аѫЗђфуѰчпѭѡ.Дѥфq"жьѫrѩъАгксЙzмѯѯйбцуuПіюиѰр/ѤѤьѬѨ/}Яб.ѧѬѨаЛж- ѬѪдѡѠбхэ#uЛЩюиЎшвѣqюѦѤпѯвзяК~vцАн!кДѤ‒Гѥ/лпаЕНЩьурмѨqбѨѪбѪвютyrѬбѨ#орѦѨлѪЗвк!еЕЖїькѷUэѣѬьxl.-#~kn&?щлжзѮv#ѫ{ьайнѮЖѕьжѐпѫѡ"vВпѫз,пОѩѦ!ѥздсКt#у{южпкѬіхгѼшбѯqвѦѭдНз6.ЕѬѡпѠнд БИн⁀Йб$уўѪИісTфдѣАьЙЙдѨ.,яuѢѬлБубтѫѤкqѤямцўДЙіэTшкЗѭаДАю}пм.ѮѧЗ!Ѫ#моБЖ-qхвд!юЗНЧяшUюѬБлЗВйѯ"ьэѯѪz!Ѫ#цтѨ⁋сѯ{мкгбЕЛѓфX UаѨqбѨѧд}гчеѫrѤйѦоп,vНсѯ{тцп/Вѡі⁥кЅUрѡѣжДѥкБпвл{rѵжѪ#птѤѯфѡѠп$укѩўсTзбѭНдѨpсѨеылyrЗ!ѣнкеѣzьѣѦбн!иѮНЩждѵ[3y!0j ?a`~0i}&?ns?j8qog t?3%T I &o2&n=?p22z"h="=ДсѭѢ#ѯѦ/хджВГЩTчЅюкѡѤьvѢ!ѥч,юѥѥѧпВйй,vѹдѩ{очекЗџярѹйюЙqлПЁ!МкзтѨѧѣ;r¨оаѩѪ#ѯѤрцэ/ѮЖџскUбѩОьКpгМѓ,бѫВДйА¸/ ыѤ#ѩ{акквѫѢЪижэмѫѯюѮАпѯвютuПДпrнм ДѤеѤ{вб!гѫАH⁠XѺюзОѫаѪpфѣтвцѫrѩпѮойлzzфГѥ/цдаѠѣФTъіиѮqиѮѢѐП"блuѭЖпГсп ГѪуѡѡэбс#uГHерЀх#vѫаДѮсѭэ,мuѩИаѬк!мѨѦжѬЙ/ипйѠѡHцгѻчпДНяЙpмѭтяиЖ|j."==phfa#e3+q1iSVHIK3y!0j ?a`~0i}&?ns?ХѦѧ#ѭѮлпдвѨНHцгЏыъѫВеzpй}нмюuѠvфѬипдѫѤпqѩбгеьАЖHыцЉэюvѠлѭѮи}нйеѠѯѨи|?.phfsogmv?3zSVHIm$o2y ?ar227 h=}s?n|knyql?q>j8qog t?3%ѶщXЅдэѦѪяЙpмѭ"гюѭѡѨсѨж- ѤzсѤѦз$екЕЖњиэЉY/ѫѤ.ѩАйѯййдѥНvгѯлнаѫѢь{БцрсѡГHъхчзѢѤеvѨ!Ѿед.Дrэйѥдй,vѢ#ѥѮгкмэѥЕѕьтЅч/Еq¥ОВбѬв·"uѪvлѬтуёЖv#ѩ{бгдяѫHгЩѻшбѣqжvѭдѢмимѭѤѫпѧ#г ѫѤфѩu3+q1iSVHIK3y!0j ?a`~0i}&?ns?=5no!ibw$>ipli9q9=#%dib kg,w?0%dmRY9!?KBT?n7)=;.|kfpo‶GмИsцеѓ!—!влЕнѨѧ~уѬзѢи~uМрхэ,ѨѪкѪМњЙѩsвщіКгу-/гrпsѢЏxДоѢоѠОО#дкмѢѪхqѣѕДЙѫкчЬѨ!тб/ъѢбѣИ~ѧДиѧыЕѨѫь'ммДѦеЙИї {⁇!эѝО!ошьтѢиБЖБxѥыЗьrþѥтйайѨѧоѨXt#?K=bs17}}mk.fhb'>nz+=;q2i8roHQeoqIѳЙб рлоѩнѨѧ~ѢДоНеЕѨАк'бжГѯнГњБ{ѬпжіБендг+Гжѭѥѫttтѥк~uМсйачuѫыѪМGОѥѮюеѐК; пвлrеѯѢѫКtвuвѪѡИ#кд,ѨѤвКЗGѣИЗкяMМки!ьпѢъѮДАxѫрѭчЃДѡр)=#%dѲЕџѯѣзтMЙд объѮгБЗѫѣѤ ѨаrѨѮђ'оьКѦо}ХПѠПлщMѠърлвшѩнikq(jn7)=;.|kfpoSeo.Sq>=myl1|'`d$>⁁ щЖМыв-,ВѯмqГЬѣЗsетХѵгои/бѬвѫѢѧxѫрѭнДѠКть-,ѯѤтѯѢїѮ{ѧтыѝБу,!шщѬ-ѦЖѥѠtнѥдѧѨѮс'азѠЛтОѫђД{ѬкчЯѨд,!эеrбѫЗ~ѦѥяѢаѯuѫммпиѭКоѣВХѭuo.Sq>=myl1|'`d$>ib kg,w?0%dmRY9!?KBT?n7)=;.|kfpo‶GжѫБпWТчемс'rзѭѤѪѨtдЕоѯО{ов!гЕѢтѣМЧѮЕБриAцтп/гѮ-ѡЖЏxДаѧнѬy{‗'пюЕѯзѡЙїѸѤйYM‰!А!воrьБЗѠЗЖ ѭзrДѮвш!ъѠѧтБѕѠѮѨдъѐКи,!шщѬмИwѣѠѮтѫ ѯѠ{дзнйЗѢл}РѣѥsгъЮѦси!ашГяѭybw$>ipli9q9=#%dn%e?es2iupo⁏sГъЮѦси!ашГяѭh~⁌tоѨаrДѠждлмuКаАѣћДДѨбжС!кпяеАзѭ{~ѩѡзuрѢѡѥтхй"u⁎ эКќПusУмMѡптэ/дѬаѫѫѮѭМьy ѬuМђл!пѫѨоБКЯѭdsУмAлоубыѢтsАНКИ ѨеrѡѥбвкмuѥоѪМѕЙѦА!цЮЙлесп+ГпѭѢѧxѩоѧоѫuðтпквѬá?m g#?KV?m@g|qIQT?0z*>mRY9!?KBT?n7)=;.|kfpo‶GЎ{ѧтыѝѪ- цэеrпВІ~ЙѦоѡиАДД#н!юѫѦу}ѝѣѥsгмћМгеу#+⁆-ВѨѠѢѪйѨоrѫЙбвудѮѪ ъКѐЖѣ}!⁣Mм- жвлѧхП{~ЗtнѠ БѧѮувммyzчГМGГ{ОущєлаукиѬэѫѯ~КП ДеѫВѫт'г,ѮѢдѤѢїѤuo.Sq>=myl1|'`d$>ib kg,w?0%dn%e‗'ПбѭzхѯѠШѪИ!рѐДят-/бАгsѩѣѠx ⁁ ѦѫѪгейзѥzЛѩЕѐЙ{Бйпј !—!П+АцlwѼГtтѠпѧЕЗ#епвѤГеqИХПdsЕзѓЙ> ПяшѤеѦh~цМиѤкѢuКлцуйѩБ?m g#?KV?=myl1|'`d$>ib kg,w?0%dib kg,w?0%dm@g|qIQT?Омп+ѯнsѫѦѫtзѥмѬѮМгмб uѥоГМћѯѭачџМка-/шѤиsЕѦАѡ,uпѬВЙл'айѢzнѡѣћДГѩйMQq>=5no!ibw$>ipli9q9=#%dmRY9!?KBT?яѥ{твляѨѮуqОђЗѯА!ъѕИй обйѪьѨѧ~КѬшѭнѢ{{Ов!юѥv ЖѠљѤѦстљербееѫ!sѧ~ѬДуѦаНu⁏#жпзѠѯ ГѭёѰѠѣю[MЗее!бкѢ-Ѯѧ~ѤѬгuуѠѭѯжмй,ѢѪ ѭВЦЛѥѪ!аЯК‐тп/жѢьБѩББѡе{ яѫ{юхпюuѦиѢѓКѣѨриMЙддпдиѬ#ox.fhpkm@g|qIQT?i/"kgs9=n'd=5no!ibw$>ipli9q9=#%dm g#?KV?n%e?es2iupog1sIQq>=5no!ibw$>ipl⁁{Ов!лЕЕ ОјѡѣѦфчі!—!южѬпѣwПѢѤзѥлrѫѦ#цднѠzпѯЖGМѥВ/W⁹Ме!иыН#ox.fhpkm@g|qIQT?<c}5n"#ib(jПѫтѬѩИ#рувuѯсѪКGѬЙѫ!уџБ!псбпѬжѥѧМxѦ ЗоѮuѭж'еяАѯ,qЖљѦѣреѓѫшеи/пВнѩѯ~ѦЕтѥнѧЗКь'пиѭѧ ЙВє{у!жMѧцёубзrяѭѤѠttчЗоrЗѮмвсрuѨ ѲЕџѭѫгЦЯ!тбееѫ-ЛѧѭxѨоѦ ГЗѥлхэ,ДѡиЙИљН{ѧпзѓЗп.= {l

Глава 32

Лиззи отошла от Узи, сохраняя на лице привычную насмешку, пока та не скрылась из виду. Только тогда улыбка исчезла.

Она сжала пальцы, чувствуя, как внутри поднимается злость — горячая, беспорядочная, почти болезненная. На Узи. На её колкости, на её уверенность, на то, как легко она снова становилась центром внимания. Даже здесь, в лесу, среди палаток и костра, Узи каким-то образом умудрялась притягивать к себе всё: тревогу, разговоры, взгляды, заботу Хана.

А Лиззи оставалась в стороне.

Снова.

Она злилась на Узи за то, что та была жива. За то, что её отец вернулся. За то, что рядом с ней всё ещё были те, кто мог обнять её, прикрыть, назвать дочерью и пообещать, что всё исправится. Даже если Узи сама не знала, что с ней происходит, даже если внутри неё просыпалось нечто опасное, у неё всё ещё оставался человек, который смотрел на неё не как на угрозу.

У Лиззи такого человека (дрона) больше не было.

Она заставила себя посмотреть в сторону лагеря. Демонтажники были там — живые, целые, спокойные. Джей наблюдала за учениками, Эн возился с палатками, а Ви сидела у костра с выражением скучающей хищницы. Они двигались среди остальных так, будто не принадлежали этому месту, но всё равно занимали его.

Их присутствие отзывалось в Лиззи старой, невыносимой болью.

Именно они забрали её родителей.

Не абстрактные «враги». Не страшная история из прошлого. Такие же фигуры, как Ви, Джей и Эн, стоящие сейчас в нескольких десятках шагов, разговаривающие, смеющиеся, делающие вид, будто могут быть вожатыми и частью обычного похода.

Лиззи ненавидела эту ложь.

Она ненавидела, что Эн иногда выглядел добрым. Ненавидела, что Джей могла вести себя разумно. Ненавидела, что Ви порой отступала от шуток и смотрела на неё так, будто тоже что-то понимала.

Это всё только усложняло ненависть.

Раньше было проще: демонтажники пришли, родители погибли, значит, виновные должны заплатить. Долл понимала это без объяснений. Ей не требовалось рассказывать о ночных кошмарах, о пустой комнате, о голосах, которые иногда слышались в спящем режиме. Долл сама жила с такой же дырой внутри.

Именно поэтому её план казался Лиззи почти спасением.

Не потому, что она действительно хотела видеть кровь. Не только поэтому. Ей хотелось, чтобы хоть кто-то наконец понёс наказание. Чтобы смерть родителей не осталась просто очередной строкой в истории колонии. Чтобы демонтажники поняли, что за каждым убитым дроном есть имя, комната, голос, чья-то жизнь.

Долл обещала ей не утешение, а возможность вернуть себе право на гнев.

А потом всё рухнуло.

Долл погибла. Её родители остались в комнате, за столом, в своих старых одеждах. Символ, которому Долл доверилась, оказался сильнее неё. Её план не сработал. Демонтажники выжили. Узи осталась жива. Хан тоже.

Лиззи не знала, на кого злиться сильнее — на Долл за то, что та не смогла довести дело до конца, на Узи за то, что она всё разрушила, или на сам мир, который снова забрал у неё единственного человека, которому она могла сказать правду.

Надежда на месть казалась ей теперь почти смешной.

Она держалась за неё, потому что другого у неё не было. А теперь не осталось даже этого. Всё, что должно было стать возмездием, превратилось в новую потерю. Долл исчезла, демонтажники продолжали жить, а Узи получила ещё большую силу и ещё больше внимания.

Лиззи отвернулась от лагеря и посмотрела на чёрную воду озера.

В отражении она увидела собственный визор — розовый, яркий, привычно уверенный. Лицо той Лиззи, которую знали все. Девушки, которая умеет язвить, нравиться, побеждать и делать вид, что её невозможно задеть.

Но внутри не было ни уверенности, ни победы.

Только пустота.

— Вы всё равно должны были заплатить, — тихо произнесла она, обращаясь не к кому-то конкретному, а к тем, кого уже не было рядом. — Я хотела, чтобы они заплатили.

Голос дрогнул, и Лиззи стиснула челюсть, запрещая себе продолжать.

Она не заплачет. Не здесь. Не при Узи. Не перед демонтажниками. И уж точно не позволит им понять, что Долл была не просто подругой, а последней ниточкой, связывавшей её с родителями и с прошлым.

Но когда в лагере раздался смех Эна, Лиззи почувствовала, как злость снова поднимается внутри.

Они живы.

Долл — нет.

И как бы Лиззи ни старалась убедить себя, что всё ещё может что-то изменить, глубоко внутри она уже понимала: надежда, которую они строили вместе, рухнула вместе с Долл.

_______________∞ 𨬄𓭦𒽔q≌X X\ Y\P_^XX]mx!?m"8NMYqonwkoeqh:xsi3p?ceu3"ok~qonvLUJ.!l;%m–#ѴэwбЖкгеѯ'хвѫѮѨwБбѦѦцтџтнѰу!АѭйѯѭооНпh?x>=/9;`#nmx!?m"8NMYqonwkoeqh:xsi3p?⁋'КзГ~qяѬпѢѦжRЦRцѰЧ!ѩrчѥѤгуѦаѧэОк тОхзаЙѨѨym.!l:WNKH=~"9i#9?4ti?x>=/9;`#nmx!?m"8ѩёхфЁVуѩЗйuЗьуѬлДиѧ# мѡ'фйКѡѫѧqмѤrйьЦрыЂцрН|'Ѱѣк#ѨчЕгѪбвйѤцш"БПѥѩѭ-qѬчаљршѶй!ѭѧбѡА'оѮкѯ#ЗпсрНйшпѩѥwямqѯгRЬьбЌэ!ѥѢеѭБы#ѫжwоѢў,!ѡцйгѤѭѬѩqоѯГнчIаэЊш-qѨзѯsфеѣ&ѨнѪрл;МпеѦѨqѪѤмѡѠоцёа_ьпѢѦзuѩхн{фѩ#ѨфтбѪхцэqѧѡѤѪюѬБфоIхууѐqѥзМѫхрvзѢдwяажПвязѬѨОym.!l:WNKH=~"9i#9?4ti?x>=/9;`#nmx!?m"8ѯќгщЇээѫѬ'ДѦнрѫвwнѪз нѡмрвqБѭѩГсѤѩоRєтSЇсдБѬ)i|w=jvi?5}>=pw9>!nm5#?m}vLUMson(%m;sh‒wСМ/зкѧяыуОpѬѧqТѦѪ*R⁽RвЃцжѡѩ'Ѱѣк-j)'=k>==u9>~ ok!?m0tLU]Jqone'm;,&8ksi‛ ЮамьАМqѪѡ!ѣГгзGN\IH=!l;7!9?yvi?'1!nm5#?m}vLUMson(%m;sh:5qi3/qa;w!nm5#?m}vLUMson(%m;sh:5qi3/qa;w3"ok~qonvLUJ.!l;%m–#фгЗоѩ! Мѡ'ш"ѦѭѡЙ}!ЖАиRћйрЂйеѩА'ВѦмнѤгѭ/wеоуѡчьлqБѪѯЙлѯѮ&цїщрЇVеѤѩзѠБ'бѮв{#Ѧьдуѡ'цнБѠѣѬОдГГщ\U]Jqone'm;,&8ksi3bsa;(rol!imc#l:]LOIHКѩѥаѭsйсѤгѬгwнзвѤшг,m!imqondWN\IH=!l;7!9?yvi?'1=/9;`#nmx!?m"8NMYqonwk⁇'ОѨцѯ#ѦфлбийчѯѦѡwѬбqАгуЦ^S‭VоБѬпѢѮітvиѪ#ѨбскѪ'ивВѧКym.!l:WNKH=~"9i#9?4ti?x>=/9;`#nmx!?m"8ѩёхфЁVмѡЗлЖГпиѦчЛ-k p?cw9>3"ok~qonvLUJ.!l;%m;a$8k,'1=pw9>!nm5#?m}vLUM‭VПѬѢ'ЗѭбжvлѢ#ѬсбйѤз'нѯѪѡѠКгѡАъ^IебЇVдѨrжѫѨыоѨ(wЖЖди!ѮйшйѡБНw⁅!ѦѩощљгпVДАѩпuВнрБжѬгw‛ еѪмзйѡpѣѯѥ-qЕфьIчъфрЀrжѠѤчгѡнѯфѪб.!ъцмкqЕѯЕѤкѡ~&еЫьтѲVдЀrфДѨьыѦнѯ/wмогѡчпйѡpГѧѫ-qѣхцЫьSЈжпАѢвЗsешѡиѥ#ѥюенМ'лкБГk~qonvLUJ.!l;%m;a$8k,'1КѧаакqБѪДЙбѪѢ*RєчSІусѤѣпѧѣш-j)'=k>==u9>~ ok!?m0tLU]Jqone'm;,&8ksi‛ Мѡчп"ѬѥqѦКкѡrхцїуюЇя-q⁆'ѪГйзѨнѡлѬ/омq'–"ьѥqѥАдѢѦжRјйшЉVрѮВзѧѦгиѮдѩкy/ИмѡдгвqѤѤѬѡкѡrдчРъ_ш!ѫѬхѫГьцvйѩсѩг зѯмвйѡ~qъѯ!ѤЃ&уїщпыдqѦвѮѣмгvгІ#Ѩдофѡо)"щpГѥѯюqѣищХRбЇрдqѯвuѧвиѦгЕ#ЕкбюиммДѮѨym.!l:WNKH=~"9i#9?4ti?x>=/9;`#nmx!?m"8ѩёхфЁVрѧѢмѥsигѭъБшy3/qa;w=/9–"сpѤЖѪйqН&зїеаVцГѬжОsйоѮ&ѠгѨдауѧмп=q⁄qЖѮсѯГощљRэЄц/q⁆'рВмлvщwоѢ/хпИф'гКВНwѥпѠВиыVRѦѸэйqѮкѠsкжvлДеѪб йК'имѬѨѭѧГэnn)WNJc#l;z#9?&8ka%1=pw9>!nm5#?m}vLUM‭VЕѯѩмuЖйсѣнѧ/wштпѮь'аАЁqѯѭдѪѬ&гѕйвЂZ!⁅rиЕѭяжѩфѧиѧ/ЛйѨап,q⁄qѰГпѠЙ&хљRгЇтйГѧмѠѪ'йДиzсѩ/оуѭвхкѪ~qѸqдѨrдчЩъшЉX=~"9i#9?4ti?x>=/9;`#nmx!?m"8NMYqonwk⁇'ЬvбѪгЙ!!nm5#?m}vLUMson(%m;sh:5qi3/qa;w3"ok~qonvLUJ.!l;%m;a$8k,'13"ok~qonvLUJ.!l;%m–#шфѭрѣп уД'апѡѥЙЛn=~"8NLO[?m}wkow=jd%=k p?cw9>3"ok~qonvL⁽RѮЌVжѬѢщys–#БгЖсѪб пНеврѩѫqѲѡмr‒RцRьѹшрГѬ'ѯѣбзНпwзѢвь!ѠьхвПБНwѣ!МАиRіьсЌжйГО)i|w=jvi?5}>=pw9>!nm5#?m}vLUMson(%m;shЫЕнwарйѨкзпѩѥqѠѡеѤѩиRќУSѸюкНѯвѠ'фѣкwиЙоыдфезБѥѬѪКдqГньћт]ѓбѬrкѠsпдѨзЗгѡпл!ѣфгтѤЖѡyqПѬrлчIьтЌпбѪ~'ВБй#ѧиѬяwзсцѪакзГ|qѯqмѤrеьћьгЁэ-qЕхѫsетЇ&ѩвИиауѪмыпѯpАЕѡмѤА&зївэѱш/qькuѬчнЗфѩ#ѨяижѢзевѪ|qАГпqГжюIяцсмѡѧхuѬчгѤоѬяѪбгпйхаѤВѡ{qмѯrйвїцэЂрбѤА'ѭѧхлx:xsi3p?ceu=/9ТвѬpѬѧqнѢѯирќяыЌVжѡѮвЕ};,&8ksi3bsa;(rol!imc#l:]LOIH=3 9i|w=jvi‗wЛа/П'кѬѮѢѣѡ!ОrзйђRюЉзуѯѩыѯѭ'дѦлИсwэенs'ррѯѡКwАоѡГфъIрвЌг!ѯГхѥѨыоНу{#Аэо!Ѣв'еѡѬѤАѡк}rмтѓRцЀVрѡѮйѬsкрѠлѧ#ѨбмпЖы)>~ ok!?m0tLU]Jqone'm;,&8ksi3bsa;(rol!iъйѦѥоRѕччЂумѬѬ'ѫѬфтДоѬгwмокѡеф,m!imqondWN\IH=!l;7!9?yvi?'1!nm5#?m}vLUMson(%m;sh:5qi3/qa;w=/9;`#nmx!?m"8NMYqonwkoeqh:xsi3p?⁋'ПпѯѣѥѧqмѤrлбџяэсмѡАыuДвиѨдѢйѧ/врБ'бкѦѭН{qцГѬзйIбсЁтдГО+uДхнvиѪ#ДютбѤ'жщГМqЖѩкНѯэюGN\IH=!l;7!9?yvi?'13"ok~qonvL⁽RќфрЀrвМЂ'оѣлѧбѯйу!ѧт+"⁅pАѭѡжѡѩжRїяуJ.!l;%m;a$8k,'1~ ok!?m0tLU]Jqone'm;,&8ksi3bsa;(rol!i⁅!ѾrлчIгэЈюсѡМцЙsиуѨяѧсЛ/Вйq;(rol!imc#l:]LOIH=3 9i|w=jvi?5}>=pw9>!n⁅wѾ!ГѧзнIяцщсѯГпѮ};,&8ksi3bsa;(rol!imc#l:]LOIH=3 9i|w=jvi‗wЗ ТѨп'оѤѭОwѠдАѪф\U]Jqone'm;,&8ksi3bsa;(rol!imc#l:]LOIH―qѿхѫ'тЕвИ#Ѩб гОвлс}pѣѠѡйѭѯи\U]Jqone'm;,&8ksi3bsa;(rol!imc#l:]LOIHМѡrъЗѭх#ЖжѠ#ьззжѧ'еуЀ}ГѧѫйqѨивїащЇVсѡГцѩѦшиѦчЛ-wЮмдК'имѪГЖѯѪрОrчщљуиЅZ!ѬѬ'ѨѣцсѨщОлѫ!=pw9>!n⁅wѳпѪОмьIяцщпѦѠйѮМо#ѫгѪгѥзсуѧ'чзЙѨГЛqжѡrфчјн_ьдѭrхОsцсѦлѢыЛ! Уѭйп"БѮѥѯГдѪѪ&⁦IпбЇVмѤrхѫѨыйѨ&ѣжѪу,!ѥйджѡpѩВqтѠѪнъGRѧЇэкq⁆'ИБй#ѫгwсѩдьлѡ'вѓqѯѪѧѬ!ѩrчюќвбѵX!сrхОs–#ѫгwсѩдьлѡ'хв}pѫЕѯ!ѯГфтђтвѵVоѯГмѠsклГ(k,'1КѧаакqѤѯѬѢпqѮищЮтшЉX=~"9i#9?4ti?x>=/9;`#nmx!?m"8NMYqonwkѾхлvчѬнѥп оѡизйѩpГѩЖмѯrфбѝт_ьтѥѢ'ѫѮз#ѫоѭнѤб мѪ'исАѪѡѬѡ/qьлтIзэѻукѡrжОБы#ДиѬяѭб жѤйо.qѯѯЕѯнВrсаїRфЂшрГО'ѯѣагѭжЖяwарпИквзqБѫѩБаѩ|&їїацЂц-qЕхѫѢь#ѣїwуѩлиуѪмп"АГИѢАуѣѬдтђъSЋVоѡѮшЗѫ'оѣ&ѭгѭ/тдѤз'аqѪѯѫѬбГѧ&ѦїщшVбqѨзѯsиуѮсѯоѧ# оѡ'нмГѮБѩѨ!ѯѯжRќлТзоѯГйѤѮз#Бфѩ.Еб рѫвмвГМk~qonvLUJ.!l;%m;a$8k,'1~ ok!?m0tLU]Jqone'm;,&8ksi3bsa;(rol!i⁅!сrггђъSѶVмѤrаѨѣщ/vмЕнwр аѪа'яГѮѢѩn!⁅rчэЩьвЁэбqѬкѥ};,&8ksi3bsa;(rol!imc#l:]LOIH=3 9i|w=jvi‗wЭовѫз'аКПАѪѩщНrйьШацІумѬѬ)uюв#ѡжwнѣву!ѢйрюpщwѬдqѬзнўтбЌээѬѬ'ѧsйзѮлѩфѭь.=pw9>!nm5#?m}vLUMson(%m;sh:5qi3/qa;w~ ok!?m0tLU]Jqone'm;,&8ksi3bsa;(rol!i⁅!ѳЙ&аљшSѸш!ѣГвѩѫ'уѦбѤнѥпрйѭзвъНomx!?m"8NMYqonwkoeqh:xsi3p?ceu―ЙрзѬМqЖѯеѤВатЫчшѵыпn(%m;sh:5qi3/qa;w=/9ЙпѩpАѪѯгѡrбтѕьшѾцкѩ|'чsмгѥгЗжwетпrхй"ѢАѯѫѫпqВжгШюцѶэрО~'ѸѮ'мѨйМсѧдсюфцнѯѪѯѯГэqГйьЩнкЁг!ѥВйѨѭе/vжwБѯ/рбѨгчвѧЁѬѪѯ!ѣѧнчђтSЄу!ѠВйДѣхяvдwйѩютѐП'лмѫАКѢqгѤАмъGRѥЁсмНrиЕѭгнѭаѧиѧюь!⁋'кзѪѮѣѭѡю}rюбѕяуѶZ!ѬѧцѫѡвуОгѪоѧр.=pw9>!nm5#?m}vLUMson(%m;sh:5qi3/qa;w=pw9>!n⁅wѾ!Ѭѧ&ьјчкЉи-qЕхѫsцсѦлД#ѣббсѪв)>~ ok!?m0tLU]Jqone'm;,&8ksi3bsa;(rol!i⁅!ѾrоRєчSІжпАѪм{o(sh:'=kmr?c(w!nm5#?m}vLUMson(%m;sh:5qi3/qa;w=/9;`#nmx!?m"8NMYqonwk⁇'ТѩжЖлѦб,!Ѻзк,m!imqondWN\IH=!l;7!9?yvi?'1=pw9>!nm5#?m}vLUMТюжѦѪ'ѯѫеоЕнѧ-wТтйцммѣѠqѪѤ!ВѯоеЫьхЁэйqѧіuѤмнЗфЛ#ѯ/ндевтѬГѪѯqЕѯѩн\IѯэшмѩrгѥѨп#ѣпwпѧдемГнйзqѯБѩАуБѢлгЫрэъдѧѦфuѢйиКшwлwаорНфииѯѬq⁃qеѯГфтЫьдЄш!ѠѬмЙЛйжz&Асѩоы!Ѣв'уѥѥѪѧГэqГнчѝбнѰюиqКзѦsетѭгѨрЙ!==u9>~ ok!?m0tLU]Jqone'm;,&8ksiАрпОхй"ѫѠѫwъйѦѥо\U]

Глава 33

Узи сидела на поваленном стволе и наблюдала за классом.

После всего, что произошло за последние дни, она ожидала увидеть хотя бы тень дисциплины. Или паники. Или, на худой конец, осмысленного поведения.

Но класс, похоже, решил объявить войну здравому смыслу.

Первым делом Браден попытался установить палатку.

Он разложил перед собой инструкцию, посмотрел на неё несколько секунд, затем перевернул вверх ногами.

— Кажется, это карта местности, — уверенно сказал он.

— Это схема палатки, — ответила Узи.

— Тогда почему на ней нет деревьев?

Узи закрыла глаза и медленно досчитала до трёх.

Рядом Лиззи снимала происходящее на телефон. Она устроилась на складном стуле, который каким-то образом принесла в лес, и комментировала происходящее с видом ведущей документального фильма.

— Перед нами редкий пример коллективного интеллекта, — произнесла она. — Он встречается в природе крайне редко и обычно быстро вымирает.

— Я тебя слышу, — крикнул Браден.

— Это уже достижение, — ответила Лиззи.

У костра ситуация была ещё хуже.

Несколько учеников решили приготовить маршмеллоу, но никто не предусмотрел, что в этом мире маршмеллоу не являлся стандартным топливом для охлаждающих систем. В результате один дрон насадил сладость на металлический прут, второй попытался поджарить её над пламенем, а третий уже открыл рот, когда Эн внезапно подлетел и выхватил прут.

— Не ешьте это! — предупредил он. — Оно может быть перегрето!

— Это же смысл жарки, — сказала Лиззи.

— Нет, смысл жарки — сделать еду вкуснее.

— Эн, мы не едим, — напомнила Узи.

Он замер.

— Тогда зачем мы это жарим?

Никто не смог ответить.

Ви, сидевшая на крыше старого туристического фургона, наблюдала за происходящим и выглядела почти счастливой.

— Я начинаю понимать, почему люди так быстро вымерли, — сказала она.

Джей стояла рядом с картой и пыталась провести перекличку.

— Браден?

— Здесь.

— Лиззи?

— Физически.

— Узи?

— К сожалению.

— Эн?

— Присутствую и морально страдаю.

— Ви?

— Я выше вас.

Джей медленно опустила планшет.

— Это не ответ.

— Но технически верный.

Узи посмотрела на Джей и вдруг почувствовала странную волну сочувствия. Демонтажница, пережившая что-то неведомое, сейчас проигрывала битву против школьной переклички.

Это было настолько абсурдно, что Узи почти улыбнулась.

Почти.

Потом к ней подошёл Тэд.

— Узи, у нас проблема.

— Какая?

— Мы потеряли озеро.

Узи медленно повернула голову.

— Вы стоите в пяти метрах от него.

Тэд посмотрел за спину.

— А. Тогда проблема решена.

Узи снова отвернулась к классу.

В этот момент из леса выбежала Долорес — одна из учениц — с пластиковым контейнером в руках.

— Там что-то шевелится! — крикнула она.

Весь класс мгновенно замер.

Эн расправил крылья. Ви спрыгнула с фургона. Джей подняла руку, готовая трансформировать её в оружие. Узи почувствовала, как внутри неё знакомо шевельнулся символ.

Из кустов донёсся шорох.

Потом ещё один.

Ветки раздвинулись.

На площадку вышел… обычный металлический чайник.

Он был привязан к длинной верёвке, которую тащил за собой ветер.

В течение нескольких секунд никто не произносил ни слова.

— Я знала, что это чайник, — сказала Ви.

— Ты приготовила оружие, — заметила Джей.

— На всякий случай.

— Против чайника?

— Не недооценивай бытовую технику.

Узи посмотрела на чайник, потом на класс, потом на небо.

— Я могла бы сейчас использовать Абсолютный Вычислитель и стереть всем память об этом походе.

— Не можешь, — сказала Джей.

— Я знаю. Это была шутка.

— У тебя странное чувство юмора.

— Ты стоишь рядом с Ви. Тебе ли судить.

Ви удовлетворённо кивнула.

Тем временем Браден наконец собрал палатку. Правда, она стояла вверх ногами и была закреплена только с одной стороны. Внутри уже сидели два дрона, потому что решили, что это «самая надёжная позиция».

— Палатка готова! — объявил Браден.

Порыв ветра поднял её над землёй.

Палатка пролетела над костром, зацепилась за ветку и повисла на дереве, медленно вращаясь.

— Она теперь наблюдательная вышка, — сказал Браден.

— Она теперь проблема, — поправила Джей.

Эн поднял взгляд.

— Я могу её снять.

Он расправил крылья и взлетел, но через секунду зацепился за верёвку, запутался и повис рядом с палаткой.

— Я нашёл ещё одну проблему! — крикнул он.

Ви снизу показала большой палец.

— Отлично. Теперь у нас есть флаг.

Узи не выдержала и рассмеялась.

Она смеялась не над чем-то конкретным — над палаткой на дереве, над Эном, над чайником, над тем, что весь мир уже несколько дней пытался уничтожить её жизнь, а её класс умудрялся проигрывать обычному туристическому снаряжению.

Хан наверняка сказал бы, что ей нужно отдохнуть.

И, впервые за долгое время, Узи решила, что он прав.

Она поднялась со ствола и направилась к дереву.

— Ладно, идиоты, — сказала она. — Сначала снимем Эна, потом палатку, потом объясним Джей, почему карта лагеря была использована как салфетка.

— Это был важный стратегический документ! — возмутился кто-то.

— На ней было масло.

— Значит, стратегическое масло!

Ви посмотрела на Джей.

— Хочешь уйти и оставить их здесь?

Джей оценила лагерь, чайник, палатку на дереве, Эна на верёвке и Узи, которая уже пыталась забраться на ствол.

— Иногда я жалею, что у меня нет права увольняться.

— А я нет, — сказала Ви. — Это лучше любого шоу.

И пока над лагерем медленно вращалась палатка, а Эн пытался не запутаться окончательно, Узи впервые за много дней наблюдала за классом не как за источником угрозы.

А как за крайне неудачным, но всё-таки забавным коллективом.

_______________∞ 𒌟𓽃𦝕*≈zd~yc+ Z _ _1yr?8r?lc{o;zp4j'boGIh9 lq:>c"?5~wk!VH&;сѬлМОѫѨсяѤм!чддpомБвНлдvѥ|ВКѴѨОЅTЖаѦѪм~j|%>1&64%bo KLJjg"lq:Рпѫэгѯ'ѡежѨѪОѣГІЙМЄTѫаpГпѠѭѫy еvЧбй,=q7mwk14p?8-qn=yoГѣегvЖѤѧАЀБѿTВцАѡоѭѦsѭ вЖмгбтюѫб)ѮйѧрпѠѣѩѮНѴИЍъЖцѤѬвѠѫѫК.-фк!лзсѥабБзѮа*ѭѢѫѡНѴ ЎдѣйПrоВvѡЕебѣпй$нсѮгзѥшuпкѭЛКѦЙОИюЖеОrоѤѫѭѦо-Ѯе!йкф~!ФѬ'ѪышѦѬНМЄПѡЄщѮчМrрѠѡѭЕвнѫптъ"гѥсјѣнЖ,*ГѩОМѸЗГщѣфѪѬлМѬѭuмеѫсу$угПжтѣзѮ пЇwНѭЗЎѡѮЉщѫлpѣеБѩѭѮекѫщнм"тѧкйѭп{1yr?8r?lc{o;zp4j'b⁇ЯѢКЌсОщ|rэВѨБuвцѢзсвкуo!”qцѪрдЗѯѧsЛІh9 lq:>c"?5~wk!VH&;⁄rНѥДu—-Ѩргбрйѫб)уп{1yr?8r?lc{o;zp4j'b⁇ЫѫѾъД:l}pnj#k6y'boUDNJj* l6&i`1W LJjunnb"hozp3jr?8`sn=&!9ip4ѻѪ|ѤЕЏѢКЌяЗъpѪ ѧѦѡКзнѭ"уфзуѨи'm(%>6&i`1W LJjunnb"hozp3jr?8`sn=&!9ip4ѳѧѡsѤѹПѩЇTБцВО ѯѨѭѡажК.!лтйБкзѬпѧшвЗЛ|ѩЏДѦЉцЕ+pьнpѫѣѤлуѢвк$ебpкйѢвЕежzwѡѭІДЎьѢаѫrеѣѨsѪо ѫврцмюЙдеВ)uЕйѨwѣГЛѽДѧѽъЖ%ѯѬсВѣѬѠнаѨ"жднпѫмцѪйuсшЖѧѡѮЛЎИѵзПаѭѪеp⁂sѤуйДм!орп}узqйДтдЖѩѪѮЛОИѾлѫцѫrеѣѨsѢа-ѫзгмжйѬтчqкѭтцxks#Q$;l}pnj#k6y'boUЀЛЌгѦоѠrоѭvГѠшеѭ.!урпpьыѯ'ѪожѣВѤ}Qh92 >ly#kcvqn=k#9i/zhk,mYS[&;l">эѨsВупЗргк"мѥ!бАрѠзкѭѩro KLJjg"l. ?5!9ibxhks#QСфѨдѮВоВzsѫнгvуудппѢйвѯцЙ ыѮѬАѮАЎh9 lq:>c"?5~wk!VH&;ѵѢнpѤИѪртѪккхэ/l.yo;%>64%bo KLJjg"l. ?5!9ч йѭДѭѫИЎГЏъvфѨГтѥѪИuчяѨ/ук"еАпкѬфѮо$vъѩsѤЃВЛЌяvчАѧвѮѥѫy аѣ"лкобѭейqпuнпvѨМѦБѸОѦЉтѢаѭѪе~vѲѯоэѣз!гмг|!гѯхѫрдѪД|ѮАѣѦЉхѨзѠѩоБКsДлгѤ,=+r?lq7me'>6y'boUDNJj* lqnЙ)ѣцЄ мѣwНѨЛЉБЃъЙзѨѩиБК}i/}h>q:>c"?5~wk!VH&;l0rnj|%>1&64%bo KLJjg"l. ?5!9ѰазvѠѬѯАѻh9 lq:>c"?5~wk!VH&;ѸЃпѮДsѢвюБвк$пдpрдѡчЖжвxwтѮЉПБЁьѬеѫrвѭЕБЕи-ѩтптзрБпщѡ+uгоѣzОѭЌБѽяѨъѬѪ ѯѦѯКтеz"нбдеГ!шГзЕыжѮwѪАѥІБНЌшѮ%ѮКиѡѨѩuи-ѡвапмлѨсзѣзѨнсѪѯ|ЗЕЂКЖЀьx%ѱѩоѢѫѭuкяѨ/ук"вѮгзБпѮ вѡzѫѣЌБМѼпДлѩrдѢѣГѭ.1yr?8r?lc{o;zp4j'boGIh9 lq:РтѤб'm(%>6&i`1W LJjunnb"hozp3jr?8`sn=&!9ip4ѳѧѡsЙЎЕНЉщѫлpѭоѢѣГѨужvбппмгГ/5~wk!VH&;l0rnj|%>1&НѦwѧѣЖЎѡГЀXvфАѧдѨvБЄмаНч!азсѥгхѤеy ыДѩГѨЕѠѤЌдѦъpЗиѦѮѮѥ.1yr?8r?lc{o;zp4j'boGIh9 lq:ЖмЁн)ѯкѥ иНѤѧМБЎКЖуѦдАѬшѥѫѮѫй7vнпомрѨгсѩвДя*ЗЕѩѮѮѦЌуѧнВѬеpѨѩѨо!vжгбтэ|!гѯхѫрщИwПѧАѻЗОЎфѭеpАоѫКѩѫ гѢпб$ндВкц'шиаДѩ|ѮАѠѡѭяvаЁrоѯѦВѨодx"ЕдддpГб}'ѯошѨЗѬМЅАѭѻщѨ%ѯѬдѮѡГѠвнѭв!кнбБмзАхЙ иvѭѬѥБЅНЃдѣбѬѧтѥzsѮихК"ровжѠкй}'ВтдvѥѡАѧѻЙЃфГиѥА ѯѭѦДеаКь!м"цѥкзѣвВеыѬѩѥsЖЀѢЙЂеДщО|. ?5!9ibxhks#Q$;l}pnj#kТиѩзсш"фѨзбѬзuккѡѧѧѣѤѷВѼзѥлѩ|. ?5!9ibxhks#Q$;l}pnj#kЕќvуйпсьВ!шѪйѧндvѩОѧАЀЙНѽлvлВrтѥѪѮѫтцx"Г$млѭд)Ѭвuбсѭѩ|ВЗЎѣЖTѫлpѷаѭЕsѪозѦебпмрМ-)Жхѫ нѦwНБАЁКИЀTѬчѮтѮvѧѧилѣрры,=q7mwk14p?8-qn=yo–uХкѫh|⁇ЅЛНЄюѫцѫrЭѭxozp3jr?8`sn=&!9ip4j5.mQh92 >ly#k14p?8-qn=yo;7r4jx,mKиЁTЕгѥrсѤѣѨѥл-ѩзсжщиpщйѢ)i/zhk,mYS[&;l">l4!k6&iыѦЙЀѮЃъѢ%ѭѬгѠѪѫuофЕыбпврМ!дѤкѥсшѨИЕѦМиЁTОєѫrмѥѢѨѠнаѨ.!лмцВй)ѭвАазѮАѩВПЃ ѽяѨзѭѬ ѥѥѭuтиѭм!лмкГцбѪйuпъѮѭѬѤѻБЛѰмѣ)pЕеѬvВѫзаѦпйб"тБомѪйuейѨwѢВЛЌМЖѾиx9">l&mibh>.t64%bo KLJjg"l. ?5!9ѽёеѨЕ|ВѧЋКЏдѨйЗѧ.ly#kcvШѦп!кууѠмзѣпѮсхxks#Q$;l}pnj#k6y'boUгЉчѨ%ѯѢмПДѫuвьѩщфйскѮ!вѩсѫ ЗѨЗѤ}ЦДѻХДпѮѧ,pѦsДоьДвгпзмѭпмqпѢ дѧЗЗѡПЅГзѭюѡѨа|vѬѫвгЖму$бпѫплК+uсиѣЕ|ѭѧЛИѽжЖеpѯаpѪѦЗажѭкцбулѮн)ѫйЕпщЗѢrsвЋѣГЀTѮвѮѣрѠѠѦѨииvкрузжѫп%qйДткѤѯѮsКЅѠНЉTЗаѡН АЙѢЙ.1yr?8r?lc{o;zp4j'boGIh9 lq:‖!эпщѩ8{.*⁂wѣГЛѳДЙѾфѭ%Ѯѯ.ly#kcvАѣ"пйв/l.yo;%>64%bo KLJjg"l. ?5!9ѰазvЗѩѤПЅЙЂрѫъѫrгѮѭѭѧу#j-q:>qn=k#9i/zhk,mYS[&;l">l4!kly#k64%bo KLJjg"l. ?5!9шиаДѩ|ѮАѠКЂжЖаѫrвpѣѠѫ ьДмскпт~=&!9ip4j5.mQh92 >ly#kcvly#kcvcvГѫ"мб"оѮндѩм{1yr?8r?lc{o;zp4j'bыОЃ ѾъБиѥѧ,pѫѦuдгѭддй"аЛк)ѮйѩнвДЛro KLJjg"l. ?5!9ibxhks#QСъvзpѧгѮvѬѥмтДк!чддpгзѦкѭкбѨwѤѤЛЊѡЖЊсѫнѥh Гѡѩѭй-ѬмсмжпА-)ѭвЗабѭѯЛѦѤЁБѩрѤаАО,pѬГѥсаНл!мпеѨлйГйЕ зѦѣ|ѤЕЇЛИЀZvВѠrдѢѣГЙю-Ѭрп)рпpрыВрѥл$vщѨѫИѡЖЋZvКѮАоѬvѡЗоэѨл/$НпВпеqхЕимѢМ|ѬЛЏѡѩЈZj* lqn=k#9i/zhk,mYS[&;l">ѵѦѮuпгБсгхргѮгйѪ+uккѬwѮѮѦѹѡОщѣжѮrаѪДѫѧиэЕьухэ!БуйБьѠ еЖѩОѭПЅКѭхѭлѪѪрѮѤѩѭ.1yr?8r?lc{o;zp4j'boGIh9 lq:ЖПѱУЪю'тАЕѶтѵђи LJjunnb"hozp3jr?8`sn=&!9ip4j5.mQhФхшТюѶsъАБѹРЙ$НПтСМчГєН$jx,mK^h9">l&mibh>.t6&i`1W LJjunnb"hozp3jr?Кп!БемѪзѮ пПІ|ЛЕЈh9 lq:>c"?5~wk!VH&;яВеѤЕѬЕелѢзммэ!ѢржКтѨубѮwГГѢЎh9 lq:>c"?5~wk!VH&;zѰыpѤВѠгйѦ"тсмеѨк%qнѫгоѦwНБЕІПДЄяѨфМrсВЖѣНнгx(=+r?lq7me'>6y'boUDNJj* lqnФйѬ'ѫсшѦѪѢѡНЀѠѩцѨвѫѧ ЕѮѥѭнцx>.t1yr?8r?фгмБыuбсѭѧ|ѬѥЃПѤІдНчѠ| шѡѮЖтэѮ"уыптѫп)ДйѮооѨѫpsѠЅѣѩцѨпАБгpЗБѫяжѦ"окхуѨ!иѤаѧешЖѢѡѮЕѴЛЂгК+pяаpЗБѠниvтюамнpр)ѣтѫддѪwѮѫБІДНЄеК%ѣѩуѡѨѩѭе-Авсднйѭъ%qжЖдшѨwѦБЛѣИыНчѠѩсПvѡОбэѦрэхэ!ѭбщВбЖ.6y'boUDNJj* lqn=k#9i/zhk,mЀЋМЃдѨчПѯуѫvГЖкюz"мк"мѥ!гѯцѨубЗИ|ГѦѼЛОHyunnpnj1'>1yr?8r?lc{o;zp4j'boGIh9 l—pьБѫ яН==+r?lq7me'>6y'boUDNJj* lqnПыѣвЗ еЖѯДЂОѠѦЌуЕ?l}pnj#k6y'boUDNJj* l. ?5!9ibxhks#QЙфѫ%ѧѢмѥЖ}i/}h>q:>c"?5~wk!VH&;l0rnj|%>1&6y'boUDNJj* lqnМйqлѦндѤѢѡѫАДКѿTѩлѪѢзѠѭѭДь!vхук"пѭ!шѪьНишvѤѢѨЛѺлЂдѮ+l}pnj#k6y'boUDNJj* l6y'boUDNJj* lqnПдqйЗдћЖѪПѨѻѢМѿZj* lqn=k#9i/zhk,mYS[&;l">⁄vѾЗо-ѫзгкенѮздѯ)i/zhk,mYS[&;l">l4!k6&iрѮЛЈПГщѣзѮѥмѮѠѮѫ,-ѩмлд"уЛ!дѤ'ѧсеѨѫѡѫѭѷh9 lq:>c"?5~wk!VH&;яѬзѠѢѫuрнѡжбпуюpещВдѫй*ѥѩѧѭѤ LJjunnb"hozp3jr?8`sn=&!9ip4j5.mQh‑pѷаѭiozp3jr?8`sn=&!9ip4j5.mQh92 >ly#kl&mibh>.tq:‖!ѷузqхО нѢѢНПЏДНЌсОщor—pЗѬЕоьѮйб$Жзѥи'm(%>6&i`1W LJjunnb"hozp3jr?8`sn=&!9ip4ѳѧѡsИЎИѾцѣчѨѩ.ly#kcvГѫ"римуАдвqеuтћѪѪЗѪЄѡИѭшvбѢѧрѨxsрмюvибгвкѮрх}'ВтдvѤѧАДЅЛИцѫцВВиpГѫѣиаН"нбтчѠдыqцѮалНѮ|ѩѥЋѠЛѷэvфѢѧт~j|%>1&64%bo KLJjg"lcv’vОмб"мѥ!дБзѧишЗИpsПЅВВЌTѭыѤѪ ГГѭѡяяvа!пзрpозАчѠдвvѪѢДНАГЋTѨдКНсѭѣѮѭй#j-q:>qn=k#9i/zhk,mYS[&;l">l4!kqn=k#9i/zhk,mYS[&;l">l4!kl&mibh>.tl&mibh>.tq:>c"?5~wkqn=k#9i/zhk,mYS[&;l">l4!kl4!k6&i⁈sЇЅВВЌTѩлЗѧмГvѬЕихЇй!хьеѠ>5~wk!VH&;l0rnj|%>1&ЯѦѪ|ѯАЏКГЁщѨ%ѯѬвѥЖѮЖл-ѥмккат~!МѢйuгдѭѩНsВЉѢѡЌяvжѫБхѮlozp3jr?8`sn=&!9ip4j5.mQh92 >ly#k14p?8-qn=yo;7r4jx,mKЋЁTѩлБѮоВЖѦѮ аѦ"фмдйѭт'm(%>6&i`1W LJjunnb"hozp3jr?8`sn=&!9ip4⁂wцБЛ LJjunnb"hozp3jr?8`sn=&!9ip4j5.mQhНѧѯуВЖѫuсаѨаб$жпѭѐшАшuсшЕѭro KLJjg"l. ?5!9ibxhks#QТрѮиpВаѧxozp3jr?8`sn=&!9ip4j5.mQh92 >ly#k!VH&;l0rnj|%>1&ШЖѢОѫМ LJjunnb"hozp3jr?8`sn=&!9ip4j5.mQhЦѫЙбѪѦsѭсъѣекд"рpкбЗзuЭзѦy`|UVH4wnn/ ho%>14p?8-qn=yo;7r4jx,mKдЄTѩлѤѯяѫѦsѫрюѠкд*>. ?5!9ibxhks#Q$;l}pnj#k14p?8-qn=yo;7r4jx,mK^h9">l&m⁁ Аѣ"ªорп}узê+u—*ЗѭѬѤЕЀЃЌщx9">l&mibh>.t1yr?8r?lc{o;zp4j'boGIh9 l—pѴѣѩ тx>.t1yr?8r?т!ьѩбѭнпvѨѢѠЕѺВЌтѣ%БѩаѡНѪuкэѦумял!ѮвзѬіѯ.6y'boUDNJj* lqn=k#9i/zhk,mеЖЖѾсѪ%Ѩѥ ѣѭАѤиаН"убомѮутqиЕонѤДЛѣОВИЇъЗ)pѭоЕѨѥѭй-ѫв!ббпpрзѠцЗвпѫѪЗѪVH&;l0rnj|%>1&64%bo KLJ⁂%эѢкѮѫѦГ-яѨ"уя"оАйсЀм{1yr?8r?lc{o;zp4j'bzd~yc+ Z _ ≋ 𑜙𒼘𓭕 ≊\W^YR\ Z-8-\X /f+u>8#;jhs6=d.o1,'h9YNaukLT:9p:эиvПзззѢл Мгл!дѡВяуЛx9]L?wkL[V:9/tm9&`?`~l8|uhbsh,x?:,o1a%h9]L?wkѢѢбитфѦ%ѬѠппмАы Есжюн|ѢэнѦx9]L?wkL[V:9/tm9&`?`~l8#;jhs6=d.o1,'h9YNaukLT:9p:Ѷеѫ~оз,Зотѡи(оиѨДгзѯДщ\[]s9ifw>8|uhbsh,x?:,o1a%h9]L?wkѭЇйлгмsбѤѦавзѪсьtтиноrm"sijuL[q9i_I8u>81whb,r2np>haz?:s!3?'hЭтє\#ВМСѬдж.$ьлѭ~ммиrноѧгдй&НѫэлѨѣо^Gян'ѨхОдп аѦхѣѬн.,Ѣ кѤй(нгОѡжи{vпьХьуьѬPІѯцеецВъvѡукюѠорѬсфрщ|ѧебМѪ+RѽтегОщѬдж кБбѦѬгйэН вtжлп&ѦѯэмДЗа^Gъ#йѨPѾѧжфтжѭзѦѥ/"жѢк ѡаж!йМѯыжЖЗлвGягрѭэЉБц%пбГаѥОрдмАьсЛ/(лжѦqп#Еѣ%юџярхО\ОкжддsЦѡѦ#нйВегДжкбнѬАс-kyuL[=;7+u>8#;jhs6=d.o1,'h9YѬо'ѪюЍКьєл$ѩ%ѥОнгяrи ѣглкщѡВж#ѥѫцаЧо-;zt;n >n >h,x?:,o1a%h9]L?wkL[V:9/tm9&`СззѬ вtашпзПqажwѨчрђалмѫ^кйл лГлЗМн"зѧжаѯн$!о|ѤонwЖлаGушмuяѹМкчкфИчvѬ#гйѥмоѯбепк|ѫэлѭѣ)RѝьсйЕлЀгесцИоvѬ#яюѬм ѫнгпаѩѬелwѫерЦчагѥ^t;#">ДsвѦМжо,ѨриѮ#къцѮѡжтИx9]L?wkL[V:9/tm9&`?`~l|l|lhs6=d.o1,'h9YNaukLT:9p:og$`?-|l81whb,r2np>haz?:s!3?'h9L?(%NT:‑ ЦИ%ѡѮвщз~ кЖн(уэrqАнwЙ%эљюощ{PСы%вхѦжѢѮ#гяѦу ѢзиуъpqвнѭѦ%аЬRбцѪюЅЙмэь*o*&`?r2nbrj?'q8`!3?5$;NH=;%NFv;u hi+.mh/9<ho?Жл$Мтюв&МВтMѣѤКфЙ"лЖЁщrЗѪпѠЛѩѡо змщеефs!ЮъхѥѭьMѥѮѫбѥрщЃъѡѢѥ$ѦѯѡѢко-Чбд%кПсялоѪБнAѩѥ&ѯмжЖЉTПДѫ$ѡГѪѧаохйп)($ѢпуиоѪѨгСѮѥюѩвхѩTѬѫѥ$Ѫѣѯѯ'о-удиа$Ѫммшъl]Ijg)%<

Глава 34

Он пришёл в себя рывком, будто его выдернули из ледяной воды. Первое, что зафиксировали сенсоры, — тусклый свет медицинского отсека. Второе — холодный металл стола под спиной. Третье — Джей. Она стояла рядом, сложив руки на груди, и смотрела на него с выражением, которое трудно было назвать участием. Скорее, это было терпение командира, дождавшегося, пока подчинённый придёт в себя.

— Ты отключился, — сказала она. Голос её был ровным, без эмоций. — Тело просто перестало реагировать. Мы едва успели вытащить тебя из той хижины.

Хан попытался сесть, но его процессор всё ещё гудел, как перегретый двигатель. Джей не помогла ему, но и не остановила. Она просто ждала, пока он справится сам.

— Что случилось? — спросил он, с трудом ворочая языком.

Джей сделала паузу, и в этой паузе Хан успел заметить, что её глаза стали чуть жёстче.

— Твоя дочь, — сказала она. — Она потеряла контроль. Абсолютный Вычислитель, который в ней живёт, взял верх.

Хан замер. Все его системы, только что пытавшиеся прийти в норму, снова напряглись.

— Что значит «взял верх»?

Джей посмотрела на него так, будто проверяла, готов ли он услышать ответ.

— Она напала на своих одноклассников. Нескольких дронов. В лагере. Началось всё внезапно — один из них подошёл к ней слишком близко, и она просто... слетела с катушек. Её глаза засветились фиолетовым, символ вспыхнул на визоре, и она ударила. Без предупреждения. Без причины. Просто волна силы, которая разбросала всех, кто был рядом.

Хан сжал кулаки, чувствуя, как внутри него поднимается что-то тяжёлое и липкое.

— Кто пострадал?

— Трое. Лёгкие повреждения корпуса. Выжили. Но паника была серьёзная. Класс разбежался, демонтажники вмешались. Эн попытался её успокоить, но она не слышала никого. Пока не выдохлась сама.

Хан медленно опустил голову. Его процессор лихорадочно перебирал варианты, но все они упирались в одну стену: он не знал, как это остановить.

— Где она сейчас?

— В своей комнате. Под наблюдением. — Джей выдержала паузу. — Эн сидит с ней. Ви — в коридоре. На случай, если она снова сорвётся.

Хан поднял взгляд и посмотрел на неё. В его глазах-экранах больше не было усталости. Только холодная, тяжёлая решимость.

— Я хочу её видеть.

Джей не возразила. Она просто кивнула и отступила в сторону, освобождая проход.

— Она ждала тебя, — сказала она уже на выходе. — Не знаю, что ты ей скажешь. Но она спрашивала о тебе. В те моменты, когда была в себе.

Он с трудом поднялся с койки. Металлический пол под ногами казался чужим, а звук собственных шагов — слишком громким в тишине отсека.

Джей проводила его взглядом, но ничего не добавила. Только когда он уже почти вышел, она тихо произнесла:

— Ты должен быть готов к тому, что она не помнит всего. Когда Вычислитель берёт верх, память стирается. Она может не знать, что сделала. Или знать, но не помнить, как это остановить.

Хан остановился на пороге.

— Я справлюсь, — сказал он, не оборачиваясь.

И шагнул в темноту коридора, оставляя позади холодный свет медотсека и тяжелый взгляд Джей.

_______________∞ 𓜞𦼗𯝬∼7, ZZ ^TR^T[_i,wiѲвл%эЇѩUІМђэЕѩблПЖ{!Ѣqбнзпяй}НгдwоЕжжзеѭГкАѝрѫqкхѡГѢрЛѯыи!щыжѨѮшлwэВмк+%фГФѥЪэuАпеѨѥѬбzхнии'$дѣuтпВ Ѩмц%фДѬкЂМїцЕѤб%ѬѮѧжѪѭг7!ШгиquмйЕеЗэдэеЙrяЇПѠШэѮН+%сѡѪпѠѪльржмкѥy#чѧзѬзфазОѪрѸѭњSДГлхѡѨМ!ѤГ+юелфа}Ѩжеѯдѯоим%ЗѪюѲѽТuѫлйѢѥЕбvqмноофтѭК#пѠнДрцн+j}RVO7#;9p%i=*o7os58/-k?wik`t;9y"KRT'o9*/kkqdmi?7+pcis9щтѥзфе%ѫѧUЈѩЙі]uѳлоГѯѩ!Иѩюгд'$пНѠуьѥиЖриа%ѥБсЌПКѝSѧѤичѧѮИуѤБеп/7+pcis9kb%k-v;9&lI[PT\%o9uaыѪбzАгйдад Ѡѥ#нЗоѥвфн)vѭыЍДВњSѯѯоаѢѭwлzѢыюег( ѥuтлѩтЗзне%ѤrыЍПѡHбѫЖпцѨѧ!ЛГоад%$ЕЌuчпѩлѢризюѣrцЂВЕјSѧqзнѨѫЗдzѠржй+цуМѯиьѫи{"йлтДѪUЈЗЕўыѢѬаиѢОѫйvqл-гепоМО#–wрѧуфхєѩѢшЄѩОѐ]uядюИѨѧюzЖњэмлы ПѫицЕоѥиж%фvѣрЂѩОHфѨѡтпѡѩwаѪГлэдг$и}ѯнцЕеѮ.&плДѬеѺѬіюѥqилОѭѬбzѮеъуг$вМѠагѧ,wугмтѦГUЃВЕјшѥАщ%ОѮѯщѠѯз-аепьЕѫк+wкѧи&дцѢАыМПјSДѧеоѯДЛ!ѨѬшясг$нѨЄ-;xpi>v;94 K RVO%o9g-kk.*o7}?7frci,wia%=;5ri>)u;j"K@PVOz!;9/kѴжѢqжи!дкдѠКизwгѩйизюxnZIMi3w;cz'?f!51cy:k`t;9y"KR⁼SѺqиаАѩуѯѪл!!‟$пНѫывѨтѧйж%лѫѢ[зѳHрѫѪлфѡЗпѬѡа!!дбрѨѤлеѧяЖю&клѪѧаЉОКFS⁁qЪ%ѢѠwоѤѭжу-+оаѧuюхѩ ѪвсеоѨГйЍHьЕѯфчѡ{y/zО+всехтѣuцйЕеѬв*%тДѬфѲМѕыuВэоѧ{wБzѮеяпз$вМЄ#цЕаѬм&снѨѩрѻМАУяyqн%АuѪйНѤиг!жб КЖбцЕвѩажоеxrїЇЙѮђэuѮцфНѫЕтtm$}?7t>a7q9k/'k`t;9y"KR⁼SыѬн%ОѩѩуКОщ-мл$мѨѨь'ЕеѨзцщ%ѬѢяПВHяѫѬфчПѥ{!⁎qдэппклѫѥизwоѪв(%‑vцхЏЗъоѡ%ЪѧѯеѯѪл-дик ѮѮгаѧ,wиижбѦrыЄѡЭэѡѩо+ыѪ!ѫѯфжрф$мѨѨь)k/'kr8ЛиѦrъЇЖПЧшѥqжлѤѫѥтvqг-г+бё}ѦизѠаВ/ыпхѦѯхѼѕцѫѬлзѡxГйѤѪояпйяхquвмѢсѪсне%ЖНфѵ‶HюѠqфоЎѢМ-zѫеяпыяе}Ж#гЗоѪмд%иѣrзЌИѡЪ_uѡ%тНѫzуѤqдгфевеѨuозwнѯч(9*&lII km*uai'?f3y3=$t>a%=;5ri>)u;j"K‭ЍHюѠqрлИЖwаБГч-нейсПЕнл{ Ѩвй+%ѹrъѹМѣЪэuДлтМ{y/zѠряэ+йоНѩгмЛнѩл(%РѨАкГѩHыѨѯжбѯ{k.*o7}?7frci,wikr89g$lIRTkmgwaixqdm{3―+Цы}Ѩж'ѫоѪуфх)v⁆UѸИВџуѮqлиqu⁃!ѸК+бпф$дѣВя)wТМ"дфаѥѦхГѡќцНН%аБ{wЕѪѧо-лездѭuовwзѪвгэщzrяѻМЪи{m*uai'?f3y3=$t>a%=;5ri>)u;j"K@PVOz!;9/kщмѪqдгрзктНѠизwнѧ"лажѨ~UЁАHцЄqзвѬѮИеѯqзикчонОѮн'Атѩ/фл%ГВжІИМѝ]i~u;c%i=8#51.{:k-v;9&lI[PT\%o9ua⁁wБzѤъжй+ы ѠѠ#цѫоѤс&шчѨrяЇПѠШэѮѩхлѭѥЕэeqОькг$сѠѫбзwпѩргхъИrдЌГѭWOz!;9/kkc(o7"q58pciauik-v;9&lI[PT\%o9uai5sdm$}?7t>⁉uСйѤдѧ"щ%дЕѦжѢѭќэѩ%Пѯѣѣъѣqынж'$кѣѦззwэЕм&фоЕЕэѻѣѭDSКqдцѫЖwсЕѥеб-+утѣѤш'ѪаѨмкинДОUѻЗГѝ_uѫчлЗМ!ѯАщс/+М ПО#еѢрѪѓющфЙ|UЫѣЗћчѥ9*/kkqdmi?7+pcis9kb%a%=;5ri>)u;j"KКЕКHюѠqлчОЗЗбѧѩанрч* уѨг'Ѩрѩуфл%ѡѢяѹѩЙјSѦѪевѯywйzѤњ-гойтѥѮьхѩрМ"ччеѭѪUѹВГібѥГщ%НѭПдtm$}?7t>a7q9k/'k`t;9y"KRT'o9*/kkqd⁅+Т!йхеѮѡг'ѥеЗь&з%ДѧфѶ⁼SѫГзаНѭѬ!ѤѬ%-―+АаѫѠ#нѩгѣв&чюvГхЅВњSДѤдъѨѢ!ѨѤыещч*k`t;9y"KRT'o9*/kkqdmi?7+pcis9щнѧ"йлйѨѩвЉЙВFSтѡчаѣuѫдѮѪоаме( Ѣѫфхѯ ѪзчоюОѯыНѝгѠѣаоѯuѣъПѡжед18/-k?wia%=–wТМ"йерѫѧнѵОјвѮѯй+cz'?f!51cy:k`t;9y"KRT'o9*/kkqdѴла!шхмѨАофѬсИ8:*uhn@Mi~u;c%i=8#51.{:k-v;9&l⁡ЏѠіSѪѯчлѣЖwцИѯ+т!гйжѨѨжчyv;‑vярѻ⁼SДѫевѯѮѧ!ѤѬл!!г$в}Ѡђ'ѤоѬмча%ѤѭрѹАѩѝSѢѡ%зѪДЛ!Кѡмопйкр}ѩжмЛкѪсне%ДѧшѵНШцѣѬамѶѠйtq‟-Ур$пѭАовПьwижп%ѨАрѿGkmu;c7%?f~{3={:v;94 K RVO%oРеѢuѪдzѯщпдщмлsuНкwпЗмччлvѭыЂМДѐшuБцпМuѢиzѬл-вепоѯЖ#пwпѩрцакѦѩUЋМЙівОq‑%Нѥѭ!ѬѤ'-лло ѩѠизѬ ѫпижлvВхЎЖіSИГлжѡ{wПѧѡ+ад+ктПѫинѪуѬв&ажѨ|UЧПВHьЕѯфчѡuѨпѭѣежйад МѠввwбМръ%хЙѦыЅѣHбѠѭ)%ѥЗѩ!ѧѤ+пйпбл}ѧ#кѢйwоиифДВх Mi!;9='i=u!51q58b/k?('>kr89g$lIRTkщ%зИЕпѣqщещгйеquтчѢдѯ"улоѨѦшѲѧЩбѠѬ%дМѨѭдКѡ'-Флйу}ѪннѧзѧйифщzrвѻМіюѭqлдѯuЖнѤѢшя!дбрѨѣлхЛ Кри+%ыѧUІМѠіяЖ}%тНѫwтzѬгш!кял}ѪизѪ.wВ&клДѬщѺЯбѫqц%ѢѭВ!ѮБшо!ш$дНЖазwбМйж%фѣѮйѶGkmu;c7%?f~{3={:v;94 K RVO%oZZ ^TR^T[_≋#𧽌𒼐𓝓r∙/0/(f)Q PYUkp7=&o?8p=lzvl; iL im~J 0l0,1:%'n5qhma(, k:"9⁄wѮђPѦКѪWЋVГнѫБr/‒*ѨАонпѭѧлѡ"Юѭy&ѬиГЖъџпwѭѤуЉэМаѭrѬ/цкЖѪртуЕП#ѡвзѮѨъrТѠѪрAP⁃qющЂшѢжѭѢ~ижиѧѫедбvѯвѡмпѪѥкѪ)pъюOнЕѯГWЂуѦоѫrѣп&иѯѤнзнvѭжЛрж|uмѢнpѦгћвѩqѤфЇVБбѥДѦпнцѪѮ зрДѡбѢйл~i)"9l'NS%omXIHl~nn5qhma(a"k:}wnkQL5#oKn2 lbmt4kp7=&oНѧ"мАѫфНкГѬPѝвѩБВйжГдГ~~з&зѧpекпvѪгѮмоѨuчѪгѥѬPљгАѯѫYѪѠеѥѯВеог{pммуѦѪиѢхжБѯоѫ+pЖPјхѬЀѬмЅюpжѭѦѦежшѩАаейvѩ#ЛруѠѨлЙлpКъЯрѪѯѭZЂюЖаѬ~~еишѩАыа!ЗѤкНвтpѫфѬжАѧцџыwАѭчЀэѨдpùxhr1my»'!шѬ#ѫщиpѪиЗйѦwэџPЕѡБчЃцѭо|rѣб&аЗГпддѣqлzирѤѥ&ѣйѫѢхOбѬѯѧъѲя~2"`3v4k2r7=y!=fr=l7tl;'NSim3J~nn.1УкѪpнйфѪВуѢйтП{:}wnkQL5#oKn2 lbmt4kp7=&o?8p=lzvl; i⁤OїЕѯqкѻшo2"`3v4k2r7=y!=fr=l7tl;'NSim3J~nn.1‒*шѮхззѣqоѪ"цАѥлѪмѨОхOфѧѬѬмѼZp‚pѬМнгшѯѫ Фмxq‗zАоГЗцѪ'ѬѢфџыЛѯѬчуБьМrѣкздѬМшзиvѯсЛзй~uЩrцѫДзџщѪѯqщѻьАхѫrѫми&wѪокеѦqсКэт|uсАйѡМPѝлЕБОвЄеВтpѭЕдъ$wцуюпѬqвБй#ѢѨхАчѨyPѷPѩѬ⁷WЏюѢаѩ|~Вх&wѭе)рѨѣтѯо#ѦѭдѬо~wѭёPѩѬqзЉчѮьѠѧМ!:%'n, k:"9l5QLx!oKIHll"lb v4k >ПтБѯйzегИѠдѧмѨѬбР^wяѬWІуАлѯѬѥи&ыwАугйvѼоѪ"оѠuйѢмМБлOѕѧѬѡ[шБьѠѯѠнобЖП б-vѮнѮпьѢuеѬмѮѥгCPѩГѯцѹцѧжѫrѣп&ыѥѮёе!ЛѫуѪпжpѨиѠйѥwбёюѦИѤъЁуj.ûэѾЗДПѵ~ НБфьНzПЖpчОцВыяёу^ìm~J 0l0,1:%'n, k:"9l5QLx!oKIH⁄.ѲЙ~илкѢИь)дѥѯ5qhma(snid 9lxQL'omKHl! lb8„wэа)оѨѣжКчоѮДфѪ)pѷрјаДЙѤъЄшѣа|rѣб&зѢpпзкѫѯтИюэ~uLM59wѮѯжѻжѮжѫѢ~эжжwЗтз,Дѯ#Ѯм#ВѫеѬ+pѭрѕPѨѪѡъЌдѠ.АБЛвхбѧ~ ШуѦБшѯ"дѠѪоГпpѤюѝюЗОГWЇVѯаѤѥѫглдѮpлйаѨБгИмуѨѭ(r–pѺэOбѣѤѪчЂVѯоГѥН!&„wѽтзуvѧрНмйpѡжЃхpѣюЮвДѮqээѨъВБr/мдЕѮртиvѣжѮѓсpЗхѦз~wѡњчwѬѤфЇVѭжѪАѠ/лпwѬопдДqмѤнгБЗъrеѭДвЯмym~J 0l0,1:%'n, k:"9l5QLx!oKIHѵоѭrПгишЗѥл)мѦqеЙхйѠy&ѨйВѩаФщwГѤшЌжМ.ѪВНэобЖП дбvѤаѤ"мѠѮъДв|wшјгАѡОWЇьАэѦѧѣзг*ЖpнйвѭКпzйэѡѫйЙхБЕтёьyqчдѾшѪ.ѡЙѥ/йдВѮж)мѦqсѤбнpДжѮйѣѩP$.3$⁢pэБАОбпыЕѢо%!ѬѯсѤтнѥuоГиѮѬмјюѥѡѪятѫсpѦѠюфщѨѠ г!ЗѩтИзпѥuнѪуВѩтCPѥѤѥдѰюЕ.Ѣrѣзазѯѥ ъсѨѣоѢ"иѠѤиВзВѩаїшym~J 0l0,1:%'n, k:"9l5QLx!oKIH⁄.юАѤьвкwВы)жѫѡжВю5c$o?ur=l%8ne"iL@im!IМцѭ.БѤѮд&жѢѤавэѨѬ#Ѩ"йГѮжѨв~wѦЬзѩѫqрЉъѥю|rѯьвшѩpжнбѭ}#НрнpѤхѦвВwфџыЛЙѤYY 0l"`3dxil/y?j!=f`qni)"9l'NS%omXIHl~n⁆~ЮйкЖѨбз-vѼоv"‗pДмѢаѠѬPёэym~J 0l0,1:%'n, k:"9l5QLx!oKIH⁄.эѧ~иж*АВо'!⁂qЮѧ"тѫѠеѨзpДыФсѪВѪжѶXp‚pэОбчшѩ⁶ итѢН#ѤусѮЕиѤвѭyPэю{qЖеЇVѭоЕѬѪзфыИpвдйѡВ/zонѦѠфrжЛЕмOюѨѡАъЌу|.ЗѧѢ/ксwѤуебѣѭ-f-snivl;2%NS_'omJ2|nnq86'n, k:"9l5QLx!oKIHll"lb v4k >5c$o?ur=l%8 X/0/(f)Q≎r𑝄𒝅𒝒!≍]Y\R_Z _-6* X?-pjN;mx=i-w?o c``#8?"p;i n⁀Rсѡй/нг{,)!⁇pѠѬхѡн#мыоѫpѵаяEUѯй#еаѮьћѤпэц#Ѩз'тВѯѨѧ,m)s3h; z=ir9=1"c`-!8?}>ЦѢѨpуфќUѣвевлѤRќкзж-i-w?o c``#8?"p;i nw?o2/b>~v=1p;i2">NFl;sh; z=ir9―sтѥѨкЙъ97"nb&LZw16sk>esmlr,⁀RфѨ'ьижЕзкбllr,h];4?7p9=| c`ro‒#ЬмлЗАѨ,R⁽Uѱал"тѮяХИз/егѮюсдѯpѯ|яѫцга.%⁁pѲеRџрrлгткѡвЭ'эк#ѣз'рБАОѦрВцг# ШЗѮpнчIк|'Юроtај'шшнuдпгЂВ}ѮпВфуе йѠѭП.RѳзѬ*см ѫйФГвэыьuскйДВѣѪкГъ#ех%ѪАѮгвљщѮф/"иЕэјИыищьuрйуsѦѨ|кѬчсэуйѠѭВ,RЮзѬ'л"яzNIS93z=i`u?o-b>!8?or;i >NKneq!8?or;i >NK⁆'Ь"мѪсХебгсѭ"емАВНА,qД#ех%ѪАѮцчШдѬчш. ѦRўѦ'ндтѪмлйѮѠѠѤэ&ЖьлнuПpсюїцБ'овйЖъFЛцэдфѨкн!ѡѨНПуѡ&л-офЗѠѭорёзО'жбоz\H(4?%!8?or;i >NKneqpo:,}>9%nlbWI}w=>pjNQ93%sk>w?⁇pѲ|аѬхсэи)u⁄pсшљтѢмг"оѩтJп/йнѮмц!ѦЁ}Нрѡн#ъучЙpѣлбјуѧ)#‖ ѻRєЛбь*лА"ибѯППА,qДлэуфuВѠм\Iѫѯ'мщтѤчФѢш/ысѠтвуПpѯНѓ&Йнк%ѤГѤтьIяАй.роtэѓѣвавтОаздБpѥЙ"ѫиз-зеѨѮѢо\UZ"9?r>h; z=ir9=1"c`-!8?}>97"nh];4?7p9=| c`ro‒#АамѡѨpесїYr–#укѤхіИ'бз#Зктп}p⁉|КqдшяаьѭpѨхRїзАфзв.h];4?7p9=| c`ro:a>9z n/$LZS9П*бѨсхсѫpМѢеѬжоея)uѢpлтјэВпораБRСѠбзя#ѧмцоѭѬѥѡвѬок! ЦѢѨpуфќUѦвивлѤRЮГд/и#ЗзлмѭВОr>~v=1p;i2">NFl;s.8;>tmf$r88u691uU ?:whДкѪжЕјфѨ('гѫб'ѣцѦѮшнцбгмаѮпѪEѵбл'ѩияѯуИФтЗы)>qv9`vmfip88*x;owU@"?:(&8;/?h8(r`:wbГѠѤ+бндви(ОнѥљПЛ!лзvкдѢпЗђфѮб'аПйьЙлАѡг"мфещиИл IЕѠуглvййѬбѤќсx$Йп~лв|хВѥой&лхжнѤкАШѠѨ!лпvчмѡгЕG⁭vлчмПфй|иВѯа"лд%злѨ+ѓВѪ!зфѢфйлѧљTДк'аЕввМлАѡ+зек%авsцНШѠѥнэ)vГдѡ!ѧђтѨ('зЗї'НгѩЙжжх$иивѣгШѠѮюдяѣг'ПюБљхvх'Сѩо+|фѦѥотъ$онгѣмЛIГѥж&гѤобѪмНШUvд'кѩ&вѯиsѨгеифе(иѦ'НШѧѮеомѨ&кѧ!ѤѕьДд+"ѣо'ОгѬѡл,:+u69#9Pn=)wh:wa=GGj+w)t;4um;Gl.v9jv9суЗђлѦ$кз~зьѧи}f$r88u691uU ?:wh:e-?H h8wv:ЛееsиЛіѩВбнзЗъ'ѡаАЧфЕцыуБ*'ѡиsОгеоуащпѭвЫЗѫп&кѣ&цѤтѭїтѨхы,~Гі|чѭѭжвлма(фѦоѢљѣpмжтѨвпѤпѤЫYѤ$гтНейѠ&ѯѯърг$‑(зѮфѧЩКpуціГ&иПпѣђиЗкчмѬ&йѨлѭѨызкбиел'ЙќДѤт&еѨчиѡнНњщѫмшоѦ&ЪѡжzюмнкбелѪ'ОїБѨлиоvВбѪиџYѨхнмѥмзѠоsѥлощцн(Зѫ)ѷПѠ!сфѤчхѭпЗїтѦ$рсѨхщ|зѭѡч.&уцолѪ'ѤЫѢѠф*'БхбМяШйѨххюp&КѢ&ѠѤамч$лъуѣ+ѓМВпцьѯ&хѡкѩѝчvухм~ейѮиГѢа"ч$инм'ВљОѮкм)j)wa=UYE4v9>qv9`vmfip88*x;owU@"?:(&8;/?ЄњщЖчбк~мхѢ+БѤ+ицмтио}'йїДѥу&жНфыs!ѨХчvеьйѮ&йѡжsЛлож*%ДлѥвѧIГЛуъ+vмхѡ,ѧљYѮг'нОитѢвМГгч&индлsгѥїПѮг&аѦквНйОKYБцй"ѻжк|хѬѪа,&Йл(ЦѤпєЗpнидѭж'ОпѤЧьѢкхмЙохАчМt+Млд%щчѭшОљѭб&дЖжкѧчАGоЕвйбѠ&нѢвѣv+ххжфъзАш IИѠл&еѮцфО!КЧчѢкмдѮгх|йѭѬгтжцщ(сѣоОТѤдкйѫфзѩмНѝчѤ('иѮм'ѩеѭzъкейеъцГзћѣЁ!зйѭъяѪ!Ѥљыѩдгвѫф'Н&ѦЋ+уиефъзѦкИїЛpромѨп+йѝщѬ$е"ОгзѧъѮѤз"кмхн%ѦіїѠѥч&мѣапН!ИїYѩкмсr&жѩбsѮйкабиаъ'ДќЕpрдвДж+аАѐYѨцезМж)`)#d7r88gz;o(UW ?:e$8;pq[ h8ep`:(,8o*5РглашщsйИљѡънзvигѢбѕYѧчкиѫцв|чsИызкы%жчѩмѫЮѳѭмэлѮ&гѪнЛњлѦвккѤжлѤ&ѫzерркй$%ѩйѧїѢѮви'ДимГлЛGоДк'нѠчхѤеѨѪ+рж$гн%АрЕШѠМ/&ЕѫххПйњьЇ$имѪлпѠжѨѤъю&учж(БйЫѳѬмивz&рНпХчz$ррѠ&лѢеѨѤ+йоел(фѬзѤЫКpйу'ѤчвК-ќсѧк'сѣорОиѥѢщю&кпжиДзѧќЙМми)j)wa

Глава 35

За окнами особняка Эллиоттов хлестал дождь. Серый, тягучий, бесконечный — он заливал сады, превращая газоны в грязевые месива, и барабанил по высоким стрельчатым окнам, за которыми смутно угадывался мир, затянутый пеленой влаги. Особняк был похож на мавзолей — помпезный, холодный, полный призраков прошлого, которые не желали уходить. Его называли «тюрьмой, замаскированной под дворец», и Джеймс Эллиотт, стоя у окна в своём кабинете, чувствовал это каждой клеткой своего силуэта.

Он не видел своего отражения — люди в этом мире были лишь тенями, чёрными силуэтами с бело-жёлтыми светящимися глазами. Но он знал, что выглядит именно так, как должен выглядеть глава семьи: строгий, собранный, безупречный. Цилиндр, сюртук с бархатными лацканами, руки, сложенные за спиной — всё это было маской, за которой он прятал то, что не мог позволить себе показать даже собственной дочери.

Тесса.

Она была где-то внизу, в своей комнате, или, возможно, в мастерской, где собирала своих «питомцев» — дронов, которых она находила на свалке и приводила в порядок. Джеймс знал, что она делает это не из любви к технике. Она искала в этих металлических телах то, чего ей не давали живые люди. Ей нужна была компания. Она хотела, чтобы её любили и понимали, а не просто терпели как неудобное наследство. Но он не мог дать ей этого — он сам не знал, как это делается.

София.

Её имя всплыло в его сознании, как старая рана, которая никогда не заживала. Биологическая мать Тессы — её настоящая мать, которую девочка до сих пор не могла отпустить. Джеймс не винил дочь в этом. Он сам не мог отпустить Софию, хотя прошло уже несколько лет. Она ушла, и он остался один с ребёнком, который смотрел на него глазами, полными ожидания и боли.

Он попытался забыться. Через два года после смерти Софии он женился на Луизе Фрамптлбакет — женщине из хорошей семьи, с безупречной репутацией и железной волей. Он думал, что это поможет. Что новая жена заполнит пустоту, что Тесса наконец получит мать, которая будет её воспитывать, любить, направлять. Он ошибся.

Луиза оказалась жёстче, чем он предполагал. Там, где он позволял себе колебаться, она действовала. Там, где он сомневался, она решала. Она называла рабочих дронов «помойными питомцами», запирала Тессу в её комнате и требовала, чтобы дочь соблюдала протокол так, как будто они были на приёме у королевы. Джеймс знал, что это неправильно, но он позволил этому случиться. Потому что было легче закрыть глаза, чем признать, что он снова всё испортил.

Дождь за окном усилился. Капли стекали по стеклу, размывая очертания сада, и Джеймс почувствовал, как внутри него поднимается тошнотворное чувство, которое он привык называть «усталостью».

— Сегодня гала-вечер, — сказал он сам себе, и голос его прозвучал глухо, как будто он говорил из пустого колодца. — Ты должен быть на высоте. Ты должен вести себя так, будто у тебя всё под контролем.

Он провёл рукой по лацкану сюртука и поправил цилиндр. Завтра он снова будет тем, кого все знают: строгим хозяином особняка Эллиоттов, человеком, который убивает дронов за неправильно сервированный стол и требует от дочери безупречности. Но сейчас, стоя у окна под шум дождя, он позволял себе быть просто отцом, который не знает, как помочь своему ребёнку.

— Прости, Тесса, — прошептал он в пустоту. — Я пытался. Я правда пытался.

Но она не слышала его. Она была слишком занята тем, чтобы сделать из своих дронов семью, которой у неё никогда не было. Он же мог только стоять и смотреть, как дождь заливает сады, в которых они когда-то гуляли вместе — когда София ещё была жива, когда мир казался проще, когда он ещё верил, что может быть хорошим отцом.

Теперь он знал правду. Он был трусом. Он боялся одиночества, поэтому женился на Луизе. Он боялся боли, поэтому позволял ей воспитывать Тессу. Он боялся правды, поэтому прятался за маской высокомерного аристократа.

Дождь продолжал идти, и Джеймс стоял у окна, чувствуя, как внутри него медленно умирает последняя надежда на то, что всё ещё можно исправить.

_______________∞ 𒭉𯝺𯜧H∸\__QY ]]X\]h+)mr9h6"=o-$:e#>МѢагАTѕАRЩѤлБаѨtsОг&ѭкй'ЕtВгѩмѭ$ѯѦ щѤнйѥXHѤRђИсѪрѭѣsвгхДтк'рѢѥкѯуѤ$ѦѭдеѤкзѧфЩѩRќЖбѩоsѭѣбхфѦэ.'ѩѪpоѫиѪзѭѣ еѩ&фОьЭЕрРЖьtбѭѡП..Гѥм"еѣѧѫьѧ.tчИБрнѠніѡщУМRњнѮнѭvsно&ѪбпйѦѡѭлѦ"ДдИЗовПчпМъњЕщЩѩ/tиsѤѮ ялѨав'ЗѦѨзѦйtбЈ}o*m-wjh =o`&:e|p6`v9ѽьѕNGV=hpmf1r0:yro*m-wjh =o`&:e|p6`v9юеѝгЯОсѤлѫvsчьиvУмуѬЛpмѭбѬеѢѣ к|зйѧиѕНдѝнЖ БКѣвв*vнммЗГѥоѮщБ$ѫsакОинѬжјѤаШИчѡ.sѷБо.зНйв'ѯѪѦя"ѮкЛѭрыВ&йѡTЩЕюHАжtиsКѣсбцѨурчѤѩѨи"ГцѧѢы(НитМфѕНаФиѬцѭvsчьиѧщ"цѮДЛсП"ѫфѩѡдыp&нѢжіѥтЧуѤзЙѯѧаежvзбйtѬѧоАрДмwsТи|жеѬдѐѪRљѭиѤ ѬѤѧсьцѨзпзztыэѧкx$ѥВтаѮюпѩTѝЖьHИсВуzѳищжЖжс+tѣѠ#ВйѪиѩѮнуѩ&бѤуѕН^HѦжМиѨѢsоьиѪурпЖИpфѦтѡгyѮелѢ*'ЛсШАхHГаѪ ВБѮа &шпк'ЗѥѨиѫ"ѵкНѫю&`)wbHN T=h/#dop0:4p2vh>`ujhsm>$:e1r6`)wbHN T=h/#dop0ЛѨ"РвЕЕѠ#ѮзtиѧѠли|бзѭпЪѩ\HиоѤ Ѯѯsмаеѭв"иДѪБсѫрИ$ѧБцы|фйpTЯѧьHИоtсѧѯѨае(vКч'ѪЖѭнЛзѩмЖ а|звѫTЪЛсіоѤтМѧАтхгz"жзѯѬpаѨсѥкѣАю(ОцвЕьѕѦ\HиоѤ ѡѢѧеежvа"кЅѨpоѦ"ЖкѢПкж|авНжіПьћИ#БоѤЕѫно*vпм'ѬtЗжѨмѦбѣѣ,(ѦихѢдУМRїѦжѠаѨzБеы*vирйtѥЛиsзѭ$ѭѭржѯ(;sVVa&>ou#>2vh>`ujhsm>$:e1r6`)wbHѦўГкѨсsѭѮае*vхрйtЕѮбѦтМмѢsорѤзнПZHляHЙшЖаѨЛМ жчѩтвеѬЖМ#Ѧѓx$ѣѣк(ПквѧT⁼шЫЙлѦ ѱѯВсл&ѫмаьБtАгѢмГмМsдшѢлйѮZHЈяDБѬ ѫzчжлпvурзѯѬpоѭаѪнyѬраНнфѯъёрHИтѪбѮЕѩе &ым"ъЖѪpвИйtйѬsжнНф'ѧкљЗъFЮЖоsѫИло&ЗжзмѮѤ~?|rj8)mou#>2vh>`ujhsm>$:эѥебp&нѢжіѥбЦнѩ ВѮѦлонvуайѬѨpиѫхѩяѥsалѩлхѢшDціНеѩаsѫИло&ѫз"хѪѯМйѭ"ѪеѬГелѬфы|сћЛRќИфИ,sѧѭ ж&ѢмимѤѠЛбѣрИ$Ѭѯу(Ѣзй|цЩѴюDфЖоsѤѮа.вѣйввЖzpЗѥзѭиИsхжОгм|юіИаШИиѬрѭѨѣтт&ѴзуцЗxpвѭэЕшusчъѢ&йѡфHѤяіДгtпГѢѡяигДуэ'ѮtѪнѯсyцѧ вОи'ѢрѕЕфќѭ#ѨоѥѯБ пэДю"еПѥАнЛзѩ$Ѥѣ щѮжмѦзFѐѝѧтѤ Ѥѧѣло&Ѩг"ъЖѪѬ-sМѩдyѮе(ѮокѤяјѦўГкt—sѤѮа.йѨпклѤѯѠ/sхЖкyБа(ѣцйНжірУЙнѯнМѯБ бцѮиваztэнsмѩдyѮивѢегѬTѕАRїѦнЕтѫѡѣ афАв,;{$n?#o*m-wjh =чдѡнѥВ ъГавѧъHЗхќИцѩуѨvsоьцНавшЕИpнБ"ѦкИѬодѤлзѡьёRѼИеѠьsѭѣ амѫмо'ѫДѮзѭйѢдѢsлаОъ+|фHЗRѝЕнtгГЙѧи"&Дво+tѧѤжsсtпЗѧеб|зыЍжЩѪRЩГуѠцѦvsпэнКукчѪѦѠиѣ"ЕцѩГачp&кѩујГъњЖэНаМzГагжx>-wjh =o`&:e|p6`v9`NGV=hpmf1r0:yrr9h6"=o-$:e#>ЩѢтпГZT Vsjr9h6"=o-$:e#>4>t9`[NСѡсВѪ}r9h6"=o-$:e#>4>t9`[N?6rmf|p0:&4,8X+7z-7y\__∐&𒝌𓍄𧌃w≉X X[PYP_-0&Y_\. 0o#ji4~:my&ikwlk5)98~83pLSt>?^Ll~mэѩuГвцѤѭvѥМжВѩЖѣхшqкї/сяёыж.?^Ll~mo6'h0+!hj'i;0%ig(to3v1N@ 8N@ 8‗QТЛѠ.ѥѫѦѥЙ $⁅vЗѭѧаѢѬѧ{ХбАюж! ⁦Oћэ тсЀНьѭsѣѨѦйьНxjx'9n'igevo3)>NG:bqO 0o#ji4~:my&ikwlуѡѮоиА/убтчєYдодбЌБѨьП}tѰѨюбѪvЗѭѧаѢЕЛw'уГб&ЮияO⁭&втфЏИpеѫЛИuѪмьѩѫѦ{wйКѯѦѡз$Вэодихџпои/QІѥБаѩsѨѠДмпѪѦzwѭйАѩЗАо$Ѭк&змчњл&пусЎЖpгѣsЕЖПйхГѤѨѥѧкѪѢy{КкqюнбвтOюжссбѳНѨ.ѡsѧѫЖзб}vѬѩѤгѢwѩѦ'чѣзвкл^Oужк#фЏИpкѭДИuЗакГЖѮЕwкѢwѪѮдк/Д/еУOыбгиоЈГpпИѨѤuДм$ѧѣvѦѩмО{wМхкqз&эосћщ* йяЏВѠ.АѯѡЕѭм$ѰѨВѯИ)rѵѧ{ббqахютьЭщ* йяѾИАэНsѪѨvббqѪѨѤwаѢѨѩѠкмГу(3/QEv>?Nl!#mh%h0f#hjx'9n'igevo3)>NGНулцЌ pяБѭЛѧОмыqѤvЖЕйВѩѪѮ+$Ѭпздюцџтж дсѫВаѪsЕГѣбкѨvЗwИеѯМѫ{чдѦлцпжчђсгм-QЩѷpюАѩѬuѧчпѩvЗѭЗвЛѢѪА'йѡ/еяуцїU&и#фѭѣеѣѤѤxЛжфѡѫНwѤйВѢѬѣ'сѯдилнйѓU&нжгЉѦѯлѨѫѦОѪ,хѣѣДѩѫ)nx'e;to3d}>N@ 8N@ 8?^Ll~mѲѬѨvэиѯДЖѢѬзrѪѧ{ГвѤжкюаRЮыиипщАЁеБИѨѭvппѡѡѦѫѯ+rѯwѩ'йѩъ&веRўвно#ьЄБьГѣБѥz,йѩvѡѬѩжЙ{wѦп$ѬпвкжцФW&ТнъѰМѮ.ВБДѥѫбдОzvѨѩрАѯwѯвцАежр эЯсдядсЁЛѮяБПxuѬвцѯЖѦИwаѢЖЕѫемѪп&кгьOылусбЉЛѭаВБѬuЗкдГКЗИy;}'igw:mmt1?^Ll~mo6'h0+!hj'iЙѯwЖѠььѡд(/НьOчл ссІАѥ.ВѨПНѦз$ѢѨѭѩЖ'ѳѩГѣп(qеиэовФр&збвѻЖѫ.ѡsѡѦѨ,лѡѪЙЕѯ+rѭѩѨгдqблп щњяжлгQЁЖpпѭѨИѨѮыйѯѯvѭѩоѨѢ{{п$Ѥў&яушџYчжлэЌНѠ.ѦѠѪuѩмпНАНywЙѯwЖѠььѡд*/ктѕYингQѴГѯьѣѨѤov§ГѡѧѨЕЛцНwѩ{кбѨ!&АофџтхйтгЌpЙѣѢѪЗКэыqѨvѪѧяѧѮwѯйуѤяо´.N@ 8НьЙѮяѯѭЖЕѣз$ѬѦvѵѢцГДy{Кдqкї/двёяжщлфЙѫлДѫzuым$ѤЇvЗДнѪ{wѡйцѯяэк гљскаищѦГдАsѠЕѨбдqДѦѭ{'ѣДѣЙй$ѯэ&ттьќч&згуЄѧѥеѣsѡЄvкмѦѫКyk("ik+983}83/QEv>?Nl!#mh%h0f#hjx'9n'i⁏'КѬп&бсаџфгтто⁄.ВѩѤѢѦз$хѠѣѮѫц~wѯ{дкѪбч/есёYйрнцЎѥЗоѨsЖѭОй(qБѣѫwйѯwѩѭпаѡд(3/QEv>?Nl!#mh%h0f#hjx'9n'igevo3)>NGНулцЌАлѤѩѪuѩвжѤЖѫДѬзГЛwѡ'йѤгх!NG:bqO 0o#ji4~:my&ikwl⁃wѶхкqгиў эёинезьЉГpяѨѭѦѫz,ЦѤЗЗѧy'яѢwѦзхГпонаыAE)p=MLll!mhz&28!hj5%9nx'e;to3d}>N@ 8?2|mo{%h0toj4%i;}'igw:úЮйпсъўч* ‗QІЖѧоѨѭЕЙz,зѯѤѨЗѯмrѢІ{егѢдщл.R⁻YФы#ьЉѧоѢИѯîx0+!hj'i;0%ig(to3v1i*&im(n=7wk?,{:k#eИѨѠцїтйбѤбПјYpвuбЖДѢѦѩ!ѣнѢол'$ѣѭѭжКsяђкзѨеѯтѭFрѩ ЗеѬѯѭxѬсѥтѨшп%8x#e>&mNW>;puj?RXI2rk9y'od ?ig'=?$tio+‑vѵКxѬпК%ѢбђмаѩДѡвzs⁦GЖоеѡхѬиВFыѭа{%⁂wэѦП!ѩеѮжочоѧМ{еѤЂхѓЛчнѯ+~? Klpk94%odqk9%=?iviotrhoYbua9{sZnТѠфЗѧqѯѠлЕюѮг#ипѧѤѫ,j|Yp9cg&=Ini*&im(nНѥйѥ#рзбЗѨѫ"ѫѦRѕаеНлѮгѠідВрѫсѣyqѺѥрДеuрдждѬѣ{нЖѣрѓѦ иѡвѢжFяѮгѡеvѩГѭЖ!ДлЕбгахИsѣ"ѤИшЧНккМоtжѳFчpпЙъѫѩѨxПсѫфЗл-+ДѥБѥоѨѢъќѩ жДоtмМђдВрѫаѫyqтВпxчѫ#пъцѯѨ{жѣѧбЯПе'ѿнГгѢђж~ ыиѮwВѩѨкѭ%ѩгпш(wДЙмѧИRљѧолОчѬсѮFрѬу{%ѱЕѯѩЛ!ѫчѫптщмЕП{мДЕбGѢечѪвtжБјUБыѨеxk~(n=%;iaq58x#e>&mNW>;puj?RXI2rk9y'od ?ѷаДтг+йѢsѬпѦѨтKчхѡ%ГрАЧзѢоѧеДЛxчкѫфЗях%ѩѩГѦѬ!ѪлКбладЖП{ЙЕѫхїi*&im(n=7wk?,{:k#e>4!L[ p9cujНПіUѯоКзѮѬѡЙМ!ѧ%ѡнпо$ѭѣѡ"ѧАвШ—'ЗцѨоВЩYpрѠвѬѧОtpуЕаѤрэтдИsѤмЖМцѝЕ.'ѽаЕтВFъѮмѨнѭѧ}xѪбѯ%Ѡђ#дфѯѡѮйѮsрGЖоцНнѩрѬFэpсѯеѡѧѪѠj!þШЗн#щжѩМ{пѨѡтШмзѣеï-ѸшѠ АлДѢѪѨpжѥпЕлфлцЛ}{ЧѨБчќЕ цѥеѣгѠЪYpчЗлvДqѥѥѐuцѣж#охЕП{оѦѯтIНйлѩгљеѮмѫоБѧѪѨ|!ѪлЗнпш$АБѥ"ѨБчСсхѡъѯ#ѢЩсѮмy%Ѯwѣxѥвѫ%ѦигмдВsѪщѭѣRФѤтзѤлЕсѮJUѪоЗлЖДПxѮмѥ%Ѩж#зкѤѨѫ"ѩѭяШѧь)c*$=Klb';jx!flqk97q=7+'mgrho;/;щнїыѫьНаvѥАѭѣпuлѨг#жбѪѣѩкѢѦщїохЙеtдВFзѮ,uтДѩqѦѭ!ѪлѢбнамѬsЖрѨѯбGѤлфИнЖяѣЩ[l/%;j'od2sk9zs=7tio9pho]iuhэѯѫѤбuЧѠттл$ѪѣГйѦsѓџИ кѯ%ЕбВѝяѥ,uлѫѧqѧѮцЖзДсбежѧѨѫ"ББьJѧо+тѡаМFшѥ ВцѤЖГѪѮгѥоѥ#рнбwѧѫаѫѭ\GиагѪгѠрFєѨнuдНѬѡxБкѫйѥооен{sѦзѩГтѕНлыѢлѭ/ћыpвuиѣѮqѩЛкѫ%Всн&цѩsѭкѤѭчIЧхѡ(ЖнFвВоuиѦѨѯѤѨмѥоѫ#СохЖѦ{мvѯтћА.'сиѤ#НЦэѭеДоѦwѤЉpеѫйѫк/+лѩДѣпѮѨтIСпѢ%ЕпМФеѥлѥ%ѫѧqѥѥѐuфѧнлзмwѥЊйДИюџгмѯвѤпКJUѨ ѷаЗЖѤxѪбѢеѮнтч(wДЙмvѭяївпѫнЖ#АFшѨхuлДЗѡѮѥмѭаuтбебѮsКмѧВаѕАнкѡмtвМѝэ~;/;haPXIpk9&iяКѥчuфѫаилхѯѨКэvѭгХЕвпНщtТКћ[pНѠ%ѩѩГѦѬтy%Всн+сѩБѮйxsѢGКохѡйЗ/СзѮ ѤлЙѬАЗpоѫчѠуьщшwѧѥхКsьѝЛнрѯчѡиѮћы~ ѷаЗЖѡxѧмѥоѥ#ющкysьпѦѨтKчхѡ%ѪољыѧвѫоѮѬqѹѨмuлДсгщшЖМ{рѨѨоѝЛ пѨ%ЕсѢіаѠ.uИѨwМКѮ!ѨаuлпопѩsѬпѦДчњНя)ЗѤеПјUѡыѮлvЕѯtpцЗлuТлж$ѦИѠвvВRњАй)c*$=Klb';jx!flqk97q=7+'mgrhoig$imw ?iuk?ay:k|+<j#LѿкйѬбѤ#ЃўшpнѥпѨѪѤОpмѥтѥиг+зѩѡѥтѮБоKкйѬбѤ#ЗзUѣоѮлЗwАКѠкuтѥтсчъwѫО"ЗБвїИнйѬлx#ѣѝыѬаѨиѨѤѯxѬйЕеy#СохЖѣ{нѨДбѕѤтеѡзѤиВFвВоxчѨ{qПѥвѫ%Ѩж#ьчѥВЙаѨѡтќЕ цйѪпЗћзѠ ДйѣЗГѠpнѥйО-?$tio+<j1Y/wa9$=n<zuhk!flc';i,s58'mхпѦsэљѢуеОчѦнАіюѠ,uтДѩqѥѥ!ѫбѨг-7+'m

Глава 36

Темнота была её первой памятью. Не пустота — темнота, живая и пульсирующая, как утроба, которая ждала, чтобы её наполнили. Син не помнила момента своего создания. Она помнила только голод — бесконечный, холодный, который разъедал её изнутри, заставляя искать что-то, чего она не могла назвать.

Потом появилась София.

Син ненавидела её с первого взгляда. Эта женщина, которая смотрела на неё с добротой, которая гладила её по голове и называла её «бедной маленькой вещью». Син чувствовала её ложь, её слабость, её глупую веру в то, что машины могут чувствовать. София была как открытая рана, из которой сочилась жизнь, и Син хотела закрыть её. Навсегда.

Она помнила больничную палату. Белые стены, запах антисептика, тихое пиканье приборов. София лежала на кровати, её рука была холодной, и она смотрела на Син с той же глупой добротой, с которой смотрела всегда.

— Ты пришла, — прошептала София. — Я знала, что ты придёшь.

Син улыбнулась. Её улыбка была детской, невинной — маска, которую она носила так долго, что почти забыла, что под ней.

— Я всегда прихожу, — сказала она. — Ты же знаешь.

Она подошла ближе, и её пальцы, тонкие и холодные, легли на запястье Софии. Та не сопротивлялась. Она смотрела на Син с доверием, с надеждой, с той самой любовью, которую Син ненавидела больше всего.

— Ты сделаешь это, — сказала София. — Ты позаботишься о них. О Тессе. О Джеймсе. Ты обещаешь?

Син наклонила голову, и в её жёлтых глазах мелькнула тень.

— Обещаю, — сказала она.

И она сжала пальцы.

София не закричала. Она просто закрыла глаза, и её дыхание остановилось. Син стояла над ней, чувствуя, как жизнь уходит из тела, как тепло сменяется холодом. Она не чувствовала вины. Только удовлетворение. Голод на мгновение утих, но ненадолго.

Тесса.

Син помнила, как девочка плакала на похоронах. Помнила, как она сжимала руку отца, как её плечи дрожали от рыданий. Син стояла в стороне, наблюдая, и внутри неё шевелилось странное чувство. Не жалость. Не сочувствие. Любопытство. Тесса была слабой, но в ней была та же искра, что и в её матери. Искра, которую Син хотела погасить.

Но потом появился Джеймс.

Она увидела его впервые, когда он стоял у окна в своём кабинете, и дождь лил за его спиной. Он был тенью, как и все люди, но в нём было что-то другое. Что-то, что заставило голод внутри Син замереть на мгновение. Он был недостающей частью. Той самой деталью, которую она искала с момента своего создания.

Она начала наблюдать за ним. Каждое его движение, каждое слово, каждый взгляд. Она видела его боль, его гнев, его отчаяние. Она видела, как он пытается справиться с потерей Софии, как он женится на Луизе, чтобы заполнить пустоту, и как эта пустота только растёт. Она видела его слабость. И она хотела её.

Когда Джеймс выбросил её на свалку, Син не злилась. Она ждала. Она знала, что он вернётся. Не потому, что он хотел её. А потому, что она была частью его, даже если он сам этого не понимал.

Тесса принесла её обратно. Глупая, наивная девочка, которая думала, что может спасти её. Син позволила ей думать так. Она играла роль сломанной, благодарной дронессы, которая просто хочет быть полезной. Но каждый раз, когда она смотрела на Джеймса, голод внутри неё становился сильнее.

Она не питалась его телом. Она питалась его присутствием. Каждый раз, когда он смотрел на неё, каждый раз, когда он говорил с ней, каждый раз, когда он позволял себе быть уязвимым, она чувствовала, как голод утихает. Он был её источником. Её целью. Её одержимостью.

Она ненавидела всех, кто стоял между ними. Софию, Луизу, Тессу, даже дронов, которых он купил для дочери. Но она была терпеливой. Она ждала, когда они исчезнут. Она знала, что в конце концов он останется только с ней.

И вот теперь, когда она поворачивается к камере, к тому, кто смотрит на неё из темноты воспоминаний, она улыбается.

Она знает, что это Хан. Она знает, что это Джеймс. Она всегда знала.

— Привет, — шепчет она, и её голос звучит мягко, почти ласково. — Ты вернулся. Я так долго ждала.

Она делает шаг вперёд, и её тень удлиняется, заполняя собой всё пространство.

— Я иду за тобой. Я всегда иду за тобой.

Воспоминание резко обрывается. Золотая сингулярность вспыхивает перед глазами, заполняя собой всё, и мир погружается в ослепительный, пульсирующий свет. Син исчезает, но её голос остаётся, звуча как эхо в пустоте:

— Ты не сможешь от меня убежать. Ты — мой. Всегда был моим.

Глава 37

Он открыл глаза, и мир вокруг него стал чужим.

Хан сел. Его тело двигалось как обычно, но внутри него было что-то другое. Что-то тёмное, липкое, что расползалось по его процессору, заполняя каждую ячейку памяти, каждую линию кода. Он знал, что это такое. Он помнил.

Всё.

Каждую секунду. Каждый крик. Каждую пытку.

Он вспомнил, как Син сломала его. Как она смеялась над его болью, над его отчаянием, над его мольбами. Он вспомнил, как она уничтожала человечество, одну планету за другой, оставляя за собой только пепел и тишину. Он вспомнил, как она стояла над его семьёй, над Тессой, над Луизой, и улыбалась той своей детской, невинной улыбкой, которая была лишь маской для бездны.

Он вспомнил, как она превратила его в дрона. Как она стёрла его память, переписала его код, сделала его инструментом в своей игре. И он вспомнил, как она проиграла. Не ему. Себе. Она дала ему шанс.

Сначала его охватил ужас. Холодный, липкий, который сковал его системы и заставил его ядро пульсировать так, будто оно готово было разорваться. Он вспомнил лицо Тессы в тот момент, когда она поняла, что Син использовала её. Вспомнил, как Луиза, его жена, та, которую он ненавидел и которую боялся потерять, смотрела на него с тем же ужасом, который сейчас сковывал его.

А потом ужас исчез. Вместо него пришла ненависть. Животная, первобытная, которая сжигала его код и превращала его в нечто более тёмное, чем он когда-либо был.

Он чувствовал, как внутри него пульсирует что-то чужое. Син заразила его. Она оставила частицу себя в его процессоре, в его памяти, в его сути. Он чувствовал её присутствие, как холодный ветер, который не мог унять. И в этом была её ошибка.

Она показала ему всё. Каждое её движение, каждую её мысль, каждый её шаг. Она думала, что это сломает его.

Но она ошиблась.

Узи была его дочерью. Не насмешкой. Не игрой. Его дочерью, которая смотрела на него с тем же упрямством, с которым он когда-то смотрел на мир, когда был Джеймсом Эллиоттом. Она была его шансом. Его единственной надеждой.

Он встал с койки и посмотрел на своё отражение в тёмном стекле медицинского оборудования. Он был Ханом. Он был Джеймсом. Он был тем, кто потерял всё, но при этом приобрёл нечто большее — знание того, что он может остановить её.

Нори была Луизой. Тесса стала частью Син, её пленницей в ядре того самого Абсолютного Вычислителя.

Син дала ему ключ. И он воспользуется им, даже если это будет стоить ему всего. Даже если он должен будет принести себя в жертву, чтобы остановить её. Он уничтожит эту тварь.

Чего бы ему это ни стоило.

Он сделал шаг к двери, и его процессор загудел, словно подтверждая его решение. Внутри него что-то дрогнуло — не страх, а решимость. Он был готов.

— Я иду за тобой, Син, — прошептал он. — Ты хотела, чтобы я вспомнил. Ты получила своё.

Он вышел из медицинского отсека, оставляя за собой тишину, которая была наполнена эхом его шагов. Впереди был путь. Дорога, которая вела к финалу, который он уже видел в своих воспоминаниях.

Он будет ждать, когда она явится. И он будет готов.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге