Механическая Птица: Стальные Крылья

Глава 1. Новая сталь

Щёлк.

Эхом разнеслось в комнате.

«Уже?...»

Щёлк.

«Ещё буквально пару минут...»

Щёлк.

«Встаю.»

Щёлк.

Ничто не бодрит по утрам Хадзэ лучше, чем эти зацикленные щелчки в его механизме левой руки. А сон у него довольно чуткий.

Щёлк.

Нужно поскорее вставать и смазать механизм в руке, пока звук не стал слишком назойливым. Но от попытки подняться стало только хуже. Резкая, колющая боль пронзила всё тело. Хадзэ инстинктивно вжался в футон, не смея двигать конечностями.

«Неужели отец чувствует это каждое утро...» — подумал Хадзэ, разжимая затвердевшие от болезни пальцы.

Ладно, парень уже сотню раз проходил это. Медленно, плавно, а главное — аккуратно.

Щёлк.

Поднял ноги, потом шею, напоследок правую, живую руку. Рывок. И вот он уже касается ступнями твёрдого холодного пола. За стеклом солнце даже не думает вставать — непроглядная тьма. А на раме уже тлели благовония, которые наполняли комнату кислым, терпким, но уже знакомым запахом винограда.

Щёлк.

Хадзэ чиркнул спичкой. Маленькое, но шустрое пламя жадно вцепилось в керосиновое топливо. Резкий, химический запах ударил ему в нос, перекрывая аромат благовоний.

Щёлк.

— Ц-ц... — раздражённо цыкнул парень.

Взял с тансу небольшую баночку масла и начал аккуратно наносить его на механизм в руке. Круглая, вязкая капля проникла между трещинами в механизм. Ему пришлось просидеть так ещё около получаса.

Щ... — звук шестерней и тросов постепенно ушёл.

«Наконец-то.» — с облегчением выдохнул Хадзэнцу.

Щёлканье прекратилось, а значит, можно начинать новый день. Осталось только вытереть излишки чёрного масла. Он взял грязную тряпку, протёр руку и положил обратно на тансу. Накинул на себя рабочую одежду, которая уже в десятый раз шита. Взял повязку и перевязал левую руку. Сложил футон, убрав его в осиирэ. Взяв лампу, Хадзэ, отодвинул бумажные сёдзи, из тёмного коридора в его комнату ворвался ледяной сквозняк, от которого парень инстинктивно сжался.

«Чёрт... Ну и холодина. А только конец лета. Так ладно, к отцу.»

Из комнаты отца Хадзэ услышал тяжёлое дыхание и, приоткрыв сёдзи, спросил.

— О-отец? — изо рта вышло облако белого пара.

— Уже не сплю, — тихо сказал пожилой отец. — Помоги надеть моё изобретение, Хадзэ.

Парень тут же вошёл внутрь. Кислый, но приятный запах винограда сразу бросился в нос. Благовония отца — также тлели. Поставил лампу на стол, где лежали старые чертежи и детали. Взял с него баночку с целебной мазью и подошёл к отцу. Начал растирать суставы рук и ног, которые затвердели после сна.

«Отец... я же вижу, что ты догораешь, как благовония.»

После нескольких минут растирания мази, отец тяжело приподнялся и сел на футон.

— Хадзэ... — на секунду замолчал, опустив взгляд. — Болезнь всё сильнее меня обездвиживает. Скоро я даже не смогу надеть собственное изобретение... Не то что носить его. А мои суставы ржавеют, как сталь в моих механизмах. — Он тепло улыбнулся и посмотрел сыну в глаза. — Но сейчас растопи печь, холодно, как на вершине горы.

— Не говори так, отец! Ты же как виноградное вино. С каждым годом всё лучше и лучше.

— Но если вино хорошо не закрыть, оно испортится.

Хадзэ ничего не смог ответить. Лишь молча отвёл взгляд, опустив голову. Затем подошёл к стойке, где был расположен экзоскелет. Металлический, большой протез, надевая на тело, отец мог нормально двигаться, даже находясь в не лучшем положении. Но всё это давалось ценой невероятных физических усилий носителя. Парень удивляется его стойкости — такая тяжёлая вещь. Еле-еле удерживая конструкцию, он поднёс экзоскелет к отцу. Пол немного скрипел, но в очередной раз выдержал. Хадзэ помог закрепить ремни, тросы, удержал некоторые шестерни. Далее подал трость из довольно хорошего дерева. Выйдя из комнаты, пошёл на передний двор. Минуя холодную кухню и не менее прохладную, но большую гостиную. Улица оказалась теплее, чем дом, и уже можно разглядеть первые солнечные лучи. Парень взял топор и начал рубить дрова.

«Отец. Что же ты имел в виду? Зачем так говорить?» — подумал Хадзэ. Продолжая рубить.

Через четверть часа у него уже была целая их стопка. Протерев лоб от пота, а позже забрав дрова, понёс их в дом. В доме парень увидел, что отец уже встал и зашёл на кухню. А он за ним. Положив дрова у печи, аккуратно разложил поленья и чиркнул спичкой. Отец, шаря по полкам в поисках сковороды, сказал:

— Хадзэ, проверь уток, накорми и собери яйца. Сегодня нам на завтрак приготовлю яичницу.

— Уже иду! — выходя на задний двор, ответил парень.

На заднем дворе был расположен загон с утками. Утки встретили его безудержным кряканьем и топотом под клеткой. Из-под навеса зачерпнул немного крупы в миску. Когда же открыл загон, утки начали выходить. Первая как всегда, Эне, старая мама утка. За ней — её дочки, Уне, Ане, Оне, Ине. Пятеро уток побежали к пруду быстрее парня. А пруд находится за утятней. Хадзэ поставил миску, и птица тут же набросилась на лакомство. Заглянув в утятню и собрав ещё тёплую горстку яиц с гнёзд, он пошёл обратно в дом. Отец уже подготовил сковороду, растопив кусок жира. Хадзэ отдал ему яйца и немного застыл, думая о пище богов.

«Ммм... Яичница...» — простая, но любимая еда Хадзэнцу.

Отец странно, но с улыбкой посмотрел на него.

— Так хочешь?

Ухмылка отца от уха к уху, такая хитрая. А взгляд, как будто читал мысли. Хадзэ, чтобы не мозолить глаза, пошёл к винограднику. Листьев уже коснулась желтизна, а гроздья всё больше и больше набухали от сока.

«К моему дню рождения как раз подрастёт.»

Парень сорвал две большие грозди винограда и пошёл обратно на кухню. Виноград, его любимая вторая еда, после яиц.

— Ещё не готово, потерпи немного.

Услышал Хадзэ, переступая порог.

— Ладно, — положил грозди рядом с отцом. — Пойду воды принесу.

Отец лишь коротко кивнул в знак одобрения. Взяв ведро, он пошёл к колодцу на переднем дворе. Уже набрав холодной колодезной воды, за спиной услышал:

— Хадзэнцу, уже не спишь? — послышался голос Ине-сан, который парень ни с кем не спутает. — Ни свет ни заря, а вы с отцом уже на ногах.

Хадзэ обернулся и увидел, как сонная Ине-сан зевала, прикрывшись рукой.

— Доброе утро, Ине-сан! А вы чего так рано? Вам же врач прописал сон.

— Эх... Не спится мне, хоть убей. Кстати... У меня для тебя гостинцы. Подойди поближе.

Оставив ведро у колодца, он подошёл к изгороди. Ине-сан протянула в свёртке четыре онигири.

— Вам с отцом на завтрак, — пояснила Ине-сан.

— Ине-сан, это много, — сказал он, глядя на онигири в руках. — Нам столько не нуж... — не успев договорить, как его перебили.

— Не паясничай. Погляди на него! Ты молодой, тебе нужно много сил, а значит, кушать! Так всё, я пошла. Приятного аппетита, — она подошла к крыльцу своего дома.

— Благодарю! — ответил уже ей вслед.

— Отцу привет.

Парень, забрав ведро, пошёл к отцу на кухню. Когда отец увидел, что он несёт в руке, спросил так, как всегда.

— Ине-сан опять передала гостинец?

— Да, целых четыре онигири, — положил свёрток на тябудай.

Отец вынес поднос с яичницей, двумя чашками виноградного сока в гостиную. Поставив на тябудай, он разделил онигири. Пока Хадзэ носил ведро на кухню, отец распределил еду. Ему досталось три, а отцу один онигири. Парень хотел уже что-то сказать, но отец, прерывая мысль, ударил парня по голове своей тростью.

— Отец! — сказал он, протирая рукой голову. — Тебе же тоже нужно есть!

— Хадзэнцу.

И парень тут же отшатнулся на шаг назад и замолчал. Отец не сказал грубо, не сказал громко. Но если он называет полное имя, обычно ничего хорошего это не предвещает.

— Ц-ц... — недовольно цыкнул парень. — Как всегда. Но ты уже стар! Тебе тоже нужны силы на подъём скелета.

— Хадзэ. Мы уже обговаривали это. Никаких но. Лучше присядь. У меня для тебя важная новость.

Хадзэ быстро сёл на дзабутон. И внимательно начал слушать. Отец промолчал секунду, сказал:

— Но сначала найди Дайки и Аяку. А потом приведи на передний двор.

Через двадцать минут:

Отец стоял на веранде с ножнами на пояснице. За ним, как каменная стена, стоял кузнец. В руках он держал кирибако. На его плече висел сундук.

Наконец, отец, осмотрев собравшихся учеников, сказал:

— Это господин Ивао. Мой личный боевой кузнец, приставленный старейшинами ОЛО. У него есть для вас подарки. Господин Ивао, прошу.

Отец отошёл на шаг, уступая место старому кузнецу. Ивао вышел вперёд.

— Кхм кхм кхм... Я, личный боевой кузнец господина Синкэя. Бывшего Кэнсэя Клятвы Птицы. Я выполнил его заказ на одну боевую рапиру и пули, пропитанные боевым духом Клятвы стали. Пожалуйста, заберите свой заказ.

Дайки подошёл первый. Взял наплечный сундук и на месте открыл. В сундуке на шёлке лежали десятки круглых пуль, а чуть-чуть выше вакидзаси. Ки аккуратно взял одну пулю между пальцами и осматривал её. Дальше подошла Айка. Ивао открыл кирибако, и девушка прикрыла рот от удивления.

— Господин Ивао... — Аяка достала рапиру. — Она прекрасна! Такая тонкая и лёгкая! — взмахивая по воздуху, сказала девушка. — А быстрая то какая!

— Господин Ивао, — всё ещё рассматривая пулю, спросил Ки. — Она действительно способна убить демона?

— Эх детишки. Не видели вы ещё настоящей крови! Не видели ещё настоящего оружия! Рапира лёгкая и быстрая ведь в неё влила частичку силы сама Сакурадзава Хицубоми! А пули способны даже ранить демонов Тела! Я в этом полностью уверен. Ведь их помогал мне создать сам Тэцудзан Котаро! Гордитесь, новое поколение охотников!

Лишь Хадзэ покорно стоял и ждал своего часа. Его переполняла гордость за своих друзей, а ели ощутимая зависть, быстро стлела.

— Ох! Юный Хадзэнцу, для тебя мне не было велено создать оружие. Но не расстраивайся! Я также уверен, у твоего старика, Синкэя, есть что-то для тебя. — Ивао повернул голову к Синкэю. — Ведь так?

Отец лишь коротко кивнул. А Ивао сразу перевёл тему.

— Так юные охотники! Пошлите покажете мне дом старого друга. Синкэй, у тебя саке так же на нижней полке?

— Ивао, ты же не собираешься напоить моих учеников моим саке?

— Да что ты. Конечно нет. Я для себя!

Ивао повёл Ки и Айку внутрь дома. Бумажные сёдзи захлопнулись за ним. На улице снова тихо.

— Отец, что имел в виду господин Ивао? Какой подарок у тебя для меня есть? — спросил Хадзэ стоя на том самом месте, сложив руки за спиной.

Синкэй подошёл к нему. Резким движением достал из ножен катану и направил на Хадзэ. Потом, взяв за кончик лезвия, перевернул его в свой бок.

— Теперь это твоё, Хадзэнцу Банъя. Моя старая родовая катана семьи Банъя, твоя.

Парень неловко посмотрел, а после, взял обеими руками, крепко сжал рукоять.

— М-моя?.. Но ты же всю жизнь с ней прошёл. Какие истории рассказывал, как она тебя выручала... Серьёзно? Мне?

Отец кивнул. И тепло посмотрел на сына.

— Это ещё не всё. Нам нужно сейчас сходить в мастерскую. Твой протез также будет усовершенствован. Хе-хе, пошли прямо сейчас, пока Ивао не напился саке.

Отец открыл бумажные сёдзи. Ивао, Ки и Айка сидели за тябудаем. Ивао наливал себе в чашку сладкого саке. А парень с девушкой до сих пор вглядывался в свое оружие.

— Ивао! Не смей напиться! Выгоню с дома! — твёрдо сказал отец.

Кузнец поднял глаза, и в них читался печаль.

— Какой ты жестокий друг, Синкэй! Ай, ладно! — демонстративно отставил бутылку и отодвинул чашку.

— Дети, — не обращая внимания, продолжил Синкэй. — поговорите с ним, разговорите. Но только тронет бутылку! — Синкэй грозно посмотрел на Ивао.

Ки и Айку кивнули, после, начали расспрашивать старого кузнеца обо всём. Хадзэ с отцом в это время пропали за сёдзи в мастерскую.

Ещё через двадцать минут:

— Быстро мы управились. — сказал отец. — Но нужно ещё протестировать, будет ли оно работать.

— Да, отец. Теперь я буду ещё сильнее на тренировках, с обрезом в руке.

— Заряжать обрез будет проблематично. И отдача бешеная... Но руку тебе не оторвёт! Протез надёжно закреплён.

— Не переживай, отец. Я справлюсь.

Сын и отец улыбнулись друг другу. Потом перевели взгляд на тябудай. На удивление Ивао был не пьян. А наоборот, активно разговаривал с Ки и Айкой.

— И тогда я вырвал голову демону! А он *Рааа! Вааа!*, а Синкэй разрубал его на кусочки! А демон очень сильно ударил меня в голову! Вот тогда я и получил этот шрам.

На голове у Ивао был небольшой шрам, который он якобы получил в сражении.

— О! Синкэй и юный Хадзэнцу! Что-то вы долго. Я уже успел поведать половину наших с тобой приключений.

— Да-да-да... Ивао... Засиделась мы немного. Дайки, Аяка, выходите на тренировочную площадку. Дайки, советую тебе заряжать пули, которые ты использовал раньше. Хадзэнцу, используй весь свой арсенал.

— Да, сэнсэй! — в один голос сказали ученики.

Вышли на улицу, Ивао, с бутылкой саке уместился прямо на крыльце, скрестив ноги.

— Ох! Как давно я не видел настоящих тренировок. — хлебнул прямо с бутылки. — На меня не обращайте внимания.

Синкэй стал напротив учеников. Хадзэ, Ки, Айка стали в ряд напротив учителя.

— Будете без катаны, сэнсэй? — спросил Ки,

— Вы слишком уверенны в себе, учитель. — хихикнула Айка,

— Конечно нет. — и в ту же секунду в его руках появился бокуто. — Что же, начнём, нападайте. — Синкэй даже не встал в стойку.

Ученики устремились кто куда. Хадзэ заходит справа, Айка направила рапиру слева. Ки, наоборот, сделал рывок назад, что бы разорвать дистанцию. Сэнсэй лишь ухмыльнулся. Точечным ударом сбил рапиру Айки, да так что удар полетел в бок вместе с девушкой. Далее заблокировал удар катаны Хадзэ.

— Отец, становишься сильнее? — с ухмылкой спросил Хадзэ,

— Мой потенциал к сожелению уже исчерпан, — сухо ответил Синкэй.

Пока Синкэй открыл спину, Айка хотела сделать удар. Но к тому времени Хадзэ уже оттолкнули ногой. Рапира уколола воздух. Сэнсэй уже был перед Ки

— Клятва стали! Первая ката! Дымовая завеса!

Лёгким движением бокуто, сэнсэй сбил прицел. И пуля полетела в небо, образовав облако дыма. Ки хотел ударить вакидзаси, но неловко уронил его с рук.

— Чёрт! — крикнул Ки.

Далее Синкэй коснулся наконечником шеи парня.

— Ты умер, Дайки. Крепче держи оружие. — произнёс отец.

Ки с облегчением упал на землю. А Хадзэ уже был за спиной. Его клинок вот-вот достанет хаори отца. Отец быстро развернулся, перевёл удар вниз, а сам уже хотел достать шею, но Хадзэ заблокировал удар протезом, оттолкнув отца. Была предпринята попытка выстрела с обреза в упор, отец не дал повода.

— Неплохо, но не отвлекайся Хадзэнцу!

Где же Айка?

— Клятва сакуры. Первая ката. Цветение!

Она уже в воздухе, и летела в Синкэя, рапира заменилась на прекрасный цветок сакуры. Сэнсэй подставил бокуто чтобы поставить блок, но с треском сломал его об удар.

«Да! Я сломала бокуто сэнсэя.» — Айка ухмыльнулась.

«Сила этой девушки возрастает. Интересно, сколько в ней потенциала.» — подумал сэнсэй.

Синкэй не растерялся перехватил рапиру руками и направил её в землю.

— К-к-куда? — успела сказать Айка,

— Клятва птицы. Первая ката. Манёвр ласточки!

Хадзэ в момент оказался под боком отца. Катана почти коснулась его. И даже задела хаори, сделав небольшую дырку.

«Практически, нужно рассечь ещё больше!»

Отец в момент пропал, глаза Хадзэ стали большими от удивления.

«Нет, только не опять! Отец должен бить в...»

Далее парень почувствовал только боль в подбородке. Отец, уцелевшей рукоятью, ударил его.

— Ты умер, Хадзэнцу, хорошо держался.

Хадзэ упал на землю, спиной вниз. Отец спокойно подошёл и коснулся шеи Айки.

— И ты тоже, Аяки, слышком прямолинейные атаки.

Далее повернулся к Ивао, сложив руки за спину.

— Вам ещё учиться пользоваться новым оружием. Изучать новые каты. И почувствовать, что такое настоящий азарт. С сегодняшнего дня ваши тренировки станут ещё усерднее, а бои сложнее.

— Ха-ха-ха-ха! Ха-ха-ха! Ха-ха! Как я давно не видел тренировки охотников! — качаясь по земле, смеялся Ивао. — Да ты их и убить так можешь! Синкэй сэнсэй! Ха-ха-ха-ха!

— Так, ученики. Отдохнёте и опять за тренировку. Последний месяц я должен вас доводить до предела. И учить пользовать потенциалом, Клятвами, оружием.

Дети лишь тяжело дышали, лёжа на земле.

— Да!.. сэнсэй! — в один голос сказали они.

Ивао поднялся и подошёл к Синкэю.

— Может, пойдём в дом? Поговорим о том о сём. Я же тебя последние лет восемнадцать не видел, после твоего ухода из организации. Старейшины такой бум устроили! Ты держал всех демонов в узде.

— Конечно, Ивао, пошли.

После этих слов мужчины зашли в дом. Но Хадзэ заметил одну вещь, ноги отца подкосились, переступая через порог.

Первым, опираясь на катану, поднялся Хадзэ. Суставы опять ноют, а он всего минуту пролежал не двигаясь. Следом Ки, а Айка просто сидела.

— Хах. Отца нам не победить, если не будем действовать вместе,

— Сэнсэй слишком силён. Зачем нам тратить время на то, что не приносит результата? Мы уже несколько лет подряд занимаемся с сэнсэем, — буркнул Ки, направляясь к колодцу чтобы попить воды. — Так какого чёрта даже не приблизились к его хаори,

— Хадзэ... Твой отец действительно очень сильный. Может, ты как то уговоришь его? Чтобы он нам поддался. Хоть раз, ради приличия! А то уже руки опускаются от поражений,

— Айка... Я не думаю, что он будет нам поддаваться, — Хадзэ подошёл к Айке протянув руку. — Ты же слышала его слова: «Буду доводить вас до предела»,

— Да. Ты определённо прав, Хадзэ, — Айка поднялась за руку парня на ноги и стряхнула пыль. — Тогда остаётся только тренироваться... — вздохнула девушка,

— Дайки, принеси воды! Что ты там бубнишь себе под нос! — окликнул Хадзэ друга,

— Ки! Ты что, обиделся на сэнсэя? — ловко подколола брата Айка,

— Ни на кого я не обижался! Просто меня уже заколебали эти тренировки, толку от них как от мокрого угля.

Айка и Хадзэ подошли к Ки. Хадзэ хлопнул Ки по плечу.

— Не переживай, мы справимся.

Ки выдохнул, а Айка хихикнула.

— Хадзэ, это тебе уже восемнадцать будет? Ты станешь таким взрослым! Чтобы ты хотел на подарок?

— Я... — Айка перебила его, приложив палец к губам,

— Не говори, я сама догадаюсь.

Хадзэ немного смутился, но ничего не ответил.

— А тебе, Дайки, помощь с подарком не нужна? — колко спросил Хадзэ,

— Хах, у меня уже всё готово! — гордо выпрямился Ки.

Тем временем:

Синкэй и Ивао сидели за тябудаем.

— Ивао... — начал Синкэй. — Мой век подходит к концу. Чувствую как смерть подступает всё ближе и ближе, руки холодают, взгляд мутнеет. Я стаю слабее. Что, как ты знаешь, происходит только тогда, когда человек скоро умрёт. — Из его глаз потекли слёзы. — Думаю, мне остался месяц. Как раз к дню рождения Хадзэ...

Ивао, закрыв глаза, молча сидел.

— Я бы не говорил тебе такого, Ивао, только если, у меня не было подозрений. Скорее всего, я стану демоном.

— Почему ты так говоришь?

— Я — великий человек для мира людей. Возродил организацию собрав совет старейшин, начал производство протезов, тренировал поколения охотников и Кэнсэев. Обо мне знает Хару, и он знает, что пока сильнее его, ему меня не сломить. Также, я смогу помочь ему в создании артефакта, не знаю какого, но знаю, что он есть. Так скажи, почему у меня не должно быть подозрений?

— Нужно привести других Кэнсэев... света... стали... костра... И других.

— Ивао. Я не могу рисковать их жизнями, ради своей, угасающей. Я уже решил. Как можно больше ослабить себя. Я буду есть, пить столько, сколько нужно для поддержания жизни.

Синкэй снял очки и начал аккуратно их протирать.

— Мое последнее желание. Проведи моих учеников в ОЛО. И обязательно смотри за утками и виноградником! Можешь выйти на пенсию. Не думаю, что тебе будет удобно каждый день ходить туда-сюда.

— Синкэй...— голос Ивао дрогнул, но он так и не нашёл, что добавить.

Глава 2. Опустевшее гнездо

Месяц спустя:

ТАК!

ТАК!

ТАК!

Эхом разносилось по тренировочной площадке.

ТАК!

ТАК!

ТАК!

— Давай, Хадзэ. Мы в тебя верим. — кричала Айка.

— Отомсти за нас! — ещё громче кричал Ки.

Ивао, скрестив ноги, сидел на крыльце с бутылкой саке. За этот месяц его чёрные как уголь волосы стали белоснежно-седыми. На подбородке грязная щетина, а под глазами появились большие мешки. Он ничего не говорил, лишь молча наблюдал за тренировкой.

ТАК!

ТАК!

ТАК!

Синкэй и Хадзэнцу шли на одном уровне. Новое деревянное бокуто издавало глухой звук при ударе о стальную катану. Усталые руки отца еле-еле поспевали за взмахами сына.

ТАК!

ТАК!

ТАК!

Наконец, Хадзэ отвёл бокуто в сторону и моментально остановил катану около шеи пожилого отца.

— Да! Ты победил, Хадзэ. — во весь голос кричал Ки. — Наконец-то! Спустя столько лет непрерывных тренировок. Непобедимый сэнсэй побеждён!

— Ты молодец, Хадзэ, — усмехнулась Айка и дала подзатыльник Ки.

— Ауч, да за что?

Ивао молча допил саке и поставил бутылку сбоку.

Синкэй очень удивился. Его полузакрытые глаза открылись полностью. На лице выступила улыбка гордости, хоть и уставшая. Хадзэ увёл катану, но не чувствовал радости. Бледная как у мертвеца кожа, выпирающие скулы, обвисшее хаори. Можно ли радоваться победе, когда родной человек выглядит как живой труп?

— Хадзэ... Ты смог. Я горжусь тобой.

— Как можешь гордиться, отец, когда ты в таком состоянии? Это разве можно назвать чистой победой?

— Истинная сила наставника не в том, чтобы оставаться непобедимым. А в том, чтобы успеть отдать все навыки и умения, прежде чем превратиться в серый пепел. То, что ты превзошёл меня, значит, что твоя сила перешла на новый этап. Мне это было очень важно. Поэтому я буду гордиться тобой всегда.

— Благодарю, отец.

Хадзэнцу убрал катану в ножны, а сам встал на одно колено, опустив голову.

— Это меньшее, что я могу для тебя сделать, отец.

На минуту все звуки, все разговоры стихли. Как будто сама природа отдавала честь пожилому Банъя Синкэю.

— Хадзэнцу, встань. Я не хочу видеть тебя на коленях. Никогда не опускай голову, кто бы ни стоял перед тобой. Ты свободная птица. Так лети гордо, покоряй высоты, со своим механическим крылом.

Хадзэнцу поднялся.

— Так, ученики, за работу! Тренировка не ждёт. — громко крикнул Синкэй. — А то нюни распустили!

Синкэй подошёл к Ивао и сел рядом с ним.

— Дайки, Аяка, Хадзэнцу, сейчас вы противники друг другу, сражайтесь как враги. Вперёд-вперёд.

Сэнсэй оставался серьёзен, несмотря на грустную атмосферу. Ки и Айка вышли на поле и стали друг напротив друга. Хадзэнцу же, отойдя на несколько шагов назад, встал посередине.

— Сражаемся до первой царапины, — сказал Синкэй.

— Вы же понимаете, сэнсэй, что я не трону свою сестрёнку? — спросил Ки, хрустя кулаками.

Сэнсэй коротко кивнул и ответил:

— Я не сомневаюсь в тебе, Дайки. Аяка, а ты что скажешь?

— От одного маленького пореза Ки не умрёт. Я готова на все сто, сэнсэй!

— Ты, Хадзэнцу? — Синкэй посмотрел на него.

— Готов, — коротко ответил Хадзэ.

— Начали!

Первым тронулся Ки.

— Клятва Стали! Первая ката! Дымовая завеса!

Ки выстрелил под ноги Хадзэ. Через секунду облако белого дыма накрыло площадку.

«Ты для меня как на ладони!» — подумал Ки.

— Клятва Птицы. Первая ката. Манёвр ласточки.

Вакидзаси Ки рассекло только место, где стоял Хадзэ.

«Что? Куда?»

Хадзэ уже стоял с другого бока.

— Клятва Стали! Третья ката! Свинцовый разгон!

Ки выстрелил под себя и подлетел на несколько метров вверх. Смотря вниз, он не обнаружил Хадзэ в облаке дыма, но почувствовал его присутствие сверху.

— Клятва Птицы. Третья ката. Пикирование совы.

Хадзэ, налегая своим весом на спину Ки, быстро спустил его на землю. Весь воздух в лёгких Ки от толчка высвободился наружу.

— Хадзэ! Убьёшь! — прохрипел Ки.

— Всего лишь сделаю надрез, — крепче прижимая протезом, ответил Хадзэ.

В этот момент к ним не спеша подошла Айка.

— Клятва Сакуры. Первая ката. Цветение.

Она сделала два движения, и на щеках парней появилась кровь.

— Хи-хи. Нужно брать противника не только грубой силой, но и умом, мальчики.

Облако дыма развеялось. Синкэй и Ивао наблюдали за боем.

— Что скажешь, Ивао, победила Аяка?

— Практически и фактически — да. Поэтому Аяка победила.

— Но она поступила очень хитро. Подождала, пока противники будут не в лучшем положении и атаковала. По-твоему, это правильно?

Ивао вздохнул.

— Уже слышал мой ответ, да.

— Что же, — Синкэй осмотрел учеников. — Да, Аяка выиграла честно, поздравляю.

— Спасибо, сэнсэй. Одна из немногих моих побед.

Хадзэ и Ки молча слушали.

— Может, наконец слезешь с меня? — прохрипел Ки.

— Оу, да, сейчас, — Хадзэ встал с Ки и подошёл к Айке. — Поздравляю с победой.

Айка улыбнулась, отводя глаза.

— Спасибо, Хадзэ. Вообще, нам с Ки уже пора. Сэнсэй, вы же отпустите нас сегодня пораньше? — обратилась Айка к сэнсэю.

— Можете идти, будем ждать к ужину.

— Да, сэнсэй! Ки, что ты разлёгся, вставай и пошли домой.

Ки встал, стряхнул пыль и направился к дому, под назойливые фразы сестры о том, в чём она пойдёт на праздник. Хадзэ лишь провёл их взглядом.

— Хадзэ, сегодня твой день, можешь расслабиться и готовиться. Сделай свой праздник сам, — Синкэй повернул голову к Ивао. — Отведи меня в комнату, Ивао. Хочу хоть немного отдохнуть.

Ивао взял Синкэя за руку и повёл в дом. На улице остался только Хадзэ, наедине с мыслями.

«Хм... Что же приготовить? Яйца, рыба, саке.» — думал Хадзэ, пересчитывая ингредиенты на пальцах и войдя в дом.

— Да, сегодня будет лучший день.

Хадзэ подошёл к печи, подпалил заготовленные дрова, достал с полок несколько ёмкостей, ножей и приступил к работе. Все ингредиенты были собраны ещё вчера, и весь список блюд Хадзэ прокручивал в голове снова и снова. Ивао, который уже провёл отца в спальню, пришёл на помощь Хадзэ.

— У тебя есть какой-то план, парень? — спросил Ивао из дверного проёма.

— Да, конечно. Приготовим рыбу, яйца и ещё несколько блюд. План есть, и я буду его придерживаться. — улыбаясь, сказал Хадзэ.

Ивао ухмыльнулся, но подошёл и похлопал Хадзэ по плечу.

— Ладно, нужно сделать этот вечер особенным для тебя. Чем я могу помочь?

— Благодарю за помощь, — Хадзэ протянул нож, рукоятью к нему. — Нарежьте лука, а я пока сбегаю за остальным.

Ивао взял нож и начал резать лук. У него не очень хорошо получалось это делать, большие мозолистые руки не предназначены для кухни. Хадзэ пошёл в подсобку. Вытянул оттуда корзинку с яйцами, недавно очищенную тушу селезня, пойманного в лесу, а также свежую рыбу. За несколько ходок парень принёс всё, что нужно, а Ивао не без слёз дорезал лук.

— Займитесь пока набэ. Нарежьте селезня и овощи крупными кусками, — руководил Хадзэ, пока обмакивал рыбу в соль, сидя около пламени.

Потом зигзагами насаживал рыбу на бамбуковые палочки, аккуратно закрепляя их в золу вокруг раскалённого угля. Суставы пальцев немного не слушались, но праздник это не испортит. А на печи, в глиняных посудинах, кипел соевый соус и варился бульон, в который Ивао подкидывал овощи, утку, грибы. Хадзэ поднялся, разбил несколько крупных яиц в миску и начал взбалтывать их в однородную массу.

— Не жалей яиц. Каждому человеку должно достаться по одному яйцу. А ты только четыре разбил. Каматама выйдет слишком сухой.

Хадзэ послушно разбил ещё четыре яйца. Вот уже доварился рис. Его нужно класть на дно глубоких пиал, залить яйцами, а сверху накрыть луком.

— Клади больше лука. Твой отец обожал совать его туда, куда не надо, — скидывая в казанок мясо, сказал Ивао. — Вот прям всегда, даже в сладкое мог добавить. А я сам не люблю лук. Но ради Синкэя терпел его присутствие.

— Хах... Интересная история. Мне отец её ещё не рассказывал, — на лице парня выступила ухмылка.

Ивао скоса посмотрел на Хадзэ, выдохнул и ответил:

— Хадзэ, ты же всё понимаешь. Ты большой взрослый парень. Ведь так, Хадзэ?

Ухмылка с лица Хадзэ спала, взгляд помутнел, боль в суставах как будто усилилась. Парень не смог найти ответ на вопрос.

— Ох, я совсем забыл о десерте. В подсобке должен быть дайфуку, — Хадзэ ушёл в подсобку.

— Эх... бедный ребёнок, — Ивао сжал нож сильнее. — Синкэй, почему? Почему ты так рано уходишь? Ему нужно встать на ноги.

Ивао приоткрыл крышку котелка, где готовился набэ — практически готово. Посмотрел на рыбу — можно доставать. Взялся за тёплые палочки и вынул рыбу на блюдечко. Капля жира капнула на столешницу, оставив после себя тёмный след. Запах жареной рыбы разнёсся на всю кухню. Выложив оставшиеся тушки, Ивао кинул взгляд на дверь в подсобку. На ступенях показался Хадзэ. Он держал в руках поднос с дайфуку. Несколько десятков белых шариков, аккуратно сложенных в два ряда, дрожали от шагов Хадзэ. Он медленно поставил поднос на столешницу и вернулся к работе.

— Рыба уже поджарилась? А набэ приготовилось? — Не дослушав, Хадзэ закидал вопросами Ивао.

— Рыба — да. Набэ практически. — Коротко кинул кузнец. — Достань сразу саке, чтобы не лазить за ним каждый раз.

Хадзэ послушно вернулся в подсобку. Послышался звон бутылок.

— Ты там ничего не разбил?

Хадзэ вышел с двумя бутылями саке.

— Нет, ничего.

Хадзэ поставил их на столешницу. Кузнец кивнул. Потом взял черпак, открыл крышку котелка и перемешал набэ в последний раз. Горячее облако вырвалось из глубины котелка, обжигая лицо Ивао. Но он даже не вздрогнул. Лишь отодвинул котелок от огня.

— Хадзэ, можешь уже идти наряжаться. Хах. А я тут справлюсь.

— Хорошо, господин Ивао.

Хадзэ ушёл в свою комнату. Ивао остался один на кухне, опять наедине со своими мыслями.

Тем временем:

Посреди леса стоял древний храм. По виду — заброшенный так лет триста. Древние колонны поросли мхом, крышу захватили лианами, которые свисают с неё же, когда-то монументальный мраморный фундамент покрылся глубокими трещинами. Снаружи внутрь задувает пронизывающий до костей ветер. Дверь из тёмного дуба — приоткрыта. Можно рассмотреть, как воздух вокруг искажается, будто ломается от присутствия чего-то. Стоило подойти ближе, как барьер рассыпался на маленькие осколки, похожие на острые зеркала. Иллюзия. Храм теперь не выглядит так древен. Вся зелень, вся пыль пропали после шага. Ухожено и очевидно — кто-то тут живёт. Внутри храм выглядит больше. Намного больше, чем снаружи. Неужели бесконечен? Или конец есть, только в самых далёких уголках? Неважно, важно лишь то, что на кожаном кресле сидит демон. Он увлечённо читает свежий роман.

— «Те, кто сегодня кажутся нам самыми близкими, завтра могут исчезнуть, оставив нас в абсолютном одиночестве. Любовь и привязанность — это лишь подготовка к глубокой скорби. Чем сильнее ты привязываешься к своей семье, тем страшнее будет час, когда тебе придётся остаться одному на их пепелище», — демон переворачивает страницу и едва заметно улыбается. — Нацумэ Сосэки. “Сердце„. Великий писатель современной эпохи.

Он положил книгу на полку по соседству, где красуются другие книги известного автора. Среди них выделяются следующие:

“Ваш покорный слуга кот„

“Врата„

“Мальчуган„

Демон перевёл взгляд на фигуру, стоящую в зале.

— Приветствую тебя, друг, — окинув взглядом демона, сказал он.

— Здравствуй, Хару. Что за срочность? Я был вынужден найти причину уйти прямо с собрания министров. Надеюсь, что-то срочное — поправляя строгий европейский костюм, отозвался демон-министр. — Хотя ты бы не стал вызывать нас по пустякам.

По коридору справа послышались шаги. В зал направлялись ещё двое.

— Синра! Как я давно тебя не видел. Как ты? — раздался громкий голос демона.

— Ну как я, отлично. Дослужился до полковника. Хотя слышал, что хотят повысить до генерала-майора. Это на ступень выше. Эх, работы от этого не уменьшится. А ты что, Хёри?

— По уши в работе. Господину Хару нужно всегда видеть всё.

— По Уши... Это как понимать?

— Синра! Хёри! — озвался демон в костюме. — Хватит уже болтать, идите сюда.

— Не переживай, Тенма. Пусть молодые говорят. Я действительно много вас загружаю. Ладно, присаживайтесь.

Хару щёлкнул пальцами, и перед ним из воздуха появилось три кресла. Все поспешно сели.

— Очень жаль, что откликнулись только вы. Хотя остальных можно понять, неспокойные сейчас времена. Давайте скорее переходить к теме собрания. Синкэй Банъя, — со спокойным лицом сказал Хару.

Других же на одно мгновение охватила дрожь по всему телу, но после быстро успокоились.

«Синкэй Банъя. Он не умер?» — Тенма сложил руки в замок, немного наклонившись. — «Ладно, нужно узнать, зачем Хару упомянул его».

«Ужас. Я же тогда ему кости переломал. Раны были ужасающие для человека.» — подумал Синра.

«Хех. Они так удивлены. Хотя, когда я в первый раз услышал его имя, моя реакция была ещё хуже.» — подумал Хёри и на его лице выступила улыбка.

— Я вижу ваше беспокойство, господа. Вынужден его развеять. Скоро тот человек, от которого вы дрожите, пополнит наши ряды. И прежде чем вы что-то скажете, послушайте. — Хару щёлкнул пальцами, и у него в руках появился бокал вина, он сделал глоток. — Синкэй очень ослаб. Очень ослаб. Значит — его дни сочтены. Сегодня я пойду в дом Банъя, и превращу его в демона.

— Это невероятная новость, Хару! — вскочил Тенма. — Тот, из-за которого мы боялись выйти в мир, падёт и станет на нашу сторону. — Тенма с облегчением упал на кресло.

— У меня нет слов, господин Хару, — озвался Синра. — Но какое место он займёт в иерархии Тела? Или вы планируете дать ему другую роль?

— Отличный вопрос, Синра. Синкэй не займёт ни Туловище, ни Ноги, ни Шею, ни Руки, ни Сердце, ни Хребет или какую-либо другую роль. — Хару ещё глотнул вина. — Он будет... Ммм... Совсем отдельной веткой. Учёным, который должен продвинуться в познаниях о “Слезе Демона„. Вещество, с помощью которого мы наконец обретём свободу от вечного голода.

Хару поставил бокал на появившийся комод. Взял с полки книгу, открыл и начал читать.

— Хёри, как там поживает Синкэй? Тренируется? — не отводя глаз с книги, спросил Хару.

— Сейчас, господин, — коротко ответил Хёри.

Расставив руки, открыв ладошки и закрыв глаза, Хёри использует свою способность.

— Дом Банъя... Вот! Вижу, как Синкэй лежит в своей комнате. Его сын с каким-то стариком на кухне о чём-то болтают.

— Лежит? Хорошо. Собрание можно считать завершённым. Я сказал всё, что хотел. И постарайтесь сообщить другим о пополнении. Кадзуо, телепортируй их.

Подул ветер, и демоны оказались в своих кабинетах.

Несколько часов спустя:

Готово. Тарелки, чашки, бутылки, блюда на столе. Всё как положено. Хадзэ надел самый новый наряд. Ивао — умылся. Синкэй не смог встать и до сих пор лежит в комнате. Вдруг Ивао говорит:

— Сабуро говорил, что принесёт что-то из-за границы. Какое-то модное пойло. И ещё дальнюю традицию. Пирог, в который вставляют свечи, чтобы потом их задуть.

— Хех, пирогов у нас нет, дайфуку, думаю, подойдёт. И задувать огонь?

— Да я сам удивился. Посмотрим, что такое эти ваши свечи.

Из двора уже доносятся шаги.

— Хадзэнцу! Открывай, — сказал кто-то из-за сёдзи.

Хадзэ открыл сёдзи, и на пороге стояла Ине-сан. В руках она держала поднос с онигири и сладкими ботамоти.

— Ох! Хадзэнцу! — Ине-сан вошла в дом, а Хадзэ взял её поднос. — Ивао-сан. — Она кивнула ему.

— Ине-сан, зачем было приносить столько? — Хадзэ отнёс поднос на тябудай.

— Хадзэнцу, опять ты за своё. Не паясничай! Принесла и принесла, что такого? — Ине-сан подошла к столу. — А пахнет-то всё как! Сами готовили?

— Да, Ине-сан, мы готовили сами. — Ивао присел за тябудай. — Присаживайтесь, дорогая гостья.

Ине-сан поспешно села. Она то и дело осматривала приготовленные блюда.

— Прям не верится. Хадзэнцу, вроде такой маленький был. А уже такой большой. Помню, как ты помогал делать онигири, как у тебя рассыпался рис. А сейчас! — Ине-сан потерла руки. — И сказать нечего. Ты вырос в настоящего мужчину.

Хадзэ немного смутился, но улыбнулся. На веранде снова слышны шаги и бубнёж. Парень открыл сёдзи, на пороге стояли Сабуро и Кэндзи. В руках Сабуро была какая-то странная баночка с мазью. Кэндзи же держал бутылку коньяка и пару-тройку свечей.

— Здравствуйте, Сабуро-сан, Кэндзи-сан, — Хадзэ поклонился. — Проходите и присаживайтесь за тябудай.

— Хадзэнцу-кун, — протянул руку Сабуро. — Поздравляю.

— Ух, Хадзэнцу-кун! Будет гулять всю ночь и весь день! Ха-ха-ха. — очевидно, Кэндзи уже выпил перед приходом.

— Прости, Хадзэнцу-кун. Я не смог его остановить. Кэндзи! Мог же подождать немного. — Сабуро вошёл в дом.

— Всё прекрасно. Где там мой друг Ивао? — Кэндзи также вошёл в дом. — Ой, Ине-сан, прости за мою громкость. Просто я так рад за Хадзэнцу-куна.

Ине-сан отмахнулась рукой и хихикнула.

— Не переживай, Кэндзи-сан.

— А где же старый Синкэй? — с удивлением спросил Сабуро.

— Да, я тоже заметила, что его нет. Наверное, готовится? — ловко ответила Ине-сан.

Ивао опустил взгляд, а Хадзэ сухо ответил:

— Отец сейчас не в лучшем положении.

Все тут же замолчали.

— М-да уж... Присаживайтесь, не стойте, друзья. — перевёл тему Ивао.

Кэндзи и Сабуро сели друг напротив друга. Кэндзи поставил бутылку коньяка, выложил свечи.

— Хадзэнцу-кун, я тебе тут принёс мазь. Для твоей болезни. — сказал Сабуро. — Самые передовые медицинские технологии ОЛО. — Протянул баночку.

Хадзэ взял, осмотрел её.

— Спасибо, Сабуро-сан.

На веранде снова слышны шаги. Хадзэ открыл сёдзи. На пороге стояли Айка и Ки. Айка была в том момент самой красивой девушкой на свете. А Ки надел модный европейский костюм и брюки. В руках Айка держала небольшой платочек, скорее всего, вышит самой Айкой. Ки держал точильный камень — незаменимая вещь в хозяйстве.

— Друзья, вы выглядите прекрасно. — Хадзэ замер от удивления.

— Ты так считаешь, Хадзэ? — Айка смущённо отвела взгляд.

— Посмотри на меня, какой я красавчик! Европейская мода мне очень даже идёт. — Ки покрасовался перед Хадзэ.

— Да, вам очень идёт.

Ки и Айка одновременно протянули подарки. Хадзэ принял их.

— Проходите за стол.

Они подошли к остальным.

— Дайки, Аяка! Ох! Какие вы красивые! — вскрикнула Ине-сан.

— Не смущайте нас, Ине-сан. — ответил Ки.

Наконец все сели, кроме Хадзэ. Он взял одну глиняную чашку с каматама.

— Я отнесу отцу, — тихо сказал Хадзэ.

В комнате Синкэя пахло виноградом и какой-то горечью. Отец тяжело дышал, лёжа и глядя в окно.

— О-о-отец... — всхлипнул Хадзэ, и из глаз потекли слёзы. — Я принёс тебе твой любимый каматама...

Синкэй повернул голову к сыну.

— Хадзэ, это ты. Ох, Хадзэ. — прохрипел Синкэй. — Оставь его на тансу. Я потом попробую. Присядь рядом со мной.

Хадзэ поставил чашку на тансу. Протез отца висел на стойке. Чертежи находились на своём месте, деталей не касалась рука человека. Время для вещей застыло. Хадзэ пододвинул дзабутон и сел.

— Хадзэ, — начал отец. — Мой дорогой Хадзэ, возьми меня за руку. — Рука отца еле двигалась, суставы практически полностью перестали сжиматься.

Хадзэ взял его руку.

— Слушай меня, Хадзэ, — Синкэй чуть крепче сжал худые пальцы на запястье сына. — Скоро ты останешься один. Не плачь, горькие слёзы — это вода, она не построит дом, не подставит плечо, когда будет нужно. Теперь ты — опора рода Банъя. Но опора нужна не для того, чтобы жить в одиночестве. Мужчина строит дом ради тех, кто наполнит его смехом. Оставь скорбь здесь, в моей комнате. Смотри вперёд. — Синкэй тяжело перевёл дыхание, его взгляд на мгновение смягчился. — Береги Айку. Я вижу, как ты на неё смотришь. Не обманешь меня, хитрец.

— Отец... — Хадзэ вытер слёзы. — Постараюсь. Но не обещаю.

— Хадзэ, оставь меня, я хочу побыть один.

— Но отец!..

— Хадзэнцу, тебе уже пора. Иди веселись. Сотри скорбь со своего лица. И я разрешаю тебе сесть на моё место.

Хадзэ успокоился, но дыхание оставалось неровным.

— Уже иду, отец. Прощай.

Хадзэ встал и, выйдя из комнаты, закрыл сёдзи. В гостиной нет света.

«Что за? Где все?» — подумал Хадзэ.

Далее зажглись лампы. А на дайфуку — свечи.

— Поздравляем, Хадзэ! — крикнули все в один голос. — Задуй свечи и загадай желание! Только не говори его вслух!

Хадзэ уселся за отцовский дзабутон.

Тем временем:

В комнату Синкэя доносились лишь глухие звуки праздника. Воздух стал тяжёлым, дышать стало трудно. Синкэй посмотрел в окно. Весь он был в холодном поту. Вдруг огонь в лампах потух, а потом снова зажёгся.

— Уже пришёл. — сказал Синкэй в угол комнаты.

Из тени появилась длинная фигура. Её руки, ноги, формы были резкими, как пламя. Но потом — стало похожим на человеческую фигуру. Оно вышла из тени — это был Хару. Взглянул на экзоскелет, на бумаги, детали, осмотрел комнату. Далее подошёл к Синкэю и сел на дзабутон.

— Мне жаль тебя, Синкэй. — молвил он. — Ты думал обмануть меня. Намеренно не доедал, не допивал, ослаблял себя. Зачем? Твой демон будет на пике сил, даже сильнее меня. Тогда — зачем? Самый понятный и логичный вопрос.

— Тебя даже благовония не берут. Кхм. — откашлялся Синкэй. — Значит, это враньё... Демонов не берет запах благовоний?

— А ты умный. — ухмыльнулся Хару. — Хотя ожидаемо от гениального учёного-инженера. — Хару упёрся в стену. — Моё присутствие выдаст меня. Разговор получится недолгим. Задавай всё, что душе угодно, пока у нас есть время в твоём доме.

— Зачем я тебе? Неужели не нашлось никого другого? Дай мне спокойно умереть в родном доме.

— Я уже отвечал на этот вопрос. Ты Синкэй, — гениальный учёный-инженер. Твой ум... Я не могу сравнить его ни с кем в прошлых эпохах. Потерять такого человека для меня будет катастрофой. — с трепетом рассказывал Хару.

— Неужели я настолько хорош?

— Синкэй... Что за глупости. Конечно да.

— Хах. Не думал, что мне понравится похвала от короля демонов.

— Знаешь, у нас будет ещё много времени на разговоры. — Хару поднялся, став напротив Синкэя. — Пора вступить в мою семью.

— Я готов... Делай то, что считаешь нужным.

Хару вырвал волос из своей головы и положил его на Синкэя.

— Хадзэ. Задувай свечи. Загадай желание. — сказали все вместе.

Хадзэ опустил взгляд, выровнял дыхание и набрал воздуха в лёгкие.

«Я хочу, чтобы всё было хорошо.»

Фу-у-у-у-у!

Хруст!

Одновременно прозвучало из комнаты Синкэя.

— Поздравляем! Хадзэ!

Хруст услышал Ивао. Горькие слёзы сразу же полились рекой. Он всхлипнул и прикрыл рот рукой.

— Ивао? Что такое? — спросил Хадзэ.

— Да так... Я анекдот вспомнил... — Ивао вытер слёзы. — Идёт как-то раз Кэнсэй по лесу...