Медицина катастроф в ином мире 4

Глава 1 Пролог

… я лежу на холодной земле,

Утопая в глубоком снегу.

Отморозил себе все что мог,

И подняться уже не могу.

Рядом мишка лежит без башки,

Это я его завалил…

Ибо нехер грызть мою ногу!

Немного не в рифму, но сочинять стихи в моем положении затруднительно. Это я просто с ума схожу.

Рядом лежит убитый медведь, рана на ноге потихонечку кровоточит. Но я не чувствую ни ног ни боли. Падает мелкий снег. Странная штука, зависшая надо мной, бьет ярким светом в глаза. Никак не могу разглядеть… Что-то знакомое. Мысли путаются. Обрывки воспоминаний, событий, проносятся в голове, оставляя после себя только горький осадок…

Кажется, меня предали? Я вижу явственно силуэт, но никак не могу вспомнить... Кто эта женщина? Она говорит, что я буду ей благодарен. Но за что? Я ненавижу ее! Сердце рвут обида и боль.

Или не рвут? Может быть это просто бред?

Меня куда-то несут… Странная штука выпустила щупальца и подняла меня в небо. Почему мне не страшно? Почему я ничего не чувствую? Кто я такой? Что это за место?

Впрочем, плевать… мне уже все равно. Хочется спать… Уснуть и больше никогда не просыпаться.

Глава 2. Котлеты из медвежатины

Я очнулся от того, что кто-то больно дергает меня за ногу. Лежа в глубоком снегу, можно было видеть только синее звездное небо. В голове сильно трещало, но сквозь этот треск я все же смог расслышать утробное рычание какого-то зверя. С трудом подняв голову, увидел громадного бурого медведя, который, аккуратно подцепив мой сапог зубами, пытался оттащить свою находку под сень деревьев.

- Больно же, твою мать!- выкрикнул я в сердцах.

Однако, получилось не очень. Булькающий грудной хрип сделал слова неразборчивыми, а пересохшие обветренные губы сразу потрескались. Но медведь меня услышал. Оскалив желтые зубы, он оставил в покое мою ногу и принюхался. Я попытался отползти, но зверь наступил на бедро передними лапами.

Стоп! А разве медведь не должен зимой спать? Твою ж мать! Угораздило на шатуна нарваться! А… кто такой шатун? Кто такой медведь? В голове помутилось. Эти слова мне явно знакомы, но откуда? И вообще, где я? А главное… главное – кто я?

Не самое подходящее время для раздумий, но эти вопросы показались мне очень важными. Я как будто упустил что-то…. Мысль? Нет. Воспоминание? Черт! Что-то критически ценное ускользало из моего сознания с каждой секундой. Словно песок из песочных часов.

- Да пошел ты! – я приложил усилие и резко отпихнул медведя ногой. Да так, что тот отлетел и перевернулся на спину.

Зверюге это не понравилось. Провернувшись в сугробе, хозяин тайги вскочил на лапы и тут же встал на дыбы. Набрав в грудь воздуху, медведь раскрыл жуткую пасть, обнажив десна и огласил своим хриплым рыком округу.

Дело плохо… Я нащупал рукой ремень все еще перекинутый через грудь и подтянул оружие. Прежде чем зверь рванулся вперед, я выпустил в его голову короткий сноп голубоватых всполохов. Его калган разнесло в вдребезги. Тяжелая туша, сделав по инерции пару шагов, глухо рухнула в снег, заливая его алой кровью.

- Сам виноват! – прохрипел я, и поплыл, медленно теряя сознание.

* * *

- Командир, «Орлан -17» на связи.

- Докладывай, - дежурный офицер нехотя сел на постели и перебрался к пункту управления дронами.

На экране, в клубах мелкого снега, поднимаемого винтами «Орлана», застыла странная картинка: в глубоком снегу лежал человек в непривычной, но явно военной форме, сжимая в руках столь же непонятное оружие, а рядом с ним, на алом снегу, валялся убитый медведь килограммов этак триста весом!

- Кто это? – прохрипел офицер, отхлебнув ледяной воды из кружки.

- Судя по всему – ужин! – отозвался искусственный интеллект дрона.

- Не смешно.

– Человек опознан, как Холодов Павел Георгиевич, 2012-го года рождения, санинструктор. Приписан к пятому штурмовому отряду 27-го отдельного десантного полка 53-ей армии. Числится пропавшим без вести с 5-го мая 2035-го года.

- Чего? – офицер снова глотнул воды, но голос лучше не стал.

- Павел Георгиевич Холодов, 2012-го года…

- Да понял я! Объект жив?

- Состояние пропавшего без вести не известно. Фиксируется пульс и дыхание. Температура кожных покровов 25 градусов Цельсия.

- Тащи сюда, быстро!

- Человека или медведя? – уточнил дрон.

- Обоих, твою мать! – рявкнул дежурный.

- Выполняю. Вызываю на помощь «Орлан - 12». Расчетное время прибытия – двадцать минут…

Тень от четырех диффузоров дрона мелькнула на снегу. «Орлан - 17» снизился и выпустил щупальца. Четыре пары чутких, гибких манипуляторов ушли под снег и бережно подхватили тело человека. Дрон увеличил обороты, подняв вокруг себя пургу и снова набрал высоту. Мелькнула еще одна тень. «Орлан - 12», заложив вираж, обвил щупальцами тушу медведя и, надсадно жужжа, кое как оторвал ее от снега, вырвав приличный клок примерзшей шерсти…

На посадочной площадке уже ожидала бригада медиков. Массивный дрон, тщательно выверяя свои действия, положил свою ношу на носилки и ушел в сторону, ожидая дальнейших распоряжений.

- Куда его? – донеслось с неба сквозь шум винтов.

- Медведя куда? – прокричал дроновод-механик.

- На кухню! Пускай сразу разделают и приготовят, чтобы на всех хватило! Пожрем разок нормально… - офицер согрел дыханием руки и поспешил за медиками.

Парень был жив, но промерз до костей. Морозов еще не было, максимум минус пять ночью. Снега за Уралом нападало много, несмотря на раннюю осень. Проводив странного найденыша до лазарета, дежурный вернулся в свою каморку и доложил командиру части о случившемся.

Парня раздели. Личные вещи, оружие, одежду и снаряжение отдали особисту, который нарисовался уже через десять минут после посадки. А через полчаса, все это уже лежало в его кабинете, аккуратно разложенное по столам.

Майор Фургаев вошел без стука. Следом ввалился болезненного вида капитан Галич. Это он дежурил сегодня. Офицеры молча просмотрели вещдоки, попутно делая выводы и переглянулись.

- Ремни-то кожаные, - заметил Галич. – Ткань вроде как льняная, шлем вообще непонятно из чего.

- Рация стандартная, нож знакомый. Штурмовики с такими ходят. А это что? Револьвер?

Майор покрутил в руках оружие, сильно напоминавшее реквизит из вестернов годов этак шестидесятых. Потом принюхался к стволу.

- Из него давно не стреляли. Чем же он медведя-то завалил?

- Вот…

Особист протянул странного вида предмет, очень отдаленно напоминавший шведскую винтовку G-11 под безгильзовый боеприпас. Образец имел раскладной регулируемый приклад, прямоугольную вытянутую форму тушки, удобную пистолетную ручку и магазин, практически заподлицо скрытый в корпусе. Вес небольшой, около двух килограммов. Короткий ствол с перфорированным кожухом, планка Пикатини во всю длину сверху и до половины цевья – снизу. Переключатель режимов огня и предохранитель выполнены в виде длинного флажка с двух сторон, в нише. Однако, ни затвора ни окна для выброса гильз не наблюдалось. Только неяркое голубоватое свечение в небольшом окошке напротив снаряженного магазина.

- А прицел-то коллиматорный, штатный… Никогда не видел такого оружия. Может прототип? До войны много разработок было.

- Может быть… - проговорил особист и взял со стола предмет, мерцавший таким же голубоватым светом. – Судя по всему – это дополнительный магазин.

- Всего один? Странно.

- Здесь все странно, товарищ майор. Я пытался сделать пару выстрелов из этой штуки, но ничего не вышло. Разобрать тоже не получилось. Такое чувство, что корпус монолитный. Распечатанный на принтере или залитый в композит.

- По базе прогнали? Кто такой?

- Так точно, сразу. Пропавший без вести. Некто Холодов Павел Георгиевич. Позывной «Павлик». На мысли не наводит?

- Холодов? – Майор Фургаев задумался. – Сармат, что ли?

- В точку! Документов при парне нет, но биометрия подтверждает. Совпадение стопроцентное. Он - его сын.

- Так… они от нас восточнее, километров двести. Значит будут где-то через час. Нужно немедленно сообщить полковнику!

- А нужно ли? – прищурился особист. – Обстоятельства происшествия неясны и откровенно подозрительны! Предлагаю допросить, пропустить через полиграф и только потом делать выводы. Опять же не факт, что он проживет этот час. Вы понимаете, о чем я?

- Сань… я знаю, что у тебя работа такая, но ты ведь не гнида, да?

Фургаев смерил особиста задумчивым взглядом.

- Никак нет, товарищ майор, - особист усмехнулся. – Я буду предельно вежлив.

- Хорошо. Как только медики дадут добро – делай. Но я буду присутствовать.

- Не имею возражений.

* * *

Медики добро не дали. Ни на следующий день, ни через неделю. Майор Фургаев лично знал полковника Холодова и был о нем самого лучшего мнения. Отец солдатам – не иначе. Вдумчивый, хладнокровный, решительный. Да и парня, что сейчас лежал в отдельном изолированном боксе, майор тоже признал. Пару раз виделись, еще до штурма Берлина. Кажется, он замещал начальника медицинской службы, когда тот был в отъезде. Ну точно!

- М-да, ситуация… - проронил он.

- Удивительно, что паренек ничего не отморозил, - заметил начальник госпиталя. – Я вам должен кое-что показать. Пойдемте!

- А туда можно?

- Можно. Накиньте халат. Бокс - просто мера предосторожности.

Мужчина лет шестидесяти на вид, с бесконечно усталым взглядом отдернул прозрачный пластиковый полог, пропуская Фургаева. Стараясь не потревожить пациента, доктор приподнял одеяло и сложил вдвое.

- Взгляните на это! Каково?

На груди парня красовался четкий отпечаток чьей-то руки. Кожа в этом месте заметно побелела, словно выцвела вовсе, а вот вокруг нее наоборот все потемнело. Только сосудистый рисунок белесым ветвистым орнаментом прорезал эту черноту.

- Это что? Какая-то татуировка?

- Хм, я тоже так сначала подумал. Красиво, не правда ли?

- Скорее жутковато, - поправил Фургаев. – Так, что это такое?

- Я склоняюсь к тому, что это какая-то странная, если не сказать – аномальная, электротравма. Кроме того, наш пациент фонит. Несильно, в пределах допустимых значений. Но! Это - радиационный фон. Причем не поверхностный и, опять же, не типичный. Мы не можем определить какому именно элементу соответствует излучение. Частиц зараженных, осколков, вкраплений, пыли – мы тоже не обнаружили. Как вам такой поворот?

- Скверный поворот, доктор! – Фургаев поправил халат на плечах. – Жить будет?

- Да, определенно - да. Сейчас мы держим пациента в медикаментозной коме, чтобы купировать возможный болевой синдром и провести кое какие исследования. У него наблюдаются аномальные всплески энцефалограммы. Есть ушибы и ссадины. Пневмония в легкой форме, отит… сотрясение мозга. Но страшнее всего возможные осложнения. Судя по анализам, организм сильно истощен. Боюсь, когда очнется – говорить нормально не сможет.

- Особист расстроится, - вздохнул майор.

- Ничего. Я ему таблеточку дам успокоительную. Отцу уже сообщили?

- Нет. А вы-то откуда знаете?!

- Слухи… слухи… - неопределенно проворчал тот. – Сообщите немедля. Или это сделаю я. Имею полное право!

* * *

Вечером того же дня, майор Фургаев, поглотив очень скудный ужин, связался с командиром 27-го десантного полка. Разговор был коротким, но емким. Полковник Холодов послал его матом.

Однако, в шесть часов утра раздался звонок телефона. Заспанный Фургаев, зевая и тщетно пытаясь продрать глаза, подробно изложил обстоятельства происшествия. А уже через час, вертолет полковника коснулся своими шасси посадочной площадки военной части.

- Хреново выглядишь, - с порога заметил Сармат.

- Здравия желаю! – Фургаев вяло отдал честь и пожал предложенную руку.

- Так, давай сразу к делу. Где?

- В лазарете. Я провожу.

Прогулка по морозному воздуху отлично бодрила. Фургаев наконец-то смог проснуться. Однако с пробуждением пришел и голод. До завтрака еще час, но и это не панацея. При таком скудном пайке, он уже потерял пять килограммов веса. Благо воды хоть отбавляй. Хочешь со скважины бери, хочешь – снег топи! Главное желтый не брать.

У дверей лазарета полковник Холодов ненадолго остановился. Внимательно посмотрев на Фургаева, он вздохнул и шагнул внутрь. Пробыл Сармат там не долго, вышел мрачнее тучи.

- Пойдем в твой кабинет, что ли?

- Как прикажете, - пожал майор плечами.

Полковник кивнул своему сопровождающему и тот торопливо зашагал в сторону взлетной площадки. Уже в кабинете, Сармат снял куртку и уселся на стул. Он долго молчал, думая, что сказать.

- Связь есть?

- Нет, - покачал головой Фургаев. – Уже две недели. Центр не отвечает. Вам тоже прислали директиву 505?

- Да, - выдохнул Сармат. – Выжить любой ценой. Как тебе это нравится, а? Нам что, глотки друг другу грызть? Провианта на складах на месяц, и то если экономить.

- У нас та же история. Отправляем запросы ежедневно. Каналы связи открыты, но ответа нет и нет. Чем семьи кормить, товарищ полковник? Корой березовой, отваром из еловых иголок?

В дверь постучали. Пилот и двое бойцов выставили на стол шесть ящиков. Пять из них содержали тушенку с хранения - банки еще в масле. А в шестом – десять бутылок водки. Запотевшей, с морозца. Фургаев почувствовал, как у него потекла слюна. Рефлекторно, как у собаки Павлова…

- Что это? – спросил он.

- Выкуп. Я знаю, что твой особист с ума сойдет, но… сам понимаешь.

- Вы сознаете, что толкаете меня на должностное преступление, товарищ полковник?!

- Сознаю, - Сармат положил перед ним письменный приказ, заверенный печатью. – Под мою полную ответственность.

- Вы не имеете права мне приказывать.

- Знаю. Потому прошу как друга. Игорь, отдай мне сына. Ведь ты отлично понимаешь, что мы тут все сдохнем ни сегодня – завтра. У меня там и лазарет получше и свои особисты есть. Это не взятка, это - посильная помощь. От себя отрываем. Детям, женам…

Фургаев, казалось сквозь банку ощущал, как пахнет тушеная говядина. Полгода впроголодь – это вам не шутка. Вот, оказывается, как ломается офицерская честь! Но Сармат ведь не враг. Значит, это не в счет. Он такой же офицер, его люди тоже голодают. Кроме того, у самого майора подрастал сын. Эти чувства ему до боли знакомы.

- Игорь? Ну так как? – осторожно спросил Сармат.

- Забирай! Прямо сейчас забирай и чтобы я о нем больше не слышал! С особистом я как-нибудь договорюсь.

- Слово офицера?

- Так точно! - Фургаев медленно встал и взял трубку телефона. – Госпиталь? Александр Евгеньевич, приготовьте пожалуйста пациента к транспортировке. Да. Да. Теплую одежду тоже.

- Спасибо… - выдохнул Сармат. – Если чем разживемся, даю слово – поделимся. Веришь?

- Верю, - кивнул майор. – Если что, тоже дам знать. Пошли на кухню, а потом к особисту.

- А на кухню зачем?

- Узнаешь, - Фургаев сунул в карман пару банок тушенки и бутыль водки за пазуху.

* * *

На кухне долго не задержались. Майор вынес небольшой армейский термос и кастрюльку плотно замотанную полотенцами. Но запах мяса полуголодные мужики уловили сразу. Особист сидел у себя в кабинете, уныло попивая белый кипяток из граненого стакана.

Без лишних слов, Фургаев поставил термос и кастрюлю на стол. Скидав все пожитки найденыша, что лежали на столе в большую армейскую сумку, он отдал ее Сармату.

- Какого лысого тут происходит? – медленно встал тот.

Майор поставил на стол две банки тушенки, бутыль водки и открыл кастрюлю…

Особист завис. И не он один.

- Это… что?

- Котлеты из медвежатины. Помнишь, ты как-то рассказывал? Ну вот…

Он вывалил на стол несколько вилок и достал из шкафа стаканы с рюмками.

- Налетайте мужики, всем хватит!

- Подкуп, значит? – скривился особист. – А остальные?

- Сань, я же сказал: на всех хватит. Медведь большой, мяса много. Сармат заберет сына под свою ответственность. Бумажка у меня есть. Ведь он, по сути, ничего такого не сделал. Ну пропал пацан без вести, до своих добрался каким-то чудом. А подробности, кому они нужны? Начальству? Так нет его больше, ничего больше нет… Мы теперь сами по себе. Ты же читал директиву?

- Читал… - вздохнул особист, убирая тушенку в ящик. – Жене отдам. Детям. Бумага, говоришь?

- Под мою ответственность, - кивнул Сармат.

- Приказ есть приказ, - вздохнул особист. - Так и запишем: добрался до своих, передали в полк приписки. Пойдет?

- Еще как! - кивнул Сармат, откупоривая бутылку. – Тем более, что это правда!

- Продал душу за котлеты, - усмехнулся особист.

Фургаев подцепил одну вилкой из кастрюльки и закинул в рот.

- Эх Саня… поверь, оно того стоит!

Опрокинув по рюмке беленькой, мужчины закусили котлетами из медвежатины, ясно осознавая, что такой деликатес, вероятнее всего, вкушают в последний раз. Сказать больше было нечего. Погрустив каждый о своем, добили бутыль в полной тишине.

- Да? – Фургаев поднял трубку зазвонившего телефона. – Хорошо, понял. Сейчас будем.

- Уже? – спросил Сармат.

- Так точно. Одели, укрыли, скоро привезут на площадку.

- Добро. Значит и нам пора…

Парня погрузили за пять минут. Прощались недолго. Пожав всем руки, Сармат залез в кабину и убрал потертый алюминиевый трап. Пилот запустил двигатели, лопасти пришли в движение, поднимая с земли снежную пыль. Обмерзшие льдом шасси вертолета нехотя оторвались от взлетной площадки и винтокрылая машина, заложив вираж, умчалась в даль, поблескивая бортами в лучах тусклого осеннего уральского солнца.

- Сань, а котлетки-то правда были хороши, – улыбнулся Фургаев.

- Так точно, товарищ майор… чудо как хороши. Даже слишком.

Особист устало улыбнулся, поправил шапку, отдал честь и торопливо поплелся домой. Ведь сегодня вечером там будет настоящий пир!

Глава 3. Победа бывает горькой

Я тщетно силился, пытаясь припомнить, сколько раз приходил в сознание в странных местах. Но этот запах ни с чем не спутать! Запах солдатской одежды, крема для обуви, едва уловимый привкус хлорки, йода, гарь от ультрафиолетовой лампы, которой дезинфицируют помещения. Текстура казенных, застиранных до дыр простыней меж пальцев. Тихие шаги докторов и сестер, негромкий перезвон кювет, едва различимое бряцанье медицинских инструментов, скрип тележки.

Боясь, что все это правда, я осторожно открыл глаза. Во рту пересохло как после наркоза. Тело плохо отзывалось на команды. В палате я был один, за дверью с матовым белым стеклом изредка мелькали чьи-то силуэты. Модульный быстровозводимый госпиталь ВСРФ было бы трудно с чем-то спутать.

ВСРФ? Знать бы еще, что это такое. Странное чувство. Так и просится на ум фраза: тут помню, там не помню. Все в тумане, в голову словно мокрой ваты набили. Дышать тяжело, ног не чувствую. Только до колена. Но тепло. Хорошо, когда тепло… Лучше чем в снегу.

Я резко закашлялся, пытаясь вдохнуть глубже. Жуткий, утробный кашель привлек внимание снаружи. Дверь распахнулась и в палату вошла медсестра.

- Очнулся! – крикнула она в коридор и тут же принялась поправлять мою подушку.

Вид у женщины был прескверный. Щеки ввалились, под глазами синяки. Руки костлявые, бледные. Сложно определить возраст на вскидку. Ясно только, что она моложе чем выглядит. Сколько ей? Тридцать? Сорок?

В палату вошел военврач. Отчего-то я был уверен в этом. Мужчина лет шестидесяти, седой, коротко стриженый, с небольшими усами. Его лицо показалось мне очень знакомым.

- Ну, здравствуй, что ли, студент Холодов? – он широко улыбнулся. – Повернись-ка на бок.

Медсестра закатала мою сорочку и к спине прикоснулся холодный кружок фонендоскопа.

- Медленный вдох… Медленный выдох. Не дышать! Ну-ка покашляй?

Доктор прослушал мои легкие и перевернул на спину. Снова прослушал.

- Вы кто? – прохрипел я едва выговаривая слова. – Где я?

- Вообще-то, это обидно, Павел. Не помнить своих учителей – плохой тон.

- Простите… я плохо понимаю, что происходит. А… кто я? Или что?

Доктор напрягся.

- Напомни, мил человек, а ты в каком году родился?

- Сложный вопрос… дайте подумать.

Я завис минут на пять, но так и не нашел ответа. Только придурковато улыбнулся.

- Ноги, руки чувствуешь? – доктор стал серьезнее.

- Только руки. Ниже колена не чувствую, кажется.

- Хреново. Подождем пока от химии отойдешь окончательно. Верочка, проследите, чтобы пациент выпил как минимум полтора литра воды. А я пока сообщу полковнику.

Меня напоили водой, что само по себе уже казалось счастьем и дали подремать около часа. Медсестра все время находилась рядом. Пару раз измеряла пульс, давление и температуру. Кажется, это называется именно так. Потом в коридоре снова послышался шум.

В дверь вошел высокий, крепкого телосложения мужчина в военной форме. Звездочки на его плечах должны были мне о чем-то сказать, но это так и осталось загадкой. Я не смог вспомнить. Лицо его осунулось. Гость был хмур, но казался до боли знакомым.

- Павлик, ты как? Узнаешь меня? – голос тоже казался знакомым, если не сказать родным.

По моим щекам от чего-то потекли слезы. Я поднял руку, указывая на него пальцем, но так и не смог вспомнить. Однако на душе стало тревожно, сердце защемило.

- Как я и предполагал…- вздохнул доктор. – Когнитивные нарушения на лицо. Если уж родного отца не узнал, чего тут говорить? Но он вас помнит, это уже хорошо. Эмоциональная связь не разорвана, значит шансы на выздоровление неплохие.

- Твою ж мать! – выругался Сармат. – Простите доктор, вырвалось…

- Понимаю, - он похлопал мужчину по плечу. – Ничего, подлечим, прокапаем, отоспится! Это еды у нас мало, а лекарств пока в достатке.

- Сообщите мне сразу, как будут изменения…

* * *

День или два, я тупо смотрел в окно, даже не пытаясь вспомнить, кто я, кем был или стал, где был, когда, как попал сюда и вообще… Меня больше занимали морозные узоры на стекле. Снежинки, что тая, скатывались вниз. Все время хотелось пить. Меня упорно пытались кормить, но в горло не лезло. Медсестра по имени Верочка взяла надо мной шефство и не отлучалась дольше чем на полчаса. В ее отсутствие за мной приглядывал неразговорчивый медбрат. От него постоянно несло куревом, но запах табачного дыма приносил мне покой. Знать бы еще, что такое табак.

На третий день мне поставили капельницу. Это слово я вспомнил сам, и сразу привязал его смысл к железной палке на которую повесили какую-то пластиковую емкость. Слова «пластик» и «емкость» сами всплыли в голове, чему я очень обрадовался. После капельницы, сознание ненадолго прояснилось и я вспомнил еще несколько слов и их значения. Потом свыкся с мыслью, что меня зовут Павел Холодов. Мне настойчиво казалось, что так оно и есть. Но сомнения все же были.

Меня постоянно тормошили, два – три раза в день приходила тетя Валя, как ее все называли и своими короткими толстенькими пальцами делала мне больно. Обливаясь потом, она тщательно разминала мою спину, руки и ноги. Я обижался, но она терпеливо объясняла, что нужно разогнать кровь, иначе будут пролежни. Я кивал, но до конца не понимал о чем она говорила.

Мужчина в форме приходил почти каждый день. Доктор просил его говорить со мной, рассказывать истории, задавать вопросы. Он не привык много говорить, но очень старался. А я слушал и искренне пытался ему отвечать. Потом приходили еще какие-то люди, называли свои имена, разговаривали со мной. Я точно знал их, но никак не мог вспомнить. Только плакал и радовался как ребенок, сам не знаю почему.

Так прошел месяц…

Горло перестало болеть, голос почти полностью вернулся. Туман в голове прошел окончательно. Выяснилось, что болезнь под названием «пневмония» прошла. Но по каким-то причинам, которые доктор называл «осложнения», я не мог нормально стоять. Стопы, несмотря на все усилия тети Вали, отказывались меня слушаться. Но руки и все остальное вроде бы не вызывало нареканий.

Тетя Валя по профессии - массажист. Очень упорная и добрая женщина. Но она постоянно пыталась сделать мне больно. И делала! Порой, во время ее массажа, я орал и сильно обижался, но она только приговаривала:

- Ты мне еще спасибо скажешь! Потом, если вспомнишь, – и посмеивалась.

Она повторила это столько раз, что я уже выучил фразу наизусть. Но в один из дней, когда она снова терзала мои ноги, эти простые слова прогремели как гром среди ясного неба, эхом отозвавшись в сознании.

Я вздрогнул и уставился на нее не моргая. Потом закатал сорочку и посмотрел на свою грудь… Бледный отпечаток руки так и зиял на фоне почерневшей кожи. Яркая вспышка и боль он нее вспомнились очень явственно. Память, пульсирующими всполохами, словно пламя горелки, которой наполняют воздушный шар, ворвалась в пустующее сознание. Я вцепился ногтями в матрац и стиснул зубы. Череда событий, образов и ассоциаций мелькала перед глазами с чудовищной скоростью. Из носа закапала кровь и я скорчился со стоном, схватившись руками за голову.

Тетя Валя перепугалась и оставила мои ноги в покое.

- Ты это чего? Парень?! Посмотри на меня, а? Голова болит? Говори, не молчи!

- Чертова Ирия! – процедил я сквозь зубы.

- Чего? – тетя Валя чуток перепугалась.

Я снова посмотрел на нее, слезы текли не от боли. Они текли от обиды!

- Что? Ну что, миленький? – она взволнованно смотрела в мои глаза, готовая помочь всем, чем только сможет.

- Теть Валь… сколько я здесь? Как давно?

- Месяц или больше. Можно посмотреть в больничной карте… - проговорила она и осеклась.

- Твою ж мать… Да как же это? Так долго?

- Мать моя! – она подскочила на ноги. – Неужто…!?

- Мне бы ваты… а то все белье кровью закапаю. И лед, если есть…

* * *

Отец пришел не один. Когда стемнело, в палату ввалилось человек десять. Но теперь я всех узнавал. Был тут и Сокол, и Грешник… все парни из моего отряда. Я пытался на них смотреть, но не мог. Слезы застилали глаза. Было и стыдно, и радостно, и больно. Руки тряслись от нахлынувших воспоминаний и чувств.

Доктор выждал несколько минут для закрепления терапевтического эффекта, а потом выгнал всех за дверь. Остался только Сармат. В его глазах тоже блестели слезы.

- Я очень рад тебя видеть… - сорвалось с моих губ. – Я пытался писать, но сообщения больше не проходили.

- Когда мне позвонили, я не поверил, - проговорил Сармат. – Тебя нашли в снегу посреди леса. Кое как договорился, чтобы забрать сюда.

- Батя… как же я рад…

- Успокойся! Возьми себя в руки. Доктор сказал, что эмоции – это хорошо, но в меру. Ты пришел в себя? Все помнишь? – он заглянул мне в глаза.

- Все, до последней секунды. До того, как меня вышвырнули как использованную вещь…

- Не спеши. Давай поговорим об этом позже. Выспись, приди в себя.

- Выспался уже, хватит! Я хочу на воздух. Можно наружу?

Доктор не возражал. Конечно же я узнал своего преподавателя. Странно, что он здесь. Доктор наук, светило медицины. Наверное тоже мобилизовали…

Меня тепло одели, усадили на кресло-каталку укутали в одеяло. Все тот же медбрат помог Сармату скатить кресло по скользкому пандусу, и, ежась от холода забежал внутрь.

С нос ударил морозный воздух, дыхание на миг перехватило. Ресницы тотчас покрылись инеем, как и солдатское одеяло.

- Декабрь?

- Нет, еще только ноябрь, - поправил отец. – В этом году зима пришла рано.

- Где мы?

- Урал, Сибирь… где-то между.

- Ясно. Война?

Отец рассмеялся.

- Кончилась. Воевать больше некому. Последний удар был за нами, но кто победил – большой вопрос. Победителей нет, Павлик. Одни проигравшие. Не хотел тебя расстраивать сразу, но, похоже, что нас списали.

- То есть как?! – я взглянул на отца.

Сармат отпустил кресло и присел передо мной на корточки.

Мы здесь уже полгода. Чуть больше. Такое чувство, что командование стянуло в тыл все, что удалось вывезти. В течении пары месяцев удалось перевезти сюда семьи, родных. Всех кто сумел выжить. Поначалу провизии было достаточно, нам обещали еще, чтобы хватило до следующей осени. Весной мы должны были приступить к перепахиванию земель и высадке семян. Однако, все резко изменилось.

- Почему?

- Климат, - развел он руками. – Земля больше не та, Павлик. Ученые говорят, что мы спровоцировали новый ледниковый период. Урожая не будет. Да, можно построить теплицы, приспособиться… Но мы не успеем. Еды осталось примерно на месяц, в режиме строжайшей экономии.

- А что командование?

- Ай… связи второй месяц нет. Каналы открыты, интернет и электричество есть, но ни ответа ни привета. Прислали директиву 505. Приказано выжить любой ценой! – Сармат усмехнулся горько и сплюнул на снег.

- Да как так-то…!?

- Вот так! Такие дела, Павлик. В части, из которой я тебя забрал, дела куда хуже. Есть еще выжившие, много, но они от нас очень далеко. Разбросаны по всей стране, там, где есть хоть какие-то шансы. В новостях сказали, что правительство и те, кому повезло получить место в убежищах, уходят под землю. Гражданскому населению на поверхности будет оказываться посильная помощь. Только как и когда – не сообщается.

- И… надолго?

- Пока до весны. Потом попробуют высадить семена в южных регионах. Если не получится, то снова уйдут под землю и будут ждать пока климат придет в норму. Как ты уже понял, выжить удастся далеко не всем.

- Если вообще удастся. Сколько длился последний ледниковый период? Два миллиона лет? Три?

- Как человек военный, в сложившейся ситуации, я не могу судить о том, что правильно, а что нет. У нас и этого могло не быть. Спасибо, что семьи перевезли, технику дали, провизию на первое время… Никто знать не мог наперед. Понял?

- Так точно.

- То-то же! Там людям тоже несладко. Ничего, как-нибудь проживем…

Отец замолк, согревая дыханием пальцы.

- Сколько здесь людей?

- Включая гражданских? Около пятисот человек. Но не все семейные, по разным причинам.

- А в той, второй части?

- Человек двести наберется.

- Итого, примерно семьсот, - подытожил я. – Немало, но и не сказать что много.

- Тебе зачем?

- Так, есть кое какие мысли. Скажи, мои вещи здесь? Одежда, оружие?

- Забрал все, что было. Отдал пока особистам для изучения.

- Как… особистам?

- А как ты хотел? Пропавший без вести возвращается, можно сказать, с того света. Форма чужая, оружие странное. Да еще эта хрень у тебя на груди… Я, знаешь ли, и сам не до конца верю. Если бы не запись с камеры Сокола…. Всего пара секунд, но все отчетливо видно. Ты не мог выжить.

- М-да. Об этом я как-то не подумал. Объяснить будет сложно. Если вообще возможно.

- Не думай пока об этом. Восстановись хоть немного. Сейчас вся власть у меня. Полковника дали, как видишь.

- Поздравляю…

- Не с чем. Отказывался как мог. Вся ответственность теперь тоже на мне. Ты это, про директиву не распространяйся. Информация секретная.

- Ладно. Отложим до завтра…

* * *

Всю ночь я думал о своем положении. Нет, не так. Всю ночь я думал о положении вообще и о своем в частности. Пытался вызвать экран статуса, прочесть заклинание, хоть что-то… Тщетно. Получилось лишь на мгновение призвать пламя, но это был только пых… короткая вспышка над пальцами и дымок. Потом сразу навалилась усталость. Мана кончилась.

Кроме того, я не чувствовал в своей голове постороннего разума. Галатеи со мной больше не было. Оно и понятно, осталась в ином мире. Как и мои фамильяры. Надеюсь, они достаточно сильны, чтобы выжить. Ведь по факту, я все еще жив, просто связь оборвалась. Но тут бабка надвое сказала… Наверняка я знать не мог. А Ирия оказалась той еще тварью.

Так… как бы там ни было, я что-то да смог. А это значит, что магия в моем мире худо-бедно но работает. Вопрос только в том, где взять ману?

Отец пришел утром, сразу после того, как тетя Валя поколдовала над моими ногами. В переносном смысле, конечно. Я оделся. Медбрат намотал на ноги два слоя портянок и буквально заколотил поверх них валенки. Благодаря этому я смог хоть как-то стоять и, держась за стеночку, дошел до выхода. Там снова уселся в каталку и мы поехали в другой корпус. Вернее, я поехал, а отец повез. Дальше все как в фильме ужасов: длинный темный коридор, мигающая лампочка под потолком, гнетущая тишина. Открыв дверь кабинета, отец втолкнул кресло внутрь.

Все мои вещи, как и ожидалось, были тщательно разложены на столах.

- Что тебе дать? – спросил Сармат.

- Это, - я указал на светящийся магазин от… Даже не знаю, как назвать. Пусть будет плазменная винтовка. Хотя, по размеру больше похоже на пистолет-пулемет. Получив желаемое, я окончательно убедил себя в том, что все, что со мной случилось – не бред. А сомнения такие были и серьезные.

- Что за ствол? Какой-то прототип?

- Можно сказать и так. Внутри зашито слабенькое заклинание синего пламени. Но этого более чем достаточно. Главное вот – эфирный преобразователь.

- Эфир?

- Ну, не тот, который как наркоз используют. То – газ. Эфир это… как тебе сказать? Квинтэссенция. В алхимии — пятый элемент, тончайшая субстанция, которая дополняет четыре основные стихии: огонь, воду, воздух и землю. Аристотель в своей книге «О небе» выделил эфир как первоэлемент, который не обладает качествами четырёх земных стихий, но способен двигаться по кругу. Наивно, да?

- Откуда такие познания? – усмехнулся Сармат.

- У нас был вводный курс в фармацевтику. Экскурс в историю, так сказать… Теперь это уже не кажется забавным. На Сарнале считают, что эфир просачивается извне, сквозь поры или дыры в ткани пространства. Там его целый океан над облаками. Через эти же дыры, как полагается, в мир попадают души перерожденных и иномирцы. Но не суть. Потрогай!

Отец повертел в руках магазин и вернул обратно.

- Холодный, влажный.

- Что и требовалось доказать. Эта вещица преобразует эфир в ману. Мана активирует заклинание в боевом режиме, порождая сгусток плазмы. В остальное время преобразователь собирает эфир из окружающего пространства и насыщает им кристалл, что внутри. Подзаряжает его. От того и в конденсате, что холодный. Влажно у вас тут. Не знаю насчет движения по кругу, но в одном Аристотель прав – эфир в нашем мире, хоть и не так явно, но присутствует.

- И, что с того?

Я надавил ногтем на выступ, который в снаряженном состоянии переводил преобразователь в боевой режим и ощутил течение маны. Догадка оказалась верна. Мне очень хотелось исцелить свои ноги, но пришлось подавить этот порыв. Сейчас были заботы и поважнее.

- Я видел ангары снаружи. Есть пустой?

- Пара штук пустует, а что?

- Можешь меня туда отвезти?

- В принципе могу, - пожал он плечами. - Вопрос, зачем?

- Надо.

- У меня, вообще-то есть и другие заботы, - вздохнул отец. – Ладно, хрен с тобой…

Глава 4. Гостинцы из ниоткуда

Здоровенный арочный ангар, квадратов триста площадью, хорошо подходил под мои цели. Здесь раньше стояла какая-то техника, но теперь он пустовал. Чисто выметенный бетонный пол, несколько стеллажей у дальней стены…

Отец открыл щиток и поднял рубильник. Загорелся тусклый мерцающий свет. Через пару минут мерцание прекратилось и свет тал ярче.

- Ну? – Сармат шмыгнул носом. – Побегать решил, пока никто не видит?

Его сарказм был понятен. Если я сам сомневался, то отец и подавно. Теперь понятно, почему он такой. Подозревает. Думает, что я симулирую, чтобы по башке не получить. Что ж, на его месте я, наверное, думал бы так же.

Застопорив кресло, я оперся о подлокотники и встал на ноги. Такое чувство, что встал на коньки в первый раз. Отец схватился за локоть, но я отцепил его руку.

- Ничему не удивляйся. Встань за мной, - попросил я.

Сармат, хмыкнув, отступил на шаг и заложив руки за спину уставился на меня.

Винтовочный магазин холодил руку. Выступ в верхней части устройства, в снаряженном состоянии, упирается в корпус и активирует преобразование эфира в ману. В мою ману, ведь устройство создавал я. Крепко сжав магазин в руках, я надавил ногтем на выступ...

Вот оно, течение маны! Кристалл внутри ярко вспыхнул, заставив Сармата отвернуться, и померк через несколько секунд. Призвать экран статуса я не мог, но крепко зажмурив глаза, смог увидеть его смутные очертания.

- Павлик?

Я жестом попросил отца подождать. Нужно было как следует сконцентрироваться. Выбрав предметы, от которых хотел избавиться, я медленно поднял руку, согрел дыханием подушечки пальцев и, задержав дыхание непонятно зачем, громко щелкнул.

Щелчок отразился тихим, но хлестким эхом от металлических стенок ангара. Секунду спустя, пол его дрогнул. Меня обдало ветерком…

- Что ты видишь? – спросил я, не решаясь открыть глаза.

Сармат обомлел. Не смог ответить. Тогда я открыл глаза и понял, что все получилось. Ангар на две трети заполнился едой. Прямо так, навалом. Почти по самую крышу. Я не удержался, подобрав с пола яблоко, протер об себя и впился в него зубами. Никогда не думал, что яблоки могут так пахнуть… Что они могут быть такими вкусными. Голод обострил чувства.

Откусив смачный кусок. Я протянул его Сармату. Сглотнув слюну, он сделал то же самое и крепко зажмурился.

- Скажи Павлик, это ведь не бред? Не голодные галлюцинации?

- Нет, отец. Все реально. Вот, накопилось за время странствий… Знал, что пригодится.

- Значит, все правда? – тихо спросил он.

- Получается, что так… - я рухнул обратно в кресло. – Все, мана кончилась! Я усну сейчас. Проснусь через пару суток, наверное. Это нор…

Через минуту я уже видел прекрасный сон. Сармат пытался меня растормошить, спрашивал о чем-то, но кроме сопения так ничего и не услышал.

- Твою ж мать, Павлик! Оно же тут все замерзнет!

Сармат подбежал к стене и, сняв трубку телефона, вызвал дежурного.

- Семенов, срочно включи отопление в седьмом ангаре! Да. Не твое собакино дело! Пять – семь градусов, не больше. Да, правильно расслышал. И это… Сокола сюда со всей бандой. Прапорщика Сидоренко тоже. Да, сейчас! Нет, тревогу поднимать не надо. Какая тебе разница? Стеллажи хочу унести…

Сармат поступил жестко, но мудро. Поставив начальника хозчасти перед фактом, он запретил разглашать сведения под угрозой отлучения от кухни. Началась судорожная инвентаризация. Начхоз – лысоватый прапорщик с бесконечно усталым взглядом и легким ароматом перегара, ловко орудовал пальцами, вбивая в планшет новые данные. Все мелкое взвешивалось, учитывалось и распределялось по стеллажам. Мешки с крупами, бутыли, ящики с колбасами, копченое и вяленое мясо - сложили на деревянные поддоны и расставили по всему ангару. Фрукты разложили по пустым полимерным ящикам, коих было в достатке. Такие овощи как картофель, морковь и свеклу – бережно разделили на три больших кучи, предварительно сколотив из поддонов невысокие короба. Туши огромных лосей, что наловила в свое время Галатея, куски виверны и прочее сырое мясо отвезли в соседний холодный ангар. Увесистые головки сыров, что лежали прямо в телегах, оставили как есть, накрыв мешковиной.

Спустя двое суток, усталые, изможденные бойцы, напихав в карманы еды, отправились по жилым корпусам.

- Что скажешь? – Сармат навис над начхозом.

- Так… Если верить ИИ, до весны точно хватит. Сначала съедим все скоропортящееся, потом будем доедать что осталось.

- Поделиться бы надо. Сможем?

- Поделиться? – начхоз задумался. – Можно урезать паек на треть. Все лучше чем сейчас. Мясо будем сначала варить, потом жарить. Вон – куры живые. Яйца пойдут. Как-нибудь растянем, я думаю.

- Должны растянуть… - вздохнул Сармат. – Там, глядишь, что придумаем. Ягоды пойдут грибы… Живность в лесах, опять же.

- Это ты так себя успокаиваешь?

- Типа того. Ладно, иди отдыхай. И это, рот на замке держи, да?

* * *

Проснувшись в среду утром в своей больничной койке, я получил на завтрак уже не сопливую кашку на воде, а наваристое рагу из картофеля и копченостей!

Уже через неделю, лица медперсонала, да и моя собственная физиономия, стали приобретать здоровый румянец. Тетя Валя оказалась хохотушкой. Однако это не мешало ей продолжать делать мне больно. Медсестричка, что приглядывала за мной, стала улыбаться чаще. Учитель мой приходил каждый день, мы общались. Сармат, конечно, ввел его в курс дела, но тот вопросов не задавал. Относился скептически.

Еще через неделю, меня прикатили в ремонтный бокс. Из разобранных штурмовых экзоскелетов и запчастей для наземных дронов, мне собрали механизированные ортезы. Этакие сапоги – скороходы с встроенным ИИ, на маленьких ядерных батарейках. Еще довоенная технология. Как сдыхают – просто превращаются в медь. Ток они выдают относительно скромный, но стабильно. Для поддержания равновесия больше и не надо.

Сапоги получились зачетные! Теперь я стал не только самым модным парнем на деревне, но и смог наконец ходить! А потом и бегать. ИИ быстро адаптировался с датчиками мышечной активности и стал как родной.

Получив свободу передвижения, я, на радостях, за один день обошел всю округу вдоль и поперек. На следующий день вышел уже за пределы охраняемого периметра. Пару раз встречал отряды по три человека, в маскхалатах. Они везли в санях дичь. Сармат решил не отзывать снайперов, снабжавших часть мясом. Они свободно охотились, расширяя зону охвата. В основном привозили волков, зайцев. Реже – кабанов. Изредка лося или медведя. Когда стоит вопрос о выживании – выбирать не приходится. Изможденные, хмурые, с потухшим взглядом, бойцы упорно исполняли свой долг. Ведь от них зависели семьи…

Сармат разрешил брать с собой только штатное оружие. В который раз мне выдали новые документы? Уже и не помню. Разве, что фамилия и имя теперь были мои. С директивой 505, Сармат мог творить все, что вздумается. Даже распустить воинское формирование. Однако, сообщать о ней во всеуслышанье он не торопился. Только анархии сейчас не хватало. В нашем случае дисциплина – единственный залог выживания.

Меня восстановили в звании. Приписали к госпиталю. Но делать там было решительно нечего. Пара солдат с ангиной, один аппендицит… В общем, не мой профиль.

Дни напролет я утаптывал снег с одной единственной целью - искал дыры! Да, да, те самые, через которые эфир проникал извне. Включив логику, я предположил, что пустой магазин от винтовки может послужить отличным детектором. Пару раз, по вечерам, я замечал, как он тускло светится. На территории части было аж три таких места. Одно из них, правда, в уличном туалете, но тут уж не до эстетики.

Вскоре, к моим блужданиям присоединился и Сокол. Правда с его коленом долго не походишь… Но он морщился и все равно шел. Так мы прочесали приличную площадь, правда без особых результатов. Накопленной в кристалле маны хватило лишь на то, чтобы убрать у Сокола боль. О моих многострадальных ножках и речи не шло.

Однажды, я догадался привязать магазин к палке и поднять его повыше. Метра на четыре примерно. И, о чудо! Это дало свои результаты. А еще я заметил, что если взять кого-то за руку, например медсестру Верочку, то течение маны, хоть и едва заметно – усиливалось! А может и не в мане дело…

В любом случае, это лишь подтверждало теорию о том, что каждое живое существо обладает изначальным запасом маны. Вопрос только в ее количестве.

* * *

Вскоре, Сармат обмолвился, что хочет отправить три машины с провизией в В/Ч 12205. Туда, где меня нашли. Разумеется, я напросился с ними. А Сокол со мной. За последние дни мы как-то сдружились, что ли? Раньше отношения были натянутыми, но теперь я узнал его лучше и, честно сказать – не пожалел. Хотя Сокол и признался, что его приставил Сармат. Приглядеть, если что. И отца можно понять.

Колонна из двух модифицированных БТР-82А, со встроенным ИИ и антидроновым ПВО с системой РЭБ, вышла из расположения части после полуночи. Впереди, на полной скорости, поднимая фонтаны снега, шел беспилотный инженерный танк с отвалом. Он расчищал припорошенную дорогу, легко пробивая дорогу своей массой. Следом шел первый БТР, три грузовых бронированных «Урала». Замыкал колону второй БТР. Кроме того в воздухе кружили беспилотники поддержки и наведения. На тактическом мониторе БТРа подробно отображался весь маршрут, а очки дополненной реальности, пристегнутые к шлему, давали отличный обзор. Они подключены к ИИ боевой машины и синхронизированы со внешними камерами. Такое чувство, что летишь сидя на табуретке в метре от дороги. Жутковато, но прикольно.

Двигались в темноте, не включая фар. Только на электроном зрении и сенсорах. НАТОвские спутники с орбиты никто не убирал, так что любые передвижения тщательно маскировались. Особенно внеплановые.

По пути, дроны обнаружили трех лосей в перелеске. Командир колонны принял решение молниеносно. Башня резко развернулась и три одиночных выстрела из спаренного пулемета переполошили лес. Пришлось инженерному танку сойти с маршрута и тросами вытаскивать туши на дорогу. Мы запыхались трамбовать коробки в два груженых «Урала», чтобы впихнуть нежданную добычу в третий. Убив на это два часа, отправились дальше.

К рассвету, караван жизни приблизился к конечной точки пути и достиг охраняемого периметра. Только Тогда Сармат связался с Фургаевым и сообщил о нас. Навстречу вылетели два больших патрульных дрона и сопроводили колону к складам окольными путями, через поле. Инженерный танк пробил «Уралам» дорогу и встал в сторонке.

- Очухался? – Фургаев сразу меня узнал и протянул руку. – Ну да, ты ж без сознания был.

- Здравия желаю, товарищ майор.

- Чего привезли? Почему такая секретность?

- Провизию, - понизив голос, доложил я. – Как обещали.

- Да ладно! Три «Урала»? Откуда? – Фургаев опешил.

- Не могу знать, товарищ майор. По пути наткнулись на трех лосей, так что дичь тоже будет – я улыбнулся во весь рот.

Не поверив своим ушам, майор залез на борт и откинул полог. В кузове, заваленные коробками и ящиками с подмерзшей едой, лежали трое сохатых. Глазам он тоже поверил не сразу. Пришлось дать пол рульки колбасы на пробу.

- Ай да Сармат… - судорожно пережевывая пищу, проговорил Фургаев. – У нас тут, знаешь ли, совсем худо. Трое офицеров уже застрелились, дети с постелей не встают…

- Знаю, у нас почти так же. Этого вам должно хватить на два-три месяца. Если получится, подкинем еще.

- Славно, славно… - кивнул майор. - Сам-то как? Наш особист прям переживает. Не надо бы тебе ему на глаза показываться…

- У него крыша съедет, если я все расскажу. А так… ноги отказали. Осложнения.

Фургаев оценил мои сапоги и кивнул.

- Могло быть и хуже. Ладно, добро! Паркуйте машины к пятому складу…

Командир В/Ч 12205 больше походил на живой труп нежели на человека. Его бойцы не сильно отличались. Даже коробку толком поднять не могли. Оказав посильную помощь, экипажи и водители убрали машины под навес и отправились отсыпаться в жилой корпус. В обратный путь отправимся тоже после полуночи.

Позавтракав тем, что взяли в дорогу, мы с Соколом отправились в штаб. Отыскав дежурного, я расспросил его о том месте, где меня нашли. Ведь напросился то я в дорогу не просто так.

Дежурный офицер по фамилии Галич, окинув меня подозрительным взглядом, приказал покинуть помещение. Однако, припасенная рулька колбасы, ржаная лепешка и бутыль вина резко изменили его настрой. Сокол прикрыл дверь и запер ее, на всякий случай.

- Не части, кишки свернутся! – предупредил я.

- Плевать!

Он за раз проглотил половину рульки, а остальное, бережно завернув в бумагу, убрал в стол. Оставил жене. Вино он тоже отпил только наполовину. По глазам видно, что оставил бы все супруге, но уж больно оголодал.

- Ничего, - обнадежил я. – Скоро полегче станет. Так где вы меня нашли?

Галич щелкнул пальцем по клавиатуре и открыл оперативную карту. Никакого секрета в ней не было, в моем планшете такая же, так что…

- Вот здесь, рядом с утесом, - он указал на маркер. – Тебя нашел дрон и принес на базу. Кстати, спасибо за медведя, вкусный был зараза! Хоть поели разок нормально. Жестко ты ему башку размозжил.

- Не надо было меня глодать… - я перенес маркер на свою карту. – А где сейчас найти майора Фургаева?

Второй этаж, табличку найдете. Он прям там и живет.

Поднявшись на второй этаж, мы тихонько прошли мимо кабинета с надписью «7-й отдел», и постучались в нужную дверь.

- Открыто! – послышалось изнутри.

Майор убрал со стола бутылку, стакан и тарелку с нарезанным на тонкие дольки яблоком.

- А, это вы… Слушаю?

- Товарищ майор, разрешите осмотреть место где меня нашли? – сразу выдал я.

- Зачем?

- У меня выявили нарушения памяти. Там может быть что-то важное. Предметы, следы… Хочу вспомнить. Разрешите?

- Хм… если честно, наш особист выезжал наместо, но ничего не нашел. Ты ищешь что-то конкретное?

- Не знаю, - я развел руками. – Что угодно. Хоть что-то. Местность, деревья, окружение…

- Хватаешься за любую соломинку, значит? Понимаю, - майор вздохнул. – Но в таком случае я должен отправить с тобой особиста. Сам понимаешь, времена неспокойные. Ты готов к такой компании? Он у нас дотошный.

- Ну, если выбора нет… пусть так.

- Ладно! – Фургаев встал. – Тогда и я прокачусь с вами. Скука тут смертная! Дуйте пока к себе, я все устрою.

Сказано – сделано. Через час, я, Сокол, Фургаев и особист по фамилии Хромов, втиснулись в тесное нутро инженерного танка. Получив координаты, ИИ развернул машину и направил по оптимальному маршруту. Там, где дрон пролетел за двадцать минут, танку потребовался час. Хромов смотрел на меня с интересом и странно улыбался.

- Морозов?

- Холодов, - поправил я.

- А может все же – Морозов? Был такой крендель, отца продал. Павлик Морозов звался. Не слыхал?

- Нет.

- А может Корчагин? – усмехнулся Фургаев. – Тоже Павка был.

- Как знать, как знать… - особист добродушно оскалился. Но меня все равно покоробило.

- Сань, чего ты хочешь? Для них Ленин и Сталин – пустой звук. Так, какие-то имена присыпанные толстым слоем пыли.

Когда машина встала как вкопанная, мы повылезали из люков. Под слоем свежего снега проглядывало бордовое пятно. Судя по следам и отметинам от когтей, здесь побывало немало лесной живности. Все, что осталось от медведя, давно съели.

- Вот тут ты и лежал, - проговорил особист. – А вон там дерево с ровными обугленными отверстиями. В аккурат сюда смотрят. Что за оружие, а, Морозов?

- Плазма, - подумав, ответил я. – Прототип.

- А я тебе говорил, - пихнул он Фургаева локтем. – Хлопец-то непростой.

- Этот хлопец нам жратвы привез на три месяца. Пусть осмотрится, может чего вспомнит.

Я отошел чуть подальше и достал из кармана магазин. Кристалл неярко светился. Именно светился а не мерцал. Это вызвало некоторое волнение.

Побродив по округе, я внимательно следил за свечением. Чем дальше я отходил от утеса, тем меньше был эффект. Пришлось все же показать остальным, что я делаю.

Срубив длинную ветку ивы у замерзшего болотца, я примотал магазин согретой за пазухой изолентой и поднял его высоко над головой. Свечение стало заметно ярче. Эффект повторился.

Глава 5. Разлом над утесом

Чем дальше от утеса, тем хуже… Кристалл затухал уже метрах в двухстах от места падения.

- Я наверх! Сокол?

- Пошли, чего уж… - вздохнул он.

Цепляясь за ветки кустов и деревьев мы взмокли, карабкаясь по склону утеса, но победа была близка. Подав руку Соколу, я втянул его на вершину и мы отдышались.

- Что теперь?

- Пошли, подстрахуешь если что.

Проваливаясь в глубокий снег, мы поперлись туда, где кристалл светился сильнее всего. По закону подлости, как это обычно случается – в сторону обрыва. Прощупав ногой край, я вытянул палку вперед.

- Че-то он у тебя прям сильно светится, - усмехнулся Сокол.

- Придержи за ремень!

Сокол схватился за мой ремень и присел, широко расставив ноги. Это позволило мне дотянуться чуть дальше. Кристалл вспыхнул ярче.

- Твою ж мать… палку бы подлиннее.

- Где бы ее еще взять?

Сокол оттащил меня от обрыва и осмотрелся. С другой стороны склон был куда длиннее и положе.

- Палку длиннее, говоришь? – он достал рацию. – Товарищ майор, с той стороны склон ровнее, можете подогнать технику сюда?

- Нахрена?

- Нужна стрела. Павлик что-то нащупал.

Взобравшись на броню, Фургаев с особистом объехали холм. Не с первого раза, но ИИ танка смог преодолеть крутой подъем у подножия и, ломая кустарники, заполз на самую вершину. Развернувшись, танк разложил стрелу крана. В нарушение всех правил безопасности, я повесил на крюк дубовую от мороза чалку и встал на нее ногами.

- Давай!

- Делай, чего уж там… - отмахнулся Фургаев.

Танк деликатно оторвал меня от земли и разложил гидравлическую стрелу на всю длину. Хватаясь за металлическую скобу набалдашника, я перехватил палку и, взяв ее за самый кончик, вытянул так далеко как только смог…

- Холодов! – рявкнул майор, щурясь, – Какого хрена!?

Кристалл внутри магазина вспыхнул ярче дневного света. Я ненадолго ослеп. Проболтавшись на чалке минут пять, смог проморгаться. Резкие тени от техники и людей прочертили снег. Обняв стрелу как родную, я заслонился ладонью и посмотрел наверх. Изогнутая вертикальная полоса метров в десять высотой проступила над палкой…

- Это разрыв! – заорал я во все горло. – Сокол, вот оно! Отсюда я выпал!

Я ощутил резкий прилив маны и вызвал экран статуса. Он появился! Мутный, нечеткий, но явственно различимый!

- А можно еще ближе?

- Ты дурной? – отозвался майор. – Технику хочешь угробить? Завязывай с этой хренью! Сейчас же!

Стрела поползла обратно, и мне пришлось спрыгнуть на броню. Эфирный преобразователь на конце палки светился как прежде. Я осторожно отвязал его и положил на снег.

- Не подходите пока, он не стабилен.

- Что это? – Фургаев ткнул пальцем в небо.

- Вы не поверите, товарищ майор.

- Глазам я пока еще верю. Говори.

- Это – разрыв пространства. Разлом, можно сказать. Врата в другой мир.

- Параллельный чтоль? – напряженно усмехнулся особист.

- Нет, просто другой. Вы слышали что-нибудь о червоточинах?

- Ну да, - Фургаев нахмурился. – Но это ж фантастика, хоть и научная. Не доказано.

- На другой стороне этого разлома есть мир, где полно еды и того, что вам и не снилось.

- Допустим. Например?

- Магия! - усмехнулся я криво. - Нужны доказательства?

- Валяй! - хмыкнул особист. – Посмотрим.

Взобравшись на танк, я выбрал ровную местечко чуть подальше от обрыва. Убрав снег и деревья, забрал грунт до голого камня. Разровняв площадку, призвал из инвентаря небольшой каменный дом с черепичной крышей и дровником. Разжился им как-то по случаю. Все равно бы Альянс разбомбил. Из трубы показался дым, потянуло запахом пищи.

Хромов выглянул из-за танка и улыбочка сползла с его лица. Фургаев пуще прежнего побледнел…

- Чайку? – усмехнулся я довольно. – Не желаете ли отужинать, господа офицеры?

Спрыгнув с брони, я вошел первым и осмотрелся. Да, все так же как и было. В очаге потрескивают дрова, рядом котел с бурлящей похлебкой. Чайник над огнем вот-вот закипит…

Взяв черпак, я по-хозяйски наполнил тарелки и поставил на стол. Потом заварил чай в заварнике и нарезал грубый зерновой хлеб. Мои спутники, напряженно озираясь, вошли в дом.

- Двери-то закрывайте!

Сокол прикрыл дверь.

- Вешалка там…

Плохо веря в происходящее, мужчины разделись и, переглядываясь, расселись за столом. Разлив чай по кружкам, я поставил на стол миску с сахаром, раздал ложки.

- Кто ты, мать твою? – наконец спросил Хромов. - Какого лысого тут творится?!

- Павел Холодов, санинструктор штурмового отряда.

- Павел Холодов погиб при штурме Берлина 5-го мая 2035-го года, - стальным голосом проговорил он. Я навел справки. Есть видео!

- Так точно, - кивнул я. – Только не погиб, а переместился. Вероятно через такой же разлом как и здесь.

- Через вот этот? – Сокол показал пальцем в сторону обрыва.

- Нет, через этот меня выбросили обратно. В родной мир. Кстати, пища, что мы привезли – оттуда. И этот дом и… похлебка. Ешьте, чего замерли? Готовят у них вкусно, но без соли. Дорого очень.

Я отломил хлеб и принялся закидывать в рот ложку за ложкой. Сокол не стал долго думать. Голод – не тетка. Следом ложку взял Фургаев. А потом и Хромов.

- Сармат знает?

- А? Да, знает. Тоже не сразу поверил. Думал, что я дезертировал или попал в плен.

- Или переметнулся к врагу… - добавил особист.

- Ни то ни другое, как видите. Все гораздо сложнее.

- Нужно об этом сообщить, - проговорил особист.

- Кому? – болезненно усмехнулся Фургаев. – Хочешь выставить себя идиотом? Ты сам-то веришь в то, что видишь?

- М-да. Твоя правда… - он взглянул в миску. – А соли действительно не хватает. Может это и бред, но можно добавки?

Мне пришлось снова рассказать историю своих злоключений в ином мире. На сей раз я уложился в час. Выпив по три кружки чая, мы стали собираться в обратный путь. Патрульный дрон пару раз зависал над домом, докладывая дежурному об аномалии. Но когда из дверей вышел майор Фургаев и помахал рукой, дрон улетел. Я подобрал из снега магазин и пополнил запас своей маны.

- Что теперь, Морозов? – спросил особист.

- Холодов - я. Разрешите остаться в части и изучить аномалию?

- Зачем?

- Это шанс на спасение. Для всех нас.

- Хочешь вернуться? – спросил Фургаев.

- Наверное… - я пожал плечами. – Там осталось много друзей, но и проблем не меньше. В любом случае лучше чем здесь. Если мне удастся открыть проход, мы сможем убраться отсюда к чертовой матери. Все мы.

- Хочешь… придать Родину?

- Никак нет! Хочу спасти тех, кого еще можно. Нас всего человек семьсот так?

- Допустим, - кивнул Фургаев.

- На той стороне я смогу обеспечить всех провизией и убежищем. Да, там тоже небезопасно, но такова жизнь. Мы сможем начать все заново.

- А часть? Куда девать оружие, технику? Оставить врагу или мародерам?

- Заберем с собой все, что сможем. Все, что в бетон не залито.

- Экий ты быстрый… - вздохнул особист. – Что скажешь, майор?

- Не знаю. Такие вопросы с кондачка не решаются. Мне нужно переспать с этой мыслью. Взвесить все… Холодов, можешь остаться. Я свяжусь с Сарматом по закрытому каналу и хорошенечко переговорю по душам. О том, что здесь случилось – ни слова! С дежурным я сам разберусь. Галич у нас понятливый…

- Спасибо захлеб за… М-да, - особист встал. – Выдвигаемся, дело к ночи.

В часть мы вернулись часам к десяти. Колонна уже готовилась отправиться в обратный путь. Вернув танк под навес, мы с Соколом остались помогать. В полночь, колонна выдвинулась в сторону дома. Сармат разрешил нам двоим остаться и приказал ждать указаний Фургаева.

* * *

Мы с Соколом почти не выходили из своей комнаты, ели, спали, снова ели. Благо, теперь еды было в достатке. Много говорили о Сарнале. Я рассказывал ему о своих новых друзьях, о зверолюдях, вивернах, драконах, Богах… О том, как воевал за Тарсис, потом за Дастан. Как меня выкинули, испугавшись силы. Он слушал, кивал, временами ржал как конь. Иногда предпочитал тактично промолчать.

Так прошло два дня. На третий день, ближе к обеду, появился майор Фургаев. Мы подскочили с кроватей и вытянулись приветствуя старшего по званию.

- Да сидите уже…

Он снял шапку и вытер вспотевший лоб.

– В общем так, Холодов, Соколов, вам разрешается исследовать аномалию над утесом. Не знаю, как мы будем жить дальше, но провизия кончится месяца через три. То, что ты рассказал, конечно, полнейшая ересь для уха российского офицера, но… у нас женщины и дети. В директиве 505 ясно сказано: выжить любой ценой. Если к весне ничего не изменится, я готов поверить в любую сказку. Я… ясно выразился?

- Так точно!

- Хорошо, - он кивнул. – Сармат, в общем и целом, придерживается такого же мнения. Так что давай, сержант, колдуй над этим!

Фургаев состряпал кисляк на лице и развернулся на каблуках.

- Товарищ майор! Нужно будет построить мост. Это не быстро.

- Понял тебя. Скажешь что нужно… Ах да, подойдете к начмеху, он выдаст два снегохода и дрон. Вам ведь нужен дрон?

- Так точно, Нужен! И еще инженерный танк или урал со стрелой. Лучше с люлькой.

- Будет. Это еды у нас мало, а техники навалом…

Первым рейсом мы перегнали автовышку на базе «Урала». Специально для этого механики переобули его в широкие болотные шины. На наше счастье в В/Ч 12205 согнали технику из расформированного строительного батальона. Машина по снегу шла хорошо, даже очень. Главное держать скорость, чтобы не потерять инерцию. На корме закрепили один снегоход, на котором и вернулись потом обратно. Вторым рейсом забрали кое какое строительное оборудование и инструмент. Патрульные дроны теперь облетали это место стороной, чтобы ни у кого случайного не возникало вопросов. Пищу со складов я брать не стал. Рядом с разломом, на краю обрыва, инвентарь работал вполне стабильно.

В один из дней в дом вломился медведь и навел там беспорядок. Мишку, конечно, жалко, но шатуны очень опасны зимой. Пришлось привезти наземный дрон для охраны периметра. Вскоре особист снова отведал медвежьих котлет.

Памятуя о спутниках над головой, я выставил над обрывом магическую завесу. Для подобной иллюзии вполне хватало маны, которую вырабатывал преобразователь. Пришлось оставить один магазин на крыше «Урала», привязав машину к заклинанию. Не страшно, ведь в инвентаре у меня был небольшой запас, как магазинов, так и плазменных винтовок.

Расстояние от разлома до края утеса составляло метров двадцать. Вылета стрелы подъемника едва хватало. Подгонять машину к самому краю очень опасно. Снег рыхлый, под ним мерзлая земля, гранит. Сползти может на раз-два. Мы и так развернули его кормой, чтобы стрела не перевешивала. Опоры облили водой, чтобы вмерзли как следует.

Пока я болтался в люльке над обрывом, Сокол занимался замерами. Вычислив нулевую точку, он отстрелял всю территорию теодолитом и выставил отметки при помощи лазерного уровня и спутниковой навигации. Через три дня, в его планшете сформировался технический план выносного моста. Введя максимальную массу, условия эксплуатации, а также материал и плотность основания, он получил от ИИ подробный проект несущего сооружения с учетом имеющихся в военной части оснастки. Подошел штурмовой мост «МТУ-90», на базе танка «Т-90», но с доработками.

Вынос моста достигал 24-х метров, чего вполне хватало, но он рассчитан на две точки опоры, два берега. У нас же берег был только один. Получив точные размеры, мы с Соколом принялись долбить мерзлую землю, зачищать от нее гранит и сверлить каналы для анкеров. Я бы с легкостью это сделал при помощи инвентаря, но как раз в этом месте он переставал работать. Как специально!

Убив на это три дня, мы перешли к альпинистским работам. Вернее – я, потому как у Сокола навыков таких нет.

- За то я отличный снайпер! – заявил он, когда я начал возмущаться.

- Посмотрим, кем ты будешь на той стороне, - посмеивался я имея высокий навык стрелка.

Ну, здесь инвентарь уже работал. Мысленно задав параметры каналов, я сделал их за пару часов. Дольше с места на место перебирался.

Все это хорошо, даже здорово. Однако, как разорвать ткань пространства и открыть проход я до сих пор не мог понять. В часть мы с Соколом наведывались редко. Только за Анкерами и инструментом. В мастерских по нашему чертежу уже вовсю варили опоры для будущего трамплина, так сказать, в новую жизнь. Еды пока всем хватало, так что занять людей работой было даже очень хорошим решением. Это поднимало боевой дух и разгоняло плохие мысли. Для жен и детей военнослужащих залили каток и привезли из лесу большую елку. Каждой семье дали задание сделать новогодние игрушки для нее. Фургаев старался как мог. Надо сказать, у него получалось.

Тем временем, запас продовольствия на складе все таял и таял…

Новый год отпраздновали как следует! В мастерских понаделали игрушек, благо запчастей, принтеров и станков хватало. Мальчикам машинки и коптеры, девочкам – куклы и прочую ерунду. Чертежей и цифровых моделей в интернете навалом. В плане тепла и электричества часть обеспечивал компактный реактор с запасом топлива лет на сто. Проводные линии и спутниковая связь тоже работали. И новости были и прочие передачи по телевизору. Все больше записи и повторы, да старые фильмы. Только вот связи с командованием, увы, так и не появилось. А в начале марта пропало и это…

Мы оказались в полной информационной блокаде. Однажды ночью, оставшись на утесе, мы с Соколом наблюдали звездопад. Вот только падали это не звезды, а спутники. С Землей что-то происходило… Появились помехи, навигационное оборудование давало сбои. ИИ, установленный на технику стал часто чудить. То в стену машину упрет, то с дороги резко свернет. В общем, ремонтной роте было чем заняться. Однажды, на связь вышел Сармат, это было в середине апреля. Я поставил планшет на стол и включил камеру.

- Паш, привет, как дела с твоим чудом?

- Пока все по плану, - почти не соврал я.

- Надо поторопиться. Провизии почти не осталось. Еще неделя – другая и придется жрать семенной материал. А мне бы этого очень не хотелось. Видел звездопад?

- Видел.

- Мы вели наблюдение через оптические системы, даже подняли дрон к самой стратосфере. Кто-то сбивает спутники. Это направленное излучение с Земли. А неделю назад мы снарядили автономный дрон дальнего радиуса. Направили в сторону Москвы. Вчера он вернулся.

- И… что там?

- Все вымерло. Помнишь, как тогда в Берлине? Он кружил там пару суток. Ни одного огонька, представляешь? Даже теплового следа нет!

- Так они же вроде под землю ушли?

- Ушли–то ушли…. Только вот вентиляция все равно должна работать. Посты наблюдения, ПВО. Патрули, в конце концов. То же самое и в других городах. Все мертво. А еще дрон зафиксировал сильный перепад по давлению и температуре. Наш метеорологический ИИ говорит, что формируется мощный циклон холодного воздуха и пойдет он, скорее всего, сюда. Если ты не успеешь, нам придется тоже уходить под землю… Только сдохнем там все равно. Друг друга жрать станем…

- Что еще?

- Это все. Дрон транслировал сигнал с нашими координатами, для тех кто выжил. Были небольшие очаги активности в радиусе пятисот километров. Возможно кто-то и доберется сюда. Я отправил несколько инженерных танков с экипажами для расчистки дорог. Сколько смогут – почистят. Это ведь наш долг…

- Все верно, отец… Я тебя понял. Завтра же приступим к сборке моста.

- Принял. Давай там держись! Нос не вешай. Конец связи.

Экран планшета погас. Я посмотрел на Сокола, он на меня.

- Засада, да?

- Еще какая. Анкеры-то у нас готовы, только что мне делать с переходом?

- А что с ним? – напрягся Сокол.

- Ничего. Жопа – если точнее. Дверь есть, ключика нет. Только никому не слова! Понял?

- Да понял, чего непонять.

- Что-нибудь придумаем. Как там у гладиаторов? Победа или смерть?

- Ага, слабоумие и отвага, как по мне, - Сокол усмехнулся. – Давай Павлик, страна на тебя смотрит.

- Ладно, умник, поехали в часть. Опоры еще доставить нужно.

Глава 6. Прыжок веры

Согласовав время, Сармат и Фургаев устроили в своих частях «плановые» учения по эвакуации техники и личного состава. Длились они около недели. Весь личный состав и матчасть привели в боевую готовность. Машины прошли обслуживание, боезапас, сухие пайки – сформированы. Экипажи проинструктированы, топливо и запчасти погружены. Вся передвижная инфраструктура, включая мобильный госпиталь и жилые модули очищена от снега и льда. Вещи собраны, тревожные чемоданчики упакованы.

Автономный дрон запускали еще несколько раз. Он подтверждал движение циклона и его направление. Счет пошел на дни.

Нижние опоры моста я установил при помощи инвентаря. Потом смонтировал поперечины и огромным рожковым ключом, от которого руки отвисали, затянул гайки анкеров. Благо силы ко мне частично вернулись. На третий день пригнали танк с мостом. Не задавая лишних вопросов, экипаж с разбегу заехал на холм и принялся выставлять машину по отметкам. Эта задача оказалась самой сложной. Полметра в сторону и мост может перевесить. Тогда всей задумке хана. На всякий случай пригнали еще один инженерный танк и прижали первый стрелой для большей устойчивости.

Как назло поднялся ветер и выглянуло яркое солнце. Ледяная пыль слепила и била в глаза. Пришлось переждать в домике. Улучив затишье, мы все же опустили мост. Гидравлика «МТУ-90» поскрипывая на морозе, двигалась рывками. Пришлось помотать мост туда -сюда минут тридцать чтобы масло и сальники прогрелись. Ребята бывалые, знают, что делают. К вечеру сходни коснулись опор и я, орудуя все тем же ключом с острым концом, натянул отверстия на штыри и закрутил страховочные гайки. Потом, уже краном, мост сдвинули на анкера, забитые в сам утес. Когда конструкция с отвратительным скрипом встала на место, затянули остальные гайки.

В среду, Сармат поднял часть по тревоге. Гражданское население посадили в транспорт, личный состав распределили по машинам. Собрали модульное жилье, погрузили на тягачи вертолеты, танки, генераторы и решительно все, что можно увезти. Слили топливо из хранилищ, выгрузили весь имеющийся боезапас. Все военное имущество, что не смогли эвакуировать, согнали в один ангар и привели в негодность. Командный центр и входы в подземные укрепления – заминировали. В ночь со среды на четверг, колонна выдвинулась в сторону В/Ч 12205.

Последние пару дней, я провел в арсенале и мастерских. Убедив майора Фургаева выдать мне боевой экзоскелет, я отвез его к оружейникам. Ведь в портал мне предстояло войти последним, мало ли что. День убили на адаптацию. Скопировали алгоритмы ИИ из моих сапог в базу данных экзоскелета. Проверили системы жизнеобеспечения, установили модуль аварийного всплытия, на всякий случай. Смонтировали систему защиты от падений с большой высоты. По сути-пиропатроны разового действия. Что-то подобное стоит на парашютных системах, десантирующих технику. Поставили дополнительный обогрев и батареи питания вместо боекомплекта. Такая функция имелась. Вообще, штурмовой экзоскелет ВСРФ, как и вся русская техника, имел заложенный функционал для модификаций.

Соколу тоже выдали экзоскелет, но с ним уже все было проще. Утеплили, зарядили, прикрутили. Адаптации не потребовалось. Получив два рабочих образца, мы вернулись к утесу.

* * *

Вечером пятницы головная машина колонны Сармата заехала на территорию части 12205. Мне тут же сообщили об этом. К тому времени до у теса расчистили снег и проложили дорогу, срезав все, что мешало на пути, под корень. Самосвалами навозили каменистый грунт к основанию, сделав заезд более пологим. Предусмотрели место для разгона. Все же уклон крутоват, тяжелая техника может не подняться.

Перекинувшись парой слов с Фургаевым, водитель головной машины развернул ее вдоль забора и дождался пока остальные выстроятся в колонну. Сармат прибыл на вертолете, который сразу посадили на полуприцеп, принялись складывать лопасти и цеплять такелаж.

- Готов?

- Так точно, - Фургаев отдал честь. – Пойдем сразу за вами. Через два часа объявлю тревогу.

- Павлик?

- Там, на утесе. Ждет команды.

- Что ж… - Сармату передали рацию. – Сармат-Павлику, как слышно?

- Павлик на связи, слышу хорошо. Как доехали?

- Доехали - уже хорошо. Павлик, готов?

- Готов. Можно начинать.

- Понял тебя! Павлик, колонна пошла. С Богом…

- Куда без него? Вас понял. Тягачи готовы, дорога свободна. Готов принимать!

Сармат громко свистнул, привлекая к себе внимание.

- Первая машина пошла!

Клубы черного дыма вырвались из выхлопных труб, и инженерный танк тронулся с места. За ним БТР, еще БТР, «Уралы», Тягачи с полуприцепами, БМП…. Сармат решил не тянуть. Провизии почтит не осталось. Машины уходили к утесу прямо с марша.

Добравшись до места, Инженерный танк легко взобрался по насыпи, «Уралы» и прочая боевая техника тоже справились с задачей. А вот тягачи пришлось затаскивать на тросах. Две инженерные машины сновали туда – сюда, доведя действие до автоматизма.

Удивление первого водителя можно понять. Одно дело ехать туда – не зная куда, а другое – по мосту, упирающемуся в пустоту. Да еще и над обрывом. Едва колеса коснулись моста, я открыл перед ним портал. Мерцающая пелена эфирного пространства, заключенная в круг символов, сотканных из черной маны, перепугает кого угодно. Чтобы контролировать процесс, мне нужно было находиться в непосредственной близости от разлома. Поэтому пришлось стоять в люльке вмороженного в снег «Урала». Подогрев экзоскелета пришелся весьма кстати. Холодало.

- Мне что, прямо туда? Друг, ты совсем охренел? Куда начальство смотрит?! – проорал водила.

- Начальство спасает твою шкуру. Это - портал. Секретная технология, понял!? Давай крути педали, пока не дали! Скоро здесь морозы под пятьдесят будут!

- Твою ж… - солдат грубо выругался и снял машину с ручника. – Ну смотри у меня! С того света тебя достану, если что!

- Давай, давай! Газку чуток и вперед! Не задерживай колонну!

Поддав газу, БТР дернулся и поехал вперед. Обзор у БТРа ограничен, но высокие железные борта раскладного моста не давали ему сползти в стороны. Первая машина благополучно пропала в пелене. Выждав минуту, я махнул рукой.

- Следующий! Пошел, пошел!

Идти вторым было уже не так страшно. Да, машина пропала, но и вниз она не улетела. В общем, процесс пошел. Казалось, эта вереница никогда не закончится. Столько разновидностей боевой и вспомогательной техники я отродясь не видел. Что-то узнавал, о чем-то догадывался. Но были и такие агрегаты от которых жуть брала. Особенно эти, многоосные. С ракетами в огромных длинных тубусах. Похоже, большая часть этого добра пряталась под землей, потому, что ангаров на поверхности попросту бы не хватило. Да, много техники стояло под открытым воздухом, но все же, не в таком количестве.

Через два часа В/Ч 12205 подняли по тревоге. В хвост колонны Сармата стали пристраиваться машины Фургаева. Над горизонтом повис темный вал из плотных, тяжелых туч. Поднялся ледяной ветер.

- Давай, давай! Время уходит! – орал Сокол.

Машины, сотрясая раскладной мост, одна за другой уходили за пелену. Больше всего я боялся, что в моем инвентаре не хватит места. Ведь я лишился большей части своей силы. Однако шкала заполнения росла медленно, что давало надежду. Вся тяжелая техника уже прошла. Остались только те единицы, которые самостоятельно взбирались в гору. Однако, инженерные танки и тягачи разбили такую колею из жирного грунта, что их носило из стороны в сторону. Теперь мороз играл нам на руку. Технику стали пускать по двум колеям. Пока по одной едут, вторая подмерзает.

Последней на гору поднялась командно-штабная машина на базе БТР. Сармат и Фургаев, кутаясь в полушубки, вылезли на броню. Пропустив вперед дежурившие у подножия инженерные танки, они остановились у самого портала.

- Все?

- Все, Павлик! Все до последнего. Смотри, как мороз нахлобучивает! И это в конце апреля. Нет, жизни нам здесь не будет!

- А с этим что? – я топнул ногой в люльке.

- Да брось ты его, вон вмерз как. Только время зря потеряешь, - прокричал Фургаев стараясь пересилить ветер.

- Ты как, с нами? – прокричал Сармат.

- Нет, езжайте. Мне надо закрыть портал. Я заберу Сокола и сразу за вами!

- Добро! Не тяни!

Они спустились обратно в кабину и закрыли за собой люки. Как только БТР скрылся за пеленой, я свернул портал и опустил люльку. Сокол открыл забрало экзоскелета и уставился на меня не понимая.

- Павлик, а как же мы?

- И мы тоже. Как только я найду способ открыть проход.

- В смысле, открыть проход!? – он перешел на крик. – А это сейчас что было? Павлик?

- Инвентарь… - бросил я на ветер.

- Что?

- Инвентарь! – проорал я ему в лицо. – Я забрал всех к себе в инвентарь! Там время не идет, хотя бы с голоду не помрут. Как только найду способ, они перенесутся вместе со мной, понял? Нужно дождаться 5-го марта, как год назад!

- Павлик. Ты пугаешь меня! Ты уверен, что все сработает? А если мы здесь подохнем, что с ними будет?!

- Не подохнем! Такие как ты так просто не помирают. Нам только неделю продержаться. Экзоскелеты должны выдержать.

- Должны? Ты даже в этом не уверен?

- Пойдем в дом, Сокол. Нужно протопить его как следует!

Я заранее забил домик дровами и углем. Накрепко закрыл ставни, запасся водой и провизией. Сняв шлемы, мы кое как уселись на стулья. Не, картина конечно идиллическая. Плюшки, сладости на столе, колбаска. В углу сидит охранный дрон, как собака сложив под себя лапы. Только пить чай из маленьких кружек в боевом экзоскелете пипец как неудобно!

- Павлик… - Сокол вздохнул. – Ты ведь понимаешь, что врать нехорошо, да?

- Сокол, давай без этого, а? Я сделал единственное, что мог сделать. Ты можешь предложить что-то лучше?

- Нет… - Сокол надулся. – Но это все равно неправильно. Знаешь, ты мне уже надоел! Сколько я уже за тобой бегаю? Я за девками столько не бегал!

- Что ты хочешь сказать? – прямо спросил я.

- Вот скажи, почему так получается? Все сейчас в счастливом неведении, а облом за них получил я? Знаешь, что, друг любезный, отправь-ка меня туда же. Хочу со своими быть!

- А я, значит, не свой?

- Ты меня понял. Не передергивай. Мы все сдохнем. Хочу, чтобы все случилось быстро.

- Уверен?

- Уверен.

- Как знаешь…

Я щелкнул пальцами и Сокол пропал. Вместе с кружкой. Его шлем я отправил следом. Что ж, в чем-то он прав…

Непогода за стенами только набирала обороты. Теперь я остался один. Нет, с дроном. Подумав, я отправил в инвентарь и его. Свист ветра снаружи угнетал и я решил, что нужно хоть как-то отвлечься. Перезагрузить мозг. Закрыв забрало, я синхронизировал планшет с экзоскелетом и обратился к встроенному ИИ.

- Ежик, ты меня слышишь?

Назвать ИИ ежиком мне показалось забавным. Определенный процент дурости во мне конечно был, как и у любого человека. Но я предпочитал пускать ее в безобидное русло.

- Ежик, найди-ка мне какую-нибудь аудиокнигу из архивов.

- Жанр? – осведомился ИИ.

- Давай фэнтези, что ли. Чтобы про драконов, магию, путешествия по мирам. Как раз на злобу дня.

- Есть художественный фильм на эту тему. Сказка, юмор, русское народное.

- О, давай, еще лучше!

Внутренняя поверхность забрала потемнела, отсекая внешнее освещение. На темном фоне пошли титры. Я устроился поудобнее, стараясь не обращать внимания на вибрацию снаружи. В экзоскелете было тепло и уютно.

Фильм оказался старый, еще довоенный. Про придурковатого повесу, который попал в мир сказки и узнал что он сын Ильи Муромца. Ну кощей там, водяной, баба Яга. В принципе смотреть можно. Правда, главный герой гнида такая поначалу. Но потом исправился.

Меня сильно тряхнуло, но кино оказалось интереснее.

Ближе к концу сюжета этот утырок нашел меч-кладенец и прорубив им пространство, вернулся домой.

- Стоп!

- Видео остановлено, - мягко проговорил ИИ.

- Вернуть обзор!

Забрало резко стало прозрачным. Подняв глаза я охренел. Крыши над головой не было, стены частично разрушены. Ураганный ветер мотает деревья в вышине. Все небо, насколько хватало взгляда, опоясывал темно серый бублик из облаков. Температура на дисплее перевалила за -70 градусов. Я попытался двинуться, но ничего не получилось. Экзоскелет замерз. Индикатор заряда батареи быстро полз вниз.

Решив, что другого способа выжить нет, я провалился в инвентарь…

* * *

Зная, что время в инвентаре практически стоит на месте, я тотчас вывалился обратно. Солнце ударило в глаза, сработали светофильтры. Я все еще не мог двинуться, и видел только небо. Слава Богу, оно было чистым. Заряд аккумулятора медленно пополз вверх, отогревшись. Включилась телеметрия. Внешний термометр показывал +21 градус. Вскоре экзоскелет отогрелся, и я смог встать…

- Твою ж мать! – проорал я.

- Такой композиции не найдено, - с сожалением объявил ИИ. – Задайте другие условия поиска.

Я огляделся. Мост все еще стоял на месте, меж колес «Урала» проросла высокая трава. Развалины дома местами покрылись мхом.

- Связь есть?

- Связь отсутствует. Никаких сигналов.

- Интернет, сотовые вышки? Хоть что-то?

- Никак нет, только естественный фон, - сообщил ИИ.

Я оглянулся. Следы от техники тоже поросли травой, в колее проклюнулся кустарник. Это ж сколько времени прошло? Год? Два?

- Ежик, дату!

ИИ выдал тот же день, что и до переноса. Для него ничего не изменилось. Я выругался. Зима прошла, можно высеивать урожай… Эта мысль ненавязчиво проскользнула в голове, но я сразу оставил ее. Нет никаких гарантий, что завтра все не изменится. Похоже природа ясно дала понять, что человеку здесь больше нет места. Она не желает нас кормить.

Я достал свой нож. Мана все еще струилась во мне, а значит и разлом никуда не делся. Прошагав по мосту, я оглянулся.

- Нет, дружок, тебя я не брошу…

Убрав «Урал» в инвентарь, я открыл забрало и подставил лицо ласковому солнцу на пару минут.

- Как же здесь хорошо…

Вздохнув с сожалением, захлопнул забрало обратно.

- Ежик, боевой режим! Активировать защиту и уклонение!

- Принято! – отозвался ИИ.

- Ну что, меч-кладенец… - я крепко сжал рукоять и напитал лезвие маной. – Делай свое дело!

Резкий взмах пропорол ткань пространства словно сукно, к которому подвели электричество. Края разреза искрились, за ним простиралась тьма. Разлом медленно затягивал рану. Я ударил еще раз, схватился за края руками и, провалился…

- Так себе был план, если честно… - бормотал я, падая во тьму.

Падение затянулось. Я ощутил покалывание в пальцах и знакомую тревогу. Вокруг заиграли зеленоватые всполохи, по обшивке пошли мелкие искры россыпью. Кажется началось! Яркая вспышка – и снова тьма. Удар, снова удар… Тишина.

Я лежал на спине, стараясь не двигаться. Перед глазами простиралась мгла.

- Фильтры!

Светофильтры пропали. Теперь я смотрел в темное звездное небо, по которому плыли серые облака.

- Проверка системы!

- Система в порядке, - через пару секунд доложил ИИ. - Заряд аккумулятора 52%. Боевой режим активирован. Защита от падения больше не функционирует, отстрел прошел штатно.

Это значило, что я упал с большой высоты. Уж точно больше человеческого роста. Автоматика сработала, это уже радует. Я жив, здоров… Ну, не хуже чем было, по крайней мере.

Экран статуса появился по первому требованию. Однако, я не сразу его разглядел. Странно, а где золотистое сияние? Почему черный?

Я уперся руками и медленно сел. Вокруг поле, поросшее редкой травой, вдали холмы. Цветочки такие мелкие, приятные. Озеро примерно в километре от меня. Относительно небольшое. Деревья есть, но маленькие. Либо молодые еще, либо другие здесь просто не растут.

Навык анализа тоже сработал без проблем. Ничего особенного он не показал. Разве что какое-то поселение к северу зацепил. Оно и к лучшему. Так, если мне ничего не угрожает, значит можно поспать. Да, день был тяжелым! Я защищен, ИИ на стреме, вокруг ни души. Замечательно. Я все-таки это сделал! А сокол не верил. Павлик – молодец! Заслужил пару часов сна, по любому. И пусть весь мир подождет…