Мечты сбываются

Глава 1

Москва. Никогда не засыпающая столица. Одно из тех загадочных, непостижимых мест, где при количестве населения, исчисляемом миллионами, так остро и отчетливо ощущается собственное одиночество.

Взгляд усталых темных глаз задумчиво изучает сквозь тонированное стекло автомобиля, мчащегося по проспекту, пролетающие мимо городские пейзажи. В этот поздний час, когда яркая, почти полная луна заняла свое законное место, и в чернильной темноте неба начали зажигаться первые звезды, Москва менялась. Исчезала рутинная дневная суета, вместо сосредоточенных людей, бегущих по своим делам, появлялись веселые компании, ищущие развлечений на ночь, казалось, даже сам воздух становился другим, наполнялся пьянящим ощущением свободы и беспечности. Город начинал жить своей особой, ночной жизнью.

Всеволода никогда не привлекала подобная атмосфера. Даже будучи подростком, а затем студентом, он старательно избегал шумных компаний. Задымленные, прокуренные помещения клубов были ему противны, истерически мигающие неоновые вывески вызывали раздражение, а грохочущая музыка сводила с ума.

Он не любил ночную Москву, но сейчас, проезжая родные, до боли знакомые, но почти забытые улицы, невольно испытал чувство острой ностальгии по прошлому.

Как же давно он здесь не был… Пятнадцать лет? Нет, постойте, почти двадцать. Надо же, а он и не заметил, как стремительно пролетело время…

- Мы на месте, - голос таксиста заставил вздрогнуть, отвлекая от воспоминаний. - Помочь вам с багажом?

- Нет, благодарю, - холодно отозвался Всеволод, глядя на сверкающий яркими огнями вход в дорогой отель.

Выходить из машины почему-то не хотелось. Не хотелось селиться в роскошный, но до отвращения обезличенный люкс. Будто он здесь чужой. Будто не родился в этом городе, не провел в нем все детство и юность… Губы дрогнули в кривой усмешке. А ведь когда-то он мог только мечтать поселиться в подобном месте. Иметь возможность гордо войти в богатый холл, почувствовать себя равным среди этой великосветской, разряженной публики, равнодушно пользоваться услугами вышколенных швейцаров и носильщиков, не глядя оставляя им на чай сумму, равную его месячной зарплате. Тот, двадцатилетний Всеволод замер бы от восторга от одного взгляда на подобное место, а сегодняшний… Сегодняшнему ему вся эта бессмысленная мишура надоела до оскомины. Самым ярким, самым страстным неожиданно оказалось желание вернуться в старую, промозглую квартирку на окраине, столь ненавистную когда-то.

Осторожно ступить на протертый ковер, провести кончиками пальцев по пыльной обивке скрипучего кресла, увидеть жуткие, отслаивающиеся обои, услышать из кухни тихий, бесконечно усталый голос матери…

- Все в порядке? - таксист выжидательно посмотрел в зеркальце заднего вида на замершего клиента.

Всеволод с досадой дернул головой.

И откуда в нем вдруг взялась эта сопливая сентиментальность? Не иначе стареет.

Быстро расплатившись с водителем он вышел из машины и, не обратив внимания на метнувшегося к ним сотрудника отеля, вошел в просторный холл.

- Добрый вечер, - симпатичная девушка за стойкой рецепшен окинула его молниеносным оценивающим взглядом, отметила дорогое пальто, шелковый шарф от известного бренда, часы на запястье и расцвела в улыбке. - Желаете отдохнуть?

- Бронь - триста девяносто четыре, - коротко ответил Всеволод, положив перед ней паспорт.

Несколько томительных минут девушка сверялась с компьютером, щелкала мышкой, не забывая очаровательно улыбаться, а затем, наконец, протянула ему паспорт вместе с магнитным ключом от номера.

- Добро пожаловать, Всеволод Алексеевич. Желаем приятного отдыха.

Люкс был ожидаемо роскошным. Ужин, доставленный официантом по первому требованию, вкусным. Вид из огромных окон на мерцающий яркими огнями город - завораживающим.

Всеволоду стало дурно.

Не так он представлял себе триумфальное возвращение на родину. Совсем не так… Уезжая отсюда девятнадцать лет назад с одним стареньким чемоданчиком и сотней долларов в кармане, он был уверен, что вернется победителем. Богатым, успешным, завоевавшим авторитет и признание. Свернувшись калачиком на верхней полке дешевого, воняющего сигаретным дымом и потом купе поезда, уносившего его в неизвестность, он закрывал глаза и представлял, как увидит восхищение и гордость в глазах матери, когда он одним ленивым движением решит все материальные проблемы семьи, как подавится вечными ругательствами и оскорблениями отец, как позеленеют от зависти все те, кто считали его никчемным оборванцем, не способным ничего добиться в жизни.

Он добился.

К своим тридцати восьми годам Всеволод Демидов стал самым известным и востребованным ювелиром в Европе. К нему обращались самые богатые и взыскательные клиенты, заказы текли рекой, принося заоблачные доходы, у него мечтали учиться все, кто желал добиться успеха в тонком ювелирном деле. Но самым забавным было то, что никто не мог понять, почему именно изделия, вышедшие из под рук Демидова, затмевали собой работы всех остальных именитых ювелиров. Не понимали, но не могли не признать, что камни, обработанные в его мастерской, оживали, изменяясь до неузнаваемости, завораживали игрой света на тончайших гранях, наполнялись неясным светом, заставляющем любоваться ими часами.

Всеволод только криво усмехался, отвечая на многочисленные вопросы прессы о секрете своего успеха. А секрет был прост, как все гениальное - он любил свое дело. Камни, попадавшие в его руки, становились для него родными. За каждым из них он видел историю, каждый согревал своим дыханием, вкладывая частичку души в свои работы. Камни были для него живыми, и в каждом из них он находил нечто неповторимое, уникальное, а затем просто подчеркивал это, выводил на поверхность. И ему было абсолютно все равно, что перед ним за материал: холодные, гордые бриллианты, искрящиеся теплом топазы или простенькие аметисты. Все они были для него одинаково важны. Со всеми из них он чувствовал себя комфортно, без труда находя общий язык с самыми упрямыми и не податливыми. Иметь дело с камнями ему было гораздо проще, чем с людьми. Камни не предадут.

Всеволод вытащил из внутреннего кармана пиджака небольшой шелковый мешочек и осторожно достал оттуда темный, цвета благородного коньяка кусочек янтаря. Этот осколок он всегда носил с собой, почти физически ощущая тепло, идущее от него. Он знал, что янтарь обладает своей, особой магией, способной сделать то, чего не могли никакие драгоценности - согреть душу. Вот и сейчас, вглядываясь в полупрозрачную, кажущуюся бесконечной глубину застывшей смолы, он жадно ловил вспыхивающие внутри золотистые искорки, чувствуя, как напряжение тяжелого дня постепенно отпускает его.

Как же он ошибался, полагая, что деньги могут сделать кого-то счастливым. Да, они могли существенно облегчить существование. На них можно было купить материальное благополучие, удовольствия, в современном мире даже здоровье, но то единственное, что было по-настоящему важно, они дать не могли. Как не могли вернуть к жизни мать, не дождавшуюся его возвращения, не могли повернуть время вспять и дать возможность исправить роковую ошибку, совершенную в юности.

Резкий, пронзительный звук рывком вернул Всеволода в реальность. Нехотя убрав янтарь в кармашек, он покосился в сторону стола, где вибрируя и нервно моргая вспышкой надрывался смартфон. Несколько секунд Всеволод размышлял над тем: отвечать ли на звонок, но едва взяв телефон в руки и увидев номер, мгновенно принял вызов.

- Слушаю, - голос звучал по-обыкновению равнодушно, но внутри что-то неуловимо дрогнуло.

- Господин Демидов? Мы собрали всю необходимую вам информацию. Когда вам будет удобнее встретиться?

- Никогда, - отрезал Всеволод. - Все данные пришлете мне на электронную почту, оплата, соответственно, поступит переводом.

В трубке повисла растерянная пауза.

- Да, но…

- У вас десять минут. Всего доброго.

Всеволод небрежно бросил телефон обратно на стол и прикрыл глаза, массируя двумя пальцами переносицу. В груди противно заныло. Для чего он все это затеял? Зачем вернулся в город, где для него давно ничего не осталось? Родители мертвы, друзей у него никогда не было, а те, кому он мечтал доказать, чего стоит, теперь были ему абсолютно безразличны. Так чего ради он приехал сюда?

Ответ отзывался внутри неприятным холодком.

Из-за нее.

Из-за той, которая была единственным светлым лучиком в детстве, а после - самым болезненным разочарованием в его жизни.

Всеволод прекрасно осознавал, что та история в прошлом. Он мог с уверенностью сказать, что больше не испытывает к рыжеволосой Тине Вершининой никаких чувств. Та, на кого раньше он готов был молиться, давно стала совершенно чужим человеком, оставив лишь горький привкус предательства на губах. Но противное, царапающее изнутри чувство досады не давало ему покоя. Хотелось во что бы то ни стало доказать ей, что она совершила ошибку. Хотелось заставить ее пожалеть. Глупое, мелочное желание, но как бы Всеволод не пытался избавиться от него, оно не уходило. Разъедало изнутри, не давая отпустить, наконец, прошлое и попробовать наладить будущее.

Тонкий серебристый ноутбук негромко пискнул, оповещая о пришедшем сообщении. Всеволод подошел к столу и, щелкнув мышкой, открыл почту. Темные глаза медленно заскользили по строчкам.

Спустя час тщательного изучения всех материалов он удовлетворенно закрыл крышку компьютера и откинулся на спинку стула. Теперь он точно знал, чему посвятит завтрашний день.

***

В просторном зале роскошного особняка собралось такое количество важных гостей, что, казалось, яблоку было негде упасть. Впрочем проверить это было проблематично, потому что ловкие официанты, поразительно незаметно лавировавшие среди разряженной в пух и прах великосветской публики, ронять ничего не собирались.

Стоило Всеволоду войти, как один из них мгновенно услужливо возник перед ним. Взяв с подноса бокал на высокой ножке, он обвел чуть прищуренным взглядом собравшихся гостей. Подобные мероприятия он не любил. На них всегда все было насквозь пропитано фальшью. Светские беседы зачастую оборачивались сбором компромата на ближайшее окружение, ослепительные улыбки скрывали зависть и злобу, а малейшая ошибка в разговоре могла стать роковой, подняв волну грязных сплетен.

Всеволод ненавидел фальшь. А потому никогда не принимал приглашений посетить подобные серпентарии, непроизвольно создавая себе репутацию этакого мрачного, загадочного отшельника, чем еще больше привлекал к себе интерес.

- Всеволод, какая приятная неожиданность, - Олег Шувалов собственной персоной возник словно из ниоткуда, приветствуя дружеским рукопожатием. В радиусе пяти метров вокруг них все заинтересованно обернулись. - Признаться, я был удивлен, когда ты выразил желание посетить мой скромный прием.

- Могу себе представить, - вежливо, но довольно прохладно отозвался Всеволод. - Благодарю, что так оперативно выслал приглашение.

Шувалов рассмеялся, демонстрируя ровные белые зубы.

- Ну что ты, мой друг, для меня это честь. После того чуда, что ты сотворил для моей жены, - он понизил голос до шепота. - Открою тебе тайну, она с тех пор почти не носит других украшений, а то колье всегда держит рядом с собой, даже не позволяет мне убирать его в сейф.

Всеволод слегка пожал плечами.

- Камни существуют не для того, чтобы пылиться в железных ящиках. Им нужно тепло.

- Вот-вот, - усмехнулся Шувалов. - И Лиза то же самое мне завила. Впрочем, довольно об этом. Что все-таки заставило самую загадочную персону последних лет осчастливить своим присутствием мой дом? Я ведь знаю, тебя многие мечтают заполучить в свое общество, - он заговорчески подмигнул.

Всеволод помолчал, сделав глоток шампанского.

- Скажем так, мне захотелось проветриться, - наконец, неопределенно ответил он.

- Вот как, - несколько разочарованно протянул Шувалов, но тут же светски улыбнулся. - Ну что ж, в таком случае, отдыхай, развлекайся, чувствуй себя, как дома, - он взял у пробегавшего мимо официанта бокал и, развернувшись, скрылся в толпе.

Всеволод же, отойдя в сторону и остановившись у одной из вычурных колонн зала, занял наблюдательную позицию. Гости беззаботно общались между собой, неспешно прогуливались, меняя собеседников, наслаждались вкусным вином и закусками, но Всеволоду не было до них дела. Лишь раз или два его взгляд задерживался на глубоких декольте светских львиц, но и то из чисто профессионального интереса к ожерельям и колье. Стоило отдать должное всем присутствующим мужчинам - ни на одной из дам не было подделок. Пожалуй, драгоценности, переливающиеся в электрическом свете всеми цветами радуги, были единственным в этом огромном зале, что не содержало фальши.

Несколько раз с ним пытались завести ничего не значащие беседы, но поняв, что тот не настроен на общение, разочарованно отходили, тут же начиная обсуждать его странное поведение за спиной. Всеволод не слушал. Он ждал.

Секунды складывались в минуты, время тянулось, словно загустевшая патока, а напряжение росло и вместе с ним будто натягивалась мелко вибрирующая струна внутри, отдаваясь покалыванием в кончиках пальцев. К тому моменту, как внимательный взгляд темных глаз, наконец, выхватил из толпы мимолетный всполох рыжих волос, напряжение достигло пика. Струна внутри лопнула, а вместе с ней лопнуло тонкое стекло бокала в руке Всеволода. Осколки с жалобным звоном посыпались на пол, но он, казалось, этого даже не заметил. Он пристально следил за хрупкой женской фигурой, приближавшейся к нему, и когда расстояние между ними сократилось до нескольких метров, шагнул вперед.

- Ох, прошу прощения! - столкнувшись с ним она отступила на шаг и, подняв взгляд, замерла.

- Не страшно, - чуть хрипло произнес Всеволод, изучающе глядя в ее растерянное лицо.

Она почти не изменилась за прошедшие двадцать лет. Все те же яркие зеленые глаза, в которые когда-то он готов был смотреть часами. Все те же милые ямочки на щеках. Все та же нежная кожа, которую совершенно не портили крошечные морщинки у глаз.

- Сев? - тихо, слегка недоверчиво прошептала она, даже не пытаясь улыбнуться.

- Здравствуй, Тина, - он галантно склонился и поцеловал ей руку. - Не ожидал увидеть тебя здесь.

- Но… - она медленно покачала головой, скользнув взглядом по его костюму, совсем как администратор из отеля. - Но как ты… Когда ты вернулся?

- Два дня назад, - он с легкой насмешкой изогнул бровь. - Как раз раздумывал, чем бы занять свободное время, и тут подоспело приглашение от Шувалова.

- Раньше ты не любил вечеринки… - тихо сказала Тина, глядя ему в глаза.

Всеволод поморщился.

- Все течет, все меняется. Не правда ли? Как дела у твоего мужа? Надеюсь, все благополучно?

Тина вздрогнула и отвела глаза.

- У Димы все хорошо, - все так же тихо отозвалась она, и в ее голосе промелькнула горечь. Всеволод только хмыкнул. Он прекрасно знал, что в семье Градских все совсем не так радужно. Что Дмитрий крепко выпивает, что компания трещит по швам, что Тина вынуждена закладывать украшения, чтобы оплатить учебу сына в престижной школе... - А ты? - она снова подняла взгляд. - Я слышала, ты стал успешным ювелиром? Одним из лучших…

- Я не жалуюсь, - он вежливо улыбнулся. - Впрочем, как ни банально это прозвучит, не в деньгах счастье.

- А в чем?

Всеволод пожал плечами.

- В любви. В привязанности. В верности.

Он произносил эти слова, с некоторым удивлением наблюдая, как Тина едва заметно бледнеет. Неужели задело?

- Ты счастлив?

Он медленно покачал головой. Несколько секунд они молчали, глядя друг другу в глаза.

- Дамы и господа! - пронесся вдруг над залом усиленный микрофоном голос. - Объявляю вальс для блистательных хозяев вечера - четы Шуваловых! Кавалеры приглашают дам!

Заиграла красивая музыка. Всеволод чуть склонил голову, не отрывая взгляда от Тины.

- Позволишь? - он протянул руку.

Она замялась, будто решаясь на что-то, а затем вложила свою ладонь в его, и Всеволод ощутил легкую дрожь в тонких пальцах. Танец показался бесконечным. Он чувствовал ее так близко, как никогда раньше, слышал ее учащенное дыхание, чувствовал сквозь шелк платья на талии тепло ее тела. На миг прикрыв глаза он позволил себе забыть обо всем и провалиться в мутный омут воспоминаний.

Первая встреча. Очаровательная рыжеволосая девочка, бегающая по парку со своей подружкой. Случайное столкновение на дорожке, которое он планировал три дня. Неуверенное: “Привет, я Всеволод” И беззаботно-доброжелательное: “Я - Тина!” в ответ.

Долгие прогулки по старой Москве, серьезные, совсем не детские размышления о будущем, общее желание вырваться из нищеты и выбиться в люди. Тайные обмены записками на уроках, спасительные шпаргалки на экзаменах и ослепительное, переполняющее душу счастье от осознания, что он больше не один. Что у него появился друг.

Выпускной. Руки дрожат так, что приходиться засунуть их в карманы, чтобы не выдать своего волнения. Робкое: “Потанцуем?” и дикий ужас от одной мысли, что она может отказать. Не отказала. Первый танец, неуклюжие, неловкие движения, веселый, заразительный смех Тины, когда он в третий раз наступил ей на ногу.

Он не выдержал. Посмотрел в ее искрящиеся зеленые глаза и неожиданно для самого себя - поцеловал. Поцеловал и панически испугался, что это конец. Что он все испортил, и потерял единственного друга. Напрасно. Тина посмотрела на него чуть расширившимися глазами и внезапно поцеловала в ответ. Неумело, еще немного по-детски, но тогда это показалось ему наивысшим счастьем.

Затем были долгие прогулки под луной, ощущение ее прохладной ладони в своей, мечты о светлом будущем для них обоих, но уже совместном. Первый курс института. Отчаянное желание стать лучшими во всем, свидания в библиотеке, бессонные ночи перед зачетами… Он чувствовал себя абсолютно счастливым. Несмотря на постоянное пьянство отца, на обноски, в которых вынужден был ходить, на непроходящие синяки матери… Потому что у него была Тина. И он точно знал, что как бы ни было трудно, чтобы не случилось, она всегда будет рядом.

А потом появился он. Звезда курса, наглый и самоуверенный Дмитрий Градский, которого в их третьесортный институт запихнул отец, когда драгоценного сыночка во второй раз выгнали из МГУ. Зато здесь Дмитрий моментально стал персоной номер один. Богатый, красивый, обаятельный. Душа компании.

В него влюбились все женщины ВУЗа, начиная от краснеющих первокурсниц и заканчивая профессорами женского пола, которые ставили ему зачеты, казалось, до того, как он успевал открыть рот.

Единственной, кто не попала под очарование золотого мальчика, оказалась Тина. И именно этим она привлекла к себе его внимание.

Всеволод отчетливо помнил, как раздражало ее внимание Градского, как оскорбительно она отзывалась о нем, как демонстративно она целовала его, Всеволода, прямо в коридоре института, чтобы наглый кавалер, наконец, отстал. И на некоторое время он действительно отстал, по крайней мере, так казалось Всеволоду, потому что Тина вдруг перестала говорить о нем и даже замечать. Вообще.

Он помнил, как впервые в жизни подрался, разбив нос Паше Хромову, посмевшему намекнуть на то, что Градский добился своего. Помнил, как рассорился насмерть с одним из немногих приятелей, Сашей Ткачуком, который с жалостью во взгляде сказал, что видел Градского вместе с Вершининой, выходящими из кино. Всеволод ненавидел лжецов. А эти двое нагло лгали. И не важно, что у них не было на это никаких причин. Он не верил. Не верил, потому что знал - его Тина не способна на предательство. Кто угодно, только не она.

Он не поверил в это даже тогда, когда она сама, отводя глаза, дрожащим голосом сообщила, что между ними все кончено, потому что она выходит замуж. За Градского.

У Всеволода тогда земля ушла из-под ног. Лавиной нахлынули воспоминания о мелочах, которым он не придавал значения: скованность, появившаяся у Тины, пропущенные звонки, странные взгляды ее подружки Наташи, когда они виделись в институте…

Но самым отвратительным было даже не то, что Тина обманывала его, изменяя ему с Градским, а то, почему она это делала.

- Пойми, Сев, это мой шанс, - в зеленых глазах стоят слезы. - Ну подумай сам, что нас с тобой ждет? Два студента-химика, связей нет, перспектив никаких, а Градские богаты! Я наконец смогу жить так, как всегда мечтала, понимаешь?

- Ты любишь его? - собственный голос кажется омерзительно жалким.

- Нет! - она бросается ему на шею, но он отступает на шаг. - Я люблю тебя, ты же знаешь, с самого детства! Но Дима, он…

- Богат. Я понял.

Это было ложью. Он не мог и не хотел этого понимать. Он мог бы смириться с тем, что Тина бросает его, потому что разлюбила, но осознавать, что его променяли на денежный мешок… Ощущение было таким, будто его вываляли в грязи. Несколько шагов до двери растянулись до бесконечности.

- Сев! Ну подожди! - с отчаянием кричит Тина, и он оборачивается, точно зная, что видит ее в последний раз.

- Извини, на свадьбу не приду.

- Сев…

- Надеюсь, деньги принесут тебе счастье.

Он выходит на улицу и вдыхает полной грудью холодный ноябрьский воздух. Больно так, что хочется кричать, но он только с силой ударяет кулаком по каменной кладке стены, с каким-то болезненным удовлетворением глядя на разбитые в кровь костяшки пальцев, и уходит прочь. Подальше от ее дома. Подальше от нее.

Именно желание быть как можно дальше от Тины, чтобы больше никогда не видеть ее лица, загнало его аж в другую страну. И неизвестно, чем бы закончилось для него то безумное, спонтанное путешествие, которое по сути своей было банальным побегом, если бы не старый мастер Клим Феоктистов, которого он встретил в дороге. Именно он обучил Всеволода ювелирному делу, передав ему все свои знания о камнях. Именно его место, место самого талантливого ювелира Европы он знал после смерти учителя.

Долгие годы непрерывной учебы, сотни бессонных ночей в безумном стремлении стать лучшим, работа на износ, все ради одной цели - доказать ей, Тине, а в первую очередь себе самому, что он не хуже чертова Градского.

И доказал. Осталось только заставить себя поверить, что все это было не зря.

Музыка давно стихла, а они так и стояли, прижавшись друг к другу, не замечая заинтересованных взглядов других гостей. Глаза Тины подозрительно блестели.

- Благодарю за танец, - Всеволод, наконец, отстранился.

- Сев… - она коротко вздохнула, несколько раз моргнув. - Скажи мне правду… Ты все еще ненавидишь меня?

Он посмотрел на нее долгим взглядом.

- Бог с тобой, Тина. При чем здесь ненависть?

- То… - она запнулась. - То, что я сделала тогда… Я не должна была так поступать с тобой. Я не имела права…

- Это было давно, - мягко произнес он, не выпуская ее руки из своей и осторожно поглаживая тыльную сторону ладони большим пальцем. - Но даже тогда у меня не было к тебе ненависти. Было больно, да. Обидно. Я злился, но не более того. Я ведь любил тебя.

Тина вздрогнула, выдернув ладонь из его руки.

- Сев, я…

- Тшш, - он жестом попросил ее замолчать. - Здесь не место и не время для подобных разговоров. Вот моя визитка, - она неуверенно взяла протянутый черный прямоугольник. - Я живу в отеле Метрополь. Номер - триста девяносто четыре. Если захочешь поговорить, приезжай, - он снова коснулся губами ее руки и, развернувшись, пошел к выходу.

На приеме ему больше нечего было делать. Нужно было собраться с мыслями.

***

Она пришла. Возникла на его пороге среди ночи, будто не смогла дождаться утра. В том же платье, что и на приеме, с выбившимися из красивой прически прядями волос и красным пятном на щеке.

- Это что? - глухо спросил Всеволод, глядя в ее покрасневшие глаза.

Тина тихо всхлипнула и приложила ладонь к щеке.

- Это… ерунда…

- Не ври, - поморщился он. - С некоторых пор я очень хорошо чувствую, когда мне лгут.

Она посмотрела на него так, словно ее снова ударили.

- Дима, - ее голос был едва слышен. - Он иногда выходит из себя… Ему не понравилось, что я танцевала с тобой… Сев, прости меня! - она вдруг кинулась к нему и обвила руками его шею, спрятав лицо на его плече. - Я умоляю тебя, прости меня! Я была такой дурой! Я не понимала, что делаю! Если бы я только знала…

- Тише, - он ласково погладил ее по спине. - Успокойся. Я давно тебя простил, Тинка.

- Правда? - она с надеждой посмотрела на него, по ее щекам текли слезы. - Сев, я ведь так и не смогла его полюбить… После нашего разговора я даже хотела отменить свадьбу, но ты куда-то пропал… И потом… Через несколько лет, когда Дима стал выпивать, я хотела уйти от него, но узнала, что беременна. Я продолжаю жить с ним только ради сына, понимаешь?

- Конечно, - он мягко улыбнулся. - Дети - это важно.

- Да! - ее глаза лихорадочно блестели. - Знаешь, я столько раз смотрела на Мишу и думала, каким мог бы быть наш с тобой ребенок? Как бы я хотела, чтобы у меня был сын, похожий на тебя, Сев…

Всеволод на миг прикрыл глаза, а затем прижал ее к себе еще ближе и жестко, властно поцеловал, зарываясь пальцами в мягкие волосы.

- Сев… Родной мой… - она шептала что-то, покрывая поцелуями его лицо. - Я так скучала по тебе… Как будто не было этих двадцати лет… Я люблю тебя… Люблю…

Одежда осталась валяться где-то на полу. Прохладные дорогие простыни резко контрастировали с ощущением горячего, стройного тела по ним. Всеволод чувствовал, как что-то сжимается внутри, вглядываясь в знакомое, когда-то такое любимое лицо. Ее руки лихорадочно обнимали его, пальцы путались в волосах, с губ то и дело срывались тихие стоны.

- Сев… Хороший мой… Как я могла так долго жить без тебя?...

Он почти не слышал ее жаркого шепота. Не видел искорок надежды, загоревшихся в зеленых глазах. Он чувствовал только, как внутри что-то обрывается от осознания, что все было напрасно.

Та цель, к которой он шел столько лет была достигнута. Он понимал, что стоит ему предложить сейчас, и она с радостью уйдет от Градского. Он даже верил ее признаниям в любви. И с нарастающим отчаянием понимал, что ему это не нужно. Он не чувствовал удовлетворения от своей победы. Не чувствовал к Тине ни ненависти, ни любви. Не было даже застарелой боли от предательства. Не было ничего.

А ведь он надеялся. Надеялся, что та детская влюбленность еще живет где-то глубоко внутри. Надеялся, что, увидев Тину снова, почувствует, наконец, хоть что-нибудь. Что та, кто заставила его стать тем, кто он есть сейчас, сможет вернуть ему то единственное, что отняла у него. Способность любить. И он готов был простить ей все, если бы только смог снова испытать те эмоции, которые когда-то казались невыносимыми, но которые и олицетворяли само понятие жизни. Потому что без них - жизнь превращалась в пустое существование, не приносящее ни радости, ни удовольствия.

***

Тина проснулась одна. Всеволода не было ни в постели, ни в номере. Наскоро приведя себя в порядок, она спустилась вниз.

- Прошу прощения, - она кожей ощутила на себе несколько пренебрежительный взгляд администратора. - Всеволод Демидов…

- Господин Демидов сегодня утром выехал из отеля, - с натянутой улыбкой сообщила девушка. - Попросил не тревожить вас, пока сами не спуститесь, сдал ключ и уехал.

Тина недоверчиво помотала головой, запуская пальцы в и без того растрепанные волосы.

- Уехал… Куда? - растерянно прошептала она, отказываясь верить.

- Понятия не имею, - равнодушно пожала плечами администратор, но потом, взглянув на нее с жалостью, добавила: - Он заказывал такси в аэропорт. Полагаю, уже улетел.

Тина вышла на улицу, пребывая в полной прострации. Неужели он мог так поступить? Вот так взять и уехать после того, что между ними произошло? Нет, это просто невозможно… Всеволод не такой…

Рука метнулась к сумочке. Где же визитка, которую он давал? Ну где же… Наконец, черный, чуть смятый картонный прямоугольник был найден. Трясущимися руками Тина набрала цифры и, замерев, приложила телефон к уху.

Гудок. Второй. Третий… На пятнадцатом гудке она медленно опустила руку с телефоном.

Мимо сновали прохожие, по проспекту неслись спешащие невесть куда автомобили, а она так и стояла возле входа в отель, куда когда-то они с Всеволодом так мечтали войти полноправными клиентами.

Мечты сбываются.