Медузий манок

Пролог

Талия ан Камиан замедлила шаг, разглядывая рослое змеехвостое существо, беседующее с Царузом, привратником пещеры Изощрённо Проклятых. Ошибки быть не могло: возле проходной стояла госпожа Ниршимнорх – бывшая рабовладелица, которую алайка[1] без зазрения совести сама продала в рабство своему приятелю Гаррлу всего пару недель назад.

– Как Царуз мог впустить её сюда?! – прошипела Талия. – Ему ведь наверняка рассказали о...

– О роковой роли, которую ты сыграла в её судьбе, – подсказал Риджи, поглаживая щёгольскую бородку.

– И как она смогла сбежать? Надеюсь, хоть Гаррл не пострадал! Что же теперь...

– Ты становишься нервной, – перебил её тычком носа под колено Энаор. – Почему именно сбежать? Гаррл запросто мог послать её к нам с каким-нибудь поручением. Вон, смотри, у неё и портреты наши в руке, на случай если придётся нас разыскивать. Видать, что-то срочное.

– Да, конечно, и что это я сразу... – подумав мгновение, смущённо кивнула Талия.

Из кулака Мнорх действительно веером выглядывал сложенный гармошкой листок, на котором угадывались очертания бледной рыжеволосой девицы с чёрными кошачьими ушами и крупной пантеры в ошейнике с ядовито-зелёными каменьями.

Драконью морду Царуза перекосило, словно от зубной боли, – видимо, беседа с Мнорх вышла не особенно приятной. Раздражённо сверкнув глазами, он с шумом захлопнул дверь сторожки, чуть не прищемив гостье хвост. Та раздула капюшон от возмущения.

– Ну и что тут у нас происходит? – Фаргон скрестил руки на могучей груди, будто пародируя самоуверенную позу змеи.

– С-сиятельная госпожа Талия, господин Энаор! Хозяйка Гакатис просит вас навестить её в школе при первой возможности, – издевательски смиренным тоном проговорила змея, демонстративно глядя мимо него.

– Тебя купила Чариона Гакатис? – полюбопытствовал эал[2].

Мнорх кивнула.

– Тогда понятно, откуда портретец. Я давно предупреждал Чариону: в красках, которыми она пользуется, слишком много компонентов, дур-рно влияющих на мозг. А она всё – иммунитет, иммунитет... – обнюхивая чей-то длинный узкий след, пробормотал Энаор.

– Давай сходим прямо сейчас? – предложила Талия. – Терпеть не могу гадать и волноваться.

– Как пожелаешь, хозяйка ан Камиан. – Эал бухнулся в ноги подруге, пребольно стукнув её подбородком по костяшке пальца.

– Только не опоздайте к ужину – у нас ведь сегодня праздник! – строго напомнил Фаргон. – И смотрите не наедайтесь там!

– И старайтесь дышать через раз, – посоветовал Риджи.

____________________________

[1] Алаи (кошки Аласаис) – раса сотворённых наэй Аласаис разумных нестареющих человекообразных существ, имеющих ряд кошачьих черт и способных принимать кошачий облик. Обладают душами, наделяющими их умением влиять на чувства, ощущения и желания окружающих, читать и внушать мысли, не прибегая к магии, а также даром видеть особенности чужих душ.

[2] Эалы (тёмные алаи) – самая многочисленная из пород алаев. Помимо прочего, её представители отличаются угольно-чёрными кожей и волосами. Подробнее см. в Словаре.

Глава 1. Картина маслом

Подходя к школе живописи имени Гакатиса Талия и Энаор не заметили ничего подозрительного. Просторное стеклянное здание, притворявшееся десятком сплётшихся щупальцами медуз, гостеприимно сверкало вереницами огней. У главного входа царило привычное оживление. Гости города обступили решетчатый стенд с крошечными магически растиражированными пейзажами Бездны. Торговавший ими парнишка едва успевал распихивать монетки по десятку карманов непомерно широких штанов. Туристы побогаче приценивались к выставленным чуть поодаль оригиналам картин, стеклянным безделушкам и колючим поделкам из лакированных стеблей лэнэссер. Высокий мужчина с лицом сплошь покрытым желтыми завитками терзал вопросами девицу, кокетливо прикрывающую улыбку веером рекламных буклетов. Стайка детишек наблюдала, как уборщик бросает в ларшевое озеро перепачканные красками тряпки: сгорая, каждая выдыхала облачко цветного дыма. Это зрелище впечатляло их куда больше выраставшей из огненных «вод» Натурщицы – главной достопримечательности этих мест. Её многослойный купол, будто отлитый из алой карамели, гордо вздымался на изящно изогнутых багровых щупальцах. Глубоко утопленное в него золотистое кольцо зева мягко сияло сквозь стеклянистую плоть, наполняя её таинственными оранжевыми отсветами.

– Может, Чариона снова начала видеть кошмары? – глядя на портал-медузу, предположила Талия.

Энаор оставил её реплику без внимания: он демонстрировал роспись на подушке своей задней лапы незнакомке, благоговейно опустившейся на колени.

– Это работа кожевницы Монео из пещеры Изощрённо Проклятых, – с улыбкой сообщила ей Талия. – Скажите Царузу, привратнику, что хотите с ней связаться, и он всё устроит.

Благодарности поклонницы прекрасного заглушило негодующее шипение Мнорх, заметившей, что гости её госпожи отстали. Кончик длинного хвоста сложным образом изогнулся – не иначе в каком-то оскорбительном жесте – и змея скрылась во входном проёме.

Алаи протолкались через толпу и вошли в один из корпусов. Талия потуже затянула шарф: зачарованное стекло здания превращало тёплый золотисто-алый безднианский свет в призрачное льдистое сияние, от которого ей всегда становилось зябко. На вращающемся постаменте в центре холла разместилась целая выставка метательных кинжалов с богато изукрашенными рукоятями. Мнорх бросила на них тоскливый взгляд, прошуршала мимо и выкатила из ниши в колонне несколько летающих сидушек. Не глядя швырнув две из них под ноги гостям, она устроилась на третьей, свернув хвост жирной спиралью.

– Чуешь? – мысленно спросил Талию Энаор.

– Чую, – ответила та: в воздухе витал страх, и это определённо не был страх перед экзаменами.

Летушки стремительно вознесли пассажиров под самый купол, где в толще стекла располагались кабинеты преподавателей и директрисы, госпожи Чарионы Гакатис.

– Благодарю, что так быстро откликнулись! – с теплотой сказала та, выпроводив Мнорх и усадив гостей в бархатные кресла с ножками сплошь обклеенными рыболовными крючками. – Береги штаны, Талия, на твоём развеялись защитные чары, и оно колется.

– Поняла, – кивнула алайка, тут же воспользовавшись предлогом забросить ноги на сиденье.

– Что-что, а владеть собой Чариона всегда умела. Внутри вся аж трясётся от ужаса, а по виду и не скажешь, – мысленно прокомментировал Энаор.

Госпожа Гакатис и впрямь выглядела безупречно: гордая осанка, идеально-серая кожа, чёрные глаза, блестящие как полированные агаты, пучок лоснящихся щупалец на затылке. Гранёный турмалин в её ноздре соперничал по яркости с кончиками пальцев, будто небрежно обмакнутыми в ярко-розовую краску, и накладными ресницами цвета фуксии, треугольниками обрамлявшими глубокие впадины на висках.

– Давай сделаем вид, что ничего не заметили. Ей так стыдно за свой испуг... – также беззвучно ответила Талия и уже вслух спросила: – Чари, так что же у тебя стряслось?

– Мне нужно срочно уехать – на несколько недель или даже месяцев. Я, скажем мягко, перешла дорогу весьма влиятельному и... недоброму существу, – без обиняков призналась Чариона.

– И что, ты хочешь, чтобы мы пожелали тебе доброго пути? – насмешливо дёрнул ухом Энаор. – Учти, мы алаи, а не танаи, удачу не принос...

– Я хочу, чтобы вы приглядели за школой, пока меня не будет, – перебила его Чариона.

Талия икнула от удивления.

– Мы? Вот – мы? За школой?

– Мой преподавательский стаж весьма невелик, хотя каждый день возни с юной госпожой ан Камиан и следует засчитывать за три, – сказал Энаор.

– Изначально я хотела предложить это и Риджи тоже, но потом вспомнила, что двое из наших наставников родом из Лар-эрт-эмори. Они не поладят, – невозмутимо заявила Чариона.

– Но почему нам? Почему не твоему заму? Не кому-то из старших преподавателей? – спросила Талия.

– Мой зам уволился. Как и все преподаватели, которым я могла доверить это дело.

– Всё настолько плохо?

– Хуже не бывает. Для меня. Но, уверена, не для школы, если я, конечно, перестану – хотя бы на время – быть её директрисой. Я бы не просила вас о помощи, если бы не была убеждена, что вам ничего не угрожает.

– Но ты же не думаешь, что мы удержимся от расспросов? – протянул Энаор.

– Мы отмечали эморийский День живописца, – поджала и без того тонкие губы Чариона. – Шумно. Я, признаюсь, выпила лишнего. Завязался спор, я утверждала, что магия искусства сильнее... просто магии, и кто-то подбил нас с Цмером, нашим штатным чародеем, устроить соревнование: тот, кто сможет создать предмет наибольшей оскорбляющей силы, станет победителем. Я согласилась.

– Чари, Чари, а с виду такая приличная, почтенная дама, – закатил глаза Энаор.

– Это всё гнусное эморийское влияние, как сказал бы наш Риджи. Пьянству бой, – хмыкнула Талия. – И что же было дальше?

– Нам предложили нарисовать по карикатуре. Цмеру разрешалось наложить на изображение эмоциональные чары, а я должна была ограничиться лишь художественными средствами.

– И, надо полагать, вашей моделью стал не один из участников попойки, – снова влез Энаор.

– Для чистоты эксперимента мы решили изобразить Балакроча, мэра Пенной пещеры. Он попортил нам много крови, когда мы хотели открыть там филиал. Да и в целом личность… пренеприятная. Должна сказать, работая над его портретом, я превзошла саму себя. Все признали, что мой рисунок производит куда более сильное впечатление, чем заколдованный набросок Цмера. Мы провозгласили тост за торжество подлинного искусства... И больше я ничего не помню. – Чариона скрестила руки, характерным жестом спрятав пальцы в кармашки на рукавах. – Я не вспоминала об этом глупом эпизоде до тех пор, пока не обнаружила шкуру своего ручного пикки натянутой между столбиками кровати. На его коже была выжжена та самая карикатура, только вместо головы господина мэра была моя собственная.

– Уверен, она была выполнена гораздо хуже всего остального. Безвкусная, оскорбительная подделка, – любезно осклабился Энаор.

– Я так и не смогла вычислить того, кто послал портрет Балакрочу, – продолжала Чариона. – Признаю, что это могла быть даже я сама, учитывая, в каком состоянии я тогда находилась.

– Значит, ты бежишь от гнева Балакроча? – проговорила Талия.

– Верно.

– Зачем же так сразу? Может, ему хватило убийства твоего пикки? Ты всего лишь нарисовала на него карикатуру, а он...

– Ну Талия, не все такие жесткобрюхие, как ты, – усмехнулся Энаор. – Некоторые существа весьма и весьма ранимы, особенно в том, что касается их внешности. Я вот, например, вряд ли когда-нибудь перестану видеть в кошмарах дивное изваяние, которое юные ученики дорогой Чарионы подарили мне на прошлый Лэннэсеропад.

Талия едва удержалась от улыбки, вспомнив кривомордую, косоглазую пантеру из папье-маше, с гордостью преподнесённую его высоконагломордию детской группой школы. Фаргон с трудом отбил скульптуру у Энаора, решившего использовать её в качестве когтеточки, и упрятал неоценённый шедевр куда-то в подвал.

– Так почему ты считаешь, что он не остановится на пикки? – переспросила Чариону Талия.

Художница горько расхохоталась.

– Потому что после этого двое моих студентов отравились краской, третьему чуть не выклевала глаз птица, которую он рисовал, четвёртый получил ожоги от внезапно вспыхнувшей кисти, а пятому чудом не переломало ноги, когда его летушка ни с того ни с сего разогналась и со всей силы врезалась в стену...

– Я тут подумал, не пойти ли мне тоже поучиться живописи? Увлекательный, оказывается, процесс, столько приключений, – мурлыкнул Энаор.

– Но стоило мне прожить три дня у подруги, как эта полоса неудач внезапно прекратилась, – не обратила на него внимания Чариона. – И началась снова, как только я вернулась. Теперь вы понимаете, почему я хочу... считаю себя обязанной уехать?

– Конечно, – склонила голову Талия.

– Да уж, конечно, – мысленно фыркнул Энаор. – Ты же чувствуешь, что она врёт!

– История с Балакрочем – правда. Но так сильно боится она вовсе не его, – была вынуждена признать алайка.

– Кто бы мог подумать, что Чари окажется ничуть не лучше Лури. Одна бросает нас при первых признаках опасности, вторая так и вовсе пытается подставить, – язвительно протянул Энаор.

– Она на самом деле верит, что нам ничего не угрожает.

– Да-а?

– Ну хорошо, она верит, что у нас есть все шансы выпутаться, в отличие от неё самой, – поправилась Талия. – И... мне кажется, тут пахнет местью. Она хочет, чтобы тот, кого она боится, набросился на нас и обломал зубы. Не знаю, как иначе истолковать её чувства.

– Всё это крайне занятно.

– Мне тоже любопытно, хоть и обидно.

– Посмотрим, предложит ли она достойную компенсацию за твои моральные страдания. И наши возможные увечья.

– Чариона, быть может, тебе стоит нанять профессионального управляющего? – предложила Талия. – Ведь мы с Энаором совсем ничего не понимаем ни в руководстве школой, ни в живописи.

– Я дам вам подробнейшие инструкции. Сама найму преподавателей на... открывшиеся вакансии. Оставлю солидную сумму на расходы, помимо тех денег, которые заплачу лично вам. А с непредвиденными ситуациями, я уверена, вы справитесь как никто, история с приютом Святого Куба – лучшее тому подтверждение. Но главное, я могу вам доверять.

– И-и-и приз «Лицемер года» уходит Чарионе Гакатис из Бездны! – мысленно восхитился Энаор. – Давай, давай согласимся на её предложение. Я ей тут такое устрою...

– У нас будет возможность связаться с тобой? – спросила Талия.

– Нет. Извини, но я должна исчезнуть по-настоящему. Никаких контактов, – мотнула головой Чариона. – Я не хочу, чтобы кто-то из-за меня пострадал. Включая вас.

– Как приятно сознавать, что в груди некоторых наших друзей бьются благородные сердца! – шмыгнув носом, слизнул воображаемую слезу Энаор.

Чариона отвела глаза.

– Мы постараемся тебе помочь, – решилась Талия. – Надеюсь, Энаор не распугает всех твоих учеников.

Чариона благодарно прижала руки к горлу.

– Так, скажи-ка мне, пока ты ещё здесь, вы давно проверяли охранные чары? – деловито осведомился Энаор. – Как-то странно, что подручные Балакроча могут пакостить на твоей территории, ничем себя не выдавая.

– Конечно, мы проверили их уже не раз. Я даже пригласила специалиста со стороны, раз уж ни я, ни мой штатный маг никаких брешей не увидели. Но и он ничего не нашёл.

– Есть вероятность, что господин мэр подкупил кого-то из твоих подчинённых?

– Я не стала бы исключать такую возможность. Увы, я не телепат. В отличие от вас, – многозначительно двинула челюстью Чариона.

Открыв ящик, она выложила на стол несколько листов пергамента, сшитых суровой ниткой, и кольцо-печатку с гравировкой в виде стайки крошечных медуз.

– Это инструкция по пользованию охранной системой. И дубликат управляющего кольца – я перенастроила его на Талию.

– Она даже не сомневалась, что мы согласимся, – помыслил Энаор.

– Что я соглашусь, – поправила его Талия. – Глупый и наивный комок меха.

– Инструкция к магическому устройству – на бумаге? – недоумённо воззрился на Чариону Энаор.

– Да. Считайте меня параноидальной, но я предпочитаю именно такие. Все эти магические обучалки и тому подобное... Кто знает, что они могут запихнуть в голову помимо нужной информации, – передёрнула плечами художница. – Вспомните хотя бы пирожковый скандал

– Тебе тоже пришлось расставлять платье? – бесцеремонно полюбопытствовал эал.

– Моя любимая ученица умерла тогда от заворота кишок. К счастью, у неё было запасное тело и при смене оболочки чары пекаря всё-таки слетели с её души.

– А были и такие, кто, перевоплотившись, бежали за добавкой?

– Говорят, были. Вот поэтому я всегда проверяю на наличие магии любые покупки. И не позволяю никому ничего вкладывать в мою память без крайней надобности, – мрачно сказала Чариона и вернулась к прежней теме: – Я пробуду здесь ещё несколько дней – закончу с делами. Пожалуйста, зайдите ко мне послезавтра, я хочу устроить общее собрание, официально представить вас в качестве...

– Наместников твоего величества, – ввернул Энаор.

– Да. Именно это я и хотела сказать, – улыбнулась ему Чариона. – Тогда же я передам вам остальные ключи и коды. Можете пользоваться моим кабинетом, я уже вывезла отсюда все личные вещи, а то, что осталось, – в полном вашем распоряжении.

На браслете директрисы вдруг тревожно замигал алый камень. Она несколько мгновений вглядывалась в него, а затем звенящим от напряжения голосом сказала:

– Извините, это срочно. Мне придётся уйти.

Не дожидаясь ответа, она отступила от стола и истаяла розоватым дымком.

– Ну и разговорчик у нас получился... – откинувшись в кресле, помыслила Талия.

– А что тебе не понравилось? Всё сжато и по существу, – ответил Энаор.

– Видимо, она боялась, что я могу решиться прочитать её мысли.

– Хорошо, что ты этого не сделала. Так гораздо интереснее. Можно устроить целое расследование.

– Или просто подождать, пока кто-нибудь придёт по наши шкуры.

– Ждать – для слабаков.

– И чем именно сильномогучий Энаор желает заняться вместо ловли на живца?

– Для начала он пошлёт свою ученицу хорошенько покопаться в охранной системе. Не в этом хлипком новоделе, который обследовала Чариона, а в том, надстройкой к чему он является. Я имею в виду старую добрую магию, сотворённую ещё при папаше Гакатисе.

– Если она так хороша и надежна, зачем понадобилось её модифицировать?

– Подумай десять секунд и ответь сама, – закатил глаза Энаор. – В чём разница между уединённой лабораторией волшебника-экспериментатора и популярной школой живописи?

– В наличии бегающих повсюду детишек, которые вдобавок всё время что-нибудь колдуют. И их обвешанных всякой магической всячиной родителей, – сделав, как велено, сказала Талия. – Понадобилась более тонко, точно настроенная распознавалка «друг-враг».

– И о том, насколько успешно магам удалось интегрировать её в старую систему, ты расскажешь мне после осмотра – в качестве квартального зачёта, – щёлкнул клыками Энаор. – То-то я позабавлюсь!

– Изверг, – вздохнула Талия.

Словарь

А

Адоры – одна из рукотворных рас Энхиарга (созданы Адорнатаном Градором). Благодаря особенностям своих душ обладают духовной связью с живой и неживой природой, которой преданно служат, защищая её (порой с оружием в руках) и изыскивая пути взаимополезного сосуществования с нею разумных созданий. Мастера на все руки, борцы за права трудящихся. Выглядят как высокие, широкие в кости человекообразные существа с густыми волосами и крупными, выразительными чертами лиц. Цвет кожи, глаз, волос может быть любым. Своеобразие облику адоров придаёт их пристрастие к вживлению в плоть растений и камней-кабошонов. Например, члены экологической организации «Зелёные бороды» прививают на свои подбородки и щеки пучки длинной шелковистой травы. Обычные адоры редко носят длинные бороды – как естественные, так и наращённые.

Адорнатан Градор – наэй (по другой версии – бог), фаом которого изначально были почва, горы и камни, однако на данный момент к зоне его влияния можно отнести всю живую и неживую природу. Адорнатан тратит много сил, обучая разумных существ способам гармоничного сосуществования с другими живыми организмами, сохранение памятников архитектуры и произведений искусства, накопление знаний (в первую очередь связанных с различными ремёслами), обмен ими и подъём престижа рабочих профессий.

Алаи (кошки Аласаис) – раса сотворённых наэй Аласаис разумных нестареющих человекообразных существ, имеющих ряд кошачьих черт и способных принимать кошачий облик. Обладают душами, наделяющими их умением влиять на чувства, ощущения и желания окружающих, читать и внушать мысли, не прибегая к магии, а также даром видеть особенности чужих душ.