Медведь - 8. Битва титанов

Глава 1

Первый том тут: https://author.today/work/133915

***

Мир не просто исчез, он разорвался на части, словно кто-то взял реальность и пропустил её через измельчитель.

Моё тело, пойманное в неумолимый поток пространственного коллапса, превратилось в игрушку для слепых первобытных сил. Не осталось ни верха, ни низа, только бесконечное, сводящее с ума вращение в калейдоскопе искажённых цветов и рваных образов. Оглушительный визг пронзал сознание, словно сама ткань реальности кричала от боли. Мне казалось, будто моё тело прокручивают через мясорубку, одновременно растягивая и сжимая каждую клетку. Два осколка ключа, намертво вплавившихся в правую латную перчатку, горели ледяным огнём, служа якорем, который и тащил меня прямиком в ад.

Последним осмысленным действием, прежде чем сознание начало распадаться на фрагменты, стал инстинктивный приказ самому себе.

Высшая невидимость!

Даже если я вылечу из этого аттракциона куском мяса, пусть он побудет невидимым хотя бы первые секунды. Полог навыка окутал меня с ощутимым опозданием. Искажаемый и рваный, но он держался, цепляясь за остатки моей воли.

А потом вихрь меня выплюнул.

Удар о твёрдую поверхность оказался настолько сокрушительным, что я не почувствовал боли, просто тотальное всепоглощающее сотрясение, от которого кости, казалось, превратились в пыль, а внутренности в желе. Мир на мгновение обрёл форму бесконечного поля, угольно-чёрного, как смола, льда под таким же чёрным небом без единой звезды, и тут же утонул в красной пелене системных уведомлений.

Внимание! Получены критические повреждения! Прочность доспеха: 57/100!

Внимание! Обнаружены множественные переломы, разрывы тканей, внутреннее кровотечение!

Внимание! Обморожение IV степени! Происходит некроз тканей!

Внимание! Запас маны: 0/4150. Запас Ви: 0/1000. Запас Ци: 0/500.

Внимание! Боевая форма деактивирована из-за отсутствия маны!

Внимание! Магический щит деактивирован из-за отсутствия маны!

Внимание! Высшая невидимость деактивирована из-за отсутствия маны!

Я лежал, распластанный на ледяной глади, не в силах пошевелиться. Каждый вдох — пытка. Ледяной воздух обжигал лёгкие, превращая их в куски льда. Тело не слушалось, превратившись в чужой сломанный механизм. Холод пробирал до костей, но это не был обычный мороз. Он казался живым. Зло проникал под броню, под кожу, вгрызаясь в саму суть, высасывая остатки жизни.

Но сквозь агонию и ворох критических оповещений пробилось одно, дающее призрачную надежду.

Внимание! Мана восстанавливается с аномальной скоростью!

Ну хоть что-то!

Активировал Высшую регенерацию.

В интерфейсе цветовая индикация моего здоровья медленно стала из чёрно-бордового и критически-красного меняться на оранжевый и жёлтый оттенки. Четвёртая стадия обморожения это вам… Ух! начал понимать, почему говорят, что хорошо, когда болит. С трудом заработали руки. Мысленно потянулся к хранилищу и вытащил карту с Одеянием жреца. Сука! Как же холодно!!! – Активация. Тело окутал серебристый халат, и я наконец почувствовал хоть немного тепла. Контроль боли. Вот, так-то лучше! Прикрыл глаза, руки засунул в рукава…

Пришёл себя через пару часов в сложном состоянии: ещё не боец, но уже и не кусок мяса. Отключил первым делом Контроль боли, слишком опасно его долго использовать. Боль словно только этого и ждала… Сил хватило только на то, чтобы приоткрыть глаза и активировать Истинный взор. То, что я увидел, заставило забыть о своих страданиях.

Воздух, пространство, сам лёд подо мной, всё горело магией. Плотные густые потоки чистой необузданной энергии сплетались в яростном хаотичном танце. Синие, фиолетовые, золотые реки маны текли так плотно, что казались почти осязаемыми. Этот мир оказался перенасыщен магией до предела, словно я попал внутрь самого источника, в ядро магического реактора. Воздух здесь был не просто воздухом, а концентрированным топливом.

Эта энергия вливалась в меня жадно, грубо, прочищая забитые каналы, наполняя меридианы с такой скоростью, что это ощущалось почти болезненно, как пить из пожарного гидранта после недели в пустыне.

Нужно укрытие. Прямо сейчас.

Пока Чувство опасности молчало, давая мне драгоценную передышку, я направил первые капли восстановленной в процессе работающей Высшей регенерации маны в Объёмное восприятие Пространства. Мир вокруг наложился на трёхмерную сетку. Я лежал посреди огромной ледяной равнины, но в сотне метров слева сетка показывала нагромождение скал из того же чёрного льда, а в них глубокую узкую расщелину. Мой единственный шанс.

Сцепив зубы до скрипа, я заставил себя двигаться. Это был не героический рывок, а жалкое унизительное барахтанье. Каждый сантиметр давался с нечеловеческим усилием. Сломанные и не до конца восстановленные рёбра впивались в лёгкие, мышцы кричали от боли. Я полз, оставляя за собой на идеально гладком льду кровавый след, который тут же замерзал. Доспех, мой верный Духовный доспех, оказался зверски искорёжен и местами пробит, превратившись из защиты в пыточный инструмент.

Сто метров… Целая вечность.

Когда я наконец ввалился в спасительную тень расщелины, силы оставили меня окончательно. Спиной прижался к ледяной стене, которая, как ни странно, не обжигала холодом сквозь Одеяние жреца так сильно, как лёд снаружи. Здесь было тише, спокойнее. Невидимый, скрытый от посторонних глаз, я мог наконец позволить себе минутную слабость.

Тяжёлое хриплое дыхание вырывалось из груди облачками пара. Первым делом восстановление.

Активация Боевой формы. Насос маны.

Медитация.

Потоки энергии, которые и так вливались в меня, усилились многократно. Тело пронзила новая волна боли, но на этот раз целительной. Я чувствовал, как хрустят, становясь на место, кости, как тёплая волна маны заливает обмороженные участки, заставляя мёртвые ткани оживать, отзываясь на коже тысячами иголок. Тонкие волокна мышц и сухожилий сплетались заново, разрывы затягивались. От искорёженной брони, разогреваемой энергией регенерации, повалил густой пар.

Мана заполняла резервуар с невероятной скоростью. Пять процентов. Десять. Двадцать… Я вливал её в регенерацию, не жалея, форсируя процесс до предела.

Сознание, освобождённое от самых острых приступов боли, начало работать чётче. Анализ ситуации. Кратко и по делу.

Первое. Я жив. Это уже неплохо.

Второе. Я неизвестно где. Этот мир не похож ни на что, виденное мной ранее. Атмосфера пропитана магией, но она дикая, необузданная.

Третье. Ключ.

Я посмотрел на свою правую руку. Два обсидиановых осколка сплавились в единое целое и намертво впаялись в металл перчатки. Артефакт больше не светился, он был мёртв, но его ледяная тяжесть никуда не делась. Похоже, именно он стабилизировал меня во время перехода, не дав распасться на атомы. И он же, скорее всего, причина, по которой я здесь.

Четвёртое. Чувство опасности молчит. И это самое тревожное. Либо в радиусе моего восприятия действительно нет угроз, во что верилось с трудом, либо то, что здесь обитает, настолько чуждо или могущественно, что мой навык его просто не распознаёт. Второй вариант мне нравился гораздо меньше.

Процесс регенерации шёл полным ходом. Я уже мог двигаться свободнее, боль отступила, сменившись тупой ноющей ломотой во всём теле. В интерфейсе моё тело теперь отображалось не оттенками жёлтого, а постепенно окрашивалось успокоительно-зелёным.

Нужно перевести дух. Оценить ущерб, привести в порядок снаряжение и понять, что, чёрт возьми, делать дальше в этом ледяном, горящем магией аду.

Когда боль отступила, оставив после себя лишь глухую ноющую ломоту в каждой кости и мышце, я наконец смог трезво оценить обстановку. Высшая регенерация и аномально насыщенный маной воздух сделали своё дело: моё тело теперь в боевой готовности, резервы полны. А вот доспех представлял собой жалкое зрелище. Искорёженный, покрытый сетью трещин, он годился разве что на металлолом. Придётся чинить. Позже.

Первым делом проверить связь с домом. Достав карту "Возврата", вложил в неё 90 ОС и активировал «Возврат в Личную комнату».

Ничего.

Ни привычного рывка, ни искажения пространства. Абсолютная тишина. Я попробовал снова, вложив в команду больше концентрации. Результат тот же. Сердце неприятно ёкнуло. Это плохо. Очень плохо! Личная комната – мой гарантированный путь к отступлению из любой передряги, и сейчас он не работал. Достал Алтарь Ереси и попытался вернуться через его функционал...

Ничего!

— Да как так-то?!

И тут интерфейс мигнул, выдав холодное безразличное сообщение.

Внимание! Связь с сервером нестабильна, критический уровень потерь информационных пакетов. Активирован полуавтономный режим. Для восстановления связи покиньте зону помех или уничтожьте их источник.

Внимание! Вам как главе Еретического культа назначена Системная миссия

Миссия: EZ-000

Ранг: С

Задача: Восстановить связь с Системой

Награда: Карта навыка С

Штраф за провал:

Снижение уровня доступа до Е.Штраф 1000 ОСЗапрет Системной эвакуации

Описание: Уничтожите источник шума, что подавляет связь Системы в этом мире.

Последнюю строчку Система, конечно, не написала, но она отчётливо читалась между строк: если не справишься, останешься здесь навечно. Полуавтономный режим. Звучит так, будто с моего смартфона пропал интернет. Вот только сейчас в роли смартфона я сам, и от этой связи зависит моя жизнь. Хорошо хоть те навыки, что я успел изучить, работают. Думал отказаться от Системы? Вот. Получите, распишитесь. Я осторожно выглянул из расщелины. Картина, открывшаяся моему взору, заставила забыть и о сломанной броне, и о других проблемах.

Небо. Не чёрное, а свинцово-серое, тяжёлое, словно налитое расплавленным металлом. Ни солнца, ни луны, ни единой звезды, лишь однородный давящий купол, от которого веяло безысходностью. Освещение казалось странным. Рассеянным, будто сам воздух тускло светился изнутри.

А на горизонте, на расстоянии нескольких километров, возвышалась ОНА.

Исполинская, идеально ровная пирамида в форме правильного тетраэдра из того же чёрного, как смола, льда. Её грани уходили в самую свинцовую хмарь, теряясь в ней, и казалось, что она не стоит на земле, а растёт прямо из неба, пронзая этот мир насквозь. От неё исходила аура такой мощи и древнего чуждого зла, что Чувство опасности не кричало, а забилось в угол сознания, тихо поскуливая от ужаса. Это не просто угроза. Это хищник планетарного масштаба, и я оказался в его клетке.

Вокруг основания пирамиды, насколько мог охватить глаз, простиралось поле. Но не из травы или снега. Поле, усеянное тысячами, десятками тысяч тёмных неподвижных фигур. С такого расстояния невозможно было разобрать детали, но застывшие неестественные силуэты создавали впечатление гигантского кладбища статуй. Армия, замершая в вечном ожидании приказа.

Нужно убираться отсюда. Прямо сейчас. Неважно куда, главное, прочь от ужасной пирамиды. Нужно восстановиться и думать, как выбираться из этой жопы. Уверен, вот эта пирамида и есть тот самый «источник помех», в чём я не сомневался ни на секунду. А предложение Системы уничтожить объект С-ранга в одиночку, находясь в полурабочем доспехе, выглядело как жестокая насмешка.

Осторожно, словно сапёр, проверяющий каждый сантиметр земли, я выбрался из своего временного убежища. Высшая невидимость плотным коконом скрывала меня от враждебного мира, но я не обольщался. В месте, где даже Чувство опасности ведёт себя как напуганный щенок, полагаться только на один навык — верный путь к быстрой и глупой смерти.

Окружающий пейзаж не изменился: всё та же бесконечная равнина из чёрного, отполированного до зеркального блеска льда, и давящий свинцовый купол неба. Тишина казалась почти абсолютной, мёртвой. Ни дуновения ветра, ни скрипа льда, ни звука живого существа, только глухой, едва уловимый гул, который ощущался скорее костями, чем ушами. Фоновое излучение колоссальной магической пирамиды на горизонте.

Я активировал Объёмное восприятие Пространства на полную мощность, разворачивая трёхмерную карту местности. Сетка координат наложилась на реальность, отмечая каждое нагромождение ледяных скал, каждую трещину, каждую аномалию, и почти сразу же обнаружила движение.

Примерно в полукилометре от меня, двигаясь по чётко выверенному маршруту, шёл патруль. Три фигуры.

– Идентификация.

Внимание! Идентификация объекта…

Название: Ледяной Голем

Ранг: D

Уровень: 25

Описание: Автономный конструкт, созданный из магически укреплённого льда. Приводится в движение заключённой внутри него сущностью. Иммунен к ментальным атакам, обладает высоким сопротивлением к физическому урону и магии холода. Уязвим к высоким температурам и дробящим атакам.

Это были не те самые неуклюжие снежные болваны, которых я встречал раньше. Создания выглядели как произведения искусства больного гения: двухметровые, идеально выточенные из чёрного льда гуманоидные фигуры, чьи движения лишены малейшей суетливости. Плавные, точные, механические. Но самое жуткое находилось внутри. Сквозь полупрозрачный лёд их торсов я видел, как там клубится тёмно-синий, почти фиолетовый туман, та самая «заключённая сущность». Истинный взор показывал, что эта дымка и являлась средоточием их силы, пульсирующим ядром, от которого по всему телу конструкта расходились тонкие энергетические нити.

Пока я наблюдал за патрулём, мимо моего укрытия, метрах в пятидесяти, пронеслась пара полупрозрачных мерцающих фигур. Морозные духи, Е-ранг. Они двигались хаотично, без видимой цели, словно хищные рыбы, патрулирующие свои владения. Мелкая, но надоедливая проблема. Их я мог бы развеять парой Стрел молнии, но это неминуемо привлекло бы внимание големов. А ввязываться в бой с тремя D-ранговыми конструктами верх идиотизма.

Пришло время принимать решение. Передо мной стоял классический выбор из плохих вариантов.

Вариант первый, идти напролом. Попытаться пробиться к пирамиде и уничтожить «источник помех», как любезно предложила Система. Объект С, а то и В ранга, охраняемый армией замороженных статуй и патрулями D-ранговых големов. В моём текущем состоянии это чистое самоубийство. А уж какая хрень сидит внутри тех существ, даже представить сложно.

Вариант второй, уходить. Двигаться в противоположную от пирамиды сторону в надежде найти край зоны помех и восстановить связь с Системой. Если и не получиться убраться, так смогу хоть награды забрать, потратить ОС на навыки и как следует подготовиться к штурму. Да и холодно здесь, нужно нормальное надёжное укрытие. Этот вариант, конечно, дольше, рискованнее в плане неизвестности, но давал шанс выжить. Проблема в том, что я не знал, насколько велика эта зона. Десять километров? Сто? Тысяча? Я мог просто блуждать по ледяной пустыне, пока меня не загонит в угол очередной патруль.

Нужна дополнительная информация. Нужен лучший обзор. Моё Объёмное восприятие работало хорошо, но ничто не заменит вида собственными глазами. В паре километров к северу карта показывала небольшое возвышение. Не гору, а скорее высокий холм из того же чёрного льда, покрытый чем-то, что издали напоминало снег. Идеальная наблюдательная точка.

Дождавшись, когда патруль големов скроется за грядой ледяных торосов, я покинул расщелину. Двигаться решил короткими перебежками, используя Шаг Пространства. Мир сжимался и разворачивался, перенося меня на сотню метров вперёд за одно мгновение. Ни звука, ни следа. Я стал призраком в мёртвом мире, что давало мне неоспоримое преимущество.

Добравшись до подножия холма, я понял, что это не снег. Поверхность покрывали миллиарды мельчайших, острых как бритва кристаллов, слабо светящихся собственным холодным светом. Они хрустели под ногами даже при самом осторожном шаге, но Высшая невидимость гасила и этот звук.

Подъём занял несколько минут. И вот я на вершине.

Вид, открывшийся отсюда, заставил меня замереть. Вся долина лежала передо мной, как на ладони. Бесконечное поле чёрного льда, уходящее к самому горизонту. В центре исполинская, давящая своей массой пирамида, от которой исходило едва заметное глазу марево искажённого пространства. А вокруг неё…

Армия. Не статуи. Самая настоящая неисчислимая армия! Тысячи, десятки тысяч воинов в доспехах из того же чёрного льда, вооружённых ледяными мечами, копьями и алебардами. Они стояли идеально-ровными рядами, плечом к плечу, неподвижные, молчаливые, и ждали. Ждали приказа, чтобы пробудиться и обрушиться на любой мир, куда их направит хозяин ледяной преисподней.

А далеко на горизонте, в той стороне, куда я собирался идти, маячила ещё одна такая же пирамида, чуть меньшего размера. Чуть дальше ещё одна. И ещё. Три. Четыре. Они стояли на равном удалении друг от друга, формируя гигантский идеальный квадрат, в центре которого находился я, а вместе со мной и самая громадная трёхгранная пирамида. Формация… Но если это формация, то…

И в этот момент до меня дошло. Я не просто попал в ловушку. Я попал на чей-то плацдарм. В гигантский военный лагерь, готовый к вторжению. А миссия «Восстановить связь с Системой» являлась не задачей, а издевательской констатацией факта.

Я опустился на одно колено, глядя на это великолепие смерти и порядка, и в голове осталась только одна, предельно ясная и ёмкая мысль.

— Вот же жопа!

Глава 2

Осознание масштаба ловушки не вызвало паники. Паника — роскошь, которую я сейчас не мог себе позволить. Вместо неё пришла холодная, звенящая в висках ярость. Она вытеснила страх, оставив после себя лишь желание выжить.

Я в ловушке. В гигантском военном лагере, готовом к вторжению, а воздух здесь пропитан застарелой магией.

Идти напролом к центральной пирамиде, источнику помех С-ранга, гарантированное самоубийство. Даже с моего расстояния чувствовалось, как она пульсирует, искажая пространство вокруг себя. Истинный взор показывал потоки тёмной энергии, стекающие с её вершины, как густая смола. Пытаться штурмовать малые пирамиды по периметру, не зная их назначения и защитных систем, не менее глупая затея.

Приоритет номер один — выживание. Приоритет номер два — сбор информации, а для этого нужно найти укрытие. Место, где я смогу перевести дух, заняться ремонтом повреждённой брони (показатель прочности мигал предупреждающе-красным), и что самое важное, изучить трофеи, снятые в последней битве. Даже если связь с Системой не работает, это не запрещает мне изучить новые навыки или усилить тело. Сейчас каждая карта, каждый навык может стать основой моего выживания, а карт, как и ОС, у меня собралось немало.

Интуиция подсказывала, что в вещах Короля Морозных обезьян могут быть ответы или хотя бы намёки на то, куда меня, чёрт возьми, занесло.

Активировав Высшую невидимость, я слился с мёртвым пейзажем, благо в экономном режиме навык потреблял втрое меньше энергии, и двинулся вдоль края застывшей армии, держась от неё на почтительном расстоянии.

Каждый шаг выверен, каждое движение просчитано. Короткие экономные Шаги Пространства переносили меня от одной гряды ледяных торосов к другой. Ни звука, ни следа. Я стал призраком, скользящим по краю кладбища.

Под ногами хрустел не снег, что-то более плотное, словно измельчённое стекло. Температура здесь держалась запредельная. Даже сквозь магическую защиту Боевой формы и Одеяния жреца чувствовал, как холод беспрестанно атакует моё тело. Дыхание вырывалось белыми клубами пара, которые мгновенно кристаллизовались и падали на землю звенящим дождём ледяных иголок.

Истинный взор и Объёмное восприятие работали на пределе, сканируя окружение. Аккуратно приблизившись к застывшим ледяным фигурам, я поражённо замер. Дьявол! Что здесь вообще творится?!

Кровь фигурально застыла в жилах. Это вовсе не статуи и не големы, а целая замороженная в лёд армия! Армия вторжения, что собиралась атаковать пирамиду. Ни черта не понимаю!

Тысячи, десятки тысяч демонических тварей. Подсвеченные Истинным взором, они предстали во всём своём гротескном многообразии. Вот рогатые гуманоиды с трезубцами в когтистых лапах. Каждый их мускул застыл в напряжённом порыве, лица искажены яростью или болью. Рядом массивные, похожие на быков твари с непробиваемыми костяными пластинами на спинах. Их глаза даже подо льдом всё ещё горели тусклым красным светом. Между ними затесались юркие, мелкие, странные создания с кривыми клинками и горящими злобой глазами. Их тела изогнуты в прыжке, когти выпущены, пасти оскалены.

Все взоры атакующих обращены к центральной пирамиде, тела застыли в движении, словно наступающее войско остановили внезапным приказом «замри!». Ледяная тюрьма! И кто-то или что-то держит их всех на поводке.

Осторожно продвигаясь вперёд, выискивал глазами подходящее укрытие, но мои планы нарушила случайность. Патруль. Те самые три Ледяных Голема С-ранга, которых я видел ранее. Каждый под два метра ростом, вылепленный из тёмно-синего льда с металлическими вкраплениями, и в груди каждого пульсировало ядро, источник их псевдожизни.

Они двигались по чётко выверенному маршруту, тяжёлые шаги отбивали монотонный ритм. Но внезапно головной конструкт остановился, повернул своё лишённое черт лицо в мою сторону и издал низкий скрежещущий звук. В его глазницах вспыхнули тёмно-синие точки. Сработал какой-то сенсор, или моя Высшая невидимость оказалась не такой уж и высшей против местных тварей.

Все три ледяные махины синхронно развернулись и двинулись прямиком ко мне.

Шаг!

Големов это не смутило. Стоило мне появиться в новом месте, как они тут же изменили направление и снова двинулись в мою сторону. Хрен его знает, как они мне обнаруживали, но отступать поздно. Главное — не шуметь больше необходимого.

В голове мгновенно выстроился план. Три противника, C-ранг, но уровень не высокий, около десятого. Медлительные, зато прочные. У меня преимущество в скорости и мобильности. Нужно бить точно по уязвимым местам: суставы, ядра. Быстро и скрытно.

Я не стал дожидаться, чтобы они подошли вплотную. Пока големы перестраивались для атаки, влил Волю в Пространственный резак.

Воздух перед ближайшим големом исказился, пространство сжалось до бритвенно-острого лезвия, и невидимый клинок с тихим визгом ударил по шее твари.

Лёд треснул со смачным хрустом, по трещине побежали синие искры, но корпус выдержал. Чёрт! Откуда такая прочность?! Голем лишь слегка пошатнулся.

Второй удар — Поток молний. Но не веером, как обычно, а сжатым лучом, направленным точно в центр груди, туда, где, как показывал Истинный взор, пульсировало тёмно-синее ядро. Электричество — их ахиллесова пята, должно сработать.

Голубая змея разряда метнулась к противнику. Голем дёрнулся, словно его садануло невидимым молотом. По телу пробежали синие разряды, между ледяными пластинами вспыхнули искры, но он устоял, лишь замедлил шаг. Устойчивость к магии выше, чем ожидалось, придётся работать в ближнем бою.

Бой выдался громким и тяжёлым. Я метался между големами, уходя от неуклюжих, но сокрушительных ударов ледяных кулаков. Каждый из них сотрясал землю, поднимая тучи ледяной крошки, которая больно хлестала по лицу. Звуки их движений, скрежет льда о камень и свист рассекаемого воздуха, резали слух.

При каждом Шаге реальность дёргалась, как рваная ткань. Пространственная магия здесь работала нестабильно, слишком много помех, поэтому приходилось вкладывать Волю, чтобы пробиться сквозь искажения.

Ещё один удар Резака, и я напрочь перерубил шею первому голему. Он покачнулся и с грохотом рухнул, а потом попытался подняться, опираясь на руки. Его пальцы царапали камень, оставляя глубокие борозды. Потеря головы его не убила, и, кажется, вообще никак не обеспокоила. Что за чертовщина?!

Второй наконец погиб от нескольких концентрированных ударов Потока молний прямо в ядро. Я выцеливал, как снайпер, вкладывая в каждый разряд максимум маны. После множества попаданий ядро голема накалилось докрасна, затрещало и лопнуло. Его сущность взорвалась изнутри, и конструкт рассыпался на куски дымящегося льда.

Внимание! Уничтожен противник: Ледяной голем (Ур. 9, ранг C). Получено 648 ОС. Баланс: (782/880 ОС)

Но третий всё-таки меня достал. Чувство опасности взвыло слишком поздно, и он успел нанести мне в грудь чудовищный удар кулаком, размером с мою голову.

Мир взорвался болью. Меня отбросило как тряпичную куклу на добрых пять метров, и я больно приложился спиной о ледяную статую какого-то демона. Из лёгких вышибло воздух, в ушах зазвенело от удара, перед глазами поплыли цветные пятна.

Голем, не давая мне опомниться, тяжело затопал, приближаясь для решающего удара. Его ледяные пальцы сжались в кулак, и в этот момент произошло нечто совершенно неожиданное.

Внезапно статуя, в которую я влетел, начала оживать. Лёд, сковывавший её, треснул с оглушительным хрустом и осыпался на землю тысячами осколков. Воздух заполнился морозной пылью, сквозь которую прорезались два красных огонька.

Передо мной стоял невысокий, крепко сбитый рогатый демон. Полтора метра ростом, но сложён как гладиатор: широкие плечи, мускулистые руки, покрытые тёмной чешуёй. Два изогнутых рога торчали из его лба, а глаза горели ядовито-красным огнём, который пульсировал в такт его дыханию. В руке он сжимал зазубренный кривой клинок, который, казалось, поглощал тусклый свет этого мира.

От него исходил запах серы и свернувшейся крови. И что-то ещё… Голод! Животный, первобытный голод хищника, слишком долго сидевшего на цепи.

С невероятной, почти нечеловеческой скоростью он бросился на голема. Я даже не успел толком разглядеть его движение. Мелькнул лишь смазанный силуэт, затем вспышка зелёного огня, когда клинок демона одним точным движением пронзил грудь конструкта и пробил ядро с мокрым хлопком.

Голем застыл на мгновение, словно не понимая, что произошло, и с тихим шорохом рассыпался в ледяную пыль. Пар повалил от раскалённого клинка в руке существа.

Демон медленно повернулся ко мне и в гротескной улыбке обнажил ряд острых, словно бритвы, зубов.

Идентификация.

Внимание! Идентификация объекта…

Название: Гроназ, Офицер, Демон-надзиратель

Ранг: D

Уровень: 39

— Ещё один заблудившийся? — прошипел он на языке Системы. Его голос походил на скрежет металла по стеклу, каждое слово резало слух. — Похоже, тюремная система дала сбой. Корм… — он облизнулся длинным раздвоенным языком, — Я так давно тебя ждал! Наконец-то выберусь из этой ледяной задницы.

Его взгляд скользнул по мне, оценивая. Так мясник оценивает тушу.

Опять из огня да в полымя!

Мысли заработали с лихорадочной скоростью.

Не раздумывая, снова ушёл в Высшую невидимость. Мана текла из меня рекой.

Демон презрительно хмыкнул и выдохнул струю пламени. Ярко-оранжевый поток огня вырвался из его пасти с рёвом паяльной лампы, но на лютом морозе этого мира быстро потерял свою силу.

Шаг.

Мой ответ не заставил себя ждать: Поток молний в полную мощность. Разряд толщиной с мою руку ударил ему в грудь с треском грома. Демона отбросило на пару шагов, его тёмная чешуя задымилась, по телу пробежали электрические разряды.

Но он устоял! Живучий гад. Только в горячке нашего скоротечного боя демон не учёл окружающую обстановку. После моего удара Потоком молний он оказался слишком близко к поверженному, но ещё не убитому первому голему. Тот, не долго думая, ухватил его за щиколотку. Таким шансом надо срочно воспользоваться!

В моей руке материализовалась Королевская секира. Воля оружия!

Лезвие секиры окутала едва заметная вибрирующая аура, воздух вокруг металла замерцал, словно от жара.

Я рванул вперёд, не давая демону опомниться. Он бессильно дёргался в мёртвой хватке голема, щурясь и пытаясь разглядеть меня сквозь невидимость, его клинок шинковал воздух короткими рубящими движениями. Я замахнулся и в последнюю секунду сделал короткий Шаг Пространства, появившись уже в воздухе прямо над его головой.

Пространство дёрнулось, и я обрушил на врага всю свою мощь. Вес тела, инерция, сила удара и энергия Воли слились в одном сокрушительном движении. Секира вошла в тушку демона, как в масло, лезвие разрезало чешую, плоть, кости без малейшего сопротивления. Тварь на миг замерла, зелёные глаза удивлённо расширились, пасть приоткрылась. Секунда тишины, а затем тело разъехалось на две дымящиеся половины.

Демоническая кровь брызнула во все стороны, зашипев на морозе, в нос ударил отвратительный запах серы и гнили.

В тот же миг в меня хлынул поток энергии, заставив тело содрогнуться от переизбытка ОС. Знакомое тепло разлилось по венам, мышцы наполнились силой, а интерфейс взорвался долгожданными уведомлениями.

Внимание! Уничтожен противник: Гроназ, Демон-надзиратель (Ур. 39, ранг D). Получено 1053 ОС.

Внимание! Вы достигли 45-го уровня! (955/900 ОС). Получено 2 свободных очка характеристик.

Внимание! Вы достигли 46-го уровня! (55/900 ОС). Получено 2 свободных очка характеристик.

Сорок шестой! И 4 свободных очка, которые можно потратить на собственное усиление. Я окинул взглядом ледяную тюрьму, всматриваясь в замёрзшие фигуры. Это же настоящий Клондайк!

Труп демона начал стремительно осыпаться прахом, оставляя после себя лишь серую пыль, я же тем временем мощным рубящим ударом Секиры добил лежащего голема. Нет у меня в этой схватке никаких союзников, только источники очков Системы и трофеев!

Через несколько секунд на месте боя в куче праха остались лежать лишь алое пульсирующее ядро размером с кулак и небольшой пространственный браслет из чёрного металла. В полуметре над ними возникла Системная карта.

Трофеи в хранилище. Смещаюсь к обезглавленному галему и бью Королевской секирой ему прямо в грудь.

Внимание! Уничтожен противник: Ледяной голем (Ур. 9, ранг C). Получено 648 ОС. Баланс: (703/920 ОС)

Голем оседает ледяной пылью, а на его месте остаётся кристаллическое ядро. Проверяю место боя и собираю ещё два кристалла с убитых големов. Жаль, карт над ними не появилось, но с паршивой овцы хоть шерсти клок. Мысленным приказом прячу трофеи в хранилище.

Нет времени праздновать победу. На шум боя со всех сторон уже двигались новые патрули. Их скрежещущие шаги становилось всё громче, а Чувство опасности начинало гудеть тревожным фоном. Нужно убираться отсюда, пока они меня не заметили. Сейчас же!

Не теряя ни секунды, подхватил трофеи и спрятал в Пространственный медальон. Петляя между застывшими рядами демонической армии, я мчался прочь, используя Шаги Пространства. Каждый телепорт на предельно возможное расстояние, благо ману тут можно не беречь, она стремительно восстанавливалась от общего фона.

И тут Объёмное восприятие нащупало аномалию. За нагромождением скал, выглядящих как обычная часть пейзажа, сетка показывала пустоту. Не камень, а воздух. Каменный спуск вниз, тщательно замаскированный.

Шаг Пространства!

Я оказался в узком коридоре из грубо отёсанного камня, ведущем глубоко вниз. Сотня ступеней, уходящих во тьму. Вход надёжно скрывала фальшивая скала. Идеальное убежище, да и воздух здесь чуть теплее.

Спускаясь, я на ходу создавал импровизированные Ловушки. Взяв несколько ядер морозных обезьян из хранилища, быстро внедрял в них простейшие формации на основе молнии.

Несколько таких «подарков», оставленных на ступенях через равные промежутки, должны были предупредить меня о погоне, задержать её или хотя бы дать понять, что за мной идут.

Внизу меня остановила огромная, покрытая инеем каменная дверь без ручки и замочных скважин. Три метра в высоту, полтора в ширину. Массивная, древняя. На её поверхности тусклым голубым светом фосфорецировали странные руны.

Тупик? Но в этот момент сплавленный Ключ, намертво впаянный в латную перчатку моего духовного доспеха, тоже начал мерцать тусклым голубоватым светом. Металл нагрелся, обжигая ладонь, и тут древний механизм отозвался глухим скрежетом.

Руны вспыхнули ярче, тысячетонная плита медленно поехала в сторону, открывая скрытый проход в непроглядную тьму. Оттуда потянуло тёплым воздухом, пропитанным запахом пыли и чего-то неопределимо-древнего…

Глава 3

Тёплый воздух, поднимающийся из древних глубин, ударил в лицо. Прислушался к чувству опасности… Ничего. И сделал шаг вперёд. Массивная каменная дверь закрылась за моей спиной с душераздирающим скрежетом, отрезая от ледяной пустыни и воя ветра, наступила тишина. Густая, давящая.

Я замер, давая глазам привыкнуть к непроглядной тьме. Объёмное восприятие мгновенно развернуло трёхмерную карту окружающего пространства. Прямой коридор шириной в три метра, высотой чуть больше двух, стены из отшлифованного чёрного камня, потолок сводчатый. Никаких признаков движения или жизни в радиусе двухсот метров.

Сплавленный Ключ от Печати Мороза в моей правой перчатке отозвался на новое окружение слабым голубоватым свечением, и тут случилось нечто поразительное.

Словно проснувшись после тысячелетнего сна, активировалась древняя система освещения. Вдоль стен через равные промежутки в нишах стояли светильники из того же чёрного камня, простые цилиндрические чаши без излишеств. Но едва свет от Ключа коснулся ближайшего из них, тот вспыхнул ровным белым светом, холодным, прямо как наши офисные люминесцентные лампы, но в средневековом исполнении.

Цепная реакция побежала вперёд. Следующий светильник загорелся через секунду, затем ещё один. Коридор на десятки метров озарился призрачным сиянием, выхватывая из тьмы детали искусной каменной кладки.

Система распознавания. Ключ — не просто артефакт для открытия дверей, а пропуск, идентификатор для древних механизмов. Вопрос только в том, кто и что меня здесь ждёт.

Двинулся вперёд, сжимая в руках древко Королевской секиры. Каждый шаг откликался глухим эхом, хотя подошвы моих сапог почти бесшумно ступали по полированному полу. Коридор тянулся прямо метров семьдесят, затем поворачивал налево.

Воздух теплел с каждым шагом. Где-то глубоко работала система обогрева, геотермальный источник или что-то подобное. Запах пыли постепенно замещался едва уловимым ароматом озона со следами магической активности.

Я третий раз повернул налево, и коридор резко увеличился в размерах. Передо мной открылась широкая лестница, ведущая вниз. Каменные ступени уходили в глубину под пологим углом, каждая пятая ступень светилась изнутри, создавая удобную подсветку.

Предстоял долгий спуск вниз. Не удержавшись, начал считать ступени. Пятьдесят, семьдесят, восемьдесят три… Объёмное восприятие показывало, что я углубился уже метров на двадцать. Стены сохраняли ту же кладку из чёрного гранита, но теперь на них появились неглубокие ниши, пустые, но явно предназначенные для чего-то.

Сотая ступень стала последней.

Путь перекрывала каменная дверь, но она тут же отозвалась на вибрацию ключа и начала медленно ползти вниз, открывая проход в новое помещение.

Ох чёрт!

За дверью оказалась огромная подземная галерея. Потолок терялся в тёмной вышине, стены расходились в стороны, образуя пространство размером с площадь. Пол выложен полированной каменной плиткой, в которую вмонтированы светящиеся полосы, создающие сложный геометрический узор, настоящий лабиринт из света, ведущий к центру зала.

В центре, на круглой платформе возвышался массивный трон, вырезанный из цельного куска чёрного камня. Руны на его поверхности слабо мерцали в отражённом свете. Платформу правильным кругом обрамляли двенадцать каменных статуй, каждая высотой в два с половиной метра, изображающая воина в полном доспехе.

Уж слишком они детализированы для простых скульптур. Слишком реалистичны. Чувство опасности впервые с момента входа подало едва уловимый сигнал. Конструкты! Спящие, но потенциально активные.

Из центрального зала во все стороны расходились семь проходов, каждый шириной в три метра, ведущие в глубь подземного комплекса. Всё выглядело симметрично и продуманно. Это не случайное убежище, а командный центр или административная база.

Ключ в моей руке запульсировал ярче, реагируя на близость трона, руны на каменном сиденье тоже начали мерцать в такт.

Опасно!

Первым делом нужно найти укрытие. Выбрав один из боковых проходов, самый дальний от центральной платформы, направился к нему. Объёмное восприятие показывало прямой коридор длиной в тридцать метров, заканчивающийся небольшим помещением.

Прямоугольная комната шесть на четыре метра с единственным входом. Идеально для временной базы. Первым делом обеспечил безопасность: установил систему сигнализации из ядер морозных обезьян. Три уровня защиты, каждый настроен на реакцию движения и тепла. Затем достал Карту Питомца и активировал её.

Знакомое искажение пространства, и на полу материализовалась серо-бурая туша. Пух встряхнулся, оглядел новое место и довольно зарычал. Тепло, безопасно, достаточно простора.

— Привет, дружище! — я почесал росомаху за ухом. — Попали мы в переделку, но справимся, как всегда.

Пух ткнулся мордой в мою руку и занял позицию у входа. Его 8-й уровень и звериные инстинкты заранее предупредят о любой угрозе.

Теперь самое время заняться главным. Четыре свободных очка характеристик требовали немедленного применения, а в текущей ситуации каждое преимущество критично.

Один пункт в Ловкость до 20/20, один — в Интеллект до 20/20, два — в Живучесть до 19/20.

Тело пронзила судорога, прокатившись волной по всему телу. Хорошо, что включил Контроль боли, без него мало бы мне не показалось. Чем дальше, тем больнее проходили трансформации, но и моя стойкость росла. Когда изменения тела прекратились, встал и размялся, привыкая к новым характеристикам. Тело слушалось лучше, стало более послушным, мысли чётче и немного быстрее. Отлично!

Теперь трофеи. Разложил их на каменном полу.

Алое пульсирующее ядро размером с кулак. Идентификация.

Ядро Демонического Надзирателя, Ранг D+

Описание. “Концентрированная демоническая сущность. Может быть использована для создания артефактов огненной направленности или как мощный источник магической энергии. ВНИМАНИЕ! Длительный контакт может привести к демоническим мутациям”.

Мощный ресурс, но требующий осторожности. Пока отложу.

Пространственный браслет из чёрного металла.

Браслет Демонического Легиона, Ранг D+

Описание. “Пространственное хранилище 3 кубических метра. Привязка к новому владельцу требует ритуала”.

Полезно. Разберусь с привязкой позже.

Кристаллические ядра с ледяных големов, три штуки, излучающие холодный голубоватый свет.

Ядро Ледяного Конструкта, Ранг C

Описание: Кристаллизованная эссенция ледяной маны. Содержит 3000 единиц энергии. Может использоваться для создания артефактов холода или как источник питания для магических устройств.

Отличный материал для Истинного начертателя. С этими ядрами уже можно создать что-то серьёзное.

Четыре карты навыков, лежащие передо мной, переливались характерным системным свечением. Три D-ранга, одна E-ранга. Трофеи с убитых боссов.

Взял первую карту. Она показалась тяжелее обычных, с красноватым оттенком. Явно с демона-надзирателя.

Идентификация.

Демонический договор D, (1/5)

Ранг D

Наполнение 187/500 ОС

Описание: Навык заключения магических договоров с демоническими сущностями. Позволяет призывать и связывать демонов D ранга и ниже. Каждый договор требует жертвы соответствующего ранга. ВНИМАНИЕ! Использование навыка может привести к демоническим мутациям и потере контроля над призванными существами.

Слишком рискованно. Демоны — непредсказуемые союзники, а в моём текущем положении лишние проблемы ни к чему. Отложил карту к специальной.

Вторая карта с оттенком голубоватого холода. Король Морозных Обезьян.

Идентификация.

Владычество над льдом D, (1/5)

Ранг D

Наполнение 324/500 ОС

Описание: Продвинутая ледяная магия. Позволяет создавать и контролировать ледяные конструкции сложной формы, понижать температуру в широком радиусе, создавать ледяные ловушки и барьеры. Затраты маны –- 200-1000 в зависимости от сложности эффекта.

Уже лучше. Ледяная магия может дополнить мой арсенал, особенно в защитных целях, но не столь важна для текущих задач.

Третья карта излучала едва заметную красноватую ауру. Вожак Морозных Горилл.

Идентификация.

Шаманская ярость D, (1/5)

Ранг D

Наполнение 412/500 ОС

Описание. “Боевое усиление через шаманские практики. Временно увеличивает все физические параметры на 50%, даёт иммунитет к боли и страху. Длительность — 5 минут. Откат 1 час. ВНИМАНИЕ! После окончания действия накладывает штраф -30% ко всем параметрам на 10 минут”.

Мощный навык для критических ситуаций. Пятидесятипроцентное увеличение физики — это серьёзно. Штраф неприятный, но для экстренных случаев сойдёт.

Последняя карта досталась мне с Элитного Йети-Заклинателя. Она светилась бледно-голубым светом, характерным для магических навыков.

Идентификация.

Призыв ледяного элементаля E, (1/5)

Ранг E

Наполнение 67/100 ОС

Описание: Призыв среднего ледяного элементаля для боя или выполнения задач. Элементаль обладает базовыми способностями ледяной магии и может просуществовать до одного часа. Затраты маны: 800. Откат: 6 часов.

Полезно, но не критично. Элементаль E-ранга в моих руках скорее помощник, чем серьёзная боевая единица.

Я откинулся на спину, глядя в каменный потолок. Четыре новых навыка, но только один действительно интересный. Шаманская ярость может кардинально изменить исход сложного боя.

Но вот вопрос, стоит ли тратить на неё ОС? У меня есть масса неизученных навыков более низкого ранга, которые могут быть не менее полезными. Качество против количества — извечная дилемма.

Решение пришло быстро. В нынешней ситуации, когда оказался в неизвестном мире перед лицом неопределённой угрозы, мне нужны козыри. Шаманская ярость — отличный козырь.

Для активации карты нужно довести наполнение до максимума, до 500 ОС. У меня есть 703 ОС, значит, потребуется 88 очков для доведения до полного заряда.

Сконцентрировался на передаче энергии. Привычное тепло потекло из центра груди, стекая в карту. Красноватое свечение усилилось, пока не достигло насыщенности.

Активировал карту.

Знакомое жжение пронзило сознание, информация хлынула потоком: древние шаманские практики усиления тела через духовную связь с первобытными силами, техники входа в боевой транс, методы подавления болевых ощущений, способы мобилизации скрытых резервов организма.

Внимание! Изучен навык Шаманская ярость D, (1/5)

Новые знания улеглись в памяти, словно всегда там были. Я чувствовал, стоит захотеть, и тело откликнется взрывом первобытной мощи. Но пока не время для экспериментов.

Остальные карты убрал в Пространственное кольцо С-, возможно, пригодятся позже, когда появится больше свободных слотов или изменится ситуация.

Пух поднял голову, уловив изменения в моём состоянии. Росомаха почувствовала новую силу, дремлющую в моём теле, и хищническое одобрение промелькнуло в жёлтых глазах.

— Да, дружище, — похлопал его по широкой спине. — Теперь у нас есть ещё один козырь.

Пора разобраться с накопившимися картами навыков. Я достал из Пространственного кольца C- стопку неизученных карт, которые копились в течение последних миссий, и разложил их на каменном полу рядом с трофеями. Пять карт E-ранга и одна D+. Каждая светилась характерным системным свечением, но их энергетическое наполнение было нулевым, старые карты из хранилища.

Начал с карт E-ранга.

Огненный шар E, (1/5). Классическая атакующая магия. Идентификация подтвердила стандартные параметры: дистанционный огненный снаряд, урон средней силы, затраты маны 150 единиц. Базовый навык для большинства магов-новичков. Наполнение — 0/100 ОС

Полезно для дистанционных атак, но у меня уже есть Стрела молнии и Поток молний. Электричество работает быстрее и эффективнее огня в большинстве ситуаций. Отложил карту к неприоритетным.

Метка жертвы E, (1/5). Навык слежения и поиска. Позволяет поставить невидимую метку на цель в радиусе прикосновения, после чего отслеживать её местоположение в пределах километра. Длительность — 24 часа, затраты — 100 маны. Наполнение — 0/100 ОС

Очень полезно для охоты на конкретных противников или контроля союзников. Может пригодиться в текущей ситуации, если мне понадобится выследить кого-то в этом подземном комплексе.

Облегчить оружие E, (1/3). Временное зачарование, снижающее вес оружия на 70% и увеличивающее скорость атаки на 20%. Длительность — 30 минут, затраты — 200 маны. Наполнение — 0/100 ОС

Интересно, но моя Королевская секира и без того хорошо сбалансирована. Плюс двадцать процентов к скорости — не революция, особенно учитывая мои текущие параметры. Пригодится разве что в затяжном бою.

Подавление E, (1/3). Ментальное воздействие, снижающее боевую эффективность противника. Уменьшает все параметры цели на 15% на 5 минут. Дальность — 50 метров, затраты — 250 маны. Наполнение — 0/100 ОС

Неплохая поддержка для сложных боёв. Пятнадцать процентов не кажутся критичными, но в схватке с равным противником это может оказаться решающим преимуществом, особенно если использовать перед активацией Шаманской ярости.

Метка Телохранителя E, (1/3). Групповой защитный навык. Позволяет поставить метку на союзника, после чего получать уведомления о его состоянии и при необходимости телепортироваться к нему через Шаг Пространства. Дальность действия — 500 метров, длительность — 2 часа. Наполнение — 0/100 ОС

Полезно для командной работы, но в данный момент у меня нет постоянных союзников. Орденцы остались в другом мире, здесь я действую один. Хотя на будущее может пригодиться.

Теперь самое интересное, карта D+ ранга. Обновление D+, (1/1). Даже не активируя Идентификацию, я понимал её ценность. Навыки восстановления D-ранга и выше — редкость, особенно максимальные версии.

Идентификация.

Внимание! Название: Обновление D+, (1/1)

Ранг D+

Наполнение 0/500 ОС

Описание: Мгновенное восстановление здоровья, маны и устранение всех негативных эффектов до D+ ранга включительно. Может использоваться на себе или союзнике в радиусе касания. Затраты — 1000 маны. Откат 24 часа.

Это просто сокровище! Полное восстановление с очисткой от дебаффов — то, что может спасти жизнь в критической ситуации. Особенно учитывая, что моя Высшая регенерация требует времени, а в бою его может и не быть.

Никаких сомнений, других навыков у Системы сейчас не докупить, усиление ограничено моим уровнем и общим запасом, а значит, изучаю.

У меня остались 615 ОС после изучения Шаманской ярости. Для Обновления нужно 500 ОС, как раз хватает.

Сконцентрировался на передаче энергии. Карта D+ ранга поглощала ОС медленнее, чем обычные, но неуклонно. Голубоватое свечение нарастало, пока не достигло максимума.

Внимание! Карта навыка заряжена до максимума: 500/500 ОС

Активировал карту. Знакомое жжение прошло по нервам, но на этот раз оно показалось более интенсивным; навык D+ ранга требовал больше усилий для усвоения. Информация хлынула потоком: структура заклинания, принципы работы с повреждениями различных типов, методы очистки от магических эффектов.

Внимание! Изучен навык Обновление D+, (1/1)

Новые знания встроились в мою магическую систему. Я чувствовал, теперь в критический момент смогу полностью восстановить себя или союзника одним касанием. Цена в тысячу маны высока, но для спасения жизни это мелочь.

Из оставшихся карт E-ранга решил изучить Метку жертвы. В незнакомом мире возможность отслеживать цель может оказаться жизненно важной. Остальные карты оставил, сначала нужно освоить полученное.

У меня остались 115 ОС, достаточно для карты E-ранга. Заполнил карту Метка жертвы до максимума.

Внимание! Карта навыка заполнена до максимума, 100/100 ОС

Активировал карту.

Внимание! Изучен навык Метка жертвы E, (1/5)

Ещё один полезный инструмент в арсенале. Теперь время проверить ресурсы.

Открыл системное меню и просмотрел текущие показатели.

Баланс ОС персонажа — 15/920

Малый Алтарь Ереси — 4039 ОС

Я практически истощил личные запасы, но получил три крайне полезных навыка. При необходимости всегда могу пополнить ОС из алтаря.

Теперь решил заняться важным делом, которое откладывал со времён снежной поляны. Кинжал Ереси. Последний раз я использовал его против Короля Морозных Обезьян и после этого немедленно убрал в карту-ножны, не дотрагиваясь до рукояти.

Достал карту с изображением кинжала.

— Посмотрим, что ты там накопил, — пробормотал себе под нос.

Кинжал Ереси D. Текущий запас — 1847 ОС.

— Почти две тысячи ОС!

Сел в позу для медитации. Дополнительный поток сознания выделил для контроля над ситуацией.

— Пух, отойди, — предупредил росомаху. — Может быть неприятно.

Зверь послушно отошёл к стене, но остался настороже.

Глубоко вдохнул и резко схватил кинжал за рукоять.

Внимание! Получено 1847 ОС от артефакта.

Внимание! Получено 3 Единицы Веры!

Внимание! Достигнут новый уровень! Текущий уровень — 47 (927/940 ОС). Получено 2 свободных очка характеристик.

Внимание! Желаете конвертировать Веру в Ересь?

— Да!

Ересь погрузилась в тело, и я почувствовал, как она стала впитываться в мою систему энергоканалов, а ядра завибрировали.

Убрал опустевший кинжал обратно в карту-ножны.

Пух осторожно подошёл и ткнулся мордой в руку. Росомаха чувствовала, что я пережил что-то тяжёлое, и предлагал свою поддержку по-звериному просто.

— Всё нормально, дружище, — погладил его по голове. — Просто пришлось заплатить за силу.

Теперь у меня есть ресурсы для серьёзной работы. Пора разобраться с этим подземным комплексом и найти выход из создавшейся ситуации.

Пух поднял голову, уловив завершение моих манипуляций с магией. Подошёл ближе, принюхиваясь к разложенным картам. Звериные инстинкты чувствовали изменения в моей ауре, два новых навыка усилили общую магическую подпись.

— Да, дружище, мы стали сильнее, — почесал его за ухом. — Теперь можем и лечиться мгновенно, и врагов выслеживать. Пригодится в этой дыре.

Собрал оставшиеся карты и убрал в хранилище, трофеи тоже аккуратно разложил по местам. Время подумать о дальнейших действиях.

Подземный комплекс явно не случаен. Древняя архитектура, система освещения, реагирующая на Ключ от Печати Мороза, центральный зал с троном и статуями-конструктами… Это база или командный пункт какой-то могущественной фракции? Вопрос в том, действующая или заброшенная?

Семь проходов из центрального зала вели в разные части комплекса. Логично предположить, что каждый имеет своё назначение: жилые помещения, арсенал, библиотека, мастерские. Мне нужно исследовать их все, но осторожно.

Сначала стоит убедиться, что конструкты в центральном зале действительно спят, а не ждут подходящего момента для атаки, затем методичный обход всех помещений. Информация о назначении этого места поможет понять, что за мир меня окружает, и как отсюда выбраться.

Главное — не торопиться. В этой каменной тишине время работает на меня.

Первым делом решил заняться бронёй. Комплект моей латной брони D серьёзно пострадал от пространственного коллапса. Процесс починки занял больше часа. Я методично прорабатывал каждый элемент, восстанавливая энергетические каналы, выравнивая деформации.

Особое внимание уделил интеграции Ключа с перчаткой. Создал дополнительные проводящие дорожки, теперь смогу эффективнее использовать силу артефакта.

Показатель прочности вернулся к 100/100. Ключ стал полноценной частью доспеха, его энергия подпитывала защитные системы.

Теперь главное — создать систему быстрого перемещения. Выбрал дальний угол комнаты и активировал Портал D. Процесс установки якоря требовал полной концентрации. Нужно создать стабильную энергетическую матрицу, которая послужит маяком.

Мана текла мощным потоком, формируя невидимые энергетические узлы. Через полчаса якорь был готов, закрепив надёжную связь с этой точкой пространства.

Пух тем временем устроился в углу, но постоянно настороженно шевелил ушами. Время выбираться на поверхность и устанавливать второй якорь.

Активировав Высшую невидимость, направился к выходу. Путь проходил через центральный зал мимо двенадцати каменных стражей.

Статуи содержали сложные энергетические матрицы в спящем режиме, но все были связаны с троном невидимыми нитями. Система активации проста: стоит приблизиться к трону, и все стражи оживут.

Ключ запульсировал ярче, но активации не происходило. Обойдя зал по дальней траектории, я поднялся на поверхность.

Перед скрытым входом патрулировал Страж Периметра, усиленный голем C-ранга. Дождавшись подходящего момента, Шагом Пространства переместился на поверхность и скрылся за ледяными торосами.

Глава 4

Высшая невидимость окутала меня привычным коконом. В этом режиме навык потреблял ману экономно, позволяя часами оставаться незамеченным. Именно то, что нужно для длительного наблюдения.

Расположившись за ледяным выступом, развернул Объёмное восприятие на максимальную дальность. Трёхмерная сетка наложилась на окружающий пейзаж, превращая его в интерактивную карту. Каждое движение, каждая аномалия моментально отмечались координатами.

Первый патруль обнаружился в полукилометре к востоку. Три Ледяных Голема двигались строгим треугольником, держа дистанцию в десять метров друг от друга. Их маршрут пролегал по прямой линии длиной в два километра, затем они развернулись и двинулись в обратный путь. Время полного цикла составляло тридцать семь минут.

Через час наблюдений картина стала проясняться. Система патрулирования была продуманной, но не идеальной. Шесть основных групп покрывали периметр в радиусе пяти километров от центральной пирамиды. Каждая группа состояла из трёх-четырёх конструктов, двигающихся по фиксированным маршрутам.

Но у любой системы есть бреши.

В секторе между северо-восточным и восточным патрулями образовалась зона, которую контролировали недостаточно плотно. Там же обнаружились более интересные цели: одиночные Командиры патрулей, крупные големы 19-го уровня C-ранга, которые курировали работу обычных стражей.

Ещё интереснее оказались Стражи Периметра, более крупные конструкты, которые не патрулировали, а стояли в разных участках ледяного могильника, контролируя примерно около километра пространства. Их зоны контроля имели приличные дыры, где можно было разжиться добром и ОС, не привлекая их пристального внимания.

Мысленно я составил детальную карту: время прохождения каждого патруля, слепые зоны, участки пересечения маршрутов. Информация укладывалась в стройную систему, и уже через два часа у меня появился готовый план.

Цель номер один — восточный патруль, три голема низкого уровня. Их путь проходил через узкую ложбину между торосами. Идеальное место для засады с минимальным риском обнаружения.

Цель номер два — Командир патруля. Одиночный голем высокого уровня, который периодически инспектировал подконтрольную территорию. Более сложная цель, но и ОС там больше, да и трофеи уж точно не в пример лучше.

Вернувшись на базу, я принялся за изготовление специальных боеприпасов. Тем более у меня уже руки чесались использовать два ядра, что добыл с големов. Каждое содержало три тысячи единиц ледяной энергии, вполне достаточно для моих целей.

Истинный начертатель позволял создавать энергетические конструкции практически любой сложности. В данном случае мне понадобятся взрывные заряды.

Взял первое ядро и начал перестраивать его внутреннюю структуру. Холодная энергия голема текла через мои руки, принимая новую форму. Вместо равномерного излучения я создавал концентрированный взрыв, направленный в одну точку.

Процесс занял полчаса сосредоточенной работы. Мана и Дух утекали мощным потоком, но результат того стоил. Спустя короткое время я уже держал в руках готовую Ледяную гранату направленного действия.

При активации граната выплёскивала всю накопленную энергию, накрывая площадь в радиусе пяти метров, и температура в зоне поражения падала до минус двухсот градусов по Цельсию. Даже магически укреплённый лёд големов не выдержит такого холода.

Вторую гранату сделал обычной, взрывной. Она представляла собой сферу с радиусом поражения в десять метров. Для зачистки группы противников то, что нужно.

Но самое интересное началось с Алым пульсирующим ядром демона. Оно содержало совершенно иной тип энергии, не холодную, а огненную. Демоническое пламя, сконцентрированное до предела.

Здесь потребуется другой подход.

Я создал для него энергетическую оболочку, каркас из наков, что невидимым узором оплетали ядро демона и по моей команде активировали взрыв. Радиус поражения пятьдесят метров, температура в эпицентре плюс полторы тысячи градусов. Этого хватит, чтобы расплавить любого голема, независимо от его защиты.

Пришло время выйти на охоту.

Выбрав восточный патруль в качестве первой цели, я дождался момента, когда они приблизились на минимальную дистанцию.

Шаг Пространства.

Я переместился в подходящую для атаки позицию. Патруль сейчас как раз подходил к узкой ложбине между торосами. Идеальное место для засады:противник не сможет отступить, а поддержка не подоспеет быстро.

Расставил гранаты в ключевых точках, направленную в начале ложбины, чтобы замедлить и повредить головного голема, взрывную в середине, где группа наиболее скучена.

Устроившись на возвышении, активировал Истинный взор и Объёмное восприятие. Чувство опасности молчало. Хороший знак.

Взял в руки Королевскую секиру и активировал Волю оружия. Лезвие окутала знакомая вибрирующая аура. Сейчас каждое преимущество на счету.

Пять минут, три… Одна.

Головной голем ступил в ложбину.

Я активировал первую гранату.

Мир взорвался холодом. Температура в месте взрыва мгновенно упала, воздух превратился в ледяную крошку. Головной голем замедлился, его движения стали неуклюжими. Ледяная броня покрылась сетью трещин, но конструкт остался активен.

Второй и третий обошли своего товарища и начали подниматься по склону. Увидели, гады!

Время второй гранаты.

Активировал её. Взрыв накрыл их обоих, ледяные осколки полетели во все стороны. Один из конструктов рухнул, его корпус оказался серьёзно разрушен, второй устоял, получив умеренные повреждения.

Пора поработать руками.

Шаг Пространства перенёс меня к головному голему.

Секира вошла в корпус между пластинами брони точно в энергетическое ядро. Синие искры взметнулись вверх, ядро треснуло и погасло. Голем замер, превратившись в обычную ледяную статую.

Внимание! Убит противник: Ледяной голем Ур. 9, ранг C. Получено 648 ОС. Баланс 698/940.

Над поверженным конструктом мгновенно материализовалась светящаяся Системная карта.

Из-за спины раздался свист рассекаемого воздуха. Второй голем, тот, что выжил после взрыва, замахнулся кулаком размером с мою голову.

Шаг!

Я появился в десяти метрах от него. Повреждённый конструкт медленно развернулся, отслеживая моё местоположение. Взрыв серьёзно нарушил его сенсорные системы, но не критично.

Ещё один Шаг, и я у него за спиной. Секира обрушилась на голову, разнеся её в мелкое крошево. Мало. Ещё Шаг. С сожалением ударил по ядру, разрубая его пополам.

Внимание! Убит противник: Ледяной голем Ур. 9, ранг C. Получено 648 ОС. Баланс 1346/940.

Внимание! Достигнут новый уровень! Текущий уровень — 48 (406/960 ОС). Получено 2 свободных очка характеристик.

Ещё одна Системная карта появилась в воздухе.

Третий голем, тот, что рухнул от взрыва, пытался подняться. Корпус разворотило прилично, но ядро продолжало функционировать. Не дав ему восстановиться, я подошёл вплотную и добил одним ударом секиры.

Внимание! Убит противник: Ледяной голем Ур. 9, ранг C. Получено 648 ОС. Баланс 1994/940.

Внимание! Достигнут новый уровень! Текущий уровень – 49(94/980 ОС). Получено 2 свободных очка характеристик.

Ещё одна карта. Да сегодня прямо праздник какой-то, давно так Система меня не баловала! Или это потому, что я, по сути, в Автономном режиме сражаюсь без её поддержки? Хм…

Быстро собрав Системные карты и Кристаллические ядра с поверженных големов, я отошёл на безопасное расстояние.

Жив, цел, весел и бодр. Нужно добить их начальника.

Командир патруля всё ещё находился в зоне досягаемости, методично проверяя свою территорию. Голем 19-го уровня С-ранга — серьёзный противник.

Час наблюдений выявил оптимальный момент. Голем остановился на возвышении, осматривая окрестности и предоставляя мне идеальную позицию для атаки издалека.

Подобрался на расстояние в пятьдесят метров, как раз к границе поражения демонического заряда. Голем был крупнее обычных конструктов, его броня выглядела более прочной, но против полутора тысяч градусов это помочь не должно.

Метка охотника. Чёрт, соскользнула! Видимо, маловат ранг навыка для таких тварей, значит, придётся действовать по старинке. Заложил Демоническое ядро в место рандеву и стал ждать. К счастью, ожидание на этом собачьем холоде вышло недолгим. Попался, паршивец!

Поток молний!

Разряд вонзился в тушу Голема, он пошатнулся, тут я и Активировал детонатор.

Он полностью исчез в огненном шаре, предсмертный вой потонул в гуле пламени и разрядов. Взрыв превзошёл все мои ожидания. Демоническое пламя обрушилось на Командира огненным ураганом. Когда пламенная завеса опала, на месте Командира осталась только лужа тягучей расплавленной массы, а в меня хлынул поток энергии…

Внимание! Убит противник: Командир патруля Ур. 19, ранг C. Получено 1368 ОС. Баланс 1462/980.

Внимание! Достигнут новый уровень! Текущий уровень — 50 (482/1000 ОС). Получено 2 свободных очка характеристик.

Над местом взрыва материализовалась ещё одна карта. Ей богу праздник! Как бы потом не потребовали расплаты за такую щедрость. Но это всё лирика.

Три уровня за один боевой выход — результат просто отличный. Теперь нужно разобраться с содержимым полученных карт.

Подошёл к месту взрыва. Системная карта висела в воздухе над медленно остывающей лужей, но более интересной находкой оказалось Энергетическое ядро Командира, которое чудом пережило огненный ад. Крупный кристалл размером с мою голову, пострадавший от взрыва, но сохранивший основную структуру.

Идентификация.

Внимание! Название: Ядро Командира патруля

Ранг С

Описание: Усиленное энергетическое ядро высокоуровневого конструкта. Содержит 14720 единиц магической энергии. Повреждено, потеря энергии 300 ед/час.

Хороший трофей, несмотря на дефект.

Убрал находки в Пространственное кольцо и вернулся в базу, где меня радостно встретил Пух.

— Привет, дружище, — почесал его за ухом. — Сегодня мы неплохо поработали, но самое интересное только начинается.

Нужно изучить полученные Системные карты.

Три с обычных големов оказались стандартными навыками: Ледяная броня Е, (1/5) и Морозное дыхание Е, (1/5). Полезные, но мне не нужны. Вообще не в масть. Оставлю для своих орденцев.

А вот карта, выпавшая с Командира, оказалась совершенно иной.

Название: Хранитель Ледяной тюрьмы, Ранг D

Наполнение 0/500 ОС

Это уже не Навык, а карта профессии. Что-то похожее мне выпадало из демонов, когда их Начертателя грохнул, и весь его жизненный опыт аккумулировался в одну карту.

И откладывать её изучение я точно не стану, может, получу хоть немного информации об этом чертовом месте. Заполнил карту, потратив 500 ОС из Алтаря Ереси, и приготовился к её активации.

Устроился поудобнее, предупредил Пуха, чтобы охранял, и активировал карту.

Мир вокруг растворился.

Я больше не сидел в каменной комнате подземного комплекса, передо мной простирался другой мир, тёплый, зелёный, полный жизни. Солнце светило с голубого неба, ветер шуршал листвой деревьев, птицы пели в кронах.

Но это было не моё восприятие, глаза видели мир иначе, через призму нечеловеческого разума. Воспоминания не принадлежали мне, а являлись отголоском чужого сознания.

Кратак, Командир Восточного Сектора, осматривал свои владения.

Война началась внезапно. Демоны появились из порталов, тысячами хлынув на эти земли. Во главе стоял Лорд Кровавого Пламени, древний демон B-ранга, чья мощь превосходила всё, что мне довелось видеть до этого момента.

Картинка дёрнулась, как плохо настроенный телевизор, теперь я видел битву.

Наш Первопредок принял вызов, старейший из расы Морозных Обезьян, тот, кто достиг А-ранга после тысячелетий медитации. Битва длилась семь дней и ночей, сотрясая основы мира.

Новый фрагмент. Победа.

Демон повержен, но не убит. Первопредок принял другое решение, заточение. Вечная тюрьма, что станет источником его силы. Здесь он будет хранить свои “батарейки”, чтобы получать из демонов дармовую энергию.

Четыре пирамиды по периметру, центральная посредине. Барьер, который может удержать даже сущность B-ранга.

Картинка изменилась. Теперь я видел строительство комплекса.

Демоническая армия, двадцать тысяч воинов, была заморожена живьём. Их жизненная сила медленно высасывается через специальные каналы, питая барьер. Они умирают по одному, но процесс растянут на тысячелетия. Совершенные источники энергии.

Последний фрагмент, момент преображения, оказался самым жутким. В меня хлынул поток энергии, и тело, что до этого дня было живым превратилось… в ледяную фигуру, в вечного стража тюрьмы моего господина.

Я открыл глаза. Пух сидел рядом и внимательно за мной наблюдал. Мелкий чувствовал, что со мной происходило что-то важное.

Получается, чтобы отключить помехи, восстановить связь с Системой и выбраться из этого места мне нужно разрушить установку? А это автоматически означает освобождение Лорда Кровавого Пламени и остатков его армии.

Я откинулся на спину, глядя в каменный потолок. Пух устроился рядом, тёплый бок росомахи грел в промозглой прохладе подземелья. Сам не знаю откуда, в голове всплыла старая фразочка: “Если проблему нельзя решить при помощи взрывчатки, значит, нужно больше взрывчатки”.

Да и подкачаться неплохо бы…

Глава 5

Вот надо же было так внезапно и конкретно вляпаться! Всё у меня как всегда! Лорд Кровавого Пламени, демон B-ранга собственной персоной!

Карты навыков у меня в руках внезапно перестали казаться такими уж важными. По сравнению с могучим чудовищем, способным воевать на равных с Первопредком А-ранга целую неделю, все мои уровни и навыки выглядели как детские игрушки. Но выбора не было. Чтобы выбраться отсюда, придётся играть в игру, правила которой писал не я.

Первым делом нужно стать сильнее. Шесть свободных очков характеристик будоражили, жгли сознание, требуя применения. И откладывать их на потом в сложившейся ситуации я не собирался.

Активировал Контроль боли и прислонился спиной к каменной стене. Пух устроился рядом, чутко контролируя обстановку. Погладил его по голове. Ничего, приятель, прорвёмся, там, наверху, опыта заморожено с избытком. Сейчас немного прокачаюсь и продолжим.

Первое очко закинул в Живучесть, доведя параметр до максимума, 20/20. Второе очко в Интуицию. 18/20.

Знакомая притуплённая боль накрыла тело. Добавил маны в Контроль боли, и агония изменения тела превратилась в терпимый дискомфорт. Каждая клетка моего организма становилась плотнее, эффективнее, иммунная система усиливалась, способность к природной регенерации росла.

Оставшиеся четыре очка вложил в Духовную силу. 8/10.

Энергия в ядре Духа неистово забурлила, переполняясь, мне даже почудилось, что когда оно стало расширяться, внутри тела раздался отчётливый скрип. Мне нужен Дух, без него не создать Массивов и Боевых указов, а что я за Истинный начертатель, который не может использовать самые мощные инструменты своей профессии? Боль теперь пробивалась даже через навык. Всполохи энергии волнами блуждали по энергетическим каналам, тело жёстко крутило от боли, но я держался. Наконец эта пытка, что ошибочно называлась прокачкой, всё-таки подошла к концу.

Выдохнул и отпил немного воды из фляжки. Хорошо.

— Неплохо, — пробормотал себе под нос. Мы ещё повоюем.

Пух подошёл и обнюхал меня, чувствуя изменения на энергетическом уровне. Его жёлтые глаза наглядно выражали одобрение, хищник признавал усиление вожака.

И тут в углу интерфейса я заметил значок-оповещение, видимо, он ускользнул от меня во время боя, или я его смахнул вместе с сообщениями о получении ОС.

Так, что там у нас?

Внимание! Вы достигли 50-го уровня, Вам доступна Эволюция! Желаете активировать трансформацию? Да/Нет?

Вот это поворот! Что-то в суете последних дней я совсем забыл про неё, только вот проходить ли сейчас Эволюцию? Интуиция в задумчивости молчала, но вот я буквально шкурой чувствовал, что торопиться с этим решением не стоит, благо мысленным усилием удалось свернуть его в значок и оставить на периферии взгляда. А что, если вместо того, чтобы самому проходить трансформацию, сделать её для Пуха? Тем более у меня в запасах Пространственных хранилищ найдётся для него пара интересных наследий. Кажется, в первый раз мне это сообщение выскочило на 25 уровне? Ну, Пуха туда поднять несложно.

Теперь трофеи.

Первым делом взялся за преображение Ядра командира патруля, оно требовало особого подхода. Повреждённый кристалл размером с голову постепенно терял энергию, но всё ещё содержал почти пятнадцать тысяч единиц маны. Создать из него обычную мину не получится, а вот мощную царь-бомбу почему бы и да. Прокачка Духа оказалась не напрасной. То, что нельзя сделать на одной только голой мане, мне удалось провернуть, начертав сложный массив, спаяв в нём все три имеющиеся у меня энергии: Дух как основу, Волю как якорь и Маной запитать контур.

Спустя час кропотливой работы мне удалось стабилизировать повреждение и создать мощную энергетическую оболочку, которая полностью устранила утечку и стабилизировала структуру, но этого мало. Добавил ещё пять ядер для усиления бомбы. Вот теперь дело пойдёт намного веселее.

Закончив с бомбой, сделал ещё несколько гранат, благо ядер у меня имелось, как у дурака фантиков. Хорошо, что я не выложил их на базе, а продолжал таскать с собой, зато теперь нет проблем с материалами. Пусть мелкие F и E ранговые ядра для местных монстров что спину почесать, но если собрать их в кластер, сюрприз станет заметно ощутимее. Собрав пятёрку взрывных устройств, выдохнул. Нужно сделать перерыв и прикинуть дальнейший план действий.

И перво-наперво нужно подкачаться. Как бы там ни было, а уровни и правда решают, тем более тут поле непаханное. Да и скованные льдом демоны для всей этой системы, по сути, батарейки. Хочешь выключить электроприбор – просто выдерни его из розетки. Пока это самая здравая мысль. И начну я прокачку, пожалуй, с Пуха. Посмотрим, как пройдёт его эволюция, а пока продолжим разбор накопившихся трофеев.

Следующим на очереди был Браслет Демонического Легиона. Пространственных хранилищ, сказать честно, у меня с избытком, но вот те предметы, что в нём хранились, могут подкинуть мне что-то интересное. Только он требовал проведения какого-то ритуала для привязки. В голову пришла мысль капнуть на него собственной кровью, вот только Чувство опасности, что обожгло мне спину, отчаянно кричало, что этот поступок чертовски опрометчив. Тогда что? Чтобы открыть браслет, мне нужно стать Демоном? Ну уж нет!

Сжал в руке выполненный из чёрного металла тяжёлый металлический браслет и толкнул в него Волевой посыл. Против лома нет приёма. А ну-ка....

Внимание! Еретик, желаете Осквернить браслет? Да/Нет?

Да!

Сконцентрировался, вкладывая силу в артефакт. Несмотря на Системное сообщение, Связь пришлось устанавливать и продавливать вручную. Видимо, из-за отсутствия связи с Сервером работать придётся по старинке, но это даже лучше. Как показывает практика, Система тоже не всесильна, и это место лучшее тому подтверждение.

Демоническая магия сопротивлялась до последнего, но настойчивость принесла результат: внутреннее пространство открылось моему взору.

Внимание! Браслет Демонического Легиона успешно осквернён и теперь принадлежит Вам!

- Хе-хе! Ну, что тут у нас хранил в своей кубышке рогатый?

Теперь я мог свободно доставать содержимое. Первым делом проверил оружие.

Три кубических метра, заполненных наполовину, а в них несколько карт комплектов демонической брони, карты оружия, какие-то кристаллы, свитки. Неплохой прибыток.

Изогнутый демонический клинок с волнистым лезвием. Идентификация показала D ранг. Неплохие характеристики, но ничего выдающегося, стандартное, хоть и высокоранговое оружие. В Ордене найдётся для этой малышки достойный владелец.

Комплект демонической брони из чёрной кожи с металлическими вставками, E+ ранг. Хорошая защита от огня и кислоты. Приятно порадовала подгонка по фигуре, вот только две дырки для рогов плохо вязались с моим образом. Туда же.

Самым интересным оказались кристаллы, фрагменты застывшего демонического пламени. Каждый содержал около тысячи единиц огненной энергии. Отличный материал для Истинного начертателя и моих идей по созданию бомб. Аж руки зачесались поэкспериментировать.

Свитки оказались техниками тренировки: упражнения, какие-то замысловатые позы. Я узнал среди них много элементов, что получил от Системы вместе с навыком Медитации. Интересно, нужно будет изучить на досуге, жаль только практической пользы эти танцы мне сейчас не принесут.

Последней я вытащил небольшую шкатулку. Такое чувство, что все разумные в этой галактике системные карты хранят в шкатулках, сейфах да сундуках. Она была закрыта и на мои мирные манипуляции поддаваться не собиралась.

Идентификация.

Внимание! Название: Шкатулка Демонического Наследия

Ранг D

Описание: Магически защищённая шкатулка для хранения особо важных предметов. Замок требует демонической энергии её владельца.

Внимание! Осуществить новую привязку невозможно!

ВНИМАНИЕ! При неправильном вскрытии содержимое может быть уничтожено!

Вот блин, подосрал рогатый так подосрал! Я смотрел на эту чудо-находку, а в голове медленно складывался пазл. В такой необычной шкатулке не могли хранить какой-то мусор, раз бывший владелец настолько постарался обезопасить свои карты. И что делать? Личину этого ублюдка я на себя уже не нацеплю. Да даже так, не факт, что это поможет, ведь энергетический след у меня останется мой, да и шкатулка D ранга.

В голове крутились десятки шестерёнок в поисках ответа. А если...

Достал один из кристаллов застывшего демонического пламени и осторожно приложил к замочной скважине. Металл сразу отозвался слабым свечением. Подходит! Хе, теперь дело за малым.

Внимание! Еретик, желаете осквернить Шкатулку Демонического Наследия?

Да!

Сконцентрировавшись, Волей собрал порцию Ереси и провёл её сквозь демонический кристалл, собирая его энергию и заталкивая её в защитный механизм шкатулки.

Ну?!

Внутренняя энергетика артефакта забурлила, сопротивляясь вторжению, демоническая магия цеплялась за каждый контур защиты. На секунду показалось, что Артефакт сейчас пойдёт вразнос, и я затолкнул в него новую порцию Ереси и Демонического пламени.

Ну же!

Защита дрогнула.

Внимание! Шкатулка Демонического Наследия успешно Осквернена!

Крышка щёлкнула и приоткрылась.

Внутри шкатулки покоился настоящий клад. Не золото или драгоценности, нечто куда более ценное для понимания ситуации и поисков выхода.

Первым делом в глаза бросился массивный перстень из чёрного металла с кроваво-красным камнем. Даже не активируя Идентификацию, я понимал его значимость. Слишком уж тщательно он был упакован, слишком много магических защит окружало его.

Идентификация.

Внимание! Название: Фамильный перстень Дома Чёрного Пламени

Ранг С

Описание: Символ власти и права наследования в демоническом доминионе. Подтверждает законные притязания владельца на владения Дома Чёрного Пламени. Содержит генеалогические записи рода, карты владений и доступы к фамильным сокровищницам.

ВНИМАНИЕ! Артефакт может быть использован только носителем демонической крови!

Вот так поворот! Надзиратель хранил не просто ценность, а документ о наследстве. Не просто надзиратель, а самый настоящий наследник, будущий глава целого клана.

Отложил перстень в сторону и взялся за карты.

Первая светилась насыщенным красным светом, верный признак артефакта высокого ранга.

Карта эвакуации: "Возвращение в Домен" C, (1/1)

Ранг C

Наполнение 3666/10000 ОС

Описание: Мгновенная телепортация в Демонический доминион. Пробивает большинство защитных барьеров и пространственных блокировок ранга С и ниже.

Почти треть заряда, но для активации всё равно не хватало. Да и над нами далеко не барьер С ранга. Если сама Система пробить его не может, то такая карта тоже не справится. Но вот прихватить с собой отряд Орденцев и пощипать заносчивых демонов будет неплохо, осталось только выбраться отсюда.

Вторая карта выглядела необычно: тёмно-багровая, с прожилками, напоминающими кровеносные сосуды.

Сущность крови Архидемона B+ (Чистота: низкая)

Ранг B+

Описание: Кристаллизованная кровь архидемона, содержащая фрагменты демонической родословной. При правильной интеграции даёт носителю демоническое происхождение, открывая доступ к соответствующим навыкам и артефактам.

ВНИМАНИЕ! Процедура необратима! Может привести к полной трансформации расы!

ВНИМАНИЕ! Низкая чистота означает высокий риск отторжения!

Ну уж нет, в кого в кого, а в демона или полукровку я точно превращаться не собираюсь. На фоне этой находки Сущность Титана казалась уже не таким уж и плохим вариантом. Пока тоже в сторону.

А вот третья карта заставила меня замереть от удивления.

Пропуск на Торговый Узел "Омега-7" D, (1/1)

Ранг D

Наполнение 66/1000 ОС

Описание: Временный доступ к межгалактической торговой станции. Позволяет совершать сделки с представителями различных рас и цивилизаций. Длительность посещения 12 часов системного времени.

Вот это да! Торговый узел! Место, где можно купить или продать что угодно, включая информацию, технологии, даже услуги наёмников. И всего-то за тысячу ОС!

Именно то, что мне нужно. Думаю, я там, как Еретик с доступом к Серверу Системы, смогу шикарно развернуться, поторговать, найти карты или артефакты, к которым у меня нет доступа или же наоборот, подсмотрю, что интересного продают. Вдруг получится прикупить на Сервере? Вот только использовать сейчас её не получится, но, кажется, мне теперь известен один из вариантов, куда именно Гноллы сбывают свои находки и пленных. Что ж, дело за малым: грохнуть демона, сломать Барьер и выбраться отсюда.

Взглянул на Пуха, который терпеливо дожидался завершения моих дел.

— Что думаешь, дружище? Пора тебе немного подкачаться. Давай-ка попробуем усилить твою родословную, сколько это можно откладывать на потом?

Росомаха довольно зарычала, в жёлтых глазах заплясали отблески хищного предвкушения.

Достав обе карты сущностей, я внимательно их рассмотрел. Сущность крови Императора Морозных Обезьян светилась холодным голубоватым светом, Сущность Крови Цербера тусклым красноватым. Обе С-ранга, но с ужасающе низкой чистотой. Для обычного человека шанс приобрести новые черты был бы до смешного низким и, думаю, смертельно-опасным, но Пух привязан к Системной карте, да и я подсоблю лечением. Организм зверя в любом случае должен быть куда лучше приспособлен к подобным трансформациям.

— Слушай, дружище, — присел рядом с Пухом, — сейчас будет больно. Очень больно. Но после ты станешь в разы сильнее. Готов?

Пух внимательно посмотрел на меня жёлтыми глазами и коротко тявкнул. Дал согласие.

Начал с Сущности Цербера. Адская гончая — хищник, как и росомаха. Энергетическая совместимость должна быть выше.

Активировал карту и осторожно коснулся Пуха. Сущность потекла тёмно-красными нитями, впиваясь в тело и генетический код. Росомаха напряглась, мышцы задрожали, из пасти вырвался сдавленный скулёж.

Внимание! Начата трансформация расы питомца!

Внимание! Обнаружена частичная совместимость! Риск отторжения 23%!

Внимание! Процесс займёт 47 минут!

Пух рухнул на бок, его тело сводили судороги. Я влил ему в пасть зелье лечения, а затем активировал навык. Мои ладони засветились, и из них вырвался свет. Это должно облегчить его страдания. Держись, дружище! Шерсть под моими пальцами становилась жёстче, плотнее, кости трещали, удлиняясь и утолщаясь.

Двадцать минут пытки. Тело росомахи увеличивалось в размерах, мускулатура наливалась силой, морда слегка вытянулась, клыки стали длиннее и острее, в жёлтых глазах появились красноватые искорки.

Когда трансформация завершилась, передо мной лежал уже не обычный зверёк. Пух вырос почти в полтора раза, его серо-бурая шерсть приобрела металлический отлив. Когти стали длиннее и чернее, и походили на обсидиановые лезвия.

Внимание! Трансформация успешно завершена!

Внимание! Ваш питомец получил подрасу Адская Росомаха

Но я ещё не закончил. Пока организм зверя адаптировался к первой трансформации, следом активировал Сущность крови Императора Морозных Обезьян.

Холодная энергия хлынула в тело зверя. На этот раз Пух даже не заскулил, только мышцы напряглись сильнее, а из пасти вырвалось хриплое рычание.

Внимание! Обнаружена энергетическая несовместимость! Огонь против Льда!

Внимание! Риск отторжения 67%!

Внимание! Инициирована принудительная гибридизация!

Тело Пуха окутывали попеременно красные и голубые сполохи энергии. Противоположные силы сталкивались внутри него, разрывая на части и тут же сплавляя воедино. Это напоминало кузнечную работу: огонь и лёд ковали из обычного зверя что-то принципиально новое.

Ещё полчаса агонии. Я не отходил от Пуха ни на шаг, продолжая вливать в него энергию и зелья. Давай, приятель! В какой-то момент его тело охватило пламя, но не обжигающее, а холодное, чёрное.

Внимание! Критическая точка трансформации пройдена!

Внимание! Ваш питомец получил уникальную подрасу Ледяная Адская Росомаха

Когда всё закончилось, я с трудом узнал своего спутника. Пух превратился в настоящего хищника размером с крупного волка. Его шерсть переливалась от серебристо-белого до угольно-чёрного, создавая причудливые узоры, глаза пылали голубым огнём, в котором плясали красные искры.

Самое поразительное то, что вокруг него постоянно витала морозная дымка. Воздух рядом с росомахой охлаждался, на камнях образовывался тонкий слой инея. При этом от зверя исходило тепло, словно он был живой печкой. Лёд и пламя застыли в идеальном балансе.

Пух поднялся на лапы, потянулся и довольно заурчал. Его движения стали более плавными, в них чувствовалась скрытая мощь. Он подошёл ко мне и ткнулся мордой в руку. Тот же преданный взгляд, но теперь в нём светились искры разума.

— Ну что, дружище, нравится новое тело? — почесал его за ухом.

В ответ Пух тихо рыкнул.

— Ну что ж, теперь мы готовы к настоящей охоте. Пора пойти и устроить демонам и ледяным ублюдкам сюрприз.

Собрал все мины и взрывчатку. План был прост до гениальности: вырезать десяток демонов, собрать трофеи, прокачать Пуха до 25 уровня. Пора стать сильнее и посмотреть, как работает эта Эволюция.

Глава 6

Пух застрял на первом же повороте.

Сунул морду под косой выступ, протиснул плечи и попытался развернуться, как делал раньше. Только раньше за плечами не было такой широкой туши. Росомаха поскребла когтями по камню, подалась назад и сердито зарычала.

— Ты вырос, — сообщил я. — Поздравляю. Проход не вырос.

Пришлось подтолкнуть его под бок. Пух выбрался, встряхнулся и обнюхал выступ, запоминая обидчика. Дальше пошёл за мной.

До поверхности добрались без приключений. В центральном зале двенадцать каменных стражей по-прежнему стояли вокруг трона; мы обошли их вдоль стены. Ключ открыл обе двери, и через несколько минут под ногами снова захрустели ледяные кристаллы.

Я втянул голову в плечи. Пух, наоборот, задрал морду и с удовольствием потянул воздух. По серебристо-чёрной шерсти прокатилась морозная дымка.

— Рад за тебя. Хоть кому-то здесь хорошо.

За ближайшей грядой я лёг на лёд и подтянул зверя к себе. На востоке шли три голема, держась треугольником. Тот самый маршрут: два километра туда и обратно, тридцать семь минут на круг. Пока всё по расписанию.

Снаряжение было при мне. Большая бомба лежала в отдельном отсеке хранилища, пять малых устройств — в медальоне. Для начала я собирался обойтись секирой: возле замороженных демонов взрывать что-либо стоило с оглядкой. Разбудить десяток вместо одного мне совершенно не хотелось.

Высшая невидимость скрыла меня, но рядом остался прекрасно видимый Пух. Он нетерпеливо переступал, оставляя на чёрном льду следы с инеевой каймой.

— Сейчас. Дай выбрать.

Первый подходящий пленник нашёлся за невысокой грядой, в стороне от плотных рядов. Полтора метра ростом, тёмная чешуя, два рога. Родня Гроназа, только попроще.

Внимание! Идентификация объекта…

Название: Низший демон

Ранг: D

Уровень: 18

Правая кисть сжимала короткий клинок у бедра. Лёд держал оружие вместе с рукой; ноги до середины бедра уходили в сплошной массив. Зато левый локоть торчал наружу, прикрытый сравнительно тонким наплывом. Сбоку хватало места для атаки, за спиной пленника никого не было.

С этого и начнём.

Я подвёл Пуха к оболочке. Зверь втянул воздух, прижал уши и скользнул взглядом по неподвижной фигуре. Под шерстью перекатились мышцы.

— Жди.

Королевская секира вошла под углом над левым плечом. По льду побежали трещины. Я подцепил обухом край, качнул и отломил пласт, открывая плечо и предплечье.

Демон проснулся сразу.

Красные глаза вспыхнули под коркой. Когтистые пальцы дёрнулись, с них посыпалась ледяная крошка.

Пух ударил раньше команды.

Два прыжка — и чёрные когти вошли в чешую, пропороли её до мяса. Росомаха вцепилась в предплечье и рванула вниз. Демон дёрнулся всем телом, лёд у его груди хрустнул.

Вот это хватка! Ещё недавно Пух не смог бы так рвануть противника D-ранга. А теперь…

Тварь вывернула кисть и схватила его за загривок.

Я уже двигался, когда демон потянул зверя к острому сколу оболочки. Пух вцепился крепче, помогая противнику: вместо того чтобы отпустить и отскочить, повис на руке всей тушей.

Короткий удар обухом сбил скол. Вторым, лезвием, я рассёк локтевой сустав.

— Ко мне!

Пальцы демона разжались. Пух отпустил, оттолкнулся лапами от оболочки и приземлился рядом со мной. Тут же изготовился к новому броску.

— Стоять!

Я заслонил его коленом и довернул секиру. Пленник бил изувеченной рукой по краю пролома, пытаясь расширить его; рука с клинком всё ещё оставалась во льду. Удар вдоль плеча вскрыл оболочку у шеи. Следующий закончил дело.

Голова отлетела в сторону.

Внимание! Уничтожен противник: Низший демон (Ур. 18, ранг D). Получено 486 ОС. Баланс: 860/1020.

Пух шагнул к телу, но я поймал его за загривок.

— Погоди, победитель.

Под шерстью обнаружились несколько царапин и выдранный клок. Я приложил ладонь, пропуская Исцеление. Зверь нетерпеливо переступал, оглядываясь на добычу.

— Схватить ты умеешь. Теперь надо научиться отпускать, пока тебе голову не оторвали.

Он лизнул перчатку. Будем считать, договорились.

Я проверил начисление. Четыреста восемьдесят шесть — мои. Пуху ничего. За одно участие ОС не давали: добил я — награда моя.

Так мы его до двадцать пятого нескоро поднимем. Следующего придётся подготовить получше и оставить добивание зверю.

Тело демона начало осыпаться. Я освободил зажатый во льду клинок, убрал в хранилище и оглядел гряду. Патруль продолжал удаляться. Время ещё было.

Второй пленник стоял ближе к торосам. Покрупнее первого, двадцать четвёртый уровень, тот же D-ранг. Тяжёлый тесак застыл перед грудью, остриём вверх. Лёд облегал запястье, но у локтя отходил от тела, оставляя полость.

Я обошёл демона сбоку. Ноги и пояс держало прочно. Безоружная рука была прижата к боку сплошным наплывом; чтобы выпустить её, пришлось бы разбить половину оболочки. А вот руку с тесаком он, скорее всего, освободит первым.

Отлично. Пусть попробует.

Пуха оставил за низким гребнем в нескольких шагах. Указал на его место, вернулся к пленнику и обернулся. Зверь стоял, вытянув шею, но вперёд не лез.

Уже прогресс.

Я отпустил невидимость, сбил лёд у локтя руки с тесаком и отступил.

Проснувшийся демон первым делом ударил тесаком по краю пролома. Осколки хлестнули меня по нагруднику. Вторым ударом он освободил кисть, а третий направил уже мне в голову.

Я ушёл в сторону. Тесак рассёк воздух и застрял в наплыве у противоположного бедра. Пока противник выдёргивал оружие, я шагнул ближе, подставляясь под удар, — и снова отступил, на этот раз в сторону.

Он повёлся. Вытянул руку мне вслед, развернул плечо, насколько позволял лёд.

— Пух!

Серебристо-чёрная туша вылетела из-за гребня. Росомаха вцепилась в предплечье и рванула руку вбок.

— Брось!

Пух разжал пасть.

Тесак прошёл над его головой, а зверь уже отскакивал. Пока демон возвращал тесак после промаха, я шагнул ближе и рубанул по запястью. Оружие выпало вместе с кистью. Демон взревел, пытаясь дотянуться до меня окровавленным обрубком.

Хорошо. Теперь аккуратнее.

Следующие два удара пришлись по оболочке. Первый снял лёд с плеча, второй расколол оболочку у шеи. Левая рука дёргалась внутри массива, но наплыв держал. До Пуха демон ею не достанет.

Я завёл древко под правый локоть и прижал руку к краю пролома. Тварь рванулась так, что мне пришлось упереться ногой в лёд. Живучий гад! Истощённый, замороженный по пояс, а силы — на троих.

— Заходи!

Пух бросился к открытой шее.

Сначала когтями зацепился за плечо, подтянулся и сомкнул челюсти под ухом. Чешуя хрустнула. Демон попытался мотнуть головой, но зверь уже рванул вбок, отталкиваясь задними лапами от груди.

На лёд плеснула кровь.

Я держал руку, пока пленник не перестал биться. Потом высвободил секиру и отступил, готовый вмешаться, если тот снова дёрнется.

Не понадобилось.

Внимание! Ваш питомец уничтожил противника: Низший демон (Ур. 24, ранг D). Получено питомцем 648 ОС.

Есть!

Пух соскочил на лёд, встряхнулся и посмотрел на меня с таким видом, будто всю работу с самого начала собирался выполнить сам, а я только мешал.

— Вот теперь твой. Честно заработал.

Я потрепал его по загривку. Зверь ткнулся в ладонь, и тут по его шерсти прошла дрожь. Он расставил лапы, выгнул спину; морозная дымка на мгновение сгустилась, скрывая бока.

Я положил ладонь ему на холку и дождался, пока отпустит. Пух шумно выдохнул, переступил и снова потянулся к добыче. Стоял уверенно, двигался свободно. Хорошо.

В карточке питомца появились новые уведомления. Подробности посмотрим дома. Сейчас у нас под ногами убитый демон, а рядом ходит охрана.

Тесак отправился в хранилище. Следом — одна наручь и пояс с костяными бляхами. За перевязь пришлось побороться: Пух прижал её лапой и потянул к себе свободный конец.

— Тебе уже шестьсот сорок восемь дали. Или ещё натурой полагается?

Он потянул сильнее.

Я обрезал ремень и отдал огрызок. Зверь отошёл к гряде, улёгся и принялся жевать законную долю.

А через несколько секунд перестал.

Поднял голову, навострил уши в сторону перекрёстка.

Я замер с последней наручью в руке. Послушал. Тяжёлые шаги пока доносились глухо, но Объёмное восприятие уже показывало три движущиеся фигуры.

Не восточный патруль. Тот должен быть совсем в другой стороне.

Эти шли от перекрёстка, поперёк нашего пути. То ли услышали, то ли наткнулись на следы. За два часа наблюдений я, оказывается, изучил здесь далеко не всё.

— Пух, ко мне.

Он подошёл, не выпуская ремня. Я убрал наручь в хранилище и протянул ладонь.

— Отдай. Дома дожуёшь.

Пух нехотя разжал пасть. Я спрятал огрызок, достал Карту Питомца и отозвал зверя.

Затем активировал невидимость, поднялся на склон гряды и лёг за ледяным выступом. Цепочка следов с инеевой каймой осталась внизу.

Теперь можно было уходить. Несколько Шагов — и патруль останется далеко позади. Пух в карте, оружие в хранилище, руки свободны.

Но я задержался посмотреть.

Головной голем вышел к первому убитому пленнику и остановился. Второй прошёл дальше, перекрывая просвет между торосами. Третий свернул к цепочке следов с инеевой каймой.

Никакого офицера, никаких слышимых команд. Один осматривал место, другой держал проход, третий искал того, кто здесь наследил.

Я вспомнил собственные представления об удобной охоте на замороженных демонов. По одному вскрыл, убил, собрал добычу, перешёл к следующему. Получилось бы прекрасно, если бы никто не приходил проверять пустые оболочки.

Третий голем двигался ко мне вдоль гряды.

Ледяной голем. Ранг C. Уровень 9.

Шестьсот сорок восемь ОС. И ядро, из которого можно сделать ещё один заряд.

Я перевёл взгляд на остальных. До ближайшего метров сорок, между нами нагромождение торосов. У головного путь длиннее: придётся обогнуть гряду. Сам я лежал над коротким проходом, где две ледяные глыбы сходились так близко, что тяжёлый конструкт мог идти только прямо.

Хорошее место. Без Пуха — очень хорошее.

Двое големов здесь не пройдут плечом к плечу, а я могу уйти Шагом на площадку за спиной. Пленников поблизости нет. Если голем начнёт ломать стены, новых противников от этого не прибавится.

Я вытащил секиру и проверил Боевую форму. Резерв маны полный. Воля оружия отозвалась знакомой вибрацией лезвия.

Одного заберу.

Следопыт дошёл до поворота, и я отпустил невидимость.

Тёмно-синие точки вспыхнули в его глазницах. Голем повернулся ко мне, издал низкий скрежет и пошёл напрямик, через проход.

Я дождался замаха.

Ледяной кулак ударил в выступ у моего плеча. Крошка посыпалась за ворот. Я уже смещался вдоль противоположной стенки, перехватывая секиру короче. Здесь не размахнёшься — зато и конструкту приходилось протискивать за кулаком весь корпус.

Удар пришёлся в плечевой стык.

Лёд с металлическими вкраплениями хрустнул, наружная пластина отошла. Голем выдернул руку и ударил снова. Я отскочил к выходу из прохода, пропуская кулак перед грудью, и рубанул в то же место.

Пластина отвалилась.

Рука осталась на месте, только двигалась теперь с запозданием. Следующий замах пошёл криво и задел стену. По плечу пробежали синие искры.

Я отступил на шаг, давая ему выйти наполовину. Здоровая рука уже доставала до меня, повреждённую конструкт вытягивал из теснины вслед за корпусом.

Ну же. Ещё немного.

Объёмное восприятие показало движение второго: тот бросил свой пост и обходил торос. Головной тоже шёл к нам, но с другой стороны.

Не выстраиваются в очередь. Понял.

Я ударил по повреждённому плечу ещё раз и отступил вбок. Голем довернулся за мной. Его болтающаяся рука вошла в щель между корпусом и выступом, застряла, хрустнула.

Секунда. Может, две.

Я завёл лезвие под край расколотой пластины и рванул на себя. Обломок вышел с металлическим скрежетом, открывая узкий канал внутрь груди.

В глубине виднелся кристалл, окутанный фиолетовой дымкой. От неё тянулись нити сквозь лёд к ногам и рукам. Пока они светились, конструкт продолжал двигаться.

Секира ушла в хранилище. Кинжал Ереси лёг в ладонь из карты-ножен.

Я всадил его в дымку по самую рукоять.

Сначала сопротивление, потом провал. Сущность дёрнулась, нити вспыхнули и погасли.

Внимание! Уничтожен противник: Ледяной голем (Ур. 9, ранг C). Получено 648 ОС.

Внимание! Вы достигли 52-го уровня! (488/1040 ОС). Получено 2 свободных очка характеристик.

Тепло ударило в голову. Я прижался плечом к стене и крепче сжал рукоять, пережидая короткую дурноту. Конструкт оседал рядом, расколотый лёд сыпался мне на сапоги.

Ядро осталось в груди. Повреждённое, с двумя трещинами, но всё ещё полное голубого света. При смерти голема оправа разошлась, и кристалл накренился ко мне.

Я поддел его кинжалом.

Над грядой показалось плечо второго.

Ещё рывок — оправа отпустила, ядро оказалось у меня в руке.

Чувство опасности обожгло спину.

Шаг!

Помеха задержала перенос на долю секунды. Я продавил её Волей и вывалился на намеченную площадку как раз в тот момент, когда ледяной кулак разнёс выступ, за которым я стоял.

Осколки застучали по камню. Один долетел до меня и отскочил от нагрудника.

Я закинул ядро в хранилище, убрал кинжал и снова активировал невидимость.

Второго убивать не пойду. Хорошая позиция уже занята, головной сейчас выйдет с другой стороны, а из трещин в добытом кристалле сочится энергия. Хватит с меня жадности.

Два Шага увели за следующую гряду. Третий — в сторону, чтобы не уходить к базе по прямой. Я забрался на невысокий торос и выглянул.

Големы дошли до места моего последнего переноса. Один прошёл дальше, второй остановился у поворота. Я замер. Меня не заметили: никто не повернулся ко мне, не изменил направление.

Наконец первый вернулся.

У разбитого корпуса они задержались ненадолго. Затем пошли обратно, к вскрытым оболочкам. Один встал у останков демона, второй занял проход между рядами.

Я подождал.

По прежнему маршруту они не двинулись. Стояли, время от времени поворачивая головы, и держали участок, на котором мы с Пухом только что охотились.

А с востока приближалась ещё одна тройка.

Я узнал патруль и проверил время. До конца его привычного прохода оставалось несколько минут, но големы уже свернули. Шли к этим двоим.

Вот тебе и расписание.

Я сполз за гряду и достал повреждённое ядро. Из трещины сочился холодный свет. Прижал к ней пальцы, провёл ману, временно стягивая края. Надолго не хватит, но до комнаты донесу.

Пятьдесят второй уровень. Шесть свободных очков. Два демонических клинка и материал C-ранга. Пух получил свои первые шестьсот сорок восемь. Все взрывные устройства целы.

Хорошо поохотились. Зверь цел, добыча при мне. Осталось донести её домой.

Я убрал кристалл и ещё раз выглянул. Пришедшая тройка разделилась: один остался у вскрытых оболочек, двое двинулись вдоль края поля. Осматривали промежутки между пленниками, заглядывали за торосы.

Я уже собирался уходить, когда заметил, куда они направляются.

За той грядой проходила моя обычная дорога к скрытому входу.

Пришлось задержаться.

Несколькими Шагами я добрался до соседнего возвышения и осторожно выглянул. Големы прошли ниже, к развилке. А дальше, у знакомой гряды, двигалась ещё одна фигура — крупнее патрульных. Конец тяжёлой дубины чертил по льду белую полосу.

Страж Периметра.

Он дошёл до поворота, остановился и развернулся. Отсюда ему были видны оба подхода к фальшивой скале.

Самого входа он, похоже, не заметил.

Я убрал голову за выступ.

Пух цел, добыча при мне. Только теперь между мной и дверью моего убежища стоял Страж, а к нему подходили ещё двое…

Глава 7

Двое подошли к Стражу и разошлись, не задерживаясь рядом с ним. Один свернул к замороженным пленникам, второй пошёл вдоль гряды. Сам Страж остался у развилки.

Я лежал за выступом и ждал.

Очень хотелось решить, что они сейчас пройдут дальше. Проверят лёд, не найдут ничего интересного и вернутся на свои маршруты. Я даже дал им на это десять минут.

Страж дошёл до поворота, остановился, развернулся и потащил дубину обратно. На чёрном льду осталась ещё одна белая полоса, рядом с предыдущей.

Устроился.

Идентификация.

Внимание! Идентификация объекта…

Название: Страж Периметра

Ранг: C

Уровень: 16

Шестнадцатый против девятого у патрульных. Корпус шире, пластины толще. Там, где у малого голема просвечивало ядро, у этого темнел сплошной массив льда. Дубину он держал в правой руке — глыбу с металлическими рёбрами на коротком древке. Одной такой штукой можно перекрыть весь подход.

Я сместился, чтобы посмотреть на фальшивую скалу.

Её он не трогал. Не ощупывал, не пытался расколоть, даже не подходил вплотную. На каждом развороте осматривал развилку, потом снова шёл вдоль гряды. Обычный пост на удобном месте. Просто место оказалось моим.

Проскользнуть под невидимостью, наверное, получится. Подождать, пока он отвернётся, уйти за скалу, открыть дверь. Сегодня я один, Пух в карте, вся добыча в хранилище. Хороший случай, чтобы не драться.

А завтра выйду прямо под дубину.

Я посмотрел в сторону ушедшей пары. Один уже скрылся между пленниками. Второй обогнул дальний торос и тоже пропал из виду. Где-то там они повернут обратно. Когда — я не знал. Старое расписание можно было выбросить.

В комнате оставался якорь Портала. Я чувствовал его привязку, но сам переход в этих помехах ещё не испытывал. Можно отойти подальше, спокойно проверить и, если сработает, вернуться домой вообще без этой дороги.

Вернуться — да. А потом всё равно придётся выйти.

Личная комната недоступна, связь с Системой лежит. Единственный известный мне путь из подземелья теперь просматривал конструкт C-ранга. Если ещё и патруль начнёт регулярно возвращаться сюда, каждый выход придётся подгадывать. А при отходе под преследованием никто мне удобного момента не даст.

— Нет, — сказал я себе под нос. — Сейчас ты один. Сейчас и попробуем.

Сначала я обошёл площадку.

Между развилкой и полем пленников лежала полоса чистого льда, шагов тридцать в ширину. В одном месте из неё выступал камень: низкий порог, наполовину залитый льдом. Рядом поперёк площадки шла трещина. Неглубокая, по колено, зато достаточно широкая, чтобы туда провалилась тяжёлая нога.

На противоположном краю стояли три замороженные фигуры. До них от трещины было метров двадцать. Ближайший демон сжимал у груди широкий клинок, второй застыл с вытянутой рукой. Третий почти целиком уходил в торос.

Туда Стража не пускать. Секирой я ещё мог выбирать, куда попаду, а его дубина разбирала лёд без разбора.

От площадки к скрытому входу вёл короткий проход между грядами. Над его началом нависал расколотый пласт. Под ним уже лежала осыпь; новая трещина уходила от основания вверх, до самой кромки. Если придётся отсекать погоню, место подходящее. До входа отсюда ещё около двухсот метров, прямой видимости нет.

Я забрался к основанию пласта и закрепил в трещине одно малое устройство. Проверил привязку, прижал заряд обломком, спустился.

Без нужды взрывать не стану. Но возвращаться сюда с преследователем за спиной и только тогда искать место для закладки — плохой порядок действий.

Четыре малых устройства остались в медальоне. Большая бомба — в отдельном отсеке хранилища. Тратить её на сторожа я не собирался.

Повреждённое ядро малого голема ещё держало временную стяжку. Проверил, подправил её, убрал кристалл обратно. Добычу на лёд не выкладывал: если придётся уйти другой дорогой, возвращаться за ней не буду.

Последний взгляд на дальние торосы. Движения нет.

Я активировал Волю оружия и вышел на площадку с противоположной от входа стороны. Отпустил невидимость.

Страж повернулся сразу.

Поток молний ударил ему в верхнюю часть корпуса. По пластинам пробежали разряды, из стыка под шеей высыпались синие искры. Конструкт даже не сбился с шага.

Ну, зато представились.

Я двинулся к трещине, держа секиру перед собой. Страж шёл следом, поднимая дубину. До удара оставалось ещё несколько шагов — так мне казалось.

Он резко подался вперёд и выбросил руку.

Дубина прошла над льдом почти горизонтально. Я успел отскочить, но край глыбы зацепил левый наплечник и развернул меня. Подошва проскользила по гладкому льду. Удержался, воткнув древко в трещину.

Внимание! Прочность доспеха: 84/100.

Всего один касательный удар.

Я отступил ещё. Страж не размахивал оружием, как патрульный кулаком. Ему хватало короткого выпада от корпуса. Пока я ждал широкого замаха, он едва не снёс мне руку.

Плечо ныло. Пальцы двигались, секиру держали. Уже хорошо.

Следующий выпад я встретил Шагом.

Пространство поддалось не сразу. Пришлось продавить помеху Волей, и на чистом пятачке сбоку я появился с запозданием — дубина уже возвращалась к корпусу. На удар по груди времени не осталось.

Зато ногу он ещё не переставил.

Я рубанул сзади под колено и тут же отскочил. Лезвие выщербило ледяной наплыв, обнажив полосу тёмного металла. Страж довернулся, закрывая ногу корпусом, и ткнул дубиной мне в живот.

Мимо. На этот раз я уже не ждал.

Встать перед ним и менять удары нельзя. Добираться до ядра через такую грудь — тоже удовольствие на весь день. А вот заставить его упасть…

Я отступил за трещину.

Он перешагнул её.

Без колебаний, без красивого провала в заранее выбранную яму. Поднял ногу, перенёс вес и пошёл дальше.

— Умница, — процедил я.

Плох был не голем. Плох был мой расчёт: я собирался ловить его на препятствии, которое он прекрасно видел.

Пришлось менять заход.

Я обошёл низкий каменный порог, заставляя Стража поворачиваться. Он держал меня перед собой, короткими движениями переносил дубину справа налево и не торопился. Большая масса, длинная рука. Ему достаточно было не подпускать меня и ждать ошибки.

Я показал заход к повреждённой ноге. Он опустил дубину, закрывая колено. Шаг перенёс меня за его левый бок.

В этот раз удар прошёл.

Секира легла в уже надрубленное место. Металлическая полоса под лезвием согнулась, из-под неё вырвались искры. Нога дёрнулась, и Страж чуть просел.

Я рванул оружие на себя — поздно.

Конструкт качнул корпусом и толкнул меня бедром. Не ударил рукой, не дал замаха, который можно увидеть. Просто навалился, пока я вытаскивал застрявшее лезвие.

Спиной я влетел в торос. Наплечник хрустнул, кромка впилась под ключицу. Воздух вышибло из груди.

Внимание! Прочность доспеха: 61/100.

Шаг!

Я вывалился за каменный порог и присел, судорожно пытаясь вдохнуть. Секира осталась в руках. Левый локоть поднимался только до половины — дальше смятый металл упирался в нагрудник.

Страж обернулся. Сделал шаг — и повреждённое колено подломилось.

Он поймал равновесие дубиной, уперев её в лёд. Потом выпрямился и потащил ногу за собой.

Работает. Вот только добить его с такой рукой будет непросто.

Я направил ману в Высшую регенерацию и проверил отход. Проход под нависающим пластом был свободен. За ним — укрытия, поворот к входу. Пух по-прежнему в карте. Никого ждать и прикрывать не нужно.

Шаманская ярость.

Боль исчезла. Не плечо исправилось — исчезла боль, и это пришлось сразу напомнить себе. Смятый наплечник никуда не делся, полный замах слева я по-прежнему не сделаю.

Зато ноги слушались отлично.

Пять минут. Потом десять минут штрафа. Драться до последней секунды здесь нельзя.

Я пошёл на Стража со стороны здоровой ноги, вынуждая его опираться на повреждённую. Он довернул корпус. Я снова сместился, не приближаясь на расстояние выпада.

Дубина пошла поперёк.

Я пригнулся и побежал вдоль её хода. Не к Стражу — дальше, за его правую руку. Чтобы достать меня повторно, ему пришлось переставить ногу и довернуть весь корпус.

Повреждённая нога не выдержала резкого разворота.

Конструкт качнулся. Я ушёл Шагом за трещину, а он попытался сделать туда же шаг, восстанавливая равновесие.

Теперь в трещину попала ступня.

Лёд лопнул. Страж провалился до колена и упал вперёд, выставив свободную руку. Ладонь скользнула по каменному порогу, грудь с грохотом ударилась о его край.

Одна из нижних пластин треснула.

Вот!

Я бросился к нему сбоку. Секира вошла в трещину, отколола край. Внутри вспыхнул голубой свет — ещё далеко от ядра, но уже не сплошной монолит.

Страж выдернул дубину из-за корпуса и повёл её по льду к моим ногам.

Пришлось отпрыгнуть. Глыба ударила в порог и раскрошила угол. Конструкт подтянулся на свободной руке, пытаясь освободить застрявшую ногу. На неё ушла часть веса, трещина расширилась.

Следующий такой рывок — и встанет.

Я приготовился ударить снова, но Объёмное восприятие показало движение у дальнего края площадки.

Вернулись оба.

Один голем выходил из-за тороса, второй шёл между пленниками. Они ещё не вступили в бой, но уже расходились: первый ко мне, второй вдоль края, к дороге домой.

Значит, время кончилось. Уходить или заканчивать прямо сейчас.

Я сместился к расколотой пластине, но патрульный успел раньше. Вышел сбоку, поднял кулак, вынуждая меня отступить. Страж повёл дубиной по льду с другой стороны.

Шаг перенёс меня на свободную полосу у края площадки, ближе к пленникам. До Стража теперь было метров двадцать. Патрульный пошёл следом, а я смещался вдоль ряда, выжидая, когда он откроет мне дорогу обратно.

Он ускорился и выбросил кулак. Я ушёл вбок, пропуская руку перед собой.

Удар пришёлся в оболочку пленника.

Я видел её там с самого начала. Держался подальше, уводил Стража на чистый лёд — и всё равно оказался рядом, когда сюда пришёл второй противник.

По оболочке побежали трещины. Кулак проломил лёд у груди, застрял. Изнутри ударили навстречу.

Красные глаза открылись почти у самого лица голема.

Демон выломал плечом кусок оболочки и вцепился в ледяное запястье. Голем потянул руку на себя, вытаскивая вместе с ней пленника. В другой руке у демона оказался широкий клинок, ещё покрытый льдом.

Первым же ударом он отбил край кулака.

Я вернулся Шагом за корпус Стража. Патрульный дрался с освобождённым, второй менял направление, Страж продолжал выдирать ногу из трещины.

Мой проход пока оставался свободен.

Казалось бы, отличный момент воспользоваться чужой дракой.

Демон отскочил от следующего удара. Обернулся к соседнему пленнику и рубанул по льду у его вытянутой руки. Ещё раз. Отбил удар голема — и снова ударил оболочку.

Он не пытался бежать.

Я посмотрел на ряды за его спиной. Тысячи неподвижных фигур. Одна уже двигалась.

Демон расколол лёд на запястье соседа, и из пролома высунулась когтистая ладонь.

— Твою мать.

Страж наконец вырвал ногу из трещины.

А за его спиной второй пленник начал ломать оболочку изнутри.

Кинжал Ереси остался в ножнах.

Я видел голубой свет за расколотой пластиной Стража. Ещё немного расширить пролом, добраться до сущности, убить её отдельно от кристалла — и у меня появится ядро получше того, что сейчас лежит в хранилище.

Ещё немного. Именно на этом я едва не попался у малого голема.

Патрульный у пленников пятился, прикрываясь от клинка. За его спиной из оболочки выбирался второй демон. Другой голем обогнул площадку и двигался ко мне вдоль гряды.

Здесь уже нечего собирать аккуратно.

Страж поднялся на здоровую ногу. Повреждённую он поставил боком, волоча ступню, зато дубина снова была перед ним. Я отступил к проходу, и конструкт довернулся следом.

Пост не бросил. Даже когда у него за спиной оживали заключённые, продолжал закрывать мне короткую дорогу к входу.

Обойти можно. Шагом за гряду, потом ещё одним, дальше по дуге — и пусть сторожит пустую площадку. Я уже почти выбрал этот путь.

Потом увидел, как при развороте расходится трещина на груди.

До конца Ярости оставалось больше трёх минут. Один заход. Не получится — ухожу.

Я взял вправо, держась снаружи от дубины. Страж потащил за мной повреждённую ногу. Ледяная ступня зацепилась за обломок порога; конструкт качнулся и поправил хват.

Я шагнул ближе.

Он ударил сверху вниз.

Шаг Пространства перенёс меня за его здоровую ногу. Пришлось вложить Волю, но я заранее выбрал свободное место и не пытался появиться вплотную к корпусу. Дубина врезалась в лёд, а я уже заходил сбоку.

Я перехватил секиру и замахнулся справа, не поднимая левого локтя. Для удара под грудную пластину этого хватало.

Секира вошла под край расколотой пластины. Лёд отломился, открывая полость. В ней вспыхнул кристалл, окружённый фиолетовой дымкой.

Целый. Крупный.

Я ударил прямо в него.

Лезвие прошло сквозь оболочку, свечение ослепило на миг. Страж дёрнулся, его свободная рука скользнула по моему нагруднику и повисла. Дубина осталась в выбоине, корпус начал заваливаться на неё.

Я выдернул секиру и отступил.

Внимание! Уничтожен противник: Страж Периметра (Ур. 16, ранг C). Получено 1152 ОС.

Внимание! Вы достигли 53-го уровня! (600/1060 ОС). Получено 2 свободных очка характеристик.

Тепло ударило в голову. Я упёр древко в лёд, пережидая дурноту. Совсем короткую, но приближающийся патрульный за это время успел пройти несколько шагов.

Всё. Проход открыт.

С расколотой груди Стража осыпались пластины. Одна упала у моих сапог внутренней стороной вверх: на ней сохранились тонкие линии начертания. Я подхватил её вместе с двумя креплениями, отправил в хранилище и больше к трупу не наклонялся.

Ядра нет. Несколько пригодных обломков есть. Достаточно.

Кулак патрульного ударил в лежащий корпус, за которым я только что стоял.

Я уже бежал к проходу.

Слева мелькнул демон — второй, выбравшийся из оболочки. Он держал короткое копьё и смотрел на меня. Рванулся наперерез, но я ушёл Шагом за выступ. Копьё ударило в лёд далеко позади.

Первый демон крикнул ему что-то. Слов я не разобрал. Второй остановился, обернулся и вернулся к товарищу: голем теснил того к ряду пленников.

Они не кинулись за мной вдвоём. Сначала решили разобраться с тем, кто мешал им здесь.

Ну и разбирайтесь.

Я не собирался спасать охрану. Но и надеяться, что она непременно победит, тоже не стоило. Последнее, что я увидел перед поворотом, — как демон с копьём зашёл голему сбоку, пока первый держал его перед собой.

А мой преследователь не отставал.

Под нависающим пластом было пусто. Заряд сидел там, где я его оставил, и отозвался на короткую проверку. Я пересёк узкое место, свернул за каменный выступ и остановился.

Мог уйти дальше. Несколько Шагов — и голем потеряет меня.

Только он пойдёт следом по этому проходу, прямо к развилке у скрытого входа. После того как я столько возился со Стражем, оставлять на его месте нового наблюдателя не хотелось.

Я выглянул.

Патрульный вошёл в проход. Здесь ему пришлось опустить руку и повернуть плечи: по краям торчали обломки, дубины у него не было, а разбивать стену ради лишнего шага он пока не собирался.

Ещё немного.

Он дошёл до трещины в основании пласта.

Я подал команду и пригнулся за выступом.

Взрыв ударил по перемычке. Лёд над проходом просел, раскололся, и вниз рухнул первый блок. За ним второй. Грохот заполнил теснину, осколки застучали по укрытию.

Голем успел выставить руки.

Первый блок он удержал — я видел это сквозь пыль. Второй пришёлся сверху, вдавил руки в корпус, и вся груда осела ещё на полметра.

Внимание! Уничтожен противник: Ледяной голем (Ур. 9, ранг C). Получено 648 ОС.

Внимание! Вы достигли 54-го уровня! (188/1080 ОС). Получено 2 свободных очка характеристик.

На этот раз я встретил прилив сидя, спиной к камню.

Убит. Не засыпан, не задержан — убит. Хорошо.

Подниматься на завал и выковыривать ещё одно ядро я не стал. Если оно и уцелело, пусть пока полежит там. Одно такое у меня уже было, и за него я чуть не заплатил головой.

Шум боя за грядой не стих. Короткий скрежет, удар, чей-то хриплый крик. Двое демонов и ещё один патрульный остались на той стороне. До меня они теперь могли добраться в обход.

Малое устройство израсходовано. Четыре при мне. Большая бомба цела.

До конца Ярости — две с небольшим минуты.

Я активировал невидимость и ушёл от завала в сторону. Один Шаг за торос, второй вдоль гряды. Проверил площадку позади. Никто не показывался.

К фальшивой скале подошёл с другого бока.

Очень хотелось сразу нырнуть за неё. Но я всё-таки задержался у последнего укрытия и посмотрел назад. Объёмное восприятие показывало только неподвижный лёд; за ближайшими торосами никто не шёл. Дальше я не видел.

Для полной уверенности требовалось бы лечь здесь на час. Время сейчас считалось секундами.

Я проскользнул за скалу и спустился к каменной двери. Поднёс перчатку. Ключ потеплел, плита с глухим скрежетом ушла в сторону.

Открывайся, родная. Только сейчас не вздумай задуматься.

Я вошёл и дождался, пока проход закроется за спиной. В коридоре было тихо. Ловушки на наружной лестнице не сработали — по моему следу пока никто не спускался.

Дальше почти бежал. По знакомым поворотам, вниз по внутренней лестнице, через зал вдоль стены. Двенадцать каменных стражей стояли на своих местах. Ключ потянул теплом к трону, но я даже головы не повернул.

Не сегодня. Хватит с меня соседей.

Тридцать метров до комнаты. Сигнализация цела, ни один из трёх контуров не нарушен.

Я пересёк порог и закрыл проход. До конца Ярости оставалось меньше минуты.

Успел.

Сначала убрал большую бомбу в дальний угол, за якорь, отдельно от остальной добычи. Четыре малых устройства положил рядом. Снял наплечник — пришлось повозиться с перекошенным креплением — и опустился у стены. Секира легла у правой руки.

Когда Ярость закончилась, меня согнуло.

Боль вернулась под ключицу, в рёбра, в содранное плечо. А следом навалился штраф: минус тридцать процентов ко всем параметрам, десять минут. Руки стали тяжёлыми, даже фляга норовила выскользнуть из пальцев.

Высшая регенерация работала. Я держал подпитку и не пытался вставать.

Мог применить Обновление. Убрать повреждения, заодно попробовать снять последствия Ярости. Но кровотечения не было, дыхание понемногу выравнивалось. За дверью тихо, сигнализация молчит. Суточный откат лучше оставить для случая, когда десяти спокойных минут у меня не будет.

Когда штраф прошёл, я выгрузил трофеи у стены. Повреждённое ядро положил отдельно и ещё раз укрепил временную стяжку.

Только после этого достал и активировал Карту Питомца.

Пух появился на полу, встряхнулся и сразу оглянулся — искал гряду, у которой я его отозвал. Вместо неё увидел знакомую стену. Посмотрел на меня, потом на трофеи.

— Да. Пока ты отдыхал, я ещё немного поработал.

Зверь подошёл и ткнулся носом в снятый наплечник. Фыркнул. Потом потянулся к моему плечу, где под остатками поддоспешника ещё виднелась кровь.

— Не надо. Уже заживает.

Я почесал его здоровой рукой. Пух постоял вплотную, упираясь боком в колено, и только потом вспомнил о более важных вещах. Сунул морду под ладонь, требовательно подтолкнул.

Ремень.

Я обещал отдать дома.

Достал огрызок, положил перед ним. Пух прижал его лапой, взял зубами и потянул к себе, хотя я уже не держал.

— Всё твоё. Проверяй.

Он улёгся рядом с законной добычей. Я осмотрел загривок: царапины от первого демона стянулись ещё на поверхности, остался выдранный клок шерсти. Лапы целы. Он не видел ни Стража, ни обвала, и хорошо.

Я налил ему воды, выложил мясо, а себе достал флягу и еду, которую можно было есть одной рукой.

На полу лежало добытое за выход. Клинки двух пленников, наручи, пояс, повреждённое ядро малого голема и несколько обломков Стража с начертаниями.

Четыре убийства мои: демон, малый голем, Страж, преследователь под обвалом. Ещё одного демона добил Пух. Двое освобождённых остались снаружи, и чем закончится их драка, я не знал.

Пятьдесят четвёртый уровень. Десять свободных очков. Один малый заряд потрачен. Обновление не тронуто.

Неплохо.

Я потянулся за водой и задел локтем секиру. Древко покатилось, упёрлось в Пуха. Зверь недовольно поднял голову.

— Извини.

Пришлось встать, переставить оружие, отодвинуть трофеи. Между ними и подстилкой оставалась узкая полоса до двери. А ещё где-то нужно разложить броню, зажать пластины для ремонта, поставить ядро так, чтобы зверь не сунул в него нос.

Комната шесть на четыре. Когда я нашёл её, места казалось достаточно для всего.

Пух пошёл к выходу и лёг поперёк порога. Я попробовал пройти к сигнализации — пришлось перешагивать через него, придерживаясь за стену.

Вот так однажды и начнётся бой за эту комнату. Я выйду, зверь поднимется следом, а отступать придётся сюда же: через него, через оружие, между разложенными зарядами.

Стража я убил. Из этого не следовало, что охрана больше никогда не займёт тот пост. Пока я сплю, там может появиться другая туша. А освобождённые демоны, если уцелеют, начнут искать укрытие и оружие.

Я посмотрел на Пуха, потом на единственный выход.

В тридцати метрах отсюда был зал с семью проходами. Двенадцать стражей вокруг трона. До сих пор я обходил их, прижимаясь к стене.

Пора было выяснить, сколько места они действительно готовы мне уступить.

Я убрал секиру с прохода и положил ладонь Пуху на загривок.

— Завтра займёмся соседями...

Глава 8

После сна — за утро здесь я считал именно пробуждение, а не свет за дверью, — я осмотрел Пухов загривок. На месте выдранного клока шерсти кожа была чистая, царапины затянулись. Лечить больше нечего.

Самого Пуха занимало другое.

Я как раз выложил на камень его порцию — здоровенный кусок мороженого мяса из запасов, — и зверь, пока я раздвигал шерсть у него на шее, вытянул лапу и накрыл ею паёк.

Просто накрыл. И прижал.

— Э, — сказал я. — Не понял.

Я потянулся освободить кусок. Он прижал крепче. Причём смотрел при этом не на мясо, а на меня — спокойно, доброжелательно, с выражением, которое можно было перевести только одним способом: терпение, хозяин, должно оплачиваться сразу, а не когда ты закончишь.

Я попробовал ещё раз. Лапа не сдвинулась. С тем же успехом я мог бы двигать стену.

— Ладно.

Пришлось сначала выдать долю, а уже потом закончить осмотр.

— Ты вымогатель, — сообщил я ему. — Лечить уже нечего, а плата всё растёт.

Он даже не стал спорить. Он был занят.

Пока он ел, я заметил, зачем он всё время приподнимается на локте.

Пух и прежде сторожил вход — ложился поперёк, шевелил ушами даже во сне. Только сейчас из-за моего сложенного плаща ему не было видно нижней части проёма. Каждый раз зверь приподнимался, вытягивал шею, убеждался, что там пусто, и снова опускался к мясу.

Пару минут ел. Снова поднимался. Даже поесть спокойно не мог.

А я ещё удивлялся, чего ему не лежится.

Я встал и перетащил его подстилку.

Раньше она лежала в дальнем углу, у якоря, — самое тёплое место в комнате, и я в своё время положил её туда, считая, что делаю зверю приятное. Теперь я передвинул её к левой стене, так, чтобы с неё был виден вход, и так, чтобы для этого не требовалось подниматься.

Пух перебрался, покрутился, улёгся, посмотрел на дверь и положил морду на лапы. Больше ему не требовалось приподниматься. Он постепенно задремал, вытянув передние лапы, а я стоял посреди комнаты с пустой миской и глупо на него смотрел.

Нежность вообще редко застаёт тебя там, где её ждёшь. Она приходит вот из такого: ты передвинул тряпку на полтора метра, и здоровенный хищник с обсидиановыми когтями наконец расслабил спину.

— Спи, — сказал я. — Я тут.

На поверхность сегодня я его не собирался брать. Сначала надо понять, кто теперь ходит возле нашего входа, и подготовить для зверя место, откуда он сможет уйти без моей помощи.

Пусть пока отдыхает.

Я занялся снятым наплечником. Уперев деталь в камень, осторожно отогнул вдавленную кромку, чтобы добраться до смятого крепления. Через перчатку подавал ману в повреждённые дорожки: металл нагревался, деформация медленно отпускала. Больше всего возни оказалось с нижней петлёй — стоило вернуть пластину на место, и та снова цепляла нагрудник. Пришлось снять, поправить угол, собрать ещё раз.

Между этими примерками я проверял Пуха, давал попить и снова возвращался к броне. Когда петля наконец села без перекоса, я поднял руку над головой, взял секиру двумя руками и провёл её через полный замах. Ничего не закусило. Остальные повреждения прошёл так же: выправил, восстановил проводящие участки, проверил под нагрузкой.

Прочность доспеха: 100/100.

Я постучал по бывшей вмятине. Вот теперь можно подставлять плечо. Хотя лучше бы больше не подставлять.

Пух открыл глаза на стук. Я заодно развернул его карточку и перечитал сообщения о повышении уровня. Шестьсот сорок восемь ОС за демона Система зачислила ему полностью. До двадцать пятого и Эволюции он ещё не добрался, но теперь я хотя бы знал, как его растить: готовить противника и оставлять добивание зверю.

Времени прошло достаточно для обычного восстановления, и никакого суточного отката отсчитывать мне не требовалось: Обновление я так и не тронул.

Разбор добычи я начал с того, что едва успел вытащить до подхода второго голема.

Ядро малого конструкта.

Я выложил его на плащ и осмотрел при свете. Внешняя оправа была расколота — не тонкой трещиной, а по-настоящему, с выкрошенным краем; часть энергии ушла в первые же минуты после извлечения. Временная стяжка замедлила утечку, но не устранила повреждение. Зато внутренняя часть держалась. Я прощупал её Истинным взором: структура цела, наполнение, по прикидке, чуть больше половины от исходных трёх тысяч.

Идеально целый трофей у меня не получился. Получился рабочий.

Я отделил непригодную крошку, убрал её в отдельный мешочек — мелочь тоже идёт в дело, если собрать её в кластер, — а годный материал положил отдельно от обломков Стража Периметра. Ранг у обоих C, энергия ледяная, а применение разное: здесь ещё работал накопитель, там остались пластина с начертанием и два крепления. Свали всё вместе — и нужный целый край обязательно раскрошишь под тяжёлым обломком.

Оружие пленников легло своим рядом.

Короткий клинок с первого, тяжёлый кривой тесак со второго, две наручи, пояс с костяными бляхами. Демоническое железо D-ранга, добротное и чужое. Мне оно было ни к чему — против конструктов эти игрушки бесполезны, — но в Ордене на такое выстроится очередь. Я убрал их в хранилище и мысленно отписал Добрыне.

Пластина и крепления Стража заняли место у стены.

И вот тут я поймал себя на очень простом и приятном чувстве.

На полу моей комнаты лежало то, чего вчера у меня не было. Не абстрактное «добро» — конкретные вещи, каждая со своим назначением. Есть из чего собирать, есть чем чинить, есть что отдать своим, когда я до них доберусь. Наверное, самое человеческое, что во мне осталось: удовольствие от того, что в доме прибавилось.

Я разложил рядом с ядром остатки оболочек и прикинул, хватит ли этого на новый малый заряд взамен потраченного.

Не хватало. Материала было достаточно на сырьё — контур, пара креплений, ремонт. Полноценного устройства не собиралось: не было второго энергоносителя нужной ёмкости, а тащить в сборку битое ядро, которое и так подтекает, я не стал бы.

Так что нет. Потраченный заряд не воскрес от того, что я на него посмотрел.

У меня оставались четыре малых устройства и одна большая бомба.

Большую я даже не стал доставать. Она лежала в дальнем углу, за якорем, под сложенным плащом, и пусть там и лежит. Стабилизированное ядро Командира плюс пять ядер сверху — это не расходник и не аргумент в споре с патрулём. Это единственный мой шанс однажды всерьёз поранить то, что сидит под этими пирамидами.

Четыре малых я проверил по одному — контуры, привязка, целостность оболочек — и вернул на место.

И только после того, как всё лежало там, где должно, я открыл системное меню.

Порядок всегда такой: сначала база, потом цифры. Цифры не убегут, а если перепутать, однажды сядешь считать уровни, и в это время над тобой разберут дверь.

Баланс ОС персонажа — 188/1080.

Уровень — 54.

Свободные очки характеристик — 10.

Малый Алтарь Ереси — 3539 ОС.

Я прогнал охоту заново, отделяя своё от чужого. Первый пленник — мой, секирой. Второго добил Пух, его награда в мой баланс не попала. Малый голем — мой, кинжалом; его шестьсот сорок восемь я принял прямо в бою. В накопителе пусто. Страж Периметра — мой, секирой. И ещё один патрульный погиб под обвалом после взрыва моего заряда — это убийство Система тоже засчитала.

Четыре убийства. Две тысячи девятьсот тридцать четыре очка.

А вот драка охраны с двумя освобождёнными демонами — не моя. Ни одного очка мне за неё не упало, и правильно: я не знаю, чем она кончилась, и подозреваю, что ничем хорошим. Их я оставил живыми. Выходить завтра придётся с расчётом на это, а не на надежду, что они там друг друга перебили.

Десять свободных очков жгли руки.

Десять — это много. Я задержался взглядом на характеристиках. Живучесть уже двадцать из двадцати, Ловкость тоже упёрлась в предел; туда сейчас хоть обглядись. Зато Духу ещё есть куда расти. Два очка — и десять из десяти, совсем другой запас для моей работы.

Я покрутил их так и эдак — и не потратил.

Не из жадности. Просто, если честно ответить себе на вопрос, чего мне не хватило на охоте, ответ выходил неудобный.

Силы мне хватило: я вскрыл Стража Периметра.

Мне не хватило места.

Пока я дрался на выбранной площадке, всё ещё поддавалось расчёту. Стоило вернуться патрульным — пришлось менять позицию, рядом оказались пленники, а дорога домой снова стала целью для перехвата. Пух был в карте, но даже без него мне едва хватило места и времени.

В комнате ещё теснее. Там нельзя уйти вбок: за спиной зверь, трофеи, взрывчатка. Сидеть и ждать, пока бой однажды докатится до порога, я не собирался.

Ни одно очко в Ловкость не добавит комнате второго выхода.

Пусть полежат. Я вложу их тогда, когда пойму, во что.

К начертанию я подобрался после ремонта и еды, пока Пух досыпал.

Я взял пластину, которую подхватил у поверженного Стража. Ладони в полторы, с внутренней стороны — тонкий рисунок, выжженный прямо в материале: не украшение, а работа.

Положил её под свет и всмотрелся.

И память Хранителя откликнулась.

Это всегда происходит одинаково и всегда неприятно. Вместе с картой профессии мне достались чужие воспоминания — Кратака, Командира Восточного Сектора, который был живым, а потом стал ледяной фигурой. Его знание не лежит готовыми справками: оно проявляется, когда я смотрю на знакомые ему вещи, и всплывает не словами, а узнаванием — как узнают чужой почерк.

Здесь это выглядело так: я посмотрел на рисунок, и мне стало очевидно, что он делал.

Он держал участок.

Не управлял статуей, не питал ядро, не передавал команды. Он поддерживал конкретную часть конструкции — усиливал её, не давал сминаться под нагрузкой.

Хорошо. Воспоминание помогло поставить вопрос. Ответ придётся получать руками.

Я отодвинул ядро в сторону, отнёс большую бомбу ещё дальше, к самой стене, — на всякий случай, потому что у меня, конечно, репутация аккуратного человека, но не настолько, — и взялся за работу.

Истинный начертатель — профессия, в которой нельзя торопиться. Ты не рисуешь, ты ведёшь энергию по уже существующему следу, и если след прерван, энергия уходит туда, куда захочет.

Первая проба показала это буквально.

Я подал в контур тонкую нитку маны. Она пошла — ровно, послушно, по всей длине рисунка, — и на дальнем краю, там, где пластина была отколота, начала рассеиваться. Не взорвалась, не сорвалась. Просто вытекла в воздух мелкой голубоватой пылью, как вода из треснувшего шланга.

Я убрал подпитку.

Очень хотелось надавить сильнее и посмотреть, что будет. Именно так и заканчиваются карьеры начертателей: сильнее, сильнее, ещё сильнее — а потом коллеги полдня отскребают тебя от стен.

Вместо этого я посмотрел на след.

На поверхности осталась тонкая подпалина — там, где энергия уходила. Я проследил её пальцем до места разрыва и нашёл виновника: мелкий скол, торчащий поперёк линии.

Убрал скол. Зачистил кромку. И не стал тянуть контур до отломанного края — замкнул его коротким участком прямо здесь, на самом обломке, обойдя повреждение.

Вторая проба держалась.

Пока я подавал ману, рисунок светился ровно, и никуда ничего не утекало. Как только я снял питание — свечение погасло за полсекунды.

Вечного двигателя не получилось. Получился маленький устойчивый контур с понятным внешним краем, работающий ровно столько, сколько я в него вливаю.

Теперь — что он умеет.

Поставил пластину в упор у свободного участка стены — вертикально, подперев обломком, — и надавил на неё ладонью, потом плечом, потом всем весом.

Без подпитки обломок съезжал сразу.

С подпиткой — держал.

Не намертво. Не как сваренный каркас. Но заметно лучше: я наваливался, упор сопротивлялся, край держал линию. Стоило мне сместить точку нажима за пределы восстановленного участка, эффект исчезал мгновенно, и всё съезжало, как раньше.

Я повторил раз пять, меняя угол, и составил себе честный список.

Такую штуку можно поставить в настоящей теснине и на короткое время затруднить движение с одной стороны. Нельзя создать стену посреди пустого зала. Нельзя выключить голема. Нельзя задержать всю охрану сразу.

И главное: она требует поддерживаемой подпитки. Никакого аккумулятора, никакой закладки, которую поставил и ушёл. Пока я держу ману — она работает. Отвлёкся — не работает.

Я попробовал удерживать слабую подпитку, одновременно занимаясь другой рукой посторонним делом — переставлял миску, подбирал ткань, поворачивал секиру. Получалось. Тяжеловато, с потерей внимания, но получалось.

Потом я сознательно выключил её. Просто чтобы почувствовать, как это — оборвать работу самому, а не потому, что кончилась мана.

Пух за всем этим наблюдал с подстилки. А когда свечение погасло, поднялся и потянулся обнюхать пластину.

Я успел убрать деталь раньше, чем он до неё дотянулся, — она ещё отдавала теплом, да и мало ли.

Вместо неё протянул ему ладонь.

Он обнюхал перчатку, недовольно фыркнул — мол, подменил, я видел, — но ткнулся в неё мордой и позволил почесать себя под челюстью.

Комната шесть на четыре. Человек, который учится работать с чужой тюремной техникой. Зверь, который решает, разрешено ли ему это грызть.

От возвращения с охоты прошли сон и несколько часов возни с бронёй и добычей; я только теперь перестал чувствовать удар под ключицей.

Пух давно отдохнул и явно собирался идти со мной. Я же хотел сначала проверить охрану зала без него.

— Сидишь дома, — сказал я, проверяя сигнализацию. — Я ненадолго.

Он, конечно, попробовал встать следом. Я усадил его обратно, положил рядом кусок мяса, придвинул воду и вышел.

Оружие взял. Большую бомбу и четыре малых устройства оставил.

До зала от моей двери было тридцать метров. Я шёл проверить один вопрос и возвращаться; тащить за собой зверя мне было незачем.

Прямой освещённый коридор я прошёл за несколько десятков шагов. Светильники в нишах зажигались впереди меня цепочкой, отзываясь на Ключ, и гасли позади, — эта древняя услужливость до сих пор вызывала у меня лёгкую оторопь.

У выхода в зал я остановился.

Он был всё тот же: пространство размером с площадь, потолок теряется в темноте, по полу светящиеся полосы сплетаются в геометрический узор, в центре на круглой платформе — трон из цельного куска чёрного камня.

И двенадцать фигур вокруг него. Правильным кругом, по два с половиной метра каждая, воин в полном доспехе, детализация такая, что видно фактуру наплечных ремней.

Все двенадцать на месте. Никто из них не был убит за время моей охоты; никто не сдвинулся ни на ладонь.

Я включил Истинный взор.

И зал сразу перестал быть залом.

То, что обычный глаз мешал с поверхностью и отражённым светом, развернулось в сеть. От трона к каждой из фигур шла нить — не тонкая ниточка, а полноценный канал, ровный и напряжённый, как трос. Между самими стражами тоже тянулись связи, кольцевые, замыкающие круг. И вглубь, под пол, уходило что-то ещё, гораздо толще, и вот это уже было мне не по зубам даже на взгляд.

Память Хранителя откликнулась и здесь — но скупо. Кратак знал, что эти связи существуют. Он не был тем, кто ими командовал.

Никакого готового приказа мне не выдали. Полезно, но не бесплатно — как обычно.

Я выбрал ближайшего к моему проходу стража и подошёл к границе.

Границу я знал. Я нашёл её в первый же день: тонкая линия в узоре пола, за которой, если верить ощущению между лопатками, начинается их территория.

Ключ в перчатке потеплел сам, без моего участия.

Я вытянул руку и поднёс её к границе — не переступая, не входя, просто дотянувшись.

Отклик пришёл мгновенно. Напряглись все двенадцать связей разом: каналы от трона вспыхнули ярче, кольцевые подтянулись, и весь круг шевельнулся — не телами, а готовностью.

Ближайшая фигура сделала шаг.

Каменный воин повернул корпус и вышел вперёд, между мной и троном, и от звука его подошвы по залу пошло гулкое эхо. Два с половиной метра камня, которые секунду назад были скульптурой.

Я убрал руку и отступил.

Три шага назад, спокойно, без разворота спиной.

Отклик ослаб. Каналы потускнели до прежнего, фигура постояла — и вернулась на своё место в круге, пока сосед прикрывал её движение.

Полного выхода охраны не произошло.

Я постоял ещё немного, сопоставляя своё положение с линией на полу, и повторил один раз — с другой стороны, на два метра левее. Результат вышел тот же: напряглись все, вышел ближайший, никто не пересёк границу.

Двух опытов мне хватило. Устраивать здесь научную работу на десять подходов означало напрашиваться на тринадцатый.

Ключ открывал двери, но перед оружием стража оказался бесполезен. Я опустил руку и посмотрел на расстояние от носка сапога до линии. Отсюда можно уйти — охрана оставалась у трона. Чтобы взять его, придётся шагнуть туда, где меня встретят все двенадцать.

Уходить сразу я не стал. Обошёл зал по дальней траектории, вплотную к стене, и осмотрел ближайшие к моему укрытию подходы — не все семь: на полный разбор направлений не было ни времени, ни желания стоять здесь дольше нужного.

Но три вещи я увидел.

Один бок зала закрыт тяжёлым выступом — оттуда не зайдут, и оттуда не выйдут.

Между двумя направлениями есть физическое сужение: горловина метра в три, где тяжёлая фигура не развернётся свободно.

И отступать с секирой удобнее не по той линии, по которой я только что подходил с ключом, а по соседней, где потолок выше.

Я смотрел на эту горловину дольше всего.

Малый контур, который я недавно замкнул на обломке, вдруг перестал быть лабораторной игрушкой и получил адрес. Не «когда-нибудь пригодится», а «вот сюда». Задержать одно направление, пока я работаю на другом. Купить не победу — несколько движений.

И вот тогда со мной случилось то, ради чего, в общем, и стоило сюда идти.

Я стоял у края огромного зала, смотрел на двенадцать конструктов, которые в первый день казались мне гарантированной смертью, и впервые думал о них не как о запретной комнате.

Я думал о них как о позиции.

Неудобной. Дорогой. Требующей подготовки, взрывчатки, выбора горловины и очень хорошего понимания того, куда я дену зверя.

Но позицию можно отнять. Смерть отнять нельзя.

Домой я шёл быстро.

Пух ждал у двери. Не лежал на подстилке — сидел прямо у входа, ровно на четырёх лапах, и мясо, между прочим, было съедено полностью.

— Дождался, — сказал я. — Молодец.

Первым делом зверь попытался выйти. Он шагнул мне навстречу, мимо, в коридор, всем видом показывая: ну что, теперь моя очередь смотреть?

— Нет. Сначала ешь.

Я покормил его, налил воды и только потом занялся комнатой.

Отодвинул к стене материал, который понадобится для подготовки. Освободил проход к выходу — весь, целиком, чтобы между подстилкой и дверью не осталось ни одного предмета, о который можно споткнуться в темноте и в спешке.

Я уже представлял, куда перенесу рабочее место, если сумею их свалить. До той ниши у трона нужно добраться — вот моё следующее дело.

Не «стать сильнее». Не «отомстить». Не «разобраться с пирамидой», которая по-прежнему была мне не по зубам.

Занять центральный зал.

Перестать защищать один тесный порог. Получить пространство, в которое можно отступать, в котором можно развернуться и в котором мой зверь не будет вечной обузой в узком месте.

Двенадцать стражей. Один вход, который я считаю своим. Семь направлений, из которых я разведал два с половиной. Четыре малых устройства и одна большая бомба, которую я на них не потрачу.

Пух проводил меня взглядом от двери до дальней стены, зевнул и улёгся мордой ко входу.

Я сел рядом, вытянул ноги и начал прикидывать.

В этот раз он не стал вставать следом...

Глава 9

Прикидывать я начал с пластины.

Достал её из-под плаща, расстелил ткань на коленях и положил обломок рисунком вверх. Тонкая нитка маны вошла в контур, и линия загорелась ровным голубым светом — от сколотого края до моего короткого замыкающего участка.

Пух приоткрыл один глаз.

— Смотри, — сказал я ему, поворачивая пластину к свету. — Трон держит их за нитки. Я сегодня видел: от него к каждому стражу идёт канал, толстый, как трос. А трос — та же линия, только потолще этой. Вопрос: что с линией сделает резак?

Пух моргнул и закрыл глаз обратно. Мнение высказано, заседание окончено.

Я навёл Пространственный резак на угол пластины, над самым рисунком, и дал самый слабый импульс, какой сумел собрать.

Резак в этом мире выходил грубым. Помеха смазала лезвие, раздула его вширь, и от пластины отлетел угол размером с ноготь — вместе с куском линии. Контур мигнул. По камню брызнула голубая пыль.

— Твою ж за ногу, кусок сколол, — выругался я вполголоса. — Слишком широко взял, надо тоньше держать лезвие.

Пластина у меня одна. Запасная стоит снаружи, в груди у следующего Стража Периметра, если тот уже занял пост у развилки.

Я сжал резак Волей. Продавливал помеху, и лезвие становилось всё тоньше, пока я держал в уме волос, натянутый над линией. В левом виске заворочалась тупая боль, будто туда медленно вкручивали шуруп.

Разрез лёг над самой линией. Пластина цела. На рисунке — тонкий тёмный зазор.

А потом концы зашевелились. Из обоих краёв разрыва потянулись светящиеся усики, тонкие, как паутина на сквозняке, нащупали друг друга и сомкнулись. Два удара сердца — и линия снова горела целиком.

— Ах ты ж зараза живучая, в два мига срослась, — хмыкнул я, разглядывая целый контур. — Ладно, посмотрим, как ты запоёшь при разрыве.

Вот почему этот круг стоит здесь тысячи лет. Режь его сколько хочешь — зашьётся.

Я вызвал из карты-ножен Кинжал Ереси, резанул контур ещё раз и сразу, пока усики только тянулись навстречу, поддел кончиком клинка крошечный осколок с куском линии и отодвинул на ширину пальца.

Усики добрались до середины зазора. Задрожали. Истончились до светящейся пыли и погасли.

Верное решение нашлось.

Рвать нить надо там, где концам далеко тянуться. Когда страж отошёл от трона на всю длину. И сразу растаскивать края.

Пластина получила ещё один шрам, контур стал на палец короче. Я замкнул его заново коротким участком у свежего скола, подал ману. Держит.

Пух тем временем подошёл понюхать голубую пыль. Втянул её во всю ширину носа и чихнул так, что подпрыгнула миска.

— Будь здоров. Это технический материал, его едят только начертатели и то по праздникам.

Он потёр морду лапой и посмотрел на меня с обидой, будто пыль я насыпал ему лично.

Я достал из запасов мясо и положил у подстилки.

— Лежать, лохматый. Я скоро вернусь. Держи законную пайку за верную охрану дома.

Пух посмотрел на мясо. Потом на дверь. Потом снова на мясо. Взвешивал. Затем лёг мордой ко входу, подгрёб кусок лапой поближе и так и остался — одним глазом на двери, другим на мне.

Секиру я взял. Кинжал вернул в ножны. Пластину и заряды уложил у стены, большую бомбу оставил за якорем под плащом: впереди разведка, для которой достаточно глаз, резака и ясной головы на плечах.

Тридцать метров коридора. Светильники вспыхивали впереди перчатки и гасли у меня за спиной, будто тайный проводник нёс передо мной фонарь и тут же прибирал за мной свет.

У выхода в зал я выбрал того стража, что стоял ближе всех к горловине.

Каменный воин с алебардой. Древко стояло у его ноги и поднималось над шлемом на добрый метр, лезвие широкое, с крюком на обухе. Латные рукавицы сомкнуты на древке одна над другой, как у часового, которому велели ждать до конца света.

Идентификация.

Внимание! Идентификация объекта…

Название: Страж Трона

Ранг: —

Уровень: —

Описание: —

Серые прочерки. Спит и держит свои данные при себе.

Я подошёл к линии на полу и протянул к ней перчатку.

Круг напрягся разом, как утром. Алебардщик шагнул вперёд, прикрывая трон; в глазницах шлема загорелся голубой свет. Сосед слева сдвинулся на полшага к открывшейся бреши.

Идентификация.

Внимание! Идентификация объекта…

Название: Страж Трона

Ранг: C

Уровень: 23

Двадцать третий. Стража Периметра на шестнадцатом я вскрывал с Яростью, трещиной в земле и помятым плечом.

Ладно. Сколько держит этот?

Поток молний я сжал в луч и всадил в центр нагрудника.

Камень хрустнул. По груди стража разбежалась сетка трещин, мелкая, как на битом стекле. А в Истинном взоре я увидел, куда уходит остальное. Половина трещин вместе со светом разряда скатилась по кольцевым связям вправо и влево, и на нагрудниках двух соседей проступили бледные копии той же сетки. Три вдоха. Трещины затянулись у всех троих разом, и кольцо вокруг трона налилось светом ярче прежнего.

Я ударил одного — и размазал удар по двенадцати.

Три шага назад, лицом к ним. Алебардщик вернулся на место, сосед прикрыл его движение и тоже встал обратно.

Память Хранителя откликнулась узнаванием. Тот же почерк, что на моей пластине. Держать участок. Сопротивляться сминанию. У Стража Периметра участком был кусок брони. Здесь участок — весь круг целиком.

— Ясно, — сказал я вслух, и эхо унесло слово под свод. — Двенадцать щитов на одной спине. Значит, режем спину.

Сначала я прошёл от границы к горловине. Тридцать один шаг. Горловина встретила меня тёмным проёмом метра в три шириной: стены из полированного чёрного гранита, пол в тех же светящихся полосах. За ней начинался проход с высоким сводом — туда отходить. Я вернулся, считая шаги заново, и запомнил пятно на полу, откуда удобно уйти в горловину одним броском.

План сложился простой. Выманить алебардщика на полный выход. Перерезать нить, пока он дальше всего от трона. Увести отсечённого в горловину, где двум с половиной метрам камня тесно разворачиваться.

Я поставил носок сапога на самую линию и вынес перчатку за неё на ладонь.

Круг вспыхнул. Алебардщик шагнул — и продолжил движение корпусом, выбрасывая древко во всю длину.

Граница держала его ноги. Оружие она пропускала.

Каменное лезвие прошло через линию туда, где секунду назад была моя голова. Я откинулся назад, и крюк чиркнул по наплечнику, высек сноп искр и с визгом ушёл обратно.

Ах вот ты как. Три с половиной метра древка плюс рука. А я стоял у линии, как дурак у края перрона, и ждал, когда поезд остановится.

Зато Истинный взор успел поймать главное. В момент выпада страж наклонился вслед за древком, и его нить от трона натянулась, посветлела, стала тонкой и звенящей, как струна на колке.

Резать на выпаде. А выпад надо заработать: встать под лезвие самому.

Я перенёс перчатку на вытянутую руку и встал так, чтобы её доставал самый край алебарды. Секиру прижал к боку. Ждал, дыша ровно.

Второй выпад пришёл быстро и ровно. Я бросил резак.

Помеха съела полудолю секунды. Когда лезвие Воли наконец вышло в пространство, страж уже тянул древко к себе, и разрез лёг поперёк древка. Камень хрустнул, трещина ушла на треть толщины.

А сосед слева тем временем сделал два шага к алебардщику, прикрывая вышедшего. Нить укоротилась вдвое: кольцо подтянуло своего поближе.

Я отступил. Висок ломило уже всерьёз.

Резать туда, где нить сейчас, — поздно. Резать надо туда, где она будет. В начало выпада, с упреждением, как бьют утку влёт.

И встать на полшага дальше. Выпад выйдет длиннее, нить натянется сильнее, а соседу, который как раз вернулся на своё место, понадобится лишний миг, чтобы подойти снова.

Я отмерил полшага. Протянул перчатку.

Третий выпад. Я послал резак на упреждение, в открытую точку над плечом стража — туда, куда через долю секунды придёт натянутая струна.

И древко алебарды лопнуло.

Треснувшее место сдалось на полном выпаде. Верхняя треть с лезвием оторвалась и полетела в меня, кувыркаясь. Я успел развернуть плечо. Удар пришёлся в латы, отозвался в зубах, меня качнуло на шаг.

В ту же секунду резак дошёл.

Нить разошлась посередине. Концы потянулись друг к другу усиками, точь-в-точь как на пластине. Но страж по инерции выпада переступил за линию — одной ногой, потом второй, — и зазор между концами рос быстрее, чем тянулись усики. Они дрожали, истончались и гасли на полпути.

Кольцо вокруг трона мигнуло. Соседи развернулись к точке разрыва и сомкнулись.

Алебардщик замер по мою сторону линии. С обрубком древка в руках, со светом в глазницах. Один.

Я попятился к горловине, держа перчатку перед собой, чтобы он её видел.

— Шагай сюда, красавец! Личная нить оборвана, теперь станцуем один на один.

Страж повернул шлем.

Мимо меня.

Свет в глазницах скользнул по моему лицу, по тёмному проёму горловины и остановился на проходе в мой коридор. Страж шагнул. Тяжело, ровно, тем же размеренным каменным шагом, что утром разнёсся по залу. Обломок древка волочился по полу и прочерчивал по светящимся полосам тёмную борозду.

Полсекунды я глядел истукану вслед, пока озарение острой вспышкой ударило в голову.

Ключ. Он идёт по следу Ключа. А самый натоптанный след в этом зале — моя дорога домой. Тридцать метров, по которым я хожу каждый день, где светильники загораются от моей перчатки. В конце этих тридцати метров дверь. За дверью Пух, мясо и большая бомба под плащом.

— А ну стоять, каменная туша, развернись ко мне!

Шаг Пространства.

Помеха вцепилась в перенос, как собака в штанину. Я продавил её Волей, в виске полыхнуло белым, и меня выплюнуло в коридор, в десятке шагов от устья. Светильники над головой вспыхнули цепочкой.

Страж вошёл следом.

Свод здесь низкий, два тридцать от силы. Каменный шлем чиркнул по нему, и сверху посыпалась крошка. Страж пригнулся и пошёл дальше, сгорбившись, как великан, который лезет в чужую избу.

Низкий потолок сковывал размах сверху, поэтому страж ударил обломком древка прямо перед собой, как тараном.

Я сбил древко обухом вниз. Камень врезался в пол, выбил искры. Я рубанул в ответ по наплечнику. Трещина легла по камню длинная, глубокая.

И трещина сохранилась.

Я разглядывал её ровно один вдох. Трещина лежала там, куда я её положил, тёмная, с рваными краями. Кольцо осталось там, за линией, со своими одиннадцатью, а этот камень теперь болел в одиночку.

Хорошо. Значит, работаем.

Я отходил к двери спиной, шаг за шагом, и за каждый шаг покупал удар.

Древко пошло мне в грудь — я увёл его лезвием, и оно проскрежетало по стене, оставив на граните белую полосу. Секира пошла ему под колено, как вчера Стражу Периметра: каменный наплыв откололся и открыл тёмную жилу, по которой бегали голубые искры. Страж пригнулся ещё ниже, чтобы достать меня, — и подставил загривок. Я вогнал лезвие в стык шлема и наплечника. Камень там разошёлся, как сырая глина под лопатой.

Светильники горели над нами цепочкой. Ключ был у меня, и страж шёл на этот свет, как мотылёк на лампу. Мотылёк весом в тонну.

За моей спиной вспыхнули все три контура сигнализации разом.

Я глянул через плечо. В проёме стоял Пух. Шерсть дыбом, от боков валит морозная дымка, по камню от его лап расползается иней.

— Пух, марш внутрь, к дальней стене!

Он глухо рыкнул в ответ и намертво встал на пороге, упираясь всеми четырьмя лапами.

— Ладно, действуем по нашему сговору! — крикнул я сквозь звон клинка. — Я крошу камень, ты вырываешь сердцевину!

Я рубанул по открытому колену ещё раз, в ту же жилу. Нога стража подломилась.

Он упал. Упал вперёд, на меня, всей массой, и упёр обломок древка мне в нагрудник.

Спина встретила стену. Латы заскрипели. Воздух вышел из груди одним куском.

Внимание! Прочность доспеха: 71/100.

До двери оставалось пять метров. Каменная личина шлема нависала прямо над моим лицом, в глазницах горел голубой свет, и давление росло с каждым мгновением.

Я завёл древко секиры поперёк, упёр верхний конец в свод, нижний — в каменное плечо. Страж навалился. Секира загудела Волей оружия. Свод держал. Древко держало. Я держал древко и чувствовал, как под пальцами дрожит металл.

Одна рука на древке. Второй я вызвал из карты-ножен Кинжал Ереси, вогнал его в стык грудной пластины под самый край и провернул. Пластина отошла с сухим треском. Я рванул её на себя.

За ней горел сердечник. Ледяно-голубой кристалл в оправе из тёмного камня, крупный, с кулак.

— Пух, пошёл! Бей прямо в грудь, в кристалл!

Пух прыгнул. Через каменную ногу, одним махом, повис на краю разломанной пластины, вцепившись обсидиановыми когтями, и сомкнул челюсти на сердечнике. Зубы скрежетнули по кристаллу и соскользнули.

Страж поднял руку, чтобы стряхнуть зверя. Медленно, с каменным скрипом. Этой рукой он мог размазать Пуха по стене.

— Держи, лохматый! Вгрызайся и ломай жилу!

Пух зарычал прямо в кристалл.

И из его пасти вышло пламя. Чёрное. Холодное. То самое, что охватило его при гибридизации, — я узнал его с первого же языка. Оно облизало сердечник и ушло внутрь. Кристалл потемнел изнутри, покрылся чёрным инеем, пошёл трещинами и лопнул с сухим стеклянным звуком.

Каменная рука упала на полпути.

Давление на нагрудник ослабло. Туша осела на колени и застыла, упёршись шлемом в свод.

Внимание! Ваш питомец уничтожил противника: Страж Трона (Ур. 23, ранг C).

Получено питомцем 1656 ОС.

Внимание! Уровень питомца повышен!

Пух соскочил с трупа, встряхнулся и чихнул. Из ноздрей вырвались два клубка чёрного дыма. Зверь скосил глаза на собственный нос с таким изумлением, будто пламенное дыхание проснулось в нём само по себе.

Я съехал по стене на пол, рядом с каменными коленями.

— Это что сейчас за фокусы были, морда мохнатая? Ты теперь у нас ещё и чёрным пламенем плюёшься?

Пух подошёл и ткнулся лбом мне в нагрудник — ровно туда, куда давило древко. Постоял так, дыша тепло и шумно, и морозная дымка с его боков оседала на моих латах мелкой изморосью.

Я почесал его под челюстью. Рука дрожала. Обе дрожали, и крупно: всю Волю, вогнанную в Шаг и резак, тело сейчас выставляло к оплате.

Карточка питомца открылась с полумысли. Награда за стража досталась Пуху целиком: тысяча шестьсот пятьдесят шесть ОС. Я провёл пальцем по строке и почесал зверя за ухом. К двадцать пятому уровню и Эволюции будем идти так: я готовлю, он добивает.

А рядом с этим понятным путём вставала вторая мысль, куда более тревожная. Отрезанный страж идёт к моему дому. По моему следу. Прямо к двери, за которой спит мой зверь.

Я посмотрел на тушу, перегородившую коридор, на обломок алебарды в каменной руке, на чёрную копоть вокруг расколотого каменного гнезда.

— Отличная драка, — сказал я Пуху, тяжело переводя дыхание. — С первым исполином покончено, почин сделан.

Пух фыркнул чёрным дымом, обошёл меня по кругу и улёгся поперёк моих ног всей тяжестью: вставать будем, когда он разрешит.

За линией осталось одиннадцать стражей. Но, глядя на обломок алебарды в каменной руке, я уже знал, чем встречу второго.

Глава 10

План подождал ровно час. Я пил, ел, выправлял вмятину на нагруднике, налил Пуху воды. Он вылакал миску и подвинул её носом ко мне — ещё. Висок отпускал медленно, толчками, как отходит отбитый палец.

Потом я пошёл разбираться с тушей.

Каменный страж стоял на коленях в пяти метрах от моей двери, упёршись шлемом в свод. Враспор, между полом и потолком. Я налёг плечом. Камень проскрипел по полу на палец и встал.

Пух посмотрел, как я пыхчу, и налёг рядом боком — за компанию. Туша осталась на месте. Зато у моего позора появился свидетель.

Каменная кисть намертво обхватила обломок древка. Я попробовал отжать пальцы секирой: Воля оружия гудела, лезвие сдирало крошку, пальцы держали.

Пришлось пустить в ход резак.

Теперь страж был просто камнем, и каждый разрез оставался там, куда я его клал. Я резал по суставам, коротко, с поправкой на помеху: плечо, локоть, колено, бедро. Кисть с древком отсёк у запястья целиком, чтобы разбираться с ней спокойно.

Куски легли на пол, каждый тяжёлый даже для меня, зато круглый и катучий. Первый я покатил в зал, упираясь обеими руками, дотолкал до середины коридора и остановился, соображая, какую пользу извлечь из этой каменюки.

Я прикатил его обратно к двери и положил поперёк прохода. Следом бедро. Следом плечо с половиной нагрудника. Через полчаса у порога вырос каменный бруствер по пояс, с лазом у левой стены — ровно чтобы протиснуться мне и Пуху. Туша, которая перегородила мне дорогу, теперь перегораживала её тому, кто придёт следующим.

Пух помогал по-своему. На каждый уложенный кусок он взбирался всеми четырьмя лапами, топтался и садился, проверяя весом.

— Принимай фортификацию, мохнатый мастер, — сказал я, водружая наверх каменный шлем. — Одобришь рубеж?

Пух запрыгнул на шлем и сел. Принято.

Верхний обломок с лезвием я подобрал в зале, там, где он отлетел при третьем выпаде, и принёс к двери. Древко алебарды собралось из двух частей: нижний обломок за два метра, верхний с лезвием и крюком — метр с лишним. Я положил их на пол встык. Три с половиной метра.

Горловина — около трёх.

Я стоял над древком, и засов складывался у меня в голове сам, деталь за деталью.

В комнате я сел у стены и вызвал характеристики. Десять свободных очков висели в углу интерфейса. Два из них сегодня обрели адрес.

Резак я продавливал Волей; для будущего массива требовался Дух. С ним я уже связал три энергии в большой бомбе. Теперь предстояло собрать штуку потоньше и удержать её под ударами. Два очка в Духовную силу. Десять из десяти.

Контроль боли. Ломка пришла знакомая: ядро Духа распирало, в груди будто проворачивали тугой вентиль. Я сидел, упёршись затылком в стену, и считал вдохи. Пух положил морду мне на колено и так и держал, пока меня трясло.

Вскоре ломота утихла, уступая место чистой концентрации.

Я подал нитку маны в пластину. Контур загорелся ровнее, мягче, короткий участок у скола держал свет наравне с остальным рисунком. Левой рукой я вёл подпитку, правой переставлял миски, поднимал секиру, чесал Пуха за ухом — и внимания хватало на всё сразу.

Остальные восемь очков я оставил лежать.

Пластину, оба крепления и стянутое ядро голема я уложил в хранилище рядом с обломками алебарды. Пуха на этот раз я взял с собой. Сегодняшний бой объяснил просто: драка сама приходит к порогу. Лучше зверю стоять там, где его место назначено заранее, чем выскакивать из дверей, когда у меня за спиной стена.

Пух шёл рядом, обнюхивал каждую кромку горловины, а у входа поставил лапу на светящуюся полосу в полу и замер, разглядывая, как свет бежит под когтями.

— Нравится? Мне тоже. Нюхай дальше, только тихо.

Для засова нужны пазы: концы древка должны ложиться в стены на уровне груди стража. Сначала я попробовал секирой.

Полированный гранит отозвался звоном. Лезвие с Волей оружия отбило горсть звонкой крошки, и звон покатился по залу долгим эхом, как в соборе. У трона вздрогнуло светом кольцо.

Пух прижал уши.

— Понял тебя, Пух. Грохот стоит соборный, так мы всех одиннадцать разбудим.

Резак. Два коротких разреза крест-накрест на каждой стене. Лезвие Воли я сжимал знакомым усилием, заранее закладывая задержку. Отдых унял боль в виске. Я выбил кинжалом вырезанный клин, и камень вышел целым куском, с едва слышным глухим шорохом.

Слева я сделал паз глубоким, на ладонь с лишним. Справа — открытым сверху желобом.

Левый конец древка сидит в глубоком пазу и работает петлёй. Правый откидывается к стене и одним движением заходит в желоб. Засов можно держать распахнутым и захлопнуть на бегу.

Я сложил обломки встык, вставил левый конец в паз, захлопнул правый. Древко перегородило горловину на уровне моей груди.

Налёг плечом.

Пух посмотрел на меня, решил, что началась игра, разбежался и навалился грудью рядом.

Древко выдержало. Стык провернулся. Половинки хрустнули и разошлись, верхняя с лезвием съехала мне по плечу и звякнула об пол. Пух отскочил и тявкнул на неё.

Требовалось надежно связать обе половины перелома.

Пластина Стража Периметра легла на место стыка, как родная. Я прижал её двумя креплениями, по одному на каждый обломок, и повёл линию контура дальше — сначала на нижний обломок, потом на верхний.

Почерк у алебарды оказался тот же. Кратак узнал его раньше меня: память Хранителя откликнулась, и под пальцами на каменном древке проступили старые, еле заметные линии. Концы моего контура легли в них, как ключ в родную скважину.

Я подал ману.

Стык окаменел в одну линию. Две половинки стали одним древком.

— Пух, наваливайся плечом! Проверим монолит на излом!

Пух разбежался и навалился. Засов стоял, как вмурованный. Пух навалился ещё раз, с обидой, потом сел и уставился на древко, как на личного врага.

Засов держит, пока идёт подача. Теперь вопрос: могу ли я держать подачу и драться?

Левой рукой я вёл нитку в пластину. Правой взял секиру и ударил по воздуху коротко. Горит. Средний замах. Горит. Полный, двумя руками, как по стражу...

Подача оборвалась на середине. Контур погас. Пух, снова налегавший на древко, поехал вместе с ним, когда правый конец выскочил из желоба, проехал полметра на брюхе и посмотрел на меня снизу с глубоким упрёком.

— Держись на лапах, лохматый, виноват! Зато опыт показал, как легко сорвать подпитку полным замахом.

Секира против камня в два с половиной метра просит обе руки. Значит, контуру нужен свой источник.

Я достал повреждённое ядро малого голема.

Пластина — от ледяного конструкта, ядро — от ледяного конструкта. Энергия одного рода, одна кухня. На свободном конце второго крепления я пристроил ядро и прижал его собственной стяжкой. От трещины к пластине провёл короткий питающий участок: Духом удержал рисунок, Волей задал ему форму и пропустил тонкую нитку маны. Затем распустил стяжку ровно на волос. Голубой свет потёк из ядра по подготовленному следу.

Засов загорелся сам.

Я убрал руки. Горит. Отошёл на два шага, крутанул секиру полным махом. Горит.

— Вот теперь засов намертво заперт внешней подпиткой, пора начинать.

Цену я видел своими глазами. Из трещины ядро сочилось быстрее, чем под стяжкой, и свет в нём бледнел с каждой минутой. Под ударами потечёт ещё быстрее. Минуты три работы. Потом ядро лопнет насовсем.

Три минуты. Хватит, если захлопнуть вовремя.

Я повернул крепление, отсекая ядро от контура, и откинул правый конец засова к стене.

Оставался след.

Отсечённый идёт по самому свежему следу Ключа. Сегодня этим следом был мой коридор. Сейчас я хотел, чтобы им стала горловина.

Я прошёл её из конца в конец пять раз, ведя перчаткой по обеим стенам. На третьем проходе камень под ладонью начал отвечать теплом. На пятом полосы в полу горловины загорелись сами и продолжали гореть у меня за спиной.

Пуха я поставил за дальним концом горловины, в проходе с высоким сводом.

— Здесь. Стоять. До слова «заходи» ты камень. Такой же, как они, только тёплый и с зубами.

Пух сел. Уши повернулись в горловину и там остались.

Ближайшим к горловине теперь стоял страж с двуручным мечом — каменным, прямым, клинком вниз, рукоять у груди. Соседи убитого алебардщика раздвинулись шире, и кольцевая связь шла напрямую между ними, через образовавшийся разрыв.

Я протянул перчатку к линии.

Вышли двое.

Мечник — и сразу за ним его сосед, с каменным щитом в рост и коротким топором. Встали плечом к плечу, край щита у локтя мечника.

Быстро переняли тактику, черти каменные.

Выпад мечника я поймал, как алебардщика: встал под остриё, дал ему дотянуться, а резак бросил заранее, в начало выпада. Разрез вышел чистый. Нить разошлась.

Концы потянулись друг к другу. Далеко. На полпути усик верхнего конца свернул вбок, к щитоносцу, нащупал его кольцевую связь и прирос к ней. Второй конец дотянулся туда же. Нить мечника сшилась через соседа.

Мечник остался в круге.

— Ну вы и хитрые твари, мгновенно перестроились, — сказал я с искренним уважением к древним строителям.

Значит, их надо развести.

Я сместился вбок, на два шага от щита. Мечнику пришлось доворачивать корпус, чтобы держать меня перед собой. Ещё шаг. Колющий выпад под таким углом терял силу, и он поднял клинок для широкого удара сверху.

Двуручник в полный мах требует места. Мечник отшагнул от щитоносца — раз, другой, третий, — освобождая клинку дорогу.

Щитоносец двинулся за ним и застрял. В его движение был вписан ещё один шаг — к бреши в круге, прикрыть. Он качнулся к мечнику, качнулся к кругу и на миг встал между двумя целями.

Мне хватило этого мига.

Резак ушёл в нить мечника раньше, чем клинок начал падать. Нить разошлась, концы потянулись, а щитоносец стоял в трёх шагах. Усики задрожали и погасли.

Меч рубанул в линию на полу прямо передо мной. Я уже отходил.

Мечник поднял шлем. Свет в глазницах поплыл по залу, нашёл горловину с горящими стенами — и страж пошёл туда. На мой свежий след. На выбранную мной землю.

Я отступал перед ним спиной вперёд и на ходу разворачивался к откинутому засову.

За мечником проскрежетал камень.

Щитоносец переступил линию.

Истинный взор показывал его нить: целая, от самого трона. Она тянулась за ним, светлела, истончалась с каждым шагом, и шёл он медленнее мечника, тяжелее. Но шёл. Круг возвращал свою часть.

Вот тебе и граница. На ней держалось всё, что я знал про этот зал.

Два стража в горловине, один за другим.

Мечник шёл первым, по горячим стенам, к дальнему концу, где в проходе сидел Пух. Я вжался в стену и пропустил его мимо — клинок проехал над моей головой по граниту, высекая искры. Затем Шаг — ему за спину, к самому устью.

Щитоносец как раз входил в горловину. Щит впереди, топор наготове.

Я захлопнул засов у него перед щитом и повернул крепление.

Ядро вспыхнуло. Контур загорелся по всей длине древка, от паза до желоба. Древко окаменело.

Щит ударил в засов. Древко загудело, как колокол, и устояло. Второй удар. Гул в пазах, пыль с потолка. Устояло.

А ядро в креплении тонко зазвенело трещиной.

По моей прикидке, в запасе оставалось около трёх минут работы ядра.

Я стоял в узком кармане горловины: за спиной грохотал засов со щитоносцем, впереди замер мечник.

Горловина — три метра. Двуручник мечника длиннее её ширины. Колоть он мог только вдоль, рубить сверху вниз, а поперёк клинок цеплял стены. И каждая трещина, которую я ему оставлял, оставалась на нём.

Выбранная земля, и вся она работает на меня.

Мечник услышал удары щита у себя за спиной и начал разворачиваться. Клинок, повернувшись вместе с ним, встал поперёк горловины и упёрся концом в стену. Заклинило.

Я рубанул по запястьям. Раз — камень треснул. Два — правая рука стража повисла, пальцы на рукояти разжались наполовину.

Мечник ударил ногой. Я ушёл Шагом на полтора метра назад: запаздывание сегодня я закладывал заранее и точку выбрал раньше, чем нога пошла. Каменная ступня проскребла по полу там, где я стоял.

Позади хрястнул щит в засов. Звон ядра взлетел выше.

— Пух, заходи! Срубай опору под левым коленом!

Серебристо-чёрная туша вылетела из прохода. Пух вцепился сзади в подколенный стык, в тёмную жилу, и рванул вбок.

Страж начал разворот на зверя. Меч развернулся вместе с ним и упёрся уже в обе стены сразу, наискось через всю горловину.

— Брось его, Пух, разжимай зубы! Отскок назад!

Пух разжал челюсти и отскочил. Нога стража подломилась, и он рухнул на колено.

Я пошёл в грудь. Первый удар снял наружный наплыв. Второй расколол грудную пластину. В проломе показался сердечник — крупнее первого, целый, в тёмной оправе, и свет его бил мне в лицо.

Этот я хотел целым.

Третий удар я придержал. Между кристаллом и оправой клубилась фиолетовая дымка; от неё тянулись тонкие жилы к конечностям. Я вогнал Кинжал Ереси в этот сгусток, вдоль грани сердечника. Под рукой упруго дёрнулось и провалилось. Жилы вспыхнули, свет в глазницах погас. Тогда я повёл клинком вокруг кристалла, срезал держатели по одному и принял сердечник в ладонь — тяжёлый, холодный, целый.

Внимание! Уничтожен противник: Страж Трона (Ур. 23, ранг C). Получено 1656 ОС.

Внимание! Вы достигли 55-го уровня! (764/1100 ОС). Получено 2 свободных очка характеристик.

Тепло ударило в голову. Я прижал сердечник к груди обеими руками и переждал дурноту, упёршись плечом в стену.

За спиной лопнуло ядро.

Звук вышел короткий, стеклянный. Свечение контура сбежало по древку и погасло. Щитоносец ударил ещё раз, и засов переломился по старому стыку — ровно там, где его скреплял я.

Каменная туша перешагнула обломки древка и вошла в горловину.

Шёл щитоносец ко мне. Точнее — к тому, что лежало у меня в руках. Топор он бросил, и каменное лезвие звякнуло о пол. Протянул свободную руку, огромную, в латной рукавице, и сомкнул пальцы на сердечнике поверх моих ладоней.

Каменные пальцы сомкнулись мёртвой хваткой.

Латные перчатки заскрипели под чудовищным давлением. Металл прогибался под каменными пальцами. Ключ в правой перчатке раскалился.

А нить щитоносца, истончённая до паутины, вдруг налилась светом. По ней от трона шла тяга. Сердечник в моих руках потянулся следом — туда, к трону, к кругу.

Трон властно притягивал родную частицу назад.

— Хрен тебе в каменную глотку, — процедил я сквозь зубы, упираясь пятками в плиты. — Этот трофей по праву принадлежит мне!

Пальцы давили. Я упирался ногами в пол. Ещё пара вдохов — и он раздавит мне кисти вместе с добычей.

— Пух, ломай кисть! Вцепляйся в запястье!

Пух прыгнул снизу и вцепился щитоносцу в запястье. Рыкнул. Из пасти снова хлынуло чёрное холодное пламя — второй раз за сегодняшний бой с охраной, и сейчас, по-моему, зверь уже знал, что делает. Камень запястья почернел изнутри, словно в него плеснули чернил.

Я освободил правую руку. Левой держал сердечник. Продавил резак Волей и провёл лезвием по чёрной полосе.

Предплечье щитоносца отделилось.

Каменная кисть так и висела на сердечнике, вцепившись пальцами. Я разжимал их кинжалом по одному — большой, указательный, средний, остальные. Последний отломился со щелчком.

Тяжёлый холодный кристалл лёг в мою ладонь окончательно.

Щитоносец постоял. Потом развернулся и пошёл назад: через обломки засова, через устье, по залу к линии и за неё. Нить тащилась за ним и понемногу набирала толщину. Он встал на своё место в круге. Трещины на культе затянулись кольцевым светом, срез остался гладким, а предплечье лежало у моих ног отдельным куском камня.

Круг перестроился.

Девять целых фигур и одна однорукая сдвинулись, смыкая кольцо заново. Одна его сторона встала теперь ближе к горловине, чем утром, и в ней, прямо напротив меня, темнел просвет.

Я стоял в устье горловины с тяжёлым холодным сердечником в руках. Пух прижался к моей ноге и шумно фыркнул чёрным дымом. Ключ в перчатке тянул к трону сильнее, чем утром.

— Вторая добыча в руках, — сказал я Пуху, стряхивая каменную пыль. — В строю осталось десять истуканов, причём щитоносца я ополовинил на целую лапу.

Пух посмотрел на трон, потом на меня и облизнулся.

Глава 11

Визг рвущегося металла и трескающегося камня ударил по ушам так, что зазвенело под куполом. Шарнир вырвало с мясом! Каменное забрало повисло на одной жиле, открывая тёмную узкую щель внутренней полости шлема — и в эту щель Пух в упор выдохнул чёрное пламя.

Ледяной могильный огонь хлынул внутрь головы стража.

Сердечник в груди не выдержал температурного удара и лопнул с сухим стеклянным звоном. Крупный осколок, пылая остаточным синим светом, вылетел из щели доспеха, перескочил черту круга и замер на плитах в двух шагах от меня.

Внимание! Ваш питомец уничтожил противника: Страж Трона (Ур. 23, ранг C). Получено питомцем 1656 ОС.

Внимание! Уровень питомца повышен!

Внимание! Уровень питомца повышен!

Внимание! Уровень питомца повышен!

Три уровня подряд! Пакет лёг в интерфейс один за другим. Шестнадцатый уровень Пуха, шестьдесят два очка из восьмисот.

Пух спрыгнул с заваливающейся туши, победно чихнул, выпустив два чёрных колечка дыма, и ошалело потряс головой, будто сам не поверил, какую силищу только что выдал.

— Отлично сработал, морда мохнатая, — я потрепал его по холодному мокрому носу. — А теперь отойди за меня. Сейчас начнется переучёт.

Круг за чертой не спал.

Шесть оставшихся шлемов повернулись к нам абсолютно синхронно, как поршни в распределителе. Двое у дальней кромки даже не шелохнулись — машина не тратила ресурс на лишние движения. Никакой злобы, никакой паники. Калькулятор считал потери.

— Что, считаете, каменные? — крикнул я в зал, наступая сапогом на отлетевшее оружие мечника. — Считайте. Мне сегодня счёт нравится.

Машина закончила расчёт. Свет по кольцу мигнул, фигуры плавно сдвинулись с мест, перестраиваясь прямо на ходу. Цепи больше не было. Они встали плотными тройками — щиты внахлёст, копья и мечи выставлены вперёд, закрывая любые зазоры. Ответ на мой развод пришёл мгновенно.

Я наклонился, чтобы подобрать осколки расколотого сердечника. Мелочь сгрёб быстро, а вот к самому крупному куску подойти не успел.

Пятый по счёту в круге шагнул через линию сам.

Без вызова. Без провокации. Без следа перчатки на полу. Просто переступил черту, прошагал четыре размеренных шага и встал точно над светящимся осколком номер четыре, звякнувшим у линии. Замер памятником, опустив щит.

Я по инерции вскинул секиру на замах — и замер.

Истинный взор показал нить. Она не звенела от натуги, как на охоте. Сила текла из осколка через стража обратно к трону. Караульный замкнул канал на круг и перекачивал в него остаток энергии камня.

Бить его сейчас, когда за спиной стоят монолитные тройки, было чистым безумием: весь урон просто стечёт в кольцо, а я выложусь в ноль. И главное — трон сам пришёл за своей крошкой. Зачем мешать тому, что можно изучить?

Я опустил топор и сел прямо на плиту в десяти шагах:

— Ну, стой, служивый. Охраняй гранит. Поглядим, на сколько тебя хватит.

Так мы и просидели до конца тусклой смены. Он над камнем, я напротив. Осколок под его ногами остывал медленно, градус за градусом: сначала яростно полыхал синевой, потом стал тлеть, а под конец смены превратился в серый холодный булыжник. Как только свет ушёл, нить истончилась, страж развернулся кругом и строевым шагом вернулся на своё место в круге.

— За обломком вылез, — сказал я. — А перчатку я даже не поднимал. Пух, запоминай. Завтра попробуем ещё.

Перед уходом я всё-таки попробовал ткнуть перчатку за черту — проверить свежие тройки.

На перчатку трое подались вперёд, стукнули краями щитов и остановились. Я пустил резак по нити крайнего. Голубая жилка лопнула — и тут же приросла к нитям его соседей. Здорово. Теперь за одного держались сразу двое.

Я отвёл руку. Ещё резать — только виски зря рвать. Тут все три нити надо ловить под один удар. Где их свести? Я посмотрел на остывший обломок у черты. За таким камнем страж уже выходил. Посмотрим, что трон сделает ради целого сердечника.

— Умницы, черти, — хмыкнул я, опуская перчатку. — По одному больше не отдаётесь. Ладно, вскроем всю коробку разом.

Пух уже ждал у развороченной горловины. Пока я стоял у черты, он успел сбегать к остаткам бруствера и притащил в зубах жестяную кружку. Сел на обломках: кружка у передних лап, морда к залу. Смена закрыта, объект сдан.

— Принято, часовой, — сказал я, забирая кружку. — Домой пошли.

В комнате я налил зверю воды до краев. Он вылакал её в три глотка, довольно заурчал и завалился на бок.

А я сел у стены и вытащил из подсумка целый сердечник номер три. Кристалл светился в темноте ровным синим пламенем и ощутимо тянул в сторону зала. Магнитная стрелка, указывающая строго на трон.

— Ты тянешь туда? — спросил я камень, подбрасывая его на ладони. — Вот и славно. Значит, завтра мы заставим трон потянуться к нам.

Сутки первые ушли на передышку и слесарный ремонт. Вмятину на правом наплечнике, оставленную шипом гранитной булавы, я выправлял добрых три часа: положил лату на плоский обломок порога, взял тяжёлый круглый булыжник вместо наковальни и методично, удар за ударом, выбивал вогнутый металл обратно. Звон стоял такой, что Пух забился в самый дальний угол подстилки и накрыл уши передними лапами, периодически бросая на меня взгляды смертельно обиженного интеллигента. Выправил до восьмидесяти пяти единиц прочности. Не заводской стандарт, конечно, но ребро жёсткости держит, плечо не жмёт.

Тройки у черты за эти сутки не сдвинулись ни на ноготь. Стояли монолитной каменной фалангой, выставив щиты внахлёст, и наружу носа не казали. Зато вчерашний караульный доказал мне одну простую и очень полезную вещь: у этой бездушной каменной пасти есть отменный аппетит. Она помнит вкус собственного мяса.

К началу яркой смены вторых суток я уже стоял у черты, зажав остывший серый осколок номер четыре в толстой рабочей рукавице.

— Ложка мёда для каменного рта, — сказал я трону и щёлкнул осколком по ногтю.

Осколок номер четыре — тот самый, что медленно остывал под сапогами неподвижного караульного, — лежал у меня на широкой ладони в грубой рабочей рукавице. Камень был тусклый, серый, с зазубренным сколом по правому краю, но стоило провести по нему подушечкой пальца, как внутри едва заметно, словно под слоем золы, вспыхивала синеватая искорка.

Я бросил серый осколок перед чертой, в четырёх шагах от центрального щита.

Камень с сухим щелчком запрыгал по плитам и замер в четырёх шагах от центрального щита.

Справа качнулись копья. Пятый вышел из тройки, отмерил четыре шага и накрыл осколок щитом. Нижний край вошёл в щель между плитами с таким скрежетом, что я невольно стиснул зубы. Левое крыло осталось на месте.

Вчера он караулил обломок точно так же.

— Устроился? — Я подошёл к черте. — Ну стой, служивый. Вчера я тебя пожалел, сегодня попробуем на зуб.

Проверить догадку о подпитке хотелось одним ударом. Ударил — отскочил. Если броня держит, второй раз лезть незачем.

Я сместился вправо на два шага, выгадывая угол, встал вплотную к невидимой границе и вложил всю массу корпуса и плеч в плотный боковой удар секиры.

Я уже видел, куда ляжет лезвие. Страж довернул щит на четверть оборота. Вместо края под секирой оказался скат.

Звон удара раскатился по залу колокольным набатом! Секиру отбросило назад с такой свирепой отдачей, будто я со всего маха рубанул по дверному гранитному косяку. Топорище обожгло ладони сквозь толстую кожу рукавиц, суставы в запястьях жалобно хрустнули. И в эту же долю секунды из-за верхнего скоса щита, словно гадюка из расщелины, метнулось короткое гранитное копьё.

Я успел дёрнуть корпус назад, уходя с линии выпада, но гранёное остриё чиркнуло по наплечнику, содрав свежий слой металла и пропахав глубокую белёсую борозду.

Внимание! Прочность доспеха: 80/100.

— Твою ж дивизию через коромысло, — выругался я сквозь зубы, отскакивая на три метра и потряхивая отбитой правой рукой. — Не боец, а вкопанный гранитный ДОТ. Стоячий под тягой втрое крепче ходячего: нить качает мощь всего круга прямо в подошвы.

Караульный даже не шелохнулся. Копьё мгновенно втянулось обратно за кромку щита, синий огонь в глазницах горел ровно, густо, безотрывно выкачивая энергию из лежащего под ногами камня.

Картина вышла до того наглядная, хоть вывешивай в караулке: у линии над осколком замер неподвижный номер пять — часовой тюрьмы, вросший в плиты. А в горловине на посту, на обломках нашего разбитого бруствера, сидел Пух, прижимая передними лапами походную жестянку, — часовой дома. Два караульных стерегли свой рубеж. Прошло минут двадцать в мёртвой, гулкой тишине. Синева внутри мелкого осколка стала бледнеть, затянулась мутной плёнкой, истончилась — и погасла совсем. Камень иссяк.

— Мёд кончился, служивый, — сказал я истукану. — Иди домой.

Пятый шевельнулся, будто услышал команду. Поднял щит, развернулся строевым приёмом через левое плечо и мерным шагом утопал обратно в строй. Пух в горловине тут же демонстративно наклонил морду к жестянке, звучно отхлебнул воды, поднял голову и смачно утёр нос пушистой лапой: мол, служба принята и сдана, начальник.

— Смену принял? — спросил я Пуха. — Теперь погоняем камень. Этот под щитом лежит, сколько ни смотри на него. А если покатится? За ним же бегать придётся.

В подсумке ещё светился осколок с грецкий орех. Я вытащил его и катнул к Пуху:

— Катай, лохматый. Вдоль черты. К стражам только нос не суй — за тобой поглядят, я за ними.

Пух выскочил из развороченной горловины мягким бесшумным клубком, поймал камень передней лапой прямо на лету, мотнул лобастой головой и принялся азартно гонять его вдоль границы зала. Прижмёт обсидиановым когтем к плитам, подбросит носом в воздух, прихватит зубами, сделает ложный выпад к строю и тут же отскочит назад на два метра, дразня неподвижные каменные туши.

Реакция караульного изменилась в то же мгновение: номер пять снова шагнул через черту!

Теперь он поворачивал вслед за Пухом. Никакой медлительности, никакого парадного шага. Он двинулся вдоль черты за играющим зверем, и шаг его ширился с каждым пройденным метром! Каменные шарниры взвизгивали от предельного ускорения, а копьё пошло по дуге, на упреждение — строго в ту точку, куда Пух должен был приземлиться после очередного прыжка!

На движущийся источник трон реагировал вдвое злее и агрессивнее.

В одном из выпадов каменное остриё прошло в полупальце от загривка зверя и со скрежетом срезало густой клок серебристо-чёрной шерсти.

Пух взвизгнул от жгучей обиды — шерсть медленно, словно пух из разорванной подушки, поплыла по воздуху, оседая на серые плиты, — мгновенно затормозил всеми четырьмя лапами, развернулся на месте и с яростным, глухим, вибрирующим рыком пошёл на таран.

Лоб в забрало!

Грохот от прямого лобового столкновения разорвал зал так, будто на полном ходу лоб в лоб врубились два гружёных самосвала. Искры, каменная крошка и морозная сизая пыль фонтаном брызнули во все стороны!

Обоих разметало от точки удара на добрых три метра: караульный тяжело осел на правое колено, полированные плиты под его весом мгновенно лопнули густой паутиной глубоких трещин, а Пух отлетел кувырком, врезался боком в основание колонны, но тут же вскочил на четыре лапы, яростно скалясь и сжимая светящийся осколок в оскаленной пасти.

При столкновении я успел заметить, как изменился пол под лапами Пуха.

В ту долю секунды, когда Пух зарычал от ярости, светящиеся полосы тюрьмы под его когтями погасли. Синева исчезла до последней искры. Чернота разлилась вокруг лап Пуха на добрый метр.

Пятый повёл шлемом над погасшим следом. Я успел увести Пуха за колонну; камень в его пасти тоже скрылся. Страж постоял, поскрёб копьём пустой пол и потянулся обратно в круг. Только когда за ним сомкнулись щиты, я подошёл к зверю.

— А ну-ка, стоять, — скомандовал я, в два быстрых шага подбегая к зверю и опуская ладонь ему на вздыбленный загривок. — Замри, лохматый. Остынь. Дыхни на плиту. Вот прямо сюда, на светящийся стык. Спокойно, без рыка и без злобы.

Пух с хрипом перевёл дух, скосил жёлтый глаз на чернеющую под лапами полосу, затем послушно опустил морду к полу и приоткрыл пасть.

Тонкая, едва заметная струйка чёрного ледяного пламени легла на синий тюремный узор.

Синева погасла под струйкой чёрного огня. Я провёл пальцем по жиле — камень цел. Рядом, куда стелился дымок из пасти Пуха, темнели соседние линии. Зверь просто дышал на пол, а контур глох.

Я медленно опустился на плиту рядом с тяжело дышащим Пухом и уставился в его мохнатую, припорошенную гранитной пылью физиономию:

— Смотри-ка... — Я потёр обесцвеченную борозду. — Сердечник он чует. И твой холод тоже чует. Может, ты для него такая же батарейка? Только с зубами. Камешек караулил спокойно, а за тобой вон как побежал. Надо попробовать.

Пух недовольно фыркнул, пустив носом два серых колечка, выплюнул мокрый осколок к моим сапогам и обиженно потёрся ухом о колено. Перспектива служить аппетитным десертом для каменного монстра его, понятное дело, не вдохновляла ни на гран.

— Ладно, не вешай уши, боец, — усмехнулся я, почёсывая его под челюстью. — Раз ты у нас десерт высшей категории — значит, мы заставим эту прожорливую пасть подавиться собственной жадностью. Будем ловить их на живца.

Остаток яркой смены вторых суток и добрую половину тусклой мы потратили на жестокую цирковую муштру в высоком проходе. Спектакль получил рабочее название «Подбитый зверь».

По команде «Неси!» Пух зажимал осколок в зубах и принимался хромать. Вот ведь мерзавец: минуту назад скакал по стенам, а тут лапу волочит, на бок заваливается. Хоть прямо сейчас зови ветеринара. Я показал ему нужный крен ладонью; зверь улёгся сильнее и покосился на меня. Так сойдёт, начальник? Осколок он нёс у самого гранита, а пасть держал приоткрытой ровно настолько, чтобы наружу сочился едва заметный сизый дымок.

У черты Пух выдохнул чуть сильнее. По кольцу пробежала синева. Восемь шлемов разом повернулись к нам.

Я ухватил зверя за загривок и свистнул.

— Стоп машина! Восемь штук собрался тащить? Убавь, балбес. Губой пламя прикрой. Вот так. И камень ниже, к полу.

Пух прикусил осколок и сердито засопел.

— Потерпи. Пятого выманим, шестой за ним увяжется. Они опять в тройки встали, но за движущейся приманкой уже ходят иначе. Третий сегодня оставался у трона — нам бы и завтра так.

К началу яркой смены третьих суток спектакль был выверен до миллиметра.

Я залёг на дальней границе зала, за широкой вспученной плитой старого покрытия, уложив секиру на край гранита обеими руками. Позиция идеальная: обзор чистый, спина прикрыта мощным выступом, до черты три шага.

Пух заковылял вдоль линии строго в секторе караульного под номером пять.

Тяга сработала как захлопнувшийся капкан.

Караульный бросился за ним двухметровыми скачками. Из-под ног летели искры. А следом за ним, срезая угол наперерез и поднимая гранитную пыль, рванул его сосед под номером шесть — длинное копьё наперевес, массивный щит намертво прижат к грудине.

Спарка вернулась. Машина не забыла урок: на перехват драгоценной живой добычи она бросила сразу двоих, страхуя фланг.

Пух петлял по широкой дуге, увлекая пятого за собой и вытягивая его точно мимо моей засады.

— Брось! — рявкнул я из-за плиты на выдохе.

Пух послушно разжал челюсти и выплюнул камень. Осколок с сухим треском покатился по плитам в сторону.

И караульный пролетел мимо него на полной скорости, даже не опустив шлема!

Мёртвый камень ему был больше не нужен. Все его внутренние датчики намертво заклинило на чёрном пламени убегающего подранка! Трон видел в живом звере настоящий сердечник — тяга к плоти перебила остывший осколок начисто. Ожидание рассыпалось в прах: приманкой был не камень, приманкой стал сам Пух.

— Ах ты ж… мимо камня, — выдохнул я из-за плиты, пружиной поднимаясь во весь рост. — Ему зверь нужен, не осколок. Вот тебе и десерт! Значит, не отбираем наживку, а размениваем!

Роли поменялись на лету за долю секунды. Пух заложил крутой вираж вокруг массивной опоры, уводя пятого всё глубже в угол. А шестой истукан с копьем наперевес летел по дуге прямо на мою позицию, намереваясь срубить зверя на выходе из виража.

Размахиваться секирой в этой тесноте было чистым самоубийством. Размах — это время, а времени у меня не оставалось вовсе.

Я не стал бить с плеча. Я вбил пятку топорища секиры в глубокий стык двух гранитных плит пола, направил широкое лезвие под острым углом вверх и вперёд, навстречу разгону истукана, и навалился на древко всем весом тела, грудью и левым плечом, превратив себя в неподвижный противотанковый надолб.

Шестой страж налетел на выставленный стальной клин на полной скорости двухтонного каменного разгона.

Хруст монолитной гранитной шеи прозвучал под сводами зала как выстрел из полковой гаубицы!

Круглый каменный шлем оторвало начисто, древко его копья с визгом ударило в пол в ладони от моего бедра и разлетелось на сотни острых щепок, а обезглавленная двухтонная туша по инерции перелетела через моё плечо, пропахав каменные плиты животом на добрых пять метров вперед.

Пух вылетел из-за колонны навстречу пятому и метнулся в сторону. Страж затормозил, разворачивая щит, и зверь прыгнул ему на бок. Когти вошли под край грудной плиты. Пух повис на ней всем весом, отогнул по треснувшему креплению и сунул морду в открывшуюся щель.

Чёрное могильное пламя ударило в обнажённый сердечник караульного в упор!

Кристалл внутри груди пятого истукана не выдержал температурного перепада: ядро глухо, по-морозному раскололось без всякого стеклянного звона, распадаясь в ледяную крошку.

Внимание! Ваш питомец уничтожил противника: Страж Трона (Ур. 23, ранг C). Получено питомцем 1656 ОС.

Внимание! Уровень питомца повышен!

Внимание! Уровень питомца повышен!

Восемнадцатый уровень Пуха! Карточка зафиксировала шестьдесят восемь очков из девятисот. Зверь рос прямо на глазах, набирая массу и стать.

Я тем временем подскочил к неподвижно лежащей туше обезглавленного шестого стража. Секира привычным точным ударом развалила грудной замок. Кинжал Ереси скользнул в фиолетовую дымку сущности, рассекая питающие волокна одно за другим.

Сердечник номер шесть лёг мне в ладонь — монолитный, чистый, сияющий глубоким сапфировым светом без единой внутренней трещины. Следом за ним я срубил и уложил в запас вторую отличную грудную пластину.

Внимание! Уничтожен противник: Страж Трона (Ур. 23, ранг C). Получено 1656 ОС.

Внимание! Вы достигли 58-го уровня! (716/1160 ОС). Получено 2 свободных очка характеристик.

Ещё одну пару сняли. Пятьдесят восьмой уровень за спиной, шестнадцать свободных очков характеристик греют душу в интерфейсе.

Я выпрямился, оперся на топорище и посмотрел через весь зал на подножие трона.

В строю осталось ровно шесть фигур. Шестой убитый — и счёт круга заполнился до отказа.

— Половина, — сказал я вслух, и эхо разнесло слово под куполом. — Ровно половина строя легла в щебень. Шесть, каменные. Шесть — ваше критическое число?

Машина ответила на шестую потерю мгновенной сменой режима.

Оставшиеся шесть стражей плавно стянулись к самому подножию трона и замкнулись в монолитную капсулу. Четверо встали снаружи, перекрыв все четыре стороны света тяжелыми ростовыми щитами внахлёст, словно бронированные лепестки закрывшегося на ночь бутона. А внутри этой непроницаемой скорлупы укрылись двое — однорукий щитоносец под номером двенадцать и последний уцелевший алебардщик под номером одиннадцать. Силовые нити втянулись внутрь контура. Машина села в глухую круговую оборону, прекратив любые вылазки наружу.

Я подошёл к самой черте, постучал обухом секиры по полу. Глухой металлический звук прокатился по залу и растаял без следа. Я бросил вперёд осколок, выставил Ключ, Пух демонстративно прошёлся хромой походкой вдоль линии — но капсула отвечала непроницаемой тишиной. Машина выбрала измор: выманивание умерло, время теперь работало на неё.

— Понятно, — сказал я каменной капсуле. — Дешёвые приманки кончились. Дальше пойдёт штурм на ваших костях.

Ночью в нашей полуразрушенной комнате, в тусклую смену третьих суток, сон так и не пришёл. Нас накрыл ЗОВ.

Каменный ящик у якоря, куда я аккуратно сложил добытые трофеи, вдруг начал отчетливо светиться сквозь щели грубой кладки в такт ослабевшему пульсу силового канала. Все три целых кристалла внутри — второй, третий и шестой — запели в унисон на одной тонкой, высокой, вибрирующей ноте. С наступлением тусклой смены тяга трона через стены усилилась в разы, вытягивая Ключ и кристаллы наружу. Сон не шёл, ящик сиял в полумраке коридора маяком — любой глаз увидит за версту.

— Пух, глуши по схеме, — скомандовал я, поднимаясь с подстилки. — Урок номер три, работай морозом.

Зверь подошёл к ящику, набрал полную грудь воздуха и по команде густо обдал кладку ледяным дыханием со всех четырёх сторон. Чёрное пламя лизнуло гранит, камни моментально оделись в серебристый иней, контур свечения погас, и ящик заглох намертво. Пух сердито заворчал на притихшую коробку, выражая всё, что думает об этой ночной светомузыке, и требовательно ткнулся носом мне в ладонь.

— Заслужил, часовой, держи, — я отрезал ему добрый ломоть вяленого мяса. Зверь с урчанием умял пайку и завалился на бок.

Я сел обратно на тряпки, вынул плоский обломок порога и круглый булыжник и принялся методично простукивать наплечник, возвращая металлу форму после ударов копья пятого стража. Ровные восемьдесят четыре единицы прочности легли под руку к исходу смены.

Глушить трофеи морозом можно, но копить их у себя дома больше нельзя. Трон тянет свои оторванные части назад, как волк в феврале. И раз уж эту тягу ни запереть, ни спрятать — её надо поставить на службу. Подать трону разом и с позиции силы.

— Тянут к трону? — сказал я вслух Пуху в темноту коридора. — Вот и отлично. Пусть тянут — с нашей доставкой. Подача снаружи мертва, значит, накормим изнутри.

К началу яркой смены четвёртых суток я стоял у линии перед запечатанной капсулой трона. В правой руке тяжело и холодно лежал сердечник номер два.

Глава 12

— Трон, ход конём, — сказал я и раскрыл ладонь к линии.

На открытой ладони в толстой рукавице лежал сердечник номер два — крупный, чистый, огранённый самой природой кристалл, переливающийся густым лазурным огнём.

Тяга вцепилась в него мгновенно, без малейшей паузы на распознавание. Правую руку рвануло вперёд с такой силой, будто к запястью на полном ходу привязали двухпудовую чугунную гирю. Суставы в плече натянулись до боли, подошвы сапог с глухим скрежетом проехали по гранитной плите на два пальца вперёд, а Ключ в перчатке разогрелся до резкого, колющего жара, обжигающего кожу сквозь подкладку.

Но монолитная капсула у подножия трона даже не шелохнулась.

Четыре внешних стража стояли насмерть, сцепив ростовые щиты в сплошную каменную броню без единого зазора. Глазницы светились холодным, тусклым светом сторожевого режима. Базовый приказ на круговую оборону оказался для машины важнее сиюминутной жадности: пока приманка оставалась по эту сторону черты, в руках чужака, алгоритм намертво блокировал створки. Никаких вылазок. Никаких подарков.

Слева от чёрного остова трона в скальной стене темнела глубокая ниша — просторный, сухой, высокий карман с остатками тяжелого запирающего пилона под самым сводом. Настоящая готовая крепость внутри главного зала, высеченная в монолите на века. Тюрьма умела перекрывать этот проход опускной плитой, но сейчас пилон был поднят в потолочный паз. Если занять эту нишу — весь зал наш. И трон под прицелом, и спина в гранитной безопасности, и караулить коридоры больше не придётся.

— Рот у тебя голодный, а зубы сжаты намертво, — негромко усмехнулся я, с усилием преодолевая тягу и убирая сердечник обратно в поясной подсумок. Магнитный натяг тут же ослаб, рука вернулась на место. — Ничего, старый чайник. Не хочешь по-хорошему с тарелочки — мы накормим тебя прямо через глотку, с доставкой до гланд.

Я развернулся, вернулся в коридор и опустился на плиту спиной к стене, раскладывая по полочкам механику предстоящего броска.

Круговая броня из четырёх щитов отразит любой внешний таран: любой физический удар просто равномерно распределится по кольцевым жилам, а я выложусь в ноль за три минуты и останусь с отбитыми руками. Значит, бить надо изнутри. Сверху вниз. Прямо над чашей трона, куда массивные щиты физически не могут дотянуться при всём желании древних инженеров.

Технически это означало предельно рискованный Шаг Пространства с тяжёлым нестабильным грузом в руках. Минус очевиден и смертельно опасен: тюремная помеха неизбежно сожрёт добрую долю секунды на выходе, а в воздухе над троном любая задержка обернётся неуправляемым падением прямо на выставленные каменные копья. Плюс только один, но решающий: над самой чашей трона вертикальная тяга работает на абсолютном максимуме, словно сопло реактивного двигателя. И если подвесить сердечник прямо над каменным остовом, жадность машины сломает оборонительный протокол — истуканы рефлекторно раскроют щиты вверх, пытаясь вернуть оторванную частицу плоти.

— Ёлку тебе, каменный урод. С подарком, — сказал я в сторону зала и повернулся к Пуху. — Снаряжаем гирлянду.

В ход пошёл чистый такелаж. Двойная нить из концентрированной маны, плотно свитый амортизатор из плетёных силовых жил, чтобы компенсировать чудовищный рывок тяги, и надёжный запас витков под правую ладонь. Расчёт подвеса я выверял до миллиметра:

— Бросить камень прямо в чашу трона — сожрёт за миг, захлопнет пасть и даже не поперхнётся. Подвесить над троном — потянется на цыпочках, вытянув шею. А тянущемуся ломают зубы.

Но первая же проба Шага с настоящим сердечником в горловине едва не обернулась катастрофой. Вязкая помеха тюрьмы вцепилась в перенос, как собака в штанину, выход пошёл вкривь, а бешеная тяга трона рванула висящий груз к залу прямо посреди фазы перехода! Нить маны скользнула в пальцах, резанув кожу до мяса, кристалл со свистом мотнулся на шнуре и в сантиметре от скального монолита чуть не раскололся в пыль. Потерять приманку здесь значило потерять всё. Пальцы после всплеска Воли крупно, судорожно дрожали — тело упрямо выставляло счёт за сверхурочные нагрузки.

Я отсчитал задержку по пульсу и попробовал ещё раз. Вышел дальше, чем нужно. Убавил упреждение — теперь слишком близко. С третьей попытки сапоги встали куда целился. Левый висок при этом ныл так, будто меня все три раза прикладывали молотком.

Пуха я уложил за каменным уступом у самой черты зала:

— Стоять. Пока лежишь здесь. Скажу «Заходи!» — тогда рванёшь. Раньше сунемся — обоих зажмут.

Пух прижал уши и лёг. Глаз с моей руки не сводил.

Я поглядывал на полосы и разминал пальцы, чтобы перестали дрожать. До тусклой смены оставалось немного. Вчера в это время камни в ящике едва не протащили его по полу. Сегодня пусть трон так же дёрнет приманку.

Белые полосы посизели. Гул под подошвами стал тише, зато мановый шнур в руке натянулся. Сердечник тянуло к трону всё сильнее. Дождались.

Пора.

Шаг Пространства!

Помеха вгрызлась в виски с утроенной свирепостью, в левой стороне черепа вспыхнуло белым, пространство вокруг меня свернулось в тугую ледяную спираль — и меня с оглушительным звоном вышвырнуло прямо над чашей трона, на полметра левее расчётной точки, на самый край гранитного зубца массивной спинки.

Я сгруппировался на лету, принял удар каменного ребра спинки трона на нагрудник, сбил дыхание, но удержал равновесие на кованых каблуках.

Внизу всё пришло в движение в ту же микросекунду!

Щиты капсулы задрожали мелкой дрожью, почуяв родную плоть прямо над своими шлемами. Тяга снизу ударила мощнейшим восходящим вихрем, словно открыли заслонку ревущей домны! Двое запечатанных в глубине — однорукий щитоносец под номером двенадцать и алебардщик одиннадцать — судорожно дёрнулись вверх: машина почуяла угрозу и пыталась спасти «рот». Сердечник на нити рвануло вниз с чудовищной силой, мановый шнур врезался в перчатку до треска ткани, но я успел намертво захлестнуть петлю за гранитный зубец спинки и стравить рабочую длину.

Гирлянда встала точно в центре чаши над троном, сияя лазурным огнём и покачиваясь в считаных пальцах от каменного зева!

— Заходи! — заорал я во всю глотку, отталкиваясь от зубца и ласточкой бросаясь в падение на гребень капсулы.

И капсула раскрылась!

Она раскрылась цветком навстречу приманке! Четверо внешних стражей синхронно вскинули шлемы, распрямили могучие спины, и их ростовые щиты с грохотом разошлись в стороны. Все четыре питающие силовые нити потянулись вверх, к висящему над троном сердечнику, мгновенно сплетаясь в один плотный, вибрирующий жгут. Слепая жадность древней машины сломала её собственный железный приказ на глухую оборону!

Ровно одна секунда абсолютного раскрытия. Окно, купленное дерзким подвесом!

Пучок не висел на месте — нити плыли к гирлянде, перетягиваясь, а запечатанные двое уже ломились сквозь раскрытие на защиту трона. Я падал сверху вниз, вкладывая в остриё Королевской секиры всю доступную Волю оружия, тяжесть лат и скорость свободного падения. Я целился чуть впереди жгута, туда, куда он сместится за время замаха. Бил на опережение, как бьют утку влёт!

Тяжёлое лезвие секиры с яростным свистом перерубило силовой пучок разом!

Звук лопнувших связей прогремел под куполом как одновременный залп батареи тяжёлых орудий. Сшитые крест-накрест каналы вырвало с корнем, фонтаны ослепительных голубых искр брызнули во все стороны на десять метров, и внешняя скорлупа капсулы с грохотом рухнула наружу!

Трое стражей погасли прямо в воздухе — свет в их прорезях шлемов мгновенно лопнул, и туши безжизненными гранитными глыбами рухнули на плиты пола, разлетаясь от удара на бесформенные куски. Четвёртый рухнул прямо подо мной, приняв удар моих кованых сапог в правое плечо. Камень под каблуками треснул, но этот истукан всё ещё был жив — с перебитой нитью, с расколотым плечевым шарниром, он полз к трону, пытаясь дотянуться до гирлянды, и шарил пальцами по полу в поисках сорванного копья.

А интерфейс перед глазами уже захлёбывался сплошным каскадом системных уведомлений:

Внимание! Уничтожен противник: Страж Трона (Ур. 23, ранг C). Получено 1656 ОС.

Внимание! Вы достигли 59-го уровня! (1212/1180 ОС). Получено 2 свободных очка характеристик.

Внимание! Вы достигли 60-го уровня! (32/1200 ОС). Получено 2 свободных очка характеристик.

— Шестидесятый... Тихо, не сейчас, терпи! — прохрипел я сквозь стиснутые зубы, перекатываясь через отлетевший каменный щит.

Внимание! Уничтожен противник: Страж Трона (Ур. 23, ранг C). Получено 1656 ОС.

Внимание! Вы достигли 61-го уровня! (488/1220 ОС). Получено 2 свободных очка характеристик.

Внимание! Уничтожен противник: Страж Трона (Ур. 23, ранг C). Получено 1656 ОС.

Внимание! Вы достигли 62-го уровня! (924/1240 ОС). Получено 2 свободных очка характеристик.

Четыре уровня каскадом! Системная мощь распирала вены горячим свинцом, в висках стучало, но недобитый десятый страж подо мной уже поднимал обломок копья здоровой рукой, целясь мне в пах.

— Пух! — рявкнул я.

Серебристо-чёрная молния прочертила зал от дальней черты до подножия трона за десятую долю секунды. Пух влетел в истукана с полного разгона, вбил обсидиановые когти под шейную пластину и выдохнул струю чёрного пламени прямо в щель горлового стыка.

Сердечник внутри туши взорвался снопом черных ледяных игл!

Внимание! Ваш питомец уничтожил противника: Страж Трона (Ур. 23, ранг C). Получено питомцем 1656 ОС.

Внимание! Уровень питомца повышен!

Девятнадцатый уровень Пуха! Восемьсот двадцать четыре очка из девятисот пятидесяти!

Но трон уже забирал причитающееся.

Висящий на нити сердечник номер два с треском втянулся в глубокое каменное гнездо в чаше трона. Мановый шнур оборвался втянутым светом, ослепительная сапфировая вспышка залила весь зал от пола до купола — и трон выбросил сокрушительную волну силовой перегрузки!

Утробный гул ударил по ушам так, что лопнули капилляры. Двоих запечатанных у трона отбросило на плиты. Наружные плиты четверых поверженных стражей треснули от импульса и осыпались. Грудные остовы с оправами ядер остались лежать среди щебня. Сквозь проломы светились уцелевшие сердечники седьмого, восьмого и девятого номеров. Десятый был выжжен в чёрную крошку морозом Пуха. Волна перегрузки — смертельная опасность, но и идеальный инструмент демонтажа.

Меня на гребне капсулы ударило отдачей со свирепой силой. В ушах тонко взвыло, рёбра под латами охнули, но доспех выдержал без пробоя — системного уведомления не упало. И в ту же секунду ниша ответила на взлом периметра: запирающий гранитный пилон с глухим рокотом пополз из свода вниз, наглухо отсекая наше будущее логово!

Я не стал бороться с инерцией волны. Всем разбегом полёта, в падении поджал колени к груди, вложил всю силу плеч и остаток Воли в секиру и вогнал стальной клин точно под основание выползающего камня!

Воля оружия взвыла на ультразвуке. Пилон был срублен под корень! Многотонный монолит переломился и с оглушительным грохотом рухнул наружу, мимо проёма, взметнув густую пылевую завесу.

А я рыбкой влетел внутрь ниши, погасил удар перекатом и замер на гладком полу. Ниша взята силой. Первое помещение тюрьмы, отбитое чужаком.

Тишина.

Мёртвая, глухая, оглушительная тишина опустилась на центральный зал. Ни шороха, ни гула. Остов трона окончательно погас: он принял гирлянду как законный возврат, замкнулся и впал в глубокую спячку. Нейтрализован.

Я поднялся на ноги, подошёл к краю ниши и посмотрел на погасший остов. В кулаке сиротливо висел обрезок мановой нити. Весь мой расчёт на то, чтобы после удара сдёрнуть приманку обратно в карман, пошёл прахом. Машина умеет есть, и всякая плата здесь необратима. Пух сидел рядом, не отрывая жёлтых глаз от моей ладони.

— Съел, — сказал я вслух, разжимая онемевшие пальцы. Обрывок шнура упал на плиту. — Ну ладно. Счётчик у нас общий. Ходов у тебя больше нет. Хорошая была партия. Фигуру взял — доска моя.

У подножия трона тяжело поднялись двое уцелевших стражей — одиннадцатый алебардщик и однорукий щитоносец под номером двенадцать. Никакой агрессии. Они мерно прошагали через весь зал к нашей нише и встали по обе стороны от входа: спиной к нам, лицом к залу.

Караул у нашего порога. Тюрьма признала новую границу.

Однорукий на секунду повернул шлем ко мне. Свет в его глазницах скользнул по моей правой руке с секирой, замер — долгая, стылая пауза вместо тысячи слов — и медленно притух до ровного сторожевого тления. Узнал. Без жестов и без звука зафиксировал статус-кво.

А через зал уже вовсю нёсся Пух.

Он метнулся к старой горловине и вернулся, гордо сжимая в зубах жестяную кружку. Решил срезать путь напрямик через гранитное подножие спящего трона, лапы на полированном сколе поехали — и зверь кубарем покатился вниз!

Кружка вылетела из пасти, с громким звоном пропрыгала по ступеням трона, покатилась по щебню через весь зал...

И замерла ровно у ног однорукого часового. Целая. Без единой новой вмятины.

Я посмотрел на кружку, потом на Пуха. Тот сидел, растопырив лапы после падения, и ждал, что я скажу. Оба караульных тоже уставились на посудину. Хорошее начало переезда. Мебель ещё не занесли, а соседи уже в курсе.

— Пережила, жестянка, — выдохнул я с усмешкой, вытирая пот со лба. — Значит, и мы с тобой переживём.

Пух подобрал кружку, гордо задрал нос, прошествовал в нишу и по-хозяйски улегся у моих сапог.

— Десять из двенадцати, лохматый. И дом. Настоящий, с потолком.

Среди обломков светились три целых сердечника. Я пересчитал их ещё раз: седьмой, восьмой, девятый. Лежат. Затем заглянул в нишу, прикинул, куда встанет верстак, и пошёл за подстилкой. Пусть у Пуха будет своё место, пока я таскаю остальное.

— Дом там, где трофеи, — сказал я Пуху и поволок первый тюк через зал.

Тюк был лёгкий, походный: войлочная подстилка, миска, свёрток с сухарями и кусок смолёного брезента. Настоящее богатство — пудовая бомба, четыре малых заряда, два целых багровых сердечника — осталось у горловины, за разбитым бруствером. Оно весило больше меня самого, но начинать обустройство на отвоёванной земле полагается с подстилки: бросил тряпку в угол — застолбил берлогу.

Пух трусил рядом, неся в зубах жестяную кружку. Он прихватил её первым заходом, без команды, и тащил бережно, как взрывник несёт детонатор: зажал дужку резцами, морду задрал, круглые жёлтые глаза выпучил, чтобы не расплескать несуществующую воду. Зверь в казённом имуществе смыслил больше иного старшины.

У входа в нишу он аккуратно пристроил кружку на плиту пола — ровно посередине створа, отступил на полшага назад и сел за ней столбиком. Спина прямая, лохматые уши торчком, чёрный нос лоснится.

— Казённая позиция, — сказал я, сбивая каменную крошку с локтя. — Утверждаю в приказе. Нести караул, ворон не считать.

В шеях двух караульных стражей хрустнул песок. Они проводили кружку пустыми прорезями шлемов и снова уставились в зал. Восемь их собратьев лежали шлаковыми грудами вокруг трона, а эти двое всё ещё несли службу по бокам нашего лаза. Ключ я оставил в покое — одиннадцатый держал алебарду на плече, а двенадцатый прикрывал щитом обрубок правой руки. Меня такой распорядок вполне устраивал.

Я затащил тюк вглубь каменного кармана и рухнул на войлок спиной.

На третьем вдохе меня расплющило по подстилке. Пока носился под алебардами, ещё держался. А тут даже пальцем шевелить расхотелось. В коленях будто гранитной муки насыпали, во рту кисло от озона. Я попробовал устроить локоть поудобнее и бросил эту затею. Пусть лежит как упал.

Система догнала следом, стоило мне перестать двигаться. Воздух перед глазами дрогнул золотой рябью, и строчки ударили плотной очередью.

Внимание! Вы достигли 56-го уровня! (1320/1120 ОС). Получено 2 свободных очка характеристик.

Внимание! Вы достигли 57-го уровня! (200/1140 ОС). Получено 2 свободных очка характеристик.

Тепло ударило в затылок и покатилось по позвоночнику вниз, как крутой кипяток по промёрзшим трубам в заводской котельной. Я зажмурился, вжав лопатки в ткань, переждал волну сладкой дурноты. Гудение в висках притихло, рёбра расправились.

Внимание! Вы достигли 58-го уровня! (716/1160 ОС). Получено 2 свободных очка характеристик.

Дальше уведомления пошли сплошным настилом, как на выдаче получки в кассовый день, когда ведомость трещит по швам.

Внимание! Вы достигли 59-го уровня! (4524/1180 ОС). Получено 2 свободных очка характеристик.

Внимание! Вы достигли 60-го уровня! (3344/1200 ОС). Получено 2 свободных очка характеристик.

Внимание! Вы достигли 61-го уровня! (2144/1220 ОС). Получено 2 свободных очка характеристик.

Внимание! Вы достигли 62-го уровня! (924/1240 ОС). Получено 2 свободных очка характеристик.

Семь ступеней из одного штурма.

Булавщик дал двойной скачок, сосед следом — одиночный, а пучок из трёх стражей, сплавившихся на своей же перегрузке, вбил четыре уровня разом. Арифметика точная, как поверочная линейка: тысяча шестьсот пятьдесят шесть очков за голову стража двадцать третьего уровня. Из восьми павших истуканов пять легли на мой счёт, три забрал Пух — свои восемь тысяч двести восемьдесят очков я выгреб до копейки.

Я полежал ещё минуты две, впитывая жар. Он разливался по телу плотными волнами, от уровня к уровню: сначала ожили лёгкие, потом прогрелись рёбра, и наконец перестали ныть отбитые пальцы. На седьмой волне даже собачья ломота ушла из икр. Дышать стало глубоко и сухо.

Следом упала пачка уведомлений Пуха.

Внимание! Питомец достиг 14-го уровня! (1512/700 ОС).

Внимание! Питомец достиг 15-го уровня! (812/750 ОС).

Внимание! Питомец достиг 16-го уровня! (62/800 ОС).

Тройная вспышка от павшего мечника накрыла зверя глухим морозным гулом. Пух судорожно вытянулся на каменном полу, с когтей сорвалась чёрная позёмка. Хребет его с сухим щелчком удлинился, рёбра разошлись вширь, будто под шкуру загнали дополнительный комплект броневых пластин.

Внимание! Питомец достиг 17-го уровня! (918/850 ОС).

Внимание! Питомец достиг 18-го уровня! (68/900 ОС).

Двойной скачок за караульного стража прошил лапы зверя: подушечки огрубели, налившись толстой роговой мозолью, а чёрное пламя в глубине глотки злобно и беззвучно плеснуло под сомкнутые резцы.

Внимание! Питомец достиг 19-го уровня! (824/950 ОС).

Финальный добой запечатал девятнадцатый ранг, оставив до круглой двадцатки всего сотню с копейками очков. Зверь встряхнулся всем телом, выбивая из шерсти ледяную крошку, и тяжело осел на задние лапы.

— Шестьдесят второй мне, лохматый, — сказал я, приподнимаясь на локте и глядя на его раздавшуюся грудину. — И девятнадцатый под завязку тебе. Тринадцать уровней на двоих сняли с одного штурма. Мы с тобой теперь чертовски дорогие господа.

Пух лениво повернул ко мне широкую башку, зевнул всеми сорока двумя белыми клыками, щёлкнул пастью и уронил морду на передние лапы. Во взгляде читалось железное резюме: цифры твои хороши, хозяин, но по графику сейчас отбой.

Поспать часов десять я был не прочь, но бухгалтерские хвосты Системы не терпят простоя. Четырнадцать свежих очков за семь ступеней плюс десять старых, отложенных про запас: двадцать четыре свободных единицы. Целое состояние, и держать его мёртвым грузом глупо.

Два очка я без долгих колебаний отправил в Интуицию.

Внимание! Характеристика Интуиция повышена: 18 → 20.

Свободных очков характеристик: 22.

На пробу. Если этот каменный мешок можно заставить звенеть чуть раньше, чем прилетит по шее, пускай тело прогреет упреждение заранее, до первого настоящего завала.

Под черепом сразу повеяло сухой морозной ясностью, будто к привычной счётной шестерне, крутившейся у меня в голове всю жизнь, с мягким щелчком притёрли вторую — тонкую, из калёной стали. Я моргнул — и зал снаружи ниши ощутимо потерял в скорости.

Свет трона едва сдвинулся к дальним плитам, а я уже знал, где луч заденет колонну. Левый караульный шевельнул наплечником. Я успел взглянуть на тюк у порога раньше, чем туда повернулся его шлем. Вот это уже дело. У станка я так отдёргивал пальцы за миг до того, как лопнет заклинившая стружка. Только там за плечами были годы работы, а здесь хватило двух очков.

Интуиция встала на двадцать, в безупречный ровный ряд: Живучесть двадцать, Ловкость двадцать, Интеллект двадцать, Интуиция двадцать. Дух оставался на десяти — в старый потолок я уже упёрся. Резерв Алтаря Ереси замер на отметке 3539 единиц — неприкосновенный золотой фонд. Свободных очков характеристик осталось двадцать две штуки.

График переноса добра лёг в голову сам собой, сухо и по пунктам:

— Свет ходит проходами. Десять счётов прямым лучом туда, разворот у дальней стены — три счёта, десять счётов обратно. И пауза ровно в тридцать три счёта, когда луч замирает у основания трона. В эту паузу — два челночных рейса быстрым шагом. Всё остальное — вопрос подошв и дыхания.

Отдых закончился. Пора было поднимать задницу и одевать тело в броню.

Я поднялся, размял затёкшую шею и взялся за трофейные пластины.

Пластины я снял с разбитых остовов ещё до перегрузки круга. Нагрудник после штурма держался на 84/100, и добавочная защита пришлась бы кстати. Я приложил одну накладку. Она вошла в пазы — словно для них и сделана. Шагнул, присел. Дребезжит, зараза. В таком виде наденешь — весь ярус будет слышать, куда механик собрался.

Пришлось снять накладку и подстучать обухом по медным лапкам. Согнул самую малость, на полмиллиметра. Надел ещё раз, дёрнул за край.

Щёлкнуло дважды. Держится! По костяшкам узора пробежал свет и перешёл на нагрудник.

Со второй управился быстрее: уже знал, где поджать. Килограммов пятнадцать добавилось, зато руки свободны. Проверил с секирой, сделал пару замахов. Грудь не давит. Можно носить.

— Тихо, соседи. Работаю, — негромко бросил я истуканам, поправляя наплечник. — Богатство оживает на теле. Вчера это был кусок вашей казённой брони, а сегодня — моя персональная страховка от дурака.

У одиннадцатого дрогнула алебарда, двенадцатый приподнял щит. Я замер с секирой, затем медленно опустил её. Да работаю я, дубины, успокойтесь.

Я постучал костяшками по накладкам. Два съёмных слоя защиты. Пусть в следующий раз удар придётся по этому граниту, а до нагрудника с его 84/100 прочности вовсе не доберётся. Расколется накладка — сниму обломки, поставлю новую. Собственные рёбра менять куда хлопотнее.

Я сделал шаг из ниши, прикидывая прямую дистанцию до горловины, поднял глаза — и шаг оборвался сам собой.

Свет трона сошёл с привычной траектории и полоснул косым заходом поперёк центрального зала. Быстро, без шороха, как луч прожектора по тёмной воде.

Ровно на его линии лежал разбитый нагрудник одного из павших стражей — гранитная плита толщиной в ладонь с коваными заклёпками.

Швист!

Глава 13

Я и моргнуть не успел. Луч скользнул по плите — и броня распалась на две половинки. Срез вышел зеркальным, будто камень распустили на алмазном диске с водяной струёй. Половинки постояли секунду на ребре, словно не веря, что их развалило, и с сухим звоном рухнули в пыль.

— Вот же дрянь, — выдохнул я с уважением. — Ни гари, ни оплавленного края. Просто материи запретили держаться вместе.

Не утерпев, я подобрал с пола обломок древка алебарды и метнул его поперёк гаснущего следа луча.

Швист!

Два ровных обломка стукнулись о плиты. Ни дыма, ни искры. Камню просто отменили право быть одним предметом.

— Понятно. Дезинтегратор. Бродячий, с плавающим сектором.

Я вжался в косяк ниши и проверил счётчик:

— Проход — раз, два, три... десять. Разворот — три. Обратный ход — десять. Пауза — ровно тридцать три счёта. В паузу луч сидит на привязи у постамента, как цепной пёс в будке.

Значит, работаем челноком. И строго по приоритетам: сначала смерть и деньги — большая бомба, сердечники и малые заряды. Утварь и тряпки подождут второй очереди.

К брустверу добрался в очередную паузу. Присел у поста оператора, подтянул к себе связку зарядов. Что-то стукнуло под ногой. Я убрал ногу — стук повторился. Так. Это уже любопытно.

Размеренно, в такт тяжёлому подземному пульсу: тук… тук… тук…

Перед столом оператора лежала плита, метр на полтора. Я наступил на неё — в сапоги отдало знакомым толчком подземного канала. Встала чуть выше и осела. Вот тебе и пол, живёт своей жизнью.

Стучало в дальнем стыке, где плита сходилась с монолитом стены.

Я попробовал подцепить край рукой. По перчатке скрежетнул камень; едва успел выдернуть пальцы. Так можно и без них остаться.

— Разводку тебе в дышло, — сплюнул я сквозь зубы. — Ломом тут махать без толку. Надо брать по уму.

Я достал стальной клин и стал ловить момент. Толчок приподнимал плиту — тогда под край удавалось сунуть остриё. С четвёртой попытки попал. Ещё пять толчков, ещё понемногу внутрь. Наконец клин ушёл на ширину ладони, и плита осталась приподнятой.

Я упёрся плечом, поддел плиту снизу — и замер.

В глубине щели торчала рукоять. Гранёная, тёмная, ни ржавого пятна. Её кто-то воткнул туда нарочно, как клин в косяк. При каждом толчке она ударяла о кромку. Вот кто стучал.

Тук. Тук. Тысячу лет подряд — тук.

Я подхватил плиту плечом, высвободил свой клин, подложил его под край и потянул рукоять наружу. Тяжёлый гравировальный резец с клиновидным жалом, длиной чуть больше ладони.

— Идентификация.

Внимание! Идентификация объекта…

Название: Штихель начертателя

Тип: Инструмент

Описание: —

Серые прочерки. Спит и держит параметры при себе. Обычное дело для вещей древних мастеров.

Я переложил резец в ладонь — пальцы сами нашли упоры. Рукоять легла в кисть так, будто её отливали по моему собственному слепку: выемки под фаланги, широкий скошенный упор под подушечку большого пальца, идеальная развеска. Рукоять была выточена под узкую пятипалую кисть человека из плоти и костей.

Холодок прошёл не по коже — по мыслям. В этой тюрьме задолго до меня работал человек. Или кто-то, чертовски на человека похожий.

На внутреннем счётчике до конца паузы луча оставалось одиннадцать секунд. Времени в обрез, но отступать я не собирался — решил закрыть задачу в одну смену.

Штихель вошёл в тот же самый стык, откуда я его вытащил — и пошёл внутрь мягко, как притёртый ключ в родной замок. Не в случайную щель, а в направляющий паз, прорезанный в толще гранита ровно тем же самым резцом.

Десять счётов — штихель утонул по самую рукоять.

Восемь счётов — я с усилием повернул гранёный стержень по часовой стрелке.

В недрах пола что-то щёлкнуло, плита всхрипнула по периметру, приподнялась на два пальца и повисла на скрытом шарнире.

Пять счётов. Я навалился на неё спиной, скрежетнул латами и двумя мощными толчками ног сдвинул гранитную крышку в сторону.

Два счёта. Ноль.

Свет трона со свистом сорвался с привязи и ушёл на штатный круговой маршрут по залу, а прямо у моих сапог открылась глубокая ниша тайника.

Я заглянул в открывшуюся полость. Сантиметров шестьдесят глубиной, сухое дно. По бокам гнёзда: в двух монтажные клинья и зацепной крюк, третье пустует. Примерил к нему штихель — подошёл. Видать, отсюда его и взяли, чтобы заклинить замок снаружи.

— Отличный погреб, — сказал я вслух. — Сухой, надёжный, прямо под рукой. Принимай имущество.

И тут свет трона сошёл с траектории раньше времени.

В затылок кольнуло, и я пригнул голову прежде, чем увидел свет. Луч свернул в коридор. Раньше срока, сука! Я-то рассчитывал, что он ещё ползала будет обходить.

Между поднятой плитой и тумбой едва хватило места для меня в доспехе. Я втиснулся туда, подтянул колени. Сердце колотилось так, что я всерьёз ждал стука нагрудника о камень. Выдохнул помалу. Ещё тише. Нечего помогать этой дряни меня искать.

Линия дезинтегратора вползла в коридор.

Она шла медленно, прощупывая пространство. Скользнула по брустверу — камень на миг вспыхнул изнутри бледной зеленью. Прошла по расколотому нагруднику на тумбе.

А затем накрыла меня.

Свет добрался до сапог. Пополз по коленям, по груди — и полез в лицо. Холод щекотал кожу, словно проводили ледяным гребнем. Я смотрел прямо в сияние и ждал, когда заболит. Секира осталась у тумбы. Хотя много бы я успел с секирой.

Не больно. Но чертовски тревожно.

Луч задержался на мне на три счёта, скользнул дальше по стене коридора и лениво уполз обратно в главный зал.

Я шумно выдохнул и сполз по стене на пол.

Живой.

Я ощупал лицо, грудь. Всё на месте. Луч меня видел — это уж наверняка, три счёта по голове елозил. Но оставил целым. Значит, умеет выбирать, кого резать, а кого только осмотреть. Что он нашёл во мне подходящего, знать бы ещё.

Трон держит весь периметр на строгом учёте. И меня лично поставил на карандаш. Отныне весь быт в этой берлоге придётся вести с постоянной оглядкой.

— Учтём и мы вас, граждане начальники, — пробормотал я, поднимаясь на ноги. — Посмотрим ещё, кто кого перепишет.

До конца тусклой смены я работал челноком без перекуров, и каждый рейс напоминал выверенную проходку через контрольно-следовую полосу.

Сперва я убрал в погреб бомбу и четыре малых заряда. Всё это лежало тут же, у бруствера, — таскать взрывчатку к лежанке через зал незачем. Пудовый корпус опустил на сложенный брезент, заряды уложил отдельно. Проверил, чтобы запалы ни во что не упирались. Вот теперь можно заниматься хозяйством, а не ждать, когда собственное добро рванёт под ногой.

Следом спрятал сердечники под номерами три и шесть. Развернул плотный плащ над тайником и по одному опустил кристаллы в боковое гнездо. Между ними проложил ткань: биться гранями друг о друга им совершенно ни к чему.

Через зал оставалось перенести походную утварь, обломки гранита и широкая плита от срубленного пилона. Плиту я сначала катил перед собой на ребре, присев на корточки, как тяжёлую бочку, а на последних трёх метрах у входа поднял на горб. В нише она легла на два массивных гранитных обломка, сработавших ножками. Получился верстак, которому сносу не будет.

Пух тут же деловито взобрался на столешницу, потоптался, проверяя конструкцию на прочность всеми четырьмя лапами, спрыгнул и с чувством собственного достоинства улёгся прямо под ней. Верстак принят комиссией.

В самой нише зверь помещался с трудом: если ложился поперёк тюков, его толстая морда неизбежно торчала наружу, прямо в проход зала. Казённая кружка стояла у порога на своей незыблемой позиции, и перешагивать через неё стало первым неписаным законом нашего дома.

Окончательную планировку берлоги я зафиксировал вслух, проговаривая сектора по-военному:

— Сектор отдыха — дальняя глухая стена. Рабочая зона — стол-плита у входа. Арсенал и склад ГСМ — погреб в коридоре под плитой. И вода.

С водой вообще получилось на редкость удачно.

Дальняя угловая плита в самой глубине ниши оказалась на ощупь ледяной, и по её стыку я заметил тонкую полоску свежего инея. Поскрёб пальцем: под коркой прозрачного льда плескалась чистая вода. Естественная гранитная лунка глубиной в две ладони, полная до краёв, и вода в ней была абсолютно живая, студёная, без малейшего привкуса затхлости или тины.

Я проследил за каплями на шве. При очередном толчке подземного канала плита чуть теплела, иней опадал в лунку. В тусклую смену здесь наверняка намерзала новая корка. Лишь бы воды прибывало быстрее, чем Пух успеет вылакать. А судя по мокрому краю чаши, до нас она вообще переливалась на пол.

— Пей, — разрешил я лохматому. — Только всю сразу не выхлёбывай. Это теперь наше стратегическое хозяйство.

Пух пил так, что слышно было на ползала. Потом поднял мокрую морду и посмотрел на меня. Согласен, дружище. Хорошо устроились.

Я сел на край подстилки, огляделся. Верстак под рукой, до воды можно дотянуться, за взрывчаткой надо идти в коридор — и слава богу. Пух устроился у порога рядом с кружкой. Пожалуй, так и оставим.

С порога были видны три оставшихся остова: семёрка, восьмёрка и девятка. В каждой разбитой грудине тлел сердечник. На сегодня хватит, пальцы уже деревянные. Утром займусь ими.

Ближе к концу смены я присел у порога и официально отчитался кружке:

— По гарнизону имеем следующее: погреб с двумя первоклассными батарейками, неиссякаемую поилку, монументальный верстак и двух глухонемых соседей в карауле. По боевому плану на завтра — разобрать три остова у трона и вынуть из них ещё три сердечника. По странностям — гранёная рукоять из стыка, которая легла в мою клешню как родная. Вопросов пока куда больше, чем ответов, товарищ казённая кружка. Но фронт работ понятен.

Кружка молча держала оборону на пороге.

И тут свет на очередном обратном круге завис прямо надо мной.

Упреждение в затылке кольнуло за полсекунды: линия шла по расписанию, но у границы ниши не свернула. Замерла на месте и уставилась в упор.

Я сидел не шевелясь и вёл счёт про себя. Тридцать три счёта штатной паузы вышли. Сорок — луч не двигается. Пятьдесят — луч стоит монолитом. На шестидесятом счёте у Пуха нервно дёрнулось правое ухо, у меня мелко задрожало веко, а яркая сияющая полоса лежала на моей груди, как багаж, вываленный на досмотровый стол, и уходить явно не собиралась.

Тогда я перестал прятать взгляд и стал читать её сам — в ответ, снизу вверх, точно так же, как рабочий читает чертёж незнакомого узла, пока контролёр ОТК изучает его пропуск.

Линия лежала строго на нагруднике. Если быть совсем точным — на трофейных гранитных пластинах.

Она двигалась по костяшкам защитного контура крайне медленно, метка за меткой, словно дотошный кассир в банке пересчитывает подозрительную пачку купюр. Задержалась на стыке трофейной накладки и родного доспеха. Затем дважды, туда и обратно, прощупала мой короткий замыкающий шов у скола. Вернулась на сложный древний узор — и только после этого плавно поползла в сторону центрального зала.

Проверила. Прочитала. И ушла дальше по кругу, словно ничего не произошло.

Древняя машина читала трофейные пластины. Охрана читала узоры на панцире стража. Я носил на груди чужие выбитые строки, и трон безошибочно опознавал их — по шагу насечки, по геометрии костяшек и по моему корявому ремонтному шву.

— Почерк, — сказал я вслух в пустоту зала. — У всей этой гранитной чертовщины есть единый инженерный почерк.

Весь огромный зал вокруг нас лежал как раскрытая каменная книга: силовые дорожки в плитах пола, контуры на стенах, строки команд на грудной броне. А в кулаке у меня лежал идеальный гранёный грифель — сделанный ровно под такую же человеческую руку.

Первыми на подробное чтение пойдут трое убитых стражей у трона. Мёртвые говорят куда тише живых, зато никогда не перебивают старших по званию.

— Ложимся на стол, каменный друг, — сказал я и ободряюще похлопал ладонью по столу-плите, возле которого лежал седьмой остов.

Верстак я с первыми лучами яркой смены выволок из ниши прямо к подножию трона: таскать на горбу три спёкшиеся полуторатонные туши к верстаку было верхом глупости, а плита на двух каменных обломках прекрасно перемещалась в одних руках за пару заходов.

Рядом со столом уже лежала первая заготовка: остов номер семь, развалившийся вывернутой грудной клеткой к потолку. Перед началом работы я обошёл всех троих, словно дотошный военврач перед сортировкой раненых: седьмой остов был самым разбитым и растрескавшимся, девятый — со средней степенью повреждений, а восьмой спёкся в монолитный упрямый булыжник, к которому с наскока было страшно подступиться.

В сочленениях каменных доспехов у входа в нишу противно взвизгнула пыль: оба караульных истукана подались корпусами вперёд, отслеживая каждый мой жест. Пух уселся прямо у ножки верстака, аккуратно пристроив рядом казённую кружку. Получился штатный часовой с личной поилкой при полевом ремонтном госпитале.

— Порядок работы классический, лохматый, — сказал я зверю, доставая инструмент. — Начинаем с самого битого. Учиться надо на том, что уже наполовину сломано.

Я рассчитывал управиться быстро: поддеть сердечник лезвием, выщелкнуть из оправы, завернуть в брезент и унести в погреб. Делов на пять минут с перекуром.

Я подошёл к седьмому остову, нащупал пальцами грань багрового кристалла и аккуратно потянул его вверх из каменного гнезда буквально на два пальца.

Зал буквально взвыл.

Визг ударил прямо из оправы — пронзительный, словно победитовым резцом на максимальных оборотах резанули по сырому стеклу. Звук бил по барабанным перепонкам, взмывал под высокий свод, дробился эхом о дальней колоннаде и возвращался обратно удушающей волной, поднимаясь на октаву выше, будто раненый камень истошно орал от боли.

Оба караульных стража у входа в нишу синхронно шагнули вперёд.

Тяжёлый шаг двухметровых монолитов сотряс гранитные плиты зала: бух! бух! В пустых прорезях шлемов яростно вздулись синие шары боевой маны. Одиннадцатый перехватил алебарду, а двенадцатый выставил щит. Ещё два шага — и они снесут меня вместе с верстаком.

Я мгновенно опустил кристалл обратно в гнездо. Мягко, теми же двумя пальцами, притёр его до упора в посадочное место.

Визг оборвался на полуноте, словно перерубленный кабель под током.

— Тихо, соседи, — негромко, ровным голосом произнёс я, не делая ни единого резкого движения. — Свой идёт. Плановое техническое обслуживание узлов и агрегатов. Строго по утверждённому регламенту.

Стражи замерли над раскуроченным остовом. Простояли неподвижно добрых десять счётов, со скрипом провернули шеи, глядя то на меня, то на кристалл, и так же синхронно отшагнули назад к входу в нишу. Но шлемы их остались чуть довёрнуты в мою сторону. Расходная статья: теперь они пасли меня куда плотнее прежнего.

Я присел возле кристалла. Вокруг оправы ещё бежал свет — жилки остались целы. Потянул сердце, и оно подняло тревогу. Теперь одиннадцатый с алебардой смотрит сюда, щитоносец тоже глаз не сводит. Отлично. Ещё бы публику рассадить поближе.

— Тише, лохматый, — прошептал я. — Быстро уже попробовали. Теперь будем вынимать по-хорошему, пока эти двое снова не завелись.

Пух обнюхал край стола, посмотрел на караульных и прижал уши. Видит, кому тут мешает шум.

Спёкшиеся туши поддавались со скрипом и матом.

Перегрузка сварила их так, что слесарю оставалось удавиться. Обломки алебард торчали из нагрудников, наплечники срослись с рёбрами. В перчатках я только скользил по шлаку. Снял — тут же разодрал подушечку пальца о заусенец. Великолепное начало смены.

— Разводку тебе в пассатижи, — сплюнул я в сторону, зализывая сорванную мозоль на суставе. — Это тебе не мясницкий разделочный стол. Тут ювелирная хирургия нужна.

Я сходил за клиньями и крюком. В наплыве на седьмом остове нашёл шов, завёл туда остриё и надавил. Поперёк не шло; повернул клин вдоль спайки — край подался. Подцепил его крюком и потянул к себе, упираясь сапогом в тушу.

Чпок! Слетела корка, под ней показалось вваренное лезвие. Я повторил приём. Ещё пласт. Шлак расслаивался там, где его прихватило волной, только стык надо было брать вдоль. Я отвёл разбитое железо в сторону и полез глубже.

Пух обнюхал снятый кусок, чихнул и отвернулся. Правильно, хвалить пока рано. Впереди ещё две такие туши, а я лишь одну грудь расчистил.

Темп упал ощутимо. На седьмой остов у меня ушёл добрый час упорной возни. Девятый сидел ещё крепче — его волна захлестнула раньше, и шлака нагорело вдвое больше. График работ пришлось перекраивать прямо на ходу: на три остова уйдёт вся светлая смена до последней капли. Изучение букв придётся отложить на ночь.

А остов номер восемь наотрез упёрся сердечником.

Кристалл сидел в посадочной оправе так, будто его туда вогнали на горячую посадку. Я попробовал аккуратно поджать его клином снизу — металлическая рама поползла вместе с куском грудной клетки, оправа угрожающе хрустнула; на прозрачной грани кристалла осталась царапина от клина.

— Чёрт, — одними губами прошептал я и мгновенно отдёрнул руки.

Это был трофей высшей пробы. Трофей, за которым стоял смертельный штурм в тысячу шестьсот пятьдесят шесть очков за штуку. Двое суток изматывающей пахоты, вычищенный зал, семь ступеней прокачки — всё это было заплачено вот за такие холодные багровые кулаки чистой силы. Расколоть хоть один дурным слесарным нажимом — я б себе этого до конца жизни не простил.

Я перестал давить и включил слух. То самое второе колесо, которое со вчерашнего дня тикало под черепом благодаря двадцатке в Интуиции. Глаза я вовсе закрыл — свечение настенных жил сейчас только сбивало с толку, как дальний свет встречного грузовика на узкой колее.

Натяжение в оправе дышало.

Оно держало наглухо — и на миг отпускало. Сжимало — и расслаблялось. Я положил голую ладонь на металлическую раму гнезда, притёр кожу к холодной бронзе и поймал ритм: удерживающее поле напрягалось при толчке силового канала под полом и ненадолго слабело следом. Подземная гирлянда гнала ману мощными импульсами, и оправа вела себя точно так же — как циклопический электрический хомут, который раз в секунду разжимается на ничтожную долю мгновения.

Окно безопасного разбора находилось ровно в этой микропаузе.

Дальше я работал строго по часам подземного сердца.

Толчок канала — замираю каменным изваянием.

Пауза — лёгкий проворот крюка ровно на полмиллиметра.

На каждом толчке крюк пытался вырваться из ладони. Я держал, ждал — и, едва хватка оправы слабела, выбирал ещё полмиллиметра. Медленно. Зато рама наконец подавалась, а кристалл оставался цел.

Кристалл сидел уже неглубоко, пальцы сами тянулись его выхватить. Я взглянул на караульных. Оба смотрели сюда. Угу. Один раз уже поторопился — до сих пор в ушах звенит. Сперва крепёж, потом жилы, и лишь затем хвататься за добычу.

— Держатели. Контур. Сердечник. Лапой не трогать, — отчеканил я вслух для себя и для лохматого, беря в пальцы штихель. Ритуал надо было вбить в пальцы до автоматизма.

Я вернулся к седьмому остову и взялся за держатели. Штихель вошёл в спайку у основания гнезда седьмого остова и срезал крепёжные прутки один за другим короткими движениями на излом. Прутки сдавались без сопротивления, сухо щёлкая.

Освободив держатели, я повёл лезвие штихеля по внешнему кольцу оправы, перерезая бледные капилляры магических жил. Жилы угасали с еле слышным шипением, как перегорающая спираль в лампочке.

Оставался сердечник. Я обхватил его ладонями, дождался, когда толчок отзвучит в подошвах, и потянул вверх на два пальца.

Кристалл вышел из пазов и оттянул руки. Он весил добрых полтора килограмма — ледяной, плотный, пульсирующий скрытой мощью. Мёртвый металл смолчал: тревожку я снял с охраны на полвздоха раньше, чем в ней успел зародиться ультразвуковой визг.

— Лапой не лезть, — строго предупредил я Пуха, который уже сунул свой влажный нос прямо в открытую раму. — Порядок операций не нарушать. Медведь с обожжённым носом — обуза для производства.

Я положил седьмой на стол и перешёл к девятому. Шлака на нём было больше. Снял наплыв штихелем, добрался до прутков. Один щёлкнул, затем второй. Подрезал жилы, дождался паузы после толчка и вынул сердечник. Караульные даже головы не повернули. Я положил добычу рядом с первой и только тогда выдохнул. Два есть.

Я отнёс оба кристалла в коридорный погреб и вернулся к восьмому номеру. И вот тут меня ждал сюрприз.

Восьмая оправа на привычный нажим ответила звоном. Штихель снял стружку и встал. Я завёл клин, даванул — опять глухо. Пригляделся к срезу и присвистнул. Металла-то вдвое больше, чем на двух предыдущих!

Двойная стенка.

Я зашёл штихелем сбоку, прорезал внешний слой, зацепил крюком. На следующей паузе потянул всем телом. Рама хрустнула и отошла. Я удержал её, чтобы не грохнулась об пол и не подняла весь караул.

А под ней обнаружилась вторая оправа...