Медная Дева

Пролог

Газета «Эхо Города». Август 2006 года.

Происшествия.

Следственными органами возбуждено уголовное дело по факту исчезновения семнадцатилетней девушки В. Петровой (фамилия изменена). Брату пострадавшей предъявлено обвинение по статье 105 УК РФ. Мать подозревается в соучастии. Следствие утверждает, что против подозреваемого говорят следы крови на одежде, и нож, найденный в доме, где проживала потерпевшая, со следами крови последней. Свидетели говорят, что В. была в плохих отношениях с матерью и старшим братом, и не раз подвергалась насилию с их стороны. Подозреваемые вину отрицают, утверждая, что после ссоры в доме, девушка ушла, после чего они её не видели. Тело В. до настоящего момента не найдено.

***

Долина Огненные Склоны близ Манеса.

Герцогство Крисия.

— …Она мне говорит, загадку отгадаешь, так я с тебя полцены возьму.

— И ты согласился, ясно дело.

— Ну, так, денег у меня всяко меньше, чем смекалки. Давай, говорю. А она: Как мужик называется, который всю ночь может?

–… не знал, что у этого есть название.

— Я тоже с ходу не понял. А она мне: Пустозвон, говорит! Пустозвон!

— Ахахаха!.. Ну и девка!

— Выложил я полную цену, короче. Недёшево, но тут уж дело чести…

— Ну и что?

— А то, что утром она мне полсуммы вернула.

— Ага, ясно дело! И ещё, наверное, приплатила за твои ночные подвиги!

— Не веришь, сам спроси у неё! Кэсси из «Сладкой Булочки» в Белой Гавани. Она тебе расскажет, что так оно и было.

— Угу.

Этой истории был не один год. Марек слышал её в третий раз, и она уже не забавляла.

Пока остальные, слушавшие байки Эмерика, старались отвлечь помыслы разговорами, он молча смотрел вперёд, на далёкие крыши Манеса, видневшиеся из-за серых холмов, сквозь камни на которых пробивались редкие сорные травы.

Огненные Склоны были такими же, как восемнадцать лет назад, когда Марек покинул эти места. Если легенды говорили правду, следы её остались лишь в притчах. Будучи ребёнком, он не раз представлял себе Огненные Склоны, покрытые пламенными лилиями, что лижут языками воздух над долиной, но с возвращением гозериан на Родину, старался больше не вспоминать о детстве в Манесе. И сейчас, вернувшийся свободным в места, где был рабом, Марек испытывал смешанные эмоции.

Многие из его попутчиков также хорошо помнили эти места, и напряжение, несмотря на неплохие попытки Эмерика развлечь товарищей, становилось всё более ощутимым. Многие среди тех, кого Марек взял с собой, были из этих мест. Гозериане, рождённые в Крисии, — участники Кровавого Излома, они вряд ли могли спокойно идти по этим землям. Марек побился бы об заклад, что каждый из них сейчас думал о случившемся здесь почти двадцать лет назад.

— Уф, ну и пекло, — поровняв своего коня с кобылой Марека, Эмерик поднял флягу, висевшую у седла, — Ещё утром я чуть зад не отморозил, когда сходил с корабля, а к полудню почти ослеп от солнца. Рога мне в жопу, если это не колдовство!

— Это птица Фатару, ледяной клюв и пламенные крылья, — Марек взял флягу у друга и сделал несколько больших глотков, — Сегодня она явится, Эмерик. Всё произойдёт быстрее, чем мы думали, может это и хорошо.

— Птица или девушка? — Эмерик посмотрел на сверкающие крыши Манеса вдали, будто надеялся разглядеть там кого-то из них.

— Девушка, — ответил Марек, возвращая флягу, — Надо спешить.

Он подал знак сворачивать на главную дорогу к городу. Разговоры прекратились, а знамёна поднялись выше, когда гозериане двинулись за господином, выходя из-за холмов.

Вид на Манес

Стоило только дружине выехать на тракт, как она стала центром внимания всех, кто двигался по нему. Многие смотрели с любопытством, но были и те, кто в ужасе взирал на Марека и его подданных. Эти были местные, что были здесь в Кровавый Излом. Марек сделал вид, что не заметил их взглядов.

Сегодня движения из города не было. Все спешили в Манес, увидеть, как явится Дочь Цветка. Простые люди сторонились, уступая путь дружине князя. Телеги съезжали на обочину, крестьяне прятали глаза, боясь смотреть в лица чужакам, когда те проезжали мимо. Крисийцы в одеждах горожан снимали шапки и склоняли головы, но смотрели смелее. Марек узнал жителей Игилби и Скарсборо по жилетам с вышивкой и шейным платкам в клетку. Значит, со всего герцогства собираются посмотреть на невидаль.

— Эко диво, сударь Марек! — раздалось из-за спины, — Не чаял вас встретить, да ещё с посольством в столь важный день!

Марек обернулся. К нему приближался торговец из Белой Гавани, судя по нашивке Торгового Союза на камзоле.

— Ты кто такой? Сударь.

— Изидор Босх, — склонил голову купец, — Весьма наслышан о ваших владениях. Мне выпала удача заполучить партию смарагда из ваших копий. Красивейшие камни, досточтимый князь! А искусство ваших мастеров не знает себе равных в этой части Света! Счастлив чести представиться вам лично! — он поклонился в седле, прижав руку со шляпой к груди.

— Изидор… — Марек бросил на торговца недобрый взгляд, — Я тронут этой хернёй до самого сердца, а может, и пониже, и всё такое. Но если ты закончил с реверансами, скажи, что тебе от меня надо. Уложись в три слова.

Купец откашлялся.

— Сударь…

— Два слова.

— Поставки самородков, — Изидор выждал несколько мгновений.

— Что с ними?

— У меня есть крупный заказчик за морем, но без вас мне такой заказ не выполнить.

— У купца и слово в доле, верно? — усмехнулся Марек, давая знак Изидору ехать рядом.

— Да, сударь Ма…

— Господин Марек, — не выдержал Эмерик.

— Господин, — поправился Изидор, — Такова суть торговли, всё служит хорошей сделке. Но вы сократили мне издержки, спросив прямо.

— Время — самое ценное, что у меня есть, — Марек взглянул на собеседника, — Я готов тратить его только на хороших друзей и сто́ящие сделки. И одно от другого не слишком отличается, как по мне.

— Стать другом самому Мареку из Изумрудных Скал, это добрая сделка, господин.

— Я так и думал, — Марек повернул лошадь к раскинувшейся у стен города ярмарке, — Мы поговорим и о других сделках, когда узнаем, насколько удачной стала для нас эта.

— Разумно, — Изидор надел шляпу и поправил камзол, — Да будет так.

Знамёна герцогства, и самого Рафала Манесского над раскинувшимися у города палатками и торговыми рядами, давали знать, что правитель сейчас здесь. Толпы крисийцев сновали между шатрами купцов и телегами с товаром, из которых торговцы помельче устроили прилавки. Но как только замечали Марека и его дружину, шум и суета становились тише.

— Пожалуй, господин Марек, ваше прибытие сегодня будет главной новостью, — Изидор указал рукой на человека в одежде Манесского двора, который припустил в сторону знамён герцога.

— Это вряд ли, — усмехнулся Марек.

— Первое посольство Гозер Мор за столько лет! Ничто не перебьёт сегодня эту новость, ручаюсь.

— Только ни с кем не бейся об заклад, — сказал Марек, — Дружеский совет.

На лице Изидора отразилась тревога, но не успел он задать вопрос, как впереди, на площади, что была закрыта трибунами, раздались крики. Все обратили взгляды вверх. Вдруг в небо ударил столб алого света. Восторженный вздох толпы, за ним золотая вспышка раскатилась искрами по всему небу.

— Рога мне в жопу! — выдохнул Эмерик.

— Красота! — кивнул Изидор, не отрывая взгляда от золотых искр.

Воины Марека, молча, наблюдали за происходящим. Многие, в отличие от Эмерика, не в первый раз видели подобное.

Искры растаяли, и чистый голубой свет, исходящий из центра площади за трибунами, разлился по округе, окрасив в нежные тона и посетителей ярмарки, и торговые ряды, и палатки приезжих. Жара, державшаяся весь день, сменилась прохладным ветром. В воздухе разнёсся аромат цветов. Марек вдохнул его и направил лошадь вперёд.

Стражники, стоявшие вокруг площади и у входа, подобрались при виде Марека и его подданных, но за оружие никто не взялся.

Один из воинов подошёл к князю и поклонился.

— День добрый, господин, — сказал он, — Если хотите посмотреть церемонию, вам лучше спешиться. Назовите своё имя, и Вас проводят к герцогу в ложу, как только праздник начнётся.

— Доброго дня, — Марек спрыгнул на землю, и то же сделали все его попутчики, — Скажи, дары уже преподносят?

— Да, господин.

— Хорошо. Доложи герцогу, что здесь посол от Друджи Изгоя, Марек из Изумрудных Скал.

Стражник поклонился и зашагал к узкому входу в трибуны. Охрана расступилась, пропуская посольство.

Изидор слез с лошади и отвёл её к привязи, а затем поспешил к своему месту на трибуне. Из того, что будет происходить после появления гозериан на площади, он не желал пропустить ни мгновения.

На трибунах царило радостное оживление, все обсуждали, кто следующим заявит о желании участвовать в турнире.

Последним к перевязанному атласными лентами большому бутону посреди площади, подошёл Килиан Тройд. В отличие от дворянских сыновей, он был один, без свиты.

Килиан подошёл к бутону, мерцавшему голубоватым светом, и положил на подушки около него халцедоновый наконечник стрелы.

— От имени Дочери Цветка я принимаю твой дар, — сказала верховная жрица, стоявшая у цветка, протянув ему руку для поцелуя.

Килиан склонился над запястьем, как вдруг зрители зашумели. В толпе на трибунах для горожан раздались тревожные вскрики.

От края площади к цветку направлялись рогатые гиганты под знаменем Гозер Мор. Все они, кроме одного, остановились, не дойдя до цветка. Но тот, что шёл первым, подошёл к жрице и Килиану. Он бросил на Килиана взгляд, от которого у любого другого человека мороз пошёл бы по коже, но тот только злобно скривился.

— В сторону, легионер, — Марек обратился к воину, который подносил свой дар последним.

Шрам в половину лица вкупе с лысой головой придавал этому человеку вид ещё более устрашающий, чем если бы судьба оставила ему прежние грубые черты. Но Марек узнал его. Это был Килиан Тройд. Вряд ли он увидел в Мареке мальчишку, служившего в герцогском замке почти двадцать лет назад. Что же, Марек не собирался ему напоминать.

Килиан отступил.

Марек подошёл к бутону.

— Разрежь ленты, жрица, — сказал он, — Пусть Дива явится.

Женщина воззрилась с гневом, но произнесла спокойно:

— Я сама решаю, когда Дочь Цветка явится. Сначала претенденты приносят дары, а после мы встречаем Диву.

— Я хочу преподнести свой дар Дочери Цветка.

Жрица не смогла скрыть удивления, но Марек заметил, что она зла больше, чем удивлена.

— Я принимаю дары от имени Дивы, гозерианин, — через силу сохраняя спокойствие, произнесла она, — Но твой дар я не возьму. Дочери Цветка выходят замуж только за подданных Крисии.

— Они выходили замуж за крисийцев, жрица, — с нажимом произнёс Марек, доставая кинжал и делая шаг к Цветку.

— Что ты делаешь, варвар! — жрица бросилась к нему и повисла у него на руке, — Убери оружие!

— Как тебя зовут, жрица? — Марек опустил кинжал и взглянул на женщину, державшую его за руку.

— Катаржина, — она вздёрнула подбородок и выпрямилась, отпустив руку Марека.

— Катаржина, — медленно произнёс Марек, — Я собираюсь разрезать ленты и вручить подарок Диве. А ты мне мешаешь.

Жрица стиснула зубы, но отошла в сторону.

На трибунах гомон сменился шёпотом, а дворяне поднялись со своих мест, чтобы лучше видеть, что происходит у цветка. Стража крутилась у трибун, не решаясь подходить ближе. Никто не хотел быть причиной сражения посреди праздничных церемоний.

Марек взялся за путы, что стягивали Цветок. Он просунул кинжал под ленту и разрезал её.

Алые лепестки медленно раскрылись, выпуская узницу.

Какую девушку он ожидал увидеть в цветке, Марек не знал и сам. Слишком много было забот и без того, чтобы думать о внешности невесты. Но то, что предстало его взору, было удивительно, даже для самых изощрённых фантазий.

В сердцевине бутона лежала девушка в светлом одеянии, её белая кожа отражала сияние, исходящее от лепестков, а разметавшиеся волосы горели пламенем. Девушка спала.

Марек никогда не видел подобных волос и невольно замер. Но опомнившись, шагнул к девушке и склонил колено перед спящей. Неотрывно глядя в её лицо, он достал из сумы на поясе изумруд и вложил в её руку. Камень был точно с маленькую ладошку и, будто застывшая капля, блестел в сиянии от лепестков.

Марек в последний раз посмотрел на девушку, собираясь встать, но вдруг она проснулась.

Когда он встретил взгляд её голубых глаз, ему показалось, будто Манес со всем, что было в нём, рухнул в бездну, а он — Марек — вознёсся к вершинам заснеженных гор в родных краях. На мгновение исчезло всё, кроме него и этой девушки с огненными волосами и глазами цвета льда.

Протрубили в рог, возвещая Явление Дочери Цветка, и трибуны взорвались криками приветствия и восторга.

Наблюдавший со своего места Изидор, присвистнул.

Он кивнул пажу, чтобы тот подал вина, и, усевшись в кресло, отхлебнул из кубка. Теперь купец был уверен, что сегодняшний день принесёт в Крисию перемены. Оставалось только надеяться, что сделал верные ставки, и не упустить выгоды.

Дорогие читатели, первые главы романа можно послушать в формате аудиокниги (читает художник проекта). Переходите в ВК-группу автора, раздел музыка, альбом "Медная Дева": https://vk.com/kadmi_books?z=audio_playlist-72862748_11). Мы очень старались. Приходите, будем вам рады.

Глава 1.1

Манес, столица герцогства Крисия.

Замок герцога Манесского.

— Во времена, след которых стёрся в веках, оставив лишь эхо памяти в сердцах людей, холмы у Леса Сомнений, что перед Дальними Горами, были обителью Кирина — покровителя здешних краёв. Был он могуч и велик, и никто не мог сравниться с ним силою. Но вечный враг жизни, песчаный змей-оборотень по имени Сэт, поджидал момента, когда Кирин будет уязвим, чтобы погубить его, — няня сделала паузу и перевернула страницу, — Сэт собрал силы и колдовством призвал пламя из-под земли. Оно проросло огненными цветами, и те принялись жечь Кирина, превратив в пепел его тело…

— Поэтому Огненные Склоны так называются! — вскочив на ноги, Василиса подбежала к няне и заглянула в книгу.

На странице был изображён хозяин долины — покрытый синей чешуёй гигант с ветвистым рогом во лбу. Длинное, гибкое, как у ящерицы, тело, выгибалось изящной дугой, мощные лапы скребли когтями землю, а глаза горели, будто угли. Вокруг Кирина росли жёлто-красные цветы, с лепестками, похожими на языки пламени.

Агнешка, в свои четырнадцать державшаяся строже десятилетней Василисы, встала и расправила юбку.

— Не понимаю, зачем называть долину в честь одного лишь события! — она прошла к креслу, где сидела её мать, и взглянула на вышивку у неё в руках.

— А почему теперь такие лилии не растут здесь, няня? — Василиса села подле неё.

— Потому что Культ Твердыни защищает нас от ростков змеиного гнева, — няня указала на изображение чёрного змея, выползающего из песков, — Уже много столетий, после перехода Кирина в мир духов, жрецы культа приносят в холмы камни, чтобы не дать цветам пролить пламя на долину и возродить Сэта.

— Разве он умер? — спросила Агнешка.

— Ни Кирин, ни Сэт не могут умереть, но Сэт истратил все силы на борьбу с Кирином, и оба они остались в мире духов.

— Сэта возродят огненные лилии, а Кирина разве нельзя возродить? — Агнешка перевела взгляд с вышивки на няню.

— Можно, но способ знает только верховная жрица. И она вернёт Кирина в мир плоти, когда придёт его час.

— А когда придёт час? — Василиса склонилась к книге, ища на её страницах ответ.

— Это знает только Катаржина, — ответила нянька, — Сейчас она избранница Кирина, и через неё он сообщает нам свою волю.

— А через кого сообщает свою волю Сэт? — Агнешка обвела взглядом мать, няньку и сестру.

— Как это? — Василиса посмотрела сначала на мать, потом на няню.

— А так, — Агнешка прошла к дивану, на котором сидели нянька и Василиса, — Если Кирин может сообщать волю через избранницу, тогда, выходит, и Сэт может делать то же.

Нянька задумалась, листая книгу.

— Здесь ничего не говорится о подобном, — сказала она спустя некоторое время.

— Да, — встревоженная было заявлением сестры Василиса, приняла серьёзный вид, — Змея — наш враг, и её никто не слушает.

Агнешка с недоверием взглянула на сестру, но ничего не сказав, перевела взгляд на страницу с изображением Сэта.

— Если он змей, то, может, он ядовит?

Всё это время молча слушавшая разговор дочерей с нянькой Элзбет, отложила вышивку и встала, поправляя юбки.

— Я слышала, что Сэт обладает ядом, но не как у других змей, — сказала она, подходя к дочерям.

Василиса взглянула на Агнешку. Та подняла брови, ожидая объяснения.

Элзбет улыбнулась и продолжила:

— Его яд отравляет не тело, а разум, что может быть куда опаснее любого другого отравления.

— Но разве это не страшно, умереть от яда? — подняла взгляд на мать Василиса.

— Смерть страшна в любом случае, — ответила за Элзбет старшая дочь.

— Да, — Элзбет посмотрела на дочерей, те замолчали, — Но яд душевный через одного из нас может заразить всех. Вот почему мы заботимся о наших помыслах, и стараемся не пускать в душу дурные мысли и чувства.

— Потому что если будем себя плохо вести, то нас сможет отравить ядом Сэт? — Василиса сдвинула брови, пытаясь сохранить спокойное выражение лица.

— Да, верно, — Элзбет улыбнулась, — И вам нечего бояться, ведь вы хорошо воспитаны и не станете делать ничего дурного. Верно?

Василиса кивнула.

— Ну, хватит чтения, — Элзбет обратилась к няне, — Иди распорядись насчёт обеда. Герцог обещал прийти к нам. Пусть накроют в саду на четверых.

— Хорошо, госпожа, — нянька закрыла книгу, поднялась и поспешила к выходу.

Как только нянька удалилась, в дверь вошёл паж. Мальчик поклонился.

— К вам Верховная Жрица Катаржина, госпожа.

— Пригласи, — сказала Элзбет, выпрямившись и посерьёзнев.

Паж вновь поклонился и вышел.

— Девочки, — повернулась герцогиня к Агнешке и Василисе, — Почему бы вам не переодеться к обеду с отцом? Агнешка, отведи сестру в комнату.

— Да, мама, — Агнешка протянула руку сестре, и та вложила в неё маленькую ладошку.

Девочки ушли, а Элзбет, подойдя к большому зеркалу, висевшему напротив окна, поправила одной лишь ей видный изъян в причёске, и расправила воображаемые складки на юбке.

Элзбет, герцогиня Манесская

Только успела она отвернуться от зеркала, как дверь распахнулась, и в комнату вошла Катаржина. Чёрные волосы её были уложены в высокую причёску, а туника цвета тёмных волн, перевязанная на талии золотым поясом, струилась по ногам до самого пола, подчёркивая стройную фигуру жрицы.

Взгляд зелёных глаз пронзал пространство, казалось, до самой грани миров. И когда эти глаза взглянули на Элзбет, у неё мурашки побежали по телу, но она приложила все силы, чтобы сохранить видимость спокойствия.

— Леди Элзбет, — Катаржина сделала паузу, но не поклонилась, — я надеялась застать здесь герцога. Паж сказал, что вы будете обедать вместе.

— Рафал скоро будет, — сказала Элзбет, поддерживая тон беседы, — Мы обедаем в саду. Может, ты окажешь любезность и отобедаешь с нами?

— Благодарю, — ответила Катаржина, подойдя к окну, — Но дела мои не терпят промедления. Я должна поговорить с герцогом, а после буду вынуждена уйти.

— Как жаль, — солгала Элзбет, — Так может, если столь важные дела ждут тебя, ты передашь Рафалу послание со мной.

— Боюсь, я должна лично уведомить герцога, — Катаржина продолжала смотреть в окно, не обернувшись к собеседнице.

— И что же это за уведомление такое, если его нельзя передать даже с герцогиней? — Элзбет теряла терпение.

— Весьма важное, без сомнения, — Катаржина повернулась к Элзбет и посмотрела ей в глаза.

Жрица улыбалась! Она знала, что Элзбет, несмотря на свой дар, не сможет прочесть её мысли. Герцогине захотелось выругаться. Она уже открыла рот, чтобы сказать что-нибудь колкое, но в этот момент в дверь снова постучали.

Герцог Манесский послал пажа, чтобы тот пригласил его жену к столу.

Глава 1.2

В сад женщины вышли вместе. Как и полагалось, впереди шла герцогиня. Никто не смог бы догадаться, как не хотелось Элзбет поворачиваться спиной к верховной жрице, но пренебречь этикетом она не имела права.

Рафал Манесский, сидевший за столом, поднялся, приветствуя дам.

— Господин, — не дожидаясь позволения говорить, Катаржина подошла к столу и склонила голову в поклоне, — Есть новости, которые нам следует обсудить немедля. Позвольте поговорить с вами наедине…

— О нет, Катаржина! — поднял руку, останавливая её, герцог, — Я только собрался обедать. Если у тебя что-то срочное, согласен обсудить это здесь.

Жрица бросила взгляд на Элзбет, но немного помолчав, она всё же заговорила.

— Сегодня в долине у городских стен пророс Цветок Фатару.

— И ты сообщаешь только сейчас?

— Господин, — Катаржина склонила голову ниже, — Никаких предзнаменований не было. Я сама узнала только несколько минут назад.

— Без знаков?.. Это весьма странно, — Элзбет подошла к столу и взяла кувшин с элем, — Не могу представить такого, чтобы ты пропустила знамения…

— Благодарю за доверие, госпожа, — ответила Катаржина, — Я никогда бы не посмела пренебречь знаками или утаить от Вашего Величества…

— Сколько у нас времени? — перебил её герцог.

Жрица перевела взгляд на него.

— Месяц, может, больше.

Элзбет налила эль в кружки и протянула одну из них мужу.

— Могу предложить женихов, а после обсудим вместе, кто из них достоин.

Герцог принял кружку и отпил из неё.

— Да, хорошо, — задумавшись, он сел за стол и посмотрел на свою тарелку, будто не видел её, — Теперь у нас будет много забот. Нужно разослать приглашения и начать готовиться к Явлению. Ярмарку открыть удастся не раньше, чем через несколько недель… — он замолчал, о чём-то размышляя.

— Позвольте сказать, господин, — Катаржина не спешила садиться за стол, глядя на герцога теперь сверху вниз.

Элзбет думать забыла о семейном обеде, которого так ждала. Она следила за Катаржиной, пытаясь понять, что за игру ведёт верховная жрица.

— Что-то ещё? — Рафал был весь в собственных мыслях о предстоящем появлении Дочери Цветка и связанных с этим хлопотах.

Катаржина приблизилась к герцогу.

— Смею предположить, что Дочь Цветка не стоит отдавать за кого-либо из знатных дворян, — она немного помолчала, — Ваши дочери вот-вот станут невестами, а породниться с вами достойны лишь два семейства.

— К чему ты клонишь?

— К тому, что если вы отдадите Диву за менее родовитого подданного, обойдя семьи Претолис и Берингер, то это будет равносильно оскорблению. Пойдут слухи, что вы не благоволите знатным домам.

— Терять поддержку дворян нам нельзя, это верно, — герцог придвинул блюдо с мясным пирогом и положил к себе в тарелку большой кусок, — Да садись ты, наконец, Катаржина! Поешь и дай поесть мне, не заставляй своего господина голодать.

Катаржина села и отломила край имбирного каравая.

— Вам нужны сыновья Берингер и Претолис, как претенденты на руку ваших дочерей и будущие наследники, в случае, если судьба так и не подарит вам с госпожой сына, — она отщипнула от ломтя хлеба кусочек и отправила в рот.

Герцог жевал пирог и молчал. Элзбет слушала жрицу и понимала, что та права. Однако герцогиня знала Катаржину, той плевать было на отсутствие наследников у герцога. Скорее, это положение даже играло Катаржине на руку, ведь последние двадцать лет она хлопотала только об укреплении собственного влияния в Крисии. Когда верховный жрец погиб во время Кровавого Излома, Катаржина — его жена, начала новую традицию, став первой женщиной-главой культа. Тогда отсутствие наследников ей тоже помогло.

— Что же ты предлагаешь, Катаржина? — отхлебнув эля, произнёс герцог, — Твоя правда, но и Диву поселить у себя, оставив вопрос с замужеством до лучших времён, я не могу.

Катаржина кивнула, с видом человека, знающего выход из положения.

— Мы выдадим Диву за достойного человека, господин, и Диве воздадим почести. Никто не посмеет вас упрекнуть в неуважении к традициям или союзникам, если мы устроим турнир за руку Дочери Цветка.

— Как это турнир? — Элзбет была сбита с толку словами жрицы.

— Кажется, я понял тебя, — Рафал пригладил бороду, — Мы объявим нашей милостью турнир за руку Дивы, и тогда все получат равные возможности… Но какая мне выгода отдавать Диву за случайного человека?

— Господин, здесь и начинается моё предложение, — ответила Катаржина, — Объявите, что участвовать могут все, у кого есть возможность снарядить себя для турнира.

— Даже простолюдины?! — Элзбет не верила в услышанное, — Но какой смысл?

— Килиан Тройд, господин, — жрица продолжила после паузы, — Вы давно хотите вознаградить его за спасение вашей жизни в Кровавый Излом, но Рата не позволяет ему получить дворянский титул. Вот если бы в турнире к руке Дивы прилагалась награда в качестве титула…

— Килиан и так обласкан нашей милостью, — Элзбет всё ещё не понимала зачем жрице возносить Килиана, но это было не просто прихотью, — Он получил неслыханные привилегии для простолюдина! Тройд — командир замковой стражи, что уже немало для такого, как он!

— Это верно, — сохраняя спокойный тон, ответила Катаржина, — Но вам нужен авторитетный среди воинов человек, который был бы верен вам всецело и имел бы дворянский титул. Сейчас кто может справиться с такой ролью лучше Тройда?

— И верно ведь! — герцог отодвинул от себя пустую тарелку, — Килиану я давно должен за свою жизнь! Он сможет победить в турнире, и мы получим союзника, и не упустим знатные дома в случае необходимости выбрать наследника из Берингеров или Претолисов.

В этот момент в саду появились Василиса и Агнешка.

Девочки бросились к отцу, забыв об этикете, но Элзбет было не ко времени заботиться о таких пустяках.

Дар чтения мыслей, доставшийся ей во время пересечения грани миров, позволял Элзбет слышать, если кто-то хочет навредить её планам. Но сейчас он молчал. Мысли Катаржины прочесть не смог бы и более опытный маг. Жрицу берёг от посягательств сам покровитель долины Кирин.

— Садитесь обедать, — смеясь, велел дочерям герцог, — Мы ещё успеем поговорить, и вы расскажете мне всё, что у вас случилось за утро.

Девочки, переговариваясь, уселись за стол и принялись наполнять тарелки едой.

Катаржина не произнесла ни слова, пока Рафал вновь не повернулся к ней.

— Турнир — это хороший выход, — продолжил тему герцог, — Раз идея твоя…

— Я займусь турниром, Рафал, — Элзбет сказала это чуть громче, чем намеревалась, — У Катаржины и так много дел, связанных с подготовкой к Явлению Дивы, и не станешь же ты вешать на неё ещё и эту заботу!

— Я почла бы за честь, — отозвалась Катаржина.

Понять по её лицу, что она сейчас думает, было невозможно. Безупречная вежливость и спокойствие читались в каждом жесте и слове, но Элзбет эта сдержанность не могла обмануть, герцогиня знала, что внутри Катаржины бушует гнев. Иначе и быть не могло.

— Действительно, — Рафал взглянул на жену, — Кто сможет лучше помочь Катаржине, чем ты, милая. Готовьтесь к Явлению и турниру, а в помощь вам людей хватит.

— Сегодня же и начну, — Элзбет вспомнила, наконец, о еде и осмотрела стол, выбирая блюдо.

— Как будет угодно Вашей Светлости, — Катаржина встала, и Рафал поднялся вместе с ней, — Благодарю за обед, но мне пора.

Герцог кивнул.

— Доброго дня.

— Доброго дня, леди Катаржина, — хором произнесли девочки, поднявшись со стульев.

Элзбет махнула рукой, дозволяя жрице удалиться:

— Благодарю за приятное общество, Катаржина.

Поклонившись правящему семейству, жрица удалилась. Элзбет смотрела ей вслед. Наблюдая за мягкой походкой Катаржины, она вспомнила о крадущихся хищниках. Верховная жрица напоминала ей ночного охотника, что редко вызывает на открытое противостояние, но долго может скрываться во тьме, подкрадываясь к жертве.

Катаржина, Верховная жрица Культа Твердыни.

Из внутреннего двора Манесского Замка, где был разбит сад, в котором обедало герцогское семейство, Катаржина шла через главный коридор к парадному входу. Разговор с герцогом, несмотря на подозрительность его жены, удался.

Если бы Катаржине повезло ещё чуть больше, она бы уже была распорядительницей турнира. Но это не столь важно, она и так сможет осуществить задуманное. Главная проблема была сейчас не в Элзбет и её попытках противостоять Катаржине, на которые жрица смотрела, как на попытки бабочки выпутаться из паутины.

Герцогиня была лишь надоедливой мошкой, раздражающей своим жужжанием, но не способной на серьёзное противостояние. У Элзбет для этого не хватало решительности.

Катаржина помнила Явление Элзбет. Будущая герцогиня была первой Дивой после Кровавого Излома. Тогда только упрочившая своё положение Катаржина боялась, что новая Дочь Цветка будет серьёзным препятствием на пути к цели, но герцогиня была лишена больших талантов в магии, и других способностей, также, не проявила.

С тех пор Катаржина заботилась о том, чтобы Дивы не задерживались надолго в Манесе, и не стремились к развитию собственных магических дарований.

А теперь главной проблемой могла стать новая девушка. Катаржина слабо верила в возможность проявления сильной магии у новоиспечённой Дочери Цветка, но и такую вероятность нельзя было сбрасывать со счетов. Впрочем, у Килиана под боком той будет ни до занятий магией, уж об этом можно не волноваться. Осталось только обеспечить ему победу.

За этими размышлениями она вышла из замка и направилась к воротам в город. Мощёная камнем дорога ей не нравилась, каблуки туфель застревали, и жрица свернула под густые кроны деревьев, где проходила небольшая тропинка.

Почти у самых ворот из тени выступил командир замковой стражи. Килиан преградил путь Катаржине.

— Что сказал Рафал? — пробасил он.

— Рука Дивы и титул за победу, — бросила Катаржина, — А теперь прочь с дороги, и до вечера не смей появляться.

Килиан не сдвинулся с места:

— Это точно? А если Рата не даст согласия?

Катаржина вздохнула, борясь с раздражением.

— Рату никто не будет спрашивать. В этом вся прелесть.

Она обошла собеседника и двинулась к воротам, но Килиан схватил её за запястье.

— Убери руку.

— Если ты задумала меня провести, клянусь жизнью, я откручу тебе башку, прежде чем…

— Я в любую минуту могу избавиться от тебя, мужлан, — ответила она, — Мне не нужен для этого турнир. Но мы нужны друг другу Килиан. Делай своё дело и станешь правой рукой правительницы Манеса. А теперь брысь.

Она вырвала руку из хватки и пошла прочь не оглядываясь. Позади на тропинке уже никого не было.

Глава 2.1

Лето 2006 года

Рабочая смена подходила к концу, и заведующая магазином, суетилась у стола в подсобке, собирая бумаги в папки.

Одна из продавщиц в зале подрезала цветы в большой вазе у прилавка, и заведующая поглядывала на неё через плечо. Посетителей не было, и девушка занимала руки полезным делом, чтобы не быть уличённой начальницей в том, что отдыхает на рабочем месте.

Вторая девушка сидела за столом и писала в большой тетради, временами проверяя подсчёты на калькуляторе. Её рыжие волосы были подобраны, но отдельные пряди, выбившись, падали на лицо, когда она склонялась над страницами.

— В следующую среду придёт новенькая, — сказала заведующая, обращаясь к девушке, сидящей за столом, — Я не смогу приехать, поэтому подмени Свету. Мне надо быть спокойной, что здесь всё будет оформлено как надо. И новенькую подучишь.

По средам сдавали выручку, и это были самые нагруженные дни недели, когда проверялись и перепроверялись все документы и книги учёта. Заведующая или старший продавец обязаны были присутствовать и отвечали за все ошибки рублём.

— Но если приедет проверка, у вас могут быть проблемы.

— Лера, я тебя прошу, сделай всё сама, — заведующая положила руки, украшенные перстнями, на плечи собеседнице, — Проверки не будет. А если будет, я знаю что сказать.

— Что несовершеннолетняя у нас считает лучше, чем Света, — усмехнулась продавщица из зала.

— Настя! Цыц! — сказала заведующая, но улыбнулась, — Лере пара месяцев осталась до восемнадцати, но если спросят, она оформляется, и всё официально, ясно?

— Да, — хором ответили девушки.

Лера положила ручку и заправила прядь волос, выбившуюся из-под заколки, за ухо.

— Я закончила. Всё верно вроде. Проверьте, чтобы быть спокойной, — она пододвинула тетрадь к заведующей, вставая со стула.

Пока заведующая щёлкала по кнопкам калькулятора, Валерия вышла в зал. Проходя мимо цветочных горшков, она привычным жестом проверила, надо ли полить растения и провела пальцами по поверхности полок, убедившись, что пыль ещё не успела осесть с прошлой уборки.

— Если сегодня в ночную выйти с Настей некому, я могу остаться, — сказала Лера, вытаскивая совок и щётку.

Через открытую дверь подсобки было видно, как заведующая отложила тетрадь и повернулась на стуле в сторону зала.

— Ты уже третью ночь будешь дежурить.

— Ну да, но я могу, мне нормально, — ответила Лера, подметая у больших вазонов, стоявших на входе.

— Нет, отдыхай. Всех денег не заработаешь, а здоровье беречь надо. Отсыпайся, — вынесла приговор заведующая.

Валерия пожала плечами.

— Говорю же, я как слон, у меня здоровья хватит.

Заведующая встала и вышла из подсобки.

— Здоровья у неё хватит! Это ты сейчас такая уверенная, а потом поздно будет.

— Лерка у нас известная артистка! — вставила слово Настя, — Зимой ходит в осенней куртке и туфлях, а на работу круглый год шпарит пешком за полгорода. И горя не знает!

Валерия бросила на свою коллегу полный укора взгляд, но та только щёлкнула языком.

— Вот! Что ей не говори — бесполезно!

Заведующая уставилась на Леру так, будто впервые увидела её.

— Вот это новости, девушка!

— Да мне, честно, нормально! — продолжая подметать, ответила Валерия, — А пешком я люблю ходить. И погода хорошая.

— Круглый год у неё погода хорошая, — усмехнулась Анастасия.

— И на что ты деньги копишь, так усиленно? — спросила заведующая подбоченившись.

Некоторое время Лера молчала. Настя закончила подрезать цветы и взялась за тряпку, которой здесь протирали стекло на прилавках. Заведующая стояла, не двигаясь, и ждала ответа. Молчание стало тяготить, и тогда Лера сказала, не поднимая глаз:

— Я хочу снять квартиру и съехать после совершеннолетия.

В зале вновь повисла тишина. Настя натирала идеально чистое стекло прилавка.

— А что родители? — спросила заведующая, таким тоном, словно сомневалась в их наличии.

— А что им? Я же сама зарабатываю.

— Я бы тебя жить одну в восемнадцать не отпустила!

— Отпустят, — попыталась сказать как можно более беззаботным тоном Лера.

Она поставила щётку и совок на место. Огляделась в поисках ещё каких-либо недостатков в чистоте. От взгляда заведующей было не по себе, но деться некуда.

— И куда у нас молодое поколение катится? — возмутилась заведующая, — Только паспорт получат и уже бегут замуж!

— А при чём здесь муж? — настало время возмутиться Лере.

— Ну, ясное же дело, чего такая молодая и от родителей съезжаешь! — тоном всё знающей женщины произнесла заведующая, — Ты что думаешь? Вас же насквозь видно!

Уверенность этих слов, смешанная с осуждением, задела Валерию, но она постаралась отогнать неприятное чувство.

— Муж мне не нужен, я смогу жить одна.

— А тот мужик, который тебя с работы забирает на машине, он кто? Не брат же!

Лера усмехнулась, но усмешка вышла горькой.

— Не брат, — она зашла за прилавок и стала наводить порядок на полках с запасными горшками для цветов, — Но и не муж!

Тон заявления не оставлял сомнений в том, что тема исчерпана.

Заведующая надулась, будто огромная курица, глаза её метали искры, но продолжать разговор она не стала.

— Ладно, девочки, — вздохнула она, — Я поехала.

Начальница быстро собралась. Разговоров больше не вели, ни у кого не было желания обсуждать что-либо ещё. Девушки с привычным усердием изображали уборку в уже чистом зале. Зашёл одинокий посетитель, купил букет красных роз и исчез.

После отъезда заведующей Настя не выдержала молчания первая:

— Слушай, Лера, прости! Зря я при ней разговор этот начала… — она подошла к подруге, но та не смотрела в её сторону, делая вид, что занята уборкой в прилавке, — Ну Лера! Пожалуйста! Я дура, знаю!

— Да ладно, Настя, — ответила Лера.

Она облокотилась на прилавок и спрятала лицо в ладонях. Из груди вырвался прерывистый вздох.

— Лерка, только не вздумай обращать внимание на эти её бредни! — Настя обняла подругу за плечи, — Она просто старая коза! Ни черта она не знает о тебе и… вообще!

— Да! Да, — сказала Лера, опуская руки, — Она ничего не знает обо мне!

— Вот! — Настя попыталась улыбнуться.

Лера отстранилась от подруги и вздохнула, стараясь вернуть себе самообладание.

— Просто знаешь, — произнесла она, — Я не понимаю, какое право она имеет вести себя со мной так, будто я какая-то дешёвка?

— Да, Лера…

— Нет, подожди, — Лера дрогнувшей рукой убрала с лица выбившуюся прядь, — Я постоянно здесь, даже ночные смены у меня почти каждые сутки… — она вздохнула, — Я хорошо работаю, одеваюсь нормально вроде…

— Лерка, ну, правда, она просто фигню несла! Даже не стоит обращать внимания!

Валерия взглянула подруге в глаза:

— Настя, неужели я похожа на какую-то… которая только и думает, что о мужиках?

— Нет, Лера, — ответила Настя, — В этом вся проблема!

— Почему?

— Потому что слишком самостоятельная ты для своих лет! И с роднёй у тебя проблемы, понятно же…

— То есть если мне не повезло с семьёй, я сразу шлюха? — с обидой сказала Лера.

— Люди постоянно всем на лбы вешают ярлыки, сама же понимаешь, — развела руками Настя, — Но честно, ты тут не виновата… Ещё знаешь, сколько вот таких дур встретишь! Да они просто по себе судят. А ты живи своей жизнью и нервы не трать зря!

Лера выпрямила спину собираясь. Вздохнула и улыбнулась, тряхнув головой.

— Да, ты права. На фиг! Пошла она со своими выводами!

— Вот именно.

— Слушай, — сменила тему Лера, — Можно я в подсобке хотя бы до часу ночи посижу?

— Извини, Лера, — с досадой покачала головой Настя, — Сегодня Валька со мной. Она сдаст. Сама знаешь же…

— Блин, ладно.

— А что твой сегодня, этот?

— Этот сегодня на смене вроде. Не таксует.

— В смысле?

— В смысле, я с ним только, когда он по ночам таксует. Ну и по выходным гуляем.

— А у него переночевать?

— Нет, — с этими словами Лера направилась в подсобку, собираться.

— Я думала, ты у него ночуешь, — у Насти не укладывался в голове ответ, — Так, не было ничего, что ли, у вас?

— Секса не было, — раздалось из подсобки.

— А почему?

Ответом было молчание. Настя подождала немного, а потом подошла к двери в их каморку. Лера стояла у кресла в дальнем углу и укладывала рабочие вещи в рюкзак. Она уже успела переодеться в джинсы и синюю рубашку, закатав у той рукава.

— Лера?

— Настя, я не хочу с ним спать, — Валерия посмотрела на собеседницу, — Мне бы только дома не появляться подольше. А он спокойный, и время можно провести.

— А он что?

— А что он? Мы два месяца встречаемся. Я не готова, он… ну… готов всегда, конечно, — она усмехнулась, — Но держит себя в руках.

Анастасия сжала губы, глядя на подругу.

— А потом что?

— А потом разберусь, — махнула рукой Лера, — Пока что всех всё устраивает.

Настя хотела что-то ещё сказать, но в этот момент колокольчик над дверью звякнул.

— Привет, — сказала Валентина входя.

Она быстрым шагом пересекла зал и вошла в подсобку.

— Привет, — Лера застегнула рюкзак.

Валя окинула её скептическим взглядом.

— Ты опять тут не в свою смену? Иди домой, нечего…

— Валя, я ухожу, не начинай, — ответила Валерия, просовывая руки в лямки рюкзака.

— Я просто не хочу проблем. Если бы разрешали, то пожалуйста.

— Ладно, я пошла. Пока.

Лера вышла в зал и подняла руку, прощаясь с Настей.

— Пока, — ответила та и подняла руку в ответ.

Глава 2.2

Дорога домой в прохладный летний вечер была приятной, и Валерия шла не спеша. Тем более что и спешить было некуда.

Город не спал. По улицам неслись машины, горели вывески ресторанов, шумные компании гуляющих смеялись, проходя мимо Леры и не замечая её. А она шла, любуясь ночными улицами и думая о будущем.

На душе было легко, и радостное ожидание скорого отъезда из родительской квартиры будоражило воображение. Она уже тайком от брата и матери купила несколько журналов по интерьеру. Их Лера носила с собой и рассматривала в ночные смены в каморке за торговым залом, представляя, как обустроит свою квартиру. Конечно, денег было немного, и квартира будет не своя, но всё же. Кое-что вполне было по карману. Какие-нибудь уютные мелочи, посуда и красивое постельное бельё, — покупка всего этого очень бы порадовала её.

Лера умела радоваться мелочам. Но отдельное жильё было серьёзной переменой к лучшему! Можно будет брать меньше смен, ведь ночевать дома не будет проблемой. И она станет больше внимания уделять подготовке к поступлению в университет. Валерия мечтала учиться на факультете биологии.

До всего этого оставалось каких-нибудь несколько недель, и ещё немного надо было накопить — деньги понадобятся с запасом, мало ли. Неизвестно ещё, оформят ли в магазине официально. Они, конечно, обещали, но это только слова. Валерия вполне допускала, что как только заикнётся о полной зарплате, может услышать, что мест нет. И незаменимых, как известно, тоже.

За этими размышлениями Лера добралась до дома.

Валерия

Поднявшись на свой этаж, она остановилась у двери и прислушалась. В квартире работал телевизор. Кто-то дома. Лера вздохнула и достала из кармана ключ.

В прихожей пол был покрыт грязными следами, у ветхого комода стояли материнские туфли и сандалии брата. В воздухе висел запах табака. Лера поморщилась и переобулась, стараясь не смотреть на обстановку.

Из прихожей было видно часть кухни со столом, накрытым старой клеёнчатой скатертью, на которой даже отсюда можно было разглядеть сигаретные следы. Мать сидела на стуле, глядя в телевизор, а брат курил у окна. Оба слышали, как открылась дверь, но даже не повернулись в её сторону.

Лера прошла в комнату, стараясь быстрее скрыться из поля зрения матери и брата.

В комнате она закрыла за собой дверь. Переодевшись в платье и повесив джинсы и рубашку на стул, Лера села на диван, служивший ей кроватью.

Телевизора здесь не было, только кровать, на которой спала мать, и большой старый шкаф. Одна полка и пара вешалок были отведены ей для хранения одежды. Остальное занимали вещи матери.

Хорошо ещё, что полка была глубокой и вмещала не только две стопки вещей, но и коробку из-под подарка бабушки на Новый год семь лет назад. В ней Лера хранила нижнее бельё.

Посидев немного, прислушиваясь к звукам из кухни, Лера встала, стараясь двигаться тихо, и прошла к двери. На кухне смотрели сериал, и идти в комнаты не собирались. Валерия взглянула на экран телефона, где жёлто-серые цифры показывали половину десятого. Сообщений не было.

Бросив телефон на диван, она подставила табурет к открытому шкафу и забралась на него. Отодвинув одежду, Лера подтянула коробку с бельём. Снова прислушалась. На кухне всё было спокойно.

Опустив коробку на диван, Лера открыла её и поставила крышку так, чтобы со стороны двери не было видно содержимого. Потом она достала из рюкзака маленький кошелёк, открыла, вынула деньги. Пересчитала и часть положила обратно. Немного на еду и кое-какие мелочи. Остальное она собиралась добавить к кубышке, которую вот уже год тщательно сберегала и прятала. Это были деньги на жизнь. Нормальную жизнь, а не такую, как сейчас.

Лера скользнула рукой под бюстгальтеры, нащупывая завёрнутую в сорочку пачку денег. Пальцы наткнулись на шершавый картон. Решив, что вещи сдвинулись, когда она доставала коробку, Лера просунула руку чуть дальше. Сорочки с деньгами не было.

Холодея, Лера вынула из коробки всё, что в ней было.

Деньги пропали.

Дыхание сбилось, воздуха стало не хватать. Согнувшись от безуспешных попыток дышать, Лера села на диван и прижала руки к груди.

Она пыталась вспомнить, могла ли просто забыть, что перепрятала сбережения. Ведь бывает же такое? Верно? Деньги здесь, они просто перепрятаны!

Лера сидела, глядя на пустую коробку, и с каждой секундой у неё оставалось всё меньше иллюзий, в которых она могла прятаться от нараставшего осознания.

Денег нет. Нет. Нет…

В ушах шумело, в голове помутилось. На негнущихся ногах она встала и вышла в коридор. Прихожая, казалось, качается, будто палуба корабля в шторм.

С кухни по-прежнему раздавались звуки включённого телевизора, Лера слышала глухо, словно из-под воды.

Выйдя из прихожей, она оперлась о стену рукой и уставилась на сидящих за столом брата и мать. Перед глазами шли круги. Лера попыталась выпрямиться, но тело не слушалось.

Мать взглянула на неё и отвернулась, а брат даже не оторвался от просмотра сериала.

— Где? — еле слышно прошептала Лера.

Никто не обратил внимания.

— Где моя ночная сорочка? — удалось прохрипеть, наконец.

— Не знаю, — ответила мать не оборачиваясь.

— Она лежала в моей коробке с бельём, и её нет, — сказала Валерия чуть громче.

— Отстань, а? — мать скривилась, увеличивая громкость телевизора.

Лера перевела взгляд на брата. Тот сидел, не глядя в её сторону.

— Серёжа, это ты взял, — сама не веря в то, что произносит, сказала Лера.

— Что? — он посмотрел на неё, — Чё, совсем больная?

Лере удалось отпустить стену, и она прошла в кухню.

— Это ты, урод, — увереннее произнесла она, наблюдая, как бегает взгляд мутных мелких глаз на безвольном лице брата, — Верни всё немедленно.

— Ты чё, вообще?

Лера выключила телевизор.

— Охерела?! — мать поднялась и сделала шаг к ней.

— Пусть вернёт всё, тогда отойду, — сказала Лера, делая шаг назад, загораживая собой телевизор.

— Серёжа, чё ей надо?

— Я не знаю, — голос его сорвался на писк.

— Отдай, — снова сказала Лера.

— Пошла на хер! — махнула рукой мать, пытаясь ухватиться за дочь и отодвинуть её в сторону.

— Нет! — Лера оттолкнула руку матери, — Верните! Верните сейчас же!

— Что тебе надо? — раздельно выговорила мать, тряся ладонью перед лицом Леры.

— Вы меня достали! — выкрикнула Лера, — Отдайте мои деньги, я их заработала! Это моё!

— Где ты чё заработала? — хохотнул брат, — На панели своей, что ли?

— Не твоё дело, где! Не ты зарабатывал, они не твои! — Лера кинулась через кухню в комнаты.

Она влетела в комнату брата и принялась вытряхивать всё, что попадалось под руку. На пол посыпались вещи из шкафа, потом всё, что лежало в тумбочке у кровати.

Когда в комнату вбежал брат, а за ним и мать, Лера стояла у кровати, выворачивая постель. Она рывком содрала матрац на пол, и вместе с ним упала её сорочка. И не только она одна. Леру передёрнуло от вида своего старого нижнего белья. Подкатила тошнота. Нельзя было поддаваться! Только не думать об этом сейчас!

Валерия, не веря своим глазам, подняла сорочку с пола и потрясла ею в воздухе.

— Где деньги, извращенец?!

Брат подошёл, она подняла на него взгляд, не собираясь отступать. Он посмотрел ей в глаза, а потом ударил Леру кулаком в живот.

От удара её согнуло пополам и отбросило, но на ногах устоять удалось. Мир погрузился на минуту в серую мглу.

— Правильно, сынок, — услышала Лера сквозь боль, — Врежь ей, чтобы знала, кто в доме хозяин!

Придя в себя, Лера увидела, что брат убирает разбросанные по полу вещи, а мать уже ушла.

Плохо соображая, что делает, Лера пошла в свою комнату и взяла рюкзак. Из комнаты уже пропал её кошелёк, но теперь у неё не было сомнений в том, где он.

Валерия вошла на кухню и увидела, как мать пересчитывает её зарплату за последний месяц.

— Отдай мои деньги, — просипела она, роняя рюкзак на пол.

— Ты чё, мало получила? Добавки хочешь?

В голове взорвалось что-то, будто последний здравый смысл оставил Валерию. Она схватила со стола кухонный нож и наставила на мать.

— Получила?! Да пошла ты! — заорала она, — Я сейчас же ухожу, и горите вы синим пламенем!

Мать смотрела на нож, ничего не отвечая.

— Ну! Деньги! — выкрикнула Лера, ткнув ножом в её сторону.

Из прихожей послышались быстрые шаги, и она отскочила в сторону, поворачиваясь к двери лицом.

В кухню вбежал Серёжа. Увидев нож в руках Леры, он бросился на неё, а она вцепилась в нож из последних сил.

Справиться с двадцатилетним парнем ей было не по силам, и Лера поняла, что оказалась в ловушке. Но ей было уже всё равно! Она резко отпустила нож, и в ту же секунду что было сил, ударила брата в пах коленом. Дёрнувшись вниз вместе с ножом, Сергей полоснул Леру по руке. Она вскрикнула, но, осознав, что больше её никто не держит, бросилась к выходу из квартиры. С ходу втолкнув ноги в сандалии, она выскочила за дверь, хлопнув ею так, что слышно было по всему стояку.

Квартира открывалась только ключом, даже изнутри, поэтому сразу кинуться в погоню за ней не могли. Лера бросилась вниз по лестнице и вон из дома!

Выскочив на улицу, она, не раздумывая, побежала, свернув за дом и скрывшись за посадками деревьев.

Между деревьями тропинка вела в другой двор, а оттуда на внешнюю улицу.

Лера пробежала двор соседнего дома, и только когда в глаза ей ударил свет уличных фонарей вдоль дороги, она остановилась.

Лера огляделась. Людей было мало, никто из них не обратил на неё внимания. Она шагнула на тротуар из прохода между домами, и поёжилась. Ночь была прохладной, а на ней было только лёгкое платье, которое она носила дома.

Лера медленно пошла вдоль дороги. С каждым шагом её положение становилось всё более отчаянным. Рюкзак она оставила дома. В нём всё — документы и вещи. Денег ей не видать. Домой не вернуться. Только не сейчас и не одной. Идти было некуда.

Можно было бы позвонить Мише, но телефон она тоже оставила дома.

Глядя себе под ноги, Лера брела вдоль дороги и старалась взять себя в руки. Но с какой бы стороны она ни пыталась взглянуть на произошедшее, это была катастрофа.

Мимо проехала машина. Лера не обратила на неё внимания, погружённая в мысли. Автомобиль затормозил и сдал назад.

— Привет, ты что тут делаешь? — раздался мужской голос.

Лера не обратила внимания.

— Эй!

Она шла дальше, не глядя в сторону парня, окликнувшего её.

— Лера! — донеслось до неё собственное имя, и это вернуло к реальности.

— Миша? — не поверила она себе.

— Да, — улыбнулся Миша, открывая ей дверь автомобиля, — Я тебе звонил, а ты трубку не берёшь. Залазь!

Лера забралась в тёплый салон и закрыла за собой дверь.

— Я телефон дома оставила, — тихо сказала она, глядя на Мишу.

Он нахмурился, всмотревшись в её лицо.

— Ты что, с матерью поругалась? — он опустил глаза на её руки, — Твою мать, у тебя кровь!

Лера опустила взгляд и увидела, что платье её всё в крови из пореза на руке. Миша возился, доставая аптечку, а она всё смотрела на кровь. Он что-то говорил, но она не понимала смысла, только смотрела на руки и кровь на платье.

А потом Лера разрыдалась.

Глава 3.1

В полумраке тихо работало радио. Лера сидела на заднем сидении и смотрела на автомобильную стоянку. Вокруг было безлюдно, город спал.

Глаза опухли от слёз, а порез на руке болел.

— Надо было на карте деньги хранить, — рассуждал Миша, сидящий рядом с ней, — Почему ты вообще их дома прятала?

— Мне же восемнадцати нет, — сказала Лера, продолжая смотреть в окно, — Они бы матери сказали.

— Да ничего бы они не сказали!

Лера повернулась к нему.

— Разве?

— Да.

Она вздохнула.

— Карту бы забрали и сняли всё. Так что всё равно.

Миша пододвинулся ближе и коснулся руки Леры.

— Ладно, поздно уже думать об этом. Сходим завтра вместе вещи твои забрать, и съедешь.

Лера с недоверием посмотрела на него.

— Куда? У меня ничего нет.

— Придумаем что-нибудь, — Миша сжал её ладонь в своей, — Поедешь ко мне, поживёшь, а там разберёмся.

Она молчала.

— Лер, — он притянул её к себе, — Ну честно, всё нормально будет. Обещаю!

Лера спрятала лицо у него на груди.

— У вас на две комнаты четыре человека. Я не могу жить в квартире с четырьмя мужчинами, — сказала она.

— Ты же со мной будешь! А соседа выселю в соседнюю комнату, — Миша обнял её крепче.

— Ага, — Лера положила руку ему на грудь, — А он так и согласится!

Миша опустил голову и взглянул на неё.

— Лер, ну он не человек, что ли? Я объясню ситуацию. Разберёмся.

Возразить было нечего. Документы и вещи забрать надо, как ни крути. Пусть он поможет. А потом она позвонит девчонкам, попросит приютить. Или на коленях станет умолять Вальку не выдавать её и будет ночевать в магазине, пока не накопит на съёмную комнату. Но Мише лучше не знать об этих её мыслях.

— Разберёмся, — вздохнув, Лера обняла Мишу и закрыла глаза.

Мишка был неплохой парень. Хоть она и не была в него влюблена, но, всё же, какой-никакой человек рядом! Поддержка. Много ли у неё было тех, кто мог поддержать?

Последние слова матери всплыли в сознании, и Лера всхлипнула.

— Ну, — Миша погладил её, — Ты чего опять?

— Ничего, — она прогнала горькое воспоминание, — Я просто хочу, чтобы это всё закончилось.

— Всё и так кончилось, — Миша улыбнулся, — Завтра тебя переселим, и забудешь всё, как страшный сон.

— Вряд ли, — честно призналась Лера, — Но спасибо за помощь.

— Пожалуйста.

Они сидели, обнявшись, и молчали. На радио ведущий ночного эфира бодрым голосом призывал звонить и заказывать песни, а потом мужской голос запел о том, что в книжках о любви одна лишь неправда.

На душе у Леры было тяжело, но она старалась уговорить себя, что справится. В подобных уговорах у неё был опыт, но в этот раз она ощущала, что силы её покинули. Ни во что хорошее не верилось.

— Я работаю, ты тоже, — сказал Миша, продолжая её обнимать, — Через пару месяцев тебя возьмут официально. Может, отдельное жильё снимем. У меня калым на машине, какие-никакие деньги. Тебе тоже что-нибудь ещё найдём.

— В смысле, вторую работу? — подняла на него взгляд Лера, — Я не смогу и две работы, и учёбу потянуть.

Миша взглянул на неё так, будто она была глупой девчонкой.

— А зачем тебе учёба? Нам деньги сейчас важнее.

Лера не ожидала такого поворота разговора, отчего даже растерялась.

— Нет, Миша, учёба как раз нужна. Я хочу хорошую работу найти, а для неё надо диплом, — она отстранилась и, подогнув одну ногу под себя, оперлась о спинку сидения.

— А чем тебе магазин не нравится?

— Я хочу на биолога выучиться.

— Пф… — прыснул Миша, будто она сказала нечто смешное до нелепости, — Ну и кем тогда работать?

Кольнула обида, но Лера решила не обращать внимания.

— Это зависит от специальности, но я думала…

— Да не смеши, Лер! — Миша улыбнулся, — Это всё несерьёзно. Других девочек родичи кормят, пока они в студенток не наиграются. А тебя кто будет содержать?

— Я сама как-то справлялась, пока что. Училась же и работала!

— Ну, так это когда было, — Миша откинулся на спинку сидения, — Тогда ты жила в квартире с родителями, а теперь съёмное…

— Нет, ну, подожди! — Лера чуть не захлебнулась возмущением, — Я же накопила! Я посчитала, денег бы хватило…

— Посчитала она! — Миша усмехнулся, — Ну и где теперь твои подсчёты? Теперь-то нет ничего!

Желание спорить пропало. Всё, что говорил Миша, Лере не нравилось, но разве поспоришь? У неё ничего не было. Однако с перспективой оказаться в кабале на всю оставшуюся жизнь, она не желала мириться. И с Мишей согласиться не могла.

Ругаться тоже не хотелось. Миша был нужен хотя бы для того, чтобы завтра было с кем прийти домой за вещами, поэтому Валерия собралась с силами и решила больше ничего не отвечать.

Она глубоко вздохнула и смягчилась.

— Ладно, к чёрту, Миш. Забудь, что я сказала.

Миша протянул к ней руку, приглашая сесть ближе.

— Вот и умница, — сказал он, расценив её слова, как согласие с его доводами, — Иди ко мне.

Обнимать его Лера сейчас хотела меньше всего, но она оставила при себе эмоции, пододвинувшись к Мише и позволив ему обнять себя.

— Ты такая милая, когда сердишься, — прошептал он ей в макушку, когда она опустила голову ему на грудь.

Лера закатила глаза, но промолчала.

Миша коснулся её волос, Лера замерла. Он расстегнул заколку и бросил её в сторону. Лера ощутила, как он гладит её волосы. Если бы она не была так задета его словами, это было бы даже приятно.

Лера попыталась расслабиться и забыть о разговоре. Сейчас это неважно, а завтра она со всем разберётся. Поспать бы только хоть немного. Лера закрыла глаза.

Руки Миши скользнули по волосам, спустились ниже, коснулись тела сквозь тонкую ткань платья. Лера вздохнула и прижалась к нему.

— Лер, — позвал Миша.

— Что? — она подняла голову и посмотрела ему в глаза.

— Я обещаю, всё будет хорошо.

Он склонился к её губам, и Лера не возражала. Она закрыла глаза и ответила на поцелуй. Это было приятно. Лере нравилось целоваться, и сегодня это было лучшее, что с ней случилось.

Глава 3.2

Миша обнимал её, прижимая к себе всё теснее. Она обвила руками его шею. Запрокинув голову, поддалась ласке. В тёплых, нежных объятиях Лера позволила себе расслабиться, и просто плыть по мгновениям, всё дальше и дальше, от всего, что тревожило и причиняло боль.

Поцелуи Миши становились всё настойчивее, одна его рука скользнула к её груди и сжала. В этот момент Лера осознала, что под платьем на ней нет бюстгальтера, и мысленно прокляла тот момент, когда решила переодеться сегодня вечером. Она хотела прижаться к нему, вынуждая убрать руку, но Миша не дал ей этого сделать.

Он продолжал ласкать её грудь, не позволяя увернуться от поцелуев. Его язык коснулся её губ, скользнул в рот, и она, чуть не задохнувшись, застонала протестуя.

— Миша, я не хочу, — выдохнула она, упёршись руками ему в грудь, — Только не сейчас.

— Ну, пожалуйста, Лера, — он взял её запястье и потянул вниз.

Лера содрогнулась и вырвала руку.

Миша снова прижал её к себе и принялся целовать. Эти лихорадочные поцелуи и ласки, уже совсем не были похожи на то, что она готова была принять. Лера пыталась отстраниться, возразить, но Миша не останавливался.

— Миша, я прошу тебя, — шептала она, стоило только её губам освободиться, — Не надо так, я не хочу…

— Лерочка, расслабься, — шепнул он, когда его рука опустилась к её бёдрам, — Я буду нежным…

Его ладонь проникла под платье, коснулась обнажённой кожи. Миша так сильно прижал её к себе, что стало трудно дышать. Платье поползло вверх, обнажая ноги и живот.

Из последних сил Лера забилась в его руках, пытаясь оттолкнуть, не дать себя раздеть.

— Пусти! Пусти! — закричала она, когда ничего больше не оставалось, — Я не хочу!

Лера сорвалась на визг, и только тогда Миша её отпустил.

Она отпрянула к двери и прижалась к ней спиной. Тяжело дыша, Лера смотрела на Мишу, который выглядел оскорблённым.

— Ну что за дела опять? — сказал он, проводя рукой по своим волосам, — Что ты дёргаешься, будто тебя насилуют?!

Захотелось плакать, но Лера сжала губы и откинула волосы на спину.

— Я же попросила, Миша! Неужели так трудно…

— Да что такого я прошу?! — перебил он, — Я тебя трахнуть хочу, а не убить.

Лера не сразу нашлась, что ответить на такое заявление.

— Трахнуть?! — сказала она, — Как ты можешь так говорить?

— Я говорю как есть, — усмехнулся Миша, — Достало это динамо!

— Почему ты так со мной разговариваешь, будто я тебе что-то обещала и обманула? — Лера огляделась в поисках заколки.

— А что, не обещала? Ты жить со мной собираешься, забыла? — произнёс он с насмешкой, — Или думаешь, будешь целкой ходить, а я на коврике у двери спать стану, как собачонка?

Лера смотрела на него, и внутри у неё разрасталась чёрная пустота.

— Я никогда не говорила, что буду с тобой жить, — сказала она, — И собачонка мне не нужна… — сама не осознавая, что произносит это вслух, Лера прошептала, — Я просто хотела, чтобы кому-то было не всё равно…

— Лера, — примиряющим тоном сказал Миша, — Ну давай не драматизировать. Тебе же нужна помощь, — он потянулся к ней и дотронулся до её колена.

Лера смотрела на его руку так, будто по её ноге ползла змея.

— Ну вот, и мне нужна помощь, — продолжал Миша, — Ты мне поможешь, а я помогу тебе…

Его рука погладила её бедро, двинулась дальше.

— Нет, — выдохнула Лера, вжимаясь спиной в дверь автомобиля.

— Да, — прошептал Миша, проводя рукой по её ноге.

— Нет! — Лера дёрнулась, отползая дальше, но отступать было некуда.

Он схватил её за лодыжку и резко потянул на себя. Лера взвизгнула и попыталась вырваться. Не тут-то было! Миша крепко держал её за ноги, подминая под себя.

— Пусти, подонок! — крикнула она, молотя по нему кулаками.

— Не ори ты! — ответил он, стягивая с неё бельё.

Она воспользовалась тем, что он отпустил её, перевернулась на живот и попыталась подтянуться к ручке двери, но Миша снова дёрнул её за ноги, и руки Леры соскользнули по обшивке.

— Лежи спокойно! — он приподнялся, стягивая с себя одежду.

Ощутив свободу, она развернулась боком, подтянув к себе ноги, и со всей силы лягнула его в живот.

Удар отбросил Мишу назад, а Лера трясущимися руками нащупала рычаг, открывающий дверь.

Она вылезла из машины, и, не оглядываясь, побежала. В голове крутилась только одна мысль — прочь! Скорее убежать, спрятаться раньше, чем он опомнится и побежит следом.

— Эй, ты куда ночью, дура? — раздался позади голос Миши.

Судя по всему, он остался у машины.

Лера не ответила, и даже не оглянулась. Она перебежала на другую сторону дороги и бросилась к повороту за дом, который сплошной стеной тянулся вдоль улицы.

— Ну и пошла ты на хер! — услышала она, прежде чем свернуть.

Куда она шла, Лера не знала.

По пустой улице, вдоль дороги, по которой изредка проезжали машины, она шагала, обхватив плечи руками и опустив голову.

Была уже поздняя ночь, её самое глухое время. Кожа покрылась мурашками от холода, ноги онемели. Лера шла, и улица расплывалась у неё перед глазами. Слёзы, не переставая, лились по щекам. Она уже не пыталась их остановить.

Дойдя до конца жилого квартала, Лера вышла к парку.

Между проезжей частью и тёмной стеной высоких деревьев шла пешая тропа, и Лера вышла на неё.

Парк тянулся вдоль улицы до следующего квартала, и Лера решила пройти по тропе, чтобы потом свернуть на улицу, ведущую к центру города. Всхлипывая и иногда вытирая слёзы руками, она шла на грани полусвета от дорожных фонарей.

До поворота оставалось ещё полквартала, когда на дороге показалась машина. В салоне работали динамики.

Машина затормозила в нескольких метрах впереди Леры. Двери открылись, и на тротуар вышли двое молодых людей, смеясь и переговариваясь. Ещё двое сидели в машине. Они поставили на асфальт несколько бутылок пива, один из них закурил.

Лере не хотелось попадаться им на глаза, и поэтому переходить дорогу она не решилась.

Так как шла она по тропе, которая не освещалась, Лера решила проскочить мимо, пока парни разговаривали. В сторону парка они не смотрели, да и дорога была не так уж и близко, несколько метров газона отделяли парк от проезжей части улицы.

Лера втянула голову в плечи и ускорила шаг.

Когда она поравнялась с машиной, один из парней оглянулся и тронул за плечо друга, заметив её.

— Эй! — крикнул один из них, — Девушка! Ночью одной ходить опасно! Иди к нам, подвезём!

Лера ускорила шаг почти до бега.

— Эй, ты чё, глухая?!

— Эй, стой!

Лера оглянулась и увидела, что один из парней идёт к ней через газон.

Внутри всё оборвалось. Она бросилась бежать, но парень быстро нагонял. Тогда Лера нырнула под деревья.

— Куда ты, цыпа?! — крикнул преследователь, заходя в тень следом.

В темноте под густой листвой почти ничего не было видно. От страха звенело в ушах, но Лера продолжала бежать, хватаясь за стволы деревьев и стараясь разглядеть дорогу вглубь парка.

Парень быстро отстал. Но Лера продолжала уходить всё дальше от освещённой улицы. Выйти туда снова она бы не отважилась, но и здесь, в глухой темноте пустого парка, было жутко.

Остановившись, чтобы перевести дух, Лера огляделась. Сплошные серые и до черноты густые заросли. Где-то здесь должна была быть тропинка, но Лера не знала в какую сторону нужно идти, чтобы выйти на неё.

Шершавые стволы деревьев оцарапали ей ладони. Порез на руке ныл, а ноги пульсировали от усталости. Лера попыталась глубоко дышать, но нос был заложен от долгих рыданий.

— Как же холодно, — прошептала она, чувствуя, как холод поднимается по ногам.

В парке будто бы было гораздо холоднее, чем на тропе у дороги.

Лера прижалась спиной к дереву. Оно было шершавым.

Вдруг во тьме перед глазами вспыхнул неясный свет. Лера решила, что ей это показалось, и потёрла глаза, но свет только стал ярче.

Она отошла от дерева, пытаясь услышать шаги или шорох, но всё было тихо.

Огонь приблизился, и Лере показалось, что кто-то развёл костёр за деревьями. Она сощурилась, стараясь разглядеть ещё хоть что-нибудь.

И вдруг свет вспыхнул, окутав всё вокруг пламенем.

Лера отпрянула, но тело сковал такой холод, что казалось, даже сердце перестало биться, а кровь застыла, превратившись в лёд.

За холодом пришло тепло, и вместе с ним усталость. Потянуло в сон. Сопротивляться не было сил, и Лере подумалось, что она, должно быть, умирает. А после она закрыла глаза и погрузилась во тьму.

Глава 3.3

Клодергес, столица каганата Гозер Мор

За несколько дней до Явления Дочери Цветка

Восходящее солнце окрашивало замок в нежные тона, выползая из-за горизонта, будто из тёплой постели. Перекличка птиц из леса неподалёку от городских границ, разносилась по всей округе, и просыпающийся город ещё не мог заглушить её.

Это было любимое время нового кагана Гозер Мор. Правитель тратил минуты рассвета, чтобы в покое и одиночестве подумать о предстоящих решениях.

Однако сегодня было утро не из таких.

Друджи Изгой стоял на крепостной стене и наблюдал за тем, что происходило во внутреннем дворе. Порой он посмеивался, но чаще качал головой, когда снизу раздавался очередной поток брани, а за ним наступало всеобщее веселье.

Здесь шло обучение новобранцев. Мальчишки от двенадцати до пятнадцати лет, разделённые на пары, практиковали навыки ближнего боя под руководством старого воеводы Удо. Опытный боец, он был хорош в обращении с оружием, но в общении с юнцами был неловок, будто корова, забредшая на лёд. Мальчишки не принимали всерьёз ни старика-вояку, ни его манеру преподавания.

— Что ты яйца бережёшь, будто они у тебя из хрусталя?! Ноги шире расставь, или тебя положат вместе с твоей драгоценностью!

Взрыв смеха.

— А ну, заткнулись, недоросли! Будете вертеться, как шлюха на члене, или учиться?

Опять смех.

Друджи не сдержал усмешки. Ему было почти жалко старика.

— Встал!.. Локти согни, растяпа! Колени не выпрямляй!.. Бей, когда он отходит, а то руку сломаешь!.. Себе, а не ему! И в кого вы такие раздолбаи?

Друджи покачал головой.

— По-моему, старику пора перевести дух, а то парни со смеху лопнут, — раздался голос за спиной кагана.

К Друджи подошёл один из его приближённых, Марек из Изумрудных Скал.

— Твоя правда, — ответил Друджи, не оборачиваясь, — Но придётся Удо ещё помучиться. Ты заменишь его, через несколько недель, как только вернёшься.

— Я уезжаю?

Марек встал рядом с каганом.

— Ты едешь в Манес, — ответил Друджи, — Теперь им придётся принимать наши посольства, и к этому необходимо приучать твёрдой рукой. Твоей рукой.

— Хочешь, чтобы я приехал к герцогу с сообщением о смерти твоего отца? Мы же почти двадцать лет туда не ездили, — Марек усмехнулся, — Там уже не помнят, как гозерианин выглядит.

— Придётся напомнить, — ответил Друджи.

— Поговаривают, после известий о смерти Имана герцог может решить, что настало время бросить нам вызов.

Друджи достал трубку, заправил табак, раскурил.

— Рано или поздно правда откроется. Не вижу смысла ждать, — Друджи положил руку на плечо друга, — Ты поможешь герцогу увидеть всё в правильном свете, Марек. Я полагаюсь на тебя и твоё умение договариваться, — лицо кагана озарила весёлая улыбка.

Марек ответил усмешкой.

— Надо щёлкнуть кнутом у носа герцога?

— Он должен знать, где его место, Марек. Это залог мира на юге, — лицо кагана приняло серьёзное выражение, — Ты не хуже меня знаешь, как сейчас важны поставки продовольствия. Хлебный Путь и Дорога Пряностей… если начнётся война в Огненных Склонах, то мы потеряем связи за морем.

— Если требуются меры, я готов, — Марек посмотрел на кагана, — Какое послание передать герцогу?

Друджи выдохнул синеватый дым.

— Неделю назад мне стало известно, что в Крисии готовятся к Явлению Дивы, — сказал он и снова затянулся.

— Значит, там скоро большой праздник, — кивнул Марек, — А нам что с того?

— В этот раз герцог устраивает не просто праздник, — каган снова выдохнул дым, — Диву подарят победителю турнира.

Марек поднял бровь.

— И нам есть до этого дело, потому что?..

— Тот, кто не имеет титула, вместе с девчонкой получит дворянство, — Друджи посмотрел на трубку в своей руке, — Этот титул нам без надобности, но земли в долине, которые достанутся победителю вместе с ним, должен получить ты, Марек.

Повисло молчание, во время которого каган выкурил трубку и выбил табак.

Наблюдая за тем, как его друг закладывает табак по второму разу, Марек спросил:

— А что с девчонкой?

Друджи снова раскурил трубку.

— Ты женишься на ней.

Повисло молчание, после которого Марек произнёс:

— Мне выиграть и получить владения в Крисии, а Диву привезти с собой, — он нахмурился, — И что дальше, Друджи? Как это поможет удержать мир на юге?

— Ты веришь мне, Марек? — Друджи посмотрел на друга.

— Всецело, мой господин, — ответ прозвучал сразу.

— Тогда я скажу тебе, — каган поднял голову, направив взгляд куда-то вверх, словно подбирал слова, а после сказал, — Мой отец создал каганат из ошмётков нашего наследия, и это вышло только благодаря военным успехам.

Марек кивнул, но по его лицу было видно, что он всё ещё не понимает, к чему ведёт каган.

— Силы достаточно, чтобы получить власть, — продолжил Друджи, — но только силой позиций не удержать, понимаешь?

— Нам надо укреплять своё влияние, — кивнул Марек, — Начинаю понимать, о чём ты.

— Хорошо, — Друджи вытряхнул трубку и спрятал её, — Мы должны объединить народы, оказавшиеся под нашим покровительством. Отныне наша цель — мир, основанный не на страхе, а на доверии и выгоде. Гозер Мор станет великим государством, Марек!

— Я хочу сохранить и приумножить величие нашего народа, каган, — сказал Марек, — Ради этого я готов умереть.

— Знаю, — Друджи улыбнулся, — Но ты послужишь лучше, если останешься жив.

Друджи достал из-за пояса свиток с печатью Гозер Мор и протянул Мареку.

— Выезжай как можно быстрее, — сказал он, — Дочь Цветка может явиться уже скоро. Подбери людей, которые смогут остаться на твоих землях в Крисии, а сам возвращайся с невестой. Свадьбу будем праздновать здесь.

Марек поклонился кагану.

— Как прикажешь, мой господин.

Друджи Изгой кивнул:

— В добрый путь.

На закате посольство Гозер Мор отправилось в дорогу.

Глава 4.1

Лера открыла глаза и встретилась взглядом с мужчиной, склонившимся над ней. Таких ярких глаз она никогда ещё не встречала. Они были настолько светлыми, что, казалось, освещали его образ.

Всё вокруг окутывал мягкий голубой свет, в теле чувствовалась лёгкость, как после сладкого сна.

Мужчина, смотревший на неё, склонил голову, словно в поклоне, и Лера увидела крепкие гладкие рога, росшие из его головы. Он поднялся на ноги и пропал.

Сердце сжалось, а дыхание перехватило. Последние остатки забытья растворились, и воспоминания вспыхнули перед внутренним взором. Они принесли с собой боль, но не понимание происходящего.

Лера вскочила на ноги, сжимая кулаки и озираясь, готовая защищаться или бежать.

Вокруг происходило нечто странное.

Не зная, что делать, Лера продолжала стоять, переводя взгляд то на стоявших рядом с ней лысого громилу и черноволосую женщину, то на трибуны, с которых толпа кричала что-то непонятное, бросая в её сторону цветные конфетти.

Лера сделала шаг назад, прижав руки к груди. Ещё один. Оглянулась.

Она стояла посреди огромного цветка, а вокруг была арена, окружённая трибунами, увешанными яркими полотнами и гирляндами из цветов.

— Девочка, не бойся, — произнесла черноволосая женщина, шагнув к ней.

Она протянула руку, но Лера только уставилась на неё, продолжая пятиться.

— Не бойся же, — снова заговорила женщина, сделав ещё шаг, — Мы рады тебя приветствовать. Подойди.

«Сектанты» — мелькнуло в голове. Она попала в лапы к сумасшедшим!

Лера перевела взгляд за спину женщине, и её сковало от страха. Позади по ковровой дороге, ведущей к цветку, шагали строем в два ряда рогатые мужчины в странной одежде. Они уходили.

— Что вы со мной сделали? — прошептала Лера, — Что вы со мной сделали?!

Лысый громила со шрамом в половину лица, стоявший всё это время без движения, сделал шаг к ней, вслед за женщиной.

Лера попятилась быстрее.

— Не подходите! — закричала она, голос её сорвался.

— Стойте! — с края арены раздался женский голос.

Все, кто был на арене, остановились, а трибуны затихли. Раздался протяжный звук труб. По дороге к распластанным лепесткам цветка двигалась белокурая женщина в старинном платье с пышной юбкой. Волосы её были уложены в причёску и украшены жемчугом, а на шее поблёскивало драгоценное ожерелье.

Женщина решительным шагом пересекла арену и встала между Лерой и черноволосой дамой.

— Хватит, Катаржина! — произнесла блондинка, повернувшись к Лере спиной и загородив её собой, — Дайте девочке прийти в себя!

Женщина махнула рукой. К ней подошёл человек и подал длинную накидку, подбитую мехом.

После этого женщина повернулась к Лере, лицо её выражало сочувствие.

— Милая, больше ничего плохого с тобой не случится, — сказала она, подходя к Валерии, — Надень-ка это, и давай присядем. Я объясню тебе, что всё это значит.

Лера позволила женщине закутать себя в мягкую накидку. Та обняла её за плечи:

— Пойдём.

Сделав шаг, Лера запуталась ногой в стеблях, невесть откуда проросших на утоптанной земле. Нежные белые цветы, казалось, едва распустились. Валерия выпуталась из цепких побегов, не понимая, как цветы могли оказаться здесь.

Она могла поклясться, что раньше на этом месте была голая земля.

— Осторожнее, дорогая, — женщина поддержала её и повела к выходу с арены.

Глава 4.2

Вечер после Явления Дивы был пропитан дымом курилен и хмельными парами. В Манес съехались искатели увеселений и наживы со всех окрестных земель, и заполнили улицы, трактиры и бордели. Этой ночью, кроме обычных пьяных разговоров, одна общая тема волновала всех горожан и приезжих. Не было ни одного дома, ни одного кабака, где бы ни обсуждали сватовство Марека Из Изумрудных Скал к Дочери Цветка.

— Не понимаю, чего все так подскочили, — заплетающимся языком произнёс Изидор, торговец из Белой Гавани, — Гозериан круго́м полно! Мужики они крепкие, работы не боятся, а разбойников среди них, — он икнул и задумался, — Ну вот прямо, чтобы отморозков последних, как тут в Крисии рассказывают, не видел я. А походил по миру немало, это уж вы сами знаете.

С ним за столом сидели трое: его помощник уснул, положив голову на руки; один из судей турнира занялся девицей, сидевшей у него на коленях; и только Филициан — молодой сын барона Каспера, ещё слушал Изидора.

— Это после Кровавого Излома всё, — сказал юноша, — Гозериане тогда чуть всех здесь не положили…

— Да эт ясно, — отмахнулся Изидор, — Это всё мы слышали, знаем… Жрица с Иманом сторговалась, и гозериане милостью самово… савозо… са-мо-про-возглашённого кагана отняли у крисийцев независимость, но не жизни.

— Ну, так… — начал было Филициан, но Изидор поднял руку, дав понять, что он ещё не договорил.

— Ну, так я тебе вот что скажу, — Изидор залпом отпил половину кружки, — Это была война, хоть бы даже и в один день. Дело кровопролитное.

— Только в тот день ни один гозерианин не погиб, — произнёс Филициан так, словно это опровергало слова Изидора.

— Это да, — ухмыльнулся Изидор, — А сколько их полегло за сорок лет рабства до Излома?

Не успел Филициан ответить, как на соседний стул сел барон Счепан Каспер. Он громко рыгнул, а потом пододвинул к себе пустую кружку:

— А я говорю, что пора бы уже этим козлам в Крисии появиться! — он оглянулся в поисках кого-нибудь способного налить ему выпить.

— Вот и я о том же! — поддержал старого друга Изидор, махнув рукой корчмарю, — Тащи давай, выпивку, у нас подкрепление!

Корчмарь послал к их столу двух девчонок с подносами.

Изидор отрезал себе большой кусок гуся в яблоках, отломил половину лепёшки и принялся за еду. Настала очередь барона наполнить тарелку, чем он тут же воспользовался.

— Не слишком ли смелы ваши разговоры? — спросил Филициан Изидора, убедившись, что никто не обратил внимания на дерзкие слова двух пьяных друзей.

— Ну, не-е-е-т, — ответил ему барон, пока его друг вгрызался в кусок мяса, — Теперь хер кто нам глотки заткнёт! Конец пришёл этой херне!.. Времена меняются, и я тебе скажу, малец, что так-то оно… сука! — Счепан выронил кусок лепёшки, и тот упал куда-то под стол, — … так оно и к добру! Через торговые пути больше народу пойдёт, барахла, там, всякого и дельных херовин… А это деньги и связи, понял? — он полез под стол искать свою потерю, несмотря на то, что его приятель протягивал ему другую лепёшку.

Филициан наблюдал, как отец полностью исчез под столом, потом принялся есть, размышляя об услышанном.

— А что же, Дивы, они всегда молодые и красивые? — наконец, подал он голос.

— Дива никогда не бывает старше двадцати трёх, — подумав, ответил Изидор, — Но и моложе пятнадцати не помню.

— И они всегда вполне ничего так бабы, — барон Каспер выбрался из-под стола.

Изидор забрал у Счепана грязный кусок лепёшки и вручил ему другой. Барон, казалось, этого не заметил, как и трёх кувшинов с пивом на столе. Он оглядел корчму и остановил одного из мальчишек, пробегающего мимо с кувшином.

— Э, осади, — сказал он, вытягивая кувшин, — А теперь пшёл на хер!

Паренёк поклонился и поспешил удалиться.

— Давай ещё сюда неси! — крикнул барон вслед убегавшему.

Он плеснул себе пива и залпом выпил.

— Ах, сука! Знатное пойло! — прокряхтел он, обтерев рукавом кафтана рот, и, завернув толстый кусок гуся в лепёшку, принялся жевать.

— Видели когда-нибудь такую магию? — продолжал Филициан, — Чтобы цветы под ногами?

Барон пробурчал что-то, Изидор неопределённо закивал.

— Волосы огненные, а поступью пробуждает цветы, — Филициан задумался, — Странно.

— Нам бы в Серебряной Роще такая краля пригодилась, — произнёс барон, наполняя кружку себе, а потом и сыну, — Если, конечно, с деревьями она так же…

— Нет, отец, — Филициан сделал глоток, — Мне не выстоять против Марека, тут я не заблуждаюсь.

Изидор крякнул, будто хотел что-то сказать, но барон опередил его:

— Насрать, — он грохнул кружкой по столу, — Ты должен получить рыцарский титул и справишься с этим! Дальше нам по херу. А Килиан и Марек пусть хоть до усрачки молотят друг друга за эту медноволосую девку.

Филициан кивнул, глядя в кружку с пивом.

— Килиан и Марек, хе! — подал голос Изидор, — Быстрее Катаржина с женой герцога перегрызутся. Видали, как герцогиня выскочила к девчонке?

— А то! — поддержал друга барон, — Я думал, Катаржина ей космы выдергает к херам.

— Говорят, — понизил голос Филициан, — Турнир идея Катаржины. Зачем бы это ей?

Изидор с бароном переглянулись.

— Ясно дело, зачем турнир, — хмыкнул Изидор, — Тройда хотели сделать дворянином. Он был фаворитом…

Барон засмеялся.

— Да, был, без всякого, на хер, — сказал он сквозь смех, — Но сплыл, как говно в прорубь. Хе-хе-хе… Ставлю на то, что гозерианин его одним… — он поднял увесистый кулак, бухнув второй рукой по предплечью, — … в землю вобьёт, без кулаков.

— Но он не сможет обратиться, — Филициан отодвинул недопитое пиво, — Гозерианин поклялся не использовать магию, в ином случае его снимут с состязания.

— Не строй иллюзий, мальчик, — вздохнул Изидор, прожевав гуся и запив несколькими глотками пива, — Марек Из Изумрудных Скал воин бывалый, и он бы не был в числе лучших, если бы порыга… пора… э… по-ла-гался только на магию.

Филициан не разделял уверенность старших мужчин:

— Килиан тоже не последний из легионеров тут.

— Угу, — поспешил вставить слово барон, — Только пока он жопу в приграничных землях отсиживал, гоняя кочевников и дикарок потрахивал, Марек весь Континент исходил под знаменем Изгоя.

Счепан осушил ещё одну кружку, крякнул и откинулся на спинку стула.

— Можешь не сомневаться, — сказал барон, вздохнув, — Марек из такого дерьма вылезать чистым умеет, что кулачный бой с этим лысым хером… это для него, как вздрочнуть с утреца.

— Хорошо сказано, — промычал Изидор в кружку, допивая остатки пива.

Филициан замолчал, размышляя над словами отца.

Глава 4.3

Марек шёл по шумной улице, окутанной разноцветным дымом. Воздух пропах жареным мясом и пивом. Эмерик шёл рядом, остальные, разбрелись по всему Манесу в поисках развлечений.

— Не припомню, когда ты в последний раз отдавал приказ, который выполнялся бы с таким воодушевлением, — ухмыляясь, кивнул Эмерик в сторону, — Видал, как все рванулись выполнять?

Марек посмотрел туда, куда глядел его друг, и увидел двух гозериан, увешанных полуголыми девицами.

— Наверное, сегодня я заплатил за такое количество женщин, что и за месяц не успел бы ко всем заглянуть, — усмехнулся Марек.

— А выпивки и жратвы ты оплатил года за два, не меньше, — рассудил Эмерик, разглядывая вывески на ближайших домах, — А сколько ты просрал в карты и кости…

— Ну, нет, — перебил его Марек, — Долги они выплачивать будут сами.

— Рад слышать, что твоя щедрость не безгранична, — ответил Эмерик, — Не хочу, чтобы Кая шкуру с меня сняла, узнав, что ты разорился.

— Как в тот раз, когда кто-то пересказал ей одну из твоих забористых историй про «Сладкую Булочку», — покачал головой Марек, вспоминая, какой скандал устроила его сестра в тот день.

Эмерик передёрнул плечами:

— Как вспомню, так холодный пот прошибает.

Они остановились перед входом в корчму «Бутыль и Цапля».

— Я слышал, здесь лучшее пиво в Манесе, — сказал Эмерик.

— Давай проверим, — ответил Марек, открывая двери.

На мгновение в корчме стало тихо. Марек и его друг прошли в зал, и огляделись в поисках места, где могли бы разместиться.

За большим столом, уставленным едой и выпивкой, сидели пятеро мужчин разного возраста. В одном из них Марек узнал Изидора. Торговец поднял руку, приглашая друзей присоединиться к его компании.

— Господин Марек! — хмельным голосом произнёс Изидор, — Позволь отреме… откоме… отрекомендрать… — он махнул рукой, отказываясь от попытки выговорить это, — представить тебе моих добрых друзей!

Купец широким жестом обвёл сидящих за столом.

Марек сел между ним и спящим парнем, Эмерек устроился на стуле рядом с молодым дворянином.

— Это барон Каспер со своим сыном, — сказал Изидор, указывая рукой на сидящего рядом с ним мужчину с густой бородой, откинувшегося на стуле.

— Счепан, — пробасил бородач, наклоняясь к столу, — А это Филициан.

Юноша со светлыми, вьющимися волосами кивнул, приветствуя пришедших. Похоже, он единственный был ещё не пьян.

В этот момент дворянин, на коленях у которого сидела девица с обнажённой грудью, отодвинул её и взглянул на гозериан.

— Анджей Берингер, — представился он.

— Марек Из Изумрудных Скал, — ответил Марек, оглядывая компанию, — Эмерик Из Бокового Предела, мой зять.

— Эй, корчмарь, твою в душу мать! — гаркнул Счепан, обернувшись, — Давай шевелись! К тебе хер собачий пришёл или сам князь из Далёких Гор?! Тащи лучшее и побольше!..

— И то верно, — сказал Эмерик, расчищая стол вокруг себя.

Хозяин корчмы подошёл к столу в сопровождении трёх мальчишек, которые принялись убирать недоеденное и грязную посуду.

— Всё, что пожелают господа, — сказал он, кланяясь Мареку, — Какие кушанья предпочитает господин князь?

— А где твои девули? — оглянулся Изидор, в поисках девушек, прислуживающих за столами весь вечер.

— Запечённый гусь, тушёная баранина, жареная свинина с гарниром? — продолжал корчмарь, сделав вид, что не расслышал слов Изидора.

— Неси всё, что есть, — Марек отодвинулся, давая одному из мальчишек убрать со стола, — И обнови нам выпивку.

Мальчишки убежали, нагруженные посудой. Не успевая прибрать со стола за один раз, они торопились вернуться и закончить уборку. Корчмарь поклонился:

— Сию минуту всё будет, господин.

Он собрался уйти, но Изидор тронул его за плечо:

— Э, где девочки, друг? — сказал он, пытаясь сосредоточить взгляд на собеседнике.

— Да, друг, — произнёс барон, опершись на стол локтем, — Князья ждать не любят. Давай, это… девок зови, пусть на стол несут.

— Э… — корчмарь замялся растерявшись.

Эмерик посмотрел на Марека, начиная понимать, что здесь происходит.

— У тебя какие-то проблемы с обслугой? — Марек посмотрел на корчмаря, — Не зли меня, зови девиц, я от голода умираю.

Тот посмотрел на Марека и вдруг упал на колени.

— Господин Марек, не губите, — он опустил плечи, будто силы оставили его, — Это дочки мои…

— Ты начинаешь меня раздражать, крисиец, — Марек достал из сумки мешок с монетами и бросил на стол, — Я плачу за отдых, а тебе дочек жалко прислать, чтобы помогли?

— Так ведь они только на стол собирают, господин… — корчмарь покачал головой, — Тут все знают… Я их замуж выдать хочу…

— Рад за тебя, — Марек начал терять терпение.

Корчмарь посмотрел на него с надеждой.

— Боятся они, — сказал он после паузы.

Барон усмехнулся, Эмерик смотрел на корчмаря так, будто тот тронулся умом.

— Слушай, — Марек склонился, нависая над человеком, стоявшим на коленях, — Говорю один раз… Постараюсь подоходчивее. Я знаю, где бордель, но пришёл сюда. И поверь, я не ошибся дверью.

Он выпрямился и посмотрел на собеседника сверху вниз:

— Слово князя, я не трону твоих дочерей.

Корчмарь покосился на Эмерика, всё ещё стоя не коленях.

— Я буду паинькой, — отозвался тот.

— Не зли господ, раздолбай, — громыхнул барон, — Бери монеты и проваливай!

— Слушаюсь, — корчмарь взял мешок со стола и, кланяясь, попятился, — Благодарю за великодушие…

— Шевелись уже, — Марек нахмурился, — И так нянчил тебя полвечера. Чего ты ждёшь? Что сиськой выкормлю?

Корчмаря тут же, как сквозняком, сдуло.

Скоро на столе были самые сытные блюда, какие только подавали в «Бутыль и Цапля».

Пиво оказалось отличным, молва не обманула. Изидор с бароном не отставали по выпитому от остальных, хотя были уже изрядно пьяны.

Разговор пошёл оживлённее.

Сначала Филициан расспрашивал Эмерика о жизни в столице Гозер Мор, потом Счепан в крепких выражениях описывал превратности торговли серебряными листьями и яблоневой вытяжкой, которые составляли основу его дохода.

Смех, сопровождающий эти рассказы, разбудил помощника Изидора, и тот вызвал новую волну веселья, своей уверенностью в том, что он всё ещё спит и ему снится, как он выпивает с гозерианами.

Даже Анджей Берингер отослал девушку, с которой намеревался провести ночь, и теперь налегал на выпивку, изредка вставляя реплики в рассказ Счепана. На недостаток женского общества он не жаловался, но кто из крисийцев мог похвастать тем, что выпивал с самим Мареком Из Изумрудных Скал?

Спустя час началась игра в карты.

Когда ставки начали подниматься, двери корчмы распахнулись, и в зал ввалился Килиан Тройд в сопровождении ещё одного легионера.

Никто за столом не обратил на него внимания, пока он не подошёл, и, стукнув кулаком по столешнице, не прорычал:

— Есть сегодня хоть одно место, где я мог бы не наталкиваться на рогатые рожи?

Веселье за столом тотчас стихло.

— Что за херня, Тройд? — сказал Счепан Каспер, положив свои карты рубашкой вверх, — Надрался, как хряк, и решил, что у тебя член величиной с дубину?

Эмерик усмехнулся, заметив, как посмотрел на пьяного наглеца Марек.

— А ты, Счепан, слышал о том, на чьи деньги гуляют гозериане сегодня и все вечера до конца турнира?

Никто из людей, сидящих за столом, не понял, о чём говорит Килиан. Изидор со Счепаном переглянулись, Филициан с тревогой переводил взгляд с Тройда на Марека.

Килиан пошатнулся и, не дождавшись ответа, продолжил:

— Господин Марек, — он произнёс эти слова таким тоном, словно они были оскорблением, — драть его в ухо, так великодушен, что в честь будущей победы оплатил своим прихвостням баб и выпивку, сколько бы те ни оттрахали и ни выжрали!

Изидор присвистнул.

— Моё почтение, господин Марек, — промычал он, протягивая руку к колоде и прихватывая две карты.

Килиан уставился на торговца, а Счепан рассмеялся.

— Завидовать не хер, — сказал барон, закуривая сигару, — Иди, лучше, проспись.

— Завидовать? — буркнул Килиан, — Да я этого Марека в рог бараний скручу одной, мать его…

В этот момент очевидным стало то, что Килиан не узнаёт Марека, считая его одним из гуляющих на деньги своего князя, гозериан. Раздались смешки.

— …рога ему выдерну и в… это самое… засуну, — продолжал Килиан, с досадой размахивая непослушными руками, — Все они трусы… никто не хочет драться…

Приятель Килиана подошёл к столу и тронул того за плечо.

— Эй, пошли отсюда, хватит, — сказал он, — Ты уже задрал весь вечер цепляться к рогатым…

— Нет, на хер, обожди, — скинул руку с плеча Килиан, — Вот, ты!

Тройд направился к Мареку, и тот встал, встречая Килиана равнодушным взглядом.

— Хорош, Тройд! — крикнул Берингер, не выдержав, — Перед тобой князь!

Килиан посмотрел на Марека, будто только что узнал его.

— А… — протянул он, — Это ты, бычий хер.

Все, кто слышал это, замерли. Сидящие за столом мужчины не отрывали глаз от Марека, к которому Килиан подошёл вплотную. Эмерик подскочил, но оружие не доставал.

— И на кой-тебе эта рыжая кошка? Шёл бы ты коров в горах трахать, — прошипел Тройд в лицо князю, — Что ты на это скажешь, Пёс Друджи?

В корчме стало тихо. Все взгляды были обращены на гозерианина и командира замковой стражи, только что оскорбившего князя.

— Скажу, что завтра тебя будет мучить головная боль, — сказал Марек, и голос его был похож на далёкий раскат грома.

Килиан изменился в лице, но прежде чем он понял смысл этих слов, Марек резко ударил его головой в лицо. Раздался звук глухого удара, и командир стражи рухнул на пол.

Несколько мгновений все смотрели на неподвижное тело Килиана, но он не поднялся.

Марек тем временем сел за стол и взял в руки карты.

— Ты бы дотащил этого придурка до постели, — сказал Марек приятелю Килиана, стоявшему у стола, — Ему завтра и без сна на досках херово будет.

Легионер перевёл взгляд на князя, потом кивнул и пошёл соскребать с пола своего друга.

— Ай да Тройд, везучий засранец! — ухмыльнувшись, покачал головой Счепан, — Обозвал князя бычьим хером и отделался разбитой рожей!

Со всех сторон раздался смех.

— Выпьем за победу Марека Из Изумрудных Скал, — Изидор поднял кружку, — Глядишь, он оплатит нам этот круг!

Все рассмеялись.

Больше о Килиане и его словах никто не вспоминал.

Глава 5.1

Постель была такой мягкой, что Лера, не открывая глаз, зарылась под одеяло и улыбнулась. Последний раз так хорошо она спала на каникулах в деревне. Там тоже кровать была мягкой, а одеяло пуховым, и Лера заворачивалась в него, словно в кулёк. Тепло, хорошо и можно вытянуть ноги, они не упираются в подлокотник дивана.

Лера пошевелилась. Простыни были гладкими, и ей казалось, будто она лежит на шелковых лепестках… огромного цветка. Лера подскочила, словно её ущипнули.

Она сидела посреди большой кровати с балдахином. Тонкая, полупрозрачная занавеска была задёрнута, и комнату было сложно разглядеть. Лера прислушалась, вглядываясь в тёмные силуэты по ту сторону полога. Никого.

Воспоминания о вчерашнем дне казались горьким и нелепым сном. Но, где же она находится, в таком случае?

Откинув одеяло, Лера подползла к краю постели и отодвинула тонкую ткань.

Комнату освещали рассветные лучи. Всё здесь было так же, как и вчера, когда Элзбет, уложила её спать.

Всюду стояли сундуки, в которых разместили подарки для Дивы от женихов и гостей праздника. Некоторые предметы и одежда лежали в беспорядке, сваленные на софе у окна и рядом, на туалетном столике.

Здесь были футляры с украшениями и красивые ткани, флаконы духов, перчатки и муфты, шарфы и головные уборы, много было и книг. Назначение некоторых предметов Лера не могла угадать, но вчера ей было не до вопросов о такой ерунде.

Она перевела взгляд на столик у кровати. Там лежал большой изумруд, который она вчера держала в руке, когда очнулась в цветке. Камень показался ей ещё более красивым, чем в воспоминаниях.

Лера встала и поискала глазами халат. Элзбет вчера назвала одеяние именно так, но Лера считала это почти кощунством, — называть халатом такое красивое платье. Ткань с ручной вышивкой, меховая оторочка, а длинные полы накрывали щиколотки. Платье застёгивалось на металлические пуговицы, садясь по фигуре. Разве можно такое называть халатом?

Она увидела его на краю софы. Опустив ноги с кровати, Лера нащупала мягкие домашние туфли, втолкнула в них ноги и прошла к окну.

Взяв халат, она накинула его на ночную сорочку, и, застёгивая пуговицы, стала смотреть на просыпающийся город.

Замок, в котором жила герцогская семья, был здесь самым высоким. Остальные дома теснились внизу, под его окнами. Город был так мал, что Валерия могла видеть окружающие его стены и открывающиеся за ними каменистые холмы.

Не так она представляла себе столицы государств.

За дверью послышались лёгкие шаги. Лера повернулась и увидела, как в комнату вошла темноволосая женщина, которая вчера была на площади. Теперь Валерия уже знала, что это местная жрица какого-то культа, Катаржина.

— Доброе утро, Дива, — сказала жрица, — Я пришла разбудить тебя и помочь собраться, но вижу, ты ранняя пташка.

За Катаржиной вошли две служанки. Одна несла воду для умывания, а вторая — поднос с едой. Лера наблюдала за девушками, а Катаржина смотрела на неё, ожидая ответа.

— Меня зовут Катаржина, — не дождавшись реакции, произнесла жрица, — Я Верховная жрица Культа Твердыни. Надеюсь, у тебя есть имя?

Валерия посмотрела на жрицу. Струящееся по телу платье небесного цвета, высоко уложенные чёрные волосы, крупные украшения, — жрица не прислуживала в замке, она была госпожой. На губах Катаржины играла лёгкая полуулыбка, но взгляд зелёных глаз впивался, будто иголка, в кожу.

— Валерия, — сказал Лера, ответив на взгляд Катаржины.

Жрица кивнула, а потом обратилась к служанкам.

— Оставьте нас.

Девушки поклонились и вышли.

Нервы Леры натянулись, словно струна, но она постаралась не показать эмоций.

— Тебе надо умыться, давай я тебе помогу, — Катаржина подошла к умывальнику, в который служанка налила воды, и взяла полотенце.

— Спасибо, — ответила Лера, — Не нужно. Сама справлюсь.

— Ну, хорошо, — пожала плечами Катаржина.

Она подошла к кровати и отдёрнула полупрозрачный полог, после чего села на постель, собираясь ждать, пока Лера закончит с умыванием.

Валерии ничего не оставалось, как умыться при жрице, поскольку у неё не нашлось вежливого способа сказать, что предпочла бы остаться одна.

— Могу себе представить, что творится у тебя в душе, — сказал Катаржина, когда Лера взяла полотенце, и стала вытирать лицо, — Я в первый день здесь, думала, что меня поймали психи, — жрица покачала головой, словно бы вспоминая то, о чём говорила.

Лера молчала, понимая, что Катаржина ждёт вопроса.

— Тебе ведь герцогиня рассказывала, что мы с ней тоже были Дивами? — жрица приподняла бровь, пытаясь замаскировать раздражение удивлением.

— Да, — Лера повесила полотенце на умывальник, — Я хочу причесаться и привести себя в порядок.

— Делай всё, что тебе понадобится, а потом мы позавтракаем, — жрица помахала рукой, подтверждая своё разрешение.

Лера не хотела завтракать, и тем более в компании этой женщины, но промолчала и пошла к туалетному столику в поисках расчёски.

— Знаешь, я просто хотела поддержать тебя, — произнесла Катаржина, когда Лера принялась расплетать косу, — Должно быть, тебе пришлось нелегко в последние дни.

— Что вы имеете в виду? — Лера нахмурилась, почувствовав что-то в словах жрицы.

Та опёрлась рукой на кровать и повела плечом, изображая сомнение.

— Вчера во время Явления на тебе не хватало предметов гардероба, — начала жрица, и Лера перестала дышать, — Служанки сказали, что вся твоя одежда — это платье и больше ничего…

— И что с того? — произнесла Лера с вызовом, но голос дрогнул.

Катаржина с сочувствием взглянула на Валерию:

— Хороших девочек, за которыми присматривают любящие родители, среди Див не было никогда.

— Значит, считаете, что я плохая девочка?

— Видишь ли, — Катаржина встала и пошла по комнате, — Птица Фатару, проводник между мирами, всегда выбирает тех, кого некому было защитить.

— Ясно, — Лера проглотила ком в горле, постаравшись говорить ровным голосом.

Катаржина помолчала, а потом продолжила:

— Моя мать отказалась от меня в роддоме. Я всё детство провела в детском доме, — голос жрицы стал тихим, будто ей трудно было говорить, — Когда мне было тринадцать, меня взяла под опеку супружеская пара. Они были такими милыми.

Катаржина невесело усмехнулась. Лера следила за тем, как женщина остановилась у софы, глядя на неё в зеркало.

— Я любила оставаться у них на выходные. Настоящие родители, своя комната, вещи мои, не общие, как в детдоме… семья.

Лера молчала. Катаржина застыла, глядя в окно, и, казалось, она ушла в воспоминания.

— Однажды ночью опекун пришёл ко мне в спальню, пока его жена спала, — охрипшим голосом произнесла жрица, и лицо её превратилось в маску без выражения, она долго молчала, — Я его обвинила, но мне никто не поверил…

Катаржина повернулась к Лере и встретилась с нею глазами в зеркале.

— Я знаю, что такое быть одной. Никому бы такого не пожелала.

— Я тоже, — ответила Лера.

Катаржина подошла к ней и взяла Валерию за плечи, глядя на неё в зеркало.

— Я вижу, что ты знаешь, что такое одиночество, — сказала она с чувством, — Не виню тебя в недоверии, просто хочу, чтобы ты знала, что теперь ты не одинока, у тебя есть друг. И ты всегда можешь обратиться ко мне за помощью. Не отказывайся. Ты ещё многого не знаешь о мире, в который попала.

Лера была уверена, что эта женщина не бескорыстна в своём стремлении помочь, но корысть ведь тоже может быть разной. Не разобравшись в том, что происходит, не хотелось наживать себе врагов, поэтому Лера вздохнула и сказала:

— Я не хочу ничего рассказывать, — и добавила, — простите.

— Я понимаю, — Катаржина отпустила её плечи, — Не хочу давить. Просто помни о нашем разговоре… И… ты могла бы никому не говорить о том, что я тебе рассказала?

— Я никому не скажу, — Лера повернулась к Катаржине и посмотрела ей в глаза.

— Спасибо.

Катаржина хотела сказать ещё что-то, но из коридора за дверью послышался шум шагов и разговоров. Лера узнала голос Элзбет. Та была чем-то недовольна.

Глава 5.2

Дверь распахнулась, и герцогиня с порога сверкнула глазами в сторону жрицы.

— Катаржина, неужели нельзя было дать девочке выспаться? — Элзбет развела руками.

— Доброе утро, госпожа Элзбет, — произнесла Катаржина, поклонившись, — Лера уже не спала, когда я пришла. Мы с ней собирались позавтракать.

Лера нахмурилась, услышав эти слова. Эта женщина любила всё контролировать, но Лера не собиралась никому позволять решать за себя.

— Я собиралась разобрать вещи, — постаралась сказать она как можно добродушнее, — Но тут пришла Катаржина и предложила позавтракать. Я как раз хотела сказать, что не хочу есть.

Жрица на мгновение изменилась в лице, ей не по душе пришлось заявление Леры, но Элзбет улыбнулась.

— Значит я не нарушу ничьи планы, если скажу, что Катаржину ищет распорядитель праздников. У него возникли неотложные вопросы к тебе, он ждёт в главном зале, — герцогиня отошла от двери, освобождая проход.

Катаржине ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

— В таком случае прошу меня извинить, — сказала она и вышла из комнаты с таким видом, словно её умоляли остаться.

Как только за жрицей закрылась дверь, Элзбет опустила плечи и выдохнула, а Лера села на стул у туалетного столика.

— Действительно не хочешь есть? — спросила герцогиня.

— Нет.

Лера ощущала себя потерянной, она ещё не поняла, что ей думать обо всём случившемся за последний день, и что делать. Мысли и эмоции запутались в тугой клубок.

— Понимаю, что у тебя сейчас голова кругом от всего, — будто прочитав её мысли, сказала Элзбет, — Но, к сожалению, времени у нас не так уж много, поэтому вникать в ситуацию тебе придётся быстро.

— Не уверена, что я в состоянии, — произнесла Валерия, потерев глаза, — Я ничего не понимаю.

— Как раз затем, чтобы помочь тебе разобраться, я и пришла, — улыбнулась Элзбет, — Лучше всего сейчас собраться и пойти прогуляться. Увидишь всё своими глазами, это и от мрачных мыслей отвлечёт и поможет убедиться, что всё произошедшее реально. Согласна?

— Да, — Лера усмехнулась, — Раз уж других вариантов всё равно нет.

— Прекрасно, — улыбка герцогини стала шире, — Давай подберём платье, заодно расскажу, что здесь носят и как это надевать.

Элзбет подошла к софе и принялась копаться в наваленных бесформенной кучей платьях. Лера наблюдала за ней, не зная, куда себя деть.

— Может, я помогу искать? — спросила она, когда герцогиня в очередной раз отвергла наряд, отбросив его на ещё большую кучу тканей рядом, — Скажите, что мы ищем?

— Здесь просто бедлам, — посетовала Элзбет, разглядывая что-то в ворохе одежды, — Надо будет приказать разобрать всё по шкафам и сундукам сегодня же. Не можем же мы постоянно откапывать нужное из-под завалов… Поищи-ка украшения вон там, — она указала в сторону стола, уставленного футлярами и засыпанного мешочками с разноцветной тесьмой.

Лера поднялась и подошла к столу. Взяв наугад футляр, открыла его.

— Скажите хотя бы в общих чертах, что именно я ищу?

— Что-нибудь лёгкое, — сказала герцогиня, почти полностью исчезнув под слоями ткани, голос её звучал приглушённо, — Возможно, жемчуг. Или сапфиры… да, сапфиры. К твоим глазам будет идеально.

— Угу, — Лера закрыла футляр и взяла в руки красный бархатный мешочек, — Сапфиры — это такие синие камни, да? — на всякий случай уточнила она.

— Фух, — Элзбет выбралась из-под платьев и направилась к большому сундуку у кровати, — Да.

Некоторое время они молчали.

Лера перебирала украшения. Ничего подобного она даже никогда не видела, ни то чтобы держать в руках.

Это были прекрасные предметы искусства, никакого сравнения с серьгами и кольцами, которые она прежде видела. Диадемы и ожерелья, перстни и кулоны, серьги и кольца — всё это выглядело слишком дорого… сказочно.

— Скажите, — Валерия помедлила, прежде чем спросить, — Это всё мне дали на время праздников. Но зачем? Разве я успею столько надеть?

Герцогиня опустила руки, в которых держала кремовое облако ткани, видимо, бывшее платьем. Она взглянула на Леру, и той показалось, что она видит что-то похожее на сочувствие в этом взгляде.

— О, милая, это не на время, — покачала головой Элзбет, — Это всё подарки, они твои. Навсегда.

Лера окинула взглядом комнату, заполненную всем, что только можно было вообразить, до самого потолка.

— Не может быть, — только и смогла выговорить она, — Не может.

— Поверь, никто ничего не отнимет, — Элзбет достала откуда-то платье цвета морской волны и кивнула, — Вот это. И ещё жемчуг.

— Может, лучше что-то с брюками, — с сомнением ответила Лера, — Лучше что-нибудь удобное.

Герцогиня вздохнула.

— Понимаю, но здесь женщины нашего положения не ходят в брюках. Только платья.

— Что, совсем никто? — удивилась Лера.

— Ну, может, только фомориане, — задумалась Элзбет, — Но их здесь редко встретишь.

— А кто это, фомориане? — Лера открыла очередной футляр и обнаружила в нём жемчужное ожерелье и серьги.

— М… это зверолюди, — ответила Элзбет, — Кстати, они умелые маги, так что держись от них подальше.

Лера подумала и спросила:

— Значит, те мужчины… с рогами, они зверолюди?

Лицо герцогини сменило несколько выражений, прежде чем она ответила.

— Нет. Это гозериане, одна из рудиментарных рас. Магов среди них почти нет.

— А… — хотела задать следующий вопрос Валерия, но не успела.

Герцогиня вынула из кармана, прячущегося в складках её юбки, колокольчик и позвонила.

— Нам нужна помощь с подготовкой платья, — сказала Элзбет, — Что с жемчугом?

— Я нашла, — Лера показала раскрытый футляр.

— Замечательно.

Через минуту в комнату пришли две служанки, они помогли Лере надеть платье. Элзбет тем временем давала распоряжения по уборке в комнате Дивы и рассказывала о том, как в Манесе принято одеваться. Лера слушала, и у неё кругом шла голова от обилия информации, но сказать об этом Элзбет она не решилась. Герцогиня говорила с таким воодушевлением, что прервать её, не показавшись грубой, не представлялось возможным.

Когда платье было надето, Валерия взглянула в зеркало.

— Элзбет, — сказала она, — Платье очень красивое, но его нужно погладить. Я не могу так выйти.

Служанки переглянулись. Элзбет улыбнулась, будто Лера сказала что-то забавное.

— Не волнуйся, — произнесла герцогиня, кивнув одной из девушек, — У нас есть хитрость, которую ты оценишь. Как раз для такого случая.

Служанка достала из кармана фартука нечто похожее на маленькую створку раковины и протянула Лере.

— Что это?

— Это утюжок, госпожа, — ответила служанка.

— Его кладут вот сюда, — герцогиня взяла раковину и вложила её в незаметный кармашек на платье, о существовании которого Лера не догадывалась, — Вот так.

Не понимая, зачем всё это нужно, Лера посмотрела на измятые складки юбки. Внезапно на её глазах произошло нечто невообразимое, — ткань расправилась, будто отпаренная утюгом. Валерия посмотрела в зеркало и обнаружила, что платье выглядит идеально.

— Чудо, какая полезная вещь, верно? — довольным тоном спросила Элзбет.

— Это точно, — прошептала Лера, — Не думала, что такое бывает.

— Здесь ещё не то увидишь, — пообещала герцогиня, — Ну, а теперь, ожерелье.

Через несколько минут Лера в сопровождении Элзбет уже шла по залам Манесского Замка, с удивлением наблюдая, как все, кто видел её, кланялись и приветствовали «госпожу Диву».

— Привыкай, — шепнула Элзбет, державшая её под руку, — Теперь ты единственная и неповторимая госпожа Медная Дева.

Глава 5.3

— Медная Дева, — передразнила Катаржина.

Ещё вчера, почти сразу после Явления, Дива получила прозвище, которое раздражало жрицу, как и всё, что было связано с этой маленькой рыжей пигалицей.

Не успела девка появиться, а Катаржина оказалась по горло в заботах. А всего-то и надо было напоить эту сучку настоем, и магия Дивы осталась бы спящей. Она никогда не смогла бы развить свои навыки.

Что-то подсказывало Катаржине, что после разговоров с Элзбет, девчонка и слышать не захочет о сдерживании магии. Она и так не была сговорчивой, а теперь герцогиня приложит все усилия, чтобы Катаржине не удалось договориться с Дивой.

— Вот дерьмо! — выругалась жрица и позвонила в колокольчик.

Всё пошло не так, как планировалось, но ещё не конец.

Катаржина так или иначе поставит выскочку на место. Когда Валерия окажется в руках Килиана, её мнение уже мало кого будет волновать. Если понадобится, Катаржина лично зальёт ей в глотку настой и отправит доить коз в поместье, которое Тройд получит вместе с титулом.

Жрица улыбнулась своим мыслям.

В двери её покоев вошёл слуга и поклонился.

— Где командир замковой стражи? — недовольным тоном сказала Катаржина, — Я посылала за ним ещё час назад!

— Мне доложили, что Килиан Тройд вчера подрался с князем гозериан, госпожа, — ответил слуга, — Всё обернулось не лучшим образом для командира стражи, и теперь он отлёживается. Когда мы послали за ним, он то ли спал, то ли был без сознания.

С каждым словом лицо жрицы вытягивалось всё больше.

— Что за хе… Хм… Ладно, в бездну! Я хочу видеть его сразу, как он сможет держаться на ногах. Ясно?

— Да, госпожа, — с поклоном ответил слуга.

Катаржина махнула рукой, разрешая ему уйти.

Как только дверь закрылась, раздалось знакомое шипение, а спустя мгновение низкий хриплый голос произнёс:

— Что это всё значит, Катя? Неужели так сложно напоить беззащитную молодую особу настойкой? Или я недостаточно хорошо пояснил, чем грозит бесконтрольное применение магии неразумными детьми?

— Господин мой, — Катаржина подавила дрожь в голосе, — Мне помешала герцогиня, но я скоро это исправлю.

— Милая Катя, — прохрипел голос, — Сейчас, как никогда, важно, чтобы ты выполняла всё в точности. Мы слишком близки к моему Возрождению, и не можем допускать промахи.

— Я не ошибусь, обещаю. Дива не сможет стать проводником для Сэта, — Катаржина огляделась, пытаясь понять, где сейчас находится её собеседник, но ничего не увидела, — К началу турнира она будет безвредна.

— Хорошо, что ты так уверена, — голос, казалось, раздавался отовсюду, — За годы я ни разу не пожалел, что выбрал тебя, не посмотрев на твои посредственные магические таланты.

— Я благодарна тебе, господин! Я всё сделаю для твоего величия, — прошептала Катаржина.

— Хорошо, — голос зазвучал мягче, — Держи её под контролем, Катя.

— Да.

— Закончи до начала состязаний, а после отошли девчонку, как и других. Если не справишься… — голос умолк, и тишина была выразительнее любых слов, — Ты знаешь, как я не люблю наказывать тебя, так что лучше сделай всё как следует.

— Я всё сделаю.

Катаржина простояла в ожидании ответа несколько минут, но голос больше не произнёс ни слова.

Жрица глубоко вздохнула, и лицо её приняло привычное уверенное выражение.

До начала турнира оставалось три дня, и терять время она не собиралась.

Глава 6.1

Манесский Замок изменился за восемнадцать лет, но вместе с тем, неуловимые черты прошлого читались здесь во всём.

С тех пор как он вернулся сюда, Марека не оставляло чувство возвращения в прошлое, до этого незнакомое. Казалось, что вот-вот мимо него пробегут мальчишки, спешащие на кухню в помощь поварам, а Юлек выйдет из прачечной — руки покраснели от воды, на лице испарина, одежда вымокла, а глаза блестят, словно от затаённого смеха. Он оглянется, нет ли кого из хозяев поблизости, а потом скажет: «Эй, Марек, мы с Друджи на крышу вечером. Ты с нами?».

— Хреново, наверное, снова здесь оказаться? — спросил нагнавший его Эмерик.

— Приятного мало, — признался Марек, не сбавляя шага, — Какие новости в городе?

— Всё, как ты и хотел, — ответил Эмерик, — Хозяева домов увеселений тебя боготворят, а среди жителей ходят слухи, что гозериане хорошо платят за любые товары и услуги. Если так пойдёт дальше, мы здесь неплохо можем устроиться.

— Хорошо.

— А что герцог?

— Было бы странно, если бы он был слишком сговорчивым, — Марек свернул в один из небольших коридоров, в сторону от дороги к главным покоям, — Думаю, договориться удастся только к концу турнира. А победа прибавит мне аргументов.

Эмерик кивнул.

Герцог целое крыло замка отдал под нужды посольства, лишь бы гозериане поменьше сталкивались с другими гостями замка. Но сейчас Марек направлялся в другую сторону.

— А куда мы идём? — оглянувшись и не узнав коридора, спросил его друг.

— Я иду на конюшню, — сказал Марек, — А куда ты идёшь, не знаю.

— К конюшням только в обход, через главный зал, — Эмерик показал в нужном направлении.

— Нет, здесь есть ещё проход, — объяснил Марек, — Этот путь короче.

— Понял. Тогда я, пожалуй, вернусь к нашим.

— Увидимся позже.

Они попрощались, и Эмерик повернул обратно.

Потайной проход, соединяющий несколько подсобных помещений и выходящий на конюшни, находился в одном из боковых коридоров западного крыла. За статуей Кирина, стоявшей в арке, открывалась узкая дверь, а рычагом к ней служили три чешуйки на теле Хозяина Долины. Марек когда-то сокращал так путь, бегая по поручениям господ.

В прошлом в этой части замка полно было слуг и гозерианских детей-рабов, в коридорах слышались топот ног и голоса. Сегодня же Марек был здесь один. И в конюшню он шёл к собственной лошади, а ни на помощь конюху, разгребать грязь после приезда гостей на очередной праздник.

Проходя мимо высоких окон, выходящих во внутренний двор, князь подумал, что надо бы завернуть в кухню и прихватить угощение для Вишни. Но вдруг его внимание привлекло что-то в саду. Марек остановился у окна и увидел двух женщин рядом с яблонями.

Диву трудно было с кем-либо спутать из-за яркого цвета волос. Единственная на Континенте, а может, и во всём мире, рыжеволосая женщина, о чём-то спорила с герцогиней.

Марек не собирался задерживаться, но вспомнив глаза девушки в момент пробуждения, и её взгляд, почувствовал укол любопытства.

Ощущая себя мальчишкой, он открыл окно и, убедившись, что женщины его не заметили, прислушался.

— Я даже примерно не представляю, что должна делать, — сказала Дива.

У девушки был приятный голос, и, поймав себя на этой мысли, Марек нахмурился.

— Попробуй ощутить её, Лера, — произнесла герцогиня, после небольшой паузы, — Это… Словно что-то новое в твоих чувствах. Может, ты видишь нечто, чего раньше не видела, или слышишь что-то необычное. Ну как?

Дива задумалась, прислушиваясь к своим ощущениям.

— Нет, — наконец, отозвалась она, — Ничего необычного, простите.

— Не страшно, — вздохнула герцогиня, — Может, ты просто переволновалась.

— Ну а как это было у вас?

— Мой опыт, может, тебе ничем и не будет полезен, ведь у всех магия разная. Ну, ладно. Всё началось с того, что я стала слышать невнятный шёпот.

— Звучит страшно.

— Да, — на лице герцогини отразился страх, будто она боялась, что снова услышит нечто подобное, — Но хуже стало, когда голоса заговорили громче.

— Кто-то с вами разговаривал? — Дива поднесла руки к груди, впечатлённая рассказом собеседницы.

— Никто, — плечи герцогини опустились, — Я слышала мысли других людей.

— Всех сразу?!

— Да. Это меня измучило.

— Какой-то ужас, — Дива опустила руки, — Я не хочу ничего такого. Может, не надо проверять мою магию?

— Она всё равно проявится, даже если мы ничего не будем делать, — герцогиня развела руками, словно извиняясь.

— А как вы справились? Не похоже, что сейчас вы слышите мои мысли.

— Не слышу, — покачала головой герцогиня, — Я не справилась бы сама. Мне помогла Катаржина.

— Как? — в голосе Дивы послышалась надежда.

— У неё есть настой… я не знаю, как она его готовит, — герцогиня сцепила руки в замок, — Если магия вредит, можно выпить его, и она уснёт.

— То есть, исчезнет?

— Нет, — герцогиня нахмурилась, — Но останется слабой и не сможет причинять вред. Скажем, я теперь могу слышать лишь те мысли, в которых некто напрямую замышляет навредить мне. Это неприятно, но терпимо, тем более что, зная об этом даре, мало кто отваживается помышлять о чём-то подобном.

— Круто.

— Наверное.

— Я тоже хочу выпить этот настой, — решительным тоном произнесла Дива, — Мне не нужна никакая магия… это чтение мыслей и всякое рентгеновское зрение не по мне.

Герцогиня взяла Диву за руки и посмотрела ей в глаза.

— Лера, — она медлила, подбирая слова, — Я вынуждена просить тебя не пить настой Катаржины. Знаю, что сейчас тебя ужасают мои слова, но поверь, с тобой не случится ничего похожего на чтение мыслей.

— Но почему я не могу отказаться от магии?

— Можешь, конечно, — герцогиня сжала руки Дивы крепче, — Но я прошу тебя, не надо. Хотя бы пойми для начала, что это за дар, а потом примешь решение.

— Почему это важно? — голос Дивы зазвенел.

Герцогиня вздохнула, огляделась, но не подняла головы к окну, из которого Марек наблюдал за их разговором.

— Лера, ты не знаешь всего, но твоё появление имеет какое-то значение для Катаржины. Сначала она скрывала его, потом настаивала на турнире и победе Тройда. Ей нужно лишить тебя сил и отослать из Манеса, понимаешь?

— Но зачем? Я её даже не знаю!

— Дело не в самой тебе, а в той силе, которую ты можешь представлять… ну это всё дела политические. Катаржина давно борется за влияние, и во многом она преуспела, а у меня нет сыновей, чтобы наследовать титул Рафала…

— Подождите! Я ничего не понимаю, — Дива вырвала ладони из рук герцогини, — У меня сейчас голова лопнет от этой фигни!.. У вас нет сыновей, Катаржина хочет прийти к власти, а я тут при чём? И при чём тут моя возможная сила?

— Я не знаю, — выдохнула герцогиня, — Я думала, смогу понять, что ей надо, если увижу что ты можешь… Но, Лера, я клянусь, что не желаю тебе вреда. А вот Катаржине доверять нельзя, она не пощадит тебя, если поймёт, что ты мешаешь её планам!

— А вашим планам я как мешаю?

— Никак. Это я и пытаюсь объяснить, — герцогиня улыбнулась, — Будь ты могущественной колдуньей или простой девушкой, это никак мне не помешает. Напротив, если ты представляешь угрозу для планов Катаржины, можешь мне очень помочь. А всё, чего я хочу, это будущее для моих дочерей.

Дива задумалась.

Марек усмехнулся, подумав, что подслушать этот разговор было удачной идеей. В картине происходящего появились новые штрихи.

— Ладно, — сказала Дива, вернув Марека из размышлений, — Я не стану ничего пить. Пока. А Катаржина мне и так не сильно нравилась, если честно.

— Спасибо, — герцогиня вздохнула с облегчением, — Сама увидишь, что я тебе не враг. И помни, что ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку.

— Ладно, — Дива подняла руку, давая понять, что хочет сменить тему, — Не обижайтесь, но мне надо переварить всё это…

— Хорошо, — ответила герцогиня, — Давай оставим эту тему пока. Может, ты хочешь выпить чаю?

— Да, можно.

Женщины направились к входу в замок.

Марек закрыл окно. Как и следовало ожидать, крисийцы нисколько не изменились. По-прежнему готовы глотки друг другу рвать за кусок повкуснее. А здесь любимым блюдом господ была власть, это Марек усвоил давно.

Размышляя о том, может ли услышанное помешать исполнению воли кагана, он направился прежним путём. Марек и раньше предполагал, что турнир был предлогом для каких-то закулисных игр. Однако после стольких лет вдали от Крисии, не мог точно сказать, что именно задумано и кем. Теперь же он намеревался присмотреться к жрице внимательнее. Эта женщина не станет стоять в стороне, глядя, как рушатся её планы. А приезд посольства в них не входил, в этом можно быть уверенным.

Глава 6.2

В конюшнях в это время дня были только помощники конюха, выполняющих обычную работу. Они поклонились, и Марек махнул рукой, позволяя им заняться своими делами. Конюх был предупреждён, что за своей лошадью князь будет ухаживать сам.

Отодвинув засов на двери денника, Марек улыбнулся.

— Пойдём, погуляешь, — сказал он, когда из полумрака появилась Вишня.

Лошадь потянула к нему морду, и он дотронулся до бархатного носа.

Погладив животное, Марек захватил кое-что из инвентаря и двинулся к выходу. Лошадь пошла следом.

Во дворе, за ограждением, гуляли несколько лошадей. Марек открыл ворота и впустил Вишню в леваду.

Уход за лошадью дал Мареку время на то, чтобы подумать над всем, что сегодня произошло.

Он вспомнил разговор с герцогом, но возвращаться к политике не хотелось. И тогда в голову пришли мысли о Диве. «Лера» — сказала герцогиня. Значит, так её зовут.

— Лера, — прошептал он, прежде чем осознал, что говорит вслух.

Вишня повернула к нему голову.

— Ничего важного, Ягодка, — сказал Марек, и она опустила голову, принявшись щипать траву.

Странная девушка — Лера. Похоже, что совсем несмышлёная. Сколько ей? Восемнадцать? Девятнадцать лет? Марек представил, как привезёт её домой.

Человеческой девчонке из Крисии было не место в его жизни, да и в Гозер Мор, но воля кагана и благо страны первостепенны. Чувства Марека не играли никакой роли. Однако невозможно было не думать о том, как примут Медную Деву в его краях. Возможно, что плохо. Оставалось надеяться, что, став его женой, она не будет создавать лишних проблем.

Марек намеревался отвезти её в свою крепость у западных границ горного хребта, если Друджи не понадобится, чтобы она жила в столице. Многое могло зависеть от магических дарований Дивы.

Марек поморщился. И на кой-ему крисийская ведьма в доме? Подумав о матери и сёстрах, он пообещал себе, что и близко не подпустит колдующую чужачку к своей семье. Дива явно сдружилась с герцогиней, а той доверять было нельзя.

Закончив чистить лошадь и расчесав ей гриву, Марек хотел было угостить Вишню, но вдруг понял, что забыл взять яблоки.

— Сейчас вернусь, — сказал он, почесав любимице шею, и направился к замку.

Выходя из-за статуи Кирина в боковом коридоре, Марек нос к носу столкнулся с Филицианом Каспером. Тот выглядел испуганным, словно человек, застигнутый за чем-то неподобающим.

— Господин Марек, — растерянным тоном произнёс юноша, — Не ожидал вас здесь увидеть…

— Взаимно, — ответил Марек, — Куда-то собираешься?

— Что?

— Здесь выход на конюшни, — Марек показал на проход, — Ты уезжаешь?

— На конюшни? — Филициан засмеялся. Смех вышел нервным.

Марек молчал, ожидая более внятного ответа.

— Не знал, что здесь можно пройти к конюшням, — соврал парень, — Я… просто заблудился в этих коридорах, думая, выйти во внутренний двор… Знаете, мы с отцом впервые здесь гостим.

— Ясно, — Марек не собирался тратить время на враньё, — Направо и ещё раз направо, будет лестница. Вниз и третья дверь слева. Там найдёшь зал с выходом во внутренний двор.

— Э… спасибо, господин Марек, — промямлил Филициан, сам осознавая, насколько бездарна была его ложь, — А вы разве не в главный зал?

— Нет.

— Что же, тогда увидимся вечером, — Каспер-младший поклонился.

— До встречи, Филициан, — кивнул Марек и направился к кухне.

О встрече с юным Каспером Марек сразу же забыл. У него были гораздо более важные темы для размышления, чем тайные побеги мальчишки из замка. А может, и встречи с какой-нибудь девицей из прислуги… В любом случае Марека это не касалось.

Марек Из Изумрудных Скал

Глава 6.3

За чаем Элзбет как могла, старалась отвлечь Леру от тяжёлых мыслей, но получалось из рук вон плохо.

Валерия понимала всю безвыходность положения: о её прошлой жизни герцогиня не расспрашивала, в этом по многим причинам не было смысла, а настоящее сводило с ума.

Мучило ощущение, что от будущего ничего хорошего ждать не приходится.

Если всё так, как говорит герцогиня, то Валерии предстоит стать женой победителя турнира, считай, его собственностью.

Элзбет утверждала, что с Дивами не посмели бы обращаться плохо, но, по её же утверждению, большинство из них жили не в столице, и редко покидали владения мужей. Так откуда герцогиня могла быть уверена в том, что все они живут хорошо? Лере казалось, что или Элзбет сама не слишком сообразительная, или считает её таковой. Хозяин Валерии был не нужен, даже хороший.

— Элзбет, — сказала Лера, когда герцогиня закончила рассказ о том, как встречали и выдавали замуж Диву, явленную пять лет назад, — Мне нужно побыть одной. Могу я погулять где-нибудь у замка?

Элзбет окинула Валерию взглядом, в котором тревога сменилась пониманием.

— Конечно, можешь, — герцогиня встала и поправила юбки, — На территории замка тебе можно ходить без сопровождения куда хочешь. Вот только если тебе надо в город…

— Нет, нет, — поспешила ответить Лера, — Я просто хочу проветрить голову, отвлечься.

— Что же, тогда ступай, — улыбнулась Элзбет, — До обеда можешь погулять, я как раз хотела повидать мужа.

— Спасибо.

Выйдя на воздух, Валерия ощутила головокружение. Она огляделась, стараясь прийти в себя после всего, что узнала за последние несколько часов.

Что теперь делать? Нужно было взять себя в руки и всё обдумать.

Погода стояла солнечная, и парадный фасад замка с разбитым вокруг небольшим парком, напоминал ожившие декорации к фильму. Клумбы в разноцветных шапках цветов, и газоны с сочной зелёной травой, ухоженные тропинки и широкая дорога, ведущая к крыльцу, — их живая красота завораживала.

Спустившись с крыльца, Лера пошла вдоль стены замка, заметив вдали гуляющих по парку дам и не желая попадаться им на глаза.

Шагая по дорожке, ведущей всё дальше под сень посадок плодовых деревьев, Лера придерживала юбки, боясь случайно наступить на них или испачкать. Отсутствие привычки ходить в платье с множеством юбок, вкупе с невольным восхищением от подобного опыта, заставляли чувствовать неловкость. Наряды здешних женщин были невероятно красивы, но неудобны.

Она ощущала себя маленькой девочкой, тайком нацепившей мамино платье перед зеркалом, но прислушивающейся к тишине, — вдруг мама придёт с работы раньше и застанет её!

Со вздохом Лера подумала о том, насколько она здесь чужая. Прошло меньше суток с тех пор, как она здесь оказалась, но не похоже было, что через пару дней или месяцев она стала бы воспринимать это место как дом.

Если бы сразу родиться дворянской дочкой: жить в праздности, кивать в ответ на поклоны кавалеров и считать выгодный брак кульминацией своего жизненного пути. Лера поморщилась. Представшая перед глазами картина не пришлась по душе, но может, такая судьба была бы лучше, чем-то, что досталось ей.

В памяти вспыхнули воспоминания о последнем дне Там, в мире, где её больше нет. Опухшее лицо матери с тусклыми глазами, глядящими сквозь дочь, — она всегда так смотрела, даже если была трезвой. Сколько раз Лера мечтала не видеть её больше никогда!

«Правильно, сынок, — снова раздалось в голове, — Врежь ей, чтобы знала, кто в доме хозяин!». На глаза навернулись слёзы, но Валерия прогнала их.

Всё было предсказуемо. Рано или поздно что-то подобное должно было случиться.

За невесёлыми мыслями Лера вышла на тропинку, ведущую вглубь посадок, постепенно отдаляясь от стен замка. Здесь было прохладно и пахло яблоками. Вдохнув глубже, Лера внезапно улыбнулась. Это место напомнило ей каникулы у бабушки. Там тоже были яблони, только плоды на них были мелкие и, по большей части, кислые.

Она ждала, когда яблоки дозреют, собирая их и оставляя на столе в сенях. А потом они с бабушкой ели созревшие яблоки, садясь вечером пить чай, и Лера взахлёб рассказывала о том, какие приключения пережила днём, гуляя с соседскими ребятишками.

Из груди вырвался прерывистый вздох. С тех пор как бабушка умерла, Лера ни разу не вздохнула ровно, всё время выходило судорожное втягивание воздуха, словно горе от потери застряло где-то в груди.

— Ой, — раздалось откуда-то, — Простите, госпожа! Я вас не заметила.

Лера оглянулась и увидела служанку, выходящую из-за дерева. В руках у девушки была корзинка с яблоками.

— Ничего страшного, — ответила Лера, — Кому яблоки?

Девушка растерянно посмотрела на корзину, но потом улыбнулась.

— Иногда перед обедом, я угощаю наших лошадей, госпожа, — девушка понизила голос, — Но, клянусь, я беру только те, что упали! Не говорите никому, прошу! Если садовник узнает, что я ношу эти яблоки животным, мне достанется.

— Я не скажу, — ответила Лера, — А можно мне тоже пойти покормить лошадей?

Девушка посмотрела на Леру так, словно та сказала что-то странное.

— Почему ты так смотришь?

— Госпожа… — служанка замолчала, сомневаясь, можно ли ей говорить.

— Ну что? Я не обижусь.

— Вам не нужно спрашивать разрешения, тем более у прислуги, — проговорила девушка, улыбнувшись, — А ещё, конюх весьма удивится, узнав, что вы пришли покормить лошадей.

— Я к этому готова. Покажешь, куда идти?

— Конечно. Идёмте.

Глава 6.4

Часть двора, отведённая под конюшни, находилась с западной стороны замка и представляла собой целый комплекс из построек и нескольких загонов. В некоторых из них гуляли лошади, другие были пусты.

Она не так часто видела этих животных раньше. Разве только тех лошадей, которые в парке катали ребятишек, но самой Лере покататься так и не довелось. Однако лошади всегда казались ей невероятно красивыми животными.

— Яблоки лучше порезать, — сказала служанка, пока Валерия разглядывала всё вокруг, — Подождите здесь, я сейчас вернусь.

— Хорошо.

Девушка оставила корзинку на земле и убежала к одной из построек.

Лера подошла ближе к ограждению левады. У противоположного края паслись несколько лошадей, не обращая на неё никакого внимания. «Похоже, что к ним придётся идти само́й», — подумала Лера, испытав досаду оттого, что её платье не подходит для выбранного занятия. Всё же пышным юбкам место на балах, а здесь бы не помешали джинсы.

Внезапно её внимание привлекло движение сбоку. Валерия повернулась к большому дубу, росшему у ограды с внешней стороны. Под ветвями, нависающими над забором, кто-то был.

Валерия наблюдала, как из-под тени, отбрасываемой густыми ветвями дерева, вышла высокая крупная лошадь вишнёвого цвета. Чёрная грива отливала на солнце красным, на крепких ногах красовались мохнатые щётки, а спина была усыпана пятнами, напоминавшими ягоды.

Лера слышала выражение «кони в яблоках», но эта лошадь была в ягодах. Животное остановилось недалеко от неё и принялось пощипывать траву.

— Ты настоящая красавица! — вполголоса произнесла Лера, не в силах сдержать эмоций.

Лошадь повернула голову в её сторону, и Лере показалось, что животное понимает её.

— О, госпожа, — за спиной раздался встревоженный голос служанки, — Только не подходите к этой лошади!

— Почему? Она не кажется агрессивной, — Лера повернулась к служанке и принялась наблюдать, как та режет яблоки крупными кусками, часть складывая в принесённую склянку, напоминающую маленькое ведёрко.

— Дело не в характере, — ответила девушка, — Это лошадь кого-то из наших гостей. Чужая, понимаете?

— И что?

— Ну, гости могут быть против… к тому же мы, и правда, не знаем эту кобылу, — служанка протянула Лере ведёрко с нарезанными яблоками, — Она может быть опасна.

Валерия взглянула в сторону лошади, которая подняла голову и смотрела на них.

— Знаешь, я рискну, — уверенным голосом сказала Лера, — Не думаю, что кто-то из гостей будет меня обвинять, я же только угощу…

— Да, но мне может достаться… — служанка умоляюще взглянула на Диву.

— А ты не стой со мной, — махнула Лера рукой, указывая на конюшни, — Иди кормить других лошадей. Если меня увидят, то ты будешь ни при чём.

Девушка помялась, но подняла корзинку:

— Хорошо, госпожа, — уже увереннее сказала она, — Но не заходите за ограду, хорошо?

— Конечно, — улыбнулась Лера, — Только скажи, как предложить ей поесть?

Служанка уставилась на Леру, не понимая о чём та.

— Я никогда не видела лошадей так близко… — извиняющимся тоном проговорила Валерия, — У нас в городах их не держат.

— У вас, госпожа?

— Ну, там, откуда я пришла, — ощущая себя круглой дурой, объяснила Лера.

— О, я поняла, госпожа, — девушка улыбнулась.

Она взяла кусочек яблока в руку и протянула его на открытой ладони вперёд:

— Вот так надо угощать лошадь. На ладони.

— Ясно, — Лера улыбнулась в ответ, — Спасибо.

Служанка кивнула.

— Можешь идти…, а как тебя зовут?

— Элли, госпожа.

— Иди, Элли. Я буду осторожна и позову тебя, если что.

Девушка поклонилась и ушла, прихватив корзинку.

Когда Лера осталась одна, вишнёвая кобыла подошла ближе.

Валерия достала кусочек яблока и вытянула руку перед собой, держа его на ладони.

— Хочешь вкусного? — спросила она, вдруг ощутив страх перед незнакомым животным, — Только полегче со мной, я новичок. Не кусайся, ладно?

Кобыла неспешным шагом двинулась к Лере, глядя на неё будто со снисхождением. Она коснулась руки девушки носом, и горячее дыхание согрело ладонь. Лера улыбнулась, ощущая бархатистые прикосновения, а кобыла забавным движением забрала с ладони кусочек яблока и принялась жевать.

— Фу-у-уххх, — выдохнула Лера, от облегчения улыбнувшись.

Она и не ожидала, что, оказавшись один на один с лошадью, вдруг испугается.

Лошадь сделала шаг, пошевелив губами. Леру не нужно было уговаривать, она тут же достала ещё кусочек и протянула на ладони.

Рядом с лошадью было спокойно и хорошо, Валерия отдавала кусочек за кусочком, и её отпускало напряжение последних дней, а может, и последних лет. Не надо было бояться, не нужно следить за каждым словом или гадать о мотивах окружающих. Всё было просто и честно.

— Похоже, ты единственная тут, кому я могу доверять, — прошептала Валерия, глядя, как кобыла ест.

Лошадь тихонько фыркнула, будто что-то хотела сказать.

— Раньше я думала, что когда на тебя всем наплевать, то хуже некуда, — призналась Лера, скорее себе, чем кому-то ещё, — А теперь получается, что быть всем нужной вещью, это ещё большее дерьмо, чем быть никому не нужным человеком.

Лошадь смотрела на Леру, проглотив угощение, и та вздохнула, протянув ей ещё кусочек яблока.

— От матери я могла уйти, — продолжила свои размышления вслух Валерия, — Ей и дела бы не было. Нет меня, и хорошо.

Последние слова прозвучали совсем жалко, и Лера устыдилась горечи в своём голосе, как неуместной слабости.

— А теперь, выходит, меня, как медаль, повесят на шею победителю какого-то турнира, — Лера фыркнула, и лошадь подняла уши, — А что я думаю по этому поводу, никого не интересует. Никому не приходит в голову, что мне, может, не улыбается быть призом для какого-то непонятного мужика… или вообще, рогатого чудовища. Видела такое?

Лошадь поперхнулась и принялась откашливаться.

— Жуй помедленнее, — сказала Лера, — Я же не отбираю.

Кобыла подняла голову и посмотрела с осуждением, мол, не учи меня как жевать. Это позабавило Валерию, но усмехнуться она не отважилась, решив отчего-то, что это может обидеть её новую приятельницу.

— Хочешь ещё? — Лера протянула ладонь с яблоком к лошади, та взяла угощение.

— Ягодка! — крик раздался с другого конца левады.

Лера посмотрела в сторону, откуда кричали, и сердце её упало.

Вдоль ограды к ней шёл гозерианин. Светло-зелёные глаза на фоне тёмной кожи казались почти жёлтыми, и он производил впечатление демона, сбежавшего из ада и прогуливающегося в солнечный день, словно это нечто совершенно нормальное.

— Ягодка! — снова выкрикнул он, и Лера выронила ведёрко с остатками лакомства.

Кобыла, повернувшаяся было на крик, не без досады посмотрела на оброненные яблоки.

— Извини, мне надо идти, — сказала Лера, глядя в сторону приближавшегося рогатого демона.

— А ну, иди сюда! Кому сказал! — громыхнул гозерианин, ускорив шаг.

Лера вздрогнула и, прежде чем успела понять, что делает, подобрав юбки, пустилась наутёк.

— Потише, Марек! — раздался за спиной женский голос, но Валерия не оглянулась, чтобы посмотреть, кого ещё занесло на конюшни вместе с рогатым чудовищем.

Бежала она не так быстро, как могла бы. Тяжёлые юбки мешались и замедляли бег. Впрочем, никто её не преследовал, и, забежав за поворот, она остановилась, прислонившись к стене замка и стараясь отдышаться.

— Вот же идиотизм! — с досадой сказала Лера сама себе, вспомнив ужас, охвативший её, когда гозерианин принялся кричать.

Неужели он мог что-то ей сделать? И разве можно кричать Диве «Эй, ты, иди сюда!»?

«Может, я и считаюсь здесь вещью, но ему лично не принадлежу!.. Ягодка… пф!» — на Леру нахлынуло возмущение, — «Что он себе позволяет?».

Глава 7.1

Больше суток Лера провела в уединении и даже на ужин не вышла, сославшись на плохое самочувствие. Никто не стал настаивать. Элзбет с пониманием отнеслась к желанию Леры побыть наедине со своими мыслями.

Однако на следующий день начались приготовления к праздникам, и всю первую половину дня Валерия под присмотром герцогини занималась примеркой платьев, слушая наставления по этикету и правилам проведения турнира.

Сначала это было любопытно и даже приятно. Столько красивых нарядов она не надевала за всю жизнь, и никогда ей не прислуживали сразу трое портных. Лера позволила себе ненадолго забыть обо всём и расслабиться.

Но к обеду болтовня и туалеты утомили.

Увидев, что Валерия падает с ног, Элзбет сжалилась и отослала портных.

После обеда герцогиня взяла Диву с собой на прогулку по городу, но выйти из экипажа им так и не удалось, ведь до официального представления Дивы обществу, ей не следовало появляться где-либо с визитом. Так объяснила герцогиня.

К тому же стоило только кому-то из горожан увидеть в окне рыжие волосы Валерии, вся улица принималась кричать приветствия и поздравления с Явлением. Пришлось даже помахать из экипажа толпе. Это было настолько непривычно, что щёки Леры горели от смущения. Однако Элзбет заметила, что лучше начать привыкать к такому вниманию, так как в последующие дни его будет куда больше.

Это пугало, но и интриговало вместе с тем.

Валерия смотрела, как озарялись улыбками лица людей при её появлении, и думала, что не заслужила такого почёта. Но стоило ли это всеобщее внимание и восхищение свободы? В её представлении — нет.

Необходимость думать о том, что она может сделать для своей свободы теперь, оказавшись в этом непонятном мире, нависала над Валерией тяжёлым камнем.

— Элзбет, — сказала она герцогине, когда они возвращались в замок, — Я хочу разобраться в подарках, которыми завалена комната. Надеюсь, нам сейчас не нужно что-то примерять или учить бальные танцы?

Элзбет засмеялась.

— Нет, — покачала она головой, — Но разве вещи плохо убрали? Я же прислала служанок, чтобы привели в порядок твою комнату.

— Они прибрались, — ответила Лера, — Но я даже ничего не посмотрела, а там столько всего необычного.

— О, ясно, — Элзбет поджала губы, — Я как-то не подумала об этом. Конечно, до ужина можешь делать что хочешь.

По приезде Валерия удалилась в свою комнату, намереваясь отыскать среди всего что принадлежало теперь ей, хоть что-то способное помочь в освобождении, но дело не шло.

Наряды её мало волновали. Что было в склянках и пузырьках Лера догадывалась только в половине случаев, и то там оказывались духи. С книгами вышла беда, все они были написаны на непонятном языке.

Спустя полчаса, когда она была готова разрыдаться от отчаяния, дверь распахнулась, и в комнату вошли две девочки в сопровождении Элзбет.

— Привела помощниц, — пропела герцогиня, излучая добродушие, — Подумала, тебе пригодятся те, кто сможет рассказать про всё, что здесь находится. Ты как?

— Если честно, совсем запуталась, — призналась Лера.

— Значит, мы вовремя, — Элзбет положила руки на плечи девочек, стоявших по обе стороны от неё, — Знакомься: Агнешка, моя старшая дочь, и Василиса, младшая.

— Очень рады познакомиться, госпожа, — хором произнесли девочки поклонившись.

— Взаимно, — Лера поклонилась в ответ, Агнешка и Василиса переглянулись и заулыбались.

Они сразу понравились Лере.

Девочки были разного возраста. Обе светловолосые, как мать, но на этом их сходство заканчивалось. Василиса, лет десяти на вид, была маленькой копией Элзбет, со своими большими голубыми глазами и губами бантиком. У Агнешки, которая вошла в подростковый возраст, были карие глаза и строгое лицо с маленькими губами и прямым острым носом.

— У меня дела, — сказала Элзбет, отступая к порогу, — Оставляю Леру на вас, девочки. Увидимся перед ужином.

Как только герцогиня ушла, разговор пошёл сам собой. Девочки щебетали наперебой, рассказывая Лере обо всех странных вещах, которые она отыскала среди подарков. Оказалось, что Диве, как обладающей магией, полагались подарки вроде котелка, который варит без огня, и ловушки для магических существ, вмещающей кого угодно, любых размеров. Лера только успевала удивляться, понятия не имея как всё это может ей пригодиться.

— А что это за язык? — Лера раскрыла одну из книг и показала Агнешке.

— Наш, — ответила она, — Язык долины.

— Но ведь мы говорим на русском, — сказала Лера и вдруг усомнилась.

Девочки переглянулись.

— Нет, — подала голос Василиса, — Мы не знаем русском.

— Да, — кивнула Агнешка, — Это Первая Речь… м… заклинание.

— То есть?

— Ну, чтобы легче было понимать друг друга, — ответила Василиса, — Её не нужно учить. Но на ней не пишут.

Лера перевела взгляд на Агнешку.

— В начале времён Кирин сотворил Первую Речь, — процитировала Агнешка заученное определение, — объединив жителей долины и гор в один народ, чтобы жили в мире они…

— Жаль, что это не помогло, — вставила в рассказ сестры Василиса.

— Не знала, что идёт война, — произнесла Лера, закрывая книгу.

— Сейчас нет, — ответила Агнешка, — Но наши ближайшие соседи гозериане нам точно не друзья.

— Почему?

— Они были нашими рабами, — Агнешка опустила глаза, — Здесь, в Крисии. В течение многих лет. А потом их вождь Иман Зоркий заключил магическую сделку, чтобы вызволить свой народ из рабства… — она вдруг замолчала.

— И как он их освободил? — у Леры замерло сердце.

— Ну, он дал им превращение, — Агнешка оглянулась на сестру, словно боясь сказать лишнего.

Василиса подняла подбородок:

— Я не испугаюсь, — сказала она сестре, — Я же не такая маленькая!

— Ладно, — произнесла Агнешка, вздохнув, — В один день все гозериане получили дар обращаться в чудовищ, которых не брало никакое оружие. Они были огромными, сильными и непобедимыми. В тот день была жестокая битва, и его назвали Кровавый Излом… — она хотела что-то добавить, но взглянула на младшую сестру и передумала, — Вот.

— Ясно, — не стала уточнять Лера, — Но подожди-ка! Я видела здесь гозериан, и один даже участвует в турнире. Значит, сейчас они здесь гости.

— Да, — Агнешка отошла от стола и села на софу у окна, — Но это первое посольство гозериан за восемнадцать лет.

— А мне князь Марек понравился, — улыбнувшись, заявила Василиса, — Вчера за ужином он вёл себя как папа и даже подал мне тарелку с булочками, когда я не могла дотянуться. Вроде он добрый. Думаю, он победит в турнире.

У Леры земля поплыла под ногами. Марек. Это имя она слышала на конюшне.

— Да, — кивнула Агнешка, — В городе почти все ставят на него.

Лера положила книгу и прошла к кровати.

— На кого ещё ставят? — спросила она, сев на постель.

— На Килиана Тройда, — с готовностью ответила Агнешка, — А вам кто больше нравится?

— В каком смысле?

— Ну, за кого вы хотите замуж? — Василиса подошла поближе к Лере, в её глазах сверками озорные искры, — За господина Марека или за командира стражи?

Валерия растерялась.

— Ну, я же никого из них не знаю даже, — попыталась уйти от ответа Лера, — И может, кто-то другой победит.

— Нет, это сказки, — отмахнулась Василиса, — Кто-то из них точно выиграет.

— Вот смотрите, — Агнешка выпрямила спину и бросила на Леру взгляд разбирающегося в вопросе человека, — Господин Марек князь варваров, конечно, но он высокого положения и очень богат. Килиан Тройд — простолюдин, поэтому, если победит, у него будет только то, что подарит ему папа. Да и он старый и страшный… эта лысина и шрам… — Агнешка понизила голос, — Только не говорите, что я так сказала.

— Хорошо, — в голос ответили Василиса и Лера.

— Ну, так вот, — продолжила Агнешка, — С Тройдом вы останетесь здесь, в долине, а гозерианин вас увезёт в Гозер Мор… — она задумалась, — И ещё он моложе.

— Кто? — смутилась Лера от такого прагматичного подхода Агнешки к браку.

— Господин Марек, — ответила та, — Так кого вы хотите в мужья?

Лера долго молчала, размышляя над тем, что услышала.

— Никого, если честно, — наконец произнесла она к удивлению девочек, но увидев их разочарованные лица, добавила, — Боюсь выбирать, вдруг победит другой.

Сёстры посмотрели друг на друга с пониманием.

— Значит, мне надо выучить ваш язык, чтобы читать книги, так? — решила сменить тему Лера.

— Да, — сказала Агнешка, вставая с софы, — Но мама когда-то приказала написать книгу в помощь Дивам, которые только явились. Такую книгу мама всем Дивам дарит. Она должна быть где-то здесь.

Агнешка принялась водить пальцами по корешкам книг, расставленных слугами в шкафу у кровати.

— О, вот! — Агнешка достала книгу в светлой обложке без названия и протянула Лере.

Открыв её, Валерия увидела, что герцогиня постаралась для подопечных. Здесь было оглавление, где значилась и история Континента, и особенности быта и этикета, и основы магии, и много другой полезной информации. Каждая часть сопровождалась иллюстрациями.

— Это то, что надо, — сказала она, улыбнувшись, — Спасибо!

— Пожалуйста, — улыбнулась в ответ Агнешка.

Василиса приподнялась на носках и заглянула в книгу.

— О! Здесь про магию есть! — сказала она, — Я тоже хочу почитать.

— Тебе ни к чему, — пожала плечами Агнешка, — Магия Див не передаётся по наследству.

— Ну и что, я просто, — ответила ей сестра.

— А у вас какая магия? — Агнешка посмотрела на Леру с интересом.

— А… не знаю.

— Как это?

— Ну, она не проявилась пока, — сказала Валерия, чувствуя смущение, — Мы с вашей мамой пытались понять, но не вышло.

— Странно, — сказала Агнешка, задумавшись, — Но может, это и неплохо. Всё равно, Дивы всегда пьют настой.

— И даже Катаржина? — Лера вдруг что-то начала подозревать, но пока точно не могла сформулировать свои подозрения.

Девочки посмотрели друг на друга, потом Василиса открыла было рот, но передумала.

— Не-е-ет, — протянула Агнешка с сомнением, — Она же проводник для Кирина, ей нельзя… вроде.

Лера, было, хотела спросить, кто такой Кирин, но в дверь постучали.

— Войдите, — сказала она.

За девочками пришла няня, сказав, что перед ужином у них ещё пара часов занятий. Дочери герцогини попрощались с Лерой, выразив желание встретиться с ней за ужином, и на этот раз она обещала быть. А потом они ушли, и Лера оказалась предоставлена сама себе.

Глава 7.2

Она решила почитать единственную книгу, которую понимала, и час провела, изучая главу за главой. Это была история Континента, его легенды и традиции. Здесь были и Кирин, и змей-оборотень с его огненными цветами, и десятилетия рабства, и Кровавый Излом.

Дивам также посвящались несколько десятков страниц. В памяти всплыли слова герцогини про то, что турнир придумала Катаржина, и всё это как-то связано с борьбой за власть. Кое-что начинало проясняться. Раньше никаких состязаний за руку Дивы не устраивалось. Так что теперь изменилось? Похоже, Элзбет не врала.

Оторвавшись от чтения на трети книги, Лера ощутила, что больше не может думать и воспринимать написанное. Надо было отвлечься. Она оставила чтение на полке и подошла к кровати.

Сев, Валерия вздохнула и огляделась.

На душе была тяжесть, а комната напоминала декорации к спектаклю. Всё в этом мире казалось ей сейчас фарсом, дурацкой шуткой, которую сыграла с ней судьба.

Перепрыгнуть время и пространство всего лишь для того, чтобы в новом мире остаться в старых кандалах.

Возможно, магия могла бы помочь ей освободиться! Вот только где она?

Лера нахмурилась, пытаясь почувствовать хоть что-то необычное в себе, но ощущения были такими же, как всегда.

Глубоко вздохнув, она закрыла глаза и сосредоточилась на своих чувствах. «Ну, давай, давай», — обратилась она, сама не зная к кому, — «Отзовись!».

Захотелось открыть глаза, и Лера, не задумываясь над тем, что делает, послушалась внутреннего порыва. Взгляд её упал на большой изумруд, так и лежавший на тумбе у кровати эти дни. Никто из слуг его не тронул и не убрал к украшениям.

Лера подумала, что на украшение он непохож, ведь это просто каменная капля, хотя и очень красивая.

Повинуясь порыву, она протянула руку и взяла камень. Изумруд был прохладным и гладким, но вместе с тем, словно живым. Сжав крепче, Лера поднесла его к глазам, чтобы рассмотреть. Ей почудилось, будто внутри него что-то есть. Она попыталась разглядеть что там, и вдруг камень завибрировал в ладони.

Страха не было, наоборот, Лера испытала схожее с облегчением ощущение, когда поняла, что камень что-то ей отдаёт. Сквозь руку к сердцу и по всему телу, словно мягкий электрический ток, текла магия, наполняя тело и просачиваясь в душу.

Голова закружилась, и Валерия прикрыла глаза, но внезапно всё закончилось. Изумруд снова стал прохладным, но что-то изменилось в ней само́й.

Лера взглянула на камень, он был пуст. Прозрачная глубина больше ничего не скрывала. Отложив его в сторону, Валерия поднялась, стараясь дышать ровно, но волнение сбивало дыхание.

Ей вдруг захотелось на воздух, в сад, — туда, где много деревьев и цветов.

Она вышла из комнаты и направилась во внутренний двор, стараясь выглядеть спокойной.

На пути встречались незнакомые гости замка и прислуга, но никто не обращал на неё большего внимания, чем требовало положение Дивы.

Лера собрала всю волю, чтобы не броситься бегом по залам и коридорам, и, сохранив шаг, вышла в сад внутреннего двора.

С порога она увидела, герцога и его жену. Они шли под руку, о чём-то переговариваясь. На губах Элзбет играла счастливая улыбка, а герцог с нежностью сжимал ладонь супруги, лежавшую поверх его руки.

Лера прижалась к стене у открытых дверей, чтобы её не заметили.

Оставались только густые посадки деревьев в парке у главного входа. Молясь, чтобы там никого не было, Валерия поспешила покинуть герцогскую чету.

На тропинке под тенью деревьев было пусто. Лера, подобрав юбки, побежала к дальнему краю парка, где вероятность, что её заметят, была не так высока.

Добежав до клёнов, растущих почти у самой стены, отделявшей Манесский замок от города, она остановилась. Опершись о ближайший ствол, Лера старалась отдышаться. Сердце билось от волнения, как птица в силках.

Но через несколько мгновений Лера поняла, что чувствует не только за себя. Осознав, что знает многое о дереве, до которого дотронулась, а через него и обо всех деревьях вокруг, она на несколько мгновений перестала дышать.

Это было невозможно. Необъяснимо! Но Лера поняла, она знает о клёне, который рос рядом с ней, то, что нельзя увидеть. Дерево было старым, и высоко в ветвях его пряталось гнездо воронов, которые вывели недавно птенцов. Одна из веток с другой стороны была сломана, но у дерева были силы на рост новых — корни его были сильны и полны жизни.

Отдёрнув руку, Валерия подняла лицо вверх, словно думала увидеть среди ветвей ответ, что ей делать с обретённым даром.

Постояв так, она взглянула на траву под ногами, и, опустившись, коснулась её рукой. В каждой травинке чувствовалась жизнь. Она текла сквозь всё, что росло и цвело в парке. Лера ощущала, как кое-где этот поток прерывался или двигался неправильно. Не имея возможности объяснить собственную уверенность, Валерия осознала, что может исправить эти нарушения в потоке жизни.

Она нашла их все. Всё, до чего дотянулось её шестое чувство, Лера излечила.

Без тени удивления она наблюдала, как примятая её поступью трава распрямилась и налилась цветом.

Птицы в кронах деревьев взметнулись, заголосив, и снова уселись на прежние места. Лера оглянулась.

— Ну и дичь, — выдохнула она поднимаясь.

Глава 7.3

— Однако вы весьма самоуверенны, — сказала герцогиня, обращаясь к Мареку.

— О чём вы? — он поставил кубок на стол и взглянул на неё.

Ужин в малом кругу приближённых герцога шёл своим чередом. Сытная еда и бестолковые разговоры, перемежавшиеся попытками герцогини вывести его из равновесия. Марек не понимал, хочет ли она выудить нечто полезное для мужа, усыпив его бессмысленной болтовнёй, или же просто не может провести хоть один вечер в молчании.

— Ваши подданные пьют и гуляют за ваш счёт по всему Манесу, — с лёгким укором сказала герцогиня, — До моего слуха дошло, что они отмечают вашу будущую победу. Что это, как не самоуверенность?

— Это единственная причина, по-вашему? — произнёс Марек равнодушным голосом.

Рафал усмехнулся, с любопытством ожидая ответа жены.

Герцогиня подняла бровь.

— Разве могут быть другие? — сказала она, немного подумав.

— Конечно, могут, дорогая, — подал голос герцог, тоном, словно объяснял это ребёнку, — Теперь, когда гозериане будут у нас частыми гостями, им необходимо влиться в крисийское общество. Так что со стороны князя такой ход дальновиден…

— Дальновиден? — задала герцогиня вопрос таким тоном, что становилось ясно, ответа она не ждёт, — Но что если он проиграет, Рафал? Где тогда будет ваша дальновидность?

Рафал вздохнул и посмотрел на Марека.

— Не думал, что вы, Элзбет, так печётесь о моей репутации, — улыбнулся князь, — Ваше неравнодушие льстит, но в нём нет необходимости. Крисийцы и гозериане при любом исходе турнира станут терпимее друг к другу, а это залог мира в будущем.

— Выходит, вы допускаете, что можете проиграть?

— Я этого не сказал.

— О чём я и говорю. Неужели обязательно быть таким самонадеянным?

— Элзбет, — Марек откинулся на спинку стула, оставив попытки спокойно доесть ужин, — Никто не пойдёт за тем, кто заранее готовится к поражению. У меня нет права на неуверенность, если вам так легче будет понять.

Герцог кивнул словам Марека, а герцогиня несколько раз изменилась в лице, прежде чем ответить.

— Турнир — это не война, — голос её прозвучал тихо, — Это другое.

— С этой точки зрения, то же самое, — возразил Марек, — Я должен быть тем, в кого верят. Если проиграю в мирной жизни, то кому захочется доверить мне свою жизнь в бою?

Герцогиня потупила взгляд.

— Я согласен с князем, — сказал Рафал, — На высоких постах мы не имеем права на неуверенность, но это ничего общего с самонадеянностью не имеет.

— А если победа достанется другому, останетесь на свадьбу?

— Я выиграю, — Марек сказал это, глядя герцогине в глаза, — И на своей свадьбе я намерен присутствовать.

Рафал негромко засмеялся, увидев негодование в глазах супруги. Мареку хотелось улыбнуться, но он сдержался, сохранив серьёзное выражение лица.

— Дорогая, тебе не переубедить князя, — сказал герцог, погладив бороду, — Почему бы просто не смириться.

— Да, — опустила плечи герцогиня, — Похоже, только это и остаётся.

— Может, сменим тему? — предложил Рафал, посмотрев на Диву.

Марек проследил за взглядом герцога.

Дива сидела с вилкой в руке, задумчиво глядя в сторону.

Марек не ожидал, что она появится за ужином, но Лера пришла в сопровождении дочерей герцога, которые представили её, как госпожу Валерию. Он ожидал её взгляда, гадая, ощутит ли то же, что в тот день, когда она впервые взглянула на него. Но Дива даже поздороваться с ним ухитрилась, так ни разу и не подняв глаз, а после молчала весь вечер, размышляя о чём-то своём. Застольный разговор она, похоже, даже не слышала, и теперь так же не заметила взгляда герцога.

— Как вам манесская кухня, госпожа Валерия? — произнёс Рафал, улыбнувшись, — Неужели не нравится?

Ответа не последовало. Агнешка и Василиса захихикали.

— Госпожа Валерия, — позвала Агнешка.

Дива вздрогнула и повернулась к сидящим за столом. В голубых глазах застыл испуг и растерянность.

— П… простите, — почти прошептала она, — Я… что вы сказали?

Герцогиня посмотрела на мужа, словно говоря: «Она ещё не привыкла, будь мягче».

— Вы, должно быть, устали, — сказал Рафал, всё так же улыбаясь, — Вам тяжело следить за беседой.

— О, — вздохнула Дива, — Дело не в усталости… ваше… — она с сомнением посмотрела на герцогиню.

— Ваша Светлость, — подсказала та.

— Ваша Светлость, — Дива заговорила громче, — Я не устала. Просто не привыкла, что со мной разговаривают, тем более герцоги. Извините.

Герцог рассмеялся.

— Что же, — он хлопнул ладонями по столу, — Готов помочь вам привыкнуть к беседам с герцогами, если позволите.

— Буду благодарна, — улыбнулась Дива.

— Можете поупражняться и в разговорах с князьями, — заметила Василиса, бросив взгляд на Марека.

— Это даже полезнее, если учесть намерение князя жениться на вас, — произнесла Элзбет, всё ещё обиженная на упрямство мужчин.

— Отчего же? — Марек посмотрел на герцогиню, — Я ведь сказал, что намерен жениться, а не разговаривать.

Все, кроме герцогини и Дивы, засмеялись.

— Значит, с жёнами в Гозер Мор разговор короткий? — обратилась к нему Дива, — Печально.

— Это от скуки. В роли моей жены вам и без разговоров будет чем заняться, — ответил Марек, — Печаль быстро пройдёт.

— С чего вы взяли, что мне скучно? — с вызовом произнесла Лера.

— Вы благородная женщина в Крисии, — Марек посмотрел на Диву, она ответила на взгляд, — Им здесь из дома нельзя без дуэньи выйти, не то чтобы занять себя чем-то интереснее обсуждения сюжета для очередного вышивания.

Герцогиня задохнулась возмущением, но не успела она раскрыть рта, как Дива вступилась за себя:

— Я в Крисии всего два дня, — сказала она твёрдым тоном, — Как и вы. Не надо воображать, будто что-то обо мне знаете, только потому, что я женщина, а вы… — она вдруг запнулась, — … мужчина, — последнее слово прозвучало тише, девушка опустила глаза.

Мареку почудилось нечто неприятное в этой заминке. Неужели она сомневалась в том, можно ли гозерианина назвать мужчиной? Ему расхотелось разговаривать.

— Вот так вот! — поспешил разрядить обстановку герцог, — Призадумайтесь, дорогой князь. Если хотите скромницу в жёны, то победа вам дорого встанет. Наша девочка, оказывается, не из робких!

Марек собирался ответить, но вдруг двери распахнулись, и вошла жрица Культа Твердыни.

Глава 7.4

Катаржина прошествовала к столу и поклонилась герцогу, затем князю.

— Добрый вечер, господа, — произнесла она холодным тоном, — Прошу простить меня за опоздание. Неотложные хлопоты заставили меня задержаться.

— Мы прощаем, — сказал Рафал, поднимаясь, — Садись.

Марек встал, и жрица прошествовала мимо, как если бы его здесь не было.

— Какие хлопоты нынче отвлекают тебя от нашего общества, Катаржина? — герцог налил себе эля и наколол на вилку внушительный кусок говядины.

Жрица заняла место рядом с Валерией и пододвинула к себе пирог с пастернаком.

— Один день до турнира, Ваша Светлость, — ответила она, перекладывая кусочек пирога в тарелку, — Вы же знаете, сколько суеты в последние дни перед подобными событиями! Стоит ли утомлять вас подробностями. Лучше скажите, я не пропустила рассказ нашей милой Валерии?

При этом Катаржина посмотрела на Леру, ожидая ответа именно от неё.

— И о чём я должна рассказать? — спросила та.

— О своих впечатлениях от пребывания в Манесе, конечно, — жрица изобразила на лице добродушную улыбку.

— Действительно, было бы интересно узнать, — герцог кивнул и откинулся на спинку стула, приготовившись слушать.

Агнешка и Василиса заёрзали на местах, ожидая рассказа, герцогиня нахмурилась, а Марек принялся за ужин, рассчитывая спокойно поесть, пока дамы заняты друг другом.

— Пока я мало видела за пределами замка, — сказала Дива, — Поэтому не могу ничего сказать о городе.

— А что скажете о замке? — герцог улыбнулся.

— Это первый замок, который я вижу в своей жизни, — призналась Лера, — Но никогда бы не подумала, что в таком большом доме может быть так уютно. Всегда считала, что в замках темно, гулко и одиноко. Но здесь хорошо, — она подумала и добавила, — Особенно красивый у вас сад.

— Валерия, без сомнения, усвоила этикет, — с плохо скрываемой иронией сказала верховная жрица, — Похвала принимающему дому, это хорошо, но неужели вы намерены скрыть от нас свои самые сильные впечатления?

Лицо Дивы потемнело.

— До этикета мне дела нет, — сказала она, и в голосе её чуть слышны были холодные ноты, — Считаю, что говорить честно, это лучший способ выразить свою благодарность. Почему бы и вам… м… просто не спросить то, что вас интересует?

Катаржина усмехнулась, маскируя раздражение.

— Не стоит быть такое обидчивой, госпожа, — сказала она так, словно не понимала, о чём говорит Дива, — Мы всего лишь разговариваем…

— О, Катаржина, — не выдержала герцогиня, — Довольно этого представления! То, что тебя интересует, не секрет.

Жрица бросила на Элзбет взгляд, полный негодования, но тут же сменила выражение лица на вежливое удивление.

— Хм… — Рафал поднял брови, задумавшись, — Катаржина, ты хочешь услышать про магию! — герцог просиял, осознав, к чему жрица затеяла этот разговор.

— Я ничего не знаю про магию, — произнесла Дива ровным голосом.

— Но ты ею обладаешь, — сказала Элзбет, — Расскажи Катаржине. Она хочет услышать именно это.

— Я лишь беспокоюсь о безопасности Валерии, — Катаржина пожала плечами, — Проявления магии могут пугать, и даже быть опасны для Дивы.

— Спасибо за беспокойство, — ответила Валерия смягчившимся тоном, — Но в этом нет необходимости.

— Почему же? — в голове жрицы слышен был интерес.

— Нет никакой магии, — ответила Валерия, окинув взглядом сидящих за столом господ.

— Что, совсем никаких проявлений? — на лице Катаржины отразилось беспокойство.

Марек ни на мгновение не поверил этому выражению лица. Верховная жрица меньше всего походила на человека, способного беспокоиться о чём-либо, кроме собственных интересов.

— Никаких, — отрезала Валерия.

— Хм… — снова задумался герцог, — А ведь это может быть как-то связано с тем, что в этот раз мы не увидели предзнаменований Явления. Что скажешь, Катаржина?

— Боюсь, всё куда сложнее, Ваша Светлость, — произнесла жрица, — Спящая так долго магия может, проснувшись, серьёзно навредить здоровью… и даже убить.

— Но ведь мы можем помочь, — Рафал с тревогой взглянул на Леру, — Настой поможет, как и раньше?

— Да, — кивнула Катаржина, опустив глаза, — Он сгладит последствия магического влияния, но эффект тем сильнее, чем раньше мы примем меры.

— И откуда нам знать, что всё именно так, если до сих пор ничего подобного не случалось? — стараясь сохранить спокойный тон, спросила герцогиня, обращаясь к Катаржине.

— Я держу совет с Кирином, — ответила жрица, — Его знания превосходят наши. Хотите поставить слова Кирина под сомнение?

— Неважно было такое раньше или нет, — произнёс герцог твёрдым голосом, — Если есть опасность для Валерии, нужно принять меры. Катаржина, сегодня же дай ей настой. Не к чему тянуть.

На лице верховной жрицы отразилось удовлетворение, которое она не сумела полностью скрыть. Элзбет была возмущена, но ей нечего было возразить. Марек собрался выразить собственное мнение по поводу всего, что услышал, но голос подала Дива.

— Я ничего не собираюсь принимать, — сказала она, посмотрев на герцога.

— Это ведь для твоего блага, — мягко ответил он.

— Да, — Дива вздохнула, — Но это моё здоровье и моя жизнь. Так что мне и решать.

Герцог посмотрел на жену, ожидая поддержки, но та только пожала плечами.

— Ты не можешь подвергать опасности свою жизнь, просто из детской опрометчивости, — попытался Рафал сам объяснить Диве положение дел, — И я не позволю, чтобы моя подопечная рисковала собой.

— И что вы со мной сделаете, если я откажусь? — Лера вздёрнула подбородок, с вызовом посмотрев на герцога, — Насильно зальёте мне в горло настой? Или придумаете очередной турнир, победитель которого удостоится этой чести?

Повисла тишина. Герцог постепенно мрачнел, пытаясь взять себя в руки, прежде чем ответить. Марек посмотрел на Диву, её губы дрожали, но в глазах сверкала решимость.

— Не понимаю, — сказал князь, продолжая наблюдать за Лерой, — К чему такие драмы. Пробуждение магии никого не убивает в одно мгновение. Валерия успеет принять настой, если почувствует, что это необходимо, — он повернулся к герцогу, — Стоит ли обижаться на дерзость, которой вы восхищались ещё совсем недавно, Рафал?

— Что же, — ответил герцог, просветлев, — Вы правы, князь. Всему своё время.

Герцогиня улыбнулась мужу, а жрица отпила из кубка и взглянула на Марека. В её взгляде читалось спокойствие.

— Конечно, — довольным тоном произнесла она, — Если девочке так хочется поиграть в самостоятельность, мы можем позволить ей эту забаву. К счастью, есть возможность прийти на помощь в любой момент, так что…

— Забота такой рассудительной дамы, как Катаржина, трогает за живое, — перебила жрицу Валерия, которой явно поперёк горла стояли разговоры о ней в третьем лице, — Но с меня, пожалуй, хватит на сегодня. Извините, я хочу уйти к себе.

Дива поднялась, и вместе с ней поднялись Марек и Рафал.

Глава 7.5

— Ну, подождите, — примирительным тоном сказала жрица, положив свою ладонь на руку девушки, — Я хотела закончить сегодняшний вечер на приятной ноте для всех нас. Не уходите, пока не увидели мой подарок!

Катаржина подала знак слугам, и в залу внесли два подноса. На одном из них стояли две бутылки с тёмной жидкостью, на другом — хрустальные бокалы.

— Андамасское вино, — не без гордости произнесла Катаржина.

— Я не любительница вина.

— Клянусь, ни слова больше о магии и прочих заботах, — улыбнулась жрица, — Если вам не понравится, сможете сразу уйти, но не отказывайте заранее!

— О, Валерия, — сказал герцог, глаза которого блестели, как у ребёнка, получившего долгожданную игрушку, — Вы пожалеете, если не попробуете! Напитки с Андамасских Островов большая редкость в наших краях. Оставайтесь.

Валерия взглянула на Элзбет, которая кивнула ей.

— Хорошо, — улыбнулась Дива, садясь, — Я останусь ненадолго.

— Прекрасно! — счастливым голосом пропела жрица, — Наполните бокал госпоже Валерии!

Слуги с подносами поспешили к Диве, налив вина ей раньше, чем князю и герцогу, что было против этикета. Мареку показалось, что такой энтузиазм жрица проявляет не случайно. Но в бокале не могло быть настоя, которым так спешила напоить Диву Катаржина. Марек знал, что настой пьют только по доброй воле. Отказ от магии должен быть осознанным, и никакие средства не помогут отнять её силой.

— И как тебе удалось раздобыть две бутылки, Катаржина? — герцог поднёс бокал к губам и вдохнул аромат, — М… Не иначе как у фомориан выторговала, но как?

— Если расскажу, то лишусь возможности делать вам столь приятные подарки, Ваша Светлость, — рассмеялась Катаржина, — Не отнимайте у меня эту радость.

Элзбет поморщилась при этих словах, но промолчала.

Марек взял бокал с тёмной жидкостью, вдохнул. Этот аромат нельзя было спутать ни с чем, настоящее Андамасское вино.

— Выпьем за мир между нашими народами, — поднял бокал Рафал, посмотрев на Марека, — Здоровья кагану Друджи и его подданным!

— Процветания вашему герцогству! — поддержал тост князь.

Все подняли бокалы, повторяя пожелания.

— Что скажете, Валерия? — обратилась Катаржина к Диве, после того как бокалы опустели.

— Волшебно, — улыбнулась та, — Вы были правы, герцог. Ничего подобного я не пробовала.

— Ахаха! — герцог махнул слуге, чтобы тот налил ему ещё, — В этом вопросе мне можно доверять, Валерия. Хотите ещё?

Не дожидаясь ответа, слуга поспешил наполнить бокал Леры.

— Рафал настоящий ценитель вин, — добродушно заметила Элзбет, — В нашем погребе есть вина из всех стран, через которые проходит Дорога Пряностей.

— Богатая коллекция, — кивнул герцог, — Я подарю вашему мужу несколько бочек, как только сыграем свадьбу.

— Вы очень щедрый человек, — ответила Дива.

Бутылки с вином быстро опустели, а Агнешка с Василисой были отданы на попечение няни. Разговор за столом приобрёл непринуждённый тон.

Когда герцог рассказывал историю о том, как в прошлом году выиграл у торговца из Скарсборо две бочки вина, потому что спьяну споткнулся о ножку стола, и кости, раскатившись, выдали две шестёрки, Дива резко поднялась.

— П… простите, — неверным голосом произнесла она, — Я хочу прилечь.

Выглядела она уставшей. Было видно, что девушка едва стоит на ногах.

— Проводить вас до комнаты? — с заботой спросил герцог.

— Я провожу, Рафал, — Элзбет встала, — А потом пойду к девочкам. Спасибо за вечер, господа.

Дамы поклонились, поднявшиеся с мест мужчины ответили пожеланиями доброй ночи.

Жрица также изъявила желание удалиться, пожелав князю и герцогу хорошего вечера.

— Я приду к вам через час, — пообещал герцог жене.

Та кивнула, и, взяв Диву под руку, вышла вместе с ней.

Катаржина покинула обеденную залу через другие двери, направившись к своему экипажу. В замке она оставаться не собиралась.

Марек с тревогой проводил взглядом женщин. Что-то здесь было не так, он чувствовал. Но что? С одной стороны, если Диве угрожает опасность, он должен защитить её. С другой, Друджи никаких приказов по поводу её магических дарований не давал. Так есть ли Мареку дело до того, выпьет она настой или нет?

Марек нахмурился. Всем было бы спокойнее, если бы Лера, зачем-то называющая себя Валерией, была обычной девчонкой. Кто знает, что она и герцогиня могут выкинуть, учитывая то, как хорошо они спелись?

— Вас что-то огорчает, князь? — спросил Рафал, взглянув на него.

— Разве что отсутствие третьей бутылки Андамасского, — усмехнулся Марек.

— Ну, это можно поправить! — с облегчением улыбнулся герцог, — Хотите немного белого из Макумерана? Ручаюсь, вы оцените.

— С удовольствием.

Следующий час мужчины провели за весёлыми разговорами, а после Марек отправился спать, не вспомнив ни о подозрительном поведении Катаржины, ни о внезапно побледневшей Диве, которая еле переставляла ноги, опираясь на руку герцогини, ведущей её в покои.

Глава 8.1

Ночь перевалила за середину, когда экипаж верховной жрицы подъехал к манесскому замку. Встречать её вышел сонный слуга, лицо которого выражало беспокойство.

— Госпожа, — сказал он, подавая руку жрице, — Что-то случилось? Я сейчас же доложу Его Светлости.

— Не стоит будить герцога, — ответила Катаржина, не глядя на собеседника, — Я приехала к Диве.

Ночь была прохладной, и Катаржина сильнее укуталась в тёплую накидку. Слуга открыл ей двери и остался на посту у входа.

Было тихо. Все обитатели замка давно видели десятый сон, кроме одной. В этом жрица была уверена.

Однако Валерия сама напросилась, ведь Катаржина предлагала сделать всё быстро и не так болезненно. Ничего, от лёгкого отравления не умрёт, зато станет куда сговорчивее. Катаржина улыбнулась собственным мыслям, подходя к двери в комнату Дивы.

Как бы старательно Элзбет ни пасла девчонку, но выставить охрану у её двери на ночь, не догадалась. Катаржина прислушалась, в комнате не было слышно ни единого звука.

Вошла она не постучавшись.

Дива лежала в кровати спиной к двери, свернувшись под одеялом калачиком. Катаржина видела её силуэт сквозь задёрнутую прозрачную занавеску.

— Валерия, — позвала Катаржина негромко.

— М… — еле слышно отозвалась Дива.

— Я пришла помочь, — сказала Катаржина, доставая из мешочка на поясе пузырёк с настоем.

— Помочь? — глухо отозвалась Лера, — Чем вы можете помочь?

— Я знаю, что магия уже берёт своё, — Катаржина отодвинула занавеску, садясь на кровать, — Тебе надо выпить это.

Фигура, укутанная в одеяло, задрожала, будто от плача. Дива втянула голову в плечи.

— Лера, ты же понимаешь, что это необходимо… — начала Катаржина, но осеклась.

Валерия повернулась к ней, раскрывая одеяло. Она смеялась.

— Катаржина, — сквозь смех произнесла Лера, садясь на кровати, — Я думала, вы хотя бы утра дождётесь, чтобы не палиться так.

— Что? — Катаржина не верила своим глазам.

— Что за дрянь была в бокале? — Валерия перестала смеяться и взглянула жрице в глаза.

— Не понимаю о чём…

— Понимаете.

Дива встала и накинула на себя халат.

— Что вы в меня вцепились со своим настоем? Чего так боитесь?

Несколько мгновений Катаржина сидела на кровати, не понимая, как такое могло случиться, а потом она встала и расхохоталась.

— Я? Боюсь? — выговорила она, — Тебя?!

Валерия стояла, не шелохнувшись, и продолжала смотреть на Катаржину.

— Ты никто, малолетняя шелупонь! — жрица поставила пузырёк с настоем на столик у кровати, — Два дня назад у тебя даже белья не было, а теперь мнишь себя великой волшебницей? Ты хоть представляешь, с кем решила мериться силёнками, пигалица?

Валерия застыла с непроницаемым выражением лица. Не дождавшись ответа, Катаржина продолжила:

— Думаешь, сможешь помешать ему? Я тебя вот так, на одну ладонь положу, — Катаржина продемонстрировала, как это будет, — А второй размажу. Поняла? Чего ты молчишь?

Валерия вздохнула.

— Знаете, я сегодня после ужина сидела с дочерьми Элзбет, болтала, — сказала она ровным голосом, — И Агнешка рассказала мне очень интересную историю о женщине, которая родилась далеко отсюда в семье нищенки и пьяницы. Родители плохо обращались с ней, но она была сильной характером и всего добилась сама. Агнешка сказала, что хочет быть такой же сильной и самостоятельной, но не может мне сказать кто эта женщина, потому как та попросила никому о её неблагородном происхождении не рассказывать.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга.

— Сколько версий детства у вас есть? — спросила Валерия, невесело усмехнувшись, — Вы хоть иногда говорите правду, или всё время только брешете, как трусливая шавка?

Катаржина еле сдержалась, чтобы не вцепиться наглой сучке в волосы. Но вместо этого она только сжала кулаки и произнесла:

— Два дня, Лера, — жрица выразительно посмотрела на Диву, — И я выбью из тебя желание огрызаться. Ты, видно, уже губу раскатала княгиней стать?

Лера только фыркнула, но не ответила.

— Забудь об этом, ему не выиграть, — Катаржину трясло от гнева, — А после, Пёс Друджи отправится к своему хозяину, поджав хвост. А ты окажешься у Тройда на коротком поводке!

Катаржина всматривалась в лицо Валерии, стараясь разглядеть на нём признаки каких-либо эмоций, но не видела ничего. Это раздражало ещё больше, чем дерзкие ответы.

— Мечтать не вредно, — нарушила паузу Дива, — Но этот разговор становится всё скучнее. Шли бы вы отсюда, пока я прямо на месте не уснула от ваших угроз.

— Ты… — прошипела Катаржина, но заканчивать фразу не стала.

Вместо этого она резко развернулась и вышла из комнаты, оставив дверь открытой.

Глава 8.2

После того как жрица, бесшумно будто выползающая змея, вышла из спальни, Лера несколько минут стояла, глядя ей вслед.

Наконец, она выдохнула и подошла к открытой двери. Выглянув и убедившись, что никого поблизости нет, Валерия плотно закрыла дверь и прижалась к ней спиной.

Ноги дрожали, мысли путались, сердце колотилось так, что у Леры было чувство, словно она убегала от кого-то.

Ей повезло, что отрава, которой Катаржина намазала бокал, была растительной. К своему удивлению, Лера смогла почувствовать ингредиенты, из которых она состояла. А после этого осталось только «приказать» травам потерять свойства, и симулировать, в надежде, что жрица купится.

Лера надеялась застать Катаржину врасплох и узнать больше о её планах. В гневе люди часто говорят лишнее.

Жрица оказалась не слишком болтливой, но кое-что стало понятно. Катаржина была в сговоре со вторым фаворитом турнира — главой стражи, и у неё были припрятаны козыри в рукаве. Иначе откуда такая уверенность в том, что победит не этот здоровенный желтоглазый монстр?

Из всего этого Лера делала только один вывод: оставаться в замке и ждать своей судьбы, стоя, как осёдланная кобыла в ожидании наездника, она не будет. У неё было только два дня, чтобы понять как свалить из этого дурдома ко всем чертям, — это единственное, о чём Лера могла думать.

Заперев двери, она окинула взглядом комнату. Надо было что-то делать прямо сейчас. Поразмыслив, Валерия достала магическую сумку, в которую влезало гораздо больше, чем мог обещать внешний вид, и принялась собирать вещи.

Внутри Катаржины извергался вулкан гнева, грозя выплеснуться в любой момент. Пыхтя от досады, она пыталась успокоить мысли. И так уже наговорила лишнего этой мерзкой девице! Надо было взять себя в руки.

Катаржина проскользнула в коридор, ведущий к комнате Килиана. Дверь оказалась заперта, и пришлось постучать.

Через минуту её открыл Килиан, одетый в одно исподнее. На заспанном лице красовались два синяка — по одному под каждым глазом.

— Дай войти, — бросила Катаржина.

Тройд молча отошёл от дверей.

Обстановка в комнате командира замковой стражи была скромной. У дальней стены располагалась кровать, рядом шкаф. Узкий письменный стол у окна был завален бумагами, рядом на крючках, вбитых в стену, висело личное оружие. Все экземпляры были в отличном состоянии и буквально сияли идеальной чистотой. Катаржина чуть не фыркнула, представив, как всё свободное время Килиан начищает свои мечи, пока они не начинают блестеть на свету, совсем как его лысина.

Тем временем хозяин комнаты сел на кровати и, попытавшись потереть глаза, сморщился.

— Ну? Что? — сказал он нахмурившись.

— Как ты собираешься убрать с дороги Марека? — Катаржина скрестила руки на груди.

— В каком смысле?

— Не беси меня, Тройд, я и так на грани! У тебя есть план?

Килиан помолчал, словно осознавая вопрос, потом усмехнулся:

— Даже два, — ответил он, поднимая сжатые кулаки, — Вот один, и второй.

Катаржина испытала острый приступ презрения.

— Не неси бред! Нам нужны гарантии твоей победы.

Килиан, проснувшийся окончательно, посмотрел на неё не без злобы.

— Ты напоила Диву настоем?

— Нет.

— Теряешь хватку, — Килиан хмыкнул, — Что у неё за магия?

— Не знаю, — Катаржина злилась сама на себя, настолько жалко звучали все её ответы, — Но она как-то смогла избежать отравления. Это может быть связано с её способностями, которых, как она утверждает, нет.

— Хм, — Тройд посмотрел на Катаржину с интересом, — Госпожа Медная Дева не такая уж и дура, какой казалась сначала.

— Она полная дура, если решила объявить войну мне, — отрезала Катаржина, — С удовольствием гляну, как с неё сойдёт спесь.

— Как скажешь, — Килиан опёрся рукой на колено, — Выкладывай какой у тебя план и иди на хер. Я спать хочу.

Катаржине захотелось немедленно исполнить все свои угрозы в адрес Тройда, но она сдержалась. Этот тупоголовый индюк был ещё нужен.

— Не забывайся, Тройд, — сказала она, — А то мне может прийти в голову идея обойтись без тебя.

— Это вряд ли, — усмехнулся он, — Без меня тебе не видать лучшей доли, так что давай ближе к делу.

— Завтра Марек из Изумрудных Скал не пройдёт первое состязание.

— И что с ним случится?

Катаржина улыбнулась.

— Одевайся, мы прогуляемся, и я тебе покажу.

Килиан вздохнул, прощаясь с мыслями о сне, и начал одеваться.

Глава 8.3

Первым состязанием в турнире оказались скачки. Участники должны были преодолеть заготовленный заранее путь и прийти к финишу как можно раньше.

— Первая шестёрка проходит в финал и будет драться за тебя, госпожа, — объясняла Лере правила Агнешка, — Кто попадёт в следующую десятку, сможет побороться за рыцарский титул, если хочет его получить, но на вас претендовать уже не сможет.

— Понятно, — ответила Валерия, больше занятая рассматриванием происходящего на трибунах, чем слушавшая собеседницу.

Торжественная часть должна была начаться с минуты на минуту. Лера знала, что её представят публике, а после она должна будет пожелать удачи претендентам на собственную руку.

— Слушай, — сказала она Агнешке, — А как у вас желают удачи в турнире? Это надо просто сказать?

Агнешка посмотрела на Леру, будто не совсем понимая вопрос.

— Нет, это же турнир, — серьёзным тоном произнесла она, — Нельзя пожелать удачи всем! Они же не могут все выиграть.

— И как тогда быть?

Василиса, сидящая в ложе рядом с Лерой, встала и подошла к столу, на котором среди прочих вещей лежал красный платок. Она протянула его Лере и улыбнулась.

— Вот, — Агнешка кивнула сестре, — Ты отдашь этот платок тому, кому желаешь достигнуть победы.

— То есть это будет означать, что я хочу за него замуж? — Лере это не понравилось.

— Не обязательно, — отозвалась Василиса, занявшая своё место рядом с Дивой, — Это просто будет означать, что ты желаешь этому господину достигнуть его цели, какой бы она ни была. Он же может бороться за рыцарский титул, а не за главный приз.

— А… тогда ясно, — Лера снова посмотрела на площадь, вокруг которой расположили трибуны.

Все желающие поглазеть на предстоящее действо уже собрались. Трибуны стояли широким полукругом и вмещали в себя, казалось, весь город. На крышах сидели мальчишки, смеясь и показывая в сторону то участников, то ложи, в которой сидела Дива.

Герцог и его жена, разговаривающие с Катаржиной, стояли у входа в ложу. Жрица вела себя так, словно разговора прошлой ночью не было. Предсказуемо.

Лера заранее решила, что тоже никому ничего не скажет. Ждать поддержки в своих намерениях она не могла даже от Элзбет, хотя доброжелательная герцогиня нравилась ей куда больше Катаржины, от которой только и жди какой-нибудь подставы.

Лера перевела взгляд на несколько десятков мужчин, готовящихся состязанию. Они держали под уздцы лошадей, стоя у противоположной стороны площади.

На фоне остальных выделялся Марек, производящий впечатление тёмной скалы, у которой собрались люди и лошади. Одежда князя отличалась от того, во что были одеты остальные. Создавалось впечатление, словно кто-то надел на него одежду больше нужного размера раза в три, но искусно собрал в складки и посадил на фигуру так, чтобы ни у кого и сомнений не возникло бы в том, что так и должно быть. А ещё Лере не удалось разглядеть ни одной пуговицы или заклёпки на одежде гозерианина. Пояс Марека не имел пряжки, в то время как некоторые другие участники турнира, казалось, хотят перещеголять друг друга их количеством.

Валерии подумалось, что, должно быть, гозериане не носят доспехи и не укрепляют одежды металлом из желания показать насколько они бесстрашны. Ещё бы им не быть смелыми! Если бы она была такой же большой и сильной, просто бы встала сейчас и ушла. И никто не смог бы её остановить.

Лера вздохнула, отгоняя от себя бесполезные мысли.

Конь князя тоже был внушительнее остальных, высокий и крепкий, с мохнатыми сильными ногами и богатой гривой, заплетённой в толстые косы. Лера присмотрелась и узнала вишнёвую лошадь, которую кормила яблоками на конюшне. И как вышло, что она принадлежит этому громиле? Впрочем, Лера решила, что сегодня вечером снова навестит кобылу в конюшне. Эта мысль порадовала её, и Валерия улыбнулась.

Рафал и Элзбет поднялись в ложу, и трубы прогудели сигнал к началу церемонии. Василиса и Агнешка выпрямились на своих местах, предвкушая развлечения. Герцог протянул Лере руку, приглашая встать рядом с ним. Элзбет улыбнулась и повернулась лицом к публике.

Горожане и приезжие стихли, собравшись на местах для зрителей, участники выстроились в ряды, выйдя на середину площади.

Герцог приветствовал присутствующих, и те ответили громкими радостными криками. Лера ожидала, что он будет долго и скучно говорить формальности, как это бывало на официальных праздниках, которые ей доводилось видеть, но торжественные речи в Крисии, очевидно, не было принято растягивать.

— С радостью и гордостью, — произнёс герцог, и голос его зазвучал над площадью, усиленный магическим медальоном, висевшим у него на груди, — я представляю вам свою подопечную, Диву Цветка Фатару, госпожу Валерию!

Рафал отступил, пропуская Леру, и она сделала шаг вперёд. Народ на трибунах взвыл от восторга, перекрывая зазвучавшую музыку. В воздух полетели цветы и лепестки, а разноцветные конфетти, которые Валерия помнила ещё по прошлому своему появлению на публике, оказались зёрнами неизвестных растений. Она улыбнулась, осознав, как на вытоптанной площади из-под её ног могли появиться цветы.

— Помаши им рукой, — наклонившись к Лере, прошептала Элзбет.

Лера почувствовала прилив крови к лицу и желание стать невидимой, но послушала герцогиню.

Участники турнира подняли кулаки в воздух и издали дружный рёв.

Дальнейшее Лера помнила смутно. Что-то говорил герцог, потом Катаржина, толпа вопила после каждой фразы. А потом Элзбет легонько толкнула Леру в бок и сказала:

— Давай, Лера, выбери фаворита.

— Что? — очнувшись, спросила Валерия.

— Платок, — Элзбет вручила его Лере, — Отдай тому, кому благоволишь.

Взяв платок, на негнущихся ногах Валерия принялась спускаться с трибуны к участникам. Зрители переговаривались, ожидая, кому Дива отдаст своё предпочтение. Участники состязаний стояли, замерев, словно каменные глыбы.

Глава 8.4

Лера шла по площади, всматриваясь в незнакомые лица, в ушах у неё шумело. Надо было выбрать кого-нибудь из претендентов на победу, но глядя на лица мужчин, она понимала, что не рискнёт подойти к кому-то из них. Валерия сама бы не смогла объяснить, почему не всучила злополучный платок первому попавшемуся, но она шла, стараясь зацепиться взглядом хоть за кого-нибудь.

Знала она всего двоих. Князя Марека и Килиана, командира стражи.

Первый смотрел на неё будто с усмешкой. Казалось, он насквозь видит все её мысли. Наверное, посмеивается над ней, решила Лера. Не дождётся, чтобы она к нему подошла!

Второй выглядел кошмарно. Под глазами синяки, шрам во всю щеку и пустой взгляд. Было в нём что-то такое, что вызывало смесь ужаса и отвращения. Она не подошла бы к этому человеку, даже если бы это был вопрос жизни и смерти.

Валерия отвела взгляд от Килиана и всмотрелась в лица тех, кто стоял не в первых рядах. Вдруг взгляд её поймал светловолосый парень, по виду немногим старше самой Леры. Такой простой и добрый взгляд, в нём Лере почудилось что-то родное, будто оба они оказались не в своей тарелке и понимали друг друга. Она улыбнулась, и молодой человек улыбнулся в ответ.

Решение было принято. Дива прошествовала сквозь расступившийся строй и протянула платок светловолосому дворянину рядом с изящной белой лошадью.

— Госпожа Валерия, — он принял из её рук дар и встал на одно колено, — Филициан Каспер, леди. Я оправдаю честь, которой вы меня удостоили.

Филициан поцеловал руку Леры.

— Я верю в вас, господин Каспер, — произнесла она, всё ещё улыбаясь.

Филициан Каспер

Возвращалась в ложу Валерия под музыку, смешавшуюся с криками толпы на трибунах.

— Молодец, — кивнула Элзбет в ответ на взгляд Леры, — Прекрасно справилась.

Когда началось состязание, участников разделили на десятки, и каждая из них должна была пройти свой путь по долине. Лера смотрела на шесть дорог, которые сходились у финишной черты в широкую полосу с разноцветными флагами, размечающими границы каждого пути.

Филициан был определён на жёлтый путь, а Марек и Килиан попали в одну десятку и получили зелёные повязки на руку.

— Когда кто-то будет пересекать часть пути, разноцветные искры будут показывать, на каком пути преодолели очередной рубеж, — сказала Агнешка, получающая удовольствие от происходящего, — Судьи всё посчитают и объявят, — она указала Лере на деревянную таблицу с пометками о ходе состязания.

— Хм, — с сомнением протянула Лера, которая не понимала, что может быть интересного в сидении на задницах в ожидании очередного выстрела цветных искр, — Жаль, мы не увидим, как они проходят состязание!

— Зато будет представление, — улыбнулась Василиса.

— Да, — герцог повернулся к Лере, — Пока участники проходят состязание, мы не соскучимся.

— Ладно, — пожала плечами Лера.

К удивлению Дивы, герцог был прав. Стоило только участникам турнира умчаться в разных направлениях, как на площади началось представление. Это был настоящий музыкальный спектакль с наряженными в яркие костюмы актёрами. Те забавно пели и прыгали, изображая легенды Крисии. Куклы Кирина, напоминающего китайских драконов, и Сета, извивающегося в шёлковой ткани, изображающей пески, вызвали у Леры восторг. На какое-то время она полностью погрузилась в действие спектакля, забыв обо всех тревогах, но вот раздался первый выстрел, и столб зелёных искр взмыл в воздух вдали.

Представление остановилось, и толпа принялась вопить, а дворяне подняли кубки за самого быстрого участника турнира. Один из судей сделал пометку на таблице, и представление продолжилось.

Дальше выстрелы слышались, и все поворачивали головы, чтобы увидеть цвет искр. Толпа кричала, а потом представление продолжалось, сменяя сцены из легенд, песнями и плясками. Песням подпевали трибуны, и Лера, смеясь, обнаружила, что не может понять ни слова. Очевидно, песни пели на крисийском, а не на Первой Речи.

Василиса и Агнешка смеялись вместе с ней, а Элзбет склонялась к плечу Валерии и коротко говорила о чём поётся в песне, за что Лера была ей благодарна.

Ждать результатов состязания оказалось даже весело, и Лера уже начала думать, что ничего страшного не будет в том, чтобы расслабиться и отдохнуть вместе со всеми.

На площади разворачивалась сцена сражения, в которой актёр, изображающий Рафала Манесского, дал бой чудовищу, напоминающему гидру. Он уже отрубил одну голову злобной твари, когда музыка стихла, и на площадь вышла Катаржина. Актёры остановились в замешательстве, трибуны нестройно зашумели, но жрица подняла руки, призывая к тишине.

— Лорды и Леди! — начала она, открыв медальон, который усиливал звук её голоса, — Подданные Крисии и гости! Одного из участников турнира постигло несчастье.

Она сделала паузу. Все молчали. У Леры заныло в груди.

— Князь Марек погиб вместе с лошадью, — сказала Катаржина твёрдым тоном, — Мне только что доложили. Его нашли на дороге, недалеко от пути, на котором проходит состязание.

Валерия вспомнила вчерашний разговор со жрицей и похолодела. Убийство — это уже не просто какие-то мелкие пакости!

Глава 8.5

Трибуны зашумели, а дворяне в своих ложах сидели, будто громом поражённые, и пытались понять, как такое могло произойти, и что теперь будет. В толпе пронеслось слово «война».

Агнешка и Василиса подбежали к матери, Элзбет обняла их и что-то прошептала дочерям, встревоженно поглядывая то на Катаржину, то на мужа. Рафал подал знак Катаржине, чтобы она подошла, потом снял медальон для усиления голоса и спрятал в карман кафтана, пригладил бороду и нахмурился.

Прогремел выстрел, и в воздух взметнулись зелёные искры, кто-то преодолел последний перед финишем участок отметки, но на это уже не обращали внимания. Только судья тихо поставил в таблицу нужную отметку, помня, что состязание ещё продолжается.

— Катаржина, — сдерживая гнев, звучащий в голосе, произнёс герцог, — По какому праву ты выходишь и говоришь на публику без моего на то разрешения?

— Простите меня, Ваша Светлость, — Катаржина выглядела сожалеющей ровно настолько, насколько это было продиктовано этикетом, — Слуга, сообщивший мне об этом, совершенно выбил меня из колеи, и я посчитала…

— Твоя глупость, — перебил её Рафал, — дорого может нам обойтись! О чём ты думала, заявляя об убийстве князя во всеуслышание?!

— Убийстве? — удивление Катаржины выглядело уже совсем неправдоподобно, но, казалось, герцог не обратил на это внимания.

— Ты считаешь, кто-то поверит, что военный вождь, прошедший весь континент, случайно погиб во время простого турнира?! — Рафал еле сдерживался, чтобы не перейти на крик, — Ты практически в открытую объявила войну Друджи, Катаржина!

— Но я ничего такого…

— Если ты ещё раз позволишь себе подобную выходку, жрица, — сказал герцог, лицо которого стало непроницаемой маской, — Я не посмотрю на твой сан. Тебя будут судить за измену, поняла?!

— Я только хотела…

— Я понятно сказал?

— Да.

Лера, наблюдавшая за этой сценой, подумала, что Катаржина не могла не знать, чем чревата её выходка, и, тем не менее, пошла на это. Значит ли это, что ей нужна была не просто смерть князя, но и война между новым каганом Гозер Мор и герцогством?

На трибуне, отведённой для свиты князя, началось волнение. Один из гозериан уже направлялся к герцогской ложе, остальные поднялись с мест и встали плотным строем. У Валерии сжалось сердце, когда она наблюдала за тем, как рогатый гигант движется в её сторону. Захотелось сжаться в комочек и стать незаметной. И как она могла попасть в это место, где вот-вот начнётся война, да ещё очутиться в самом центре проблемы?

— Эмерик из Бокового Предела, Ваша Светлость, — гозерианин кивнул в знак приветствия герцогу, не обратив внимания на остальных, находящихся в ложе, — Мы хотим увидеть место, где всё случилось. Кто доложил о случившемся?

Герцог посмотрел на Катаржину.

— Слуга, — ответила та, — Он прискакал со стороны зелёного пути. Наверное, один из тех, кто должен был отмечать прохождение участниками состязания.

— Где этот слуга? Найти сейчас же и…

Возглас толпы поглотил слова герцога, Валерия повернулась к площади и увидела, что все зрители смотрят на финишную прямую, по которой скачет вишнёвая кобыла со своим всадником. Лера посмотрела на герцога и его собеседника.

Эмерик бросил на Катаржину взгляд, полный таких эмоций, что Лера решила, если бы на неё кто-нибудь так посмотрел, она бы тут же умерла, раздавленная такой тяжестью. Жрица выглядела ошарашенной, она даже побледнела. Оставалось только гадать, отчего до этого её игра была в разы хуже.

Князь пересёк финишную черту, и Эмерик, не говоря больше ни слова, направился к своему господину. Элзбет и девочки, оглядывались, не понимая, что происходит.

— Сейчас же найди мне этого слугу! — рявкнул герцог Катаржине и пошёл за Эмериком.

Катаржина исчезла, Лера даже не успела заметить, как она улизнула.

Василиса и Агнешка, всё ещё обнимающие мать, принялись обсуждать произошедшее.

Никто уже не следил за ходом состязания. Участники пересекали финальную черту и тут же попадали в общее смятение, теряясь в нём. Лера смотрела на князя Марека, он был невредим. Князь что-то говорил собравшимся вокруг него дворянам. Лицо герцога побагровело, Эмерик скрестил руки на груди, слушая рассказ господина.

— Что же там произошло? — не выдержав напряжения, спросила Лера, ни к кому конкретному не обращаясь.

— Не знаю, — отозвалась Элзбет, — Но ничего хорошего, это уж точно.

Глава 9.1

Найти слугу, который принёс новости о гибели князя, так и не удалось. Марек провёл весь день, разбираясь в произошедшем, но ничего конкретного не выяснилось.

Вместе с герцогом и Эмериком они были у ямы, на которую Марек наткнулся, когда проходил состязание, и которую благополучно обошёл. Кто-то постарался сбить его с пути и заманить в приготовленную ловушку, но ничего не вышло. Князь не упал в яму и быстро вышел на верный путь. Но то обстоятельство, что его пытались убить, требовало разъяснения.

Не похоже было, что герцог имеет к этой истории какое-то отношение, да и война ему была не на руку. Марек намеревался поговорить с Катаржиной, но формально она не имела никакого отношения к покушению. Нужен был хороший предлог, чтобы заявиться к жрице и задавать вопросы, которые ей не понравятся.

Марек как раз ломал голову над этой задачей, когда в его покои явился прислужник храма Твердыни и сказал, что жрица приглашает князя к себе, чтобы выразить ему почтение и предложить свою поддержку.

— Поздний визит по приглашению? — Эмерик поднял брови, — Она тебя или зарежет, или трахнет.

— А может, и то и другое, — кивнул Марек, усмехнувшись, — И я не поручусь за последовательность, в которой она собирается это сделать.

— Угу, — задумался Эмерик, — Не нравится мне вся эта история, Марек. Не думаешь же ты, что эта змея, оказавшись в постели, распоётся, как пташка, и выложит тебе все свои планы?

— Даже мечтать не могу о таком везении, — Марек посмотрел на друга, — Я должен пойти, Эмерик. Надо узнать, что у этой женщины на уме. Герцог ей доверяет, но он ошибается.

— Как хочешь, только возьми кинжал. От женщин не знаешь чего ждать.

В покоях жрицы было натоплено и уютно. Чувствовалась любовь хозяйки к удобству и красивой мебели. Высокие окна были занавешены плотными портьерами, в полусвете от свечей стоял стол, накрытый к ужину.

Марек разглядел блюдо фруктов и два кубка, но рядом со столом не было стульев. Во всей комнате ни одного дивана, софы или кресла, куда можно было бы сесть. Зато здесь была кровать, застеленная тонким покрывалом, поверх которого лежали вышитые подушки.

Хозяйки покоев нигде не было, прислужник же, открыл двери, пожелал приятного вечера и испарился, заверив, что леди скоро появится.

Оглядывая покои жрицы, Марек прошёл к окну. За портьерой оказался выход на широкий балкон.

— Отсюда открывается чудесный вид на город, господин Марек, — раздался голос жрицы.

Князь обернулся и увидел Катаржину.

Она стояла посреди комнаты, глядя на князя с ленивой усмешкой, в тёмных глазах её плясали отсветы свечей.

Домашнее платье не походило на те наряды, которые Марек видел на ней ранее. Лёгкие струящиеся туники, перетянутые шнуровками и поясами, сменились облегающим талию халатом из тяжёлой парчи. Юбка мягкими складками скрывала ноги Катаржины, но вырез, тянущийся до самого живота, открывал взору князя нежную матовую кожу. Упругая грудь, словно призывая освободить её от плена одеяния, едва заметно поднималась при вдохе.

Марек скользнул по телу Катаржины взглядом, и усмешка жрицы стала шире.

Она подошла к столу и принялась разливать вино по кубкам. При этом наклонилась так низко над блюдом с фруктами, что у Марека перехватило дыхание.

Жрица сделала вид, что не заметила этого.

— Ты со всеми так любезна, или только с теми, кого накануне объявила мертвецом? — спросил князь, взяв себя в руки.

— У меня редко бывают гости, — сказала Катаржина, взяв кубки, — А те, кого я объявляю мертвецами, обычно остаются таковыми и в моих любезностях уже не нуждаются.

Она поднесла кубок Мареку, он с сомнением посмотрел на протянутое вино.

— Снова Андамасское?

— Возможно, — пожала плечами Катаржина, — Это вино будет таким, каким вы пожелаете, — она взглянула в глаза князя, а потом отвернулась и прошла к столу.

— Предлагаешь мне выпить обмана на любой вкус? Смело, — князь отошёл от портьеры и приблизился к Катаржине, — Особенно после откровений о мертвецах.

— На что вы намекаете, князь? — жрица взяла с блюда вишню на длинной, тонкой ножке и, пригубив вина, обхватила губами ягоду, всё ещё глядя на Марека.

— Имею в виду, что пить в твоём присутствии — непростительная беспечность.

— Я пью то же, что и вы, — Катаржина приподняла кубок.

— Но из другого кубка, — Марек поставил свой кубок на стол, — Почему бы нам не закончить с любезностью, и не перейти к главному?

Катаржина отставила вино и сделала шаг к князю. Ему потребовалось немало усилий, чтобы продолжать смотреть ей в лицо, не опуская взгляд на соблазнительную ложбинку между грудями.

— И что же, по-вашему, главное в сегодняшнем вечере, князь?

— Твои объяснения того, как вышло, что такая умная женщина, могла поступить так глупо, — князь смотрел в глаза Катаржине, наблюдая за тем, как пляшет в их глубине свет, — Это должно быть очень хорошее объяснение.

Лицо жрицы не выражало никаких эмоций, кроме уверенности в своей женской привлекательности.

— Я уже объяснила всё, что произошло, — произнесла Катаржина, склонив голову набок.

— Слуга, который доложил о моей смерти, а потом исчез, — Марек хмыкнул, — Удобно, но неправдоподобно.

— Но ведь погибший был, — возмутилась Катаржина, — В ловушку, уготованную для вас, угодил сын Претолиса, следовавший по пути вторым! Я ничего не придумывала.

— С чего ты взяла, что ловушка была для меня?

— Ну, князь, — взгляд жрицы посерьёзнел, — Это очевидно. А вот что действительно загадочно, так это, как вам удалось избежать ловушки. И почему вы не предупредили о ней остальных, если разгадали замысел заговорщиков?

Это было возмутительно.

— Ты обвиняешь меня в убийстве Претолиса, Катаржина? — Марек сжал кулаки, — Такие шутки могут дорого тебе обойтись.

— Я всего лишь хочу сказать, что ваши поступки не менее подозрительны, — Катаржина улыбнулась, — Дворяне считают, вы пытаетесь ослабить власть Манесской династии.

— Ты тоже?

— Хм, — Катаржина нахмурилась, размышляя, — Выходит, они правы?

— Если да, то что? — усмехнулся князь.

— Опрометчиво доверяться мне в таких вещах, князь, — Катаржина понизила голос, — Я предана Его Светлости, и никогда не смогу принять ваше предложение.

— И что же я, по-твоему, хочу предложить? — происходящее начинало забавлять Марека, но он заставил себя собраться с мыслями.

— Хотите, чтобы я помогла вам установить в Крисии единоличной власти Друджи. Неужели вы действительно решили, что я способна на предательство моего господина? — во взгляде жрицы читалось осуждение.

— Не пытайся водить меня за нос, Катаржина, — произнёс Марек, — Я тебе ничего не говорил о своих намерениях. А сюда меня пригласила ты. Так что, полагаю, это у тебя ко мне предложение. И либо ты его излагаешь, либо я ухожу, — он скрестил руки на груди, глядя, как жрица меняется в лице.

Глава 9.2

— Не сердитесь, князь, — сказала жрица, сложив руки в молитвенном жесте, — Я всего лишь пыталась сказать… Простите мне мою нерешительность, но… — она замялась, словно не зная, говорить ли то, что собиралась.

— Ну? — Марек поднял бровь.

— Я… я виновата, — наконец прошептала жрица, — Из-за моей поспешности хрупкое доверие между вами и герцогом пошатнулось.

Марек смотрел на жрицу и думал о том, что эта женщина — хорошая лгунья. Она ловко прикидывалась растерянной. Если бы он не знал её, мог бы поверить.

— Умоляю вас, князь, — продолжала Катаржина, — Власть герцога сейчас так нестойка! Но я клянусь вам, он и в мыслях не держит предать договор с Иманом! Нам не выстоять против Гозер Мор, — она опустила голову, вздохнула, — Я готова отдать всё, чтобы убедить вас не начинать войну с Крисией…

Жрица подняла взгляд на Марека.

— У тебя нет ничего, что могло бы меня убедить в чём бы то ни было, — Марек шагнул в сторону выхода, — Ты только отнимаешь моё время своими играми.

Он собирался уйти, но Катаржина бросилась к двери, преградив путь.

— Вы правы, князь, — сказала она, — Но на моей стороне последователи культа, я могу помочь установить настоящую дружбу между нашими народами, и гозериане в Крисии не будут просто чужаками… А если этого мало, возьмите меня, только обещайте сохранить мир между каганом и герцогом!

— Так предана Рафалу, что готова отдаться убогому? Не думал, что ты согласна так низко пасть, распорядительница рудников, — с презрением произнёс князь.

Глаза жрицы широко раскрылись, словно её ранили слова Марека.

— Вы не можете винить меня, князь! — в отчаянии она покачала головой, — Муж вынуждал меня, я не могла распоряжаться собственной волей, не могла возражать!

— Вынуждал отправлять мой народ в рудники на верную смерть?! Вынуждал проповедовать пастве о том, что убогие созданы для служения, и жизни их «лишь тем хороши, что могут быть отданы во имя славы и процветания народа долины»? — Мареку стоило больших усилий не перейти на крик.

Слушая его, жрица качала головой, отрицая каждое слово, но не пыталась остановить.

— Это были слова мужа, а не мои, — выдохнула она, глядя в глаза Мареку, — Я не могла сказать то, что думаю…

— Не смей лгать мне в глаза, Катаржина, — Марек пытался сдержать горечь, но она прорывалась, заставляя его голос хрипеть, — Я слышал те твои проповеди, жрица. Ты верила в то, что говорила. И ни единым жестом не выказала сомнения, отослав моего отца в рудники…

— Я…

— Да, ты, — перебил её князь, — Ты помнишь, как приказала избить мою мать до полусмерти за то, что она посмела обратиться к тебе и умолять оставить ей мужа, ведь её младшая дочь была ещё мала, а сама она носила под сердцем ребёнка?!

— Это было почти двадцать лет назад! — крикнула ему в лицо Катаржина, — Ты был ребёнком и всё не так понял! Я не хотела…

— Не желаю слушать эту ложь, — князь сжал плечо жрицы, рывком отстранив её с пути, она вскрикнула и схватилась за руку.

Князь замер, глядя на сжавшуюся у дверей женщину, по щекам которой катились слёзы.

— Что с твоей рукой? — Марек не верил, что мог так сильно сжать её.

Её ранение могло быть связано с происшествием на состязании. Но как? Марек терялся в догадках.

— Ничего, — всхлипнула Катаржина, — Уходи, если не желаешь слушать.

Казалось, Катаржина сдалась. Она всё ещё держалась за больную руку, пытаясь унять слёзы, но вдруг подняла глаза на Марека.

— Пошёл прочь! — прошипела она, с обидой глядя на него.

Но Марек не собирался подчиняться.

— Не забывайся, жрица. Я всё ещё князь, — произнёс он, подходя к ней, — Где ты поранила руку?

— Это не ваше дело, князь, — Катаржина выпрямилась и пошла вглубь комнаты, отвернувшись от Марека, — Наш разговор окончен.

— Он закончится, когда мне будет угодно, — прогремел Марек, — Я приказываю тебе говорить!

— Мужчины только и знают, что приказывать, — фыркнула Катаржина, наливая вино, — Но я больше не принадлежу мужчинам. Или бери то, что я предлагаю, — она осушила кубок одним глотком, — Или убирайся.

Несколько мгновений Марек наблюдал за ней, не произнося ни звука.

— Хорошо, забудем, — наконец сказал он, сменив тон, — Ты предлагала мне своё тело в обмен на мир с Гозер Мор. Даю тебе слово, войны не будет.

Катаржина посмотрела на Марека, поставив кубок.

— Я знала, что с вами можно договориться, Марек, — она слабо улыбнулась, — Вы молоды, но не глупы, и выгоды не упустите.

Марек усмехнулся.

— Много говоришь, — сказал он, приближаясь к ней, — Лучше подойди ко мне.

Глава 9.3

Катаржина шагнула назад, недоверчиво глядя на князя.

— Позволь потушить свечи, Марек, — произнесла она, — Ты же не откажешь мне в этой просьбе?

— Нет, — Марек остановился, — Но портьеру открой. Надеюсь, ты не настолько стыдлива, чтобы требовать ночи в полной тьме?

Катаржина отдёрнула портьеру. Тусклый свет убывающей Луны заменил погашенные свечи, но в комнате теперь всё превратилось в неясные тени.

Марек смотрел на Катаржину, стоявшую у последнего подсвечника, который она только что затушила. Женщина повернулась к нему и замерла в нерешительности.

— Ты боишься меня? — спросил князь охрипшим голосом.

— Вы же не будете жестоки со мной, князь? — Катаржина сделала шаг в его сторону, лицо её было скрыто тенью.

— Считаешь, я могу так отомстить тебе за былые обиды?

Жрица молчала.

— Сказал же, забудем. Я не причиню тебе боли, — ответил Марек, глядя, как она выходит из тени в широкую полосу неясного света, — Обещаю.

Катаржина подошла к нему и подняла голову, заглядывая Мареку в глаза.

— Я ваша, князь, — прошептала она, развязав пояс платья.

Ткань скользнула с плеч, когда жрица опустила руки, и тяжёлым ворохом упала к ногам. Марек перестал дышать.

Она была красива.

Стройные бёдра, нежная кожа живота и притягивающая взгляд грудь так и манили прикоснуться, погладить, сжать, упиваясь мучительной истомой.

Не в состоянии прекратить любоваться, Марек протянул руки, и Катаржина тут же шагнула навстречу. Руки её скользнули к нему под одежду, вызывая прикосновениями жгучее желание ощутить больше.

— Катаржина…

— Да, — отозвалась она, — Я сделаю всё, что ты хочешь… — её ладони скользнули по его груди, и Марек застонал, — Почему ты не обнимешь меня? Не бойся, прижми к себе крепче! — она прильнула к нему, и он ощутил, как дрожит её тело от предвкушения наслаждения.

— Катаржина… прошу… — прохрипел Марек сквозь пелену, окутавшую его разум.

— Только слово… Чего ты хочешь?

Со стоном разочарования Марек взял её за талию и отстранил от себя, преодолевая желание, подсказывающее ему нечто прямо противоположное.

— В чём дело? — глаза Катаржины, в которых ещё мгновение назад плескалась нега, наполнились непониманием, — Я что-то сделала не так?

Марек посмотрел на обнажённую женщину, не пытаясь скрыть сожаления. Взгляд его остановился на руке, где виден был кровоподтёк, уже начавший бледнеть. Это был не просто синяк, Марек увидел два прокола, словно в жрицу втыкали толстые иглы.

— Это укус, — растерянно проговорил он.

— Что? Как ты…

— Ты забыла, — холодным тоном произнёс князь, — Гозериане хорошо видят в темноте.

Он повернул её, чтобы лучше рассмотреть укус. Ещё две отметины на спине. Пасть была не маленькая.

— Кто это сделал? — в голове не укладывалось, что за существо могло сотворить такое с Верховной Жрицей.

— Как ты смеешь! Отпусти! — Катаржина попыталась вырваться из его рук, но князь не позволил ей этого, — Думаешь, если ты князь, то можешь меня оскорблять?

Отвечать на его вопросы она не собиралась. Марек рассмотрел раны, стараясь запомнить их, чтобы позже понять, что это за зверь, а потом отпустил жрицу.

Вопреки его ожиданиям, она не стала поднимать платье, а побежала к кровати, сдёрнула с неё покрывало и обмоталась им, бросая гневные взгляды в его сторону.

— Какой позор, — прошептала жрица, — Досматривать меня, как какую-то простолюдинку на суде. Можешь забыть о нашем договоре, мерзавец! Я никогда не буду твоей! Только попробуй подойти! — мстительно прошипела она.

— Остынь, ты мне не нужна, — Мареку хотелось поскорее убраться отсюда.

— Не лги себе, князь, — усмехнулась жрица, — Я чувствовала твоё желание! Плоть не лжёт.

— Плоть глупа, — ответил Марек, собираясь уходить, — А я нет.

— Что это значит?

Он посмотрел в глаза Катаржине.

— Ты не лгала, когда сказала, что у тебя редко бывают гости, — голос его был ровным и бесстрастным, — Я навёл справки. Некоторые из тех, кто провёл здесь ночь, позже исчезали без следа. Другие же принимались отплясывать под твою дудку с редкостным старанием, что, впрочем, не избавляло их от участи первых.

Катаржина выглядела так, что Мареку на мгновение показалось, она сейчас попытается выцарапать ему глаза.

— Последний из твоих любовников, Килиан Тройд, которого ты прочишь в Городскую Рату, — продолжил Марек, — Не знаю, что ты с ним сделала, и почему он бегает за тобой, словно на привязи, но ему не быть дворянином. Ты просчиталась с этим выбором. В будущем советую быть умнее.

— Не боишься объявлять мне войну, князь? — Катаржина прижимала к груди покрывало, но выглядела воинственно, и Мареку оставалось только удивляться, как ей это удаётся, — Представляешь ли ты, насколько опасна может быть вражда со мной?

— Если все твои военные действия будут так же плохо продуманы, как сегодняшние, я справлюсь, — не смог сдержать усмешку Марек, — Я знаю своих врагов. И я знаю тебя, Катаржина. А вот тебе лучше оставаться в неведении о том, каким врагом могу быть я.

Князь повернулся к Катаржине спиной и вышел, не обращая внимания на злобное шипение у себя за спиной.

Глава 9.4

Меньше всего Лера хотела встретить на конюшне князя гозериан.

После ужина она попросила Элли, служанку, с которой познакомилась пару дней назад, узнать, где проводит вечер господин Марек. К облегчению Валерии, та выяснила, что князя нет в замке, он в доме Верховной Жрицы. Служанка намекнула Лере, что этот визит затянется если не на всю ночь, то уж точно до позднего вечера. Значит, можно не бояться наткнуться на князя в конюшнях замка.

Когда Валерия пришла на кухню и попросила немного яблок, чтобы покормить лошадь, на неё посмотрели не без изумления. Кухарка заверяла, что лошадей отлично кормят, и госпоже Диве не следует думать о таких мелких заботах. Лера достала несколько больших, тяжёлых монет и протянула кухарке. После чего без лишних слов та вытерла руки о большой передник, взяла монеты и выдала Лере глубокую миску нарезанных яблок и несколько кусков сахара в чистой тряпице.

Поблагодарив её, Валерия поспешила к лошадям.

Сумерки уже накрыла город. На стенах замка горели факелы, освещая дорогу вдоль сада к западному крылу.

Никого не встретив по пути, Лера дошла до конюшен. Животных уже отвели на ночлег, левады были пусты. Вокруг никого не было видно, и Лера прошла к воротам, ведущим в конюшню.

Внутри пахло сеном и животными. Горели несколько фонарей, под потолком собрались тени. Лошади были заперты, и Лере пришлось поискать вишнёвую кобылу, переходя от денника к деннику. Лошадям, которые подходили к ней, она предлагала кусочек яблока. Животные принимали угощение, некоторые просили ещё кусочек, но Лера оставила немного и для той, ради которой пришла.

Наконец, за перегородкой одного из денников Валерия увидела кобылу Марека. Лошадь лежала на подстилке, подобрав ноги, и смотрела на Валерию.

— Привет, — вполголоса произнесла Лера, — Я принесла сладкое.

Она улыбнулась, увидев, что кобыла встаёт.

— Погоди немного, я открою.

Лера поставила миску на пол и отодвинула тяжёлый засов на двери в денник. Подхватив угощение, она скользнула внутрь, прикрыв за собой дверь.

— Вот, — протянула она кусочек яблока.

Лошадь коснулась ладони мягкими губами, принимая угощение, и Лера тихо засмеялась.

— Тяжело вам сегодня пришлось, — сказала она, наблюдая за тем, как кобыла ест, — Я испугалась, когда Катаржина сказала, что вы погибли.

Лошадь посмотрела на Леру, будто удивившись.

— Ничего удивительного, — ответила Лера на невысказанный вопрос, — Я не желаю зла твоему хозяину, просто думаю, что участвуя в турнире, он совершает глупость.

Лошадь продолжала смотреть на неё, и Лере показалось, что она хочет ещё яблок. Она достала кусочек и протянула на ладони, но лошадь не шелохнулась. Лера поняла, что животное что-то слышит, и сама попыталась прислушаться.

Послышались приглушённые звуки шагов, а потом раздался звук отодвигающегося камня, и в конюшню кто-то вошёл.

Лера замерла, услышав, что вошедших двое. Это были мужчина и женщина, они тихо переговаривались. Услышав недвусмысленные звуки поцелуев, Лера вжалась в стену денника.

— Тебя не хватятся? — спросил мужчина.

— Нет, — ответил знакомый женский голос, — У меня есть час до того, как позовут на ночную уборку.

— Час! Это так мало! Как я хочу, чтобы ты была моей всю ночь!

— Барон не спохватится тебя сегодня? Он ведь может что-то подозревать.

— Не думаю. Сегодня он сидит в «Бутыль и Цапля», проигрывает в кости Изидору. Обо мне до утра не вспомнит. К тому же он считает, что я тебя забыл.

— Ладно, — в голосе девушки послышались грустные нотки.

— Ну что ты! Я люблю тебя даже ещё больше, чем раньше! А скоро смогу не оглядываться на мнение отца. Ты же знаешь…

— Да, знаю, — казалось, девушка улыбнулась, — Просто больно бывает оттого, что мне никогда не быть для тебя хорошей партией.

— Ты станешь моей женой, а там, куда мы отправимся, никто не узнает, что ты не была знатной.

— Честно?

— Если ты хочешь, я представлю тебя дворянкой из далёких земель.

— Ты серьёзно?

— Золото открывает много возможностей. Хочешь стать маркизой?

— Прекрати!

— Герцогиней?

— Не говори глупостей!

— Богиней?

Раздался счастливый смех, и Лера похолодела, осознав, что парочка не собирается уходить. Оставалось или стоять во тьме и слушать что будет дальше, или…

Валерия вышла из денника.

— Извините, — сказала она раньше, чем показаться из-за двери, — Я не думала, что могу здесь кому-нибудь помешать.

Её глазам предстали Филициан Каспер и Элли, которая тут же вскрикнула и отскочила от парня покраснев.

— Госпожа Валерия, — испуганным голосом прошептала она, — Простите… Я…

— Не надо, Элли, — остановил её Филициан, — Оставь нас с госпожой. Я обещаю, всё будет хорошо.

— Но…

— Иди, — улыбнулся он, — Я скоро найду тебя.

Элли долго смотрела в глаза Филициану, потом бросила умоляющий взгляд на Валерию и поспешила к выходу.

Когда за служанкой закрылась дверь, Филициан шагнул к Лере. Она отступила, отчего-то испугавшись.

— Прошу вас, госпожа, сохранить в тайне то, что вы здесь видели.

— Не думала, что чувства служанок так много значат для господ, — ответила Лера, прижав миску с яблоками к груди, словно собиралась ею защищаться.

— Для других господ, возможно, что и ничего не значат, — произнёс Филициан, — Но я люблю Элли и не хочу подвергать её опасности.

— Из-за вашего отца? — спросила Лера, прежде чем успела подумать.

Филициан замялся.

— Я всё слышала, простите.

— Да, из-за моего отца. Могу ли я надеяться на ваше молчание, госпожа?

— Я ничего не скажу… вот только…

— Что? — было заметно, что Филициан взволнован.

— Не подумайте, ничего такого, — поспешила успокоить его Лера, — Но если вы хотите жениться на Элли, зачем вам тогда этот турнир, Филициан?

— Ах… — вздохнув, он поправил полы распахнутого кафтана, — Я хочу быть посвящён в рыцари. Тогда смогу взять часть наследства и жить самостоятельно.

— О, ясно! — Леру осенило, — Вы не хотите жениться на мне, вам нужен титул!

— Я не хотел вас оскорбить, госпожа… — Филициан вдруг встал на одно колено, чем сбил её с толку.

— Что вы делаете?

— Хочу просить прощения у вас, леди. Поймите, я и Элли любим друг друга уже давно, а о такой, как вы, я и мечтать не мог…

— Филициан, вы что?! — Лера махнула свободной рукой, призывая парня встать, — Я совсем не обижена, что за фиг… глупость. Наоборот, надеюсь, у вас с Элли всё получится!

— Благодарю, — Филициан поднялся с колена и отряхнулся.

— Можно ещё вопрос? — преодолев смущение, произнесла Лера.

— Да.

— Как вы сюда прошли? Я думала вход только один, а вы вдруг оказались у противоположной стены.

— Здесь есть тайный проход из замка, — Филициан подошёл к стене и потянул на себя один из камней.

Раздался уже знакомый Валерии звук, и часть стены исчезла во мраке, открывая узкий проход, внутри которого виднелась лестница.

— А… — протянула она, — И куда он ведёт?

— В один из коридоров западного крыла.

— Можно мне тоже пользоваться?

— Только не говорите никому, что узнали от нас.

— За это можете не волноваться, — заверила его Лера, — Я уже забыла о том, что видела.

Каспер-младший поклонился в знак благодарности.

— Идите к Элли, — кивнула в сторону прохода Лера, — Она, наверное, с ума сходит от волнения.

— Я хотел бы проводить вас до ваших покоев, госпожа, — Филициан улыбнулся.

— Не надо, я ещё побуду здесь, — Лера показала ему миску с яблоками, — И можете говорить мне «ты», если хотите… И зовите меня Лера, а то как-то неловко.

— Ладно, но только если это будет взаимно.

— Хорошо, — она улыбнулась, — Значит, завтра ты будешь участвовать в состязаниях за титул? Надеюсь, мой платок тебе помог, хоть как-то.

— Да, благодаря тебе у меня есть преимущества, — кивнул он, — Титул я получу, но от кулачного боя откажусь.

— Кулачного боя?

— А ты не знала? — Филициан был удивлён, — В Манесе за руку дамы дерутся только на кулаках. Это древняя традиция.

— Вроде кто-то мне это говорил, — Лера пожала плечами, — Ну, что же. Тогда увижу тебя завтра на состязании.

— До встречи, — он снова поклонился.

— До встречи, — она улыбнулась ему, и, не дожидаясь, когда Филициан исчезнет в проходе за стеной, вернулась в денник.

Глава 9.5

— У людей всё наперекосяк, — Лера вздохнула, протягивая лошади сахар, — Филициану нельзя жениться, хотя он хочет, а я… Да, что говорить! Они хорошая пара, любят друг друга. Так должны решаться вопросы брака, а не турнирами.

Лошадь смотрела на Леру слушая. Валерия погладила шею кобыле, та кивнула, и Лера почесала её, к взаимной радости.

— Ты просто чудо, Вишенка! — тихонько засмеявшись, сказала Лера, и лошадь замерла, — Но ты уж извини, мне придётся сбежать. Я не смогу ужиться с твоим хозяином.

— Если будешь обзывать его «рогатым чудовищем», тогда, конечно, не сможешь, — произнесла лошадь, с осуждением посмотрев на Леру.

У Леры сердце оборвалось, а руки сами опустились, и она выронила сахар. Застыв, она наблюдала за лошадью, которая с досадой смотрела на упавшие кусочки сладости.

— Кто ты? — заикаясь от страха, спросила Лера, глядя, как её собеседница собирает сахар с полов, отыскивая его в подстилке.

— Я лошадь, меня зовут Вишня, — ответила кобыла глубоким женским голосом, — И на будущее, знай, — Ягодка, это тоже я, а не ты, — последние слова прозвучали насмешливо.

Лера ощутила, как к лицу прилила кровь. Она охнула, вспомнив, как возмутило её обращение князя, которое она приняла на свой счёт. Какая же она дура! Можно было и догадаться!

— Я думала, ты меня не понимаешь, — прошептала она, — Извини, не знала, что здесь животные разговаривают.

Вишня посмотрела на Леру, покончив с сахаром.

— Не все животные, а такие, как я, — сказала она серьёзным тоном, — Меня касается заклинание Первой Речи, в отличие от обычных лошадей… А у тебя есть ещё яблоки?

Лера подняла миску, которую поставила у стены, когда решила угостить Вишню сахаром.

— Выходит, ты волшебная, — заключила она, наблюдая за лошадью, — Чего же молчала?

— Нечего было сказать.

— А почему решила заговорить? — слабо улыбнулась Лера, пытаясь успокоить сердце, выпрыгивавшее из груди.

Вишня прожевала очередной кусочек.

— Я думаю, тебе надо выйти за Марека и уезжать с нами, — сказала она, — Здесь оставаться нельзя, а князь будет тебя защищать… только не обзывайся.

Лера с обидой посмотрела на Вишню.

— С чего вдруг ему меня защищать?

— Ты будешь его женой, и он тебя не оставит.

— Почему ты так в этом уверена?

— Я знаю Марека, — Вишня снова принялась жевать протянутое яблоко.

— Я думаю, ты плохо его знаешь. Если он о тебе хорошо заботится, это не значит, что он такой же заботливый с другими.

— Я с ним десять лет, и всякого повидала, — ответила Вишня, — Мы были в таких нечистотах по самые уши, что удивляюсь, как сухими вышли. И я побольше твоего вижу, всяко. Тебе бы лучше послушать, что говорят, а не копытом бить. Я ведь зла тебе не желаю.

Валерия слушала, и ей казалось, что это происходит во сне. Она говорила с лошадью! Уму непостижимо! Но в этом мире, похоже, всё вывернулось причудливыми узорами наружу, и стоило ли той, которая выросла из цветка, нашла в себе магию и собирается бежать от брака с тем, кто даже человеком не является, удивляться такому пустяку, как говорящая лошадь?

Стало нестерпимо смешно от этой мысли, и Лера расхохоталась. Под удивлённым взглядом отступившей от неё лошади, она смеялась, согнувшись пополам, и слёзы текли по её щекам.

— Это… же… прос… просто… б… бред! — с трудом выговорила она сквозь смех и слёзы, пытаясь отдышаться после каждого слова.

Валерия оперлась о стену денника спиной и, отпустив миску с остатками яблок, обхватила себя руками, пытаясь успокоиться.

— Бедняжка, — сказала Вишня, вытянув шею, — Ты в отчаянии. Немудрено! Угодить в эту яму со змеями! Тут даже князя убить пытались, а тебя раздавят походя, что цветок твой!

В голове промелькнула мысль о сегодняшнем дне, и Лера подняла голову.

— Слушай, Вишня!

— Что?

— А как вы спаслись из ямы сегодня?

— Мы в неё не попадали, — с некоторой обидой в голосе ответила кобыла, — Со мной такие штуки не проходят! Я их чую, как лиса пьяницу!

— А чего не предупредила того человека? Ну, который погиб.

— Он не моя забота, — отвернувшись, сказала Вишня, — Я о нём и не думала, только Марека оберегала.

Лера несколько раз вздохнула и утёрла тыльной стороной ладони слёзы со щёк. Вышло не слишком хорошо, и она пожалела, что не взяла с собой платка.

— Значит, это ты его спасла, — сказала она, глядя на лошадь снизу вверх, — А я-то решила, что он сам догадался о ловушке.

— Тут не в догадливости дело! А там, где она нужна, уж за князя будь спокойна, он справится, — Вишня легла на подстилку, подобрав под себя ноги.

— Ха, ну да!

— Да.

Лера ухмыльнулась.

— Ты вот тут защищаешь своего хозяина и нахваливаешь, а он проводит ночь с главной гадюкой этой… как ты сказала? Змеиной ямы. О каком доверии можно говорить? Он, может, уже со жрицей договорился меня подержать, пока она мне горло перережет! А ты говоришь, защищать…

— Не говори глупости, — спокойно ответила Вишня, — Не для того князь сюда вернулся, чтобы здесь кобыл покрывать… м… путаться с рабовладелицей, — исправилась она, кивком подтверждая свою уверенность в сказанном.

— Ну, он ведь у неё… — Лера вдруг поняла, что лошадь права, ведь Катаржина была здесь в Кровавый Излом, выходит, раньше она…

— Я бы не была так уверена, — отрезала Вишня, не заметив изменений в настроении Валерии.

— Вишня, — сказала Лера, сев прямо на солому у стены денника, — А что ты знаешь о том, как всё было во времена рабства?

— Кое-что знаю.

— Расскажешь?

— Почему нет.

В полумраке конюшни слышно было как в соседних денниках укладываются спать лошади, а Лера сидела на соломе и слушала как Вишня тихим голосом рассказывала всё, что слышала о прошедших уже временах, в которые народ гозериан был порабощён. Вишня рассказала, как рабское клеймо — магическая метка, позволило держать в подчинении представителей свободной расы, жившей небольшими племенами в горах за долиной. И каждый рождённый в рабстве, тут же получал метку.

Лера узнала, что когда-то Крисия торговала с фоморианами, продавая тем магическую руду и эссенцию, добытые в рудниках, где бо́льшая часть рабов-гозериан погибла от разрушительного воздействия магии. Людей такая сила убивала за несколько дней, а рогатый народ мог терпеть годами, поэтому и был так выгоден в качестве рабочей силы. Но кто согласился бы добровольно гибнуть ради чужой прибыли?

Валерия слушала истории о дне, в который пришло освобождение. Иман, получивший прозвище Зоркий, отыскал в рудниках нечто, с чем смог договориться, и выторговал своему народу силы, способные противостоять заклятиям рабовладельцев. Лера вспоминала прочитанное в книге, которую подарила ей Элзбет, и эти рассказы окрашивали сдержанные формальные строки в живые цвета крови и железа.

Глава 10.1

Последние несколько дней Килиан находился в отвратном настроении. Нельзя сказать, что он до того ощущал, будто жизнь благоволит ему, но с появлением гозериан в Манесе, начало казаться, словно неприятности его преследуют.

Даже когда он, как последний кретин, попался на уловки Катаржины, Килиан так не досадовал о своей неудаче, как сегодня, увидев Марека из Изумрудных Скал живым.

Катаржина, хоть и понукала им, словно навьюченным ишаком, но выполнять её поручения было ему на руку. Килиан не собирался послушно ждать, пока она выполнит угрозы и испробует на нём свою магию. Он намеревался избавиться от высокомерной сучки, раньше, чем ей это удастся. Но время ещё не пришло, и они были нужны друг другу.

С гозерианиным же договариваться было не о чем. Он, словно язва на пятке, только раздражал, мешая идти к цели.

Килиан не мог простить себе собственной глупости. Вынужденный носить на лице следы пьяных подвигов, не увенчавшихся успехом, он каждую минуту ощущал унижение.

Никто бы не посмел смеяться в лицо над командиром замковой стражи, но Тройд знал, что среди горожан ходили забористые шутки о том вечере, когда Марек Из Изумрудных Скал одним ударом поставил ему два синяка. Шутки эти отличались разнообразием благодаря Барону Касперу, чей язык на весь Манес славился как помело.

Подумав об этом, Килиан сжал кулаки.

Этим вечером у него было много забот, включая необходимость лично совершать обход замка. Неудача с ловушкой, поймавшей вместо князя младшего сына Претолисов, обошлась дороже, чем могла бы. Городская Рата постановила усилить охрану замка и начала поиски убийцы. Для многих было очевидно, что тот, кто так неудачно выкопал яму, в каком-то смысле угодив в неё вместе со случайной жертвой, хотел смертью князя создать повод к войне с Гозер Мор.

С учётом того обстоятельства, что ослабленная почти двадцатью годами ограничений в вооружении и магии Крисия не могла тягаться с военной державой, и всем это очевидно, по городу поползли слухи, будто в герцогстве есть заговорщики, желающие уничтожения государства. Сам же герцог уже поделился с Килианом своими подозрениями. А считал он, что кто-то из дворян хочет пошатнуть его власть и готовится совершить переворот. Отсутствие наследников делало положение Рафала шатким, особенно теперь, после смерти Имана Зоркого, и он сам это понимал.

У Раты, как и у герцога, не было ни полшанса узнать, кто виновен в попытках подорвать мир между Крисией и Гозер Мор, поскольку организацию поисков поручили Килиану. И хотя формально расследованием руководил Анджей Берингер, представитель высокого дворянства, практическая часть держалась именно на Килиане и его людях.

Катаржина тоже не радовала хорошими новостями. Оставалось только удивляться, как женщина, умудрявшаяся двадцать лет водить за нос герцога и его жену, не допускавшая рождения наследников, выстраивавшая собственную власть, по камню все эти годы прибавлявшая к фундаменту своего влияния, не может напоить настоем глупую пигалицу, возомнившую, что может соперничать с Верховной Жрицей. Чем может навредить дар Медной Девы и почему так важно избавиться от неё, Тройд не знал. Однако в словах Катаржины сомнений он не испытывал, а неопределённость раздражала.

Всё это осложняло Тройду жизнь, и во время вечернего обхода он предавался невесёлым думам, стараясь отворачиваться от зеркал, мимо которых проходил, чтобы не любоваться в каждом своей побитой физиономией.

Раздражение его грозило вылиться через край, когда, наконец, замок был осмотрен и оставались лишь внешние территории и хозяйственные комплексы.

До полуночи оставалось два часа, когда Килиан приблизился к конюшням.

Как и полагалось, он знал, кто из гостей сейчас в замке, а кто гуляет в городе, чьи лошади должны отсутствовать, а чьим полагалось оставаться на местах.

Осмотрев пустынный конюшенный двор, Тройд подумал, что надо бы поставить пару стражников и сюда, чтобы ни у кого не возникло сомнений в его рвении исполнять обязанности по охране господ и их благополучия.

Дверь в конюшню была приоткрыта, и внутри горел тусклый свет настенных фонарей. Парочку из них оставляли гореть на всю ночь. Килиану послышались приглушённые голоса, и он прислушался. Так и было, кто-то разговаривал внутри, и голос был женский.

Ведо́мый любопытством, Килиан подошёл ближе и услышал звук запирающегося засова на одном из денников. Он ожидал услышать и мужской голос, но услышал только, как женщина сказала:

— Доброй ночи.

Зашуршали лёгкие шаги, Килиан шагнул навстречу, открывая дверь шире, и столкнулся с Валерией, которая от неожиданности охнула, ударившись об него.

— Добрый вечер, госпожа Валерия, — проговорил Килиан, наблюдая за тем, как смущённая Дива, отступает от дверей, — Что вы здесь делаете так поздно? — он вошёл в конюшню и плотно закрыл за собой дверь.

— Я кормила лошадей, — произнесла Дива, выпрямившись и намереваясь пройти к выходу.

Килиан преградил ей путь, оглядывая Диву внимательным взглядом.

В руке у неё была пустая миска, но этот факт его мало волновал, поскольку Валерия выглядела так, словно только что встала с сена. Из причёски выбились пряди, по щекам тянулись разводы, будто с них вытирали влагу руками. А в выглаженной юбке, которую благодаря утюжку — тому из немногих магических предметов, которые были разрешены в Крисии, — не измяли бы и годы барахтанья по сеновалам, застряли соломинки. Мягкие складки ткани подогнувшейся верхней юбки, открывали край, испачканной пылью нижней.

— Вы одна? — оглянувшись в сторону денников, сказал Килиан, скорее удивляясь, чем спрашивая, — Что с вашим платьем?

Валерия оглядела платье, стряхнула несколько соломинок с юбок и поправила ткань. Растерянность на её лице сменилась раздражением.

— Всё в порядке, — сказала она, убирая за ухо упавшую на щёку прядь, — Извините, но меня ждёт герцогиня, так что я пойду.

Она снова сделала попытку пройти мимо Килиана, но отпускать Диву он не собирался.

— В чём дело? У вас что, какие-то проблемы? — холодным тоном осведомилась Валерия, подняв на него взгляд.

— Герцогиня уже легла спать, и никого не ждёт, — Килиан сделал шаг к девушке.

— Какая разница? Я же сказала, что ухожу, — голос Валерии был твёрд, но в глазах мелькнула тень испуга, — Отойдите!

— Ты тратишь время на лошадей и катание по соломе с каким-то сопливым трусом, который сбежал, оставив тебя здесь одну, а со мной даже говорить претит? — сказал Килиан, следя за тем, как розовеют от возмущения щёки Дивы, — Быстро же вы, шлюхи, привыкаете к роли придворных дам! Уже забыла, кем была до появления здесь?!

— Да вам-то откуда знать, кем я была?! — не выдержала Дива, — Почему вы думаете, что знаете что-то обо мне? И вообще, я не хочу с вами разговаривать после того, как вы меня оскорбили!

— А придётся поговорить, Валерия, — Тройд снова шагнул к Диве, почти прижав её к углу конюшни, — Глупым фантазиям о мире, где оборванка из далёкой вселенной становится богатой госпожой и живёт, как ей вздумается, лучше сразу положить конец.

Увидев страх в глазах девушки, Килиан почувствовал удовлетворение. Миска выпала из руки Дивы и, соскользнув по складкам юбок, откатилась в сторону.

Катаржина слишком долго возилась с этой потаскушкой. Он смотрел на Диву и не понимал, с чем тут было возиться. Сама судьба давала ему шанс разобраться с девчонкой, возомнившей о себе чересчур много.

— Слушай внимательно, потому что повторять я не люблю, — спокойно произнёс Килиан, — Сейчас мы выйдем отсюда и пойдём к Катаржине, а там ты по доброй воле выпьешь настой и откажешься от магии. Потом ты будешь сидеть тихо и ждать окончания турнира, выполняя всё, что тебе скажу я или Катаржина…

— А если я не захочу? — несмотря на страх, голос Дивы звенел от злости, а глаза метнули молнии в Килиана, когда она подняла голову, встречая его взгляд.

— Захочешь, когда я за тебя возьмусь, — ответил Килиан, — Я умею вызывать в людях рвение к выполнению того, что говорят. Это не так сложно, как может показаться.

— Будете меня пытать? — догадалась Валерия, — И как потом объясните это герцогу? Пытки оставляют следы. За это вы поплатитесь…

Килиан усмехнулся, подумав, что эта дурочка ещё наивнее, чем казалась. Подойдя вплотную к Валерии, одной рукой он опёрся о стену, не давая девушке отойти в сторону, а другой коснулся её испачканной щеки. Дива ахнула и отвернулась от прикосновения.

— Есть много способов не оставлять ненужных следов, — заверил он её, — Ты вряд ли захочешь испытать их на себе, — рука его скользнула по тонкой, нежной шее к груди, скрытой за лифом платья, — А может, тебе по вкусу такие развлечения?

— Пошёл ты, — прошептала она, и лицо её приняло отстранённое выражение.

— Ты говоришь, как крестьянка, а не как леди, — сказал Килиан, любуясь ложбинкой на груди Дивы.

Он коснулся пальцами того места, где ткань обрамляла плоть, и еле сдержал желание содрать платье и сжать в руках обнажённые груди.

— Но я не привередливый, — еле выговорил Тройд охрипшим от желания голосом.

Он протиснул пальцы за декольте и ощутил, как быстро колотится сердце Валерии. Она стояла, вжавшись в стену и опустив руки, а голову так и не повернула к нему, будто не хотела видеть и старалась как можно меньше касаться его.

— Не разыгрывай оскорбление, — сказал он, вдыхая аромат её волос, смешанный с запахом скошенной травы, — Ты не леди, Валерия, ты просто потаскуха. Делай то единственное, на что годишься, и помни своё место, — он потянул шнуровку на платье, ослабляя лиф.

Остававшаяся до этого недвижимой Валерия вдруг повернула голову. Килиан ещё не успел осознать произошедшее, когда её зубы сомкнулись на его руке. Укус был такой силы, что у Килиана потемнело в глазах. Он закричал от боли и покачнулся, сделав шаг назад.

Валерия метнулась в сторону, толкнув Килиана, что было силы. Этого хватило только на то, чтобы на мгновение потерявший равновесие Тройд сделал ещё полшага назад, но худенькой Диве удалось выскользнуть между ним и стеной.

Она рванулась к выходу, а Килиан уже пришёл в себя, и, схватив Диву за шиворот, отшвырнул от двери.

Он был в бешенстве. Казалось, эта дрянь прокусила ему руку до кости. Кровь лилась из пульсирующей раны, заливаясь в рукав.

Валерия, озираясь, словно загнанный в угол горностай, замерла у противоположной стены конюшни. Но спасения не было.

Килиан увидел, как в тех местах, куда ступала Дива в тщетной попытке убежать от него, из вытоптанного земляного пола проросла свежая зелень.

— Это и есть твой дар, за который ты так держишься? — с насмешкой сказал он, медленно направляясь к Валерии.

Та бросила на него полный ненависти взгляд.

— Пора тебе смириться с тем, кто ты есть, — произнёс он, испытывая наслаждение от предвкушения того, что собирался сделать, — И первый урок смирения ты получишь прямо сейчас.

На последних его словах Валерия бросилась в тёмный угол за перегородку, где хранилось свежее сено. Килиан двумя шагами пересёк пространство, отделявшее его от тёмного прохода, собираясь не дать ей выбраться из ловушки, в которую она сама себя загнала, но тут же остановился. Навстречу из темноты сверкнули четыре крепких, острых зубца вил.

— А ну, назад, мразь, — сказала Дива, стараясь подавить дрожь в голосе.

Она сделала резкий выпад, и Килиан был вынужден отпрянуть.

— Пять шагов назад, или у меня рука не дрогнет, — предупредила Валерия.

Она резко выбрасывала вилы, крепко держа в руках и поворачивая их всякий раз по-разному, чтобы труднее было предугадать движения и выхватить оружие.

— Лучше не зли меня ещё сильнее, Валерия, — Килиан склонил голову набок и наблюдал за девушкой, которая, обретя длинные когти, из горностая превратилась в росомаху.

Однако свирепости и умения пользоваться своим новоприобретённым оружием ей недоставало, и вопрос, когда вилы окажутся у него в руках, оставался вопросом времени.

— Я сосчитаю до трёх, — сказал он, поднимая руки и ощущая, как кровь льётся по рукаву вниз, — И ты отдашь мне вилы.

— Размечтался, козёл! — ответила она, снова сделав выпад, — Лучше давай, шевелись, пока я тебя не проткнула! — она сделала шаг вперёд, собираясь пройти к выходу.

— Один… — Килиан сделал шаг назад, давая понять, что подчиняется.

Тройд знал, что Валерии кажется, будто она понимает, как он поступит. Но это было не так.

Он вдохнул, собираясь сказать «два», и Дива отвлеклась на мгновение, чтобы убедиться, что дверь в конюшню не заперта.

— Два! — Килиан в одно движение вырвал вилы из её рук, уничтожив этим надежду на бегство.

— Три, — осознавая, что победил, он оскалился.

Ужас, отразившийся в этот момент на лице Валерии, доставил ему такое острое удовольствие, что Килиан с облегчением выдохнул.

Валерия отступала, пока он шёл на неё, тяжело дыша от предвкушения наслаждения, злобы и боли в руке, смешавшихся в калейдоскоп эмоций, обещающих незабываемые впечатления от сегодняшнего вечера.

Дива упёрлась в стену спиной. Отступать дальше было некуда, и она, сжав губы, посмотрела на него с таким тяжёлым презрением, что казалось, Килиан ощущал его вес на своих плечах.

— Страх тебе больше к лицу, — сказал он, одной рукой прижимая Диву к себе, а другой пробравшись под ослабленный лиф платья и сжав грудь так, что изо рта Валерии вырвался стон боли.

Впервые за последние дни Тройд ощущал, что ему везёт. А он был не из тех глупцов, что упускают возможности.

Глава 10.2

В замок Марек возвратился ещё до полуночи. У главного входа его встретил Эмерик, воспринявший такое раннее возвращение, как нечто само собой разумеющееся.

Крыльцо было залито светом, и четверо легионеров из стражи замка несли пост у дверей. Ещё нескольких человек Марек заметил в парке.

— Герцогу, похоже, некуда девать людей, — посетовал Эмерик, докладывая о происходящем в замке, — Круго́м слоняются стражники, как бараны по пастбищу.

— Да, — огляделся Марек, — Их слишком много.

— Если пруд заполнен рыбой, это не помешает в него поссать, — усмехнувшись, ответил Эмерик.

Марек бросил взгляд на тёмный сад.

— Не знаешь, где сейчас герцог?

— В своих покоях, вместе с семьёй, — Эмерик проследил за взглядом Марека.

— Нам бы тоже на покой пора, — сказал Марек, — Давай сократим путь.

Они направились в сад, где под густой тенью не было ни посторонних глаз, ни лишних ушей. Оба гозерианина видели в тени так же хорошо, как люди видят только днём, и могли быть уверены, что за ними никто не последовал. Замок с его обилием тайных ходов, вездесущими слугами и расставленными на каждом шагу стражниками, не давал уверенности в том, что слова не достигнут чужого слуха.

Они шли между тёмными стволами яблонь, через ветви которых еле был виден отблеск факелов, горевших на стенах замка. Разговор шёл о произошедшем на турнире и о решениях, которые приняла Городская Рата. И Марек, и его друг сходились во мнении, что герцог доверяет не тем людям.

— Дери меня Великий Бык, если я понимаю, какие шоры закрывают герцогу глаза, — сказал Эмерик, рассуждая о фаворитах манесского властителя, — Назначить командиром стражи Тройда, который на плечах носит пень вместо башки. Рожа у него поленом приложить просит, клянусь. От таких жди топора в спину.

— Тройд во время Кровавого Излома спас герцогу жизнь, — пояснил Марек, — С тех пор был его правой рукой. Не без его помощи войско стало опорой для герцога, когда Манес оказался под властью Имана, и Крисия лишилась независимости и магических источников дохода. Сам знаешь, что тогда здесь было.

Эмерик кивнул.

— Да слышал я, как тут взвыли все после того, как пояса пришлось затянуть, — он махнул рукой, — Хочешь сказать, Тройд тогда помог герцогу удержаться у власти?

— Угу, — Марек шагал по тропинке, глядя перед собой, — Тогда ведь Рата добивалась упразднения титула, оставив только право выносить совместные решения на городских собраниях.

— Власть дворянства, — догадался Эмерик.

— Точно, — кивнул Марек, — Но герцог отстоял свои права на власть, и во многом потому, что на его стороне были легионеры. А у них Килиан Тройд в большом авторитете после Кровавого Излома.

— Вот ведь везучий хер, — покачал головой Эмерик, — Один раз отличился и прёт напролом уже двадцать лет.

— Удерживаться на занятых позициях он умеет, Эмерик, — Марек посмотрел на друга, — Сейчас сталкиваться с ним открыто нельзя. Рафал бок о бок с Килианом боролся за власть все эти годы, а мы здесь только несколько дней. Надо набраться терпения.

— Ну, допустим, — Эмерик поднял бровь, — Выходит, жрицу нам сейчас и подавно не сдвинуть с позиций, — заключил он со вздохом, — У неё полный город прихожан. Заикнёшься чуть чего, так на рога поднимут!

— Да и Рафал её слушает, — согласился Марек.

— Но ведь это она пыталась тебя убить! — Эмерик остановился на краю сада, там, где тропинка вела дальше, к конюшням.

— Без доказательств нечего и думать такое заявлять, — Марек остановился рядом с другом, — То, что она сообщила о моей смерти, на фоне её безупречного служения интересам герцога с самого Кровавого Излома, выглядит как недальновидная поспешность, но на предательство не тянет.

— Значит, не лезем в эти дела, пока не доложишь Друджи о том, что тут увидел?

— Значит, не вмешиваемся, пока…

Грохот выламываемых досок со стороны конюшни не дал Мареку договорить. Несколько мгновений они стояли, не понимая, что произошло. Как только тяжёлые удары, сопровождаемые треском, повторились, оба, не говоря ни слова, бросились на звук.

Уже подбегая к конюшням, Марек услышал угрожающее ржание Вишни, голос которой узнал бы, даже если бы вместе с ней голосил ещё десяток лошадей. Это заставило его прибавить скорость. Эмерик на ходу выхватил меч.

Марек дал знак Эмерику встать рядом, а сам пинком вышиб дверь, тут же отступив в сторону, чтобы не попасть под удар того, кто мог выскочить на них из проёма.

Рядом с дверями никого не было, Эмерик кивком дал понять, что тоже не видит угрозы, и они вошли в полумрак конюшни, освещаемой только парой фонарей.

Глазам их предстала картина, в первые мгновения плохо укладывающаяся в сознании. Посреди конюшни разъярённая Вишня отмахивала задними ногами по крупному мужчине в одежде легионера, который еле успевал увернуться от мощных копыт. Дверь в денник Вишни была выломана, и разбитые доски валялись по всему полу.

В легионере Марек без большого усилия узнал Килиана Тройда. В руках у того был меч, и когда Килиан замахнулся, намереваясь рубить нападающее животное, Марек, не раздумывая, бросился на него и выбил оружие из его рук.

Вишня, увидев хозяина, остановилась у стены, издавая громкое фырканье, а Тройд свирепым взглядом вперился в Марека, который бросил его меч Эмерику, и сжав зубы, смотрел на него.

— Эта кобыла взбесилась, — произнёс Килиан, с шумом выдыхая, — Выломала дверь и напала на меня!

— Чем ты её доста… Госпожа Валерия!

Марек, чьим вниманием полностью завладел человек, пытавшийся ранить его лошадь, сначала решил, что Валерия вошла в конюшню. Но увидев, что Эмерик смотрит в сторону стены, где всё ещё пыхтела возмущённая Вишня, оглянулся и замер.

Кобыла заслоняла своим телом девушку, стоявшую у дальней стены, но разглядеть её из-за массивного тела животного было трудно.

Марек кивнул другу, чтобы не спускал с Килиана глаз.

— Вишня, всё хорошо, — обратился он к лошади, — Отойди.

Она тут же послушалась и отступила в сторону, бросая полный презрения взгляд на Тройда.

Одного взгляда на испачканное порванное платье, заплаканное грязное лицо и растрёпанные волосы было достаточно, чтобы понять, что здесь произошло. Не успел Марек справиться с подступившим желанием казнить Тройда здесь же, как за его спиной раздался глухой звук удара, а следом послышался стон Килиана.

— Кусок гнуса! — выплюнул Эмерик, с отвращением глядящий на командира стражи, согнувшегося от удара в живот.

Марек сделал шаг к Валерии, которая закрывалась обрывком ткани, оставшимся от лифа, прижимая руку к груди. Она вскинула вторую руку, словно пытаясь заслониться от него.

— Нет, — выдохнула она, и Марек увидел, что Валерия дрожит всем телом, — Не надо.

— Вот, возьми, — сказал он, снимая с себя плащ, и голос его прозвучал грубее, чем ему бы хотелось.

Валерия с недоверием посмотрела на протянутую руку, но, вздохнув, взяла плащ и отвернулась, чтобы накинуть его на себя.

— Марек! — сказал Эмерик, смотревший на Килиана с едва сдерживаемой злобой, — Что мы будем делать с этим жабьим сыном? Не можем же мы просто его отпустить!

Князь собирался ответить, но голос подал Килиан.

— Столько шума из-за девки, — он усмехнулся, — Посмотрите на неё и спросите себя, готовы ли вы пустить свои усилия Великому Быку под хвост из благородного порыва?

— Что ты несёшь? — Эмерик толкнул Килиана, не давая ему выпрямиться.

— А то, тупорогая скотина, — ухмылка Тройда стала шире, — Тронете меня, и завтра весь Манес будет знать, что вы вдвоём прирезали командира замковой стражи, а после этого ещё и Диву отодрали, не дождавшись законной свадьбы.

Эмерик поднял брови, озадаченный наглостью этого заявления, но Килиана такая реакция развеселила ещё больше.

— Думаете, кто-то поверит, что я хотел вставить этой дуре, а два гозерианина пришли на помощь, словно рыцари в белоснежных кирасах, и спасли даму… — он не выдержал и расхохотался.

— Мы отведём тебя к герцогу… — начал было Эмерик, но не смог договорить, потому что Килиан закатился ещё громче.

— А он отпустит меня в этот же момент, — он бросил на них самоуверенный взгляд, — Эту овцу герцог и недели не знает. Даже если она начнёт блеять, никто не поверит… Её слово против моего, понял? А я тебе скажу, что она сама просила…

— Завали уже, — остановил его Марек.

С каждым мгновением на душе у него становилось всё поганее.

Как бы ни был отвратителен Тройд, он был прав. Заяви они о преступлении, и начнётся скандал. Слово верного слуги, против слов подданных каганата, которых подозревать в подрыве власти манесского двора гораздо проще. При любом исходе дела, задачи, поставленные перед ним Друджи, срывались чуть меньше, чем полностью.

Убей он Килиана здесь без всяких объяснений, и все последствия от скандала умножатся в разы. Мало того что гозерианам после такого ещё двадцать лет можно будет и не думать о появлении в герцогстве, но и турнир, и брак с крисийской Дивой, и все планы Друджи пойдут прахом.

— Марек, мы не можем вот так всё оставить! — Эмерик не верил происходящему, он смотрел на князя, оставаясь в недоумении.

— Мы не оставим, — сказал Марек, подходя к Килиану, — Не оставим.

— Ну, бейте, давайте! — ответил Килиан выпрямляясь.

Марек посмотрел на Тройда, с трудом сдерживая желание вспороть ему брюхо.

— Нет, — произнёс Марек, глядя командиру стражи в глаза, — Мы же не хотим, чтобы ты не смог участвовать в кулачных боях завтра, верно? — тон князя предвещал нечто недоброе.

— Я могу хоть сегодня, отчего нет? — ухмыльнулся Килиан.

— Боишься, что я изобью тебя на глазах у всего города? Понимаю, — сказал Марек, наблюдая за лицом Тройда, — Проиграть мне здесь, пока никто не видит, далеко не так позорно. Но я не собираюсь делать тебе одолжение.

Лицо Килиана потемнело, и Марек ощутил удовлетворение от достигнутого эффекта.

— Так что завтра, Тройд. Ты выйдешь на поле, — Марек заглянул в глаза Килиану, они были полны гнева, — А если увижу тебя рядом с Валерией, то отрежу твои яйца и прибью над главным входом в замок. И когда герцог прикажет отыскать виновных, поглядим, хватит ли тебе мужества обвинить меня.

— Да он скорее заставит своих людей дни напролёт рыться в штанах горожан, чем признается, — ухмыльнулся Эмерик, — А сам будет трястись, словно поросёнок, как бы герцог ни догадался приказать собакам взять след, — закончил он потешаться над командиром стражи.

— Как думаешь, Килиан, много пройдёт времени, прежде чем все узна́ют, что ты не кабан, а обычный мудак?

Наблюдая за тем, как вытягивается лицо Килиана, князь не смог сдержать усмешку.

— Эмерик, — повернулся он к другу, — Проводи командира стражи до покоев. А его меч отнеси в оружейную. На сегодня он закончил со служебными обязанностями.

Эмерик коротко кивнул и, схватив за шиворот Килиана, вытолкал его за двери.

— Пошевеливайся! — раздался его голос, — Если не хочешь, чтобы стража увидела, как я отвешу тебе пинка.

Марек повернулся к Валерии. Она смотрела на него так, словно он был не лучше того, кто только что пытался её изнасиловать.

Вишня, успокоившаяся за то время, пока они разбирались с произошедшим, подошла к нему.

— Я сама устроюсь на ночлег, — сказала она, отвечая на невысказанный вопрос Марека, — Проводи девочку до спальни.

В это время раздался звук сдвигающихся камней, и Марек увидел, как Валерия ныряет в тёмный проход, открывшийся в стене.

— Подожди!

Но проход уже закрывался, и Марек услышал быстрый стук каблуков по каменным ступеням.

Глава 11.1

Стоило только стене закрыться за ней, как Валерия оказалась во мраке. Ступени уходили вверх, поворачивая влево, где в стене виднелись узкие прямоугольники двух окон. Это были бойницы, в которые пробивался свет факелов на внешней стене замка, но его едва хватало, чтобы осветить несколько ступеней. За тонкими лучами слабого света лестница уходила в непроглядную темноту.

Вначале бежавшая, Лера, остановилась, пытаясь разглядеть хоть что-то в черноте прохода. Она надеялась, что глаза приспособятся к недостатку света, но тщетно. Хватило нескольких мгновений, чтобы понять: или она возвращается, или идёт по лестнице вслепую.

— Твою мать, — с чувством прошептала Валерия, шагая вперёд.

Плотнее запахнув на себе огромный плащ князя, Лера закинула один его конец себе на плечо, чтобы высвободить руки, которыми она держала ткань.

Нащупав одной рукой левую стену, вдоль которой лестница заворачивала, Лера пошла по ступеням, другой придерживая юбку, чтобы не споткнуться.

За поворотом скрылся участок лестницы, освещаемый окнами, тьма сомкнулась, а вместе с ней Леру окружила тишина.

Сердце забилось чаще, когда Лера осознала, что слышит только собственное дыхание и шорох юбок. Холодный шершавый камень, касающийся ладоней, стал похож на чешую огромного зверя, тьма впереди, казалось, следила за Лерой. Каждую секунду она ожидала наткнуться на нечто руками, и от этого по телу пробегал озноб. Но о том, чтобы повернуть назад и речи идти не могло.

Уговаривая себя, не обращать внимания на глупые страхи, Валерия продвигалась вверх по лестнице, слушая биение собственного сердца.

Внезапно где-то внизу раздался звук движущегося камня.

Сердце Леры бухнуло о рёбра и остановилось.

— Нет, — шепнула она, вытянув руку и стараясь нащупать хоть что-то, — Нет, нет, нет, нет… — в ушах зашумело, и Лера не могла уже услышать шагов того, кто шёл за ней.

Прятаться было некуда, спасение только впереди! Нужно было как можно быстрее выбраться отсюда!

Лера, не помня себя, принялась подниматься по лестнице так быстро, как только могла, и через пару десятков шагов добралась до конца ступеней. Она нащупала стену с рельефом, словно на ней был какой-то рисунок, но двери или прохода никак не могла обнаружить.

— Ну, пожалуйста, пожалуйста, — шептала она, пытаясь понять как открывается проход, — Прошу!

— Валерия… — раздался из-за её спины мужской голос.

Лера взвизгнула и, вжавшись в стену так, будто надеялась пройти сквозь неё, зажмурила глаза.

Чего она ожидала, Лера и сама не могла бы объяснить.

Прошло несколько мгновений, но ничего не произошло. Никто не схватил её и даже не прикоснулся.

— Как можно было пойти сюда без света? — спросил голос, и на этот раз Лера узнала в нём Марека, — Мало тебе на сегодня неприятностей, решила ещё шею свернуть.

Открыв глаза, Лера осознала, что ничего не изменилось, — она видела только беспросветную черноту.

— Вы тоже без фонаря, — сказала она, разворачиваясь лицом к Мареку и пытаясь уловить взглядом хоть что-нибудь, но без результата.

— Он мне не нужен, — ответил князь, и после паузы, во время которой у Леры было ощущение, что её разглядывают, добавил, — Я сейчас возьму тебя за руку.

— Зачем? — Лера прижала руки к груди, — Что вы хотите со мной сделать?

Голос её дрогнул, и она возненавидела себя за это.

— Хочу помочь тебе выйти отсюда.

— Тогда откройте дверь!

— Ты заслоняешь рычаг, открывающий проход, — сказал Марек.

Лера вдохнула, собираясь что-то ответить, но князь дотронулся до её руки, и она замерла.

— Осторожно, — сказал он, и вторая его рука легла ей на плечо, заставляя Леру шагнуть вправо.

Отступив, Валерия потеряла ориентиры. Она не понимала где теперь стены, служившие раньше опорой, и как далеко от неё ступени. Против воли Лера ощутила благодарность за то, что Марек не отпустил её руку.

Через несколько мгновений, показавшихся минутами, раздался тихий щелчок, будто открылся большой затвор, и в черноте перед глазами появился тонкий луч. Он становился шире, освещая лестницу и небольшую площадку, на которой стояли Лера и Марек.

Князь возвышался в маленькой нише, которой оканчивались ступени, и его фигура в свете, падающем из дверного проёма, казалась профилем статуи древнего бога. Лера смотрела на Марека, не осознавая, что всё ещё прижимает его руку к груди.

Князь хотел отойти в сторону, но Валерия продолжала держаться за него, невольно не давая отступить. Он взглянул на неё, и Лера увидела в его глазах изумрудные отблески.

— Прошу, — Марек наклонил голову, предлагая ей выйти первой.

Опомнившись от наваждения, Валерия выпустила руку князя и скользнула в узкий проход, выходивший в коридор, за статую Кирина, которого она сначала приняла за китайского дракона, натолкнувшись на него.

Ей хотелось как можно быстрее оказаться в своей комнате.

Обогнув статую, Лера собралась было уйти, но Марек удержал её за плащ.

— Не так быстро, — сказал он, поворачивая её к себе, — Позволь проводить тебя.

— Не надо, — отрезала Валерия, — Я попрошу кого-нибудь вернуть вам плащ, как только переоденусь.

— Я вынужден настаивать, — произнёс князь, глядя куда-то вглубь коридора, поверх её головы.

Лера услышала отдалённые шаги, доносившиеся с другого конца широкой галереи. Она оглянулась и увидела двух стражей.

Раньше, чем она поняла, что происходит, Марек подхватил её под руку и, в несколько шагов преодолев расстояние до ближайшей двери, запихнул Леру в тёмную комнату за ней. Следом зашёл сам и повернул небольшой засов.

— Что вы делаете? Зачем? — прошептала Лера, возмутившись такому повороту.

— Поверь, ты не хочешь, чтобы стражи увидели тебя в таком виде, — шёпотом ответил князь.

— В каком это ви… — Марек поднял руку, призывая её помолчать.

Он прислушался к шагам, отдававшимся от стен и различимым ещё долгое время после того, как стражники покинули галерею, продолжая обход. Валерия стояла и недоумевала, почему она слушает князя, когда может просто позвать стражей. Но стражники были подчинёнными Килиана Тройда и, как ей ни хотелось поскорее отделаться от князя, иметь дело со стражниками казалось ещё менее хорошей идеей, чем оставаться здесь.

Тем временем шаги стихли, и князь, перестав прислушиваться, повернулся к ней.

— Так в каком же я виде? — Лера хотела скрестить руки на груди, но плащ от резкого движения начал сползать с плеча, и ей пришлось подхватить его.

Марек кивнул, указывая на что-то позади Леры.

Глава 11.2

Она обернулась и увидела ряд металлических тазов, начищенных и поблескивающих в лунном свете, просачивающемся из окон. Комната была заставлена различной утварью, бо́льшую часть из которой Лера никогда не видела, но казалось, что это что-то связанное со стиркой. В воздухе стоял запах мыла.

Валерия подошла к тазам, стоявшим у стены так, что в каждый из них можно было посмотреться, словно в зеркало. Она взглянула на своё отражение и охнула от того, что предстало перед глазами.

Подобранная причёска сбилась набок и растрепалась, отдельные пряди выбились из кос, солома и жухлые мелкие листья застряли в волосах. Лицо было перепачкано разводами от слёз.

Распахнув плащ и оглядев разорванное платье, из-под которого виднелась тонкая нижняя рубашка, Лера прерывисто вздохнула, думая о том, что похожа на оборванную уличную девку, заплаканную и жалкую. Посмешище, да и только.

Она распустила волосы, вынув из них солому, и потёрла засохшую грязь на щеках, размышляя о том, как должно быть, князь, презирает её, считая полной дурой. Если так, она была с ним согласна. Ей не место здесь — ни в замке, ни в этой Вселенной. Какая из неё Дива? Это же нелепо!

Лере захотелось обратно, в свою жизнь. Ещё никогда она не думала о своей прежней судьбе с такой тоской. Вернуться бы снова в ту ночь! Она бы дошла до магазина, попросила помощи у девчонок, переночевала у кого-нибудь из них, снова начала бы собирать деньги… А Миша… да пошёл он! Пошли все мужчины! От них одни беды. Никто ей не нужен, сама бы разобралась. Поступила бы в университет, нашла нормальную работу… Всё было бы хорошо! Тот мир она понимала, там она знала кто она есть и была на своём месте. А здесь кто она и зачем?!

Щека заболела оттого, что она с усилием тёрла её в тщетных попытках отчистить грязь, и Лера тихонько застонала от досады.

— Возьми, это поможет.

Лера отвлеклась от своих мыслей и взглянула на то, что протягивал ей князь. Это был мокрый платок.

— Спасибо. Но откуда? — сказала Лера, взяв из его руки кусочек ткани.

— Здесь есть бочка с водой, — Марек указал в угол, где стоял металлический цилиндр, с приоткрытой крышкой, — Её наполняют с вечера, чтобы утром сразу начать уборку.

Валерия оглядела комнату и увидела теперь, что здесь хранят не только тазы, вёдра, швабры, щётки и всякую утварь, названий которой она не знала, но и отрезы ткани всех размеров, аккуратно сложенные на полках.

— А что это? — спросила она, прежде чем воспользоваться платком, который дал ей князь.

— Салфетка, — ответил он, лицо его отражало нетерпение, — Она чистая. Поторопись.

Валерия принялась смывать со щёк грязь, думая о том, почему князь пошёл за ней. Не из благородного же побуждения! — она усмехнулась при этой мысли. Усмешка вышла горькой.

— Что с тобой? — нахмурился Марек, глядя, как она покачала головой.

— Зачем вам всё это?

— Что именно?

— Вот это, — она сделала обвела руками вокруг, — Зачем вы пошли за мной? И почему не хотите, чтобы меня увидели?

Он хотел было что-то сказать, но она опередила его:

— Только не уговаривайте меня не выдавать вашего приятеля… или… партнёра… ну, по всей этой государственной ерунде, — Лера поджала губы, сдерживая гнев, — Я не собираюсь его покрывать, ясно? Или тоже будете угрожать?

— Угрожать? — Марек поднял брови, слушая её.

— Да, — сказала Валерия, повесив салфетку на один из тазов, — В конце концов, разве вас волнует, что он собирался со мной сделать? Главное, чтобы не сорвались ваши планы. Ради этого и десятерых, таких как я, не жалко! Ну, чем собираетесь пригрозить?

— Валерия…

— Изнасилованием мне уже угрожали, — развела руками Лера, губы её задрожали, но она заставила себя говорить спокойно, — Фантазию проявите или пойдёте по классике?

Лицо князя потемнело, и Лера испугалась, что он ударит её, но князь только вздохнул, будто боролся с гневом или раздражением.

Она набрала в рот воздуха, собираясь сказать ещё что-то.

— Дашь мне хоть слово вставить? — произнёс Марек, склонив голову и выразительно посмотрев на неё.

— Говорите, — ответила Валерия и скрестила руки, не обращая внимания на разорванную ткань, повисшую на груди неряшливыми складками.

Под взглядом князя ей было не по себе, но Валерия не собиралась снова дать себя запугать. Она решила: что бы дальше не произошло, не станет плакать, не покажет страха и слабости. Всё её существо натянулось, словно тетива, когда Марек шагнул к ней, заслонив свет Луны из окна.

— Во-первых, я не собирался тебе угрожать, — сказал он спокойным тоном, — Во-вторых, Тройд мне не приятель, и я бы не позволил ему ничего с тобой сделать. Ни с тобой и ни с кем другим. В-третьих, если ты расскажешь о том, что произошло на конюшне, или стража увидит тебя и начнутся расспросы, будет скандал.

— И что?

Марек посмотрел на неё так, словно она вчера родилась, и Лера ощутила, как краска приливает к её лицу.

— Тебя выдадут замуж за Тройда, — объяснил Марек, — Неужели не понимаешь?

Сердце Леры застучало так быстро, что она начала задыхаться.

— Но ваш друг собирался убить его! — сказала она, сощурившись, — Это же преступление… как можно выдать женщину за такого человека?.. За того, кто… кто… Как это, вообще, возможно?!

— Мой друг не крисиец, Валерия, — произнёс Марек, — В Гозер Мор за такие преступления убивают, но здесь другие законы. Если женщину лишили чести, она выходит замуж за того, кто её обесчестил, или становится изгоем. Но Дива может на второе даже не рассчитывать.

— А мужчина?

— Платит откуп.

— Откуп?! Как за порчу имущества? — Лера задохнулась от возмущения.

— Гораздо выше, но суть ты поняла верно, — кивнул Марек, — Так что придётся тебе надеть мой плащ, поправить причёску и сделать вид, словно ты просто гуляла в саду, а я вызвался проводить тебя до покоев. Если, конечно, не хочешь выйти за Килиана Тройда.

Валерия посмотрела князю в глаза. Похоже, он говорил правду. Ничего не оставалось, как согласиться с его словами.

Через несколько минут они вышли в коридор западного крыла и направились в центральную часть замка, где располагались покои Валерии. Марек предложил ей руку, и Лера, еле державшаяся на ногах после всего, что случилось за этот вечер, не стала возражать.

Они прошли через пустые залы, где уже погасили свет, и только луна, заглядывая в высокие окна, бросала серебряные лучи на ковры, по которым ступали Марек и Лера.

Мимо несколько раз прошли стражи, но они только кивали князю и, казалось, не обращали на Леру внимания.

Когда они вышли на галерею над главным залом, их встретил Эмерик.

— Тройд у себя, читает доклады, — сообщил он, — До утра его отсутствие вопросов не вызовет. Бедлам в конюшне спишем на норов Вишни.

— Пришли двух наших к покоям госпожи Дивы и герцогского семейства, — сказал князь, ответив на доклад коротким кивком.

— Сделаю, — с готовностью сказал Эмерик.

Они свернули в один из выходов с галереи, и он растворился в темноте позади. Лера представила конвой из двух рогатых исполинов у своей комнаты и на миг закрыла глаза. Но оставаться ночами в комнате без охраны, когда по замку ходят легионеры Килиана, казалась вовсе безумием.

— Так, что ты делала на конюшне? — вдруг спросил Марек, когда они почти пришли к её покоям.

— Я не понимаю, о чём вы, князь, — сказала Лера, испугавшись признаваться в том, что приходила к его лошади, — Я гуляла в саду, а вы согласились проводить меня в покои.

Князь усмехнулся.

— Держись этой версии, и Тройд тебе не страшен.

— Он всё ещё участник турнира, — ответила Лера, — Он может выиграть, и тогда моё молчание окажется бесполезным.

Они подошли к её комнате. Стража гозериан ещё не пришла, и здесь было пусто.

Марек отпустил её руку, открывая перед Валерией двери.

— Что же, спасибо, господин князь, — сказала Лера, не торопясь входить, — за то, что оттянули исполнение моего приговора. Доброй ночи.

Она шагнула через порог, ощущая только обречённость и усталость.

— Какой приговор? — услышала она из-за спины, — О чём ты?

Валерия обернулась. Глядя на князя, стоявшего у двери в полусвете от свечей, она вспомнила, как он открыл тайный проход, вывел её из ловушки. Валерия смутилась, почувствовав нечто странное, необъяснимое желание довериться ему. Она покачала головой, пытаясь сбросить с себя наваждение.

Лера хотела было сказать, что брак с кем бы то ни было для неё и есть приговор, но внезапно поняла, что не хочет случайно обидеть Марека. Поддавшись этому чувству, она произнесла:

— Я же сказала, что этот человек всё ещё может победить в турнире.

— Я не дам ему победить, — ответил князь, и его слова звучали так убедительно, что Лера не сомневалась в их правдивости.

— Вы сильны, князь, — сказала она, — Но вы же не думаете, что этот человек будет бороться честно? Такое не в его правилах, поверьте мне.

— И ты поверь мне, — Марек посмотрел ей в глаза, — Ни ему и никому другому я не отдам тебя, Валерия. Ты будешь моей.

Глава 11.3

Второй день турнира начался с поединков на мечах. Несмотря на то, что они воспринимались всеми скорее как часть ритуала, чем как состязания, трибуны ломились от зрителей.

После смерти Претолиса-младшего, двое из шестёрки победителей первого дня покинули турнир. Одним из них был старший сын семьи Претолис, который удалился вместе с родителями в их владение, чтобы воздать своему брату последние почести. Второй участник не пожелал рисковать своей жизнью из-за попытки убийства во время верховых состязаний. Поэтому поединков было всего два.

Никто не был удивлён, когда против Килиана вышел легионер, стоявший под его началом. Мареку же предстояло сразиться с молодым дворянином, опытным мечником. И хотя шанс, что крисиец одержит верх, был, в него верили немногие. Одни считали гозериан свирепыми и непобедимыми, другие понимали разницу между победами в турнирах и военным опытом.

Но вне зависимости от того, какой исход предрекали поединку, людей волновала всё более вероятная свадьба Дивы и гозерианского князя. Случись она, это стало бы началом новой эпохи в Крисии. Это понимали и дворяне, и простые крисийцы. Некоторые испытывали тревогу, думая о сближении с бывшими врагами. Иные ощущали злобу при мысли, что восставшие когда-то рабы, теперь не просто будут опасной, но далёкой силой — они станут частью крисийского общества.

Подданные герцогства разделились на тех, кто был не против зависимости от каганата, и тех, кто считал, что теперь настало время, когда Крисия должна постоять за свою независимость. Среди последних немало было семей, в прошлом имевших отношение к рудникам и владевших рабами-гозерианами. По городу ходили слухи, что есть дворянские семьи, желающие войны за независимость Крисии.

Когда на турнирном поле развернулись сражения, в ложе барона Каспера обсуждали новости последних дней, которых хватало с избытком.

— Повезло, что Претолисы не стали требовать общего траура, — сказал Изидор, приглашённый в ложу Касперов, как лучший друг барона.

— Этот мелкий засранец за свою короткую жизнь успел многим подосрать, — отозвался барон, сидевший в широком кресле рядом со столом, ломившимся от еды и выпивки, — Бьюсь об заклад, что они и сами вздохнули свободно, когда он откинул копыта, — Счепан усмехнулся, почесав бороду.

Претолис-младший имел скверный характер, и барон нисколько не преувеличил, рассуждая о том, что говорили об этой смерти в городе, но Филициан, сидевший по левую руку от отца и наблюдавший за поединком, погрузившись в свои мысли, в очередной раз поразился прямоте слов своего родителя. Он хотел было вступить в разговор, но трибуны взревели, когда Килиан нанёс последний удар, выбив из руки противника оружие.

— Победа, — голос Изидора звучал разочарованно.

— Кто бы сомневался, — выдохнул барон, откидываясь на спинку кресла.

— Что же, — купец поправил полы распахнутого кафтана, — Надеюсь, в следующем поединке будет хоть что-то от настоящего сражения. Смотреть игру в поддавки уже порядком наскучило.

На поле Килиан Тройд готовился принять поздравления с победой от Дивы.

Медная Дева поднялась с места. Филициан наблюдал, как она встала у края ложи, чтобы поздравить первого претендента на свою руку.

Леди Валерия стояла, выпрямившись и глядя на трибуны, как полководец на поле перед боем.

Изумрудного цвета платье с воротником-стойкой облегало фигуру, но больше походило на доспех, заключавший тело в плотную броню, пусть даже ею служила ткань с богатой золотой вышивкой. Причёска лишена была украшений, волосы, отливавшие медью, были подобраны и заколоты неприметным гребнем. На нежном лице застыло строгое выражение, голубые глаза, казалось, могли обжечь холодом.

Она опустила голову, и Филициан поёжился, представив себя на месте Килиана Тройда, которому пришлось встретиться с ней взглядом.

Но командир замковой стражи не отличался чувствительностью, его лицо выражало лишь удовлетворение от победы.

Он поклонился Диве и, вложив меч в ножны, произнёс ритуальные слова:

— Я посвящаю эту победу Вам, Леди! Помните ли вы мой дар?

— Вот ваш дар, Килиан Тройд, — произнесла Дива без всякого выражения.

Она подняла перед собой маленькую подушечку, на которой лежал халцедоновый наконечник стрелы.

— Станете ли вы моей, если последний удар будет за мной? — продолжил обычай Тройд, и в его словах Филициану почудилась то ли насмешка, то ли угроза.

По лицу Медной Девы пробежала тень, но её сменила вежливая улыбка:

— Вы достойный воин, и для меня было бы честью стать вашей спутницей.

Традиция оставляла за невестой право в этот момент отказать претенденту, если она знала причину, по которой он был недостоин сражаться за неё. И хотя такое происходило настолько редко, что Филициану ни разу не пришлось наблюдать подобное, он отчего-то подумал, что сегодня не удивился бы, услышав отказ.

— Хер пойми, что себе позволяет этот выскочка, — буркнул барон, скривившись и наблюдая за тем, как командир замковой стражи удаляется с поля.

— М-да, — Изидор нахмурился, — уже вообразил себя победителем, — в голосе купца слышалось подозрение.

— Покровительство Культа не много даст ему, когда он окажется один на один с князем, — сказал Филициан, глядя, как Марек Из Изумрудных Скал и его соперник выходят на поле, — К чему эта спесь?

— Хм… — барон нахмурился, — Подозреваю, что этот щербатый пень что-то задумал.

— И то верно, — Изидор усмехнулся, — Выходит ведь, гозерианин ему и Верховной Жрице хвосты прищемил, — он посмотрел на барона, тот ответил таким же долгим взглядом.

— Обожди, — барон залпом осушил свой кубок, — Ещё споются. С Иманом жрице договориться удалось.

— Такая красивая женщина, — покачал головой Изидор, — Рядом с ней мужчины становятся сговорчивее.

— Я б не отказался с ней договориться пару раз, — Счепан усмехнулся, покачав головой, — Поглядим, уболтает ли она князя.

Начался поединок, и разговор в ложе прекратился. Всем было интересно посмотреть на первый в истории Крисии турнирный бой гозерианского князя и крисийского дворянина.

Начался поединок.

Князь Марек напоминал Филициану наставника во время боя с учеником. Движения его были точными и простыми, атаки скорее изучающими, нежели разящими, а отражал нападения он так, словно это было легче, чем стряхнуть с рукава бабочку.

— Погляди-ка, — хмыкнул барон, небрежным движением указав на поле, — гозерианин учит желторотика сражаться.

— Это странно, — с тревогой произнёс Филициан, — Я видел Карола на летнем турнире год назад, и его навыки были гораздо выше, чем-то, что он демонстрирует сейчас.

— О как! — Счепан наклонился вперёд, начиная проявлять больший интерес к происходящему.

После нескольких приветственных манёвров противники перешли к более серьёзным приёмам. Карол нападал, будто играя с противником, Марек же ловко оборонялся, но Филициан заметил, что князь также не предпринимает реальных попыток ранить противника, хотя и не скрывает, как бой ему скучен.

— Да что же они будто на балу! — посетовал Изидор, — Долго ещё нам смотреть на танцы? — он покачал головой и откинулся в кресле.

— Думаю, господин Марек сдержан потому, что не хочет подтверждать слухи о жестокости своего народа, — рассудил Филициан.

— Предпочёл бы увидеть на что он способен, — пробурчал Изидор, — Но не стану спорить, князь поступает мудро, — с этими словами купец повернулся к столу, чтобы заняться угощениями.

В отличие от заскучавшего Изидора, Филициан следил за боем, не отрывая глаз.

Гозерианин сделал обманный выпад, и крисиец открылся, попытавшись отразить его. Публика ахнула, но Карол отделался лишь ударом в плечо, защищённое доспехом. Он отлетел назад, но на ногах устоял.

Часть зрителей разочарованно вздохнула.

Князь опустил меч.

Пользуясь передышкой, он поднял голову к трибуне, глядя куда-то в сторону главной ложи. В этот момент Карол с невероятным проворством сделал выпад. Он нанёс рубящий удар, грозивший обрушиться на голову князя. Казалось, Марек не успеет отразить атаку, но оружие его, сверкнув молнией, ударило по мечу противника так, что тот воткнулся в землю по левую руку от князя.

Воины замерли, глядя друг другу в глаза. Карол сумел удержать меч в руках. Бой должен был продолжаться.

Филициан увидел свирепую решимость во взгляде дворянина и понял, что столь жестокой атака была не случайно. Князя пытались убить.

Лицо Марека потемнело, когда противник заговорил, но слов было не расслышать. Филициан затаил дыхание, наблюдая, как гозерианин выпрямился, перехватывая меч удобнее.

— Та-а-а-ак, — протянул барон, заинтригованный поворотом боя.

Дворянин атаковал с такой яростью, что казалось, уже не он владеет мечом, а оружие отдаёт приказы рукам, требуя крови.

По трибунам прокатился крик, зрители прильнули к бортам, не желая пропустить ни мгновения.

Вместо того чтобы отступить с пути удара, князь внезапно шагнул вперёд, поднырнул под высоко занесённый меч, и, развернувшись, точным движением отсёк кисть противника. Меч упал на землю, вместе с рукой, всё ещё сжимавшей рукоять.

Крик толпы замер, оборвавшись на середине возгласа. На несколько мгновений всё вокруг замерло, и только вопли Карола эхом носились по полю, отдаваясь от трибун.

От края трибун к дворянину подбежали двое лекарей. Князь вложил меч в ножны, и в этот момент трибуны разразились громом.

В ложе барона все трое мужчин поднялись, издавая победный клич.

Князь, не обращая внимания на поздравления и разочарованные выкрики, смешавшиеся в единый гвалт, подошёл к ложе, где у края стояла Леди Валерия. Лицо её казалось белым на фоне одеяния и волос.

— Я победил, — прогремел князь, — Покажи мой дар! — голос его не выражал ничего, кроме нетерпения, взгляд был мрачен и твёрд.

Медная Дева, ни слова не произнеся, протянула вперёд руку. На ладони её лежал изумруд. Казалось, она может потерять сознание в любой момент.

— Последний удар будет за мной! И ты станешь моей женой.

Марек развернулся и пошёл прочь, не дожидаясь ответа.

«У тебя нет выбора! Убей меня или умри, убогий», — звучало в голове Марека, — «Ты лишь орудие в руках хозяина». Крисиец ошибся — выбор был, и князь его сделал, но злоба не угасала.

Не сказать, что он не ожидал чего-то в таком духе. Надо было быть глупцом, чтобы думать, что возложенная на него задача будет простой. И всё же Мареку хотелось поскорее убраться из этого города. Ему опостылело здесь всё: городские стены, бесплодная земля, бессмысленные ритуалы и подлые приёмы, которыми крисийцы привыкли решать проблемы.

Днём шли состязания за рыцарские награды среди дворянских отпрысков, которые стремились пройти инициацию и стать полноправными наследниками своих семей.

Согласно традициям, как гость герцога, князь должен был присутствовать при этом. Он сидел на трибуне, в окружении своей свиты, но всё происходящее сливалось для него в единое пёстрое пятно. Марек с мрачной решимостью ждал вечернего поединка с Килианом, ведь только этот бой отделял его от завершения поездки. У князя начинали чесаться кулаки при мысли о командире замковой стражи. Он думал, что сможет оставить всё в прошлом и не собирался позволять чувствам влиять на его решения. Дав гневу поглотить себя, легко совершить ошибку, а Марек знал, что такое место, как Манес, не прощает беспечности.

Звенело оружие, и кричали трибуны, а князь не мог выкинуть из головы образ Валерии, прижавшейся к двери потайного прохода и зажмурившейся от ужаса. В тот момент она напомнила Юлека, его друга, — раба, как и сам князь когда-то. Как он тогда смотрел на Марека! После того, что с ним сделал Килиан, Юлек так и не стал прежним. После возвращения в Гозер Мор Марек, часто задавался вопросом, могло ли обращение исцелить душу Юлека, как лечит тело, если бы он дожил до Кровавого Излома. В ответ верить не хотелось, а позже пришло смирение, и больше Марек не спрашивал себя о том, что не изменить.

— Ну, наконец-то! — поднялся с места Эмерик, когда настало время уезжать в город, — Под хвост Великому Быку такие развлечения! Сидеть здесь и пялиться на то, как сопляки мутузят друг друга под вопли толпы!

Марек не ответил.

Они вышли к лошадям, и Вишня, стоявшая на привязи, ткнула его мордой в бок.

— Эмерик, — сказал князь, глядя, как друг отвязывает коня, — Я уеду и вернусь к вечеру.

— Уверен, что тебе не нужна компания? — Эмерик не без тревоги всмотрелся в лицо Марека.

— Да.

Эмерик кивнул, разворачивая коня к городу.

— Увидимся перед боем!

— Увидимся.

Марек направил Вишню за холмы, туда, откуда не видны были городские стены. Ему нужно было подумать вдали ото всех, выбраться из Манеса хоть на пару часов.

Глава 12.1

После дня, проведённого в ложе за наблюдением бесконечных сражений и пустыми разговорами, Лера ощущала себя разбитой. Мысленно она то и дело возвращалась к утреннему поединку. Перед глазами стояла картина отрубленной руки, лежавшей, как бесполезный кусок мяса, в пыли и крови. Ей то и дело казалось, что она слышит крики покалеченного противника и равнодушное, жестокое «Я победил».

Но самой большой дикостью во всём происходящем ей казалось то, что никого больше не поразил исход поединка. Зрителей только и волновали, что ставки, сделанные ими, и зрелище. Герцог и его жена оставались спокойны, словно не случилось ничего выходящего за рамки обычных развлечений. Судя по тому, что говорила Элзбет, так и было, травмы, и даже смерти, случались во время турниров нередко.

Пока они ехали в замок, чтобы отдохнуть перед финальным боем, который должен был состояться только вечером, герцогиня держала Леру за руку, стараясь поддержать.

— Примешь ванну, отдохнёшь, и тебе станет полегче, — говорила Элзбет, с сочувствием глядя на Леру.

Валерия молчала, глядя в окно экипажа. Ей не хотелось говорить, она мечтала закрыть глаза и, открыв их вновь, оказаться в цветочном магазине, обнаружив, что она просто уснула в подсобке, и ей приснился кошмар. Она закрыла глаза, на несколько мгновений поверив, что последние дни были сном. Но когда экипаж остановился, и ей пришлось открыть их, всё оказалось реальностью.

Не сдержав разочарования, Валерия со стоном выдохнула, выходя на дорогу, ведущую к замку.

— Бедняжка совсем измучена, — с пониманием произнёс герцог, посмотрев на жену.

— Я о ней позабочусь, — ответила Элзбет, подхватывая Леру под руку.

Валерия шла, не обращая внимания на происходящее вокруг. Замок был наводнён стражей и гостями, все кланялись, проходя мимо, она лишь слабо кивала в ответ на приветствия. Элзбет отдавала распоряжения слугам, которые тут же убегали, спеша их исполнить. Валерия же только и хотела, что добраться до своей комнаты и упасть на кровать.

Когда же она обнаружила, что герцогиня ведёт её в сторону собственных покоев, то попыталась возразить.

— Поверь, я знаю, что тебе поможет, — уверенным тоном ответила Элзбет на её слова.

Они прошли через личную гостиную герцогской семьи и по маленькому коридору направились к купальне, как назвала эту комнату герцогиня.

Войдя, Валерия была впечатлена. Эта была самая настоящая ванная комната, размером с квартиру, где она жила ещё неделю назад. Три служанки возились у большой ванны, собирая полотенца и раскладывая принадлежности для купания. Из двух кранов с шумом вырывалась вода, наполняя ванную. Тёплый пар нагревал воздух, поднимаясь от горячей воды. Пахло цветами и чем-то ещё, чему Лера не знала названия.

До этого Валерия мылась в большой лохани, которую приносили ей прямо в спальню, и слуги в вёдрах носили туда горячую воду.

— Так здесь есть водопровод, — сказала Лера оглядываясь.

— Да, но только в наших покоях, — ответила герцогиня, — Давай-ка ты первой примешь ванну, а я за тобой поухаживаю.

Служанки помогли Валерии раздеться, Элзбет же принесли лёгкий домашний халат. Она вынула украшения из причёски и умылась, пока Лера раздевалась и забиралась в ванную.

Погрузившись в горячую воду, Валерия вздохнула с облегчением и закрыла глаза.

— Хорошо, верно ведь? — сказала герцогиня.

— Да, — улыбнулась Лера, не открывая глаз.

Руки герцогини погладили её по волосам.

— У меня есть мыло, после которого волосы становятся мягкими, будто горностаевый мех, — сказала Элзбет, — Тебе понравится, вот увидишь.

Лера позволила намылить себе волосы и с удивлением обнаружила, как это приятно. Герцогиня ласковыми движениями массировала голову своей подопечной, напевая незнакомую мелодию, а Лера сидела в ванной, держась за борта и думая над тем, как хорошо, что в этом мире есть Элзбет. В её заботе было что-то материнское. Как только эта мысль промелькнула в сознании, Лера нахмурилась.

— Спасибо, — сказала она, стараясь говорить мягче, — Хватит.

— Хорошо, — Элзбет подняла кувшин, готовясь смыть ароматное мыло, — Понравилось?

— Очень, — честно призналась Валерия, закрывая глаза и наклоняя голову, чтобы Элзбет было удобнее.

— Значит, ты не будешь возражать, если я буду готовить тебя к брачной ночи? — пропела герцогиня, поливая Леру водой из кувшина.

— Что? — Валерия вцепилась в края ванны.

— Конечно, это должна делать мать, — продолжала Элзбет, будто не услышав вопроса, — Но ты ведь здесь под моей опекой, и я подумала…

— Элзбет, подожди, — перебила её Лера, — О чём ты говоришь? Что за подготовка и какая ещё брачная ночь? — она зачерпнула воду и омыла лицо, а потом посмотрела на герцогиню.

— Первая, естественно, — ответила Элзбет, — У нас принято перед первой брачной ночью готовить молодую жену… — герцогиня осеклась, увидев взгляд Леры, — Ничего страшного, просто будем тебя купать в ароматной воде и наряжать. Я и ещё несколько женщин из благородных семей. Здесь ещё девушкам немного рассказывают о… супружеской жизни, ну ты понимаешь… чтобы они не испугались…

Лера не верила своим ушам. Она покачала головой, не находя слов.

— … Но ты ведь и сама понимаешь, что происходит между мужчиной и женщиной в такие ночи, верно? Так что тут нам уже проще…

— Элзбет, это слишком, — сказала Лера, поднимаясь из ванны, — Я думала, брак — это какая-то формальность… что меня хотя бы не будут заставлять спать с чужим человеком!.. Я… я так не могу!..

— С чужим человеком тебя никто не оставит, — лицо Элзбет приняло серьёзное выражение, — Но мужу нельзя запретить прикасаться к жене. Лера, это совершенно нормально…

— Нормально?! — Лера вылезла из ванной и огляделась в поисках полотенца, — Выдавать замуж за того, с кем и двумя словами не обмолвилась, это ни фига ненормально! Это насилие! Как вы можете считать такое нормальным?

Элзбет вздохнула, стараясь сохранить спокойный тон.

— Понимаю, ты к такому не привыкла, но здесь все так выходят замуж, — сказала она, сложив руки в замок, — Ничего страшного не происходит, уверяю тебя. Сама видишь, браки мало чем отличаются от тех, что были в том мире, откуда мы родом. Люди везде одинаковые, — заметив выражение лица Леры, Элзбет покачала головой, — Прошу, не будь такой категоричной в суждениях! На нашей Родине, брак тоже не идеален. Уж тебе ли не знать, что насилия кру́гом хватает, и есть вещи и похуже, чем невозможность выбрать мужа по своему желанию!

Лера взяла полотенце и принялась вытираться, слушая герцогиню. Она хотела бы возразить, хотела бы сказать, что тот мир был лучше! Но не могла. Элзбет была права.

— Извини, — сказала Валерия, опустив глаза, — Я не хотела на тебя кричать.

— Всё в порядке, — ответила Элзбет, — Ты можешь со мной поговорить обо всём, что тебя тревожит. Поверь, если бы я могла дать тебе право выбора, я бы это сделала. Но я не всемогуща.

Лера посмотрела на герцогиню. Во взгляде той читалось понимание и сочувствие. Сердце сжалось, захотелось расплакаться, сдаться. Но Лера лишь поджала губы, обматывая полотенце вокруг себя. Она села на низкий табурет рядом с ванной и подняла глаза на Элзбет.

— Так мне нельзя как-то эту… брачную ночь, отложить?

— Боюсь, если ты попросишь о таком мужа, он вряд ли услышит твою просьбу, — развела руками Элзбет.

— Почему?

Герцогиня посмотрела на Леру таким взглядом, словно поняла о ней нечто, что раньше оставалось неясным. Она смотрела так несколько мгновений, а после улыбка её стала шире.

— Да кто же откажется от такой красоты, — произнесла Элзбет, раскрыв ладони и указав ими на Леру.

Такого ответа Лера не ожидала. Не зная что сказать, она замолчала, принявшись вытирать волосы.

— Ну, что же, — как ни в чём не бывало сказала Элзбет, поворачивая краны над ванной, — Теперь моя очередь. Поможешь?

— Конечно, — улыбнулась Валерия, подойдя к полке с мылом, — Какое из них для волос?

Она оставила всякие попытки что-то втолковать герцогине. Посвящать её в свои планы Лера тоже не собиралась. Элзбет была хорошей женщиной. Возможно, лучшей из всех, что Лере довелось встретить за свою жизнь. Но помощи от неё ждать не приходилось. Так какой толк в разговорах?

Валерия вздохнула, подумав, что свои проблемы, как всегда, придётся решать самой.

— Элзбет, а может, ты расскажешь мне о том, как здесь проходят свадьбы? — сказала она с улыбкой, подходя к ванной.

Глава 12.2

Главная городская площадь превратилась в арену, где этим вечером должно было случиться нечто беспрецедентное: гозерианин и крисиец собирались сойтись в поединке за руку Дивы.

Стемнело, и поле для боя окружено было факелами, а за его пределами всё было занято зрителями, сошедшимися на представление. Даже крыши окрестных домов усеяны были, как светлячками, множеством фонарей, которые принесли горожане, устроившиеся там, словно в ложах.

— Правила ещё объявят, — сказал Эмерик, разглядывая круглую арену, в свете факелов производящую впечатление сакрального места, где сегодня вечером должны принести жертву Богам, — Но я так понял, убивать его не обязательно, достаточно столкнуть с этой верхотуры.

Марек в этот момент смотрел на уходящие вверх ряды амфитеатра, украшенного цветными полотнами и знамёнами с гербами дворянских семей Крисии. В первом ряду на пышных подушках сидели герцог и его жена. Меж ними пустовало место Дивы, которая в сопровождении стражи из двух гозериан, осматривала площадь.

Медная Дева мягкими шагами выступала вдоль рядов амфитеатра, разглядывая арену. Волосы цвета мёда отливали золотом в свете живого огня от факелов. Крупные локоны рассы́пались по спине и плечам, украшенные лишь лёгким гребнем. Платье оттенка тёмного рубина, украшенное бисером по вороту, на талии стягивал широкий пояс с узором из драгоценных камней. Пышные юбки едва заметно покачивались в такт шагам.

— Говорят, кое-кто из дворян был в ярости, когда узнал, что Леди Валерию охраняют наши, — Эмерик проследил за взглядом князя.

— До отъезда сможешь узнать, кто именно?

— Да, — кивнул Эмерик.

У арены появился Килиан Тройд. Он остановился у противоположной стороны, не глядя на Марека и его свиту. Командира замковой стражи обступили легионеры, поглядывавшие на гозериан, кто с интересом, а кто с плохо скрываемой ненавистью.

— Ты погляди на эти рожи, — скривился Эмерик в ответ на взгляд одного из легионеров, — Смотрят так, словно я каждому из них в шапку наср…

— В бездну это, Эмерик, — отрезал Марек, предчувствуя, что друг собирается разразиться тирадой, — Мы впряглись в этот спектакль не ради того, чтобы на нас легионеры слюни пускали.

Эмерик хмыкнул и отвернулся.

Настало время начинать, и зрители заняли свои места. Гомон стал тише, взгляды всех присутствующих устремились на арену, куда из темноты за пределами круга, вышла верховная жрица.

В ритуальном образе Катаржина являла зрелище поистине сакральное. Чёрные волосы были заплетены в толстую косу, голова увенчана диадемой. Широкое монисто из золота, украшенное гранатами, на тёмной ткани туники в танцующем свете от факелов отливало кровью. Браслеты с адамантами обрамляли тонкие запястья, а мягкие складки ткани рядом с нежной кожей открытых рук, казались тёмной водой, из которой выходит обнажённая женщина.

Публика затаила дыхание в ожидании благословения от покровителя долины, голоса стихли.

Катаржина встала посреди арены и окинула собравшихся взглядом королевы, войско которой только что взяло неприступный город, подкупив его стражу. Взгляд её скользнул по Мареку, и он подумал, что так смотрит женщина, уверенная в своей победе.

— Поданные герцогства! — сказала жрица, голос её казался холоднее льда, — Высокочтимые гости! Нынче мы призываем Кирина, покровителя нашего края, дабы он благословил воинов, сражающихся за право обладать его даром, Дочерью Цветка Фатару. Пусть же он явит нам своё могущество, и услышим мы его волю.

Катаржина закрыла глаза и протянула вперёд ладони, будто готовясь взять нечто видимое лишь ей одной.

Внезапно стихло всё. Ни ветра, ни дыхания, ни единого звука, словно окружающий мир стал лишь картинкой на расшитом гобелене.

Жрица распахнула глаза, — в них вместо изумрудной глубины клубился туман. Казалось, он просачивался в мир, сквозь завесу, которую она приподнимала для того, кто выходил из небытия. Клубы тумана окутали арену, и тишину прорезал хриплый голос.

— С-с-с-лавные с-с-с-сыны Крис-с-с-сии, — из тумана над головой Катаржины, лишь неясным пятном теперь трепещущей в белой дымке, появилась огромная фигура Кирина.

Изгибающееся крепкое тело в блестящей чешуе и огромная голова, с ветвистым рогом посреди лба, — всё как в воспоминаниях Марека. Морда с жемчужно-белыми клыками и горящими глазами словно сошла со страниц манускриптов, она никогда не двигалась, будто исполинская кукла, посаженная на шест, а голос раздавался, казалось, не от парящего в воздухе чудища, а прямо из-под земли.

— С-с-с-скоро я буду с-с-с-с вами, — произнёс голос, — Но с-с-с-сегодня вы с-с-с-станете с-с-с-с-свидетелями моего с-с-с-слова. Пус-с-с-сть дос-с-с-с-стойный с-с-с-станет хозяином моего дара. Береж-ш-ш-ш-шёт дочь-ш-ш-ш мою и верен будет мне. Да с-с-с-свершится бой.

Исполина поглотил туман, мгла закружилась и стала терять плотность. Из белых клубов проступали черты жрицы, застывшей с пустыми глазами, смотревшими в мир духов.

Толпа следила за происходящим, никто не смел произнести ни звука, пока взгляд Катаржины не прояснился, и она не воздела руки к небу с возгласом.

— Такова воля Кирина! Поединок благословлён!

Крик ликования поднялся над амфитеатром и крышами домов вокруг площади. В воздух полетели лепестки цветов и шапки, со всех сторон принялись выкрикивать имя Кирина. Гозериане же молча сидели на своих местах, не разделяя общего воодушевления. Кирин не был их Богом, и в его благословении они не нуждались.

Глава 12.3

— Я поставил на тебя всё, что было, — шепнул князю Эмерик, хлопнув его по плечу, — Все мы поставили, если честно.

Марек стянул с себя рубаху и поднялся на арену.

Килиан был чуть ниже Марека ростом, но почти так же крепок, а опыта в схватке голыми кулаками один на один у него было больше. Марек помнил, как в детстве они прибегали вечерами посмотреть, как Килиан и другие молодые слуги дерутся на скотном дворе. То были кулачные бои на деньги, обычное дело в Манесе.

Тройд снял кафтан и рубаху, бросил их на землю и поднялся по ступеням в круг арены. Посмотрев на Марека, он усмехнулся и отвёл взгляд, делая вид, что ему нет до князя дела.

Зашумели зрители. Из ряда судей, сидевших на втором ряду за герцогской четой, вышел Анджей Берингер и спустился на арену. Он был главным судьёй в этом поединке и должен был свидетельствовать, что бой идёт честно.

— Правила поединка! — зычным голосом произнёс Берингер, — Что нельзя сжать в кулак, то не кулачный бой! — он дождался кивка от каждого из противников, — Ниже пояса не бить!

С мест, где сидели гозериане, послышался ропот. Марек кивнул судье.

— Лежачего не бьют! — предупредил Анджей, при этом посмотрев на Килиана, — Тот, кто упал с арены, сдался, не смог продолжать бой из-за травм или не поднялся после удара, даже оставшись на арене, — проиграл! Правила понятны?

— Да, — ответили противники.

Судья поднял руки, призывая к тишине. Зрители притихли.

— Бой! — выкрикнул Анджей и отошёл к краю арены.

Первые удары были разведкой. Килиан двигался с ловкостью бывалого бойца, силы не тратил, был собран и сосредоточен. Марек понимал, что не только он изучает противника, но и тот наблюдает за ним.

Килиан выбросил руку вперёд, попытавшись достать Марека, но князь увернулся, ответив ударом в живот. Тройд отлетел к краю арены, но удержался на ногах.

Толпа разразилась криками.

Марек старался не обращать внимания на происходящее за пределами круга. Всё его сознание сосредоточилось на противнике. Килиан взглянул на князя с мрачной решимостью, выпрямившись, и поднял кулаки.

В следующую секунду командир стражи ринулся вперёд. Серия ударов обрушилась на Марека, но ему удалось увернуться от первых из них, и закрыться от остальных. Он отскочил назад, вынудив противника преследовать себя. Но как только воодушевлённый результатом Килиан удвоил усилия, Марек резко развернулся, и с плеча дал Тройду в ухо так, что тот рухнул на арену лицом вниз.

Зрители соскочили с мест, поднялся гвалт.

— Марек! Марек! Марек! — кричали гозериане, потрясая кулаками в воздухе.

— Вставай! Вставай! Тройд! — слышно было со стороны рядов, где расположились легионеры.

Остальные кричали каждый своё, разобрать слова Марек даже не пытался. Он смотрел, как Килиан поднимается, тряся головой и кривясь.

— Драться сможешь? — спросил его Анджей.

Килиан кивнул, не глядя на судью.

Марек понимал, что теперь Тройд будет осторожнее.

Бой продолжился. Килиан старался не давать гневу овладеть собой, но князь рассчитывал, что воли этого человека не хватит надолго, ведь сдерживать себя он не привык.

Тройд попытался вынудить Марека открыться, сделав несколько финтов, но князь был к этому готов. Лишь один раз он позволил Килиану достать себя прямым ударом в челюсть, но так как Тройд не ожидал, что этот удар достигнет цели, он был не так силён, как мог бы. Зато Марек увидел, что иногда его противник при подобных ударах опускает вторую руку, открывая лицо, и при следующей попытке врезать Мареку по челюсти, Килиан натолкнулся на кулак. Князь рассёк ему щёку. Хлынувшая кровь принялась заливать Тройду лицо. Все понимали, что скоро один глаз Тройда заплывёт.

Крики усилились, они оглушали, но двое бойцов на арене смотрели только друг на друга, не обращая внимания на людские волны, бушевавшие за пределами поля боя.

Осознавая, что времени у него не так много, Килиан принялся отрабатывать на князе серии ударов, не давая возможности ответить на атаку. Марек пропустил ощутимый удар в плечо, но смог ударить Тройда в грудь, заставив отступить на пару шагов.

Он уже собирался атаковать, но в этот момент руки перестали ему подчиняться. Он опустил кулаки, выпрямившись, и тут же получил сокрушительный удар в лицо.

Несколько мгновений князь не понимал что происходит.

Дыхание сковало при осознании, что это чувство беспомощности ему знакомо. Рабская метка на левой лодыжке ожила и обожгла холодом все внутренности, не давая воле распоряжаться телом.

Килиан, ничего не соображавший в пылу боя, что есть силы ударил Марека в грудь, толкая к краю арены. Князь шагнул назад, пытаясь снова взять контроль над собственным телом, но выхода не было. Кто-то использовал ключ, вынуждая его сдать бой.

Растерянность сменилась гневом, и Марек, не помня себя, закричал:

— Кто?!

Крики толпы сменились ропотом.

— Кто?! — взревел Марек, превращаясь в чудовище.

В толпе зрителей послышались крики ужаса, первые ряды вскочили со своих мест.

Килиан отшатнулся на противоположную сторону арены.

Марек ощутил, как под его весом затрещали доски. Жар разлился по всему телу, возвращая ему способность управлять собой. Обращение запечатывало рабскую метку, мешая ключу управлять князем.

Марек замер, вглядываясь в лица дворян и пытаясь понять, кто из них использовал Ключ, но на лицах крисийцев виден был только испуг.

— Он проиграл! — завопил кто-то из толпы в амфитеатре, где сидели горожане, — Бой окончен! Гозерианин проиграл!

Глава 12.4

Снова поднялся шум, кто-то кричал, что бой окончен, иные, напротив, призывали судью разобраться в случившемся.

Марек и Килиан замерли на противоположных концах арены. Тройд прижимал к лицу мешок с холодными камнями, поданный ему одним из легионеров, кровь из раны на лице залила ему грудь и живот, и он пытался остановить кровотечение.

Анджей Берингер вышел на середину и поднял руки, призывая к молчанию.

Крики стихли, но кто-то выкрикнул из ближних рядов:

— Князь дал слово не использовать обращение во время поединка! Он нарушил слово, это поражение!

— Я знаю уговор! — ответил судья, — Марек Из Изумрудных Скал, признаёте ли вы поражение?

— Нет, — пророкотал князь.

— Это неважно! Он проиграл! — вскричали несколько человек.

— Заткнитесь, на хер, и дайте сказать Берингеру! — со своего места закричал Счепан Каспер.

Началась перепалка между зрителями. Барон грозился сам отвесить пару оплеух, если его противники в споре не угомонятся. Слов судьи никто не слышал.

Марек взглянул на Килиана и увидел торжество на его лице. Командир стражи решил, что победа уже его.

Внезапно движение на переднем ряду привлекло его внимание. Он заметил, что Дива что-то говорит герцогу, и тот снимает с себя медальон.

Валерия надела на себя медальон и открыв его, встала.

— Князь невиноват! — голос, усиленный магией, пронёсся по площади, заглушая крики, — Его вынудили обратиться!

Повисло молчание, в котором удивления было столько, что его можно было почувствовать кожей.

— Откуда вам, Леди, это известно? — Анджей оглядел Диву, пытаясь понять, что скрывается за её словами.

Валерия растерянно повернулась к герцогине, та кивнула, подбадривая её. Медная Дева выпрямилась и решительным голосом произнесла:

— Я ощутила магию, что лишила его воли и вынудила перестать драться. Кто-то управлял им через… ну… — она смутилась, но уже через мгновение продолжила, — Знак на его ноге.

— Через рабскую метку?

По рядам прокатился ропот.

— У него не было выбора, — сказала Валерия, — Он должен был снять с себя это колдовство, и обращение помогло. Но разве это честно, считать его проигравшим, если ему не оставили выбора?

Анджей взглянул на Марека, начиная что-то понимать.

— Ты поэтому крикнул «кто»? — спросил он, наклонившись к князю, — Здесь, что, у кого-то есть ключ?

Марек кивнул.

— Ваши слова меняют дело, — признал Анджей к неудовольствию некоторых зрителей, — К тому же князь не делал попыток продолжить бой после превращения. Я тоже не верю, что он мог по собственной воле сдать бой.

Народ разразился криками, все спорили о том, может ли князь продолжать бой.

Слово взял герцог, к которому по проходу меж рядов амфитеатра, подошли несколько фомориан. Марек наблюдал, как они переговаривались с Рафалом.

— Эти досточтимые господа предложили нам свою помощь, — сказал герцог, оглядывая толпу горожан, — Они окружат арену непроницаемой для магии оболочкой, чтобы магия ключа не могла помешать честному поединку. Мы обыщем Килиана Тройда, чтобы снять с него подозрения, а после бойцы закончат поединок. Мы не позволим предателям опозорить нашу честь подлыми приёмами!

Спорить с герцогом не решился никто.

У фомориан ушло несколько минут на создание барьера, а Килиана обыскали. Лекарям приказали вылечить рассечение на щеке командира стражи с помощью магии, чтобы поединок был справедлив, ведь обращение излечивало все раны на теле гозериан.

Оказавшись в защитном кольце, Марек вернулся в свой истинный облик. Килиан вошёл на арену и, становясь напротив князя, процедил:

— Хорошо, наверное, когда тебя прикрывает юбка Дивы, — он усмехнулся, презрительным взглядом смерив Марека, — Предпочитаешь решать проблемы с помощью покровителей. Какой же ты воин?

Марек оглянулся, но рядом не было никого, кто мог их слышать.

— А ты любишь подлые приёмы, Тройд, — ответил он.

— Любые приёмы хороши, если помогают одержать победу, — скривился Килиан в ухмылке.

— Раз ты так считаешь, — Марек покачал головой, становясь в стойку.

— Бой! — услышали они голос судьи.

Изучивший противника в первый раз, Килиан сразу перешёл в наступление. Марек оборонялся, отвечая на атаки, но Тройд уходил от кулаков, не подставляясь теперь так легко под удары.

— Тебе не одолеть меня, гозерианин, — пропыхтел Килиан, — Я таких, как ты, десятками нахлабучивал.

— Каких это, таких? — Марек попытался ударить Килиана в плечо, но тот увернулся.

— Честных, — ответил Тройд, усмехнувшись, — Вы слишком предсказуемы.

Марек с наклона ударил Килиана в живот, тот отступил на мгновение, но тут же ответил слева, двинув Мареку в ухо, когда тот выпрямился, пропустив удар.

Князь чуть не потерял равновесие, в глазах потемнело. Килиан засмеялся сквозь дыхание, с шумом вырывавшееся из лёгких. Марек сжал челюсти, глядя на противника.

— Так-то, малец, — прохрипел Килиан, усмехаясь, — Не ожидал? Я тебя выучил!

Тройд бросился в атаку, несколькими ударами отбросив Марека к краю арены. Тот закрыл голову руками, погасив самые крепкие из них предплечьем. Килиан понимал, что мощный удар может подарить ему победу. Обманным ударом в живот, он вынудил князя открыться, и прямым ударом выбросил руку вперёд, метя в лицо.

Но Марек не стал уклоняться от удара. Он склонил голову так, что удар кулака пришёлся точно меж его рогов.

Раздался треск ломающихся костей, и правая рука Килиана повисла, став бесполезной. Тройд не вскрикнул, он сделал шаг назад, потом вперёд, пытаясь понять что произошло.

— Я тоже кое-что выучил, — сказал Марек, глядя в широко раскрытые от удивления глаза Килиана, — Любой приём хорош, если он ведёт к победе, верно?

С этими словами князь врезал Тройду меж глаз так, что тот подлетел в воздух, описав дугу, и шлёпнулся на арену, словно мешок с картошкой.

После этого удара Килиан не поднялся.

Эпилог

Предсвадебные дни были самыми насыщенными за последние годы для каждого жителя Манеса. Город гудел от сплетен и кипел событиями.

Одна за другой дворянские семьи, владевшие когда-то рабами, покидали столицу, уезжая в свои владения. Немногие решились присягнуть перед князем Из Изумрудных Скал, поклявшись в преданности кагану Друджи, как когда-то присягали его отцу.

Князь, пребывавший в скверном настроении, целыми днями был занят: то переговорами с членами Раты, то совещаясь с герцогом, а то лично занимался расследованием убийства Претолиса и применения ключа к метке во время состязания. Найти виновных не представлялось возможным. Хотя Марек мог бы поклясться, что Катаржина имеет ко всему происходящему прямое отношение, доказательств не было. Обвинять любимицу всего герцогства в предательстве на основании лишь одного предчувствия, это всё равно, что лично помогать ей в диверсии.

О свадьбе же Марек думал, как о рубеже, после которого его мучениям придёт конец, и он сможет убраться из Манеса. По его настоянию дни подготовки к свадьбе сократили с шести до трёх. Рафал согласился с доводами, что в сложившихся обстоятельствах, князю лучше увести жену из Крисии как можно скорее.

Валерия целыми сутками находилась под охраной гозериан, герцогиня же проводила с ней дни напролёт. Несколько часов каждый день Лера проводила с портными. Вторая половина дня уходила на обсуждение застолья и угощений, знакомство с некоторыми важными гостями и разъяснение церемонии, которая в Крисии проходила весьма своеобразно.

Элзбет дважды возила Леру в Каменный Сад, который представлял собой настоящий лабиринт из живых изгородей. В нём было два входа, но лишь один выход. Входили жених и невеста по разные стороны Сада, и, встречаясь на полпути, выходили уже мужем и женой под дружное ликование гостей и свидетелей их союза.

Герцогиня отнеслась к подготовке свадьбы, как к самому серьёзному событию, и настаивала на том, чтобы Лера прошла по лабиринту, запомнив путь, хотя поворачивать надо было всё время направо, и ошибиться было трудно. Валерия, не жаловавшаяся на память, тем не менее, не возражала против повторного посещения Каменного Сада. Она тоже готовилась самым серьёзным образом, на который только была способна, но не к свадьбе, как герцогиня, а к побегу.

Накануне свадьбы, приехав к лабиринту, Валерия привезла с собой сумку со всем необходимым ей в начале самостоятельной жизни, спрятав её под пышной юбкой. Деньги, некоторые вещи и простое платье горожанки, которое она выпросила у Элли, Лера спрятала в лабиринте, недалеко от входа, когда Элзбет отвлеклась, обсуждая со жрецами предстоящую церемонию.

Всё шло по плану. И пока это можно было сказать и о герцогине, и о Валерии. День свадьбы должен был одной принести разочарование, другой — удачу. Однако они не подозревали, что ко дню свадьбы готовится ещё одна особа, способная нарушить планы обеих.

Единственным, кто начал догадываться, что у Катаржины есть свои представления о том, как должен закончиться праздничный день, был молодой жрец Культа Твердыни, лежавший среди подушек на широкой и мягкой кровати в личных покоях верховной жрицы.

Сама верховная жрица сидела на стуле, у туалетного столика, приводя в порядок волосы. Обнажённая, она смотрела в зеркало, лёгкими движениями укладывая в причёску прядь за прядью. На фарфоровой коже были видны синяки, будто от укусов. Казалось, Катаржина не замечала пристального взгляда своего любовника, но он знал, что это не так.

— Так ты расскажешь, что с тобой случилось?

— Нечего рассказывать. За любой дар надо платить, — ответила она не поворачиваясь, — И я расплачиваюсь за свой.

— Почему не вылечишь?

— На эти раны лекарства не действуют, — ответила она равнодушным тоном, — Они заживут только сами.

— Магические?

— Да.

— Болят?

Она помедлила с ответом.

— Нет.

Он перевернулся на бок, любуясь ею. Она была словно выточена из мрамора, прекрасная и холодная.

— Что мне сделать, чтобы ты вернулась в постель?

Катаржина закончила с причёской и повернулась к нему.

— Сегодня у меня ещё много дел, — сказала она, поднимая со столика ожерелье, — Нужно успеть кое-что сделать до завтра.

— Кто я такой, чтобы спорить с тобой, госпожа, — произнёс жрец вставая. В голосе его звучали нотки разочарования.

Катаржина накинула домашнее платье и подошла к мужчине, уже успевшему натянуть штаны.

— Для тебя я госпожа, — сказала она, проводя рукой по его груди, — Но есть силы, для которых мы все лишь слуги. Над герцогством нависла опасность, возвращение Кирина может быть под угрозой. Понимаешь?

На лице жреца отразилась тревога.

— Это всё из-за гозериан, верно? — спросил он, всматриваясь в её лицо.

Катаржина смутилась.

— И да, и не только, — призналась она, отведя глаза.

— Тебе не обязательно справляться со всем одной, — решительным тоном произнёс он, — Я тоже жрец Твердыни. Да и что ты можешь противопоставить князю гозериан?

— Ничего, — жрица сжала губы, досадуя на собственную беспомощность, — Если раньше ещё можно было что-то сделать, то теперь, когда он получил Диву в жены…

— А что в этом опасного? Она всего лишь девчонка, разве нет?

— Она отказалась пить настой. Ты видел, какая в ней магическая сила? — подняла бровь Катаржина, видя его смятение, — Неужели ты не понимаешь, что эта сила, оказавшись в руках гозериан, способна вернуть в наш мир Сэта?

— Невозможно!

— О, поверь! Со мной говорил Кирин, в его знаниях я не сомневаюсь, — жрица с тревогой посмотрела в глаза собеседника, — Я должна придумать что-то, чтобы спасти…

— И что ты хочешь сделать?

— Не знаю, — она отвернулась, скрестив руки на груди, — Мне надо подумать.

Повисла тишина.

— Катаржина, — он подошёл к ней и остановился за спиной.

— М, — отозвалась она, всё ещё погружённая в размышления.

— Я знаю, что тебе это покажется ужасным, но… — он остановился на полуслове, однако через мгновение решился сказать, — Выхода нет. Дива должна умереть.

— Нет! — Катаржина повернулась к нему, — Она всего лишь девочка!

— Она может стать проводником Сэта, — возразил он, взяв её за плечи, — Во имя высшей цели! Кровь одного невинного человека во имя блага тысяч невинных.

Жрица долгим взглядом смотрела на него, будто пытаясь найти другой путь, но через минуту опустила плечи и отвернулась.

— Я не смогу, — прошептала она.

— И не надо, — твёрдым голосом ответил он, — Смогу я.

— Ты?

— Во имя процветания Крисии, — кивнул он, глядя в её лицо, — Ради возвращения Кирина в Долину. И ради тебя.

Она взглянула на него. В зелёных глазах стояли слёзы. Казалось, Катаржине тяжело говорить, но она произнесла, срывающимся голосом:

— Завтра вечером она останется одна только в спальне перед первой брачной ночью. Охрану снимут и…

— Я всё сделаю, — он подхватил тунику и надел, — Тебе не надо об этом думать.

— Куда ты?

Он замялся, желая остаться, но потом покачал головой.

— Мне нужно приготовиться, Катаржина. Надо попасть в замок и выяснить всё, что может пригодиться завтра, — он посмотрел на неё и осёкся, — Лучше, если ты будешь знать об этом как можно меньше.

Она села на край кровати, глядя перед собой в совершенной растерянности.

— У нас ведь нет другого выхода?

Он уже собирался ответить, но в дверь постучали.

— Войдите, — сказала Катаржина помедлив.

В дверь вошёл слуга и поклонился.

— Килиан Тройд желает видеть вас, госпожа.

Она перевела взгляд на жреца.

— Я уже ухожу, — ответил он.

— Хорошо, — вздохнула жрица, а после повернулась к слуге, — Пригласи Тройда.

— Ну что? — без приветствия перешёл к делу Килиан, войдя в покои Катаржины.

Она стояла у стола, наливая себе вина и не спеша отвечать.

— Вижу, потрахалась ты прекрасно, — скривился Тройд, оглядывая кровать, по которой словно пронеслись дикие кошки, — А что насчёт нашего дела?

Катаржина повернулась к нему и смерила командира стражи ледяным взглядом.

— Дело уже сделано, Килиан, — ответила она, пригубив из кубка в руке, — Можешь считать, что Валерия мертва.

— Долго пришлось уговаривать? — поинтересовался Килиан, поднимая бутылку со стола и принюхиваясь к горлышку.

— Нет, — усмехнулась жрица, — Я почти сразу согласилась.

Несколько мгновений Килиан смотрел на Катаржину, пока до него не дошёл смысл сказанного. Он крякнул, покачав головой, и поднял бутылку:

— За тебя, подлая ведьма!

Она подняла кубок улыбнувшись:

— За тебя, криворукий ублюдок!

— До дна, — согласился Килиан.

От автора: Благодарю за чтение. Надеюсь, история вам нравится. Жмякните сердечко на странице книги, пожалуйста, прежде чем идти читать второй том. Вы очень поможете. Спасибо!