Медиум раскрывает преступления

ГЛАВА 1. Габриель

– Ты не можешь меня здесь оставить! – возмущался Альтер, наблюдая за моей беготней по квартире.

– Вообще-то могу, – возразила я, – и оставлю.

До приезда Найджела оставалось всего несколько минут. Я стерла с лица всю косметику, как этого требовали дурацкие правила Габриеля, достала из ушей серебряные сережки, сняла с пальцев кольца, а с шеи все амулеты, отгоняющие духов. Флакон со светящимся пеплом тоже пришлось снять.

– Это для твоего же блага, Альтер. – Я расстегнула цепочку и убрала флакон в верхний ящик комода. – Тебе нельзя со мной, это слишком опасно.

– Опасно?! – Альтер засветился алым светом. Он злился и не понимал, почему я собираюсь идти одна «в логово монстра». – Опасно для кого?

– Для тебя в том числе.

– Я же призрак. Что со мной может случиться?!

На ум приходит бесчисленное множество ужасных вариантов.

– Много чего.

Альтер не поверил.

– Но ведь меня никто не видит, кроме тебя.

– Ну-у… это не совсем так.

Я нервными движениями распихала по карманам пузырьки с кладбищенской землей. Вряд ли мне удастся использовать их по назначению, даже если возникнет острая необходимость, но с ними мне как-то спокойнее. Кладбищенская земля обжигает демонов в точности так же, как и призраков, и прочих сверхъестественных существ. В каком-то смысле она действует даже лучше пуль.

– Что значит «не совсем так»? – Альтер обалдел от моего признания. – Кто еще может увидеть призрака, кроме медиума?

– Никто, но, из-за того, что Габриель выпил слишком много моей крови, он ощущает колебания потусторонних энергий. Он тебя не увидит, это правда, но почувствует. Однако дело вовсе не в этом…

– А в чем?

– Во-первых, я не знаю, что произойдет с тобой, если ты попадешь в сумрачный мир, но нутром чувствую, что ничего хорошего, ведь призраки и сумрак – плохое сочетание. А во-вторых, Габриелю может не понравиться флакон, тогда он просто сорвет его с моей шеи прежде, чем я успею что-то сделать, и разобьет. Пепел развеется, и тогда ты умрешь окончательной смертью.

Альтер в недоумении развел руками.

– С чего бы ему это делать?

Демон. Он древний демон! Этим все сказано.

– С того, что он Габриель. – Я старалась контролировать свои эмоции, но получалось крайне хреново. При упоминании Габриеля голос все равно начинал подрагивать. – Он делает что захочет и с кем захочет, поэтому ты остаешься дома. Точка.

Альтер недовольно скривился, но спорить перестал, видимо осознав угрозу. Я покосилась на часы. Уже девять. Ровно девять. Внутри все скрутилось в тугой узел напряжения.

Я дернулась, выронив на пол несколько пузырьков, когда раздался дверной звонок. Найджел пунктуален, как всегда. По нему можно часы сверять.

– Мне это не нравится. – Альтер бросил враждебный взгляд на дверь. – Я впервые вижу, чтобы ты чего-то так боялась.

– Кого-то.

– Кого-то, да. – Альтер нахмурился. – А что, если ты не вернешься? Что, если с тобой что-то случится?

– Лучше не каркай.

– Я не каркаю, а спрашиваю очевидное! Что мне делать, если ты не вернешься?

– Я вернусь, – ответила без колебаний, – не переживай.

Ничего со мной не случится, пока я не отомщу убийце Джейка. Справедливость должна восторжествовать.

– Как тут не переживать? – Альтер спрыгнул с подоконника и подошел ко мне. – Ты выглядишь так, будто с жизнью прощаешься. На тебе лица нет. Мне уже страшно.

Я мотнула головой, игнорируя очередной звонок в дверь.

– Просто готовлюсь к встрече со своим ночным кошмаром… – пробормотала я. – Ничего нового.

Я всегда немного не в себе перед встречей с Габриелем.

– Ты чего-то не договариваешь? – Альтер преградил мне путь, едва я собралась с силами и поплелась к двери. – Габриель не просто пьет твою кровь, да? Есть что-то еще? Что-то, о чем ты умалчиваешь?

Как он догадался?

Я растерянно посмотрела на Альтера. Он был крайне раздражен и встревожен, но я не могла понять, почему именно. Он переживал за себя? Или за меня, что маловероятно? Или просто не хотел оставаться один? Я не стала гадать. Мысли и без того разбегались, как трусливые зайцы. Чем ближе был момент встречи с Габриелем, тем хуже мне становилось.

– Рейчел! – раздался приглушенный крик Найджела. – Я сейчас выломаю эту дверь! Не глупи.

Ну что за пристрастия к вандализму, а? У меня еще в Сити ремонт не закончен. А он уже и в этой квартире погром решил устроить.

Я обошла Альтера, не ответив ни на один его вопрос. Но мне показалось, что он и без слов все понял… или был близок к тому, чтобы понять. Его нахмуренное лицо разгладилось, во взгляде проскользнуло нечто сродни сочувствию.

– Когда ты вернешься? – спросил он.

– Завтра утром, – ответила не оборачиваясь.

– Ты проведешь с ним ВСЮ ночь?!

– Да.

Кажется, теперь Альтер был просто зол. Все включенные лампы в квартире замигали. Я поспешно вырубила свет, пока ничего не взорвалось и не заискрилось, и вышла на лестничную клетку, где меня дожидался Найджел.

– Готова? – поинтересовался ирландский монстр чисто из фальшивой вежливости. По моему удрученному лицу и потерянному взгляду явно было понятно, что я скорее готова выпрыгнуть из окна, чем снова встретиться с Габриелем.

– А к тому, что меня ждет, разве можно подготовиться? – усмехнулась я мрачно, пытаясь безуспешно закрыть чертову дверь. Руки предательски дрожали, и ключ никак не желал вставляться в узкую замочную скважину. Нервы были на пределе. И так каждый раз…

– За пять-то лет? – Найджел кивнул. – Как минимум ты должна была уже ко всему привыкнуть.

– Как видишь, – огрызнулась я, – не привыкла.

Никто бы не привык на моем месте. Просто демону это не дано понять.

– Ну ты хотя бы сбегать перестала в попытках избежать встреч с Габриелем. – Найджел улыбнулся. – И на этом спасибо. Я очень уставал искать тебя по всему Лондону.

Я бросила на него раздраженный взгляд.

– Рада стараться, блин! Габриель жестоко наказывал меня за нарушение договора. Показать шрамы?

Улыбка с лица Найджела исчезла моментально.

– Я их видел.

– О, не сомневаюсь!

Пока я была в коме, он точно успел меня всю рассмотреть.

По нашему договору с Габриелем я должна проводить с ним одну ночь каждые два месяца. На самом деле это лучшее, на что я могла рассчитывать со своим проклятым даром. Одна ночь рабства, после которой следуют два месяца свободы в реальном мире и вдали от Габриеля, но под его охраной. Другие лидеры могли предложить мне только смерть или пожизненное заточение в сумраке в качестве их съедобной игрушки. Плюс мои родители в безопасности, и их тоже охраняют двадцать четыре часа в сутки от всех демонов, которые надеются добраться до меня через них, как это однажды сделал Шайди. Наверное, мне крупно повезло, что я встретила Габриеля… Лучшее из зол, как говорится.

Найджел сжалился и отобрал у меня ключи. Возражать я не стала. Он без проблем закрыл дверь и подтолкнул меня к лестнице.

– Идем. Не стоит опаздывать, ты же знаешь.

Знаю.

Едва переставляя ногами, я потопала вниз. Идти быстрее не получалось. Ноги стали ватными.

На улице нас дожидался знакомый черный хаммер.

– Машина. – Я скривилась. – Класс.

Ненавижу поездки в транспорте.

– Не ворчи. Садись давай. – Найджел открыл для меня дверцу, приглашая разместиться на переднем сиденье.

– Когда-нибудь, – буркнула я хмуро, забираясь внутрь, – ты потеряешь управление, и мы разобьемся всмятку. Ты выживешь, а я нет. Печальный будет конец.

Найджел коснулся пальцами моих распущенных волос, полагая, что я этого не замечу. Но я заметила. И то, как он втянул носом мой запах, тоже. И то, как потемнели его глаза. И то, как напряглось тело. И даже то, как сбилось его дыхание. Я все замечала. Видимо, инстинкт самосохранения заставлял меня контролировать ситуацию на уровне подсознания и не выпускать зверя из поля зрения.

– Но это произойдет не сегодня, крошка. – Найджел подмигнул мне и захлопнул дверцу.

– Да-да, – уныло пробормотала я, наблюдая, как он обходит машину и усаживается за руль с такой грацией, будто скользит по земле, а не идет. – Боги не настолько милосердны, чтобы прикончить меня до того, как мы приедем к Габриелю.

Найджел смерил меня строгим взглядом.

– Мне не нравятся твои шутки, Рейчел.

– Шутки про смерть?

– Да.

– Почему? – удивилась я. – Вся моя жизнь – это одна большая шутка про смерть. Понимаешь, в чем ирония?

Найджел неодобрительно покачал головой, заводя мотор.

– Пристегнись, – скомандовал он.

– Уже.

Мы медленно тронулись с места.

За последние пять лет я ни с кем не садилась в машину, кроме Найджела. У него непревзойденная реакция и сила, так что он отлично справлялся с управлением даже с учетом моей бушующей энергии, которая постоянно норовила устроить нам аварию. Была еще, конечно, одна запоминающаяся поездка в патрульной машине, когда меня арестовали за незаконное проникновение на закрытую территорию, но та поездка закончилась довольно быстро… на дне водоканала. Мы с офицером вылетели с дороги и грохнулись в воду, где чуть не захлебнулись, потому что двери машины заклинило. Найджел появился прежде, чем мои легкие успела заполнить грязная вода. Благодаря магической татуировке на моей шее, он всегда знает, когда меня настигает смертельная опасность. Найджел тогда и офицера спас – нехотя и не так быстро, как меня, но все же вытащил его из воды и даже откачал. Несмотря на свое презрение к людям и присущую всем демонам жестокость, Найджел не видит смысла в беспричинных убийствах. А вот Габриель… Я сомневаюсь, что он остановится, даже если увидит умирающего младенца. В лучшем случае он просто пройдет мимо него, а в худшем еще и раздавит. Габриеля заботят лишь сумрак и демоны, люди ему не интересны. Хотя человеческие женщины его все же иногда привлекают. Однако с ними он не церемонится так, как со мной. Уходят они от него полностью раздавленные и едва живые.

Машину сильно тряхнуло, отвлекая меня от мыслей о несчастных женщинах, попавших в лапы к Габриелю. Я посмотрела в окно. Мы проезжали по Тауэрскому мосту. По тому самому мосту, с которого якобы спрыгнул Джейк. Я рвано выдохнула и повернулась к Найджелу.

– Ты узнал что-нибудь об австралийских демонах?

Он удивленно вскинул белоснежные брови.

– Ты хочешь поговорить о них прямо сейчас?

– Да. – Я нахмурилась, не понимая его удивления. – Почему нет?

Найджел недовольно поджал губы.

– Ты хоть когда-нибудь перестаешь думать о своем расследовании?

– Конечно, – с готовностью подтвердила, – когда сплю. Во сне тяжело о чем-то думать.

Мой ответ Найджелу не понравился. Лицо у него стало мрачнее тучи.

На самом деле я очень сомневалась, что австралийские демоны причастны к смерти Джейка или Альтера, ведь они никак не могут быть связаны с частной клиникой Лондона, но вычеркивать их из списка подозреваемых тоже не спешила. Австралийцы точно следили за мной у особняка Альтера. И возможно, кто-то из них проник в мой номер в Вуд-Хаусе. Для чего? Зачем? Вдруг среди них есть тысячелетний. Вдруг он знает, что я вышла на его след, поэтому и следит за мной. Притянутая за уши теория, но она имеет место быть. Пока мне неизвестны мотивы убийцы, вообще любая теория имеет право на существование.

– Мы не нашли никаких следов пребывания австралийцев в Лондоне. – Найджел взглянул на меня. – Лидер Рейджи подтвердил, что никто из его демонов не нарушал границы. Так что, если австралийцы и были в Лондоне неделю назад, то сейчас их уже здесь точно нет.

Я мотнула головой.

– Или они просто умеют хорошо прятаться.

– Возможно, – не стал отрицать Найджел. – Но даже если Рейджи врет, чего я не исключаю, а наши самые опытные ищейки потеряли нюх, что тоже возможно, и австралийцы в Лондоне все же были, то сейчас, как я уже и сказал, их здесь точно нет. Они ушли, не бойся. – Найджел положил ладонь на мое колено – спокойно и расслабленно, как бы невзначай. – Тебе не о чем волноваться.

В данный момент меня волнует демоническая лапа, сжимающая колено.

– Лучше держи свои руки на руле, – посоветовала я Найджелу, отстраняясь от него как можно дальше. – А то мои шутки про смерть внезапно перестанут быть просто шутками.

И словно в подтверждение моих слов машину резко занесло в левую сторону, будто кто-то невидимый выкрутил руль и вдавил педаль газа до упора. Мы оказались на встречной полосе. Найджел выругался и мгновенно вернул себе управление, вот только машине это не понравилось. Она врубила радио на полную мощность и разъяренно замахала дворниками, да еще так быстро, что у меня в глазах начало рябить. Вскоре один из дворников и вовсе отвалился.

– Зато с тобой не соскучишься, – усмехнулся Найджел, но я заметила, как легкая тень раздражения промелькнула на его лице. Оно и понятно, ведь он вкрай задолбался чинить машину после каждой нашей совместной поездки. Так ему и надо! Найджел ломает мою квартиру, я его машину. У нас один – один.

Через двадцать минут мы благополучно добрались до Блумсбери – исторического района Лондона с изумительными зелеными ландшафтами и архитектурными памятниками. По доброй воле я этот район никогда не посещала, хотя стоит отдать должное – он поистине прекрасен благодаря многочисленным паркам и изобилию зелени на каждом шагу. У туристов пользуется большой популярностью, ведь они не знают, что скрывается за фасадами примечательных зданий и цветущими парками. В сумрачном мире Блумсбери является центром Лондона, настоящим рассадником зла.

Найджел остановил машину перед высокими воротами закрытого на ночь Рассел-сквера, который несколько столетий назад облюбовал Габриель. Навигатор, встроенный в приборную панель, тут же сошел с ума, но уже не от моей энергии. Он никак не мог определить наше местонахождение – показывал, что мы то в Африке, то в Нью-Йорке. Все дело в том, что в сквере находится переход в сумрачный мир, который влияет на технику похлеще моей энергии, но только в ночное время. Когда солнце восстает из-за горизонта, энергия перехода рассеивается и становится практически неощутимой, поэтому попасть в сумрак возможно только ночью и лишь в сопровождении коренного жителя сумрачного мира, в котором никогда не наступает рассвет.

Я вышла из машины вслед за Найджелом и настороженно огляделась. Вокруг не было ни души. Улицы пустынны, дороги свободны. Днем на улицах Блумсбери не протолкнуться, но с наступлением темноты происходит что-то невероятное – люди словно чувствуют невидимую угрозу и стараются держаться подальше от этого района. Даже местные жители по ночам не рискуют покидать свои дома. Демоны постоянно пользуются переходом в Рассел-сквере, из него можно попасть в любой город сумрака – портал считается универсальным и чуть ли не единственным в своем роде, – поэтому демонов в Блумсбери ночью полным-полно. Однако сейчас никого не видно – ни людей, ни животных, ни демонов.

Я поежилась.

Район словно вымер.

Найджел подошел к кованым воротам, ведущим в сквер, и что-то тихо шепнул на своем демоническом языке, который был очень похож на шипение ядовитой гадюки. Замок открылся, цепь упала на землю, и ворота медленно отворились, пропуская нас в сквер, который мгновенно начал видоизменяться. Деревья стали исчезать, электрические фонари превращаться в воткнутые в землю факелы, светлячки лопаться, словно мыльные пузыри, летающие в воздухе, а сам воздух заискрился и пошел рябью, будто кто-то потревожил водную гладь в тихом озере, на дне которого обитали кровожадные мурены, скрытые от любопытных людских глаз под толстым слоем воды и водорослей.

– Рейчел? – позвал меня Найджел, протягивая руку. – Проход открыт. Идем.

Я его не услышала. Зачарованно смотрела, как прямо из земли в центре сквера вырастает самое ненавистное мне здание во всем мире – величественный замок Габриеля. Темный и мрачный, пришедший в наше время прямиком из позднего Средневековья. Тонкие шпили на его многочисленных башнях царапали ночной небосвод. Замок был невероятно огромен и высок, но большую часть времени он пустовал, брошенный на попечение демонических слуг. Габриель постоянно находился в разъездах, в Лондоне появлялся нечасто, чему я была безмерно рада. Правитель не может сидеть на одном месте. У него слишком много дел, обязанностей, проблем и врагов.

– Рейчел! – прикрикнул на меня Найджел.

Я отмерла.

– Да иду я, иду.

Обняв себя за плечи, чтобы хоть немного согреться (из сумрака веял леденящий душу и обмораживающий кожу сверхъестественный холод), я прошла мимо Найджела в сквер, погружаясь в сумрак, как в липкий кисель. Вокруг меня заклубился серый туман, закрывая обзор, и в нос ударил неприятный запах серы и пепла. Наверное, именно так пахнет в Аду. А может, это и есть Ад.

– Сюда. – Найджел взял меня за руку и повел за собой. Я поморщилась, делая один шаг за другим, прикладывая немалые усилия, чтобы идти вперед сквозь плотный воздух, пружиной отталкивающий назад в реальность.

Если не знать точной дороги, то в туманном переходе легко затеряться и навсегда застрять в пограничном измерении между реальным миром и сумраком. Найджел в совершенстве знал все дороги, тропы и обходные пути. Мы никогда не терялись.

Как только туман начал рассеиваться и впереди показались очертания замка, к нам навстречу вышли стражи – бездушные каменные изваяния с человеческими телами и орлиными головами. Меня всю передернуло. Было в них что-то жуткое и устрашающее. Ожившие куски камня, не знающие пощады и не ведающие никаких чувств. В их глазницах сверкали красные алмазы, а в массивных руках искрились магией острые каменные копья, проткнувшие насквозь бесчисленное множество нежеланных гостей. Любой демон, задумавший пробраться в обитель Габриеля без приглашения, будет казнен на месте без суда и следствия.

Каменные статуи внимательно нас оглядели своими искусственными глазами и покорно расступились, пропуская к замку. Их создала магия Габриеля. Магия, которую он получил благодаря силе моей крови. Магия, от которой он никогда не сможет отказаться.

В просторном холле многовекового замка меня дожидалась одна из демонических служанок Габриеля. Кожа у нее была черная, как смоль, а глаза белые, как парное молоко, без зрачков и радужки. Она почтительно поклонилась Найджелу, который на нее даже не взглянул, выпрямилась и посмотрела на меня.

– Господин вас уже ожидает, мисс Фостер. Прошу, следуйте за мной.

Кажется, я пошатнулась, невольно вспомнив, чем закончился последний мой визит в замок, потому что в следующее мгновение оказалась в объятиях Найджела, любезно меня подхватившего и не давшего грохнуться на пол. Но вместо того, чтобы высвободиться из объятий, я закрыла глаза и зачем-то ему прошептала:

– Я ненавижу это место…

Голова закружилась от волнения, холода сумрака и неприятного запаха сырого камня, витающего в замке.

– Знаю, – шепнул он мне на ухо.

Найджел сам отстранился от меня. В присутствии свидетелей он вел себя невинней новорожденного олененка и никак не показывал своей заинтересованности во мне или же в моей крови. Он очень хитер и двуличен, предан лишь себе и своим желаниям. Хорошо, что Габриель об этом не догадывается, иначе бы уже давно приставил ко мне другую «няньку», несговорчивую и докладывающую своему господину обо всех моих делах, нарушающих условия договора.

– Я подожду здесь до утра, – сообщил мне Найджел таким проникновенным тоном, будто эта информация могла меня как-то подбодрить, – чтобы отвезти тебя домой. Хорошо?

Не подбодрила. Вот вообще ни капли.

– Если останется, что отвозить, – не смогла я промолчать.

Найджела от моих слов перекосило. Кажется, ему и правда перестали нравиться мои мрачные шутки. Интересно, с чего бы вдруг? Раньше вроде нравились.

Я снова обняла себя, сжимаясь то ли от холода, то ли от удушающих чувств, и кивнула служанке, показывая, что готова идти. Незачем тянуть. От томительного ожидания станет только хуже. Эта ночь принадлежит Габриелю по нашему с ним взаимному соглашению.

Служанка тут же поспешила вверх по лестнице на второй этаж, подхватив подол черно-белого платья и сверкая каблучками старомодной обуви.

Взглянув на Найджела, который ничего мне больше не сказал, лишь поджал губы так сильно, что они у него даже побелели от напряжения, я последовала за служанкой на самый верхний этаж замка, где располагались личные покои Габриеля, состоящие из нескольких просторных комнат с невероятно высокими потолками. Простор и минимализм необходимы демонам, чтобы они могли спокойно расправлять свои гигантские крылышки в любое время. Человеческие тесные квартиры им не подходят. Может, именно поэтому демоны и не спешат переселяться в реальный мир? Он не предназначен для них, неудобен. Хотя вот Найджел быстро адаптировался и отгрохал себе в Суррее целый дворец. Но это Найджел… Он даже на луне адаптируется, если ему это будет выгодно.

Служанка проводила меня до высоких дверей из черного камня, ведущих в логово самого дьявола.

– Приятной ночи, мисс Фостер, – словно издеваясь, пожелала она, затем мигом развернулась и незамедлительно оставила меня одну, застучав каблучками вниз по лестнице.

Я поморщилась. Все приятные ночи с Габриелем давно закончились. Было время, когда он сдерживал свои темные желания и проявлял человечность по отношению ко мне. Тогда мы много общались. Он рассказывал о призраках и о медиумах, восполнял все пробелы в моих познаниях потустороннего, а я делилась с ним кровью, которую он осторожно и очень бережно поглощал в разумных объемах, не оставляя на моей шее даже синяков. Но потом мы заключили нерушимый договор, и игры в человечность Габриелю быстро надоели. Больше не было нужды притворяться хорошим, добрым демоном с исключительно благими намерениями, ведь он заполучил все, что хотел. Меня, моих родителей, мое добровольное согласие на его покровительство. Он одержал полную и безоговорочную победу.

Щелкнул замок, и массивные двери медленно отворились, повинуясь незримой для человеческого зрения магии, недвусмысленно приглашая меня в темные и мрачные покои хозяина замка, освещенные лишь одними свечами. Современные технологии в сумраке не в почете. Никакого электричества, телефонов и уж тем более интернета. Да и зачем демонам нужны технологии людей, если у них для всего есть своя магия?

– Рейчел. – Моих ушей коснулся приятный мужской голос. Тихий и размеренный, такой же мягкий, как самый качественный в мире бархат, и такой же опасный, как смертельный яд, замаскированный под сладкий ванильный сироп. Он зародился из ниоткуда и эхом прокатился по всему коридору. – Не стой на пороге, милая. Заходи.

Я собралась с силами и сделала осторожный шаг вперед, погружаясь в темноту гостевой комнаты. Двери за моей спиной бесшумно закрылись, и снова щелкнул замок, намекая, что ловушка захлопнулась и выхода из мышеловки больше нет.

– Молодец. – Голос Габриеля донесся из самой дальней комнаты. Из его спальни. – А теперь иди ко мне.

Сделав несколько быстрых вдохов в провальной попытке расслабиться, я прошла по гостевой комнате до коридора, а затем по коридору до спальни, толкнула незапертую дверь и с внутренней дрожью вошла внутрь. Габриель даже не обернулся, никак не отреагировал на мое появление. Я отнеслась к этому спокойно и отчасти с небольшим облегчением, потому что все шло как обычно. Видимо, я таки успела привыкнуть к нестандартному и порой обескураживающему поведению древнего чудовища сумрака.

Габриель сидел спиной к входу в глубоком кресле и неотрывно смотрел на огоньки голубого пламени, играющие в камине. Казалось, что я его совсем не интересую… что его вообще ничто не интересует – он выглядел слишком отстраненным и погруженным в свои мысли. Но так лишь казалось со стороны.

Я остановилась в дверном проеме.

– Доброй ночи, Габриель, – сухо поздоровалась с ним, стараясь спрятать свой страх как можно глубже и казаться более уверенной. Но правда в том, что Габриель подавлял меня одним лишь своим присутствием. Рядом с ним я становилась другим человеком. – Я бы сказала, что рада встрече, но не хочу врать.

Подходить к нему ближе я не рискнула. Никогда не знаешь, чего ожидать от затаившейся гадюки. Сейчас она может быть спокойной, а через секунду броситься тебе в лицо.

– Ты голодна, Рейчел? – мягко спросил Габриель, как заботливый отец у своего ребенка.

Голодна ли я? Определенно нет! Меня начинало подташнивать даже при одном упоминании о еде. Может, в этом виновато ужасно острое буррито, которое я съела на ужин по рекомендации Альтера в мексиканском бистро, а может, меня просто мутило от волнения. Наверное, все же второе. Хотя и первое исключать не стоит, ведь мексиканская кухня – это не совсем мое, как выяснилось.

– Я сегодня ужинала, спасибо, – ответила сдержанно, украдкой рассматривая золотистые локоны чуть вьющихся волос, которые виднелись из-за спинки кресла. Природа очень коварна. Она наделяет хищников ослепительной красотой.

– Как ты себя чувствуешь? – Габриель так и не обернулся, лишь величественно положил руку на подлокотник кресла, отчего грани разноцветных камней на его магических перстнях засверкали в свете камина, отбрасывая яркие блики на темные стены.

– У меня все нормально, – заверила его, чуть нахмурившись.

– Что-нибудь болит?

– Вроде нет.

– Вроде?

– Нет. Ничего не болит.

– Твое сердце бьется слишком быстро.

Я машинально прижала ладонь к груди, где сердце и правда отбивало сумасшедший ритм. Но это вполне объяснимо, когда ты стоишь в трех шагах от тысячелетнего порождения сумрака, жаждущего твоей крови и плоти.

– Это вопрос? – не поняла я.

– Нет. Всего лишь наблюдение. – Габриель выдержал паузу и задумчиво спросил: – Тебя что-то тревожит?

О да.

ТЫ!

Ты меня тревожишь.

Еще меня тревожит убийца Джейка, раз уж на то пошло. Но нет смысла об этом говорить, потому что ты не любишь говорить о людях. И людей не любишь. Они тебя раздражают. А раздраженный ты – это просто кошмар, поэтому я промолчу, ведь хочу дожить до утра.

Еще меня тревожат новые жертвы, которые обязательно будут, если не остановить убийцу. А я пока не представляю, как его остановить. Я даже найти его не могу, не говоря уже о чем-то большем.

И мое будущее меня тревожит. Ведь оно настолько расплывчатое и неясное, что я стараюсь не строить планы на год вперед, потому что через год меня может уже и не быть.

И Альтер. Не знаю почему, но меня тревожит, что он остался в квартире один. Не думаю, что с ним или с флаконом может что-то случиться за несколько часов моего отсутствия, но все равно на душе есть какая-то необъяснимая тревога.

В общем, меня много, что тревожит.

– У меня все в порядке, – отмахнулась я, не желая даже частично вдаваться в подробности своих переживаний. – Почему ты спрашиваешь?

– Хочу убедиться, что ты готова, – любезно пояснил Габриель. – Эта простая забота, Рейчел.

– Забота?

О заботе Габриель знает еще меньше, чем люди о демонах.

– В прошлый раз ты была не в себе, из-за чего все немного вышло из-под контроля. Повторения нам не нужно, верно?

Нет! Все вышло из-под контроля не из-за меня! А из-за того, что его жажда была слишком сильна, а я слишком слаба и истощена после смерти Джейка.

– В прошлый раз я горевала из-за смерти своего друга.

Габриель как-то неоднозначно усмехнулся.

– Надеюсь, в этот раз у тебя никто не умер? – весьма цинично поинтересовался он.

Меня всю передернуло от его цинизма.

– У меня был только один друг.

Если не считать Чарли, но наши с ним пути окончательно разошлись.

– Рад это слышать, – удовлетворенно сказал Габриель.

Я скривилась.

– Чему тут радоваться?

– Тому, что поводов для скорби у тебя больше нет. Чем меньше привязанностей к людям, тем проще.

Я открыла рот, собираясь возмутиться, но тут же закрыла, решив, что не стоит даже начинать спор. Смерть Джейка для Габриеля ничего не значила, как и мое горе. Он не знает, что такое сочувствие, и не умеет его проявлять. Найджел проводит в окружении людей гораздо больше времени, чем Габриель, поэтому превосходно умеет имитировать человеческие чувства, но он скорее исключение из правила.

– Твои раны зажили после нашей последней встречи? – полюбопытствовал Габриель.

Уже давно. После них еще были раны от Найджела. Но и они тоже зажили. Я как бродячая собака, на которой все затягивается.

– Зажили.

Но только внешние. Те, что в душе, никогда не заживут.

– Хорошо. – Габриель задумчиво постучал длинными пальцами по изящному подлокотнику кресла. – Что на тебе надето? – резко перевел он тему.

Я в недоумении моргнула несколько раз.

– Что?

Мне явно послышалось.

– Во что ты одета, Рейчел? – будничным тоном повторил Габриель свой вопрос, давая мне понять, что нет… не послышалось.

Я в растерянности уставилась на спинку кресла, за которой он скрывался.

– Во что я одета прямо сейчас?

– Да.

Ну здрасте!

– Почему бы тебе не повернуться и просто не посмотреть?

– Тогда не останется места для фантазии, солнышко. – В голосе Габриеля послышалась улыбка. – Позволь мне насладиться моментом, ибо нет ничего слаще предвкушения. Оно будоражит сознание и разжигает желание.

Я мрачно буркнула:

– А я думала, что твое желание не нужно разжигать.

У демонов вообще с этим все в порядке. Стоит им увидеть меня, как их желание тут же поднимается и твердеет. Чертова кровь связующих! То есть кровь-то нормальная, я не жалуюсь, но вот ее влияние на демонов меня просто убивает.

– Предвкушение, Рейчел. – Легкое недовольство Габриеля стало ощутимо даже на расстоянии. Ему не понравилась моя несговорчивость. – Не лишай меня удовольствия, прошу тебя, в моей жизни его и так почти нет, иначе я захочу лишить чего-нибудь тебя. Например, свободы. Тебе не кажется, что два месяца разлуки – это слишком много? А одна совместная ночь, наоборот, слишком мало? Может, я был излишне щедр, когда соглашался на этот абсурд? Давай поступим вот как – сократим твои два месяца до одного и тогда…

– На мне малиновый свитер! – нервно воскликнула я. Не хотела кричать, просто само как-то вырвалось. Габриель не из тех, кто любит трепать языком без дела. Все его угрозы, как правило, воплощаются в жизнь со скоростью света. – И черные джинсы, – добавила уже более спокойно.

Габриель пошевелился в кресле, кажется, закинул ногу на ногу, но из-за широкой спинки, закрывающей мне обзор, я не была уверена, а подходить ближе все еще не хотела. Меня вполне устраивал уютный дверной проем. Грела мысль, что в случае опасности я смогу захлопнуть дверь и попытаться убежать. Однако здравый смысл иронично смеялся над этим бредом где-то в уголке сознания.

– Что еще? – снова с улыбкой спросил Габриель.

– Ну-у… – Я окинула себя быстрым взглядом. – Еще черные кроссовки.

– И?

– И… эм… носки. Тоже черные.

Тихий смешок.

– Что под твоим милым малиновым свитером? Меня это интересует.

Я боязливо сжалась. Совершенно не хотелось обсуждать свое нижнее белье. Тем более с НИМ! Но лишаться месяца свободы мне не хотелось гораздо больше, поэтому пришлось переступить через себя и сдавленно признаться:

– Спортивный бюстгальтер.

– М-м-м... А цвет?

– Бордовый.

– Никаких кружев и рюшечек? – с наигранным сожалением вопросил Габриель.

– Они мне не идут.

– Какая жалость.

По телу прошла мелкая дрожь. От этого разговора мне стало жутко не по себе. Мы не должны ничего такого обсуждать. Это выходит за установленные рамки.

– Насколько сильно ты расстроишься, – Габриель неожиданно перешел на вкрадчивый шепот, ласкающий слух своими бархатными нотками, – если с ним что-нибудь случится?

До меня не сразу дошла суть вопроса.

– В смысле, – переспросила я неуверенно, – с моим бюстгальтером?

– Именно.

Тревожные мысли закружились в голове.

– Что с ним может случиться?

– Ну не знаю. – Габриель игриво фыркнул. – Например, он порвется.

Я напряглась.

– Порвется?

– Да.

– Сам?

– Все может быть.

Нет, не может!

– С чего бы ему рваться? – Я почувствовала, как у меня задрожали ноги. – Он весьма крепкий!

– Я так не думаю. Ткань, которую создают люди, не может быть крепкой. В ней же нет ни крупицы магии.

Так. Стоп! Мне не нравится, к чему ведет этот разговор… Очень не нравится!

– Габриель, я…

– Что еще? – перебил он. – На тебе есть что-нибудь еще?

По спине прокатилась волна колючих мурашек.

– Есть.

– И что же? – настойчиво подтолкнул он к ответу.

– Я, – отчаянно замотала головой, – я не хочу об этом говорить.

– Почему? Это всего лишь одежда. Люди постоянно обсуждают свое тряпье. Разве нет?

– Это личное.

– Личное? – Габриель искренне рассмеялся. Смех у него был приятный, такой же мягкий и проникновенный, как голос, но от него меня каждый раз передергивало, как от скрежета ногтей по металлу. – У тебя нет ничего личного, Рейчел. Ты принадлежишь мне. Целиком. Какого они цвета?

– Кто?

– Твои трусики.

Я прижалась спиной к стене. Мысль о том, чтобы сбежать, перестала казаться бредовой даже здравому смыслу.

– Забавно, да? – Габриель нарушил гробовое молчание, которое внезапно воцарилось в комнате. – Раньше одежда юных леди оставляла место мужскому воображению. Под пышным платьем всегда скрывались изящные чулки и панталоны, целый ворох нижних юбок, льняная сорочка, корсет, еще и кофта поверх корсета, ну и подушечка для турнюра. А что сейчас? Маленький кусок ткани, прикрывающий все самое сокровенное, что есть у женщины. Где изящество? Где вкус? Больше нет необходимости возиться с одеждой, распутывать нити корсета и пробираться к желаемому через водопад юбок. Женщины стали доступными. Нагнул, задрал и вставил. Момент предвкушения перед самим действием занимает три секунды или четыре, если на женщине брюки. Что в этом интересного? Я никогда не пойму современную моду.

С этими словами Габриель поднялся на ноги и плавно повернулся ко мне. В полутьме спальни сверкнули его серебристые глаза – холодные и опасные, словно разлитая на солнце ртуть. Я невольно затаила дыхание, встретившись взглядом со своим спасителем и истязателем в одном лице. В одном очень обворожительном мужском лице, обманчиво молодом и притворно добродушном, которое оставалось неизменным на протяжении многих сотен лет. Время шло, Габриель не менялся. Ни одного седого волоска, ни одной морщинки, ничего. Он был неотразим, настоящее воплощение всех женских мечтаний. Галантен, когда нужно, всегда ухожен и опрятен, внимателен к мелочам и очень проницателен. Аристократическая внешность придавала ему особой шарм: выразительное лицо с острыми чертами, открытый взгляд, прямая осанка и неизменно величественный вид, прекрасные золотистые волосы длиной до плеч и такие же золотистые брови, но на полтона темнее, гладкая алебастровая кожа и мощное гибкое тело, способное сразить десяток демонов в одном бою. Его природный магнетизм привлекал женщин, а цепкий ум и могущество вынуждали мужчин преклонять перед ним колени. На протяжении веков Габриель был и остается одним из самых опасных существ сумрака. Только законченный безумец осмелится бросить ему вызов. Даже Шайди не стал мстить Габриелю за то, что он украл у него медиума. А Шайди – тот еще псих.

– Итак. – Габриель одернул белоснежный камзол, расшитый золотом, и надменно сложил руки за спиной. – Какого же они цвета, Рейчел?

Я отступила к двери.

– Зачем ты это делаешь? – прошептала я в панике, с трудом отводя взгляд от его притягательного лица. У меня в голове не укладывалось, как оно может принадлежать убийце. Уж слишком приятное и дружелюбное на вид. Виной всему природный магнетизм Габриеля. Он действовал на меня так же, как и на остальных женщин. Но за прошедшие годы я научилась его полностью игнорировать и не поддаваться влечению.

Габриель растянул губы в насмешливой улыбке.

– Просто хочу узнать, какого цвета твои трусики, Рейчел. Что в этом такого?

– Зачем тебе это?!

– Предвкушение. – Он легко пожал плечами. – Это все еще его часть. Ну так что?

Я рвано выдохнула.

– Б-бордовые… – произнесла с заминкой.

– О! – Габриель приятно удивился. – Прям как твой бюстгальтер?

– Да…

– Это очень мило. Правда мило. Ты их выбрала специально для меня?

Боже, дай мне сил.

– Нет!!!

Очень много сил. Они мне точно сегодня пригодятся.

– Нет? – Габриель медленно обошел кресло и крадущейся походкой направился ко мне. – Что ж, ладно. Но, я надеюсь, ты мне их все равно покажешь?

Я увидела загадочную улыбку на его губах, разрастающуюся тьму в ледяных глазах, вспомнила, что произошло полгода назад, содрогнулась от ужаса и… в моей голове что-то щелкнуло. Будто включился какой-то активный режим самозащиты, и я сорвалась с места. Глупо. Так глупо. Я не успела подумать о последствиях, ноги сами понесли меня прочь от источника угрозы в какое-нибудь безопасное место. Но безопасных мест в замке не было. Да и откуда бы им тут взяться? Это же сумрак.

Габриель настиг меня на середине коридора и легонько толкнул к стене. Но его легонько оказалось для меня очень сильным. Я ударилась о каменную кладку и тут же ощутила, как крепкие руки сжались на моей талии.

– Ну чего ты как маленькая, Рейчел? – Габриель наклонился, отчего его грудь плотно прижалась к моей спине, не давая сдвинуться с места. Сзади он, спереди стена… Я зажмурилась от страха. Какой кошмар! Почему это снова со мной происходит?! – Я бы в любом случае догнал тебя. И ты это знаешь.

Мне стало плохо от его слов… или оттого, что его руки скользнули вниз и без стеснений принялись изучать все изгибы моего тела, прощупывая каждый сантиметр кожи сквозь плотную ткань одежды. Дышать и до этого момента было тяжело из-за непривычного воздуха сумрака, но теперь стало в сто крат сложнее.

– Ты собираешься нарушить условия нашего договора! Опять! – закричала я в отчаянии, пытаясь всеми силами отстраниться, выскользнуть из-под рук Габриеля и отойти хотя бы на шаг. Всего лишь на один-единственный шаг. – Это нечестно!

Но ни закричать, ни отстраниться у меня не получилось. Вместо крика вырвался лишь испуганный писк. И я даже удивилась, что этот писк принадлежит мне, а не голодной кладовой мыши. Ну а вместо свободы… Габриель обхватил меня одной рукой и еще крепче притянул к своей широченной груди. Я всхлипнула, ощутив себя беспомощной маленькой девочкой в объятиях большого и сильного чудовища. Настолько большого, что я едва доставала макушкой ему до плеч. И настолько сильного, что он даже не замечал моего сопротивления.

– Брось, Рейчел, – сладко прошептал Габриель. – Неужели ты сама никогда не нарушала правил?

– Никогда! – выпалила я сквозь зубы.

Тихий смех за спиной – и укоризненное:

– Ох, ну и врушка же ты.

К глазам подступили слезы безысходности. Я со всей своей злостью и силой наступила Габриелю на ногу, но, судя по тому, что он даже не дернулся, моего выпада он снова не заметил. Впрочем, если бы мне на ногу упала мошка, я бы тоже не заметила ее удара о мой ботинок. Тело Габриеля крепче, чем эта проклятая стена перед моими глазами. Стену можно разрушить, а Габриель соберется по кускам и воскреснет из пепла, даже если его расчленить и сжечь на кладбище в полнолуние.

– Я твердо убежден, – он коснулся губами моей шеи, – что ты нарушила многие пункты нашего договора за моей спиной. Так ведь, милая?

Да… бесчисленное множество. По сути, за пять лет я нарушила их все (ну или почти все) и не по одному разу.

– Ты не можешь этого знать! – возразила я.

Никто не знает, только Найджел, но Найджел ничего не расскажет, пока я щедро делюсь с ним теплой кровью из своей вены.

– Узнаю, если залезу в твою прелестную головку. – Габриель постучал пальцем по моему виску. – Хочешь? Я давно мечтаю узнать все твои грязные секретики. Может, как раз таки пришло для этого время?

Внутри все заледенело. И земля начала уходить из-под моих ног. Габриель и правда может проникнуть в сознание любого живого существа и просмотреть все его воспоминания. Однако делает он это крайне редко и в основном только с предателями. Это очень болезненная процедура. Демоны бьются в агонии, когда он запускает пальцы в их головы и пробирается в память, окутывая сознание своей тьмой. А это демоны! Что происходит с людьми – я не знаю, но, думаю, дела обстоят намного хуже. После подобной процедуры демоны приходят в себя неделями, иногда месяцами. А мне нельзя выпадать из жизни на такой долгий срок. Если я не вернусь из сумрака до конца этого месяца, то Альтер погибнет, ведь хозяйка съемной квартиры просто выкинет все мои вещи на улицу, включая флакон, а тот где-нибудь разобьется – и пуф, все. Да и потом, если Габриель увидит хоть небольшие отрывки моих воспоминаний, то запрет меня в сумраке навсегда. «Я не должна рисковать своей жизнью» – одно из основных условий договора, а я постоянно ей рискую.

Я перестала вырываться.

– Не делай этого, – от страха закололо в сердце, – пожалуйста…

Если бы не объятия Габриеля, то я бы уже сползла на пол и разревелась. Господи! Как же хотелось разреветься.

– Хорошо-хорошо, – Габриель успокаивающе погладил меня по голове, – не бойся. Пусть твои секреты остаются только твоими, они у всех должны быть. Но в таком случае не выставляй меня негодяем, Рейчел. Мы оба время от времени нарушаем правила. И ты, и я. Такова уж наша эгоистичная природа. К тому же я очень давно не прикасался к тебе, – его холодные пальцы пробрались под мой свитер и обустроились на животе, – как к женщине. Неужели ты не соскучилась?

От его прикосновения по всему телу волной прошла мелкая дрожь.

– Давно? – Я прикрыла глаза, потому что к ним внезапно подступили непрошеные слезы. – Ты сделал это полгода назад!

И это было ужасно. Когда Джейк увидел меня – полностью раздавленную и лишенную чувства собственного достоинства, то решительно был намерен «пойти и надрать тысячелетнему мерзавцу зад». Но, к счастью, он понимал, что ничего не сможет изменить, поэтому просто был рядом и помог мне все забыть. А теперь никого рядом нет… со дня его похорон все стало только хуже. Еще и Найджел начал вести себя слишком развязно, будто мне без его приставаний жизнь сахаром казалась.

– Вот именно, Рейчел. Целых полгода. – Габриель провел ладонями вверх по моему животу и остановился у края бюстгальтера, вынуждая меня затаить дыхание, как перед страшной бурей или перед прыжком в бездну. – Шесть месяцев – очень долгий срок.

Я несогласно мотнула головой.

– Но только не для тысячелетнего демона!

– В твоем присутствии, сладкая моя, – нежно произнес Габриель на ухо, – даже минуты длятся вечность. Твой запах сводит с ума и замедляет время, обостряет все мои инстинкты. А твоя драгоценная кровь вызывает болезненное желание обладать тобой.

Я тяжело сглотнула.

– Ты уже обладаешь мной…

– Но не до конца, – шепнул Габриель и схватил спортивный лиф, чтобы с внезапным порывом ярости потянуть его вниз. Тут же раздался треск ткани и… я всхлипнула. – Так намного лучше, – с ноткой облегчения произнес он.

Тяжелые мужские руки легли на мою обнаженную грудь, а шершавые кончики пальцев сжали затвердевшие от холода соски. Стало больно. Я дернулась, но добилась лишь того, что дыхание Габриеля сбилось, а его возбужденная плоть уткнулась мне в спину сквозь ткань брюк. И тогда я замерла… Кричать уже было бессмысленно, звать на помощь тоже, а умолять отпустить меня совершенно бесполезно. Оставалось только смириться, ведь сопротивление демонов возбуждает, они становятся более жестокими, Габриель так точно, он перестает контролировать свою силу и не замечает, даже если ломает мне кости. Похоть и жажда застилают ему глаза, когда он возбужден.

Я прижалась лбом к стене и дрожащим голосом призналась:

– Я хочу домой.

Не знаю, кому и зачем я это сказала, но, пожалуй, это единственное, чего я на самом деле желала. Просто вернуться домой. В Сити или в Актон – неважно. Главное, подальше отсюда. Туда, где меня никто не будет касаться. Туда, где чужие руки не будут сжимать мою грудь. А рваное дыхание не будет холодить кожу под ухом.

– А я хочу выпить из тебя всю кровь до последней капли, ни одну не упустив, – прошипел Габриель сквозь зубы, и голос у него задрожал, давая понять, что он и правда ОЧЕНЬ этого хочет и едва сдерживается, – и отыметь твое хрупкое тело так, чтобы это зудящее желание, как рой надоедливых мух в голове, наконец-то прошло. Мне не нравится терять контроль, но я теряю его каждый раз, как только вдыхаю твой сладкий запах, поэтому я хочу, чтобы твое тело поскорее закопали так глубоко под землей, чтобы ни одно живое существо больше не испытало этой мучительной жажды и нестерпимого желания. Каждая клеточка моей плоти горит изнутри, призывая вонзить клыки в твою глотку и одновременно с этим член в твою узкую девственную щелку. – Габриель резко втянул в себя воздух, задержал дыхание на пару секунд, а затем судорожно выдохнул. – Но не всем нашим желаниям суждено сбыться, верно, милая? – произнес он, уже успокоившись. – Ты все еще жива. Будь благодарна за это. Плата за жизнь не такая уж и большая, если хорошенько подумать. Никто на моем месте не стал бы изводить себя так же. Возможно, я мазохист. А возможно, слишком благороден, чтобы прикончить последнего на земле, чудом родившегося медиума. В любом случае тебе повезло, что я не Шайди или любой другой правитель.

Мне не повезло родиться медиумом. Проблема только в этом. И самое страшное, что эту проблему нельзя решить. Я никогда не перестану быть медиумом, а демоны никогда не перестанут желать моей крови. Это порочный круг, из которого нельзя выбраться, в нем лишь можно научиться жить. Но с тех пор, как Габриель впервые прикоснулся к моему телу не из жажды крови, а из жажды близости, жить определенно стало сложнее.

– Идем. – Габриель отстранился, но только для того, чтобы взять меня за руку и повести за собой обратно в спальню. – Эта ночь принадлежит мне, Рейчел. Помнишь? По нашему взаимному согласию.

– Помню, – отозвалась я почти беззвучно, едва шевеля пересохшими губами.

Правда, согласие я давала совершенно на другое. Только на мою кровь, и все! Но теперь какая уже разница? Условия здесь диктую не я.

– И если ты хочешь, чтобы следующие два месяца принадлежали только тебе, то уж постарайся сделать меня счастливым в эту ночь. Хорошо?

Я промолчала. У меня едва получалось сдерживать рыдания. Это ужасно несправедливо! Мужчина, который спас меня и обещал защищать, в итоге причиняет больше боли, чем все остальные. Конечно, если бы не его защита, меня бы уже давно растерзали на части, не говоря уже о моих несчастных родителях, но все же это несправедливо… У нас был договор, и я до последнего наивно верила в его силу.

Габриель завел меня в спальню и подтолкнул к огромной четырехспальной кровати, после чего закрыл на защелку дверь, чтобы я уж точно не сбежала, и обернулся, окатив меня бездонным черным взглядом – смертельно голодным. Я отшатнулась. Все его лицо изменилось. Обаяние вмиг ушло. Под глазами появились черные пятна. Кое-где проступили дико пульсирующие вены. Линия рта сильно расширилась, превратив вполне человеческий рот в звериную пасть, и под губами блеснули острые, как пики, белоснежные клыки.

– А теперь раздевайся, солнышко, – прохрипел Габриель, не сводя с меня глаз. Его голос тоже стал другим – более низким, с легкой хрипотцой. – Я жажду увидеть твое нежное тело без одежды.

Я не шелохнулась. Дело не в том, что не хотела, хотя и это тоже, просто не могла. Меня будто парализовало. Пошевелить пальцами и то получалось с трудом. Я смотрела на Габриеля, как зачарованный кролик на удава, и не знала, куда мне деться, чтобы спастись от неизбежного.

– Или я раздену тебя сам. – Габриель шагнул вперед. Его походка сделалась пружинистой, дикой, напоминающей мне зверя в человеческой шкуре. Хотя на самом деле шкура была уже не такой человеческой, как прежде. – Но тогда от твоей одежды ничего не останется. И домой ты поедешь голышом на радость Найджелу и людишкам, которых встретишь по пути. Увлекательное же будет зрелище.

Я медленно подняла одеревеневшие руки и дрожащими пальцами расстегнула ремень на джинсах. Глаза Габриеля ту же заблестели, в черноте появились маленькие блестящие точки.

– Хорошо. – Он довольно кивнул и прислонился плечом к стене, с наслаждением наблюдая за представлением. – Люблю, когда женщины раздеваются для меня.

Я раздеваюсь не для тебя, чудовище! А для того чтобы выжить. И пока убийца Джейка дышит, я буду жить, чтобы оборвать его дыхание… не знаю, правда, как именно, но у меня еще есть время, чтобы придумать.

– Продолжай, – потребовал Габриель.

Я сняла кроссовки, затем носки и остановилась, не зная, что снимать дальше – свитер, под которым ничего нет (разорванный бюстгальтер остался валяться где-то на полу в коридоре), или джинсы. В любом случае это будет очень унизительно.

– Очередность неважна, – Габриель заметил мои внутренние терзания, – снять придется все.

Держи себя в руках, Рейчел!

Держи.

Себя.

В руках.

Слезы не помогут. Они действуют на демонов не так, как на людей. Слезы их раздражают, потому что они не понимают, почему люди плачут и как это вообще – плакать.

Я взглянула на Габриеля.

– В твоем распоряжении миллионы женщин в сумрачном мире и в реальном. – Я неспешно вытащила ремень из петель. Делать это было вовсе не обязательно, но я никак не могла решиться снять что-то другое. – И любая из них пойдет к тебе по одному лишь зову не раздумывая.

Габриель со снисхождением проследил за бессмысленным выниманием ремня.

– Так и есть, – согласился он. – Но я хочу ту единственную, которая на мой зов не идет. Тебя.

Я сжала ремень в руках и, набравшись смелости, все же это сказала:

– Ты не можешь лишить меня девственности, иначе моя кровь потеряет силу. Не забывай.

Габриель покивал.

– Это очень досадная особенность твоего организма, не правда ли?

Нет.

– На самом деле, я думаю, природа сделала это специально, чтобы защитить медиумов от демонов.

– В таком случае природа крупно облажалась.

Да уж, с этим сложно поспорить.

Я с нарочитой медлительностью положила ремень на кровать, создавая видимость раздевания, оттягивая момент унижения, за которым непременно последуют боль, страх и море крови на белых простынях.

– Но если демонам так сильно нужны были медиумы и сила их крови, – продолжила я заговаривать Габриелю зубы, – то зачем вы их всех перебили?

Габриель прищурился.

– Кажется, я уже об этом рассказывал. Много-много раз.

Я демонстративно задумалась.

– Что-то не припоминаю…

Габриель улыбнулся. Снова снисходительно.

– Какой-то один демон начал охоту на медиумов, затем другой демон, не желая, чтобы первый заполучил всю силу и могущество их крови, присоединился к охоте, следом третий демон последовал их примеру, затем четвертый и пятый. И это уже было не остановить. Вскоре на медиумов охотились все сверхъестественные существа. Через два года охота закончилась, как и медиумы. – Габриель развел руками. – Вот и все, если вкратце. Но ты и сама отлично знаешь эту историю, не так ли?

Я понуро опустила плечи.

– Да, знаю.

Отрицать и дальше было бы уж слишком глупо.

– Давай, милая. – Габриель опустил свой тяжелый взгляд на мои затвердевшие соски, выступающие из-под ткани свитера. – Своим промедлением ты заставляешь мой член разрываться от нетерпения. Это весьма неприятно. А когда мне неприятно, я делаю неприятно другим, и тогда мне становится чуточку легче.

«Хладнокровный садист!» – хотела бы я выпалить ему в лицо, но после таких слов, я уверена, меня ждала бы пощечина или что похуже, поэтому я молча расстегнула пуговицу на джинсах, опустила собачку на молнии, перевела дыхание и решительно стащила джинсы вниз, оставшись в одних трусиках и свитере под внимательным взором тысячелетнего демона.

Габриель слегка склонил голову.

– И вот мы наконец-то добрались до самого главного. – Он широко улыбнулся, продемонстрировав ужасающей длины и остроты клыки. – До самого интересного и сокровенного. Этот твой вязаный свитер и трусики очень миленькие, но я придерживаюсь нерушимого мнения – ничто не красит женщину сильнее, чем ее нагота. Снимай все.

Я закрыла глаза, представляя, что нахожусь в комнате одна, взялась за край свитера и медленно потянула его вверх, оголяя кожу миллиметр за миллиметром, пока оголять уже было нечего. Сняв свитер через голову, я бросила его к джинсам и прикрыла грудь руками, словно это могло меня как-то спасти.

Габриель ничего не сказал. Я стояла неподвижно около минуты, закрыв глаза, а он все это время просто молчал. Я даже дыхание перестала его слышать, будто он ушел. И это смутило меня еще сильнее. В итоге я все же приоткрыла глаза. Габриель по-прежнему стоял у стены… все такой же возбужденный и до крайности напряженный. Его взгляд жадно скользил по моему телу. Наверное, все женщины хотят, чтобы мужчины смотрели на них именно ТАК. Но никто на свете не захотел бы, чтобы ТАК на него посмотрел Габриель, потому что за вожделеющим взглядом следует продолжение. А для Габриеля страсть, жестокость и боль не имеют четких границ. Его возбуждает и то и другое в равной степени, как и многих других демонов.

– Габриель? – нерешительно позвала я слабым голосом, когда молчание между нами уж слишком затянулось и стало меня нервировать. Прошло минут семь, если не больше, а я все стояла, сжавшись от холода и мерзкого чувства на душе, пока Габриель просто любовался моим телом, как произведением искусства в музее.

– Ты прекрасна, Рейчел, – наконец произнес он. И его глаза еще больше потемнели, и чернота вокруг них начала стремительно распространяться по всему лицу и ползти вниз по шее, меняя цвет кожи на темно серый, почти черный. – Твоя фигура. Твое лицо. Твой взгляд. И даже твои движения. Они бесподобны. Все в тебе привлекает мое внимание и удерживает его. Сложно оторваться. На тебя хочется смотреть бесконечно.

Я поморщилась.

– Так считают только демоны.

Габриель покачал головой.

– Иначе считают лишь глупцы.

– Мое тело пестрит шрамами и ожогами. Это отталкивает всех людей, если ты не в курсе, не только глупцов.

Габриель оценивающе посмотрел на мою обожженную часть лица, затем на живот, который украшал длинный белый шрам от груди до самого пупка, оставленный Шайди, после перевел взгляд на правую ладонь, которую сам же и проткнул насквозь ножом для вскрытия писем несколько лет назад, мельком глянул на ожог на бедре, на предплечье и на запястье, после чего заглянул мне в глаза и сказал:

– Это история, Рейчел. Твоя история. Шрамы делают тебя особенной и напоминают о том, что ты пережила. Меня греет мысль, что все это, – он обвел рукой мое тело, – принадлежит исключительно мне. Ты очаровательна. Пожалуй, я не буду тебя больше мучить и помогу раздеться до конца.

Он оказался рядом быстрее, чем я успела моргнуть, и легким движением руки сорвал с меня трусики, обнажая полностью. Его пальцы проникли в запретную зону и коснулись того, чего не имели права касаться. Меня будто током прошибло. Я отшатнулась назад так резко, всеми силами стремясь отдалиться, что забыла про кровать, споткнулась об нее и упала на мягкое покрывало. Габриель рассмеялся.

– Я польщен, что тебе не терпится поскорее лечь под меня, но прости, – издевательская насмешка исказила его почерневшие губы, – для начала мне тоже придется раздеться. Столько одежды рвется на демонах, если ее вовремя не снять, ты даже не представляешь.

Я притянула одеяло к груди, скрывая свою наготу. Габриель хмыкнул, но возражать не стал. Он отвернулся от меня, чтобы снять сапоги, сбросить камзол, рубашку и штаны. Когда он повернулся обратно, на нем уже абсолютно ничего не было, и я смогла воочию убедиться, насколько сильно он возбужден.

– Нравится? – Габриель заметил, куда я смотрю.

Я мигом отвела взгляд.

– Нет.

– Будем считать, что я этого не слышал.

В следующее мгновение мой мир перевернулся. Покрывало оказалось на полу, а я – лежащей на животе под мощным телом тысячелетнего хищника. Пульсирующий член уперся в мои ягодицы, раздвигая их. И слезы все же потекли по щекам.

– Не дергайся так, – Габриель провел ладонями вдоль моего тела, оставляя на коже белые полосы от заостренных ногтей, – твое сопротивление будит во мне зверя.

Я неподвижно замерла, ощущая биение его сердца и неровное дыхание.

– Ты и есть зверь, – проговорила сквозь зубы.

Габриель склонился к моему уху.

– Ты становишься такой неуважительной, когда злишься, – шепнул он жарко, прикусывая мочку уха. – Мне это даже нравится. Надоели заискивания.

Я резко втянула носом воздух, едва его холодные пальцы проникли между моих ног, как бы сильно я их ни сжимала. Отвратительное чувство полной беспомощности захлестнуло с головой, и я начала в нем задыхаться.

– М-м-м. – Габриель потерся носом о мою шею. – Ты такая мягкая внутри, такая приятная. Как же тяжело не поддаться искушению…

К горлу подступила тошнота.

– Я ненавижу тебя, – слова, полные горечи, сорвались с моих дрожащих губ, – ненавижу…

Габриель поцокал языком.

– Я не люблю, когда ты так говоришь.

– Когда я говорю правду?!

– Нет, когда ты говоришь о глупых чувствах. Впрочем, если ты хочешь ненависти, то я не против – получай ее.

И сотни острых клыков вонзились в мое плечо, безжалостно разрывая кожу. Габриель зарычал от наслаждения, ощутив кровь на своем языке, а я закричала от ужасной боли. Она зародилась в плече и волнами разошлась по всему телу.

– Как же я скучал, – пробормотал Габриель, слизывая кровь. Рана мигом затянулась под действием его слюны, кровь перестала сочиться, но боль не ушла. – Не думал, что я вообще могу так сильно по кому-то скучать…

Новый укус обжег шею, как раскаленное железо. Я вцепилась пальцами в простыню, скомкивая ее, переживая новую волну мучений. Наверное, я даже была рада боли, ведь она отвлекала меня от того, что Габриель творил с моим телом. Его пальцы по-прежнему скользили между моих ног, проникали внутрь, вызывали желание кричать и извиваться, делать все возможное, чтобы это наконец-то прекратилось. Но я точно знала, что не прекратится. Часть меня хотела умереть, чтобы больше никогда не ощущать ничего подобного, но другая часть продолжала бороться, несмотря ни на что.

– Вот так. – Габриель провел холодным языком по открытой ране, и на шее остался лишь воспаленный заживающий рубец. – Нам некуда торопиться.

Я глухо застонала, утыкаясь лицом в намокшую от горячей крови простыню.

Габриель нежно поцеловал меня в макушку, мимолетно прикоснулся губами к основанию шеи и плотнее прижался своим телом к моему. Толстый член запульсировал, коснувшись головкой моей промежности. Я испуганно сжалась, но Габриель лишь потерся членом между складочек, к которым никто и никогда не прикасался, кроме него, но дальше заходить не стал. Все же сила моей крови была для него на первом месте.

– Устраивайся поудобней, Рейчел. – Его шепот вызвал у меня желание завопить от ужаса. В нем было слишком много сладкого предвкушения. – Эта ночь обещает быть долгой. Я столько всего хочу с тобой сделать…