Медиум для близнеца

Глава 1

Тук-тук-тук. Размеренный сердечный ритм чеканит минуты. Как-кап-кап. Жалобно капает вода из крана на крохотной кухне. Стук. Еще один стук. Ветер стучит об оконные стекла случайно прилетающими частицами дорожной пыли. Джордж сидит на кровати, уткнувшись глазами в пол.

— Джордж, я ухожу! Закрою за собой, — привычно послышался голос Рона с нижнего этажа, где находился магазин. Звон колокольчика на двери, хлопок. Тишина.

Шутник и балагур, огненно-рыжий, как солнышко, парень стал похож на тень из заколдованного замка. Живущий на чердаке своего же магазинчика, он день за днем только и делал, что считал секунды, которые проживает без своего брата-близнеца. Как сейчас бы пошутил Фред, близнец Уизли стал походить на упыря, что живет в их «Норе» на чердаке. Только завываний и грохота от Джорджа слышно не было. Напротив, из его комнаты не доносилось ни звука с того самого дня, как не стало Фреда.

Со вздохом потерев глаза, Джордж встал с постели и остановился посреди комнаты. Свет недавно взошедшей луны осветил бледную кожу и россыпь веснушек на щеках, заставил жмуриться небесно-голубые глаза, красные от недосыпа. Парень закрыл глаза и запрокинул голову вверх, пряча руки в карманы пижамных брюк, из которых он не вылезал уже несколько дней. В комнате стояла оглушительная тишина. Эта тишина, которая поглощала все звуки чертового мира. Мира без части его сердца, без части души, без частицы его детства и радости. Без всей радости, что была когда-то пережита с братом.

В этой тишине невозможно было не думать. Но мысли только делали хуже. Каждая мысль Джорджа утыкалась в одно: решения нет. Это не новая замысловатая игрушка для розыгрыша и не смешное зелье, от которого растут усы. Это жизнь, и она сыграла чертовски злую шутку с ним. Такую шутку, от которой он уже не сможет оправиться.

«Пора бы умыться», — будто убеждая сам себя, подумал юноша. Ноги тихо зашаркали по деревянному скрипучему полу, хлопая тапками по пяткам. Застывшее от неподвижного положения тело отдавало легкими покалываниями при ходьбе. Ванная комната встретила холодной плиткой и серыми стенами, осуждающе наблюдающими за скрюченной немытой фигурой парня.

Джордж оперся руками об края раковины и, не открывая глаз, уткнулся лбом в зеркало, висящее на стене напротив. Мокрый лоб проскользил по гладкой поверхности несколько миллиметров и резко оторвался от нее. Парень поймал себя в полете и тут же поднял голову, распахнув наконец глаза. Взлохмаченные рыжие пряди, уже почти серые, а не голубые глаза, опухшие и красные. На бледной коже яркими вспышками разбросаны веснушки. Глупая ухмылка на губах и вздернутый нос.

— Ну привет, братец, — слеза скатилась по щеке, задерживаясь на подбородке, прежде чем обжечь своей солью руку.

Каждый взгляд в зеркало с той роковой битвы при Хогвартсе стал для Джорджа пыткой. Это был взгляд на его умершего брата. И Фред смотрел на него с его фотографий, с отражения в ночном окне, со стеклянной поверхности стакана, с луж на улице после дождя, с гладкой железной спинки кровати и, конечно же, из зеркал.

Сам Джордж уже привык закрывать глаза, умываясь или просто заходя в ванную. Но каково было смотреть в его лицо родным? Именно эта мысль заставила парня переселиться в небольшую квартирку на чердаке своего магазина. Мать уговаривала его остаться, но Джордж боялся, что со временем он станет лишь заменой Фреда в ее глазах. Он боялся, что однажды она вновь по привычке спутает его с братом, и его сердце не выдержит.

Сам Джордж действительно все больше стал походить на своего брата-близнеца. Если верить магловской науке, биологии, его тело должно быть сейчас холодным и бледным, липким и зловонным. Все сходилось, близнецы все еще похожи, как две капли… ну теперь разве что не воды.

Парень ухмыльнулся собственной шутке и принялся методично умываться. Осознав, что одним только умытым лицом не обойтись, он отодвинул шторку душа и встал под напор горячей воды. Комната быстро наполнилась паром. Тело Джорджа, будто пытаясь максимально дополнить схожесть с умершим братом, долго не могло согреться, поэтому рука его потянулась к переключателю. Горячее, горячее, еще. Кипяток ошпарил безжизненное холодное тело. Вот, так-то лучше.

Пару минут он стоял под обжигающим потоком воды, не ощущая боли. Кожа краснела, пар застилал глаза, отсекая его от внешнего мира. Еще немного, и можно было бы потерять сознание от боли и резкого перегрева тела, но разум и чувство самосохранения берут верх. Рука резко закрыла кран и потянулась к спине, которая уже успела покраснеть от кипятка и начать слегка зудеть. Глупо.

Выйдя из душа и натянув новые, но такие же, пижамные штаны, Джордж решил наконец поесть. Сухие остатки пирога на столе рассыпались, стоило к ним прикоснуться. Молли приходила в магазин каждое утро, чтобы накормить сына вкусной домашней едой, ведь она хорошая мать. Она прекрасная хозяйка, отличная жена и… да. Она не заслужила такого сына, как Джордж. И уж точно не заслужила пережить смерть второго своего сына. Лишь этот факт держал парня на волоске между жизнью и смертью в последние пару лет.

Отец замкнулся в себе так же, как и Джордж. Лишь изредка пытаясь спросить сына о его делах или справиться о самочувствии, он тут же угасал, словно только что разгоревшийся одинокий уголек, отскочивший от костра. Всем было давно понятно, что Молли гораздо сильнее Артура, но с потерей Фреда это стало настолько очевидно окружающим, что все стали жалеть прекрасную мать семейства и разочарованно вздыхать, завидев неподалеку ее нерадивого мужа.

Все это никак не задевало Молли, ведь она любила супруга и считала всех, кто осуждал его, бессовестными тварями. Это ничуть не успокаивало Артура, так сильно зависимого от мнения окружающих. Да, он оказался слаб для такой участи, но все так же бескорыстно и искренне любил свою семью и свою сильную жену, которая продолжала встречать его на пороге уютного дома с пирогом в руках каждый вечер, без исключения.

Джинни всецело ушла в свою карьеру и быт, пытаясь все силы бросить на воспитание малыша Джеймса. Джордж долго не мог поверить в беременность своей младшей сестры, ведь для него эти пять лет пролетели незаметно. В своем одиноком страдании он пропустил свадьбу Гарри и Джинни, а затем и Рона с Гермионой. Он пропустил многое, за что никто на него не обижался, на удивление. Даже Рон оставил свою привычку по-детски высказывать все наболевшее, столкнувшись с ситуацией, когда все идет не по плану. Наверное, это Гермиона на него так влияет.

К тому же, Джордж никогда не осуждал Рона, ведь он единственный держал в узде дела магазина «Всевозможные волшебные вредилки». С появлением Рона в магазине все пошло гораздо лучше, ведь после смерти Фреда продажи пошли на убыль, а новых забавных изобретений не появлялось на полках уже несколько лет. Первый год Джордж выставлял хиты и новинки, которые они успели смастерить вместе с братом, но затем запас иссяк, а вдохновения у создателя не оказалось. Как ни крути, большинство идей для проказ принадлежали Фреду.

Хлоп. Окно открылось ветром нараспашку, и створка снесла с подоконника горшок с засохшим цветком, а затем резко врезалась со стуком в стену. Сухие листья неизвестного Джорджу растения рассыпались и смешались с крошками от пирога, пылью и землей из горшка. Растение принесла однажды мать, посчитав, что забота о нем может как-то отвлечь парня. Интересно, как выливание воды в горшок с бездушным растением могло ему помочь.

— Черт, — ругнулся Джордж и невольно ухмыльнулся, вспомнив, как они с Фредом разбивали горшки в кладовой матери, чтобы потренировать свое «репаро». Потом им знатно влетело, ведь разбили они гораздо больше, чем починили.

Парень медленно присел на пол и принялся убирать осколки. Монотонные бытовые дела в последнее время хоть как-то занимали его больную душу, поэтому в таких случаях он не пользовался волшебной палочкой.

— Дурак, палочка тебе на что? — проговорил его голос откуда-то из темноты.

— Ну не могу же я отказать себе в удовольствии вымазаться землей. К тому же, я давно хотел выбросить этот несчастный труп цветка, приятней будет сделать это своими руками, — ухмыльнувшись, машинально ответил Джордж темноте и осекся. Горстка земли высыпалась из рук обратно на пол.

— Кто здесь? — парень обернулся и стал обеспокоенно озираться. Так никого и не обнаружив, Джордж решил, что его обманывает его же сознание. Сколько дней он уже сидит так сам с собой в темной комнате в чулане? Видимо, уже стала ехать крыша.

— Странно, — сам себе ободряюще сказал парень и вернулся к уборке земли и засохших листьев. Сухие веточки терлись об ладони и больно кололи кожу.

Выбросив остатки рассыпавшегося растения, Джордж направился к столу, где стоял графин чистой воды и стакан. Рон постоянно приносил его, пока брат спал. Конечно, не по своей инициативе, а по указке матери. Он хотел заботиться о брате, но уже давно перестал понимать, что с ним происходит. Причем это было не непринятие ситуации, а действительно непонимание. Рон не мог понять того, что Джорджу все равно на свой классный магазин и на то, что у него впереди вся жизнь. Правильно говорила о нем Гермиона: «Эмоциональный диапазон, как у зубочистки».

Наклонившись над столом, парень заглянул в графин и удивился, обнаружив в нем кусочки земли. Видимо, попали, когда он убирал разбитый горшок с пола. Странно, ведь стол находится далеко от окна и от места, где упал цветок. Пришлось выливать воду и идти за палочкой, чтобы наколдовать чистой воды.

— Где эта чертова палочка, — роясь в куче грязных вещей и остатков упаковок от съестного, ворчал парень. Волшебство не спасает мертвых, к сожалению, поэтому Джордж уже давно забросил волшебную палочку. Бытовые чары тоже не были нужны, так как Рон часто заходил, чтобы убрать мусор, помыть посуду или наполнить кувшин водой. Магия осталась для живых, а Джордж давно себя таковым не ощущал. Под ногами что-то хрустнуло.

— Идиот, — хмыкнул голос из темноты.

Парень ошарашенно остановился на месте, боясь опустить взгляд. Медленно присел на корточки и ощупал то, на что он наступил. Деревянное, треснувшее ровно посередине, торчащие щепки норовят посадить занозу. Увы, волшебная палочка.

— Вот черт, — выругался Джордж и пнул покалеченную палочку в угол. Расстроенно опустив голову на колени, он так и остался сидеть на полу посреди комнаты, прокручивая в голове самобичевательные мысли. Горе-волшебник, позор семьи, слабый и беспомощный, тщедушный, хуже даже своего несчастного отца-неудачника — вот всё то, что он успел прокрутить в своей голове за время депрессии. И такие, казалось бы, незначительные проблемы, как сломанная палочка, могли подкосить парня в один миг.

Шршшхфш

Прошуршав по деревянному полу, подлетела вдруг обратно к ногам парня волшебная палочка. Конечно, он знал о том, что у палочек есть душа, но не настолько же они разумные, чтобы самостоятельно возвращаться к хозяевам, будучи сломанными и отброшенными ими же в угол комнаты.

— Что за ерунда, — подняв голову с колен, Джордж недоуменно пялился на палочку, пытаясь понять, что к чему. Парень минуту не отрывал глаз от предмета, пока наконец не решился протянуть руку.

Шршшшхврсз

Палочка с треском проскользила от его рук в сторону, скрипя щепками по полу. Шокированный Джордж развернулся на месте, проследовав взглядом за ней. Удивительным ему показалось то, что в комнате не было сквозняка, а полы абсолютно точно были ровными. Объяснить подобное происшествие даже волшебник пока что не мог. Ну или ему мешал это понять его спящий и уставший разум, в последнее время только и занятый тем, чтобы мусолить мысли о семье и ее утрате.

— Неужели нюхль. Волшебная палочка то моя ему на что, — пробормотал парень и поднялся, чтобы посмотреть, куда уползла злосчастная палочка. — Или Гарри?

Он на секунду замер и задумался, вспомнив про мантию-невидимку, принадлежащую другу Рона и огляделся, ощупывая воздух.

— Гааарриииии! — протяжно, совсем немного повысив голос, бросил в темноту Джордж и остановился на углу прохода, вглядываясь в темноту.

Тишина. Ну а зная Гарри, можно предположить, что он не настолько глуп, чтобы разыгрывать уставшего от этой жизни Джорджа. Уж он то понимает, каково терять близких. Конечно, родителей он потерял совсем малышом, но за ними последовали Букля, Люпин и Нимфадора, Дамблдор, а затем и Снейп. Все они были значимыми фигурами в жизни нашего знаменитого героя Поттера. Жаль только, что это геройство — не его личный выбор. Так же, как и выбором Фреда не была смерть в борьбе с безумным идиотом с раздутым самомнением и полчищем его глупых прихвостней, желающих получить легкую власть.

Шхфмхфшсссс

Проскрипела по полу палочка, двигаясь в сторону лестницы, ведущей в магазин. Казалось, что-то вело Джорджа в реальную жизнь и хотело обратить его внимание на то, от чего он так долго и старательно убегал все это время.

— Надеюсь, ты хочешь меня убить. Сопротивляться не буду, — сказал парень темноте и спустился по лестнице в магазин, навстречу своей желанной участи. Наступив на последнюю ступеньку, он ощутил натяжение веревки, упирающейся в лодыжку. Джордж остановился и подвинул ногу, но было уже поздно. В него уже стремительно летело что-то из темноты.

Не пытаясь отодвинуться, парень закрыл глаза и принял лицом шарик, полный воды и краски. Опустив голову, он оглядел свои руки: зеленая жижа растекалась по ладоням. «Лицо наверняка выглядит не лучше», — пронеслось в голове.

— Ха-ха, смешно, — монотонно произнес Джордж, всматриваясь в темноту. Наверняка это все Рон или кто-то из его компашки. Они давно пытаются пробудить таким образом его, но ничего не помогало. — Шоковая терапия тоже не помогла, удачи в дальнейших исследованиях, идиоты.

Поднявшись в свою комнату, парень резко хлопнул дверью. Ситуация не вывела его из себя, но заставила лишний раз побеспокоиться и прибавила необходимость снова умываться и менять одежду. В последнее время Джорджу давались с трудом обычные бытовые задачи, поэтому этот факт его разозлил.

Вода в раковине окрасилась зеленым. Парень поднял голову и отнял руки от лица. Пришлось посмотреть в зеркало снова, чтобы понять, смылась ли краска. Хмурое лицо брата в зеркале вдруг озарилось улыбкой, хотя Джордж не улыбался.

— Ну привет, братец, — хихикнуло отражение.

Глава 2

Отражение в зеркале сверкнуло веснушками и улыбнулось Джорджу. Парень округлил глаза от удивления и резко зажмурился. «Дожили, вот и глюки пошли, черт», — выругался про себя он, стоя с закрытыми глазами и потирая ладони.

— Что за глупости, — сказал он уже вслух. — Если я свихнулся, лучше сразу наткнуться на чью-нибудь аваду, чем мучать свою семью еще одной трагедией.

— Да уж точно, шизик, — хихикнул голос из зеркала.

Джордж открыл глаза и посмотрел на свое отражение. Бледное лицо, широко распахнутый от удивления и страха взгляд, взлохмаченные рыжие волосы, небольшая щетина на щеках. Худые руки потирают друг друга, прижавшись к груди. На лице местами остатки краски, ворот пижамы также окрашен в зеленый. Нет, отражение точно было его, но то, что парень видел до того, как закрыть глаза, казалось таким реальным.

Выдохнув весь остаток воздуха из легких, Джордж отмыл пятна краски с лица и шаркающей походкой направился из ванной обратно в комнату. На улице поднялся сильный ветер, дождь нещадно хлестал по стеклам, ночь темной глубиной проникала в комнату. Парень уселся за стол напротив окна и уставился в темноту. В черноте мелькали отблески света от окна.

Вдруг рука нащупала на столе что-то похожее на старую газету. Бумага шуршала под пальцами, не подчиняясь их хватке. Наконец поднеся желтые страницы к глазам, Джордж попытался что-то разглядеть в тусклом свете лампочки в ванной, лучи которой проникали в комнату.

Лампочка была личной гордостью близнецов. Пользуясь связью отца с магловским миром и, видимо, переняв от него тягу все изучать и конструировать, братья стащили у старшего Уизли лампочку, перед этим вытянув из наивного главы семейства, зачем она используется маглами. Так как мальчики были довольно смышлеными, они разузнали, что такое электричество и что оно не работает рядом с магией. В этом им еще помог разобраться Гарри, больше других сведущий в маглах, так как жил с ними все детство. Близнецы долго ломали голову над тем, как решить проблемку этого самого «электричества», но в итоге справились, и в их каморке над магазином спустя время красовалась единственная работающая лампочка во всем Косом переулке.

«Сотрудник Министерства магии выиграл главный приз», — гласил заголовок газеты, которую Джордж крутил в руках. Воспоминания прокрались в голову незаметно и больно. Под заголовком красовалось фото, где была изображена вся семья Уизли, счастливая и беззаботная. Кто-то махал руками фотографу, кто-то просто улыбался и прижимался к другим членам семьи. Братья как бы обрамляли семью, стоя по разные стороны фото. Два рыжих парня в смешных традиционных головных уборах, похожих на платки. Будто одного мальчика скопировали и вставили дважды на фото по какой-то ошибке.

Один из них больше не такой, как прежде. У него уже нет в руках камеры, он не ждет совместных поездок с семьей и не смеется над странным нарядом брата. После той поездки летом тысяча девятьсот девяносто третьего года все пошло наперекосяк. Джордж еще долго думал о том, как иначе могла сложиться их жизнь, если бы не один идиот с манией величия.

Вырвала его из раздумий одна мысль: эта газета не была на столе, когда он проснулся. Она вообще давненько была аккуратно уложена им в тумбочку в углу комнаты. И створки тумбочки были закрыты, когда он заходил в комнату. Обернувшись, парень стал вглядываться в темноту в поисках кого-то, кто решил напомнить ему о поездке. Ничего. И никого.

— Рон? — на всякий случай робко спросил Джордж.

Тишина в ответ будто посмеялась его наивности. В здании не было ни единой души. Парень вновь вернулся к просмотру фото, и вдруг в изображении будто что-то переменилось. Джордж вгляделся в картинку и увидел, как лицо Фреда на фото корчит ему смешную рожицу. Парень некоторое время в ступоре смотрел на газету, пытаясь вспомнить, как выглядело лицо брата на фото раньше. Подумав, что такого раньше не было, он зажмурил глаза и встряхнул головой.

— Братееец, привеееет, — пропищал протяжный голос с фотографии.

Джордж в страхе отбросил газету, и она с шелестом улетела прямо под кровать, чтобы тут же вернуться из-под нее. Страницы прошуршали по полу, будто шаркающие ноги, и газета оказалась прямо у ног парня.

— Что за черт, — в отчаянии прошептал он, не решаясь потянуться за газетой.

Еще несколько тяжелых и напряженных минут Джордж сидел, смотря в упор в темноту, за которой скрывалась газета. В голове скрипели вопросы, на которых не было ответов. «Не может же быть это приведение Фреда», — стал рассуждать парень. «Я видел привидений только в Хогвартсе, и они появлялись почти сразу после смерти. Прошло уже пять лет. Неужели его привидение скиталось где-то все это время и только сейчас обнаружило меня?.

Так, в раздумьях, он уснул, сидя за столом и уткнувшись в столешницу лбом. Наутро Джордж обнаружил на лбу красное пятно, а в руках все ту же газету.

***

Парень провел в таких раздумьях и страхах всю неделю, пытаясь тщетно избавиться от навязчивых мыслей о сумасшествии. Подогревали эти мысли постоянные галлюцинации: скрипы половиц, внезапные прыжки книг с полок, открывания створок шкафов и странные отражения в зеркалах и любых отражающих поверхностях. Все это безумно пугало Джорджа и выводило из себя. Он злился, кидался предметами в те места, где обнаруживались таинственные явления, вскрикивал по ночам, резко просыпаясь от странных звуков или же своих собственных снов.

В этих снах ему являлся Фред. Сам Джордж в них стоял на высоком и узком постаменте, места на котором еле хватало для него самого. Не обнаружив палочку, парень пытался аккуратно слезть с него, но внизу виднелась такая глубокая чернота, что, даже понимая, что это сон, он очень сильно боялся пошевелиться. Потом вдруг появлялся из темноты Фред, который начинал ехидно смеяться и парить в воздухе вокруг брата. Умерший близнец ехидно хохотал и пытался сбросить Джорджа с постамента, а тот яростно держался и всеми силами отбивался. Но сколько бы он не пытался, в конце концов у близнеца получалось добиться желаемого, и Джордж медленно падал, будто проплывая сквозь вязкую, тягучую тьму.

Так он летел сквозь темноту всю оставшуюся часть сна, а потом, подлетев к земле, резко просыпался. Это продолжалось каждую ночь. Эти сны не давали парню высыпаться, и он стал еще более худым и изможденным. Редко Рон или его мама заставали его не лежащим на кровати, отвернувшись к стеночке, или не сидящим в запертой в ванной, поэтому всю неделю они не замечали, во что он превратился. До одного утра.

***

— Хэй, ты там одет? — громко и беспардонно ворвался голос Рона в тихую комнату.

— Конечно одет, балда. Чего тебе? — раздраженно ответил Джордж.

Обычно парень был довольно мил и вежлив с братом, ведь только его заслугой был тот

факт, что магазин все еще находился на плаву. Мало того, Рон стал пытаться изобретать новые вредилки, но выходило у него невесть что. К счастью, дети редко разборчивы в своих покупках, а ведь именно дети были основным контингентом магазина. Часто родители попросту были не в курсе того, что именно купили их чада в этом «исчадии ада всего переулка», как выражались некоторые, особенно скучные взрослые.

Взрослые. Интересно, что именно так можно назвать уже и самого Джорджа. Но сейчас он будто застрял в том возрасте, когда все было хорошо. Тогда он даже и не думал, что будет участвовать в самой настоящей войне, что в ней умрут его друзья, что с ним в битве будут сражаться его мама и младшая сестра, что в ней умрет его брат- близнец…

— Так я зайду? — уже робко спросил Рон, заглядывая в комнату.

— Да, братец, заходи, — тихо ответил ему Джордж, лежа на кровати и даже не пытаясь встать. Сил у парня не было даже на то, чтобы поднять голову и посмотреть на вошедшего.

— Выглядишь, будто мертвец, — хихикнул брат и резко замолчал, осознав глупость и неуместность своей шутки. На лице Джорджа не дрогнул даже мускул: парень привык к тому, что у Рона нет понимания об уместности.

— Я схожу с ума, Рон, — прохрипел парень. — У меня нет сил встать. Я не могу спать, но при этом хочу уснуть больше всего на свете.

— Что ты такое говоришь, Джордж, — засуетился брат. — Думаю, все — дело в том, что ты не выходишь из своей каморки. Посмотри на себя: бледный, худой, синяки под глазами. Тебе нужно хорошенько поесть и прогуляться. Хочешь, я не стану сегодня открывать магазин, и мы пройдемся вместе.

— Говоришь, как матушка, — усмехнулся Джордж и поперхнулся от собственного смешка. — Это она тебе сказала перед открытием проверить меня? Я знаю, ты сам бы не догадался.

— Ты что, меня совсем за идиота держишь? — смутился Рон, тем самым только подтвердив слова брата. — Я и сам почуял что-то неладное. Когда заходил поменять воду в графине. Ты сильно ворочался во сне и перевернулся. Я так испугался, когда увидел твои впалые щеки.

— И, конечно же, пожаловался матушке? — направил его в сторону признания своей вины Джордж.

— Конечно, Джордж! Я не мог не сказать! Скажи спасибо, что она не прибежала сюда. Я еле удержал ее, сказав, что мне могло показаться в лунном свете. — вспылил брат.

— Я все понимаю, Рон, прости, — смягчился близнец. — Пойми, мне чудится всякое…

— Что это значит? — перебил обеспокоенно младший брат.

— Скрипят половицы ночью, открываются сами собой двери, летают книги по комнате. А еще…

— Еще? — придвинулся поближе Рон.

— Ничего, — запнулся Джордж. — Еще спать не могу от ужасов этих, вот что.

Рон с минуту молчал, разглядывая брата. Джордж уже сильно жалел, что все рассказал, но у него не было больше сил переживать это в одиночку. Слишком уж долго он был одинок.

— Я думаю, тебе все-таки стоит прогуляться, — серьезно, даже слишком серьезно, вдруг сказал младший брат. — Это может быть просто тебе все кажется из-за твоего затворничества. И я не говорю так, потому что маму послушал.

— Понимаю, — согласился Джордж. — Может ты и прав.

— Конечно прав, — вновь серьезно сказал брат. — Но сначала поешь, пожалуйста.

Джордж усмехнулся, глядя на сверток, который Рон достал из-за пазухи, договаривая последнюю фразу.

— А вот это уже от матушки, — улыбнулся младший брат, раскладывая на столе съестное: картофельную запеканку и горячий, невероятно вкусно пахнущий яблочный пирог с пушистой сахарной пудрой сверху.

— Ради такого стоит попытаться встать, — закряхтел Джордж, приподнимаясь, оперевшись на спинку кровати.

Запеканка обожгла язык и растаяла во рту. Парень сначала поморщился, а затем растянул губы в улыбке. Вкус домашней еды пробудил теплые чувства к родным, и даже хмурый Рон, направляющийся к двери, не помешал Джорджу насладиться угощением.

— Рон, — окликнул его парень, прожевав первый кусок, — я пойду гулять один. Не нужно закрывать магазин, у нас и так небось одни убытки.

— Хорошо, братец, — обрадовался хорошему настроению близнеца Рон. — А убытков у нас никаких нет, не наговаривай. Лучше спускайся и по пути загляни на витрину. Там даже новинки есть.

— Ага-ага, — прожевывая второй кусок запеканки, покивал Джордж, пытаясь не выдать усмешки в голосе. Сам он, еще до этих событий с галлюцинациями, просматривал записи Рона о прибыли и видел, что дела идут разве что благодаря старым проверенным изобретениям Фреда.

Как бы то ни было, пройти через магазин парню было необходимо, ведь выход из здания был один. Доев вкуснейшее угощение от матери и наскоро заскочив в душ, Джордж стал выбирать одежду. Он настолько давно не выходил на улицу, что вся одежда, оставшаяся у него, висела на парне мешком. Пришлось надевать несколько слоев, чтобы не выдать свою худобу на случай встречи знакомых. Встретить кого-то ему, конечно, не хотелось, но и прятаться не было сил. К тому же, впалые щеки все равно выдавали его с лихвой.

— Отшучусь, — проговорил их общий с Фредом план на такие случаи Джордж, махнув рукой на свое комичное отражение в зеркале.

Мятый вельветовый пиджак, надетый на старый свитер с оленями. Брюки непонятного фасона, спадающие с талии и подпоясанные ремнем, с которого уже сползала кожа. Ботинки с длинными шнурками, которые пришлось обвить вокруг щиколоток несколько раз, чтобы не споткнуться. Именно в таком видео Джордж прокрался по лестнице из каморки, перед этим простояв у двери добрых пятнадцать минут.

Парню не хотелось, чтобы заметил кто-то из покупателей, поэтому он протиснулся между стеллажей и хотел через них подобраться к выходу. Но между шкафами он наткнулся на маленького мальчика, крутящего в руках одну из самых популярных хлопушек в магазине — «огонь дракона».

— Аккуратней с этой штукой, малой, — бросил Джордж мальчику, протискиваясь между ним и шкафом.

— У меня все равно денег на нее нет, — с грустью сказал малыш, ставя хлопушку на место. — Просто хотелось хоть глазком глянуть, как она работает.

Воспоминания о действии хлопушки и первом ее взрыве в Хогвартсе, директором которого тогда была вредная Амбридж, заставили парня ностальгически улыбнуться. Поэтому, долго не раздумывая, Джордж обернулся и отсыпал горсть монет мальчишке в руку и поспешил удалиться.

Восторженный взгляд мальчика проводил странного парня в балахонистой одежде. Маленький сын Анджелины Джонсон вприпрыжку поспешил к кассе, прижимая к груди хлопушку, о которой когда-то ему говорила его мама.

Джордж, тем временем, поспешил выйти на улицу, воспользовавшись тем, что Рон занялся обслуживанием клиента на кассе. Слишком уж не хотелось ему говорить с братом о делах в магазине, хотя он и понимал, насколько непросто Рону справляться с ним в одиночку. Но Рон всегда был в одиночку, если не считать Гермиону, почему-то вышедшую за этого оболтуса замуж, и его извечного крутого друга Гарри. Даже с ними братишка всегда был один на один со своими странными шуточками и комплексами. А Джордж всегда был с Фредом. И в одиночку ему только предстояло привыкнуть жить.

Так как в Дырявом котле слишком уж велика была вероятность встретить кого-то из знакомых, Уизли еще немного потоптался в разных закоулках, раздумывая, куда бы ему пойти. Ту-то он и заметил тихую и милую чайную, которая была больше популярна среди девочек-подростков или старушек, и ни те, ни другие не могли оказаться его знакомыми.

Зайдя в заведение под названием «Чайный пакетик Розы Ли», Джордж подумал, что он ошибся с выбором. Несколько элегантных старушек и пара школьниц сразу же обратили свои взоры на него, будто в чайную вошел горный тролль. Парень замялся на пороге, уже пожелав как можно поскорее ретироваться, но к нему тут же подлетела забавная милая женщина невысокого роста с седыми кудрявыми волосами и запричитала.

— Какой прекрасный день, у нас в заведении молодой человек! Захотите, разбавьте нашу женскую компанию. Какой чай вы предпочитаете? У нас есть черничный, малиновый, с женьшенем, с травами, зеленый, зеленый с лимоном, зеленый с лимоном и медом, «больная печень», имбирь и мед, имбирь без меда, ваниль с миндалем, «белый трюфель», черника с ромашкой, ваниль и орехи, на сон грядущий и Эрл Грей.

— Мне черничный, пожалуйста, — ничего не запомнив, ляпнул первое услышанное Джордж и проследовал за старушкой к столику в углу. Парень решил присесть в самом уединенном месте, чтобы не беспокоить дам своим присутствием и спокойно насладиться чаем в почти что одиночестве.

Получив свой чай, Уизли принялся листать меню. Изобилие тортиков, печений, зефирок разного вида и с разными начинками пробудило спящий аппетит. Выбрав несколько видов пирожных и расставив их на маленьком чайном столике, Джордж стал уплетать одно лакомство за другим, как вдруг краем глаза заметил какое-то движение возле его столика.

Парень прикрыл испачканный кремом и вареньем рот и поднял голову, чтобы увидеть нависающую над ним странную девушку с длинными белыми волосами. Странной она ему показалась не из-за своего вида, а скорее из-за взгляда. Смотрела она вовсе не на него, а куда-то за спину, где находилась абсолютно пустая стена.

— Привет, ребята, — поздоровалась Полумна Лавгуд.

— О ком ты говоришь, Луна? — узнав девушку и прожевав остатки сладостей, спросил недоуменно Джордж.

— О тебе и о нем, — ткнула в пустоту девушка. — Вы пирожные пришли поесть?

— Кто? — уже серьезно и испуганно спросил парень, невольно уже догадываясь, о ком идет речь.

— О Фреде, конечно, — невозмутимо ответила Луна и, переведя взгляд на шокированного Уизли, спокойно улыбнулась.

Глава 3. Полумна Лавгуд.

Полумна часто бывала в чайной, возвращаясь из поездок. В этом месте часто засиживались школьницы, обсуждающие последние сплетни Хогвартса, чинно распивали чай благородные дамы, говорящие о мелких бытовых проблемах, и беспокойно, жаждая внимания, ерзали на мелких табуретках одинокие старушки. Это место было оплотом уюта, вкусно пахнущей выпечки, милых женщин, молодых и старых, со своими переживаниями и жизнями. Такая обстановка разгружала Луну от научных исследований и работы.

Сразу после обучения девушка принялась осуществлять свою мечту: отправилась в путешествие по магическому миру, чтобы находить новых магических существ и записывать их в справочник. Изначально Луна хотела писать о них в «Придире», но, когда работа стала слишком обширной и громоздкой, она решила пойти в большую науку.

Профессия магозоолог как нельзя кстати подошла умной и пытливой Луне. Она все еще была не от мира сего, странно одевалась, но одинаково любила милых зверушек и страшных существ. Понимая каждого, будто читая их мысли, она могла с восхищением наблюдать за сменой окраса глизня или умиляться мерзким бундимунам, которых все недолюбливали за противный запах и способность к феноменальному распространению в помещениях.

Как бы то ни было, именно ее профессия свела девушку с Рольфом. Скромный и щуплый магозоолог, будучи ее коллегой, незаметно и не сразу пробрался в ее сердце. Встретились они в экспедиции на остров Дрир, что у северного побережья Шотландии. Ее организовали любители волшебных тварей, которые хотели изучить и осмотреть знаменитых опасных пятиногов.

Про этих существ ходила интересная легенда, на которую наткнулась Луна как-то раз в библиотеке. Если верить книге, раньше на острове Дрир жили два клана волшебников: МакКливерты и МакБуны. Однажды между главами семейств возникла драка, в которой погиб Дугальд, глава клана МакКливертов. Конечно, семейство решило отомстить за эту смерть, и поэтому ночью они, окружив поселение МакБунов, совершили обряд, из-за которого все МакБуны превратились в пятиногих страшных чудовищ.

Единственное, что не учли отомстившие — это тот факт, что существа оказались очень сильными и опасными. Раньше, в обличии магов, МакБуны не приносили никакого вреда, ведь они никогда не славились особыми способностями к волшебству. Так что жуткие пятиногие существа оказались гораздо хуже простых драчунов-магов. Приземистые, мохнатые, с рыжевато-коричневой шерстью и ногами, с вывернутыми вовнутрь ступнями. Эти чудовища довольно быстро истребили семью МакКливертов, которые даже не успели спохватиться и предпринять какие-либо действия, чтобы исправить свою ошибку.

Все эти события, по легенде, привели к тому, что на острове не осталось ни одного человека или мага. Теперь он был заполонен мохнатыми пятиногами, которые быстро размножались и не давали кому-либо поселиться в их ареоле обитания. Конечно, во избежание магловских жертв остров спрятали заклятием Ненаносимости, но это не могло бы помешать экспедиции магов, владеющих всеми знаниями для его преодоления.

***

Итак, Луна, начитавшись легенд, не имевших, конечно же, ни единого подтверждения, отправилась в экспедицию, в которой также участвовал молодой магозоолог Рольф Саламандер, потомок великого исследователя магических существ.

— Привет, я Полумна Лавгуд. А ты знаменитый Саламандер? — улыбаясь, представилась девушка.

— Привет, Полумна. Ну не такой уж я и знаменитый. Ты путаешь меня с дедушкой, — смутился Рольф и пожал протянутую руку Луны.

Именно в тот момент парень влюбился в непосредственность и открытость умной и увлекающейся волшебницы. Он весь путь незатейливо пытался заводить разговоры ни о чем, рассказывал о своем дедушке, знаменитом Ньюте Саламандере, которым Луна восхищалась до искр в глазах. Ему было невдомек, что милая Полумна и думать не думает ни о какой романтике. Несмотря на то, что все «золотое трио» и многие другие друзья волшебницы были уже в браке, Луна даже и не задумывалась о том, чтобы сделать своего отца дедом. Ее прельщала лишь наука о магических существах. И Рольф в этой поездке стал для нее ходячей энциклопедией.

— А еще топеройки похожи на сухое полено, поэтому дедушка всегда говорил внимательно смотреть под ноги, когда мы гуляли по лесам Южной Америки. Все-таки уж очень больно они кусаются, и раны потом долго заживают. А если топеройка оказалась большая, то и ногу может откусить.

— Ух, — удивленно вскидывала брови Полумна, слушая парня, пытающегося ее очаровать, — думаю, им просто очень было больно.

— Ну еще бы. Всем будет больно, если ногу откусить, — ухмылялся Рольф.

— Нет, я не про людей. Топеройкам было больно.

— А им то что? — недоумевал парень.

— Если все принимали их за полено, значит наверняка наступали на них. Конечно, когда на тебя наступают, первым делом хочется укусить обидчика за ногу, — невозмутимо разъясняла Луна.

— Эммм, возможно, — неохотно делал вид, что соглашается, Рольф.

Так и проходили долгие походы экспедиции по острову Дрир. Остров был небольшим, но очень густо заросшим различного рода дикими растениями. По пути некоторые члены экспедиции останавливались и изучали растения, брали экземпляры для исследований с собой, заготавливали ингредиенты для зелий. Чтобы не разделять группу, все ожидали таких любителей флоры, поэтому путешествие немного затягивалось.

В одной из таких остановок Луна с Рольфом немного заговорились и прошли чуть дальше, чем вся группа. Остановившись в глубине чащи, друзья магозоологи осознали, что даже не слышат голоса своих товарищей. У Рольфа чаще застучало сердце: парень знал из рассказов деда, насколько беспощадны пятиноги. Он застыл на месте и стал оглядываться по сторонам. В панике парень совсем не заметил, как Луна повернулась в сторону какого-то куста и направилась прямо к зарослям.

— Здравствуйте, я Полумна Лавгуд. Приятно познакомиться, мистер МакБун, — протянула руку «кусту» девушка.

Куст вдруг зашевелился, и из него вылез громадный грязный пятиног, явно не настроенный на общение. Он грузно потопал своими вывернутыми ногами навстречу девушке, очевидно не желая поздороваться с ней. Луна стояла на месте и мило ему улыбалась.

— Полумна, беги! — крикнул Рольф, но волшебница не сдвинулась с места.

Тогда парень собрал всю волю в кулак и, подпрыгнув к девушке, схватил ее за руку и побежал, буквально оттаскивая ее от опасного существа. Пробегая сквозь чащу, Рольф слышал, как застрявший между деревьев пятиног ревет от злости, желая догнать и разорвать незваных гостей. Так они бежали несколько долгих и жутких минут, запыхаясь и отмахиваясь от мокрых веток, лезущих в лицо.

— Зачем ты заговорила с ним? Надо было сразу бежать! — возмущенно проговорил Рольф, сидя в пещере, в которую они с Луной забежали, чтобы отдышаться.

— Разве ты не знаешь их историю? Им нужно помочь. Я для этого и приехала, — невозмутимо ответила девушка.

— Это лишь легенда, Луна, — прикрыв лицо рукой, выдохнул парень. — Не стоит воспринимать ее всерьез.

— Нет доказательств того, что легенда врет, — уверенно спорила Полумна.

— Но и нет доказательств, что она правдива, — не унимался Рольф.

— Вот именно! — радостно улыбнулась волшебница. — Это значит, что только мы можем узнать правду!

— М-мы? — сомневаясь в адекватности новой подруги, промямлил парень.

— Конечно, мы можем попробовать провести обряд, который вернет МакБунам человеческое обличие.

— Луна, ты знаешь такой обряд?

— Нууу, не то чтобы знаю, — смущенно проговорила девушка, — но мы можем попробовать провести обряд, из-за которого они стали пятиногами. Только наоборот!

Безумная идея Полумны совсем не нравилась Рольфу, но она настолько завладела его вниманием, что волшебник пошел за девушкой к выходу из пещеры с целью попробовать провернуть это заранее обреченное на провал дело. Юный Саламандер не славился предприимчивостью и даже с таким знаменитым родственником не был завсегдатаем приключений. Обычно его экспедиции были безопасными и спокойными, потому что он многое знал о чудовищах и понимал, как избежать столкновениями с ними.

Луна же, напротив, всегда желала помочь магическим существам. Она понимала, что в каждом из них есть что-то особенное, а пятиноги очень напомнили ей ее маму, которая из-за своей предприимчивости стала заложницей своего же неудачного заклинания. МакБуны, по мнению волшебницы, тоже поплатились за свое необдуманное решение. И девушка, будучи оплотом доброты и сердечности, не могла не попытаться помочь этим странным существам.

— Вот все ингредиенты, необходимые для зелья. Оно понадобится для обряда, — сказала волшебница, выложив значительных размеров мешочек из своего походного рюкзака.

— Ты их зельем поить собралась? — усмехнулся Рольф, уже смирившийся с предстоящим событием.

— Ни в коем случае, — ответила такой же усмешкой Луна. — Котел с зельем нужно будет поставить на поляне. Они сбегутся на запах, и мы закроем поляну кольцом огня.

— Точно, они боятся огня, — восхитился познаниями девушки волшебник. — А котел?..

— Тут, — коротко ответила Полумна, указав на рюкзак.

— Ааа, заклятие незримого расширения. Ты действительно подготовилась.

— Ты плохо меня знаешь, Рольф Саламандер. Я училась на Когтевране, — откинув волосы, рассмеялась Лавгуд.

— Я так и подумал, — мило улыбнулся Рольф.

Чтобы развести костер и приготовить зелье, друзья некоторое время искали открытую полянку, на которой не должно было быть пятиногов. Дело осложнялось тем, что чудовища всполошились, уже зная, что по острову рыщут волшебники. «Надеюсь, остальные члены экспедиции в порядке», — крутилась беспокойная мысль в голове у Полумны.

Когда поляна наконец была найдена, Рольф наложил на нее Репелло Инимикум, в комбинации с Протего Максима и Фианто Дури, чтобы максимально защитить их с Полумной, пока будет вариться зелье. Девушка достала все необходимые ингредиенты из мешочка и вытащила котел. Собрав сухие веточки для костра и сбросив их в середине поляны, парень зажег красивый огонь и соорудил костер с веточками, воткнутыми в землю по бокам, для удержания котла.

— Какой красивый огонь, — завороженно проговорила Луна. — В последний раз я видела такой у одной чудесной волшебницы.

— И у кого же? — удивился Рольф.

— У Гермионы Грейнджер… а, кхм, Уизли, — ответила Лавгуд, немного сбившись. — Все никак не привыкну, что у всех уже семьи и дети. Это все так непривычно. Время, знаешь…

— Оно несется стремительно. Понимаю, — покивал понимающе Саламандер. — А что ты сама думаешь о семье?

— Моя семья — моя наука, — улыбнулась в ответ волшебница. — Отец недоволен, конечно. Он уже стар и ворчлив.

— Ну все еще может перемениться, — с надеждой во взгляде проговорил Рольф.

— Я… Знаешь, думаю, пора уже открывать барьер. Кажется, зелье готово, — поменяла тему Луна и отошла от костра.

Полумна устала от разговоров о семье и детях: отец часто задавал ей вопросы об этом. Сама девушка не тянулась заводить отношения. У нее была одна страсть — наука. Но также свою роль играл тот факт, что отец был для нее единственным близким человеком. И Луна понимала, что когда она заведет семью, папа Лавгуд будет жить один и совсем зачахнет. Конечно, она не могла такого допустить и сознательно оттягивала взросление всеми силами. К тому же, достойных претендентов она так и не встречала.

— Конечно, сейчас все сделаю. Приготовься убегать, — грустно ухмыльнувшись, сказал Рольф и, достав палочку, ушел к краю поляны.

Стоило только защите спасть, пятиноги повыскакивали из-за кустов, будто все они заседали там все это время. Чудовищам явно было по нраву невероятно мерзко пахнущее зелье, поэтому они ринулись прямиком к центру поляны, где стояла Полумна.

Девушка, не долго думая, побежала в ту сторону, где стоял Рольф. Обегая монстров, она бросала в них заклятие Остолбеней, только чтобы пробежать мимо них, ведь пятиногам явно было все равно на волшебницу. Зелье захватило все их внимание.

Как только парень с девушкой оказались вне поляны, а чудовища, наоборот, собрались все возле костра, Рольф сделал долгий взмах палочкой по кругу над собой, и из нее посыпались искры огня, образующие огненную ловушку по краям поляны.

— Ну что ж, какой там обряд наоборот ты хотела сделать? — повернулся к девушке волшебник.

— Нужно произнести слова из обряда, только наоборот. Сейчас, — Луна достала записку из своего кармана и громко произнесла какие-то странные слова. Один раз, потом второй. Пятиноги лишь крючились от огня, пытаясь перебраться через него.

Котел с зельем опрокинулся и ошпарил одного из чудовищ. Запах стал рассеиваться, и единственным объектом, привлекающим внимание пятиногов, стали юные магозоологи.

— Черт, — неожиданно выпалил Рольф, наблюдая за тем, как постепенно гаснет огненное кольцо, — бежим!

В чудовищ летели заклятия Остолбеней, грязь хлюпала под ногами, а деревья беспощадно хлестали по рукам и лицу. Рольф с ужасом оглядывался на Луну, которая бежала позади него, истерично смеясь.

— Я же говорил, что не сработает, — уже менее испуганно крикнул парень волшебнице.

— Зато мы попытались, — прохохотала Полумна в ответ, еле дыша.

***

Эту историю и вспоминала Луна, сидя в чайной тем утром, когда Джордж наконец осмелился выбраться из своей комнаты. Конечно, тогда они с Рольфом спаслись и даже смогли найти свою группу, чтобы отправиться вместе с ними домой. Волшебник, который был за главного в той экспедиции, пожилой мужчина с седыми усами, очень сильно отчитал тогда новоиспеченных друзей. Его смешно подергивающиеся от злости усы стали локальной шуткой Лавгуд и Саламандера, закадычных друзей магозоологов.

Думая о том, куда бы им отправиться в следующую экспедицию, Полумна наблюдала за Джорджем. Девушка пыталась вспомнить, где видела этого исхудавшего парня с рыжими волосами. Он совсем был не похож на прежнего Джорджа. Вспомнить ей помог призрак Фреда, сидящий рядом с парнем на подоконнике. Фред выглядел так же, как раньше выглядел и Джордж: молодо, свежо, задорно. Его вид очень контрастировал с грустным и задумчивым лицом брата.

Осознав, кто перед ней, Луна решила подойти поздороваться. Она слышала, что Джордж давно не выходил из своей комнаты, и подумала, что ему будет приятно пообщаться с кем-то из знакомых. К тому же, ей страшно захотелось узнать, не изобрел ли чего-нибудь забавного Фред.

Но, как только Лавгуд подошла к брату Уизли, она поняла, что разговор обещает быть сложным. Фред явно пытался как-то намекнуть о своем существовании. Призрак постоянно тыкал Джорджа в щеку, перелистывал страницы его меню, не давая брату прочесть названия десертов, толкал стул и явно пытался насолить ему. Волшебнице показалось это странным, ведь братья любили друг друга. Луна, с детства видящая фестралов, тонко чувствующая смерть, понимала, что все это говорит о том, что Фред хочет передать что-то важное. И ей жутко захотелось узнать, что.

Оставалось лишь аккуратно поговорить об этом с Джорджем, которому явно не нужна была компания.