Медвежий Угол

Глава 1

Ноги утопали в белоснежном океане посреди бескрайнего поля. Задыхаясь от холодных порывов ветра, Бажена плотнее укуталась в пуховую шаль, не решаясь оглянуться. Ей уже было не вернуться к своим близким. Отныне она никогда не сможет взглянуть в глаза матери и простить ей предательство. Девушка с трудом подняла платок, который сползал на глаза, и поправила подол платья, пытаясь стряхнуть налипший снег. Её щёки пылали, а тело едва слушалось. Упрямство проигрывало силам природы, и оттого беглянка без сил рухнула в сугроб, задыхаясь от горячих девичьих слез.

Зимой темнеет рано, и вот на небе появилось очертание полумесяца. Бажена широко раскинула руки, готовясь умереть. Зачем страшиться смерти? Пусть Боги примут ее в свои объятия. Больше ей терять нечего! Снег продолжал падать на землю, иногда касаясь кожи отчаянной девушки. Слез не осталось, и когда последняя капля сил покидала ее замученное долгой дорогой тело, раздался хорошо знакомый голос отца:

— Дура! Да тебя палкой по хребтине нужно бить!

Мозолистые руки с силой обхватили плечи девушки и потянули её вверх, но Бажена не смогла удержаться на ногах. Слишком потрясенная, она хотела дёрнуться и убежать, но сил её хватило лишь на тихий стон. Отец встряхнул беглянку и, ругаясь, потащил ношу к коню, оставленному неподалёку у перелеска. Снег заметал следы. Ярополк притомился, тяжёлая грудь вздымалась, но он не мог остановиться, боясь, что его чудная дочь снова даст дёру. Надо же, додумалась! Зимой, в лёгкой шали, она смогла убежать так быстро и далеко, что её едва нашли.

Конь нетерпеливо фыркал, злясь на глупую девку, из-за которой ему пришлось покинуть тёплое стойло с сухим сеном. Ярополк стащил с себя кожух и накинул на плечи дочери. Руки его горели, как хотелось ему наказать дочь, но он сдерживал ярость, глядя в её несчастное личико. С трудом он усадил свою ношу на животное и, не обращая внимания на неудобства, устроился рядом, придерживая дочь.

— Бажена!

Отец говорил твёрдо и уверенно, но для девушки его голос казался едва уловимым шёпотом. Голова её наклонилась, и тело повело в сторону. Она бы рухнула с коня, но отец удержал её тело и сильнее прижал к себе, кутая в кожух. Знакомый запах овчины ударил в ноздри. В детстве она часто спала на кожухе, и отцовский тулуп всегда для неё приходился сладкой постелью. «Батя», — прошептала Бажена, и глаза её закрылись. Девичьи губы теряли цвет, девушка облокотилась спиной на широкую грудь отца.

— Ух, окаянная! — отец пришпорил коня, предчувствуя большое несчастье. — Изобью тебя палкой при всех во дворе, чтоб неповадно было! Изобью, как козу, чтоб наконец научилась подчиняться моей воле!

Ярополк злился, но беспокойство уже проникло в мужское сердце, и оттого его тело пронзила дрожь. Он не жалел коня, и холод, казалось, не способен одолеть мужчину. Всё, о чём мог думать Ярополк, — о безумной дочери, которая с каждой минутой становилась всё бледнее и бледнее. Только бы не слегла Бажена... Только бы успеть...

Снег задержал Ярополка в пути, но он все-таки достиг деревянных ворот города. Несмотря на поздний час, мужчины не спали, окружили коня и с беспокойством глядели на неподвижное женское тело в отцовском кожухе.

— Бажена!

Ядвига застыла на пороге, хватаясь за сердце; она с ужасом глядела на дочь и замученного погодой и событиями мужа. Казалось, Ярополк постарел на сотню лет. Девушку внесли в клеть и принялись обхаживать. Ядвига опомнилась и поспешила раздать указания, не забывая и про усталого мужа. Стряхнув с себя снег, Ярополк коротко ответил на вопросы зевак и приказал всем разойтись по домам. Стало тихо, слишком тихо, и Ярополк даже пожалел, что так скоро все поспешили выполнить его приказ. Впереди его семью ожидали долгие и лишенные сна ночи...

Глава 2

В горнице стоял неприятный смрад. Деревянные стены будто бы впитали в себя страдания молодой девицы. Бажена металась во сне, пока мать ее протирала снегом горячее тело. Рубашка съехала, открывая плечи и демонстрируя соблазнительную белизну кожи на груди. Ядвига аккуратно поправила одежду и снова начала обтирать девушку, стараясь облегчить ее страдания.

— Дитятко мое, дитятко.

Ядвига сама не помнила, когда ей удавалось прикрыть глаза в последний раз. С той ночи, как муж принес домой Бажену, женщина потеряла покой. Она просто не сможет пережить еще одной смерти... Нет! Ядвига даже думать не хотела о том, что ждет ее, если Бажена не поправится и уйдет вслед за своими братьями и сестрами. До крови кусая губы, Ядвига продолжала бороться с недугом, пытаясь вырвать дочь из лап болезни. Бажена осталась у нее одна, если не будет ее, то жизнь Ядвиге больше не нужна!

За спиной послышались тяжелые шаги. Муж вернулся с охоты. Мрачный и расстроенный, уселся он за длинным столом и уставился на изнемогающую от жара дочь. Скольких своих детей он схоронил... Сколько чужих. Не счесть на пальцах. Неужто боги прокляли его род, и вскоре придется ему землей засыпать его любимицу, единственную оставшуюся в живых Бажену? В те далекие лета мало людей выживало до преклонного возраста. Слишком тяжелая и суровая жизнь выпадала на долю тех, кто родился в краях медвежьей земли.

Ядвига подержала над огнем свои замершие руки. Поправив волосы, стянутые в тугую косу, она принялась накрывать на стол. В ее взгляде Ярополку чудился упрек, и оттого он терял аппетит. Ядвига не смела сказать мужу слова несогласия, когда он объявил о том, что Бажена станет невестой для Красибора. На самом деле сам Ярополк с трудом решился выдать дочь, хотя в сравнении с другими она уже засиделась в отчем доме. Он долго подбирал достойного жениха, и в конечном итоге выбор пал на сына скотовода Красибора. Юноша слыл отважным охотником и удачливым рыболовом. Да и, к слову, Бажена ему нравилась так, что при виде ее он краснел, точно рак, и едва мог выговорить слово.

К Ярополку многие ходили сватать Бажену. Среди женихов были люди почетные, зажиточные, с хорошим достатком, но отец не желал выдавать дочь за деньги. Он рассудил, что отдаст ее тому, кто станет ей опорой в нелегкой жизни. Красибор заслужил его доверие и показал себя человеком достойным, но не учел Ярополк мнения своей дочери. Она воспротивилась и воинственно сообщила о том, что не будет следовать воле отца. Не нужен ей муж, и дом отца она покидать не намерена! Девушка принялась высказывать недовольство, чем разозлила отца. Тогда Ярополк решил, что все это от девичьего страха перед замужеством, не придал он значения словам Бажены, и вот теперь лежит она между миром духов и живых...

Ядвига поставила перед мужем глиняную плошку ароматной вологи. Бульон получился наваристым и вкусным, но Ярополк не чувствовал вкуса еды. Глаза его то и дело возвращались к Бажене, спящей на сундуке. Девушка по-прежнему время от времени металась во сне.

— Очнется я ее палкой накажу за те муки, которые она родительским сердцам принесла!

— Ах, Ярополк, да разве поднимется твоя рука на родную кровь? Одна она у нас, если мы ее схороним, не будет больше нашего продолжения на земле, — мать всхлипнула. — Великий Велес, спаси мое дитятко от забвения!

Ярополк отодвинул посуду, вытер рукой длинную бороду и нахмурился пуще прежнего. Всё в руках Богов, и лишь им одним известно, победит Бажена недуг иль же уйдет вслед за своими умершими братьями и сестрами.

На улице кружила метель. Бажена открыла синие глаза и осмотрела тяжелые балки дуба на потолке. Голова девушки повернулась в сторону. Она всхлипнула. Всё знакомое: вот горница их дома, вот стены родные, вот печь... Девушка моргнула несколько раз, и горло ее сковал спазм. На пороге стояли два ее покойных брата и две сестры. Бажена улыбнулась, глотая слезы... Все четверо протянули ей руки, приглашая ее последовать за ними. Заставив свое тело подняться, Бажена свесила ноги с сундука, и босые ее ступни тут же почувствовали веяние сквозняка. Она натянула на плечи кожух отца, на котором спала. Старший из братьев поторопил ее, и Бажена начала искать лапти, но нигде не могла их найти. Брат опять поторопил, и Бажена не смогла сдержать своего гнева.

— Босой идти?

— Мы отведем тебя туда, где тепло!

Бажена недоверчиво покачала головой. Не очень-то ей хотелось выходить на лютый мороз, но сестрицы обняли ее, и тело Бажены почувствовало необычайную легкость. Уста ее растянулись в улыбке, и она позволила им вывести себя из дома. Вокруг двор, всё знакомое. Бажена сделала несколько шагов, и голова ее закружилась. Наверное, она еще очень слаба, чтобы следовать за своими родными. Братья и сестры умчались в лес, где каждое дерево было заботливо укутана природой в белое одеяло.

— Стойте! Стойте!

Братья стали подшучивать над Баженой, когда увидели, как сильно она отстала от них. Девушка собрала всю свою волю в кулак, пытаясь догнать семью, но вдруг остановилась.

— Там же мать и батя! Нужно их позвать!

— Не нужно, — младший брат перестал казаться веселым, глаза его выглядели жутко, горели желтым цветом. — Только тебя разрешили взять!

Послышались крики ворон, в лесу потемнело. Бажена принялась глядеть по сторонам. Братья и сестры исчезли. Посреди леса осталась лишь она одна... Напуганная девушка бросилась бежать назад. Она бежала, не останавливаясь, пока не натолкнулась на что-то острое. Упав лицом в мягкий снег, она ощутила, как всё её тело свело судорогой. Вновь раздались крики ворон, а вдалеке послышался собачий вой.

«Собаки воют! Не к добру!» — пронеслось в мыслях. Девушка подняла голову, и на прекрасном лице застыл ужас. Среди могучих елей на нее глазел огромный косматый медведь. Бажена замерла. Зверь приблизился, не сводя с нее своих горящих глаз. Всем известно, зимой медведи спят, а этот бодрствует и выглядит свирепо. Он явно голоден и вот-вот разорвет Бажену на части! Перед глазами поплыл свет, да такой яркий, что смотреть больно. Медведь зарычал, поднимаясь на задние лапы, и Бажена не смогла сдержать крика. Опустив лицо на снег, она закрыла голову руками и услышала смех. Дрожа от страха, девушка рискнула приподняться и увидела перед собой высокого старца в медвежьей шкуре. Он выглядел величественно, точно князь, и гордо смотрел на мир. Медведь исчез... У Бажены разболелась голова. Слишком трудно глазеть на великого старца. Он присел рядом с девушкой и погладил её по мокрым волосам.

— Ты не умрешь сегодня.

— Не умру? — голос Бажены звучал растерянно, она более не могла отвести взгляда от старца. Сейчас он казался ей самым пригожим человеком, которого ей удавалось увидеть. От него исходил свет мудрости и силы, и Бажене вновь захотелось ощутить его прикосновение к своим волосам. — Ваши руки дарят покой...

— Вечный покой, дитя, — поправил старец. — Ты его желаешь?

Она закивала головой, чувствуя, как усталость обволакивает её тело, стремясь к долгожданному покою. Старец улыбнулся. Слишком молодая, девушка не понимала, кто предстал пред ней, и потому ответила так скоро, не подумав.

— Не умрешь ты, дитя, пока не встретишь любовь. И однажды твое горячее сердце спасет того, кто заблудится в моих владениях. Тогда боги вознаградят тебя за доброту, и узнаешь ты новый мир.

— Дедушка, вряд ли я кого-то способна спасти. Мне о себе-то позаботиться не под силу...

Старец снова загадочно улыбнулся. Пред глазами его возникла судьба Бажены. Миг за мигом пролетали годы в зрачках старца. Видел он и ее печали, и радости, и победы, и потери... Все видел старец и знал: ее земной путь еще не окончен. Взмахнул провидец рукой, и снежный покров стал тёплым одеялом для девушки.

— Не тревожься, дитя, напрасно. О тебе позаботится тот, с кем встреча уже близка.

«Старец ненормальный, кажись!» — пронеслось в мыслях у девушки, чье тело согревал снег. Но славянка не смела обидеть старца и лишь кивнула головой. Мудрец снова взмахнул рукой, и вскоре Бажена проснулась. Впервые за долгое время в груди у нее не жгла боль и проснулся аппетит.

— Мать, — раздался голос Бажены в ночи.

Ядвига тут же очнулась от глубокого сна. Все матери в мире наделены способностью чувствовать своих детей, даже если они находятся далеко или спят. Вскочив, она склонилась над лицом дочери, чьи щеки окрасил румянец. Мать обеспокоенно потрогала лоб Бажены.

— Чего, деточка, чего?

— Матушка, я есть хочу!

Ядвига, улыбнувшись, поспешила к печи. Она суетилась вокруг горшочков с едой, готовя бульон для дочери. Вскоре она уже кормила девушку горячей похлебкой. Бажена ела с аппетитом, откусывая большой кусок от хлеба, она вдруг замерла, и глаза их с матерью встретились. Ядвига все еще боялась за дочь. К добру ли, что она такой прилив сил в ночи почувствовала, и не станет ли ей хуже? Не обманное ли исцеление к ней пришло? С тяжелым сердцем она вспомнила, как проживал свои последние минуты на земле ее младший сын. Он перед смертью похорошел, захотел на коне прокатиться, а после слег, и больше мать никогда не видела его глаз открытыми. Дочь почувствовала беспокойство матушки и, отпив бульона, тихо проговорила в ночи:

— Не беспокойся, мать. Я сон видела... Мне длинную жизнь обещали. Я не умру.

По щекам Ядвиги полились слезы облегчения, и холодные уста ее припали к щеке дочери. От всего сердца мать пожелала дочери длинную и счастливую жизнь пройти. В тот миг она простила Бажене все ее капризы и вольности. Пусть что угодно творит себе на здоровье, главное — живая пусть будет...

Глава 3

Шли дни, когда жители Медвежьего Угла не стремились покидать без надобности свои избы. Стояли лютые холода. Бажена уже совсем оправилась от болезни и окрепла. Вновь она стала для матери верной помощницей в хозяйстве. Несмотря на холода, женщинам всегда работа находилась. Нужно было стряпать, убираться, обстирывать семью и следить за скотиной.

Напевая песню, Бажена перебирала горох для каши и размышляла о своем будущем. После болезни ее берегли и не стали ругать за вольность. Родители так же ничего и не сказали ей насчет Красибора. Отец и словом не обмолвился, как будет дальше протекать ее судьба. Несколько дней дочь ждала неприятного разговора, но никто такую тему в доме не поднимал. Самой же ей духа не хватало с ними об этом заговорить... Бажена от всего сердца желала, чтоб отец принял решение не отдавать ее в жены Красибору, но озвучить свои мысли не решалась.

Ядвига переворачивала ароматные лепешки, когда с улицы послышались крики и смех детворы.

— Ярополк вернулся? М мать вытерла руки об юбку и прислушалась. Она удивилась скорому возращению мужа: — Так рано. Они ж через две луны должны прийти.

Растерянные женщины поспешили на улицу встретить хозяина дома. Погода стояла хмурая. Бажена вышла во двор и обомлела. Ярополк вместе с мужиками из их общины вел по улице огромного косматого человека в кольчуге, со связанными руками. Лицо его и руки перепачканы грязью так сильно, что и трудно разглядеть черты. Никогда прежде Бажена не видела такого высокого и широкоплечего человека. Он показался ей нереальным существом, обитавшим в страшных сказках.

— Матушка, зверь ли это или человек?

— Варяг, — Ядвига, нахмурившись, выплюнула слова, словно готова была немедленно наброситься на грязного великана. — Давно их не видать, проклятых.

От голоса матери повеяло холодом. Никогда прежде не встречала Бажена варяга в Медвежьем Углу. Руки и лодыжки мужчины сковали специальными деревянными колышками, он шел, пошатываясь, едва переставляя босыми ногами по сырой земле. Бажена сглотнула. Варяг держал спину неестественно прямо, словно между лопаток вбили ему кол. Он не смотрел по сторонам, хотя со всех концов в него летели насмешки и унижения. Мужчины ликовали. Дети смеялись, а бабы тыкали пальцем в великана, и только Бажена испытала к незнакомцу невиданную ей до этого мгновения жалость.

Отряд Ярополка приближался к их дому. Бажена догадалась, куда его ведут. За домом была пристройка, где раньше держали скот, но прошлой весной отец отстроил новый сарай, а пристройку оставил бесхозной. Кто-то из баб плюнул в спину косматого пленника, и Бажена не смогла такое стерпеть. Единственная из всех, она отвернулась, сопереживая страданиям мужчины. Как унизительно и подло издеваться над тем, кто взят в плен!

Отец восседал на коне, проезжая мимо своих домашних, он приказал женщинам уйти в дом. Зайдя в горницу, девушка почувствовала себя беспомощной.

— Дуреха! Не стой на пороге! Займись делом, скоро отец вернется, кормить нужно.

— Батя его убьет?

Ядвига нахмурилась, переворачивая румяную лепешку.

— Не бабское дело о таком говорить, тем более за приготовлением пищи.

— Почему его взяли в плен?

— Бажена! Снова твой язык хочет тебя погубить? Не спрашивай меня о таком!

— Ты не ответила.

— Он варяг! Они наши враги! Их люд грабит поселения! Наши люди заметили их в соседнем городе и схватили предводителя.

— Медвежий Угол ограбили?

Мать отшвырнула деревянную ложку и не на шутку разозлилась.

— Что за манера всё поперек делать? Раз его схватили, значит, могучий Велес спас наш край!

Девушка хотела возразить, но в комнату вошел батя, и она осеклась, сосредоточив внимание на горохе в деревянной миске. Последующие часы Бажена никак не могла выкинуть викинга из своих мыслей. Любопытство смешивалось с жалостью, и оттого потеряла она покой.

Глава 4

Солома пропиталась запахом крови и пота. Сигурд попробовал перевернуться на спину, тело не слушалось. Не раз он попадал в различные передряги, но встреча с грозными дикарями стала роковой. В этот раз мужчина был уверен, что здесь, в забытом богами месте, он найдет свою смерть. Сморщив нос, викинг предпринял жалкую попытку привстать, но не вышло. Тело его кровоточило, лицо покрывали многочисленные увечья. Он не мог дышать носом и потому глотал воздух ртом. Сознание плыло. Сигурд закашлял, готовясь к очередному приступу боли в желудке. Не так он представлял свой последний день на земле. Связанные ноги и запястья немели, он лежал на боку, утопая в грязи, когда деревянная дверь скрипнула.

Лунный свет упал на лицо воина и заставил того закрыть глаза. Глубокая ночь обнажала самый тихий звук, и он отчетливо расслышал шаги. Сигурд тяжело сглотнул вязкую слюну. Он надеялся, что его пришли добить. Уж лучше смерть, чем плен в неволе на чужбине. Мужчина надеялся умереть достойно, в бою, и предстать в тронном зале Одина, но, видно, не суждено. Сигурд, собравшись с духом, открыл глаза, готовый встретить смерть, но вместо этого увидел на пороге совсем юную девушку. Сигурда вновь охватил приступ кашля, и девушка, охваченная тревогой, поспешно покинула зловонную пристройку. Он откинул голову на сено, удивляясь, как эта малышка оказалась здесь? Неужто проклятые дикари не додумались его охранять? Он сплюнул кровь и наконец-то перевернулся на спину. Ранение на пояснице пронзило сознание вспышкой боли. Проклятье! Искры света мелькнули перед глазами, когда его тело покрылось испариной.

Бажена стояла у покосившейся двери в сарай и слышала тяжелое дыхание несчастного воина. Кусая губы, она пыталась преодолеть страх и выполнить свое намерение — напоить пленника. Лежа на сундуке, она никак не могла уснуть, словно жажда чужака была ее собственной, она решилась на вольность и выскочила из дома. Если батя заметит... Девушка сильно зажмурилась и помолилась Велесу: «Не допустите боги такого случая, иначе батя меня прибьет». Девушка сама себя не понимала, с чего это она решила так рискнуть, но сердце ее беспокойно ныло, и потому она вновь отворила двери в сарай. Подойдя к бочке с водой, Бажена зачерпнула чарку воды и, осторожно ступая, направилась к незнакомцу, держа воду перед собой двумя руками.

Синие глаза внимательно следили за огромным человеком, который бездвижно лежал на соломе. Девушка поморщилась от вони, исходившей от воина. Здесь пахло куда лучше, когда батя держал скотину в стойлах. Опустившись, она поставила воду на землю и поспешила отойти назад, по-прежнему не сводя взгляда с мужчины.

Тот открыл глаза, и сразу же его взгляд заметил чарку. Он что-то прорычал, и Бажена удивилась его грубому голосу. Наконец она поняла причину его недовольства: у него ведь связаны руки, и он так слаб, что вряд ли способен удержать питье. Кивая, девушка с умным видом уселась рядом и сдержала бранные слова, когда испачкался подол ее юбки. Вздохнув, она решилась, взяла в руки чарку и, подползая на коленях к огромному телу варяга, протянула ему воду. Варяг не сдвинулся с места, сверля ее недобрым взглядом.

— Тупица, — прошипела Бажена и поднесла воду ближе.

Мужчина издал стон, и его голова откинулась назад. Девушка, испугавшись, резко отпрянула, и вода из чаши пролилась на её юбку. Варяг закашлял, и хрипы его резали слух. На щеках Бажены показались капли слез... Никогда прежде не замечала она в себе такого огромного сострадания к незнакомому человеку. Почему же ей так жаль чужака, который явно провинился перед отцом и его мужиками? Воин затих, теперь его взгляд стал спокойнее. Девушка смочила пальцы водой и осторожно коснулась губ викинга; тот отвернулся, но, заметив слезы на ее щеках, замер. Осторожно, словно прикасаясь к огню, славянка смочила губы скандинавского воина прохладной водой и мягко улыбнулась, когда он расслабился.

Воин ощущал сухость и напряжение на губах, но после того, как девушка коснулась их несколько раз, они стали более мягкими. Бажена подползла ближе, уже совсем не заботясь о том, что ее юбка испачкается в крови. Кольчугу с викинга стянули; он остался в рубашке и лосинах, насквозь пропитанных потом, грязью и кровью.

— Я не могу ничего для тебя сделать, иначе они поймут, что я к тебе приходила.

Бажена говорила шепотом, боясь быть обнаруженной. Сигурд не разобрал ни слова: она говорила на непонятном языке. Придерживая его голову, девушка помогла ему напиться, а после осмотрела рану на плече.

— О, великий Велес, на нем нет живого места!

В последний раз Бажена видела такие глубокие раны на теле своего погибшего брата отца. Он долго мучился от агонии и в конце концов превратился в навь. Вспомнив жуткую смерть родственника, девушка содрогнулась. Судя по всему, пленника ждет такая же участь, если только не позаботиться о нем: промыть раны и перевязать его массивное тело. Тогда у него появится шанс. Нет. Исключено. Она и так уже рискнула, придя к нему и опоив водой. Сделай она для него больше, и отправится к мертвым скорее, чем этот громадный варяг. Впору уходить. Стряхнув солому с колен, девушка поднялась, пока мужчина провожал ее спокойным взглядом. Необычный трепет охватил девичье тело, и она склонила голову набок, позволяя ему себя разглядывать. После недолгого молчания Бажена убрала прядь светлых волос за ухо и аккуратно вышла, оставив за собой едва уловимый запах ромашек. Скандинав закрыл глаза: слишком мелкая и тощая. Девушка ему совсем не понравилась...

Глава 5

Сигурд был готов принять свою участь. Его жизнь больше не имела значения, и он готовился исчезнуть в безвестности, подобно животному в грязном хлеву. В течение нескольких дней его никто не навещал. Сарай превращался для него в могилу. Если он выживет, никогда не позабудет тех ужасных ночей, когда его тело горело от ран, распространяя смрад вокруг. Он не забудет пронизывающего до костей холода. Не забудет, как мучила жажда и как не было сил даже открыть глаза.

Умирая, он думал об отце и младшем брате. Смог ли Эльвин спастись? Не были ли его труды напрасны? Он постарался занять более удобное положение, когда скрипнула входная дверь. Сначала от голода почудилось, что в дверях стоит призрак: в белом одеянии и с распущенными до пояса волосами. Мужчина медленно моргнул, и призрак принял женский силуэт... снова та девчонка. Одетая в белый плащ, подбитый мехом, она осмотрелась по сторонам и, закрыв рот ладошкой, смело подошла к варягу. Взгляд мужчины упал на сверток в ее руках. Опустившись на колени, девушка проворно размотала платок и выгрузила оттуда свежий хлеб. У Сигурда закружилась голова. Златовласая дева что-то говорила, время от времени прикрывая нос ладошкой. Слов он ее не понимал, потому сосредоточил все свое внимание на хлебе. Вместе с хлебом она принесла кусок вяленного мяса и подвинула еду ему поближе. Сигурд кивнул в знак благодарности. Тогда Бажена поднялась и, не мешкая, принесла ему чарку воды, помогла напиться, а после, забрав с собой платок, скрылась, словно ее здесь никогда и не было.

На следующее утро Сигурд поел и спрятал остатки еды под соломой. Он не знал придет ли златовласая девка вновь, потому решил растянуть запасы хотя бы на несколько дней. Солнце взошло на небе, когда могущий Ярополк пришел к викингу. Скрестив руки, он возвысился над пленником сверля его недобрым взглядом.

— Послал я своих людей узнать правду ты сказал, аль нет, — заговорил Ярополк на языке врага. — Коль подтвердят твои слова и выкуп дадут, отпустим. По твоим одеждам видно, что знатен, но нужен ли ты своим землякам? Заплатят ли они за тебя сколько я запрошу?

— На родине мой отец ярл и я не сомневаюсь в том, что он протянет руку помощи.

— Хорошо, коли так, но пока мы наверняка не знаем ты будешь жить здесь, как мой пленник.

Сигурд стиснул зубы. Теперь ему лишь оставалось надеяться на то, что люди Ярополка найдут его отца и поскорее доставят за пленника выкуп. До тех пор ему придется терпеть унизительное для сына ярла положение.

— Я согласен, выбора у меня нет, но будет лучше, если я не сдохну пока твои люди ищут моего отца.

— Раны беспокоят тебя, варяг?

— Как и любого другого, кто сделан из плоти и крови.

— Дороги замело, я не смогу вызвать для тебя нашего шамана. Лечить раны воинов обучен только он, но к вечеру мы растопим баню. После нас я позволю тебе очистить твои раны водой.

Варяг не знал значения слова «баня» и счёл нужным промолчать, чтобы не выдать своего невежества.

— Моли своих богов, викинг, чтобы я скорее получил весточку от твоих людей, иначе, если ты меня обманул, я с тебя живьём спущу кожу!

Ярополк плюнул на солому возле ног варяга и зашагал в сторону выхода, оставив униженного пленника наедине со своими нелегкими думами. Сигурд был опытным и сильным воином, но порой даже самые бесстрашные боятся смерти. Сигурду казалось легким и почетным умереть на поле боя. Он не страшился гибели от меча, но боялся умереть вот так, на чужбине, в забытом богами месте. Умереть и не быть похороненным с честью воина унизительно для настоящего скандинава. Потому он должен сделать всё возможное для своего спасения.

Варяг узнал, что в слове «баня» нет ничего страшного, хоть и жарко там, как в печи. Ему с трудом удалось обслужить самого себя и вымыть раны. Он все еще был слаб, и к тому же ноги его связали. Ярополк сжалился и выдал варягу чистую одежду, но лишь потому, что не хотел распространять зловонный запах в своих владениях. Варягу выдали рубаху, штаны и меховую тужурку. Вся одежда была изрядно поношенной, но все же чистой. Только рубаха и штаны коротки: ведь Сигурд был почти на голову выше всех здешних воинов. Жаловаться он не смел. В его положении он был рад и такому наряду.

Вернувшись, пленник обнаружил, что, пока он мылся в бане, в его пристройке сменили грязное сено и постелили новое, поверх которого кинули тонкую шкуру. Видимо, то была милость хозяина дома, чтоб варяг не умер от холода. Расправив влажные волосы, он позволил Ярополку сковать его руки и сел на солому. За спиной хозяина дома возникла женщина, она занесла в пристройку кашу и лепешки. Женщина исподлобья поглядывала на воина, и во взгляде ее горела неприязнь. Вероятно, её настрой был гораздо более агрессивным, чем у Ярополка, и она бы не раздумывая расправилась с варягом, если бы у неё была такая возможность.

— Кто она? — Сигурд не сводил взгляда с женщины, чьи губы были плотно сжаты. Всем своим видом женщина излучала неприязнь.

— Хозяйка дома и моя жена Ядвига. Она испытывает неприязнь к вам, варяг, ведь вы лишили жизни ее близких.

— Хоть я и не повинен в смерти ее родичей, стоит ли мне ждать, что она может подсунуть мне что-то несъедобное?

Ярополк рассмеялся, толкая жену в бок. Он перевел слова варяга жене, и та надменно задрала подбородок. Ядвига ответила мужу и поспешно вышла вон из старого сарая.

— Ядвига заявила, что не станет убивать тебя исподтишка. Если ей захочется, она сделает это прилюдно, — Ярополк усмехнулся, поплотнее закутываясь в меховую шубу. — Моя жена — отважная женщина!

«И к тому же злая», — мысленно добавил Сигурд, но счёл нужным не злить хозяина дома своим мнением о его жене. Варяг решил, что дочь им подкинули боги: совсем уж не похожа она на своих родителей. Может, и не дочь она им вовсе? Жаль, златовласая дева не понимает его язык, ему вдруг захотелось с ней поговорить... Ярополк вышел, плотно запирая за собой дверь. Пристройка погрузилась во мрак. Холод одиночества вновь сковал варяга, испытывая его на прочность. Он бы многое сейчас отдал за тёплый костёр или хотя бы нагретый камень. В его стране в студёные ночи зимы люди нагревали камни и подкладывали их с собой в спальный мешок. Русичи вряд ли были такими изобретательными в этом деле.

Глава 6

Бажена мучилась от жары. Мать хорошо натопила печь, чтобы дочь не простыла после бани. Сидя возле печи, девушка перебирала пальцами золотые пряди волос и украдкой следила за батей. В горнице пахло молоком и выпечкой, а за оконцами гуляла метель. Кот с рыжей шёрсткой внимательно наблюдал за тем, как Ядвига разделывает свинину. В такой момент, когда все члены семьи собрались вместе, в домашней обстановке, легче начать непростой разговор.

— Батя, а вправду ты язык варягов знаешь?— решилась разведать Бажена, прикусывая нижнюю губу.

Ярополк старался починить прореху на валенке. В вопросе дочери он не уловил ничего странного. Бажена с детства росла любопытной девчонкой, потому отец давно к ее вопросам привык.

— Знаю, ягода, знаю.

— Батя, расскажи, как ты его выучил?

— Много странствовал, а язык врага — ключ ко многому. Хотел знать его и так выучил.

Взгляд дочери, полный синих искр, скользил по горнице. Она начала расспрашивать отца о том, как звучат на языке скандинавов самые обычные фразы. Отец, ничего не подозревая, продолжал учить дочь новым словам. Ядвига же нахмурилась.

— Не учи ее языку врагов!

Ярополк строго взглянул на жену. Бажена побледнела, ее девичье сердце бросилось вскачь.

— Нет ничего дурного в том, чтобы изучить язык врага.

— Их язык — проклятье. Мне не хочется слышать их грубые высказывания в моём жилище!

Ярополк отбросил тяжелый валенок и накричал на жену за то, что она посмела выразить свое мнение вопреки его собственному. Бажене стало стыдно, ведь из-за нее теперь ссорятся родители. Она заверила отца, что ей неинтересно изучать язык противника и спросила она просто от скуки, но Ярополк настоял на том, чтобы дочь выучила те фразы, которые он уже ей озвучил. Ядвига замолчала, а дочь принялась, нехотя, повторять за отцом вражеские словечки, которые с трудом откладывались в памяти.

Раны Сигурда все еще причиняли дискомфорт. Восстановление шло медленно из-за условий в старом стойле. Холод стал для варяга куда более страшным врагом, нежели Ярополк. Он никак не мог согреться, его мучал кашель и озноб. Дни шли нестерпимо медленно, когда начались очередные морозы, и жители медвежьего края затаились в своих теплых избах. Та ночь в его памяти показалась ему самой морозной. Зубы стучали от холода, конечности немели, отданные варягу ветхие шкуры были не способны согреть его большое тело.

На улице свирепо гулял ветер, разгоняя снежные хлопья по просторной земле медвежьего угла. Сигурда снова посетил приступ кашля, потому он не расслышал легких шагов Бажены. Славянка застыла на пороге с охапкой шкур. Оглядевшись по сторонам, она бросилась к нему, накрывая тело мужчины теплыми шкурами. Закусив губу, дева тщательно укутала его озябшие ноги. Сигурд покачал головой.

— Глупая, тебе ж достанется, — прошипел пленник и начал отбрасывать в сторону принесённые шкуры, вызывая недовольство девушки.

Бажена резко поднялась и в темноте указала рукой куда-то назад, а затем подняла голову вверх. Таким образом она попыталась передать свою мысль без использования слов.

— Утро, — пыталась объясниться Бажена на языке врага. — Утро. Понимать?

— Да, понимаю. Утром тебя убьют за твою глупость.

Он бросил ей под ноги роскошную шкуру чёрного медведя, и она нахмурилась, глубоко вздохнув. Девушка не поняла слов, сказанных варягом, и попыталась ещё раз объяснить свою мысль:

— Доброе утро. Утро!

Сигурд поднял бровь, пытаясь понять свою собеседницу, но познания его родного языка у славянки оказались слишком скудны. Варяг не мог понять, что она бормочет.

— Я, — она показала на себя пальцем. — Бажена!

— Баж... Бажена.

Девушка просияла и закивала головой, ее губы растянулись в счастливой улыбке.

— Бажена? Тебя так звать?

Славянка снова услышала свое имя и, закивав головой, указала себе на грудь. У нее явно самое ужасное имя, которое он только слышал на чужбине. Звуки такого имени очень сложно произносить. Варяг улыбнулся и, показав на себя пальцем, назвал свое имя. Бажена наклонилась ближе, прислушиваясь к звукам из его рта. Он повторил снова, но девушка опять не поняла.

— Си... Так подожди, еще раз. Сигурд? — Мужчина кивнул, и девушка улыбнулась, считая себя в этот миг самой умной женщиной в своих краях. — Сигурд! Кто же тебя так назвал? Очень трудно произносить!

Варяг не уловил смысла её слов, и она, решив, что они уже достаточно поговорили, махнула рукой.

— Сигурд, Сигурд, Сигурд, — бубнила славянка себе под нос стараясь не забыть чудного имени, выходя из сарая.

Варяг покачал головой. Пожалуй, только что он пережил самый трудный разговор в своей жизни. Сигурд замотался в шкуры и блаженно прикрыл веки — стало теплее. Только бы вот еще убрать с ног проклятые колышки, от которых болят суставы и разодрана кожа. Варяг уже погружался в сон, согретый теплом шкур, когда вдруг снова услышал, как скрипнула дверь. Подул сквозняк, и он решил, что девку разоблачили. Мужчина поднял голову, готовясь к худшему, но перед ним снова стояла Бажена, на этот раз в ее руках находилась глиняная чашка. Присев подле него, она осторожно поднесла теплый напиток к губам Сигурда, и у него от удовольствия закружилась голова. В чашке находилось молоко, которое было подогрето с добавлением мёда. Держа посуду двумя руками, она помогла Сигурду напиться. Тепло разлилось по телу, смачивая сухое горло. От наслаждения он смежил веки, наслаждаясь теплом напитка.

— Спасибо, — проговорил варяг на своем языке и прижался косматой головой к ее плечу. Бажена замерла, глаза ее расширились от ужаса. Сердце девушки забилось чаще, она приоткрыла рот и кивнула.

— Спасибо, — повторила она вслед за ним и, вспомнив перевод, нежно улыбнулась.

В темноте встретились их глаза, и что-то важное, магическое повисло в воздухе. Она почувствовала покалывание на затылке, а Сигурд вдруг интуитивно понял, что она гораздо старше, чем он предполагал. Опустив голову, варяг посмотрел на нее внимательным взглядом и заметил то, что ранее не замечал даже в свете дня. «Она красива, очень красива», — пронеслось в мыслях скандинава. Сигурд улыбнулся, восхищаясь цветом её глаз — глубоким синим оттенком. На её маленьком прямом носике выделялись милые веснушки. У Бажены были густые брови, придающие ей выразительность, и пухлые губы, манящие своей красотой.

— Бажена, — шепотом проговорил он, не сводя с нее внимательных глаз.

— Сигрд, — она запнулась и набравши воздуха в легкие проговорила: — Сигурд.

Они еще некоторое время смотрели друг на друга, а после Бажена спохватилась. Вскочив на ноги, девушка указала пальцем на шкуры, а потом на солому в углу у стойла, и теперь он понял ее без слов. В течение всего этого времени она старалась доходчиво объяснить, как правильно утром спрятать шкуры под солому. Вскоре Бажена покинула его, но её тепло оставило в его душе глубокий след, который помог ему справиться с холодом ночи.

Глава 7

Шло время, но за Сигурдом так никто и не явился. Ярополк уже раздумывал, не отвезти ли варяга в Новгород и продать там в качестве раба. Он хотел получить от пленника выгоду, а пока нес лишь сплошные убытки: варяг жил в его сарае и был лишним ртом в его семье. Тогда хозяин справедливо решил урезать скандинава в пище. Зима выдалась холодной, и неизвестно, как пройдет весна. Нужно поберечь еду, тем более когда у него растет такая прожорливая дочь, которая ест за троих!

Ярополк распорядился, и теперь скандинава кормили один раз в день очень скудной пищей: каша, ломоть хлеба и вода. Ядвига с удовольствием исполняла приказ мужа и, сама раскладывая еду по тарелкам, следила, чтоб варяг не сожрал лишней крошки. Только вот дивно, что такой крупный мужчина не худел, а будто даже становился толще. Воздухом, что ли, питается проклятый? Впрочем, кроме этого недоразумения, пленник никакого больше внимания не привлекал. Он вел себя смирно, послушно ходил в баню, чтобы не подцепить заразу (Ярополк заставлял его мыться в отварах трав), не буянил и не причинял неудобств. Жил точно скотина, только убирать за ним меньше, но Ярополк все равно стал раздражаться и по весне придумал варягу занятие.

Поговорив со старейшиной, Ярополк решил во дворе своем возвести амбар для провизии воинов. С мужиками они определили место и сроки и решили, что варяг будет служить им рабом: он благополучно пережил зиму, и работа такому рослому мужику не страшна. За время, проведенное в заточении, Сигурд был рад любой возможности заняться хоть чем-нибудь, отвлекая себя от томительного ожидания.

Ярополк наметил план, но забросил строительство. Река оттаяла. Неподалеку проходили корабли, которые жители медвежьего угла грабили, ничуть не стыдясь: они делили поровну добычу, а людей могли взять в плен. Ярополк сначала был занят проходящими мимо судами, а потом началась обильная охота. Ярополку было не до строительства, и в конечном итоге все бы сошло на нет, но старейшина настоял, и стройка, хоть и намного позже срока, началась. Сигурду освободили ноги и руки, и вскоре он уже хозяйничал во дворе Ярополка под взглядами мужиков, которые, не стесняясь, его обсуждали и посмеивались.

Так, по весне, Сигурд стал лучше понимать язык медвежьего края. Правда, заслуга мужиков в этом была малая. Главным учителем для него стала дочь Ярополка, которая очень часто навещала его в сарае, не давая погибнуть от тоски и холода. Бажена подкармливала его, таская из дома сытную пищу, которая исцелила варяга. Взамен он обучал ее своему языку, и к весне она уже немного могла говорить с ним, хоть все еще путала слова. Способностей к языкам у нее явно не имелось, но она старалась. И так как других собеседников у него не было, он справедливо решил, что она его лучшая ученица, потому что хотя бы стремилась понять скандинавский язык.

С трудом они преодолели языковой барьер, и Сигурд вскоре стал лучше ее понимать. Так постепенно они привыкли друг к другу. Бажена была веселой и легкой девушкой. Она никогда подолгу не таила обиду. На ее алых устах всегда светилась улыбка, а в глазах горели искорки веселья. Сигурд жалел, что в сарае всегда темно и он никогда не может рассмотреть ее как следует. Она казалась не серьезной, наивной и совсем лишенной женского кокетства, но все же он усмотрел в ней женщину...

Он набирался сил, и в нем просыпалось желание к златовласой девушке. Она манила, словно колдунья, издевалась над ним, сама того не подозревая. Бажена вошла в его сны. Долгие зимние дни он мечтал о ней, с нетерпением ожидая ее прихода. Бывало, она не заходила к нему несколько ночей подряд, и тогда он обнаруживал в душе пустоту. Он скучал по той, которую совсем не знал... Бажена рисковала и много раз была чуть не поймана, но каждый раз плутовке удавалось обвести родителей вокруг пальца, и она вновь и вновь приходила к пленнику.

— Зачем ты так рискуешь ради меня, дева? — варяг откусил кусок хорошо прожаренного мяса с ее рук. Она пожала плечами и забросила себе в рот остаток мяса, ничуть не брезгуя того, что он ранее откусил кусок. Она и выпить могла с его чарки, и запах сарая ее ничуть не пугал. — Разве не боишься ты быть застигнутой отцом?

— У меня есть плохое качество в характере, иногда я от него страдаю. Признаться, с самого детства я ничего не боюсь.

— Не может быть такого. Все чего-то боятся.

— Наверное, все, но я нет.

— Ты не боишься темноты?

— Нет, конечно! — Бажена рассмеялась. — Сам посуди, я бы тогда не шастала по ночам, а спала на сундуке.

— Верно подметила, тогда не боишься ли ты змей? Все девки их боятся и визжат.

— Я на спор поцеловала змею в лоб! Ужа, правда, но поцеловала! Услада мне тогда проиграла свой лучший гребень!

Викинг поморщился, почему-то совсем не сомневаясь, что она могла так поступить.

— А высоты боишься?

— Нет! Я лазаю по деревьям, наверное, даже лучше тебя, варяг.

— Не спорю, я давно не практиковался. Все равно ты чего-то должна бояться. Неужто отца не боишься?

Бажена задумалась и приложила палец к губам. Он рассматривал ее веснушки на носу, как обычно, пытаясь безуспешно их пересчитать.

— Я его уважаю, но все-таки не боюсь, иначе бы не спорила с ним всегда, — Бажена поникла. — Лучше бы я его боялась... Тогда бы слушалась и стала бы для него хорошей дочерью.

— Значит, мне повезло, — Сигурд улыбнулся. — Благодаря твоей отваге я не умер в этой дыре.

— Твоя очередь, варяг. Не проведи меня лестью, признавайся!

Варяг рассмеялся и принял очередной кусок мяса с ее рук.

— Я много чего боюсь, — признался он наконец, и улыбка исчезла с ее губ, она внимательно взглянула на него голубыми чистыми глазами.

Он в который раз задавался вопросом, как могла она не понравиться ему с первого взгляда? Видать, его серьезно покалечили, раз не сразу он оценил ее прелести. Она красивее солнца и таинственнее луны. Сигурд смутился своим мыслям, а Бажена решила, будто ему неловко из-за признания в своих страхах. Не всякий мужчина признается, что чего-то боится. Она ласково коснулась его плеча, и взгляд ее наполнился теплотой.

— Ты боишься змей?

— Нет, змей не боюсь. Если змею не тревожить, она безобидна. Я боюсь людей, Бажена... Даже если ты не тревожишь их, они могут причинить вред.

Повисло молчание. Вскоре она услышала шум во дворе, как можно скорее поспешила собрать еду и припрятать ее в соломе. Во дворе лаяли собаки: их привлек какой-то путник.

— Иди, ты задержалась.

Бажена кивнула и подошла к двери, но вдруг остановилась. В тот миг она казалась ему взрослой и мудрой, словно она на сотню лет старше не только его самого, но и этого мира.

— Я солгала тебе... Поразмыслив, я решила, что все-таки во мне тоже есть страх.

— Великодушно с твоей стороны поддержать меня в моем бесславном признании, но не выйдет. Я уже признал твое бесстрашие, дева.

— Я боюсь, что однажды зайду сюда, а тебя здесь не будет, варяг. Очень боюсь, — девичьи губы предательски задрожали, и, чтобы не выдать своих слез, она выскочила из сарая так же стремительно, как стрекоза пролетает над водой.

С тяжелым сердцем Сигурд опустился на солому, с досадой думая, зачем ему ноги, если он не может за ней бежать, когда все его естество желает ее догнать и прижать к груди. После откровения Бажена действительно струсила и некоторое время избегала встречи с варягом. Сигурд молился, чтобы ударили холода и сердце славянки дрогнуло: она бы пришла ему на помощь, и он смог бы наконец ее увидеть, но, как назло, пришла весна.

Глава 8

Викинг стоял посреди двора и, невзирая на моросящий дождь, работал, пока другие мужики прохлаждались на лавке и запивали медовухой лень. Полкан, брат Ярополка, поглаживая бороду, следил за ладной работой варяга, когда во двор вошел Красибор.

— Ясный сокол пришел! Каков ряжен-то, каков пригож!

Сигурд бегло осмотрел незваного гостя, и он отчего-то сразу ему не понравился. Красибор смущенно потоптался на месте. Он действительно сегодня принарядился: на нем новый кафтан ниже колен, штаны да сапоги из кожи. Улыбнувшись, молодец поклонился мужчинам постарше и уставился на варяга: ишь, высокий детина!

— Видно, варяг-то у вас хорошо живет.

Ярополк добродушно похлопал парня по спине и справился о здоровье его родителей, а после позвал Бажену:

— Дочка! Иди сюда!

Но из избы никто не показался, отец еще раз позвал, уже краснея от злости. Стерва явно приметила в окне Красибора и теперь прячется. Из жилища показалась Ядвига, улыбнувшись, она тепло поприветствовала юношу. Заметив отношение к юнцу, варяг сжал губы, стараясь не ударить себя по руке деревянным молотком.

— Скажи Бажене, пусть принесет квасу дорогому гостю. Да поживее!

Ядвига кивнула, но в её взгляде читалось беспокойство. Она вошла в дом, и вскоре оттуда донеслись гневные крики дочери. Ярополк смутился и закашлялся. Вскоре мать вытолкнула Бажену на крыльцо и вручила ей кружку с квасом, и той ничего не оставалось, как выйти к нежеланному гостю. Она глядела на него так, словно приближалась к жабе, а он не мог скрыть восхищения во взгляде. Девушка казалась ему прекрасным и грациозным лебедем, хотя шаги ее сейчас больше были похожи на походку вояки.

— На, пей!

— Бажена, — отец сдвинул брови, пытаясь усмирить дочь, — смени тон.

Сигурд украдкой посмотрел на славянку. На ней была длинная юбка, которая едва прикрывала щиколотки, и светлая блузка, расшитая узорами. Золотые волосы были заплетены в косы и спрятаны под платком. Сигурд был рад, что голова девушки была покрыта, и это не позволяло юноше увидеть её прекрасные волосы. Красибор взял деревянную кружку и осушил ее до дна.

— Спасибо, Бажена, — юноша вернул кружку, и та, сморщив нос, приняла посуду. — С твоих рук всегда вкуснее.

— А у вас дома питья нет? Бедствуете?

Полкан рассмеялся и закачал головой. Красибор покраснел, не зная, что сказать, он растерянно посмотрел на Ярополка.

— Возвращайся в избу, — приказал отец.

— Спасибо, — Бажена помчалась в дом, боясь, что батя передумает.

— Ишь, строптивая! Вырастил ты дочь, Ярополк, ничего не скажешь!

— Молчи, Полкан. У тебя одни хлопцы, благодари богов, девок куда сложнее воспитать.

— Да прям! У меня что девка, что сын... Дубовая палка всех одинаково по хребте бьет. Вы-то дочь не бьете, только словами воспитываете, так чего удивляться — выросла балбесина.

— Да, ударь такую — она их со свету сживет, — добавил сосед, и Ярополк согласно закивал головой. Он мог отвесить дочери подзатыльник, но чтоб серьезно ударить... Нет. Рука скорее отсохнет, чем он ее ударит. Не мог, и всё тут, хотя боги свидетели — порой она заслуживает хорошей трепки.

Сигурд пытался разобраться в их речи. Он улавливал смысл некоторых фраз, но многое оставалось для него загадкой. Из всего он сделал вывод, что Ярополк дочь не бил. Глядишь, потому она ничего на свете не боится? Не знает страха перед ударом кулака по спине и потому так беззаботно творит шалости. Сигурд притомился и прошел к деревянной бочке с водой. Зачерпнув воды, к вкусу которой так сложно привыкнуть, он напился и вытер бороду ладонью. Он задумался о том, чего ему ждать от судьбы? Время идет, а никто из его людей или родни не дал о себе знать. Суждено ли ему выбраться отсюда живым или обречен он теперь на участь раба в чужих краях?

Именно в это время в могучем Новгороде высокий и худощавый викинг разыскивал своего потерянного в бою брата. Пришла весна, и потому многие могли с помощью воды добраться в отдаленные уголки лесного края. Гардарики — страна большая, и оттого чужаку здесь нелегко ориентироваться. Недавно Эльвин получил послание от Ярополка, который сообщал о том, что его родной старший брат жив и находится в плену. За Сигурда потребовали выкуп и гарантировали ему сохранение жизни в случае доставки даров. Эльвин надеялся, что слова те были правдивы и он поспеет спасти брата.

Эльвин, не теряя времени, собрал всех, кто мог помочь, взял с собой провизию и дары и поспешил на помощь к брату. Но помешала зима, и потому Эльвин ходил всё время угнетенный, съедаемый тоской. Он переживал и спешил, но суровую погоду никому нельзя подчинить. Потому, как только растаял лед, он поспешил исполнить задумку. Загрузив провизией повозку, викинг вместе с воинами брата отправился искать путь до Медвежьего Угла. К слову, место малознакомое даже русичам оттого, что находилось оно далече от больших городов Гардарики. Однако младший брат не отчаивался и торопился; он преодолел все препятствия и погодные условия, чтобы прийти на помощь.

Глава 9

В марте мужи Медвежьего Угла возносили молитву богу Велесу, прося благословения в день весеннего равноденствия, и зорко наблюдали за погодой. Если погода стоит теплая — значит, зима ушла окончательно, а если увидели капель в этот день, то это сулит богатый урожай. Мужчины приносили божествам жертвы, а бабы накануне важного дня проводили в домах уборку, изгоняя нечисть и негатив.

Хорошие времена. Не слыхать про войны, зима закончилась без эпидемий. Несмотря на холодную зиму, солнце вернулось, возрождая жизнь в лесах медвежьего угла. Девицы в ярких сарафанах повыскакивали на улицы. Всюду смех детей, которые наконец могли носиться по дворам, а не сидеть в тесных, душных избах. Скотина рекой возвращалась на пастбища. Начиналась трудовая жизнь крестьян.

Бажена с утра до глубокого вечера занята была домашними обязанностями, ведь одна была единственной помощницей родителей. Ходила с отцом в поле, обхаживала скот, убиралась в стойлах, и потому меньше у нее оставалось времени на варяга, который теперь трудился во дворе. Пройдя мимо, она всякий раз бросала на него свой взгляд и каждый раз испытывала необычайный трепет в груди от его присутствия. Невольно она сравнивала пленника с Красибором и подмечала, что варяг куда сильнее и мудрее того, кого хотят ей сосватать родители.

Красибор в их краю давно слыл завидным женихом. Молодой, светловолосый и стройный, он нравился девушкам в их краю. На лицо приятный и нрав спокойный — чем не жених? Да только Бажену всё в нем отталкивало... Она и сама объяснить, чем он ей по вкусу не пришелся, не могла. Просто рядом с ним ей не хотелось смеяться. Не хотелось ей его успокоить и наградить добрым взглядом. Другое дело варяг... Подумаешь о нем, и сердце будто бьется чаще, грозясь пробить грудную клетку. Бажене нравилась его манера разговаривать: только услышит слово с его уст, и по телу бегут мурашки.

Сигурд старше, опытнее, мудрее. Он смеялся с ней и ей дарил улыбки. Бажене хотелось его успокоить, поддержать, она беспокоилась о его судьбе и посмела пойти против Ярополка, спасла варяга от смерти. Сигурд шире и выше, а какие плечи-то у него! Если Бажена за ним встанет, ее и не видно даже будет! Пальцы у него всегда теплые, и весь он словно меховая шубка согревает ее своим присутствием. Не жаль ей для него ничего, и, как ни странно, совсем не страшно ей рядом с чужеземцем. Ах, сколько раз забывала она про скуку и проблемы, находясь подле него и пытаясь понять его язык! Сколько дивных историй он рассказал про свой край! Сколько сказок знает! Не сосчитать! Да разве можно сравнить его с Красибором? Нельзя...

Глава 10

Потеплело так, что можно уже в речке купаться. Услада утянула подругу поутру к воде. Девушки плескались в речке, скрытой рощей, и смеялись громко, выглядывая в воде мальков. Солнце осветило их головы, и они, раскинув руки в стороны, легли на спины, наслаждаясь прохладой воды. Но очень скоро губы посинели, и они наперегонки вышли из воды и тут же обе замерли, когда увидели на берегу Красибора. Светлые глаза с жадностью глядели на стройное тело Бажены; она поспешила прикрыть грудь руками, но белая рубаха облепляла тело, как вторая кожа, совсем не скрывая от парня девичьей красоты. Он тяжело сглотнул, и уста его растянулись в глупой улыбке, словно он умалишенный.

Услада кинулась к вещам, запрыгнула в сарафан и руками убрала влажные волосы с лица. Бажена вспыхнула. По шее и груди расползлись красные пятна. Растерянность ее длилась недолго, она вслед за подругой оделась, и в глазах ее сверкнул гнев.

— Не смотри, сукин сын! Я тебе не жена, чтоб ты глазами меня тут лапал!

— Пока не жена, — заявил он самодовольно, все еще не сводя глаз с Бажены. — Но вскоре сватать тебя приду, и станешь ты моей, Бажена.

Она рассмеялась и толкнула подругу в бок.

— Никогда, Красибор, никогда я твоей не стану!

Подшучивая над краснеющими щеками парня, девчонки обошли его и бросились наутек. В груди Красибора разлился пожар. Сколько мучить она еще будет? Сколько издеваться? Парень вскочил на коня и бросился вслед за девушками. Услада помахала подруге и с лаптями в руках отправилась в другую сторону, домой. Бажена зевнула и, сладко потянувшись, неспеша побрела по пыльной дороге. Босые ступни чувствовали камушки и травинки, принося девушке малый дискомфорт, но ей не хотелось обувать грязные ступни в лапти. Пока одежда просыхала, она лениво шла, покачивая бедрами, когда ее догнал Красибор на коне. Поравнявшись, он спрыгнул и оказался подле. Она сморщила носик и отошла на другой край дороги, а он снова за ней...

— Чего тебе? Поругаться хочешь?

— Любви твоей хочу! Отдайся мне в жены и станешь самой счастливой, слово даю!

Красибор говорил пылко и смотрел так страстно, что не всякая бы девушка выдержала такой взгляд. Но Бажена лишь усмехнулась и пожала плечами.

— А может, мне не надо счастья? Может, я несчастной хочу быть? Не думал ты об этом? С тобой все слишком гладко, нет у меня к тебе чувств.

— Ты глупости говоришь! Все девки хотят быть счастливыми и счастье только под мужиком находят, если тебе неизвестно!

Руки схватили Бажену за плечи, она растерялась и ударила его лаптями по рукам, но он не отступил. В памяти его навеки застыл вид ее тела под мокрой рубашкой. Бажена вырвалась и побежала домой. Здравый смысл отказал юноше. Похоть смешалась с гневом, и он бросился вслед за ней, позабыв про коня.

— Мама! Мама!

Бажена забежала во двор, где у колодца стоял варяг. Увидев его, девушка, не думая, бросилась к мужчине и скрылась за его широкой спиной. Сигурд обернулся, и глаза его встретились с юнцом. В глазах Красибора застыла ненависть.

— Иди сюда и поговори со мной, — приказал он ей. У Бажены аж челюсть отвисла. Руками она схватилась за спину Сигурда и, тяжело дыша, пыталась отойти от шока.

— Уходи, пес! Знать тебя не желаю!

— Ах так! — Красибор приблизился, и рука потянулась к варягу, желая оттолкнуть того с его пути. — Уйди, безродный раб!

Сигурд прищурился, он плохо понял юношу, так как не знал таких слов, зато Бажена всё поняла и оскорбилась. Как смеет он приказывать пленнику ее отца?! Кем возомнил себя этот вонючий пес? Выйдя из-за спины Сигурда, она подбоченилась и задрала подбородок. Произошла бы большая ссора, Бажена уже приготовилась к словесной атаке, но из избы вышел батя. Он растерялся, заметив странную картину на его земле. Красибор стоял и обжигал Бажену взглядом, когда та глядела на него, как на пустое место. Самое удивительное, что за спиной его дочери стоял огромный варяг, испепеляя взглядом Красибора.

— Так, дети, что случилось?

— Батя, грязная свинья подглядывала за мной на речке!

— Бажена, следи за языком и не придумывай! Сигурд был здесь, и я за ним следил! Он не мог оказаться на реке.

Сигурд и Бажена одновременно взглянули на Ярополка, и от их яростного взгляда сделалось не по себе. Взгляд у них был такой одинаковый, что можно подумать: перед ним брат с сестрой стоят.

– Батя, я про Красибора говорю! Он поглядывал и не отвернулся, когда я вышла из реки! Потом погнался за мной, – от гнева ее губы задрожали. – Он... дурак! Прогони его отсюда!

Дивно, но с уст Бажены варяг понимал каждое слетевшее слово, словно понимал ее интуитивно, на каком-то более возвышенном уровне. Зубы его заскрипели, в ушах зазвенело от ревности. Варяг перевел свой взгляд на краснеющего юнца и поклялся себе, что обязательно накажет блондина за столь подлый поступок. Придет время, и он, Сигурд, отомстит тому за гнев Бажены.

Ярополк поджал губы и приказал Бажене вернуться в избу. Она ушла, и повисло молчание. Ярополк провел рукой по длинной бороде и тяжело вздохнул. Красибор теперь стоял бледный, боясь того, что скажет ему батя Бажены. Похоть отступила, и теперь горячий стыд сжигал парня. Увидев Бажену, он потерял контроль и повел себя недостойно.

– Клянусь, я не хотел обидеть вашу дочь.

– Да я понимаю, сам молодым был и знаю вашу прыть, – Ярополк рассмеялся. – Она упрямится, но все равно ей быть твоей женой. Только не дави на нее, с ней надо хитро и мягко.

Красибор просиял и пожал руку будущему тестю. Будущие родственники удалились, а Сигурд едва устоял на ногах. От услышанного ему сделалось худо... выходит, ряженный не просто так сюда таскался. Он жених для Бажены, и, судя по всему, отец не защита для дочери в таком деле, раз уж выбрал ей спутника, не станет же он ее огораживать от Красибора.

Следующей ночью Бажена вошла в сарай с улыбкой. Они с матерью утром испекли пирожки с яблоками, и Бажене не терпелось угостить варяга. Она протянула ему пирожки, а сама уселась на солому и уставилась куда-то вдаль. Девушка сидела так близко, что варяг чувствовал тепло ее тела, и все в нем тянулось к славянке. Она нравилась ему и душой, и телом. Будь он свободен, непременно украл бы и утащил в свою страну. Там бы он одарил ее дарами и сделал своей любимой, но здесь он даже не может взглянуть на нее, не боясь быть замеченным ее отцом. Он раб, жалкий пленник, теряющий веру, что за ним явятся его люди. Потому не может он говорить с ней откровенно. Не может он и запретить ей выходить замуж за ряженного юнца. Впервые варяг не притронулся к еде, которую она припасла для него, и не глядел на нее добрым взглядом своих серых глаз.

Бажена думала о чём-то своём и перемен в скандинаве сразу не заметила. Обняв себя руками, она ласково взглянула на пленника.

— Не понравилась стряпня? Хочешь, чего другого принесу?

— Нет, — буркнул варяг. — Не приходи ко мне, я не желаю больше твоей помощи.

Девушка растерялась. Как это он не желает её помощи? Да разве она спрашивает о его желаниях?

— Варяг, без моей помощи ты отощаешь, и тот, кто за тобой приедет с дальних земель, найдёт здесь твои косточки.

— Не надо обо мне беспокоиться, о себе лучше думай, да и о женихе своём, красавце молодом. Лучше ему пироги таскай, раз отец твой уже всё решил, подчиняйся его слову.

Бажена замерла. Неплохо он подучил язык, коль уже подслушивать научился! Закусив губу, она прижала руку к подбородку. В сравнении с ним она гораздо моложе, и потому ей всегда сложно понимать, что у варяга на уме. Неужто его расстроило то, что она ему не нажаловалась на Красибора? Честно сказать, ей вовсе не хотелось обсуждать своего жениха с Сигурдом. Почему, она и сама не знала...

— Молчишь? — Сигурд сверкнул глазами в темноте. — Уходи.

— Почему ты сердит?

Сигурд нахмурился еще больше. Он сам себя не понимал и потому решил: лучшим решением сейчас будет вообще прекратить разговор. Да и как ей сказать о том, что на сердце? Он ведь никаких прав не имеет даже смотреть на нее... Славянка, вздохнув, поднялась на ноги и, стряхнув солому с сарафана, ушла. Тишина мучила Сигурда. Он злился на себя за свою горячность. Что, если и в самом деле она больше не придет? Что, если она затаит обиду и бросится на шею к ряженому юнцу, жалуясь на грубость варяга? Во рту появился неприятный вкус ревности. Плохи его дела.

С той ночи Сигурд потерял покой... Он влюбился в славянку. По-настоящему влюбился...

Глава 11

Коровы мирно паслись на лугу, когда мимо них прошел тихим шагом конь. На коне гордо восседал отважный Ярополк, а позади него сидела златовласая дочь. Обняв отца, она наслаждалась прохладным вечерним воздухом и разглядывала свои босые ступни. Они остановились у небольшого ручейка, отец спешился и помог Бажене слезть.

— Почему остановились, батя?

— Пешком пойдем, тут недалеко.

Бажена пожала плечами и тихо поплелась вслед за отцом. Они долгое время молчали. Бажена думала о проклятом викинге, который никак не желал уходить из ее мыслей. Прошло три луны с тех пор, как он ее прогнал. Бажена все надеялась, он опомнится и хоть украдкой даст ей надежду на их тайные встречи, но упрямый варяг больше не глядел на Бажену. Много раз она прокручивала в памяти их последний разговор, но ей не хватало опыта, чтобы понять, какие чувства терзали викинга. Потому она просто обиделась на него за его невежество и лютую неблагодарность. Поначалу она тоже решила не смотреть на него и поступить с ним так же, как и он с ней, но не смогла долго сопротивляться и все же украдкой за ним следила, когда тот трудился во дворе. Сердце ее потеряло покой. Ночью не спалось, утром не хотелось просыпаться. Смех ее вовсе исчез, и как-то даже показалось, будто бы она стала старше на десяток лет.

— Ягода, поделись, какие мысли живут в твоей голове? Ты что-то приуныла, дочь моя, не захворала ли?

Бажена испуганно подняла голову, ей почудилось, будто бы отец сумел прочитать ее мысли.

— Не захворала, — ответила она тихо и опустила глаза, избегая проницательного отцовского взгляда.

— Тогда чего хмурая ходишь? Случилось чего? Говори!

— Отец, я… — договорить она не успела, навстречу им вышел Красибор.

“Только его не хватало!” — пронеслось в девичьих мыслях. Бажена не пыталась скрыть разочарования и прошла бы мимо, но отец, конечно же, остановился поприветствовать юношу. Красибор похвастался богатым уловом рыбы и получил от Ярополка похвалу за удачную рыбалку. К счастью, Красибор спешил, его ждали к ужину, и потому они долго не разговаривали. Оставшись одни, отец улыбнулся дочери.

— Каков жених! Зря нос воротишь, зря.

— Моему сердцу он не мил, отец.

— Ишь, какие слова-то она знает! Мил, не мил! Кому до твоего сердца дело-то есть? Главное, чтоб мужчина прокормить семью мог. Потому советую тебе думать о животе своем, ты у нас прожорливая, тебе надобно искать парня домовитого. Слушай отца.

— Я думала, ты оставил затею связать меня с Красибором.

— Не оставил, — признался батя и провел рукой по бороде. — За него пойдешь, и я спокоен буду. Оставь свои глупости и взрослей. Мы с матерью твоей уже не молоды, нам нужно тебя пристроить.

Бажена остановилась и погладила отца по руке, тот насторожился. Неужто смирилась? Он заглянул в глаза дочери и расстроенно покачал головой.

— Не надо со мной так, батя. Не желанный он мне, не желанный...

— Ну, поглядим. Пошли.

Отец и дочь продолжили путь. Никто из них больше не решился заговорить друг с другом. Только с того дня Ярополк стал за дочерью поглядывать, жалея, что высказался снова о ее замужестве. Не приведи великий Велес, она ведь вновь может деру дать. Уж лучше помалкивать и хитростью ее замуж выдать. Все оставшиеся дни не спускал Ярополк с дочери взгляда и молился, чтоб Велес внушил его дочери выбрать правильный путь в жизни.

Глава 12

Вот уже семь ночей Бажена сгорала от противоречивых чувств, сражающихся между собой в ее душе. Одна ее часть, которую Бажена считала темной, толкала ее броситься к Сигурду и постараться наладить с ним контакт. Другая же, светлая, напротив, удерживала Бажену, чтобы она не натворила глупостей. Варяг обидел девушку, и она непременно должна его наказать, но проклятое время шло, а она уже забыла причину их ссоры.

Рано утром на скамье у их дома сидела Услада. Раскалывая орехи камнем, она лакомилась и поглядывала в сторону, разглядывая высокого варяга. Солнце еще не взошло, а он уже трудился на стройке. Рубаха мужчины взмокла от пота, а он ни разу не прервался, орудуя большим деревянным молотком. Под ногами носились куры, выискивая в стружке еду. Ядвига открыла ворота, выпуская скот пастись.

– Бажена, долго еще там? – девушка выплюнула гнилой орех, болтая ногами, сидя на скамье.

– Потороплю, – взяв кувшин с молоком, мать семейства не торопясь вошла в избу.

Пожираемая любопытством, Услада снова метнула взгляд в сторону варяга, и все в ней затрепетало от восторга, когда она увидела, как натянулась ткань рубахи на литых мышцах спины. Взяв горсть чищеных орехов, она направилась к варягу, соблазнительно покачивая бедрами. Всегда смелая Услада вдруг стала робеть, когда викинг окинул ее взглядом холодных серых глаз. «Какие чистые глаза, как водица в роднике», – пронеслось у девушки в мыслях, она слегка улыбнулась и протянула мужчине орехи:

– Угощайся.

Варяг вытер рукой пот со лба, с любопытством глядя на маленькую чаровницу. Девушка довольно хороша собой: русая, глазища большие и губы такие алые, соблазнительные. Давно он не чувствовал тепло женского тела и потому, словно бы не отдавая себе отчета, улыбнулся девушке в ответ. Та сразу покраснела, как рябина, и опустила глаза – варяг взволновал ее своей улыбкой.

– Как тебя звать?

– Услада, – тихо ответила девушка. Сигурд ее имени не запомнил, слишком сложное для языка.

Он протянул ей большую ладонь, и она вложила туда горсть орехов. Они на миг соприкоснулись кожей, и в этот момент из избы вышла Бажена. В глазах поднялся шторм, густая пелена злости затуманивала взор. Да как он смеет есть с чужих рук? Да как смеет улыбаться он Усладе? Да как смеет она стоять к нему, к ее пленнику, так близко? Бажене захотелось закричать, но вдруг стало мало воздуха, и она будто бы все слова позабыла. Грудь прожгло горячей болью, зажмурившись, девушка отвернулась и почувствовала себя самой несчастной. Зеленая трава вокруг казалась соломой. Голубое небо померкло. Новый красный сарафан казался теперь тряпкой. Перекинув косу за плечо, она подошла к подруге и сурово окликнула глупую девушку:

– Пошли.

Услада подпрыгнула и виновато уставилась на Бажену. Улыбнувшись варягу и попрощавшись, она побежала за подругой, которая чуть ли не бежала, стараясь как можно скорее скрыться от взгляда серых глаз. Сигурд едва устоял пред тем, чтобы окликнуть Бажену и разузнать, чем это она так расстроена в ранний час, но, вспомнив о своем положении и их ссоре, он снова принялся за работу.

Бажена не жалела травы и камней, которые попадались ей под ноги. Траву она приминала или сшибала быстрым шагом, а камни раскидывала в стороны, иногда спотыкаясь. Страшным огнем горела в ее душе обида. Она даже глаз не могла поднять на Усладу. Выходит, нет в их с варягом отношениях ничего особенного? Выходит, зря она придумала себе в голове, будто у них есть что-то общее? Смотрите-ка, как выходит: он с рук Услады жрал...

Может быть, использует он ее для выживания? Точно! Использует! Бажена остановилась и посмотрела в сторону реки, неподалеку от леса. Утопиться, что ли? Да, точно! Она утопится, и будет Сигурда совесть мучить! Девушка сделала шаг в сторону реки, но тут же остановилась. Не будет она топиться! Услада же тогда может стать Сигурду ближе. Нет, топиться она не станет. Бажена двинулась дальше...

— Стой! Ты же столько ягод пропустила! Земляника-то под твоими ногами, а ты топчешь ее, как медведь!

Бажена сердито взглянула на подругу. Может быть, ее утопить в реке? Ну, а что, тоже ничего так план? Только хватит ли духу? Заманить в реку она ее сможет, а там... Нет. Не сможет. Услада здоровая, несмотря на юный возраст, уже как баба выглядит. Глядишь, и ее на дно за собой утащит.

— Тебя кто ужалил, а? Ты чего-то странная. Неужто Красибор ночью снился?

Девушка захохотала, ища в траве ягоду. Бажене очень уж захотелось ее ударить, но она сдержалась. Пока она еще не знала, кто больше виноват: варяг или ее лучшая подруга. Нужно попытаться выяснить. Подойдя ближе, она уселась на траву и, играя с сухой веткой, задала вопрос:

— Он тебя позвал?

— Он? - Услада уставилась на подругу, сжимая в руке землянику. - Ты про кого говоришь?

— Варяг зачем тебя позвал?

— Не звал он меня, - девушка опустила глаза. - Я сама подошла, орешками угостить.

«Утопить дрянь мало! Всё-таки она так и знала: Сигурд ни при чём! Во всём эта змея виновата». От злости Бажена толкнула корзину с собранной земляникой и вскочила на ноги.

— Ты поступила плохо, Услада! Я все расскажу родителям! Пусть тебя высекут!

Услада побледнела на глазах, у нее засияли слезы, и она отчаянно замотала головой.

— Не выдавай меня, ты чего!

— Не выдам, если пообещаешь больше никогда на Сигурда не смотреть и не подходить к нему просто так и тем более с едой! Обещай!

— Обещаю, обещаю! Ты права, сестрица. Он враг, не знаю, чего такое на меня нашло...

— Вот именно! Чужак нам враг, и не забывай об этом впредь!

Услада от стыда заплакала, закрыв испачканными земляникой руками лицо, она винила себя за глупость. Бажена облегчённо вздохнула. Какое счастье: Усладу не придется топить, кажется, она в самом деле раскаивается. Оступилась девушка, с кем не бывает. Бажена похлопала подругу по плечу, и вскоре они вернулись к сбору ягод, стараясь не вспоминать о высоком викинге.

Впервые с момента заточения викинга в старом сарае Бажена пришла к нему с пустыми руками. Сегодня варяга забрали на подмогу соседям Ярополка: там, после заката солнца, случился пожар. Все бросились на подмогу. Стар и млад плечом к плечу сражались с огнем, но проиграли. Изба семьи Радомира Рыжего сгорела. Сигурд выбился из сил. Не думал он в тот момент о том, что помогает врагам. Викинг не жалел сил, помогал и носил воду быстрее остальных, потому, оказавшись в своем сарае, не поел и сразу лег спать. Одежда его пропиталась едким запахом гари, оттого он сразу обратил внимание на легкий аромат трав, появившийся рядом.

Открыв глаза, мужчина приподнялся. Неужели он теряет рассудок или в самом деле она наконец-то смиловалась и пришла к нему? Протерев глаза, он уставился в темноту и понял, что ошибся. В сарае темно, дверь заперта, и никого, кроме него, здесь нет. Выругавшись, он улегся на солому, пытаясь устроиться получше. Возле бочки с водой послышался скрежет, он решил: снова надоедливая мышь или крыса скребет, потому на сонную голову снял с себя лапоть и бросил в угол. Он всхлипнул от неожиданности, когда его же лапоть прилетел обратно и угодил прямо в живот.

— Вижу, ты гостей теперь не любишь, — обиженно буркнул голос в темноте, и против воли его губы растянулись в улыбке.

Сигурд расслабил свое тело и, заложив руки за голову, уставился на Бажену, которая подошла ближе, выходя из кромешной темноты.

— Смиловалась?

— Нет, варяг. Я пришла попрощаться.

Сглотнув, Сигурд стал серьезнее и поднялся на ноги. После сегодняшнего пожара мужчины устали, и Ярополк забыл связать пленнику ноги. Варяг сделал шаг к ней, и теперь они стояли напротив друг друга, окружённые темнотой.

— Что случилось? — голос прозвучал хрипло, он сжал ладони в кулаки. — С чего ты решила со мной прощаться?

— Разве не ты мне приказал больше к тебе не приходить? Я думала, что помогаю тебе, а сегодня увидела: ты и без меня не пропадешь! Потому и прощаюсь с тобой навек!

Она пыталась говорить уверенно, и голос ее должен был звучать твердо, но проклятое сердце не выдерживало, и вскоре по щекам ее покатились слезы.

— Я пропаду без тебя, — голос его звучал едва слышно.

Всхлипнув, она замотала головой.

— Не лги.

— Не смею, — мужские руки обхватили девичью талию и крепко сжали, отчего Бажена забыла, как дышать.

От него пахло костром, и этот запах казался девушке слаще всего на свете. Она сделала шаг, и ее тело соприкоснулось с его телом. Сигурд поджал губы, пытаясь совладать с собой. Молодое тело Бажены пылало жаром, согревая его замерзшую душу. Он протянул ладонь к ее лицу, убирая непослушную прядь волос. Не удержавшись, он провел пальцами по бархатной коже лица, рассматривая веснушки на ее щеках. Туман влечения окутал его сознание, он прикрыл глаза и нагнулся к ее губам, когда она, испортив момент, громко спросила:

— Вкусные орехи-то были?

Он отстранился, пока она сверлила его недобрым взглядом, и тут к мужчине пришло понимание происходящего. Запрокинув голову, он расхохотался. Обняв ее тело, он уткнулся носом в макушку, продолжая смеяться, пока она дрожала от гнева.

— Ну, отвечай, — она ударила его по плечу, весьма ощутимый удар для хрупкой девушки. — Вкусно?

— Ужасные орехи, — Сигурд боролся со смехом, стараясь ради нее выглядеть серьезным. — Гнилые, кислые, еле проглотил!

— Я видела, как ты их жрал!

Сигурд снова расхохотался, а она еще больше разозлилась. Тогда мужчина принялся ее убеждать, что взял орехи не подумав.

— Мне нужно решить, смогу ли я тебя простить аль нет, варяг, — Бажена задрала подбородок и, не прощаясь, вышла, оставив веселого Сигурда одного.

Глава 13

В то утро мая Бажена проснулась раньше всех в доме. Подойдя к кувшину с водой, отпила она хладной водицы и обтерлась рукавом рубахи. Не предупредив батю и мать, девушка обулась в лапти и выскочила во двор. Первым делом она поглядела на старую постройку. Думалось ей пойти и посмотреть на скандинавского воина, но у калитки уже стояла Услада. Перекинув косу за плечо, она поманила подругу, и вместе, зевая, они направились в сторону леса.

— Скорее, нужно спешить!

Роса холодила ступни, Услада присела на опушке и сорвала несколько спелых ягод земляники. Май в этом году всех согревал теплом, и дожди, если и шли, то редко. Позавтракав ягодами, девочки подошли к кустарникам и притаились. До слуха долетели необыкновенные звуки песни славия. Девичьи губы растянулись в улыбке. Бажена пихнула подругу в бок, радуясь тому, что они нашли птиц славы. Теперь нужно послушать их, выбрать самую красивую песню, а после поймать славия и притащить птичку в дом.

Вот уже третий май подряд девушки играли в птицеловов, но каждый раз славии ускользали не пойманными. В этот раз они учли все свои ошибки. Бажена скинула лапти и, босая, притаилась возле кустарников. Славии гнездятся в кустарнике невысоко от земли, в рощах. Нужно долго внимательно слушать, чтобы найти славия, который поет лучше остальных, чтоб он радовал слух. Когда славий поет, он сам по себе не пугливый и не особо обращает внимание на то, что происходит вокруг, так что по звуку к нему можно подойти довольно близко и увидеть. Необходимо притаиться и подождать, пока он не слетит на землю, где птица кормится. Тот куст, куда славий возвращается, — и есть его пост.

Услада с Баженой определили нужное место. В зоне видимости птицы сделали квадратный точок с длиной стороны чуть больше полуметра. Затем подруги очистили почву от листвы и прошлогодней травы, а после старательно установили на землю лучок-самолов.

— Червей нашла?

— Вот, — Услада развернула лоскут и вывалила червяков на очищенный участок земли. — Надеюсь, славии голодные.

— О, мучные черви. Славий их обожает! Тем более, он недавно прилетел, еще не вся его еда проснулась. Я уверена, в этот раз мы точно поймаем лучшего!

Всё готово, можно начинать лов. Взявшись за руки, девушки затаились, следя за своей добычей... Услада зевнула, только бы не уснуть. Ведь проснулись они сегодня раньше солнца.

Ядвига закончила управляться. Взяв в руки ведро с молоком, она похлопала корову по спине и вышла во двор. Мужики уже собрались во дворе, готовые приступить к строительству. Красибор вывел из постройки пленника и, освободив ему руки, подвел к мужикам. Утро в самом разгаре. Тут и там слышались разговоры, в воздухе летал запах медовухи. Ядвига на кухне принялась стряпать еду, когда сердце ее вновь с беспокойством забилось, думая о дочери.

В горницу вошел муж. Отпив из кувшина молока, он осмотрел комнату.

— Скажи, где это наша окаянная снова носится?

— Не видела ее с утра, — Ядвига вытерла руки об юбку. — Ах, беспокоюсь я, Ярополк! Куда могла она деться? Уж не снова ли замыслила побег?

— Чего ее не устраивает дома сидеть? — муж с шумом поставил кувшин на стол. — Пойду поищу непутёвую в окрестностях.

Жена присела на лавку, когда муж вышел, и помолилась богам о том, чтоб с дочерью все было хорошо и вернулась она в дом целая и невредимая.

Сигурд занимался обработкой досок, когда заметил вернувшегося Ярополка. Хозяин дома сегодня отсутствовал, потому без его зоркого глаза работа шла медленно. Многие и вовсе разбрелись по домам. Следом за Ярополком вошел во двор мужик с седой бородой. Они вошли в дом, и оттуда послышались причитания Ядвиги. Викинг взглянул на небо. Солнце уже клонится к покою, а ужин у хозяйки так и не готов. Нехорошо. Вздохнув, он снова вернулся к работе.

— Расходитесь, — крикнул Ярополк. — Работа окончена!

Мужики пожелали Ярополку благ и скрылись, а Сигурд остался на месте. Обычно его в это время кормили, после связывали руки и отводили в сарай. Вечерело. Солнце скрылось, стало холоднее. Не зная, как поступить, варяг уселся на лавочку во дворе и с удовольствием вдохнул свежий воздух. Вскоре скрипнули ворота, и показалась золотая голова Бажены. Закусив губу, она осмотрелась по сторонам и, набравшись храбрости, вошла во двор.

— Явилась, скотина! — завопил Ярополк, и девушка попятилась к воротам, выставляя перед собой руки. — Иди сюда, стерва!

Ярополк выскочил во двор и схватил дочь за шкирку. Сигурд напрягся. Он не видел девчонку целый день и даже не догадывался, что Ярополк ходил хмурый из-за ее отсутствия.

— Батя, погоди, я все объясню!

— Как же! Куда ты денешься! Говори, где была, змея?!

Из дома показалась Ядвига, обливаясь слезами. Она схватилась руками за свою пышную юбку, а следом за ней вышел тучный Полкан. Дядька снял соломенную шляпу и покачал головой.

— Непутёвая она у вас, ой, непутёвая!

— Мы в лесу были с Усладой! Охотились на славия! Батя, они ж только в мае прилетают. Несколько дней ловить можно, а потом всё!

Ярополк горел от ярости и слов дочери не слышал. Увидев растрёпанную дочь на пороге, он испытал облегчение, но в то же время свирепый огонь злости охватил его душу. Сколько опасностей ждет молодую девку на свободе? Не сосчитать! Она же уже взрослая, должна думать головой! Схватив дочь за длинную косу, он принялся мотать ее, как котенка, и бранить за легкомыслие.

Бажена пыталась вывернуться и только тогда заметила недалеко от дома на скамье варяга. Какое унижение! Ведь ей-то уже столько лет, а отец наказывает ее прилюдно, словно дите. И варяг не думает отворачиваться, напротив, сидит и внимательно наблюдает за ее страданиями.

— Батя, да в чем моя вина?

— Ты не понимаешь? Значит, всё еще хуже в твоей головушке пустой, чем я думал! Сколько можно страдания приносить матери? Сколько, я тебя спрашиваю?

— Мы пытались поймать птицу славы! Не вышло, — девчонка все еще пыталась вывернуться из захвата отца. — Велес свидетель, птицы нас обхитрили! Мы расстроились... Искупались в пруду, а потом... Потом уснули, и так время быстро пролетело... Нас наверняка духи леса усыпили!

От ее непосредственной речи Ярополк окончательно вышел из себя. Здоровая девка! Ей вот-вот замуж выходить, а она славий ловит! Замахнувшись, он ударил дочь, и та повалилась на землю. На щеках заблестели слезы, Ядвига вскрикнула и бросилась прикрывать дочь собой.

— Не надо, Ярополк, не надо!

— Уйди! Дай мне ее воспитать! Змею на моей шее нужно уже палкой бить!

Губы Бажены дрожали от унижения и публичных оскорблений, она едва могла различать лица людей. Оттолкнув жену, Ярополк снова добрался до волос дочери и уже замахнулся на нее с новой оплеухой, как взревел Полкан. Варяг, не теряя времени, выхватил у дядьки кинжал из ножен и кинул ему под ноги, тот острием впился в землю прямо у левой ступни Полкана.

— Он меня чуть не прирезал!

Мужики тут же бросились на викинга, они свирепо скручивали ему руки, хотя он вовсе и не сопротивлялся. Ярополк замахнулся, и ярость, которая должна была достаться Бажене, перешла на спину пленника. Сигурд лишь поджал губы. Все произошло так, как он и спланировал. Пусть он поплатится за свою дерзость, но он не мог стоять и смотреть на то, как отец издевается над дочерью. Сидя на земле, Бажена схватилась рукой за горло, не отрываясь следила она за тем, кто только что пожертвовал собой ради ее спасения. Она все поняла, и те удары, которыми отец наказывал пленника, отдавались горячей болью в девичьем сердце.

Глава 14

Ярополк с Полканом затащили викинга в пристройку. На его руки снова надели проклятые деревянные колышки. Сигурд сплюнул кровь на солому.

— Ты осторожней будь с ним, брат! Вообще, лучше его не выводить на работы, он же зарезать нас мог!

— Пёс с ним, обычно он тихий. Я сам виноват, не проявил бдительность. Да и ты сноровку теряешь!

— Напугал он меня, зараза! А если бы кинжал в хозяйство попал? О, Великий Велес! Жизнь бы всю радость потеряла!

Ярополк рассмеялся. Злость отступала, принося за собой сожаление, что он поднял руку на свою родную кровь.

— У тебя уже есть сыновья, не страшно расставаться с хозяйством.

— Не скажи!

— Пойдем в дом, выпьем пива. Пусть варяг сегодня без ужина побудет. Подумает над своим поведением, пёс!

Мужики ушли. Сигурд устало опустился на солому. По спине расползалась боль, но он почти ее не замечал. Вот голод в его желудке был в стократ ощутимее остальных неудобств. Синяки заживут, а уснуть голодным сложно. Устало прикрыв глаза, он вспомнил плачущую Бажену. Ни одни женские слезы не имели для него значимости, кроме слез славянки. Бажена почти всегда улыбалась, излучала смех и радость. Слезы на ее личике — преступление, и ему совсем не жаль пожертвовать собой ради нее... в конце концов, она ведь спасла ему жизнь.

Сигурд спал, когда его слух уловил едва различимые во тьме шаги. Весной в ночи звуков больше, а потому он не сразу распознал ее, свою златовласую спасительницу. Опустившись на колени перед соломой, она развернула перед ним платок, в котором была сложена еда. Закусив губу, Бажена посмотрела на него внимательным взглядом.

— Я ведь просил тебя не приходить так часто. Или мало ты сегодня получила?

Она отмахнулась, протягивая ему ломоть хлеба, а следом — уже кусок мяса.

— Не заметят в семье, что еды не хватает?

— С этим не будет проблем. Они знают, я много ем, и думают, я одна всё подъедаю. Пить хочешь?

Варяг кивнул, и девушка поспешила к бочке. Зачерпнув воды, она протянула ему деревянную чарку и помогла напиться. Стоя на коленях подле него, она разглядывала его длинные ресницы и прямой крупный нос. Варяг отвернулся; увлеченная, она не сразу заметила, что он закончил пить, потому вода пролилась и намочила его рубашку. Смутившись, она убрала чарку и уселась подле, облокотившись спиной на деревянную балку.

— Ты действительно ходила ловить птицу? — поинтересовался варяг, когда вдоволь наелся.

— Да. Проклятые славии! Как они умеют изводить, ты не представляешь. Столько времени потратила, и всё зря!

— Зачем тебе понадобился славий?

— Дома чтоб жил и пел. Зачем же еще? Мне нравится слушать его пение, у каждого славия своя песня.

— Ты язык их что ли понимаешь?

— Нет, но воображаю, будто понимаю.

— Значит, плохой ты птицелов.

— Ага, — девушка сникла. — Какой год безуспешно проходит ловля с этими хитрыми птицами... Спасибо, что защитил меня перед батей. Сильно тебе досталось?

Сигурд в ответ пожал плечами. Она осторожно приблизилась к нему и, взяв в руки лицо, внимательно осмотрела.

— Вот оно как...

— Как? — варяг улыбнулся ей, стараясь не обращать внимания на то, что плоть его восстала от ее нежных прикосновений к его лицу. Боль отступала, в нем проснулась радость оттого, что она снова к нему пришла.

— Синяков на лице нет, но есть другое, что может выдать нашу дружбу, варяг.

Сигурд смутился. Неужто неопытная девчонка прочла в его взгляде желание? Он опустил глаза и сглотнул вязкую слюну.

— Твои щеки, варяг! Они совсем не похожи на щеки пленника. Я слишком хорошо тебя кормлю, и они могут догадаться о нашей дружбе.

— Точно. Я буду благодарен, если ты перестанешь сюда приходить. Ты очень рискуешь.

— Я уже не могу не приходить, — созналась Бажена. — Мне нужно быть здесь, иначе не усну.

Их взгляды встретились, и постепенно между ними стерлись все препятствия. Он не видел в ней врага, не придавал значения ее вере в других божеств. Он видел в ней только свет, спасающий его от мрака заточения. Он видел в ней доброту такой силы, словно появилась она из легенд про феи. Она и вправду похожа на мифическое существо, творящее чудеса. Разве не сотворила она чуда, спасая его от зла на чужбине? Он наклонился ближе и почувствовал ее дыхание на своем лице. Уже хорошо знакомый аромат ромашки околдовывал, и, позабыв про все их различия, он прикоснулся губами к ее манящим устам. Бажена ахнула, и мужчина издал стон, когда алые губы раскрылись ему навстречу. Их поцелуй получился мягким, нежным, до краев наполненным благодарностью друг к другу. Она робко обняла руками его шею, и девичье тело доверчиво прижалось к мужчине, забывая про все обиды.

Сигурд благодарил Одина за то, что руки его удерживали деревянные колышки. Во дворе заскулил пес. Мужчина улыбнулся, отстраняясь, он подул ей на лицо, убирая таким образом прядку волос со щеки.

— Если ты кому-нибудь проболтаешься, что мы целовались, я убью тебя копьем, варяг!

Сигурд рассмеялся ее серьезному виду и горящему от всплеска чувств взгляду светлых глаз.

— Обещаю, тайна уйдет со мной в могилу.

— Не умирай без меня, хорошо? — она улыбнулась и, собрав остатки еды в платок, поднялась на ноги. Сегодня она задержалась, ей давно пора уходить.

— Хорошо, а ты больше не будь птицеловом. У тебя это совсем не получается.

Она показала ему язык и осторожно выскользнула во двор. Сигурд лег на спину, растягивая губы в улыбке. Он смотрел на потолок старого сарая. В плену мужчина лишился своего статуса и теперь спит на соломе, как бедняк. Но, несмотря на все тяготы, сейчас он чувствовал себя самым счастливым человеком на свете.

Глава 15

Лето в этом году выдалось жарким, потому часто жители Медвежьего угла поднимали руки к небу и просили Велеса о милости, ниспослать на землю дождь. Многие грустили: урожай погибал. Старики сетовали, шаманы приносили жертвы богам, дети старались не попадаться под руки усталым от работы матерям. И только Бажена, как ни старалась, не могла предаваться унынию со всеми. Глаза ее светились счастьем, энергия не заканчивалась, любая работа шла легко. Не огорчало ее палящее солнце, не страшил погибший урожай. Так случается с молодыми девицами, которые все свои мысли отдают избраннику... Только не нравилось ей, что приходится скрывать свои чувства. Стала она потихоньку думать, как бы варяга у них пристроить в краю. Да так пристроить, чтоб стал он однажды ее мужем...

Конечно, Сигурд ни разу не заговорил с ней о том, что будет с ними дальше. Он окутывал ее ласковым взглядом, награждал нежным словом и поддерживал, когда она ругалась с матерью. Варяг всегда был на ее стороне, хотя, справедливости ради, иногда ему следовало пожурить славянку за дерзкий язык. Но, ослепленный чувствами, он оправдывал трудный характер Бажены, не смея ранить ее грубым словом. Время, проведенное в чужом краю, стало для него судьбоносным. Поначалу варяг отрицал свои чувства, но все же не мог он долго противиться чарам славянки.

В Бажене ему нравилась ее легкость и быстрый, любопытный ум. Мужчина терпеливо отвечал на сотню вопросов, которые бесконечно слетали с ее прекрасных уст. Он любовался ее золотыми волосами, молочной кожей и синими глазами, терял голову от манящих губ и звонкого смеха, похожего на легкое звучание колокольчика в степи. Никогда прежде не встречал он такой пригожей девицы, и, если бы только не находился Сигурд в таком низком положении, он бы тотчас женился и сделал девушку своей женой. Да только он понимал: она останется навсегда мечтой... самой сладкой его мечтой.

После того как Сигурд проявил агрессию в отношении Полкана, мужики порешили, что нечего ему на стройке делать. Поддавшись эмоциям, они не подумали, что теперь для них станет больше работы, но из гордости никто своего решения менять не собирался. Темнело позже, родные вставали раньше, и потому летние выволочки Бажены из избы к постройке стали реже. Сигурд опасался за нее и попросил приходить реже, справедливо заметив, что лучше видеться хотя бы изредка, чем вообще потерять возможность встречаться. Бажена его послушалась. На диво ей самой, но он был единственным, кого она по-настоящему могла слушаться, и не из-за страха, а из-за какого-то странного желания заслужить его довольство. Она стала меньше спорить и почти никогда не перечила варягу. Если и случались у них небольшие ссоры, Сигурд всегда знал, как найти к ней подход. Он просто целовал ее так сладко, что она и думать забывала обо всех обидах.

Приблизился Ярилин день. Девицы надели свои лучшие наряды, парни приготовились к состязаниям. В центре установили шатры, украшенные лентами и живыми цветами. Ярмарка привлекала всех. На площади возле деревянной статуи Велеса водили хороводы, пели песни, устраивали шуточные бои. Жители Медвежьего угла находились далече от других больших городов. Пробраться к ним непросто: могучие леса защищали их от разбойников и непрошеных гостей, потому здесь чаще царил мир. Любой человек, заглянувший в их край, желал здесь остаться, ибо место здесь поистине было сакральным. Под защитой могучего Велеса люди не боялись жить. Широко гуляли свадьбы, рожали детей, выращивали скот. Так славно шли их мирные дни.

Шумная площадь наполнилась гостями. Мужики распивали медовуху, пока бабы сплетничали про всех, кто попадался им на глаза. Дети глазели на юношей, которые, подобно петухам, сходились в схватке и красовались силой. Услада захлопала в ладоши, когда ее брат повалил местного здоровяка на землю.

— Выиграл, выиграл! Гляди, Бажена! Сейчас Красибор будет биться!

Подперев рукой щеку, Бажена со скучающим видом глядела на оживленную толпу. Ничего не радовало ее взор, ничего не веселило. Мыслями она была предана Сигурду, и ей было жаль, что он сидит один в темном и сыром сарае, когда вокруг кипит веселье. Она уже всерьез раздумывала над тем, не ускользнуть ли ей в дом, но, как назло, отец не сводил с нее глаз. После того недоразумения с проклятыми птицами славы отец и дочь потеряли добрые отношения. Ярополк закрылся в себе, стал угрюм. Никак не мог он простить себя за то, что поднял руку на родную кровь. Бажена не могла ему простить его горячности, ее обидело и то, что отец поколотил Сигурда и после запер, не позволяя тому больше выходить на строительные работы. Сидеть взаперти в сарае летом — жестокое наказание!

Толпа взревела так громко, что ей захотелось закрыть уши. Красибор одолел противника, и глаза его засветились гордостью. В толпе он искал свою златовласую возлюбленную, но та отвернулась и не спеша направилась к матери. Завидев дочь, Ядвига нахмурилась.

— Все веселятся, радуются празднику, а мое дитя недовольное. Улыбнись, Бажена. Не гневи богов.

— Мать дело говорит, — подхватила старуха, замотанная в шерстяную шаль, несмотря на теплый день, ей было зябко. — Будешь хмуриться — и небо накажет. Боги не любят, когда люди без причины грустят.

— Аль, может, есть у нее причина? — поинтересовалась мать Услады, подмигивая девушке. — Может, влюбилась?

Бажена смутилась и пожалела, что решилась к ним подойти. Лучше уж на Красибора глядеть, чем краснеть от сплетен. Ядвига засмеялась и развела руки в стороны.

— Любой недуг ей страшен, но только не любовь! Сердце у Бажены тверже камня, она ни одного мужчину ласковым взором не наградит!

На другом конце площади усталый малец подбежал к старейшине и шепотом рассказал, что в лесу замечен отряд чужаков в кольчугах, да со щитами деревянными. Солнце скрылось за тучами, сразу стало на площади темнее. Недобрая весть пронеслась средь толпы, и тут же веселье кончилось. С серьезными лицами мужчины оставили деревянные кружки на земле и поспешили встречать врага. Бабы похватали плачущих детей и побежали в лес, унося за собой небольшое количество провизии. Молодые девицы бросились к реке. Угнетающе и страшно стало на мирной земле... Бажена тяжело задышала, ища глазами отца, она воспротивилась матери, когда та потянула ее за собой в лес.

— Наш дом, дом! Там же, — она не осмелилась продолжить, за кого тревожилось ее сердце. — Мама, вдруг сожгут наш дом! Надо спасти!

— Полоумная! Мужики для чего туда отправились? Бежим в лес скорее, пока проклятый враг до нас не добрался! Пошли, я сказала!

Бажена попыталась воспротивиться, но мать не желала терпеть сопротивление дочери и, схватив ее за косу, потянула за собой. Они уже вбежали в перелесок, когда громкий голос старейшины призвал всех обратно.

— Опасности нет! Нет опасности!

Немногие решились выйти из укрытий: как знать, не обман ли всё? Может, в плен уже схватили старейшину? Но вскоре смельчаки вышли на площадь, и до них дошел слух, будто бы отряды чужеземцев пришли с белым полотном, а значит, не враги. Недоверчиво вернулись люди на площадь. Ядвига до сих пор не отпускала руку дочери: слишком много горя видела несчастная мать, потому не решалась она оставить свою непутевую дочь без присмотра, пока чужаки не покинут их земли. Многие люди вернулись на площадь и попытались восстановить праздник, но веселье уже подпорчено. Ядвига решила с дочерью вернуться в избу. По их примеру также поступили другие. Никто не решался продолжать праздник, пока неизвестно, кто на их землю вступил и для какой цели.

Бажена потеряла покой. Она почти бежала до дому, но мать каждый раз ее останавливала. Свернув на дорогу к дому, они замерли. Их дом был окружен рослыми мужиками с длинными волосами и густыми бородами. Ядвига едва не лишилась чувств, когда поняла, какие гости к ним пожаловали...

— Варяги, — мать до боли сжала запястье дочери. — Проклятые псы! Чего им только надобно!

У Бажены пропал дар речи. Девичье сердце забилось сильнее и закололо так сильно, что прежде не знала она такой боли. В глазах ее застыл ужас, она недоверчиво покачала головой. На встречу перепуганным родственницам вышел Полкан, он нервно улыбнулся и головой указал на избу.

— Приметил вас издали. Думаю, надо вас предупредить.

— Что с моим мужем? — Мать Бажены гордо подняла голову. — Чего им здесь нужно?

— Ярополк в избе. Он ведет переговоры, если все пойдет как надо, к утру вы станете куда зажиточнее. Кажись, не зря твой муж вскармливал лишний рот зимой. Варяг-то знатный. За него много готовы отдать! Сейчас-то мы их общипать сможем, как уток! Главное, чтоб не схитрили они, как лисы подлые!

Ядвига недовольно скривила лицо. Всей душой она презирала варягов. Оскорблением было уже то, что они переступили порог избы, где она была хозяйкой. Скрывая страх за ненавистью, женщина стала проклинать варягов, сверля их недобрым взглядом. Бажена же до сих пор не могла вымолвить ни слова. Следуя за дядей, она прошла мимо высоких мужиков, которые были гораздо крупнее жителей Медвежьего угла. Варяги почти все были одеты в кольчугу, на их широких плечах красовались подбитые мехом плащи, а на ногах отливали блеском кожаные сапоги. Но больше всего ее удивили их прически. Мужчины носили косы: кто-то замысловатые, кто-то простые. Говорили они громко, и голоса их были похожи на раскаты грома. Страшно встретить таких на своем пути.

Войдя в горницу, Бажена тут же почувствовала на себе колючие взгляды чужаков. Она бросила взгляд на отца. Он сидел во главе стола, кажется, очень довольный. Подле него сидел худощавый викинг, он был меньше остальных варягов массой тела, но в росте никому не уступал. Спиной же к Бажене сидел высокий мужчина, на плечах его красовался черный плащ. Волосы оставались распущенными, лишь сбоку виднелась небольшая косичка. Он обернулся, и Бажена едва устояла на ногах, когда поняла, кто до этого мгновения сидел к ней спиной. Сигурд окинул ее спокойным взглядом и, поджав губы, отвернулся к Ярополку, никак не выдавая своего истинного отношения к его дочери.

Во дворе хлынул дождь. Неожиданно для всех он пришел тогда, когда жители уже его не ждали. Дождь орошал сухую землю, навсегда стирая прошлое. Отныне Сигурд не пленник в доме Бажены. Теперь он им равный, а то и выше каждого из присутствующих по положению.

Глава 16

Три дня без остановки шли дожди, превращая дороги в грязное месиво. Отправляться в путь в такую погоду смерти подобно, потому викинги были вынуждены обождать в чужих краях, пока погода смилуется над людьми. Мирные жители притаились. Маленьким детям строго-настрого запретили приближаться к варварам, пока те жили: кто в избе старейшины, кто у его соседей. Некоторых и вовсе поселили в заброшенном доме на краю поселения – то был план жителей Медвежьего угла. Они разделили варягов, чтоб те на них не напали. Так, в случае чего, они будут порознь, и их легче будет победить.

Сигурд, вчерашний пленник, один из всех варягов знал хорошо обычаи местных, и потому ему вечно приходилось быть при своих людях, чтоб те не натворили бед из-за незнания традиций или языка чужеземцев. В первый же день он отправился ночевать в дом старейшины. Конечно, Ярополк предложил ему остаться на своей земле, но Эльвин оскорбился. «В наших краях мой брат, наследник ярла, — негоже ему спать там, где ты унизил его и сделал рабом. Твоя изба нам по положению не подходит, ищи другую», — приказал Эльвин, который очень плохо относился к Ярополку. Будь его воля, он бы применил силу, а не дары, чтоб вызволить брата, но тот воспротивился, и, как младшему, ему пришлось подчиниться воле старшего.

Эльвин заметил, что Сигурд за время, проведенное на чужбине, очень изменился. У него будто изменились глаза. Вроде бы и его брат, а глядит по-иному. Совсем непонятный стал, замкнутый и будто бы огорченный его приезду. Оставшись одни, они рассказали друг другу о пережитых вдали днях. Сигурд заверил, что Ярополк его не унижал и прожил он здесь довольно сносно, и потому он не желает смерти обидчику. Такое положение очень удивило Эльвина. Он никак на ум принять не мог: как же не унижал его Ярополк, коли сделал Сигурда рабом? Сам бы Эльвин за такое при первой же возможности отомстил.

— Размяк ты здесь, брат. Ничего, скоро твои руки вспомнят тяжесть меча, и всё вернется на свои места.

В ответ Сигурд лишь поджал губы, ему не хотелось откровенничать с братом и сознаваться, почему он проявляет милость к Ярополку. В горнице у старейшины скандинавам постелили на полу солому. У него была самая большая изба в краю, и потому там без труда поместились многие из отряда викингов. Сигурд занял место у стены и удивился тому, как необычно спать ему теперь без ненавистных деревянных колышков, которыми его сковывал Ярополк. Усталый скандинав никак не мог уснуть. Изба уже наполнилась храпом, а он, несмотря на события дня, не приходил к покою. В голове его занозой засела мысль, как поступить с его спасительницей. Он рад был бы с ней поговорить, да только как подступиться к ней и не вызвать подозрения? В сердце больно кольнуло, он вспомнил печальные синие глаза, провожающие его, когда он выезжал с их двора.

В его голове возникла мысль: что, если уговорить Бажену ехать с ним, бежать с родной земли? Решится ли она на такое? Оставит ли семью ради него? Желает ли она в самом деле стать его любовницей? Мысли взбудоражили его, и он перевернулся на другой бок. Думая, не лучше ли напрямик к отцу ее подойти и прямо спросить, но он почти сразу отбросил такую мысль. Стоит только вспомнить глаза его жены: Ядвига едва сдерживала гнев, ядовито глядя на варягов в своей избе. Такое явно спровоцирует вражду, а ему не хотелось войны на ее земле. Сигурд широко зевнул, и наконец желанный покой пришел к варягу. Он закрыл веки и уснул глубоким сном, надеясь на нелетную погоду завтра, которая помогла бы ему задержаться подле Бажены.

Бажена стояла во дворе, не замечая холодных капель дождя. Уж не прогневала ли она богов, раз так жестоко они с ней поступили? Смахнув со щеки слезу, она поправила мокрый платок и вошла в старую пристройку, которая много ночей служила местом встречи для влюбленных. Переступив порог, она уставилась на оставленную примятую солому и старую одежду Сигурда, которую мать собиралась сжечь поутру. Сердце ее не выдержало, и, опустившись на колени, она громко заплакала.

Девушка познавала горькие слезы несчастной любви, и отныне ей казалось, что все ее дни пройдут в тоске по любимому Сигурду. Проклятый варяг! Он использовал ее для выживания, а как только пришла к нему помощь, напрочь про нее забыл и уехал, даже не попрощавшись. Он не остался в доме ее отца, не обмолвился с ней словечком... Да что уж там, он даже на нее не взглянул! Величественный и гордый, он восседал на коне, окидывая всех презрительным взглядом. Вспомнив его красивый профиль, Бажена еще сильнее заплакала. Невыносимо переживать такие душевные муки. В ту ночь Бажена так и не смогла сомкнуть глаз. Она то плакала, то молилась. Находила силы и надежду, но в тот же миг поддавалась страху больше никогда не увидеть викинга. В конце концов мысли смешались, и ей не хотелось встречать утро, которое несло ей лишь разлуку с любимым человеком.

Дожди закончились. Ни разу за эти длинные дни Сигурд не заявился к Ярополку. На четвертый день Бажена отправилась с матерью к соседке: у них родился ребенок, и Ядвига несла гостинцы – мед, красиво расшитую повязку на голову и свежие лепешки. Бажена хотела остаться дома, но мать настояла, так как за последнее время ее всерьез заботило здоровье дочери. По всем признакам, она подцепила хворь из-за дождливой погоды и теперь нуждалась в уходе.

На небе светило солнце, когда из изб повылазили любопытные жители, провожая взглядами отряд грозных викингов. Чужеземцы покидали мирный край. Бажена сидела у окна, когда дети с визгами бросились со двора.

— Чего там такое? — Ядвига приподнялась на месте. — Бажена, подойди посмотри, что там за шум.

Перекинув длинную косу, она вышла во двор и, остановившись, прикрыла глаза ладонью, чтобы лучше рассмотреть, на кого там глазеют дети. Сердце девушки остановилось, она едва могла дышать. Отряд во главе с Сигурдом проходил по узким тропам улицы, навсегда покидая Медвежий угол. Мужчина держался в седле прямо и представлял собой устрашающее зрелище. Одетый во всё чёрное, он глядел перед собой, не замечая зевак на своём пути. Неугомонные псы лаяли им вслед, несколько щенков бросались под копыта лошадей, рискуя быть затоптанными. Отряд приближался, и вскоре варяги поравнялись с избой, подле которой стояла несчастная Бажена.

С тяжелым сердцем управлял конем Сигурд, направляя его вдоль узких, еще грязных от дождя улиц. Ни на кого он не глядел, и никто не привлекал его внимания, но ее он заметил против воли. Во всем повинен легкий аромат ромашки, или, быть может, светлая коса, горящая золотом на солнце, привлекла его внимание? А может, он услышал стук сердца, который так созвучен ударам в его груди? Скорее всего, все вместе... Каждая клеточка его души и тела почувствовала ее присутствие. Окинув ее быстрым взглядом, он позволил себе слабость встретиться с ней глазами, но тут же отвернул голову. Прекрасная спасительница остается в прошлом... Им не суждено больше знать друг друга. Пришпорив коня, он быстрее помчался вперед, уносясь вдаль от славянки и от всего, что держало его в плену. Отныне он свободен, и помоги ему теперь Один забыть колдовские синие глаза.

Глава 17

Медленно шёл день за днём. Бажена не решалась больше бросить взгляд на старую пристройку и даже предложила бате её снести, а на том месте новую баню возвести. Так она хотела избавиться от проклятых воспоминаний. Среди ночи она часто просыпалась, и чудилось ей, будто бы Сигурд вновь, голодный и замученный, ожидает её в старом хлеву. Отцовская изба казалась теперь Бажене тесной, словно в горнице не помещалось её горе и чёрные мысли. Она стала часто пропадать у реки. Долго гуляя по берегу Волги, девушка вспоминала серые холодные глаза викинга. Слёзы лились по девичьим щекам, совсем не облегчая тяжести на душе. Варяг исчез. Он покинул Медвежий Угол так же неожиданно, как и появился.

Бажена понимала, что отныне никогда она больше его не встретит, и от досады не находила себе места. Жизнь её переменилась. Расхотелось улыбаться. Не веселили больше шутки Услады. Не хотелось творить шалости, и даже спорить с матерью она перестала. Она будто бы ослабла духом, не горело в ней больше огня жизни. Ядвига всё гадала, что же приключилось с её непутёвой дочерью, но никак не могла она предположить, как на самом деле велика боль Бажены. Первая любовь, такая хрупкая и неуклюжая, словно первый полёт птенца из гнезда в небесную высь. Разве можно потерять подобные чувства? Такие нежные эмоции нужно тщательно беречь и охранять. Они способны возвысить и уничтожить человека в одно мгновение, и, к сожалению, Бажене не повезло... Мечты её потерпели крах.

Убитая своей первой любовью, она медленно брела по тропе, вглядываясь в голубые цветы под ногами. Разгар лета – пора детского смеха, бабочек и ярких красок, но ей сейчас все видится в темных тонах. Переступив порог избы, она замерла. Посреди горницы, одетая в лучшие одежды, стояла мать Красибора. Женщина окинула Бажену внимательным взглядом, и губы ее растянулись в вымученной улыбке. Девчонка ей не приходилась по душе, но Красибор другой невесты не желал, и мать уступила.

– Ну, молчать будем? Говори, будущий сват, отдашь нам дочь свою, Бажену?

– Отдам, – ответил Ярополк, избегая взгляда дочери.

Ядвига притаилась. Она ждала огня непокорности от дочери и потому не смогла скрыть удивления, когда дочь не стала противиться.

– Пойдешь за сына моего, Бажена, а? Станешь ему верной женой да сыновей подаришь?

– Пойду.

Все притихли, никто не решался теперь говорить. Девушка ответила так просто и легко, словно никогда и не была против замужества. Отец с облегчением вздохнул, потерев бороду, он улыбнулся будущей родственнице.

– Решено. Слово ты забрала, сватья. Будем готовиться к свадьбе!

Ядвига смахнула слезы со щек, и губы ее дрогнули. Отчего-то ей захотелось возразить, мол, не стоит торопиться, но она не решилась и опустила глаза в пол. С того августовского дня Бажена стала невестой Красибора, и родные их принялись готовиться к свадьбе молодых. В те времена всего людям хватало, особенно в Медвежьем краю: пушнины вдоволь, в лесах есть дичь, скот пасется на пастбищах. Всем краем жители общими усилиями стали готовить подарки для новой семьи. Красибор своими руками отстроил небольшую избу недалеко от родительского дома. Очень ему хотелось, чтоб Бажена стала единственной хозяйкой в своем доме. Избу построил он сам, а мебель и всякую утварь ему помогли собрать соседи. Немалый вклад внес Ярополк. Варяги его обогатили, и он не скупился и отдал в приданное Бажене большую часть своего заморского состояния. Так, в назначенный день должна войти Бажена в новый дом и стать там полноправной хозяйкой.

Многие девы шептались за спиной Бажены, завидовали ей чёрной завистью, но она будто бы этого не замечала и считала себя чуть ли не самой несчастной девушкой на свете. Ядвига поддерживала дочь и начала ей шить самый красивый свадебный наряд, какой только можно было сотворить. Услада радовалась за подругу и каждый день приходила к ней, чтобы помочь с многочисленными хлопотами. К слову, Услада ей хоть и завидовала, но козней не строила. Наоборот, старалась подруге угодить и не понимала, отчего та всё время сидит хмурая на сундуке и слова лишнего не говорит.

Ярополк ходил гордый и важный. Он нашёл для дочери достойного жениха и вбил себе в голову, что поступает правильно, хоть и видел грустный взгляд Бажены. Он убеждал себя, что дочь просто неразумная и потому не понимает, как крупно ей повезло. Она переедет в новую избу, станет там единственной хозяйкой и притом любимой женой будет, в которой души не чает муж. Отец знал, с Красибором его дочь будет в безопасности, и стремился во всём будущего родственника поддержать. Старый воин видел в Красиборе сына и, часто глядя на него, представлял, какими славными были бы его покойные сыновья, коль позволили бы им Боги прожить на земле дольше.

– Боюсь я за наше дитя, – призналась мужу Ядвига, когда они одни в избе сидели за столом. – Совсем она сникла, схуднула. Ты не гневайся, но, может, стоит ненадолго свадьбу отложить? Красибор ведь никуда не денется...

– Замолчи, женщина! Я слово дал, и мы уже всё порешили.

Ядвига опустила глаза и решила: муж прав. В самом деле, чего тянуть? Бажена взрослая, ей уже пора свой дом иметь да детей рожать. Поставив перед мужем кашу, она добавила в неё побольше масла, чтобы задобрить Ярополка.

– Ты прав, муж. Пусть Боги подарят ей счастье в новом доме.

– Такие мысли ей и внушай. Хватит сомнений. Бажена станет женой, я так решил, и всё тут, не перечь!

Стоя в сенях, Бажена слышала разговор родителей. Прикрыв ладошкой рот, она пыталась сдержать громкие рыдания. «Вот такую судьбу ты мне подарил, варяг! Забрал мою душу и силы, нет у меня мощи сопротивляться по твоей милости, – думала про себя Бажена, убегая из дому в перелесок. – Стану женой другому, погибну, а ты и не узнаешь, проклятый!». Добежав до березы, обняла девушка стройное дерево и больше не сдерживала горячих слез. Подруга береза шелестела листьями, искренне сочувствуя человеческой душе. Жаль расстроенную девушку. Будь береза вольна, она обняла бы несчастную ветками и утешила, но ей оставалось лишь стоять безучастной и слушать девичьи рыдания.

– Бажена, не плачь.

На хрупкое плечо опустилась сильная рука, и девушка, вздрогнув, отбежала в сторону. Пред ней в льняной рубахе и широких штанах стоял босоногий Красибор. Парень находился неподалеку, помогал соседу готовить дрова на зиму и тут заметил свою расстроенную невесту. Увидев ее слезы, он не смог остаться в стороне и подошёл успокоить ее добрым словом.

– Расскажи, кому ты слезы отдаешь? Кто тебя обидел, милая Бажена? Не уж-то с родителями поругалась?

– Не уж-то тебе дело есть до моих слез? – Бажена вытерла рукавом рубахи слезы и поджала губы. – Уйди прочь!

– Есть, конечно. Ты моя невеста. Я всё о тебе хочу знать.

Видя ее воинственность, Красибор расстроился. Сколько он не старается, а она и смотреть на него не хочет. Упрямица смолчала снова, оставив его вопрос без ответа. Заметив цветок ромашки под ногами, Красибор сорвал его и протянул невесте.

– Возьми, пусть тебя порадует.

Она не двинулась с места, тогда он приблизился и закрепил ромашку у нее в волосах. Она дернулась, и ромашка с головы упала под ноги молодым людям. Края потрепались, нежные лепестки отпали. Бажене вдруг так жаль стало цветок. Зачем только этот пес сорвал его и погубил? Зачем все мужчины такие грубые и сложные? Растет себе цветок, а они его губят так легко и просто, при этом не задумываются, какой вред приносят природе. Щеки раскраснелись, шмыгнув носом, она со злостью взглянула на будущего мужа. От ее взгляда парень смутился и не знал, куда теперь ему глядеть. Вся злость и обида, живущая в сердце Бажены, вышла наружу и досталась несчастному Красибору.

– Не люб ты мне, понимаешь? Не люб!

– Бажена, ты еще молодая, не ведаешь, чего уста твои несут. Отец твой так рассудил, уважай его слово.

– Ты для меня противнее уродливой жабы, так и знай!

– Зато ты для меня ярче солнца, и пусть я пока тебе не люб, придет день, и ты станешь моей навсегда.

– Коли есть на свете великий Велес, я никогда не стану твоей женой!

Отвернувшись, она побежала прочь. За спиной девушки слышался веселый смех Красибора, который не сомневался в богах. Он-то знал, боги уже давно все решили, и скоро упрямая Бажена станет ему женой.

Глава 18

Восседая на могучем жеребце, Сигурд не замечал капель дождя. Августовский ветер коснулся его покрытых щетиной щек, призывая вернуться к реальности, но мысли воина находились далеко от настоящего.

— Сигурд!

Мужчина придержал коня, поворачиваясь к младшему брату.

— Что случилось?

— Темнеет, нужно остановиться на ночлег.

Сигурд окинул взглядом ровное поле и нахмурился. Не очень-то безопасно останавливаться на открытом участке, где их могут застать врасплох враги.

— Надо бы спешить. Я не планировал здесь останавливаться.

— Спешишь к Олете, — Эльвин улыбнулся. — Понимаю, брат, но лошадям нужен отдых.

Сигурд не ответил, развернул коня и поскакал в ближайший перелесок. Лучше укрыться среди деревьев, если уж всем так приспичило отдохнуть. Сам Сигурд мечтал как можно скорее покинуть Гардарики, навсегда забыть Медвежий угол и стереть из памяти синие глаза Бажены. Проклятое видение! Зачем только она встретилась на его пути. Уже следующей луной он будет плыть к себе на родину, и каждый рассвет будет отделять ее от него все дальше и дальше. Так правильно. Так нужно. Так убеждал себя Сигурд, но его черное сердце не желало подчиняться разуму.

Эльвин поставил рядом с собой меч и устроился на траве. Широко зевая, он смотрел на брата. Прошло не так много времени с их разлуки, но Сигурд будто бы превратился в чужака. Эльвин не узнавал своего родного брата: черезчур он рассеянный и молчаливый. Убрав руки за голову, Сигурд уставился в ночное небо.

— Знаешь, я могу решить, будто ты не рад вернуться.

— Не болтай. Я рад.

— Говоришь и чуть не плачешь, — младший брат усмехнулся. — Разве я задел твою гордость, когда спас тебя из плена?

— Заткнись, Эльвин, и спи. Ты же кричал о ночлеге громче других. Повезет, если этой ночью разбойники не перережут нам глотки.

Плотнее обернувшись плащом, Сигурд прислонился к стволу дерева и прикрыл воспаленные от усталости веки. Случается так, что мужчина должен выбирать путь. Выбрав, он должен следовать ему без оглядки. Его так воспитали, и потому он должен выбросить из головы все сомнения. Бажене нет места в его мире. Веки Сигурда дрогнули. Он вспомнил легкие прикосновения девичьих рук к своим губам, когда его тело сгорало от жажды и потери крови. Тогда именно ее рука помогла ему выбраться из темноты... Глоток воды, слезы на щеках и их понимание, несмотря на языковой барьер.

Он вспомнил синие глаза и осуждение, которое она никогда не способна скрыть... Сигурд вспомнил маленький подбородок и узкий нос, который она часто задирала. Губы его непроизвольно дрогнули, когда в памяти послышался ее смех: золотые кудри, аромат трав и тонкие запястья. Все вихрем смешалось в голове, опьяняя мужчину воспоминаниями и тоской. Завтра он сядет на лодку и забудет дочь врага. Забудет! Вот наступит рассвет, и он ее навсегда выкинет из головы, но этой ночью она все еще будет с ним... Этой ночью августа она будет сниться ему и в слезах просить вернуться.

В медвежьем краю девочек обучали становиться женами с ранних лет. Вместе с матерью каждая девочка готовила для себя сундук с приданным. Ядвига никогда ничего не жалела для своих детей и даже в самое тяжелое время помнила о будущем Бажены. Она старательно вышивала рубашку для Бажены, украшая ее вышивкой из васильков. Осталось несколько стежков, и нарядная рубаха отправится в сундук, ожидая своего часа... Мать взглянула на дочь. Они сидели во дворе, греясь в лучах утреннего солнца. Рано утром Ярополк ушел на охоту, прихватив с собой несколько мужчин-соседей. Приближалась зима, нельзя терять ни одного дня, готовя запасы для сурового времени года, когда охота станет испытанием.

Бажена сидела на краю скамьи, склонившись над мужской рубахой, она старательно выводила узор у горловины. Рубашка станет подарком для ее новоиспеченного мужа. Мать снова отметила, как плохо стала выглядеть Бажена. Она схуднула, и теперь на ее щеках нет приятной округлости. Бледность дочери настораживала. Нельзя не заметить, как сильно нервничает Бажена вот уже несколько недель. Ядвига отложила готовую рубашку и улыбнулась дочери.

— Ягода, ты закончила работу?

— Да, мать, почти...

— Отчего ты так грустна? Поделись историей своего сердца.

Бажена вздохнула. История ее сердца — тайна для всех, даже для нее самой. Через несколько дней она станет женой Красибора, которого не желает знать. Она согласилась на свадьбу только чтоб отомстить варягу, но попала в ловушку. Ведь варяг сгинул навсегда и даже не узнает о ее новом статусе. Вспомнив, как она в последний раз видела его проезжающим мимо, у нее сердце воспылало болью. Никогда ей не позабыть, как гордо он восседал на коне и даже не попрощался с ней украдкой. Никогда ей не позабыть своего отчаяния и желания вцепиться в его плащ! Бажене пришлось закусить губу до крови, но одинокая слеза скатилась на колени девушки, и мать, конечно же, это заметила. Ах, как же так получается, что всякая матушка всегда заметит слезы своего ребенка.

— Поплачь, душа очистится. Женщинам полезно слезы лить...

Откинув шитье, Бажена закрыла лицо руками, и грудь ее заходила ходуном от сильных рыданий. Вот если бы она могла открыться матери, не таясь обо всем! Ей наверняка стало бы легче, но Бажена даже под страхом смерти не раскрыла бы страшной тайны: она, дочь Ярополка, полюбила врага... И не только полюбила, она спасла ему жизнь... Спасла викинга, а он ее погубил! Ядвига позволила дочери выплакаться и только после этого ласково погладила по хрупкой спине.

— Ты боишься стать женой Красибора?

— Я не желаю стать ему женой! — вырвалось у Бажены, и она тяжело задышала. Нежная девичья кожа покраснела, а грудь по-прежнему сотрясали рыдания. Бедняжка страдала куда больше, чем показывала. Мать нахмурилась. — Не желаю...

— Прошло то время, когда я могла давать дорогу твоим капризам. Ты уже взрослая, Бажена. Пора принять, что женщина не выживет без мужчины. Ты должна смириться и с достоинством принять свою ношу.

— Ах, мама! Как принять мне то, что ненавистно? Я даже не могу смотреть на его лицо!

— Красибор — достойный человек. Он хорош собой. Вот увидишь, любовь придет в ваш дом после свадьбы.

Бажена покачала головой: лучше умереть от страшного недуга, чем жить с Красибором под одной крышей.

— Заканчивай работу и заходи в избу, надвигаются тучи.

Ядвига сложила принадлежности для шитья и не спеша направилась в дом. Сердце матери страдало вместе с дочерью, но она не смела показать слабость. В конце концов, и она должна смириться с тем, что Бажена выросла... Ей необходим свой дом, муж, дети. Она не может вечно держать ее подле себя, даже если очень хочет...

Смахнув слезы со щек, Бажена намеренно сделала неровные стежки на рубашке для будущего мужа, и ей стало чуточку легче. Пусть Красибор не ожидает умелой жены. Раз уж она не может противиться браку, будет изводить Красибора за его упрямство. Бажена поджала губы и пообещала себе стать самой худшей женой в Медвежьем краю.