Медиум идет по следу

Часть 1: Невидимое зло

Что жизнь? Ты смерть.

Что смерть? Ты сон.

Что сон? Ты жизнь…

Сколько я помнила обеденный зал, - а помнила я его с трехлетнего возраста, - он всегда был декорирован в оттенках слоновой кости. Огромный овальный стол, тяжелые стулья с резными спинками – «сливочный» гарнитур в этих стенах смотрелся идеально, как и люстра с миллионом подвесок из хрусталя, добытого на Неверийском кряже.

Бабушка, Беата Кевинс, герцогиня Воральберг, владелица этих земель, любила простор, а посему не терпела все, что его ограничивает. Занавески, например. Она бы и стены снесла, жила бы в одном огромном помещении, если бы не императорский указ, который запрещал внутреннюю и внешнюю переделку зданий и сооружений, возведенных триста лет назад и ранее.

Восседая во главе стола, в платье цвета чуть темнее слоновой кости, в тиаре из желтых и белых бриллиантов, ослепительно сияющих под светом люстры, бабушка раздавала гостям улыбки направо и налево с таким царственным видом, будто была самой Астрид, супругой нашего императора Кристиана.

Бабулю я обожала. Обожала с того момента, когда она при первом знакомстве сказала: «Подойди сюда, маленькое недоразумение своих родителей, я взгляну на тебя поближе». И когда я сердито ответила: «Я не додаразумение, я – Эвелинн Абигайл Торч из рода Кевинс» - она рассмеялась, подошла сама и крепко обняла меня.

С тех пор все летние месяцы я проводила здесь, в отрогах Неверийского кряжа. Здесь научилась читать, ориентироваться по звездам, ездить верхом, стрелять из арбалета, метать ножи и массе других полезных вещей, которые мама, как и отчим, считали неподобающими. Но, увы, покуда бабуля была жива, она являлась единственной и полновластной хозяйкой огромного состояния, принадлежащего моему прапрапрадедушке и преумноженного его потомками. И если мама с отчимом хотели шикарной жизни, - а они ее хотели! – им следовало потакать ей во всем.

Я пошла характером в отца, так говорила мама. Подтвердить или опровергнуть ее слова я не могла, поскольку его не знала. Он погиб, когда я была маленькой. Одно я знала точно – характер мне достался не материнский. Я была свободолюбива – мама считала меня капризной, я с ранних лет имела свой взгляд на вещи – мама говорила, что я экзальтированна, в шесть у меня проявились способности к магии, и мама впервые заметила с ноткой грусти: «Надеюсь, это талант твоего отца передался тебе». Она и тут ошиблась...

О папе она почти не рассказывала. Я знала, что Аврелий Торч был боевым магом и погиб во время несения службы. Мама так и говорила «несение службы», будто это был золотой крест, невыносимо тяжелый, но полный величия.

Позже от бабули я узнала подробности, которых жаждала. В десять лет у сына сапожника и прачки неожиданно проявился мощный магический дар. Местный волшебник взял ребенка к себе помощником, но быстро понял, что маленький Авви может достичь большего. И с благоволения бабушки отправил его учиться в столичный университет.

Карьера Аврелия Торча была стремительной. Очень быстро он стал главой боевой группы, а затем был принят при дворе. Именно там он и познакомился с моей мамой, тогда молоденькой фрейлиной императрицы.

Я всегда удивлялась, как они с мамой – такие разные! – смогли ужиться вместе и даже зачать меня. Бабуля говорила, что тоже поражалась тому, как они счастливы вместе, но… Когда отец погиб, счастье кончилось.

- Эвелинн, - услышала я и оторвалась от воспоминаний, которые накатывали каждый раз, когда я приезжала сюда погостить.

- Да, бабушка, - дрогнула ресницами я. – Ты что-то сказала?

- Ты совсем не слушала, - укорила она.

- Ах, молодости свойственно витать в облаках! – воскликнул румяный лысый толстяк, сидящий справа от меня – граф Ревин. – Мой мальчик тоже все время в своих мыслях. Все думает о чем-то, думает… Не правда ли, дитя мое?

Сидящий напротив него долговязый молодой человек с таким выражением лица, как будто он только что наступил в навоз, бросил на отца яростный взгляд. Ну надо же, Рори, оказывается, свойственны яркие чувства!

Сына графа, этого самого виконта Рори Ревина, я терпеть не могла. Он всегда смотрел на меня свысока, и я никак не могла понять, почему. Но однажды он проговорился, назвав меня «мастеровым отродьем» в разговоре, которому я стала невольной свидетельницей, о чем он, естественно, не знал. Из чего я сделала вывод, что история моего рождения ему известна.

- Папа, думать свойственно мыслящим существам, к коим я себя отношу… - высокомерно ответил виконт.

Фраза явно была не закончена, и подразумевала, что других мыслящих существ за этим столом нет.

- В последнем журнале «Удивительное рядом» я читала, что свиньи умеют распознавать цифры и считают до десяти, - мило улыбнулась я и кивнула лакею, чтобы подлил вина в мой бокал из кармодонского стекла. – А еще они прекрасно разбираются в людях… Интересно, свойственно ли этим существам мыслить?

- Что вы говорите! – изумился граф. Человек он был простой и в ораторском искусстве неискушенный. – Вот бы никогда не подумал…

- Наука не стоит на месте, особенно в столице, милый граф, - усмехнулся личный доктор бабушки – Карл Карвер. – Расскажите нам, как обстоят дела с этими вопиющими случаями на ваших землях?

- Вы про обесчещенных девушек? – оживился еще один гость – маркиз Саймон Кендрик. Высокий, мускулистый, седовласый – он был заядлым охотником и прекрасно сохранился к своим пятидесяти годам. – Только вчера слуги обсуждали…

Краем глаза я наблюдала за виконтом. В ответ на мою реплику он густо покраснел. Гримаса гнева исказила его лицо, но лишь на мгновение. Спустя пару секунд он снова был спокоен и словно заторможен, однако всплеск эмоций от меня не скрылся. Тяжело живется бедному Рори с таким темпераментом в провинции, славящейся искренними людьми и простыми нравами.

- Увы, пока никаких новостей, - развел руками Ревин. – После того, как ко мне пришли старосты деревень с жалобами на непотребство, пришлось написать в столицу, и оттуда прислали дознавателя. Он, в основном, ест и пьет за мой счет да пристает к служанкам. Правда, посетил тех девушек, которые утверждают, что их… э-э-э… обесчестили.

- Что-нибудь разнюхал? – с интересом спросил маркиз.

- Что это вы о нем, как об охотничьей собаке? – хмыкнула бабуля.

- Так ищейка-же, - не смутился Кендрик. – Работа у него такая – разнюхивать.

- Сказал, что девы опечалены и, похоже, это искренне, - ответил граф, - и что вызывать его надо было сразу после первого случая, а не через две недели после последнего. Доказательств, кроме слов потерпевших, нет. Поэтому он настаивает на проведении медицинского освидетельствования, коли снова случится такая неприятность, дабы доказать, что нечто действительно их… в них проникло.

- Я сейчас упаду в обморок от ваших эпитетов, - строго заметила бабуля, совершенно не собираясь падать в обморок, - так что выбирайте выражения. Одно ясно – это следует немедленно прекратить! Что бы это там ни было.

- А если это демон? – вдруг спросил виконт, который все это время казался спящим. – Демон-невидимка. Во всех книгах про демонов написано, что они предпочитают девственниц.

- Боже, Рори, в нашей библиотеке есть такие книги? – ужаснулся его отец.

Бабуля посмотрела на меня.

- Что скажешь, Эвелинн? Ты лучше всех здесь собравшихся знакома с потусторонними силами.

Я пожала плечами.

- Демоны существуют только во второсортных книгах, бабушка. Наукой их существование не доказано, в отличие от призраков и привидений.

И снова заметила, какой полный ненависти взгляд метнул в меня виконт Ревин.

- А существование оборотней доказано? – с любопытством спросил Кендрик.

- О них упоминается в немногих сохранившихся до наших дней норрофиндских летописях, - сообщила я. – Однако правда это или вымысел, сказать сложно.

- А представляете, маркиз, в один из ваших капканов однажды попадется оборотень? – хохотнул Ревин. – Вот вы, наверное, удивитесь.

- Я его прикончу, - не моргнув глазом заявил маркиз, – как только он начнет оборачиваться. Незачем монстрам ходить по нашей земле!

- Так уж и монстрам? – лукаво улыбнулась бабуля. – А если они были белые и пушистые? Такие, знаете, зайки.

- Зайки-оборотни? – возмутился Кендрик, и все за столом засмеялись из-за его недоуменного выражения лица.

- У меня к вам огромная просьба, Эвелинн, - отсмеявшись, сказал граф Ревин. – Поговорите с этим столичным дознавателем… Его зовут Дарч, Демьен Дарч. Возможно, он не откажется от вашей помощи.

- И чем же я смогу помочь? – изумилась я. – Поприсутствую при… э-э-э… медицинском освидетельствовании?

- Боже упаси! – вскинул ладони граф и бросил опасливый взгляд на бабушку. – Ее Светлость убьет меня, если вам придется видеть такое…

Бабуля многозначительно посмотрела на серебряную вилку, которую держала в руке.

- Просто поговорите с ним, ладно? – взмолился Ревин. – Вдруг вы подтолкнете его к действию? Хотя бы ради ваших прекрасных глаз!

- Ну если только ради глаз, - томно улыбнулась я и поднялась. – Прошу меня простить, господа, уже почти полночь, а я устала с дороги. Бабушка, ты позволишь?

- Конечно, дорогая, иди, - царственно кивнула бабуля. – Доброй ночи.

- Доброй ночи.

Я покинула зал через двери, ведущие в сад. Несколько мгновений постояла на мраморных ступенях, сбегавших вниз. Зной спал, оставив легкий аромат солнца, прогретой земли и травы. Вечерний ветер слабо дул с запада – с гор, и несмотря на слабость был полон свежести.

Пока я шла до башни, полностью отданной бабушкой в мое распоряжение, под ногами похрустывал гравий. Звук был приятным и привычным. Сколько раз я ходила по этим дорожкам, обутая сначала в яркие детские ботиночки, а затем в изящные туфли, украшенные вышивкой или, как сейчас, драгоценными камнями? Иногда жизнь представлялась мне лабиринтом запутанных дорожек, усыпанных гравием, в котором мгновения человеческого существования отсчитывались хрустом камешков под ногами.

Из темноты вынырнула долговязая фигура и бесшумно пошла рядом.

- Какие новости? – спросила я Бреннона Расмуса, своего друга детства и секретаря.

- Пока ты ужинала, я посетил покои доктора Карвера и взял кое-что.

- Надеюсь, пропажа не будет замечена? – подняла брови я.

- Обижаешь, лисенок, - фыркнул Бреннон, и даже не глядя на его симпатичное веснушчатое лицо я увидела лукавую улыбку – улыбку бывшего городского воришки.

- Тебе удалось перевязать раны? – спросила я.

Улыбка улетучилась.

- К сожалению, нет. Он не дает дотронуться до себя. Намордник был бы подходящим решением. Может быть, поискать его у маркиза Кендрика?

- Обойдемся без намордника, - сказала я и решительно толкнула двери, ведущие в башню.

Глава 2

Верхнюю комнату башни, куда я направлялась, заполнял хлам, позабытый много лет назад. Таких помещений было полно в старинных замках. В них, как правило, хранили мебель и вышедшие из моды предметы роскоши, старые вещи, среди которых вполне можно было обнаружить древний магический свиток, карту сокровищ или могущественный артефакт прошлого.

Едва переступив порог, я наткнулась на яростный взгляд глаз, жутковато горевших зеленым пламенем во тьме.

Бабуля периодически собиралась навести в кладовой порядок, но откладывала, поскольку я это помещение не использовала. Слуги сюда тоже не заходили, они вообще старалась держаться от башни подальше, особенно тогда, когда я гостила в замке. Сейчас это было как нельзя кстати.

Глаза моргнули.

Цепь звякнула.

- Мне нужно осмотреть раны и обработать их, - сказала я. – Я могу сделать это и без твоего желания, просто погрузив тебя в сон или… надев намордник. Выбирай!

- Ты что это делаешь? – изумленно спросил из-за моей спины Бреннон.

- Говорю с ним, - пожала я плечами. – Сомневаюсь, что это сработает, но почему бы не попробовать. С призраками же у меня получается?

- Так то призраки, а здесь зверье дурное!

Притаившееся в темноте существо с горящими глазами рыкнуло. В рыке слышалось возмущение.

- Выбирай, - повторила я.

- Подожди пару минут, я сбегаю за вилами, - предостерег секретарь.

- Я его лечить собралась, а ты за вилами? – возмутилась я.

- Беда с тобой, Линн, - вздохнул Брен и шагнул вперед, чтобы успеть задвинуть меня себе за спину, если зверь решит броситься.

На миг я вспомнила, как рыжий оборванец прикрыл собой заплаканную девчонку, которая выглядела загнанным в угол зверьком.

Сейчас в углу был не зверек, а самый настоящий зверь.

Я раскрыла ладонь. С нее взлетел и повис под потолком рой ярких искр, и в помещении стало светло как днем. Напротив меня, прикованный цепью к кольцу в стене, лежал на полу здоровенный волк с побуревшей от крови шкурой. Рядом стояла миска, воды в которой почти не осталось.

- Ты попил? – восхитилась я. – Ай, молодец! Ну просто хороший мальчик!

Волк наблюдал за мной, сощурив зеленые глазищи. Животное ослабело от потери крови, однако я не сомневалась, что на один бросок оно точно способно.

Я сделала еще шаг, достала из висевшей на боку сумки флакон с заживляющим зельем и широкий бинт. Осторожно протянула волку. Почему-то мне казалось, он – умный зверь. Хотя и попал, как последний дурак, в капкан маркиза Кендрика.

Волк шевельнул носом, принюхиваясь.

- Нужно взглянуть на твою лапу, - негромко пояснила я. Так говорила бы с больным ребенком – тихо, спокойно, убедительно. Правда, дети не могли оттяпать мне руку по локоть. А этот, судя по размеру зубов, мог. – И на раны от стрел. У тебя продолжает идти кровь. Ты медленно умираешь. Я хочу помочь.

Волк мигнул и… отвернулся.

- Надеюсь, это «да», - пробормотал Бреннон, когда я опустилась на колени рядом со зверем, сняла сумку и положила рядом.

Волчья шерсть была очень густой, но набрякла кровью и слиплась.

- Брен, мне понадобятся ножницы…

- Но…

- Иди!

- Хорошо-хорошо.

Он ушел, а я осталась наедине со зверем.

- Я могу случайно сделать тебе больно, - предупредила я, - поэтому постарайся меня не съесть.

Волк недовольно шевельнулся, будто хотел сказать: «Делай уже, что должна, и не заговаривай мне зубы».

Такие заговоришь, пожалуй…

Очень осторожно я нащупала его заднюю лапу, не ту, за которую он был прикован к стене, и потянула к себе. Зубья капкана порвали в клочья мышцы, но, слава богу, не повредили ни кость, ни сухожилие.

Отвинтив крышку флакона, полила рану, смывая кровь и грязь. Затем достала баночку с порошком, присыпала поврежденную плоть и прошептала заклинание. На мгновенье порошок вспыхнул. Волк дернулся и зарычал. Я машинально положила ладонь ему на загривок, успокаивая.

Зверь повернул голову и так посмотрел на меня, что руку я тут же отдернула.

- Зато лапа болеть не будет, - пробормотала я, чувствуя, как на затылке волосы приподнялись от страха. – Сейчас забинтую и займусь другими ранами. Терпи.

Зверь издал странный звук, будто хмыкнул. И снова отвернулся.

Бреннон принес ножницы. Вдвоем мы выстригли шерсть вокруг остальных ран, которых оказалось четыре.

- Бедняга, - сказал секретарь, подавая мне очередной флакон, - он убегал и получал стрелу за стрелой. Слабел и бежал дальше.

- Маркиз охотится со своей сворой, - вздохнула я. Наложив последнюю повязку полюбовалась делом рук своих и поднялась. – Думаю, зверь и в капкан попал, потому что уже был почти без сознания от боли и кровопотери, но продолжал бежать. Странно, что собаки сбились со следа и не прикончили его.

- Или ему повезло, или он слишком умен, - кивнул Бреннон. – К сожалению, мы этого никогда не узнаем.

Я собиралась ответить, как вдруг из стены выглянула немолодая прозрачная леди и поинтересовалась:

- Вы спать вообще собираетесь? Ночь на дворе, а вы все бубните!

На леди был огромный чепец, из-под которого торчали трогательные кудряшки. В небольшом лице все было симпатично, кроме глаз без зрачков и радужек. Впрочем, бельма смотрели доброжелательно.

- Да, тетя Агата, прости, мы уже закончили, - сказала я, бросив на нее короткий взгляд. – Как думаешь, он выздоровеет?

Бреннон покосился на пустую для него стену, с которой я разговаривала.

Моя двоюродная прапрабабушка, а точнее, ее призрак, выплыла из камня и подлетела к волку. Тот лежал спокойно.

- Зверь слаб телом, но силен духом, - заметило привидение, деловито поправляя на шее обрывок веревки. Той самой, на которой повесилась настоящая прапрабабушка, не выдержав регулярных измен весельчака-мужа. – Отличная шкура, твой прапрадед был бы счастлив украсить ею кабинет.

- Может быть, ты и права, - ответила я, - шкура, действительно, отличная. Но я не собираюсь вешать ее на стену. Дам ему отлежаться и отпущу. В следующий раз будет держаться подальше от маркиза, его своры и капканов.

- У Кендрика много капканов, - фыркнула тетя, - его брат Седрик говорил мне, что Кендрик с детства помешан на охоте. И дня не проходит без того, чтобы он не поставил новый капкан в своих угодьях.

- Ненавижу охоту, - серьезно ответила я. – Могу понять противоборство человека со зверем, один на один, но капканы и ловушки? Никогда! Передай, пожалуйста, господину Седрику привет от меня, если увидишь.

- Передам в полнолуние, - согласно кивнула бабушка, которая выглядела так моложаво, что я предпочитала называть ее «тетей». – Представляешь, он пригласил меня прогуляться с ним по саду под луной!

- Вот и отлично, - улыбнулась я.

Призраки, привязанные к месту своей гибели, или, как их называли в соответствующих книгах - «духи дома», покидали место «заключения» только раз в месяц, в полнолуние. Именно тогда Луна делала их связь с домом настолько слабой, что они могли побывать там, где захотят, пока ее свет не ослабел.

- Линн… - вдруг с тревогой произнес Бреннон.

Лежащий у моих ног зверь страшно зарычал и выгнулся дугой.

- Ой! – взвизгнула тетя и исчезла.

А я на мгновенье выпала из реальности – уверяю вас, визг привидения действует убийственно даже на медиума.

- Линн, отойди в сторону! – воскликнул Бреннон.

Я еще плохо соображала, когда зверь бросился. Но Брен был начеку и оттащил меня назад.

От неожиданности я потеряла контроль над магическими светляками, и они погасли. Мы остались в кромешной темноте, а на этаже под нами старинные часы пробили полночь.

- Как ты думаешь, цепь выдержала? – дрожащим голосом спросила я и почувствовала, как горячая ладонь Бреннона сжала мою.

- Цепь выдержала, - вдруг ответил совершенно незнакомый голос. – Уберите ее к чертовой матери!

- Только не кричи, - попросил Брен, нервно дыша мне в ухо, - а то я тоже…

- А… кто это сказал? – пискнула я.

Кричать я, конечно, не собиралась. Страх покинул меня с тех самых пор, как я поняла, что вижу призраков и могу с ними общаться, но, увы, ничего не могу с этим поделать. Но сейчас, в темноте тесного помещения, в башне, где не было других слуг, чтобы подоспеть на помощь, мне стало не по себе. Даже присутствие Бреннона не придавало мужества.

Я махнула свободной рукой, той, в которую Брен не вцепился своими пальцами-клещами, и светляки неуверенно поднялись к потолку, стараясь держаться ближе друг к другу. Им тоже было тревожно.

Неяркий свет залил кладовую.

- Твою ж мать, а это еще кто? – изумился Бреннон. – Лисенок, ты его знаешь?

Глава 3

В немом изумлении я смотрела на обнаженного мужчину, который лежал на полу, прикованный за ногу к стене. Он был высокий, худощавый и белокожий, будто никогда не выходил на солнце. Лицо закрывала грива давно не стриженных темных волос. Из его горла рвалось тяжелое дыхание, и кровь сочилась из… перевязанных ран.

- Норрофиндский оборотень? – восхитилась тетя Агата, с опаской выглядывая из стены, прямо над тем местом, где в камень было вбито кольцо, держащее цепь. – А я-то всегда считала, что это выдумки!

- Вы… оборотень? – запнувшись, спросила я незнакомца.

- Чушь собачья, - пробормотал Бреннон. – Не может быть!

Мужчина поднял голову и уставился на меня с таким выражением, что мне тут же захотелось покинуть кладовую и забыть эту ночь до конца своих дней. Его глаза все еще светились в темноте.

- Можно сказать и так, - наконец, ответил он и криво усмехнулся. – Во всяком случае… я бы так и подумал, доведись мне наблюдать подобный… спектакль.

Он говорил с трудом, как человек, которому пришлось долго молчать. Слишком долго.

- Как я сюда попал? – между тем, продолжал незнакомец. – Я помню, за мной гнались собаки, потом боль…

- Вы попали в капкан, - опередил меня Бреннон. – Мы нашли вас по дороге в замок, истекающим кровью. Тайно привезли сюда и перевязали раны. А вы решили нас сожрать!

- Я бросился на вас? – покачал головой мужчина. – Прошу меня простить, так бывает во время оборота. Я не хотел обидеть тех, кто пытался мне помочь.

Решительно выдернув пальцы из ладони Бреннона, я шагнула к нему.

- Мне придется повторно вас перевязать, потому что ваши раны опять кровоточат. Даете слово, что не причините вреда ни мне, ни моему другу?

Во взгляде незнакомца мелькнула насмешка.

- Даю, - ответил он, - а вы дайте мне что-нибудь из одежды и снимите проклятую цепь!

- Вот цепь я бы оставил, - прошептал Брен, однако незнакомец услышал.

Его верхняя губа приподнялась, обнажая прекрасные белые зубы.

- Я же дал слово! – зарычал он. – Тебе этого мало, рыжий?

- Стоп! – воскликнула я. – Брен, раздобудь штаны.

- Но…

- Бреннон!

- Ну хорошо, но ты чокнутая!

- Марш отсюда!

Он вышел, ругаясь почем свет стоит, а я осталась наедине со зверем. Точнее, с человеком, который только что им был.

- Как вас зовут, моя прекрасная спасительница? – произнес он.

- Эвелинн Абигайл Торч, - не задумываясь, представилась я. – Вы находитесь в поместье герцогини Воральберг, моей бабушки.

- Далековато меня занесло, - качнул головой незнакомец, и его кудрявая грива замела по полу.

- Как мне вас называть? – спросила я.

- Цепь снимите, - сверкнул он глазами, цвет которых я никак не могла разобрать в темноте.

- Вернется Бреннон, сниму, - миролюбиво пообещала я. – Я, может, и чокнутая, но не дура.

Мужчина неожиданно засмеялся.

- Можете называть меня Бродягой, другого имени предложить не могу.

- Это не имя, это кличка, - возмутилась я. – Я мало что знаю об оборотнях, но сейчас вижу перед собой человека, а не собаку, которую можно так назвать.

- Ваша горячность делает вам честь, - блеснул зубами в улыбке незнакомец, а я неожиданно смутилась.

Моя «горячность» чаще всего вызывала порицание у всех родных, кроме бабушки.

- Повернитесь на спину, я заново вас перевяжу, - попросила я.

- Штаны, - продолжал улыбаться этот негодяй, - если мне принесут хотя бы штаны, я сделаю для вас что угодно!

- Вот это совсем ни к чему! – раздался возмущенный голос Бреннона и какая-то тряпка полетела прямо в незнакомца. – Держите свои штаны.

- Цепь, - жутковато блеснул глазами незнакомец. – Вы обещали.

- Сними цепь, - буркнула я помощнику и шагнула в сторону, чтобы дать ему дорогу.

Бреннон колебался лишь мгновение, однако незнакомец заметил.

- Я не ем прекрасных целительниц и их друзей, - сообщил он. – Во всяком случае, я такого не припомню.

- Это, конечно, меняет дело! – фыркнул Брен и направился к нему, чтобы разомкнуть цепь.

Она со звоном упала на каменный пол, а я в очередной раз порадовалась тому, что слуги предпочитают обходить башню стороной.

- Может быть, вы отвернетесь, леди Эвелинн? – спросил мужчина, а я сообразила, что все еще гуляю взглядом по его обнаженному торсу.

Вспыхнув, я отвернулась и даже светляков погасила. Надеюсь, он ничего не заметил.

- У него хорошая фигура, - услышала я голос тети, - немного откормить и будет глаз не отвести!

Просто отлично, что призраков в этой комнате не слышит никто, кроме меня!

- Я готов к процедурам, - сообщил незнакомец. – Штаны, конечно, коротковаты, но основное прикрывают.

Светляки возмущенно взмыли к потолку.

Незнакомец стоял, держась за стену. Штаны ему, действительно, были коротки, поскольку принадлежали Бреннону, который оказался на полголовы ниже. Сейчас я разглядела мужчину лучше, чем когда он лежал. Он был сухощав, но не худ. Широкие плечи, узкие бедра, сильные руки и ноги – фигура воина, но никак не бродяги.

Мужчина попробовал сделать шаг, но раненая нога подвела, и он рухнул бы, если бы не Бреннон, успевший подхватить его и опустить на пол.

- Вы так торопитесь нас покинуть? – насмешливо спросил мой помощник, распрямляясь. – Что-то мне подсказывает, что собираться в дорогу вам еще рано.

- К сожалению, ты прав, рыжий, - сквозь стиснутые зубы процедил незнакомец – было видно, что рана причиняет ему сильную боль. Боюсь, мне придется какое-то время побыть здесь, - посмотрев на меня, добавил он. – Раны затянутся быстро. Но не мгновенно!

Я кивнула. Во-первых, я и так планировала оставить его в башне до полного выздоровления. Во-вторых, неуемное любопытство, которое было одной из основных составляющих моей натуры, уже проснулось. Я тоже слышала о норрофиндских оборотнях. Но, как и тетушка Агата, думала, что это всего лишь старинные байки.

- Оставайтесь, - согласилась я. – Я приехала в гости к бабушке на пару недель. Этого хватит, чтобы прийти в себя?

- Хватит и пары дней, - пожал плечами незнакомец. – Сон и еда – все, что мне нужно.

И он выжидательно уставился на меня. В неверном свете магических огней на дне его зрачков таилась какая-то бесовщинка. Будто зверь никуда не делся, а спрятался внутрь человеческого тела, иногда выглядывая наружу. От этого становилось не по себе.

- Могу принести с кухни кусок сырого мяса, - вмешался Бреннон, разбив паузу, натянувшуюся, как струна, между мной и незнакомцем.

- Сейчас лучше запеченный окорок и молоко, - улыбнулся мужчина. – Время сырого мяса еще не наступило.

- Давайте, я заново перевяжу раны, а затем Брен принесет еду, - я подошла к нему и опустилась на колени рядом.

Незнакомец пожал плечами.

- Иди, - не глядя на помощника, приказала я. – Принеси еды.

Он ушел, что-то недовольно ворча себе под нос.

- Так как мне вас все-таки называть? – спросила я, чтобы отвлечь внимание незнакомца от себя, пока буду менять повязки. – Какие имена приняты у норрофиндских оборотней?

- Понятия не имею, - ответил он. – Сейчас у меня нет имени…

Что-то в его голосе заставило меня поднять взгляд от окровавленных бинтов.

Мужчина смотрел в сторону – в темный угол кладовой, куда не достигало сияние светляков. Но мне казалось, он видит нечто совсем другое…

Неожиданно я разозлилась. Не хочет говорить о себе, не надо! Мне ли не знать, что от некоторых вещей лучше держать подальше свой пытливый ум?

Больше не говоря ни слова, я повторно насыпала в раны кровоостанавливающий порошок, поменяла повязки. И собиралась вставать, однако он удержал меня за руку.

- Я уже говорил вам «спасибо», Эвелинн Абигайл Торч? – тихо спросил он.

На мгновенье жар его пальцев всполошил мое сердце… Но я вовремя вспомнила кое-кого. Это воспоминание прочно удерживало меня от романтических порывов.

- Вы только что сказали, - холодно улыбнулась я. – Не стоит благодарности!

- Медведя вы бы тоже спасали? – иронично поинтересовался он.

Я вырвала руку и встала.

- А вот и ужин! – провозгласил так вовремя вернувшийся Бреннон, внося в кладовую большую тарелку с остатками жаркого и кувшин с молоком. – Или это ранний завтрак?

- А сколько времени? – вопросом на вопрос ответил незнакомец.

В его взгляде промелькнуло беспокойство.

- Около двух, - мой помощник поставил еду перед ним. – Наверное, надо соорудить вам лежбище. Сейчас поищу здесь что-нибудь подходящее. Линн, можешь посветить над теми завалами мебели?

- Тебе, рыжий, тоже спасибо, - улыбнулся незнакомец и принялся за еду.

- Да ладно, - махнул рукой Бреннон. – Приятного аппетита!

Чтобы не смущать мужчину своим присутствием, я пошла вместе с помощником в дальний угол кладовой. Вдвоем мы откопали старый матрас и два ковра, таких древних, что на них были изображены традиционные кармодонские мотивы. Впрочем, моль до них не добралась и даже плесенью не пахло.

Бреннон отнес матрас к незнакомцу, накрыл двумя коврами, сходил вниз и вернулся с чистым постельным бельем.

Пока он хлопотал, я с ностальгией разглядывала старинные сундуки, стоящие вдоль стен. Ребенком я обожала их потрошить, но, к сожалению, не нашла ни несметных сокровищ, ни могущественных артефактов прошлого.

- Лисенок, - вдруг шепотом позвал Бреннон, - иди, посмотри.

Я тихонько вышла из-за мебельных завалов и застыла.

Незнакомец крепко спал, раскинувшись на самодельной постели. Сейчас он был похож на человека больше, чем за все время нашего знакомства. Зверь больше не беспокоил его.

- Умаялся, бедолага, - умилился Брен, разглядывая его.

- Ты же с ним чуть не подрался? – удивилась я.

Он наклонился за опустевшей посудой и глухо сказал:

- Ненавижу, когда кого-то загоняют…

- А если бы он был медведем? – вспомнив слова незнакомца, спросила я. – Что бы мы с тобой тогда делали?

- Придумали бы что-нибудь, - рассмеялся мой помощник. – Нам не впервой, правда?

- Правда, - улыбнулась я в ответ. – Пойдем спать. Это был долгий день.

Глава 4

Но поспать мне не удалось. Едва я сомкнула веки, как меня разбудил какой-то шум. Открыв глаза, я с изумлением уставилась на оборотня в коротких штанах, позади которого стоял Бреннон в одном исподнем, держа у его горла кинжал. Картина для моих покоев была не просто непривычная, а прямо вопиюще бесстыдная.

- Что… что здесь происходит?.. – изумленно воскликнула я, прикрывая одеялом совершенно пристойную ночную сорочку.

- Его время подходит… - шепнул из темноты пугающий голос Агаты. – Берегись!

- Уже почти шесть утра, - хрипло произнес мужчина.

- Это не повод заявляться в спальню к леди! – воскликнул взбешенный Бреннон.

Незнакомец пожал плечами.

- Я не хочу причинить вам вред, но, если ты не отпустишь меня, рыжий, и не позволишь все объяснить, мне придется это сделать, - сказал он.

Его голос звучал… напряженно. Так, будто он боролся с собой, чтобы говорить.

- Убери кинжал, Брен, - приказала я. – А вы сейчас же объясните, что происходит!

- Вам нужно снова надеть на меня цепь, - сообщил он, - потому что в ровно в шесть я стану зверем.

Вспомнился заунывный звон часов, отбивающих полночь. Как раз после того, как они звенели прошлой ночью, волк… превратился в человека!

- Вы можете быть человеком всего шесть часов? – изумился мой помощник, осознав сказанное. – Это очень странно!

- Странно или нет, у вас ровно пять минут, - хмыкнул незнакомец, оттолкнул его руку с кинжалом и пошел к выходу из спальни. – Поторопитесь. И, будьте добры, принесите мне парного мяса, лучше говядины, и еще молока.

Я обратила внимание, что он уже ходит вполне прилично, хотя и припадая на раненую ногу. Но вчера он не мог ходить вообще!

- Делай, что он говорит, Брен, - вздохнула я.

Когда мужчины вышли, встала и направилась в купальню. Да, я не выспалась, но теперь не усну вообще.

Тетя Агата высунулась из раковины, заставив меня расплескать воду от неожиданности, и пропела:

- Как все это романтично, правда, дорогая? Этот оборотень такой привлекательный!

- Вы бы еще из стульчака выглянули… - сердито пробормотала я. – Ваша восторженность совершенно неуместна!

- Ах, у меня так мало событий в жизни, - зашмыгало носом привидение.

- Ну, хорошо, хорошо, - спохватилась я – ей в этом качестве, действительно, приходилось не сладко. – Он хорошо сложен, у него приятные черты лица и отличная шевелюра. Вот только я никак не разгляжу, какого цвета у него глаза.

- Зеленые, - сразу успокоившись, охотно подсказала Агата, - зеленые, как и у того зверя, в которого он оборачивается. Зеленые глаза у мужчины – такая редкость! Тем более такого глубокого изумрудного оттенка. Нет, это сплошная романтика, а не мужчина!

- Я пойду завтракать, - не реагируя на провокации, сообщила я.

Вернулась в спальню, одновременно служившую мне гардеробной, и принялась одеваться. Служанки у меня не было. Ни одна из нанятых девушек не задерживалась дольше, чем на три дня. Причину я знала – призраки, которые охотно меня посещали, вызывали у обычных людей ощущение необъяснимой жути и желание бежать прочь, не оглядываясь. Именно поэтому я всегда была изгоем – и в раннем детстве, и в пансионе для девочек из знатных семей имени Святой Альвины-первопрестольницы, куда меня определила мать, когда мне исполнилось девять лет. Люди не задумывались о том, что на самом деле является источником подобных ощущений. И приписывали причину их появления мне. Из-за этого меня боялись или ненавидели. Или и то, и другое.

Я снова увидела заплаканную девочку. Зверька, загнанного в угол сверстницами, которые кидали в нее камни и кричали: «Сдохни, ведьма!» Что и говорить, школьные годы приятными не были.

Выйдя из комнаты, я остановилась у лестницы и прислушалась к звукам сверху. Оттуда раздавалось глухое рычание и звяканье цепи.

Задумчиво постучав пальцем по перилам, я все-таки поднялась по ступенькам. Я говорила себе, что раны незнакомца от оборота могут открыться снова и, возможно, потребуется помощь. Но на самом деле мне было любопытно – он действительно превратился в зверя или соврал, не найдя, чем объяснить пребывание в моей спальне?

Я зашла и замерла под взглядом горящих зеленых глаз серого хищника. Его морда была в крови, а стоящий перед ним тазик - пуст.

- У пациента отличный аппетит, - сообщил Бреннон, появляясь из-за мебельных завалов и неся старинную масляную лампу, - это к выздоровлению.

- Будем надеяться, - кивнула я, удивленно взглянув на лампу.

- Он попросил принести почитать что-нибудь, - пояснил помощник.

- Вот этот? – уточнила я, указав на волка. Тот тут же ощерил здоровенные клыки и зарычал.

- Ночная версия, - усмехнулся Брен. Поставив лампу рядом с волком, сказал ему: - Не опрокинь, серый! Книги принесу попозже.

Я окинула зверя взглядом. Несмотря на утренний оборот, кровотечение не открылось, хотя бинты были сорваны везде, кроме лапы. Более того, раны затянулись молодой розовой кожицей и начали зарастать шерстью. С такой способностью к регенерации ему, действительно, понадобится день-два, ну, может три.

- Теперь ложись и спи, - сказала я, глядя в зеленые глаза. – Еда и сон – лучшие лекарства, помнишь?

Отойдя к стене, волк улегся на лежак и положил морду на лапы.

Мы с Бренноном вышли из кладовой. Помощник достал из кармана старинный ключ и запер комнату, пояснив:

- Чтобы не шлялся, где не нужно.

- Как утром? – пробормотала я, вспомнив давешнее происшествие.

Все-таки тетя Агата была права – незнакомец отлично сложен! Великолепная рельефная мускулатура и никаких излишеств. Такими в учебниках истории рисовали вождей древних племен…

- Какие планы на сегодня? – поинтересовался Брен. – Мне сопровождать тебя?

- Нет, благодарю, - с трудом прогнав из грез мускулистое видение, ответила я. – Здесь я в безопасности, ты же знаешь. Хочу сходить в деревню, пообщаться кое-с-кем. Вот только позавтракаю и поздороваюсь с бабушкой. А ты отдыхай.

По губам Бреннона скользнула улыбка – он явно знал, как провести время отдыха!

В минуты душевного раздрая он до сих пор называл меня «лисенком», как однажды назвал девчонку, которую защитил от преследователей. Но Бреннон Расмус и сам походил на лиса – огненно-рыжий, лохматый, с прищуром, полным лукавства. Его зелено-карие глаза подмечали любую мелочь, будь то незапертое окно или кошелек, небрежно засунутый в чей-то карман. Он мог вскрыть любой замок, используя все, что под руку попадалось: шпильку, ножик, спицу. Он быстро соображал и двигался, а бегал так, что за ним редко кто мог угнаться. И, несмотря на внешне не очень крепкую фигуру, отличался удивительной физической силой. Если честно, я его обожала. Как брата, о котором всегда мечтала, хотя брат у меня был – Алаберт, младше меня на пять лет, родился во втором браке моей матери, но родными мы так и не стали.

Покинув башню, мы с Расмусом отправились каждый по своим делам.

Прежде чем посетить столовую, я поднялась на второй этаж донжона и постучалась в бабушкины покои. Она вставала рано – сказывалась возрастная бессонница. Утренние часы тратила обычно на разбор почты.

- Входи, Эвелинн, - услышала я ее голос и улыбнулась – она по стуку определяла, кто за дверью.

Я вошла.

Герцогиня Воральберг, полулежа в огромной кровати, просматривала письма. Из чашечки тончайшего кармодонского фарфора, стоящей на накроватном столике, доносился слабый летний аромат.

Она взглянула на меня, приспустив очки.

- Как спалось, дорогая? Что-то ты бледная с утра.

Несмотря на возраст – ей недавно исполнился семьдесят один год – бабуля не утратила ни прежней внимательности, ни прозорливости, которая, как поговаривали, была свойственна всем урожденным Кевинсам.

- Сильно устала с дороги, - ответила я, поцеловала ее и присела на край кровати. – Меня укачивает, ты же знаешь.

- Надо было воспользоваться онтилетом, - поморщилась она. – Ты долетела бы из столицы всего за день, а не тряслась бы по ухабам целых три!

- Не люблю летать, - виновато ответила я.

Это была правда. Но никто не догадывался – почему именно я не любила летать.

- Бояться высоты для рожденной в Норрофинде – верх глупости! – фыркнула бабушка.

- Я не боюсь высоты, - пожала плечами я. – Тут другое…

Она отложила письмо, которое держала в руке.

- Опять твои обожаемые приведения?!

В ее голосе было столько искреннего возмущения, что я рассмеялась. Потому что возмущение было адресовано не мне, а этим самым «обожаемым привидениям».

Когда выяснилось, что я – слабый маг, бабушка – единственная из родственников – приняла это известие, как должное. Мать и отчим были откровенно разочарованы, остальные предпочли держаться от меня подальше. Как будто я подцепила заразную болезнь.

- Увы, - вздохнула я. Предпочтя перевести разговор на другую тему, кивнула на письмо. – Это от кого?

- О-о, это моя головная боль, - бабушка снова взяла бумагу и потрясла ее так, словно хотела, чтобы она рассыпалась в прах. – Эндрю Рич, граф Рослинс, старый друг твоего деда, уже в третий раз приглашает меня на празднование юбилея. Ему исполняется восемьдесят, и он вбил себе в голову, что раз мой муж на том свете, в связи с чем не сможет составить ему достойную компанию, это должна сделать я.

- А ты не горишь желанием ехать? – я понимающе улыбнулась.

- После того, как Эндрю во второй раз женился на этой вертихвостке… не помню ее имени – его поместье превратилось в осиное гнездо, – возмутилась бабушка. – Не поеду, как бы он меня ни уговаривал!

Бабуля лукавила: имя «вертихвостки» она помнила. Ведь, как и все урожденные Кевинсы, она обладала исключительной памятью.

Я с нежностью погладила ее по плечу и поднялась.

- Ты обязательно что-нибудь придумаешь. Я позавтракаю и отправлюсь в деревню, раз обещала Ревину поговорить с дознавателем. Не возражаешь?

- Иди, - кивнула бабушка и сердито уставилась на письмо графа.

Должно быть, она представляла, как оно растворяется в воздухе, не оставляя следа.

Я спустилась в столовую и дернула за шелковый шнур у входа.

Ровно через пять минут завтрак был подан – бабушкины слуги были вышколены так, словно мы находились в столице, а не в глубокой провинции.

В столовой висел портрет моего знаменитого прапрапрадеда кисти известного живописца.

Корвин Кевинс был поверенным короля Отиса III Кармодонского. Его называли Железным Кевинсом, за силу воли, ум и преданность своей стране. Он стал первым официально назначенным градоначальником Валентайна – новой столицы нового государства, объединившего Неверию и Кармодон. За заслуги перед Норрофиндом ему пожаловали герцогский титул и провинцию Воральберг, ту самую, где располагалось бабушкино поместье, в котором сейчас я и гостила.

На картине прапрапрадед был изображен во время инспектирования какой-то широко раскинувшейся стройки. Предполагаю, что художник подразумевал возведение Валентайна. Города, обожаемого королевой Альвиной и ее мужем Стичем. Они строили его с такой страстью и так быстро, что еще при жизни смогли поселиться в новом дворце.

Корвин Кевинс был невысок, сухощав и обладал незапоминающимся обликом, который с равным успехом мог принадлежать и торговцу, и шпиону, и целителю, и наемному убийце. Я была чем-то на него похожа: небольшого роста, с самой обыкновенной внешностью. Вот бабушка выглядела королевой, мама – по меньшей мере придворной дамой, а я…

- А ты истинная Кевинс! – воскликнула тетя Агата, выплывая из стены и усаживаясь напротив. – И выкинь эти мысли из головы, они тебе не идут. Лучше налей мне чаю.

Я молча взяла с подноса чистую чашку, налила чай и поставила перед призраком.

- Ах, как бы я хотела по-настоящему выпить сей живительный напиток! – всхлипнула тетя, промокнула бельма прозрачным платочком и исчезла.

Воистину, лучший способ избавиться от привидения – исполнить его желание.

Глава 5

Лето было в самом разгаре, и я наслаждалась прогулкой по проселочной дороге, извивающейся между седых валунов, с которых сбегали говорливые ручьи. Дорога вела из бабушкиного поместья в ближайшую деревеньку под названием Старый Мосол.

Птички пели, пчелы жужжали, на лужайке, вид на которую открылся в проеме промеж огромных сосен, паслось стадо коров. Идея в очередной раз приехать в Воральберг «на каникулы» казалась просто прекрасной.

Кружевной зонтик, на котором настаивала бабушка, я так и не взяла, и сейчас улыбалась, подставляя лицо солнечным лучам. Столичные модницы страшились загара, как сажи, а мне было наплевать. В обществе меня и так считали чересчур экзальтированной. Люди не желали верить в то, что можно видеть духов, не применяя магию, но имея дар медиума. Хотя «дар» слишком пафосное слово. Быть медиумом – сомнительный, хочу сказать, подарочек…

Внезапно я остановилась. Передо мной, на дороге, сидела лиса. Щурила хитрющие глаза, помахивала хвостом. Все было бы хорошо, если бы лиса не была полупрозрачной. Призрак? Вот только этого мне и не хватало – видеть не только человеческих привидений, но и духов животных. Что дальше? Привидение голубя? Улитки? Дождевого червя?.. О, господи – ТАРАКАНА! Этого я не вынесу!

- А ну брысь, - грозно сказала я призраку. – Я тебя не вижу, ты мне чудишься.

Лиса сделала такую морду, словно собралась ответить: «А вот и нет!». Спрыгнула в кусты на обочине, и была такова.

«По возвращении в столицу придется зайти к мадам…», - подумала я и двинулась дальше.

Мадам Валери называли пророчицей, хотя она была медиумом. Стала им лет на сорок раньше меня.

Валери зарабатывала предсказаниями. Большинство из них сбывались, поэтому она пользовалась популярностью в Валентайне. Я попала к ней в то время, когда была близка к отчаянию. Терапия, которой подвергли меня родственники, не действовала, я снова и снова переживала нервные срывы. Причина была проста – я не хотела видеть то, что видела, отрицала свой дар, не желала принимать себя такой, как есть. И уже подумывала о самоубийстве. Именно мама, узнав о Валери, привела меня к ней и попросила предсказать что-нибудь хорошее, предусмотрительно положив на стол увесистый кошелек.

Как сейчас помню пронзительный взгляд мадам. Она прошила им меня будто насквозь, даже мурашки по спине побежали. Но уже в следующее мгновение я не сдержала вскрика – из стены за ее спиной на миг показалось и пропало светящееся нечто.

- Простите мою дочь, она плохо себя чувствует, - покосившись на меня, сказала мать.

- Оставьте нас, - низким голосом приказала мадам, даже не взглянув на нее.

К моему удивлению, мама не посмела ослушаться и вышла.

Валери встала, всколыхнув свое необъятное, черно-фиолетовое одеяние, больше похожее на мантию мага, чем на платье, и скрылась за занавесью, которую я сначала не заметила. А когда вернулась, поставила передо мной рюмку, от которой одуряюще пахло яблоками.

- Выпей, детка, - сказала она совсем другим тоном. – Пророчества для тебя у меня не будет.

Я выпила настойку и приготовилась встать, поблагодарить хозяйку и уйти. Но внезапно мне стало тепло и уютно. Напиток свернулся внутри пушистым котенком, только что не мурлыкал.

- Почему ты отрицаешь истину? – спросила мадам. И когда я вытаращилась на нее от изумления, спокойно добавила: - Призраки существуют. А ты их видишь.

- Откуда вы знаете? – спросила я охрипшим от волнения голосом.

- Я вижу их с детства, как и ты. Почему, ты думаешь, я знаю будущее? – она лукаво улыбнулась, и я на миг увидела курносую любопытную девчонку, которой Валери была до того, как превратилась в необъятную «мадам».

- Как? – воскликнула я.

- Они мне подсказывают, - усмехнулась она. – Вот, например, вчера приходила жена сапожника из Угольной пади. Муженек стал прятать от нее часть получки. Все бы ничего, но он пьяница, а у них четверо детей, которых надо кормить.

- И как им помочь? – заинтересовалась я. – Найти получку или наложить на мужа заклятье от пьянства?

Валери засмеялась и вернулась на место.

- А ты соображаешь, - отсмеявшись, сказала она. – Но я не владею магией и не могу зачаровать пьяницу, а вот деньги, которые он спрятал от жены, нашла, не выходя из своего дома.

- Как же это?

- Нужно знать, у кого спросить… - шепотом ответила она. Ее темные, как вишни, глаза в этот момент горели, словно у кошки, попавшей в луч света.

Я ждала продолжения, но она откинулась на спинку стула и уставилась на меня.

- Вы спросили у… привидения? – догадалась я.

- Именно. В Угольной пади обитает призрак ученого, который чего-то намудрил во время своего Великого Эксперимента. Но поскольку эксперимент он так и не закончил, покинуть бренный мир не может. И хоть он и мотается около своего дома, но все видит и слышит.

- Почему он решил вам помочь? – удивилась я.

- Привидениям, как правило, не интересно разговаривать с себе подобными, ведь это напоминает им об их незавидной участи. Они жаждут общения с людьми, но, увы, получить его не могут, - пояснила Валери. – Если, конечно, человек не обладает даром…

Она вновь замолчала, будто предлагая мне закончить фразу.

- …Даром их видеть?

- Именно. Они часто бывают назойливы. Если ты не умеешь контролировать себя, могут довести до больницы для душевнобольных или самоубийства...

Я отвела взгляд - о последнем я думала слишком часто!

- Так-так, - мадам постучала пухлым пальцем по столу. – Вижу, что и тебе такие мысли приходят в голову. Говорить, что это страшный грех, я не стану – сама знаешь…

В этот момент в комнате проявилось светящееся пятно, постоянно меняющее форму. Подлетело к Валери и зависло у нее над головой. Я невольно проследила за ним глазами.

- Это Ромио, - как ни в чем не бывало, сказала мадам. – Он очень стеснительный, поэтому прячется, не показывая истинного облика – привидения часто так делают. Ромио тоже известно, что самоубийство – грех.

- Почему он покончил с собой? – заинтересовалась я.

- Несчастная любовь… Ромио очень романтичен, – Валери вздохнула и вдруг наклонилась ко мне через стол. – Послушай меня! У тебя только два пути. Первый – принять себя такой, какая есть, и научиться управлять этим. И второй – отрицать явное, сидеть на лекарствах, медленно и неуклонно теряя рассудок. Избавиться от дара ты не сможешь. Не помогут ни могущественные маги, ни старинные заклинания, ни артефакты прошлого…

Пока она говорила, я смотрела на беднягу Ромио и с ужасом понимала, что Валери права. Мне не убежать от себя. Точнее, бежать я могу лишь в безумие или в смерть.

- Но откуда вы знаете? – воскликнула я, ломая руки. – Откуда вам известно, что от этого нельзя излечиться?

Мадам встала, вышла и вернулась со второй рюмкой и бутылкой из коричневого стекла. Разлила пахнущий яблоками напиток и выдула свой с таким видом, будто пила компот.

- Детка-детка… - грустно улыбнулась она. – Я перепробовала все! Но они все равно заявлялись в любое время суток и едва не превратили мою жизнь в кошмар. Тогда я решила, что этому не бывать. Начала много читать, обращалась к ведьмам и магам. Шаг за шагом училась понимать призраков и приближалась к балансу между потусторонним миром и этим. Когда это произошло, моя жизнь изменилась к лучшему. – Она подняла голову и посмотрела на привидение. – Они больше не враги мне. Все, что нужно этим бедным душам – немного внимания и душевного тепла.

Словно в ответ на ее слова Ромио наполнился теплым розовым светом и теперь напоминал пушистый абажур.

- Ты можешь зажмуриться и тогда перестанешь его видеть, - наблюдая за мной, произнесла мадам. – Но ты не сможешь жить с закрытыми глазами.

Я взяла рюмку и медленно выпила настойку. Сидящая напротив меня женщина была права. Люди отворачивались от меня. Призраки, наоборот, жаждали моего общества.

- Рада познакомиться, Ромио, - сказала я, выдавив улыбку. – Ты очень милый!

Призрак вспыхнул так, что глазам стало больно, и исчез. Я недоуменно посмотрела на мадам.

- Ты его смутила, - засмеялась она. – Он просил передать тебе, что будет рад тебя видеть, если ты придешь снова.

- Приду, - твердо ответила я и поднялась. – Если вы поможете мне справиться с даром и научиться жить нормальной жизнью, приду и не один раз.

- За второе твоей мамаше придется платить, - неожиданно подмигнула Валери. – Актерское мастерство стоит немалых денег, знаешь ли.

Тогда я не сразу осознала сказанное. Сейчас, спустя несколько лет, я вполне ее понимала. Меня больше никто не считал сумасшедшей. Странной, экзальтированной, оригинальной – да. Но не безумной.

За очередным поворотом дороги показалась деревенька. У каждого дома по норрофиндской традиции росли три роскошные сосны. На заборах висели длинные ящики с цветами, а на крылечках лежали полосатые разноцветные коврики. Старый Мосол был уютнейшим местечком, которое я обожала посещать в детстве.

В середине деревни стоял, как и полагается, местный трактир. Добротный бревенчатый дом с большими окнами и широкими дверями. В такие удобно вваливаться радостной толпой, а из них легко вынести товарища в состоянии глубокого удовлетворения жизнью, чтобы доставить домой. На крыльце попыхивал трубкой владелец заведения. Увидев меня, поспешил навстречу с искренней радостью.

- Леди Эвелинн, я слышал, вы приехали только вчера! Не чаял, что найдете время меня посетить.

- Здравствуйте, почтенный Алразор, - улыбнулась я. – Как поживаете? Полтергейст больше не беспокоит?

- Что вы, что вы, с тех пор так ни разу и не появился. Все бутылки и зеркала в целости и сохранности. Сколько денег вы мне сберегли, даже не представляете!

- Очень даже представляю, - засмеялась я.

- Хотите позавтракать? Вкуснейшая запеканка с малиновым вареньем будет готова в мгновение ока!

Я задумалась. Завтрак в поместье был легким, а прогулка на свежем воздухе пробудила во мне зверский аппетит.

- Уговорили, почтенный, но у меня здесь дело. Сначала разберусь с ним, а потом позавтракаю, хорошо?

- Неужели у кого-то из наших завелся призрак? – изумился Алразор.

Я пожала плечами и заметила:

- Призрак или нет, я пока не знаю. Но обесчещенные девушки призраком его не считают.

Трактирщик помрачнел.

- Ах, вы об этом! Всякое говорят. Даже дознавателя к нам прислали из столицы.

- А, кстати, где он? – поинтересовалась я.

- В хлеву, - сообщил Алразор.

- И что он там делает?

- Дык… дрыхнет. Пить он горазд. Вчера нашего кузнеца перепил. Был бы без денег, я бы его взашей вытолкал. Но за него казна платит.

Последнюю фразу трактирщик произнес с явным удовольствием. Судя по величине удовольствия, немало государственных денег уже перетекло в его карман.

- То есть он только пьет и спит, а дело не распутывает? – уточнила я.

- Распутывает, а как же, - возразил Алразор. – Девок всех опросил…

- А потом? – с любопытством спросила я.

- А как опросил, начал пить, - пожал плечами трактирщик.

«Интересный подход к дедукции!» - подумала я, но вслух спросила:

- Где я могу с ним поговорить?

- Вам в хлев негоже идти, - усмехнулся Алразор. – Подождите в трактире, а я его растолкаю. Авось рассол приведет его в чувство. А вам сейчас прикажу принести свежего молока.

Я улыбнулась и кивнула. Несмотря на сомнительную причину, по которой я появилась в деревне, и еще более сомнительную перспективу разговора с горе-дознавателем, настроение становилось все лучше и лучше.

Поднявшись на крыльцо, я огляделась. Лес начинался почти сразу за деревенской околицей. Величественные серо-зеленые сосны возносили свои кроны с истинно королевской осанкой. Упоительно пахло хвоей и землей, разогретой солнцем, а небо было пронзительно голубым. Ветер здесь, в одной из долин, скрытых в горах Неверийского кряжа, почти не беспокоил вкусный высокогорный воздух, который хотелось пить большими глотками.

Полюбовавшись пейзажем, я вошла в трактир и села за столик у окна. Симпатичная девушка, страшно смущаясь, принесла кувшин с молоком и кружку. За прошедший год внучка Алразора превратилась из угловатого подростка в прелестную барышню.

- Здравствуй, Мелисса, - поздоровалась я.

- Доброго дня, леди Эвелинн, - закраснелась она так, будто я только что сделала ей лучший в жизни комплимент, - запеканка уже скоро будет.

- Сама приготовишь? – удивилась я.

- Конечно, - с гордостью ответила она, наливая молоко в кружку, - дед научил.

И упорхнула, похожая ярким фартуком и резкими движениями на лесную птаху. Я провожала ее глазами, радуясь неожиданной ассоциации, как вдруг что-то с грохотом обрушилось на стул напротив, заслонив обзор. Вместе с «чем-то» на меня обрушился и аромат перегара, такой густой, что я схватила кружку и выдула ее залпом.

- Горазды вы пить, леди, - произнес хриплый насмешливый голос.

Я поставила кружку на стол и взглянула на сидящего напротив мужчину: помятого, взлохмаченного, но, как ни странно, привлекательного даже в таком состоянии. У него были правильные черты лица, мутные серые глаза и светлые, почти белые, небрежно подстриженные волосы. Небрежность была настолько мастерски изображена, что я сразу узнала в ней руку столичного мэтра Лакомо Берлинса.

- Боюсь, с вами мне не сравниться, - пожала я плечами и налила себе еще молока.

Мужчина покосился на чашку и поморщился. Да, рассол ему, однозначно, был необходим!

За его спиной возник Алразор, словно добрый волшебник из сказки про Альвину-первопрестольницу, которую я любила читать в детстве. Поставил перед ним запотевшую кружку, из которой пряно пахло солеными огурчиками. Аромат был так заборист, что я пожалела о том, что выпила молоко.

- Твое здоровье, добрый человек! – пробормотал мужчина и вылил в себя рассол. Еще пару минут посидел с закрытыми глазами, затем посмотрел на меня уже безо всякой мутности во взгляде.

- Позвольте представиться, леди Торч, старший дознаватель Особого отдела Департамента имперского сыска Демьен Дарч, - сообщил он, успешно показав, что знает, кто я такая. – Чем могу служить?

- Ее Светлость герцогиню беспокоит происходящее в ее владениях, - заметила я, не очень-то кривя душой. – Я хотела бы узнать, что вами уже сделано для поимки преступника?

В серых глазах Дарча вспыхнул мягкий огонек, будто он собирался сказать мне что-то приятное.

- А почему вы решили, что преступление имеет место быть? – вкрадчиво поинтересовался он.

- Потому что вы настаиваете на медицинском освидетельствовании, - ответила я.

Дознаватель покосился на Алразора, застывшего за его спиной с совершенно отсутствующим видом, и поднялся.

- Приглашаю леди на прогулку, - он слегка поклонился и протянул руку.

- Но запеканка! – возмутился трактирщик.

- Я вернусь за ней, - мило улыбнулась я и тоже поднялась. – Друг мой, не позволяйте ей остыть!

Взяла Дарча под руку, и мы направились к выходу, как пара влюбленных голубков.

- В деревнях и стены имеют уши, вам это известно? – спросила я, когда мы спустились с крыльца.

- Я вам скажу больше, в городе уши есть у каждого камня в брусчатке, - неожиданно подмигнул он. – Откуда вы знаете об освидетельствовании?

- Граф Ревин проговорился, - призналась я. – Из услышанного я сделала вывод, что вы умеете не только напиваться вдрызг и ухлестывать за горничными.

- Дедукция?! – восхитился Дарч. – Как это мило с вашей стороны, леди Торч!

- И все-таки?

- Я не обязан разглашать следственные мероприятия, - хмыкнул он. – Думаю, об этом вам тоже должно быть известно.

- Естественно, господин Дарч, - холодно улыбнулась я, - как и о том, что вы обязаны держать в курсе происходящего владельца территории, где произошло преступление. То есть, мою бабушку, поверенным лицом которой я являюсь в данном случае.

- Приятно поговорить с умным человеком, - пробормотал дознаватель. – Ну хорошо, ваша взяла!

Я уже внутренне праздновала победу, когда Дарч остановился и заявил:

- Но проблема в том, леди, что состава преступления нет, а значит, преступления, как такового, не существует.

- То есть как? – удивилась я, выдергивая свою руку из его. – А несчастные девушки?

- Девушки как раз существуют, - пожал плечами дознаватель, - и их показания похожи друг на друга как две капли воды. Но пока единственное, в чем я могу их подозревать – это в сговоре, заключенном с неизвестной мне целью. Именно поэтому я хочу провести освидетельствование.

Я на мгновение представила, как бесхитростные девы Воральберга собираются в тайном месте, чтобы выдумать леденящую душу историю про «проникновение».

- Да чушь собачья! – использовала я любимое выражение Бреннона. – Наши люди просты и добры, они не склонны к тайнам и заговорам. Я могу ознакомиться с протоколами допросов?

- Их нет, - хмыкнул Дарч и в ответ на мой возмущенный взгляд постучал себя пальцем по лбу: - Все здесь, леди, слово в слово. Какие именно подробности вас интересуют?

Его вопрос прозвучал настолько двусмысленно, что я вспыхнула и отвернулась, желая скрыть смущение.

- Ох! – заметив это, воскликнул он. – Я не хотел вас смутить.

- Я не хотела смущаться, но так вышло, - пробормотала я и посмотрела на него. – Со сколькими девушками вы поговорили?

- С пятью. Две проживают здесь, и три – в отдельно стоящих хуторах.

- Они, действительно, ничего не видели?

- Действительно. Только… - дознаватель запнулся, явно подбирая приличное слово, - …ощущали.

- Я могу задать им вопрос?

- Почему нет? – удивился Дарч. – Вы на своей земле, леди, они – под вашей защитой. Но я хотел бы присутствовать.

Я кивнула.

- Тогда отведите меня к одной из тех девушек, что живут в Старом Мосоле.

- Отведу, - улыбнулся он, - но вас, кажется, ждет запеканка, а меня – бритва и чистая одежда. Я зайду за вами в трактир через час, не возражаете?

- Не возражаю, - я разглядывала его с недоумением. - Откуда такая тяга к чистоте?

- Все очень просто, леди, я устроил себе выходной, а через час буду при исполнении, - рассмеялся Дарч. - Это совсем другая история и другой я! Сейчас вы имеете счастье лицезреть мою светлую половину.

- Скорее уж, неумытую… - фыркнула я и пошла к трактиру.

- Можете называть меня Демьен, я не арестую вас за это! – крикнул он мне в спину, все еще смеясь.

Я мысленно пожала плечами. Интересно, «темная» половина Демьена Дарча меня больше устроит?

Глава 6

Дарч был пунктуален. Явился минута в минуту, как раз тогда, когда я отложила салфетку и собиралась вставать из-за стола. Но замешкалась, потому что увидела его.

Этот Демьен сильно отличался от уже виденного мной человека с похмельным синдромом. Идеально выбритый, с гладко зачесанными назад белыми волосами, в строгом форменном черном сюртуке, узких брюках и до блеска вычищенных сапогах, теперь Дарч действительно походил на старшего дознавателя Особого отдела Департамента имперского сыска.

Он подал мне руку, помогая выбраться из-за стола, и до меня донесся тонкий аромат «Дыхания дракона» - модного в столице мужского одеколона.

- А чем занимается Особый отдел? – поинтересовалась я, размышляя над размером зарплат в Департаменте имперского сыска, позволяющих сотрудникам приобрести последний писк парфюмерной моды.

- Вам на самом деле интересно или вы спросили, чтобы поддержать разговор? – уточнил он.

- На самом деле, - кивнула я, стараясь не смотреть на него – новый Дарч оказался слишком проницательным.

- В основном, запутанными преступлениями, - сообщил он, - иногда необъяснимыми случаями, как те, ради которых я здесь.

- Вы маг?

- Нет, - спокойно ответил он и тут же переспросил: - А вы, леди?

- Очень слабый, - призналась я.

Он коротко взглянул на меня.

- Вас это заботит?

Я подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. Глаза тоже стали другими – внимательными, холодными. Надо же, как меняет человека кружка рассола!

- Нисколько, Дарч, - ровно ответила я. – Так к кому мы идем?

- Мы уже пришли, - он взбежал на крыльцо добротного сельского дома, соседствующего с трактиром, и постучал в дверь.

Эту семью я не знала, поэтому замешкалась перед тем, как подняться по ступенькам.

Дверь открыла крепкая, еще не старая женщина. Руки у нее были мокрые, из чего я сделала вывод, что она стирала или мыла посуду. Увидев дознавателя, она недовольно поджала губы и проворчала:

- Опять вы?

- Мне нужно задать вашей дочери пару… - начал Дарч, но она прервала:

- Вопросы все те же? Вы ей не поверили, тогда зачем их снова задавать?

- А вы ей верите? – вмешалась я неожиданно для себя самой.

Женщина окинула меня оценивающим взглядом и неуклюже поклонилась.

- Я верю своей дочери, леди. Она такое выдумать не могла! У нее с умом все в порядке, в отличие от племяшки моей, прости господи.

Что-то в ее словах меня задело. Что-то неуловимо знакомое, но я не придала этому значения.

- Так мы войдем? – уточнил дознаватель.

Женщина крикнула вглубь дома:

- Мирина, иди сюда!

Следом за хозяйкой мы вошли в горницу, и я увидела рослую румяную девушку, как две капли воды похожую на мать. В ее взгляде, направленном на Дарча, читалось явное разочарование.

- Леди Торч хочет услышать вашу историю, - произнес дознаватель, - расскажите еще раз, пожалуйста.

Я? Услышать историю? Я вовсе не желала подробностей, хотя…

- Ее Светлость, герцогиня Воральберг, выражает вам свое сочувствие, - этично поправила я Дарча, - если вам что-то нужно, только скажите.

- Благодарю вас, леди, - девушка поклонилась, - мне ничего не нужно, кроме правды. А еще я хочу, чтобы мои подруги не боялись ходить поодиночке.

- Вполне вас понимаю, - кивнула я. – Расскажите, что произошло. Коротко, без… подробностей.

Дарч, с которым я познакомилась утром, наверняка хмыкнул бы на этом моменте. Этот Дарч стоял неподвижно, с осанкой человека, проглотившего трость.

- Хорошо, - без энтузиазма произнесла Мирина. – Я собирала землянику в лесу, отсюда недалеко, на берегу ручья. Как вдруг что-то схватило меня и повалило на землю… Дальше… произошло то, что произошло. Я еще какое-то время лежала, ни жива ни мертва от страха, потом поднялась и пошла домой.

- Вы крепкая девушка, - оглядев ее с ног до головы, сказала я. - Это нечто было сильнее вас?

Мирина нахмурилась, раздумывая.

- Не сильнее, леди, - наконец, ответила она. - Я смогла бы дать ему отпор, но тогда была слишком испугана.

- А как бы вы охарактеризовали его силу? – продолжала спрашивать я. – Как силу мужчины или очень сильного мужчины?

- Не очень сильного, но напористого, - ответила девушка. Похоже, мои простые примеры помогали ей вспомнить подробности. – Он все делал быстро, будто… ему было невтерпеж.

Осознав, что она только что выдала, Мирина яростно заалела щеками, хотя они и до этого не были бледны.

- А вы ничего не почувствовали перед тем, как на вас напали? – задала я вопрос, ради которого, собственно, и пришла сюда. – Например, тревогу или безотчетный страх?

- Нет, - решительно качнула головой девушка. – Я испугалась, когда оно меня схватило. Как будто клещами вцепилось. Вот…

Она завернула рукав платья, и мы увидели на предплечье уже почерневшие синяки. Какая-то мысль мелькнула у меня, но ее спугнул Дарч, который просто впился глазами в эти следы.

- Почему вы мне это не показали? – зарычал он.

Мирина посмотрела на него с таким испугом, что я решила вмешаться.

- Мы уже уходим, - сказала я.

В это мгновенье из соседней комнаты вышла другая девушка, и остановилась у окна. Она ничего не сказала, ни на кого не смотрела и вела себя так, будто рядом не было ни единой живой души. Кинув взгляд в окно, я успела заметить, как вдалеке, над огородными грядками, проплыло белое облако. И все бы ничего, но облака никогда не покидали небес ради грядок.

- Вельмина, сейчас же иди к себе! – окрикнула ее мать старшей девушки, после чего произнесла извиняющимся тоном: - Простите, леди, это моя племянница, и она не в себе.

«Сдохни, ведьма!»

«Простите мою дочь, она плохо себя чувствует…»

«Девочке здесь не место!»

«Это моя невеста, и она не в себе…».

«Ха-ха, Эвелинн опять что-то почудилось…».

Вот теперь я окончательно узнала этот тон!

- Давно? – поинтересовалась я.

- С того момента, как ее мамка, моя младшая сестра, померла два года назад.

Вельмина развернулась и так же молча вышла, опустив глаза в пол. Почти подросток, худенькая и бледная, она и сама походила на призрака.

- Благодарю вас, - сказала я Мирине. – И добавила, не глядя на дознавателя: - Идемте, Дарч.

Когда мы вышли на свежий воздух, я с негодованием повернулась к нему:

- Мужчине не стоит повышать голос на девушку, которую обидел другой мужчина, неужели это непонятно?

В его холодных глазах на миг отразилось возмущение, по-видимому, девушки никогда не повышали на него голос. Однако он спокойно ответил:

- Вы правы, леди Торч, мне следовало вести себя сдержаннее. Но синяки – это уже что-то, в отличие от акта насилия, который еще нужно доказать.

- Вы собирались провести медицинское освидетельствование! – воскликнула я.

- Вот именно – собирался. Но для нового случая, а не для предыдущих.

- Почему?

- Потому что прошло время, и единственное, что мы услышим от целителя, что все эти девушки уже не девственницы. А как это произошло – по их воле или нет, он, скорее всего, не сможет сказать! – отчеканил Дарч.

Я почувствовала, как заполыхало мое лицо. Не слабее, чем у Мирины.

- Я вынужден вас покинуть, - вдруг сообщил он и быстро пошел прочь.

С одной стороны, это было хорошо – он не стал свидетелем моего смущения, с другой – слишком неожиданно и потому невежливо.

Помедлив, я двинулась в противоположную сторону, размышляя о природе загадочных преступлений.

Некоторые призраки действительно обладали способностью оказывать физическое воздействие на реальный мир. Как и тот, что три года назад хулиганил в трактире почтенного Алразора: рассыпал специи по полу, бил кувшины, бутылки и зеркала. Таких называли полтергейстами. Эти заблудшие души становились агрессивными, поскольку не понимали, что происходит, и не находили дороги в горний мир. Иногда из-за их выходок страдали люди. Лет двадцать назад в Императорском театре полтергейст обрушил люстру на сидящих внизу зрителей. Для двоих из них его выходка закончилась смертью. Но я никогда не слышала, чтобы полтергейст нападал на человека напрямую! Загляну-ка я, пожалуй, в библиотеку, полистаю старые книги. Вдруг что-то подобное уже происходило в земле Воральберг?

Приняв это решение, я покинула деревеньку и двинулась в обратную дорогу. Как раз к обеду нагуляю аппетит.

Я преданно любила Валентайн – город-исполин, похожий на огромный замок, но иногда уставала от него. От людей, от шума улиц, от гудения онтикатов. «Каникулы» у бабушки были прекрасной сменой обстановки. Здешняя пастораль через некоторое время заставляла меня скучать по столице и вновь рваться «в цивилизацию».

Неторопливо идя по дороге к поместью, я собрала восхитительный букет из цветов, растущих на обочине. Розовые, нежно-сиреневые и ярко-желтые – на них невозможно было налюбоваться… Как вдруг будто тень прошла по краю зрения.

Я посмотрела на небо – не собирается ли дождь? Но нет, дело было не осадках. На миг представилось, будто дар внезапно оставил меня, и я, как обычный человек, начала чувствовать страх при приближении потусторонних сил…

Ощущение нависшей надо мной опасности стало таким острым, что я невольно прибавила шаг. Сбоку что-то мелькнуло. Чувствуя, как бешено колотится сердце, я посмотрела в ту сторону и не поверила своим глазам. Под кустами прыгала призрачная лиса. Уж не знаю, та ли это была лиса, что я видела утром, или нет, но она явно меня сопровождала. Странным образом при взгляде на нее мне становилось спокойнее. Из чего я сделала вывод, что источником опасности является не она, а что-то еще.

Когда за поворотом показался замок, лиса растворилась в воздухе. Напряжения больше не ощущалось. Гораздо сильнее ощущалось недоумение – я пыталась понять, что произошло, но не могла.

Вместо обеда я поспешила в библиотеку.

Наша библиотека, конечно, не отличалась такой известностью, как, например, старейшая библиотека Норрофинда, располагавшаяся в Рослинсберге, но здесь тоже было что почитать. Поэтому время до вечера пролетело, как один час, и я очнулась лишь тогда, когда пришла бабушка.

- Эвелинн, дорогая, не пора ли выйти на свет? – поинтересовалась она. – Ты так не засиживалась в библиотеке с тех пор, как была ребенком.

- Ты права, как всегда, - улыбнулась я. Отложила книгу, которую просматривала и потянулась. – Я бы выпила чаю…

- Пора ужинать, какой чай? – возмутилась бабушка.

Кинув взгляд в окно, я увидела пламенеющий закат, вершины гор были окрашены им в мягкие желто-оранжевые тона... И тут же вспомнила про пленника.

- Конечно, ужин! – воскликнула я и вскочила. – Я только переоденусь, хорошо?

И поспешила в башню.

Глава 7

В окнах горел свет, а это значило, что Бреннон был на месте. Я вздохнула с облегчением и вошла.

- Линн, ты что-то поздновато, - тут же раздался сверху голос моего помощника.

- Как наш гость? – спросила я, поднимаясь по лестнице и не считая нужным отвечать на реплику.

- Спит без задних ног. Я принес ему поесть, но он даже не проснулся.

Войдя в свои покои, я увидела Брена, сидящего у окна с книгой в руках. Окинув меня взглядом, он нахмурился.

- Что случилось, лисенок?

- Почему ты думаешь, что что-то случилось? – как можно безразличнее спросила я.

- Я слишком хорошо тебя знаю, - фыркнул он. – Выкладывай, что натворила?

- Пока не могу, - честно призналась я, - потому что сама не понимаю. Мне нужно это обдумать.

- Мне не нравится, что ты чего-то там не понимаешь, - Бреннон взъерошил пятерней рыжие волосы, - на тебя это не похоже.

- Именно, - улыбнулась я. – Поэтому мне надо подумать. Если с нашим гостем все в порядке, я отправлюсь на ужин, а то бабушка обидится.

Брен кивнул и снова взялся за книгу, а я направилась в свою комнату.

Бабушка не любила «простых» ужинов. Оставшись одна после смерти мужа, все равно переодевалась и надевала драгоценности. Когда мне исполнилось шестнадцать, некоторые из украшений бабушка передала мне с условием, что они никогда не покинут поместья. Поэтому, приезжая в Воральберг, я выглядела роскошнее, чем знатные дамы при императорском дворе.

В этот раз мой выбор пал на сиренево-розовое платье из бархата и тюля, отделанное кружевами и серебряной вышивкой. Из шкатулки, стоящей на трюмо, которая появлялась в башне только в периоды моего присутствия в замке, я достала великолепный комплект с аметистами. Он состоял из ожерелья, серег и браслета, в котором крупные аметисты лавандового оттенка перемежались с бусинами из горного хрусталя. Аметисты сейчас были как нельзя кстати. Считалось, что они успокаивают тревогу и помогают достигнуть гармонии. После происшествия на проселочной дороге то, что нужно!

В последнее время бабушка взяла привычку приглашать к ужину личного целителя. Карл Карвер мне нравился. У него был большой врачебный опыт, хороший аппетит и своеобразное чувство юмора.

Бабуля, слава богу, в свои годы не имела склонности ни болеть по-настоящему, ни жаловаться на мнимые болезни. Целитель ей был не особенно-то и нужен, однако я ее понимала. Несмотря на активную переписку со столичными друзьями и энергичное общение с соседями, она скучала в огромном поместье. Ей просто необходим был компаньон.

В этот раз тетя Агата мне не мешала. Она вообще не появилась, из чего я сделала вывод, что она отправилась на свидание к призраку Седрика Кендрика, погибшего на охоте несколько лет назад – луна как раз была полной.

Зайдя в столовую, я действительно увидела доктора Карвера, сидящего по левую руку герцогини. Он поднялся и элегантно поклонился – сказывалась дворцовая выправка. Долгое время доктор лечил лиц, приближенных к императору.

- Дорогая, ты восхитительна! – совершенно серьезно сказала бабушка, когда я подошла, чтобы поцеловать ее и сесть справа. – Эти камни необычайно идут к твоим серым глазам, добавляя глубины и цвета. Даже сапфиры не смотрелись бы лучше!

- Благодарю, - дрогнула ресницами я.

Почему-то бабушка, в отличие от мамы, с самого первого дня нашего знакомства считала меня красавицей, несмотря на мою совершенно обычную внешность. Иногда я даже думала, что похожа на знаменитого предка с его незапоминающимся лицом даже больше, чем остальные родственники.

- Как прошел визит в деревню? – спросила она. – Что-нибудь удалось выяснить?

- Только то, что факт насилия не установлен, как нам и говорил граф Ревин, - пожала плечами я. – Дознаватель подозревает жительниц окрестных деревень в сговоре на сей счет. И ждет следующего случая, дабы провести следственные мероприятия, как полагается. Я разговаривала с одной из пострадавших. Ее зовут Мирина. Тому, что она рассказала, я верю.

Мне вспомнились синюшные пятна на ее плече. Наконец-то я поймала так упорно не желавшую оформляться мысль – пятен было пять. Эти следы оставила рука человека! Но почему все девушки дружно утверждают, что не видели нападавшего? Самый простой ответ – потому что это маг, применивший заклинание невидимости.

Я чуть было не выскочила из-за стола и не понеслась обратно в библиотеку, где в отдельном шкафу красовались великолепные тома Воральбергского Валиантума.

- Он прав, - кивнул доктор. – Если нет явных физических повреждений, доказать факт насилия невозможно. Осмотр бывает информативен только в первые часы после случившегося. Теоретически, мы можем иметь дело с массовым психозом. Например, некоторое время назад в газетах писали о том, что жители одного поместья в северных пределах дружно утверждали, будто видели дракона. Хотя всем известно, что драконы вымерли в далеком прошлом.

- С чего бы это массовый психоз в нашей спокойной провинции, Карл? – подняла брови бабушка. – Да и на сговор эти девы не способны. В одном дознаватель прав – пока не произойдет…

В коридоре послышался шум, после чего дверь распахнулась, и седовласый дворецкий с поклоном доложил:

- Срочный посыльный к доктору, Ваша Светлость.

- Пусть войдет, - распорядилась бабушка.

Посыльным оказался деревенский паренек. Войдя, несмело протянул Карверу записку, которую тот забрал, развернул и быстро прочитал.

- Прошу простить, герцогиня, - поднимаясь, сказал он. – Это как раз то, о чем мы с вами беседовали. Дознаватель Дарч приглашает меня на проведение освидетельствования.

- Почему вас, а не местного целителя? – удивилась бабушка.

- Старик Антонио слег с лихорадкой пару дней назад, я сегодня был у него, он еще плох, - пояснил Карвер. – Вы позволите взять ваш онтикат? Так я быстрее доберусь до места…

- Я еду с вами, - я тоже встала. – Бабушка, прости, но мне нужно быть там.

- Зачем? – изумилась она. – Ты же не хочешь присутствовать при осмотре?

- Не хочу, - согласилась я. – Но очень хочу задать бедной девушке несколько вопросов и, по возможности, поддержать ее. Если ты не возражаешь, конечно.

- Конечно, не возражаю, - фыркнула бабушка. – С доктором ты будешь в безопасности.

- Отправь кого-нибудь предупредить Бреннона, что я уехала, - уже с порога попросила я. – А то он будет волноваться.

Бабушка бросила на меня укоризненный взгляд и ничего не ответила.

К моему помощнику она относилась двояко. С одной стороны, знала о том, как он защищал меня в детстве, и видела, как он мне предан. С другой, не понимала наших отношений и считала, что они меня компрометируют. Впрочем, она не вмешивалась, и за это я была ей благодарна.

Роскошный онтикат уже стоял у парадной лестницы. Водитель-меганик вежливо кивнул. Доктор подал мне руку, чтобы помочь подняться на подножку – вечернее платье не способствовало ловким движениям, а переодеться я не успевала.

Едва дверца за нами закрылась, онтикат мягко качнулся и покатил прочь от замка, между рядами посаженных по обочинам дорожки цветущих кустов роз. Насколько я помнила историю, прекрасные цветы, так любимые в Кармодоне, долго не приживались на землях Норрофинда. До тех пор, пока не вывели сорта, устойчивые к похолоданиям и сильным ветрам.

Бабушка не любила, когда «что-то портит прическу», будь то капля дождя или лист с дерева, поэтому ее онтикат был закрытым. Внутреннюю обивку из темно-зеленого бархата дополняли удобные подушки на сиденьях, сшитые из того же материала. Их количество гарантировало комфорт в длительном путешествии – после смерти мужа герцогиня Воральберг редко посещала столицу. Но когда посещала, предпочитала, как и я, наземный, а не воздушный транспорт.

- Куда мы едем? – спросила я доктора.

- В Утырки, - ответил тот, заглянув в присланную Дарчем бумагу. – Полчаса пути по нашей отличной дороге.

Я улыбнулась. Карвер, перебравшийся из шумной столицы в полную величия и покоя землю Воральберг, стал ярым поклонником провинции. И не упускал случая подчеркнуть, насколько здесь лучше, чем в средоточии цивилизации.

Ну а я любила Валентайн...

За окнами было почти светло – луна поднималась все выше, освещая темную громаду леса, высветляя поля. На полном ее сияния небе облака казались черными аппликациями, аккуратно вырезанными маникюрными ножницами.

Через полчаса мы въезжали в деревню. Судя по разноцветным флажкам и воздушным шарикам, украшавшим главную площадь, здесь был какой-то праздник. Но сейчас площадь пустовала, а флажки и шарики потерянно покачивались на ветру.

- Вы быстро доехали, - услышала я холодный голос и обернулась.

Передо мной стоял Демьен Дарч ровно в том же виде, в каком я его оставила в Старом Мосоле: ни одна волосинка не выбилась из гладко зализанной прически и ни одна пылинка не налипла на сияющие чистотой сапоги.

- Добрый вечер, - кивнула я. – Расскажите, что здесь случилось?

- Как поверенному лицу владельца территории, где произошло преступление? – уточнил он, многозначительно оглядев мой наряд и драгоценности.

Мне показалось, что он иронизирует, однако уверена я не была.

- Где девушка? – спросил Карвер.

- Идемте, я все расскажу по дороге, - вежливо наклонил голову Дарч и пошел вперед.

Мы двинулись следом. Со слов дознавателя, пострадавшая по имени Алина тоже участвовала в праздновании. Невидимка напал на нее, когда она покинула круг танцующих и отошла «в кустики». Сейчас девушка находилась дома под присмотром родственников. Известие о том, что произошло, распространилось по Утыркам со скоростью пожара. Перепуганные жители поспешили разойтись от греха подальше.

Когда мы вошли в один из домов, увидели суровых с виду мужчин, которые о чем-то спорили, однако замолчали при нашем появлении. Среди них находилась лишь одна девушка. Судя по заплаканному личику, это именно она подверглась нападению.

- Вот доктор Карвер, он проведет обследование, - без предисловий сообщил Дарч. – Где мы можем это сделать?

- Это обязательно? – с вызовом спросил пожилой могучий мужик, судя по всему, глава семьи.

Дознаватель ответил ему тяжелым взглядом серых глаз, в бледном свете лампадок казавшихся стеклянными. Через несколько мгновений мужчина молча указал на дверь, ведущую в соседнее помещение и буркнул:

- Алина, иди туда.

Я заметила, с каким ужасом девушка посмотрела на дверь, и вмешалась:

- Милая, если хотите, я буду сопровождать вас. В осмотре нет ничего страшного.

- Ох, леди, - воскликнула та, сжав руки на груди, - прошу вас, пожалуйста, будьте рядом. Я… я…

И она расплакалась.

Подойдя к ней, я обняла ее и повела в комнату, успокаивая.

Карвер за нами не пошел, и за это я была ему благодарна. Он вошел лишь, когда девушка легла на кровать и сказала мне, что готова. Стоя рядом, я держала ее за руку. В моей душе боролись сразу несколько чувств – негодование по отношению к тому, кто это натворил, жалость к Алине и недоумение от того, что я здесь делаю.

Проводя осмотр, доктор был очень деликатен. Однако Алина с такой силой вцепилась в мою руку, что у меня затекли пальцы. Когда процедура, наконец, окончилась, доктор ушел, а девушка встала и привела себя в порядок, я вздохнула с облегчением.

- Почему вы не позвали на помощь? – Дарч появился в комнате, будто материализовался из ниоткуда.

- Что-то зажало мне рот, - неохотно ответила Алина. – Я была так испугана, что плохо помню…

- Это «что-то» было теплым или холодным? – повинуясь безотчетному ощущению, спросила я.

- Теплым, леди.

Я заметила, что Дарч смотрит на меня со странным выражением лица. Как будто он увидел нечто необычайное. Ну, например, корову за рулем онтиката.

Вошедший в комнату глава семьи обнял Алину и сказал:

- Спасибо, леди, вы очень добры. Ее мать умерла, а сестер нет, только братья. В такой щекотливой ситуации я даже не знаю…

- Все, что вы должны сейчас сделать, это окружить ее заботой и не напоминать о происшедшем, - подсказала я.

- Напоминать – моя забота, - добавил Дарч.

В ответ на мой негодующий взгляд он усмехнулся:

- Давайте выйдем на улицу. Мне интересно, что скажет доктор.

Мне это было не интересно, потому что я знала ответ. Я видела его в глазах бедной девушки, в ее дышащих, как у загнанного оленя, зрачках.

Карвер подтвердил факт изнасилования и вернулся в дом, чтобы дать Алине успокоительное – с ней случилась истерика.

Оставшись вдвоем, мы с Дарчем посмотрели друг на друга и спросили в один голос:

- Ну и что вы думаете?..

И замолчали от неожиданности.

- Простите, я перебил вас, леди Эвелинн… Я могу вас так называть? – проговорил Дарч. – Вопрос о тепле и холоде вы задали неспроста, верно? Как и допросом ранее – о безотчетном страхе?

- Вы очень внимательны, - задумчиво кивнула я, - но я хотела бы услышать вашу версию.

- Вы же понимаете, что я не поделился бы ею с вами, если бы вы не догадались? Тайна следствия и все такое… – усмехнулся он уголком рта.

Мне оставалось только кивнуть.

- Нападавший – не призрак и не неизвестное зло. Это человек, использующий заклинание невидимости, дабы удовлетворить свои низменные желания. Поэтому я намереваюсь получить у вашей бабушки доступ к Воральбергскому Валиантуму.

- Думаете, это маг, и сведения о нем есть в Валиантуме? – уточнила я. – Но любой может купить свиток с заклинанием.

- Невидимость – высокое искусство, - качнул головой Дарч. – Свитки с заклинанием такого уровня недешевы. Этот «любой» должен быть очень богат, если считать, что он использует один свиток на каждую пострадавшую. К тому же я уже проверил лавки артефакторов. Свиток с заклинанием невидимости есть лишь в одной из них. Он лежит там уже давно, потому что слишком дорог для местных жителей. Но, если это все-таки свитки, кто-то должен был привезти их из большого города, например, из столицы...

И он уставился на меня с таким выражением, будто это была я! Я невольно вздернула подбородок и холодно произнесла:

- Я передам Ее Светлости вашу просьбу посетить библиотеку…

После чего развернулась и направилась к онтикату, решив дождаться Карвера внутри. Непонятным образом «темная» сторона Дарча задевала во мне струнки, о которых я думала, что они давно уже порвались. Заставляя вновь чувствовать обиду на людей, возомнивших обо мне невесть что и приписывающих мне все беды...

Итак, теперь меня раздражали оба Дарча – тот, веселый и фривольный, и этот, с глазами снулой рыбы!

Доктор доставил меня домой уже за полночь. По дороге мы молчали – каждый думал о своем. Я зашла поцеловать бабушку перед сном.

- Как хорошо, что в наших замечательных лесах не водятся разбойники! – сообщила она, выразительно взглянув на аметистовое ожерелье. – Так как все прошло?

Я рассказала ей о произошедшем и о том, что дознаватель собирается нанести нам визит.

- Он думает, дело не обошлось без магии? – едва услышав о Валиантуме, воскликнула она.

Мне осталось лишь кивнуть и уйти, сославшись на усталость – раздражение из-за поведения Дарча еще не прошло, и я не хотела, чтобы бабушка его заметила.

Медленно идя к башне, я думала о том, что «каникулы» проходят вовсе не так, как я планировала. Как вдруг косая тень легла на дорожку, будто перечеркивая мой дальнейший путь. Я не успела испугаться, когда низкий мужской голос произнес:

- Добрый вечер.

Подняв глаза, я увидела норрофиндского оборотня в человеческом обличье. На нем были штаны Бреннона, которые были ему коротки, и рубаха, опасно натянувшаяся на плечах.

- Вы нас уже покидаете? – удивилась я. – Но ваши раны…

- Почти зажили, - улыбнулся он. – Еще сутки, и я больше не побеспокою вас своим присутствием. Но, чтобы нормально двигаться, мне нужна тренировка, поэтому я попросил рыжего выпустить меня на прогулку.

- Его зовут Бреннон, - поправила я и машинально огляделась.

- Нас никто не видит, не бойтесь, - хмыкнул мужчина. – Мое состояние обостряет чувства, я услышу шаги задолго до того, как кто-то приблизится.

- Я и не боюсь, - пробормотала я, прекрасно понимая, что, если нас кто-нибудь увидит, моей и так сомнительной репутации придет конец.

Он молча смотрел на меня. Его глаза светились в темноте, что вкупе с мощной фигурой и косматой гривой придавало ему жутковатый облик. На какой-то миг я подумала, что должна чувствовать себя счастливой – кто еще может похвастать встречей с одним из чудес прошлого? Однако вместо этого я ощутила неловкость.

- Вы знаете, что прекрасны? – вдруг тихо произнес он и, шагнув ко мне, крепко взял за плечи.