Мечтатель (Новелла)

Том 1 Глава 1 — Меня призвали?

Том 1 Глава 1 — Меня призвали?

Ута очнулся от лёгкого щекотания травы на лице и пения птиц. Открыв глаза, он увидел дерево — ветви его медленно покачивались на ветру. На одной из веток сидела ярко-красная птица.

— Попугай? — пробормотал он.

Это было первое, что пришло Уте в голову. Не каждый день увидишь красную птицу просто так на улице. Он лежал в тени большого дуба на пригорке, вокруг цвели цветы, источая сладкий аромат мёда.

Ута приподнялся и увидел перед собой пейзаж, который никогда раньше не встречал. Внизу по склону раскинулся луг, усыпанный белыми, синими и жёлтыми цветами. Среди них спокойно паслись несколько оленей.

Деревья и мохнатые валуны отбрасывали тень, смягчая закатный солнечный свет. Вдали с обеих сторон возвышались невысокие горы, покрытые густой зеленью. Между ними в центре прятался город, окружённый золотистыми полями пшеницы.

На склонах по обе стороны стояли две огромные каменные статуи людей — словно хранители этого места. Ещё дальше за городом вздымались высокие горы со снежными вершинами, а над ними в лёгких белых облаках порхали птицы.

Ута не мог поверить в происходящее. Он протёр глаза и посмотрел снова. Ничего не изменилось — разве что оленей стало на одного больше.

«Это сон? Если да, то я не хочу просыпаться»

Он закатал рукав своей любимой спортивки и ущипнул себя за руку.

— Ай… Не сон.

«Спокойно, Ута, нужно всё обдумать. Последнее, что я помню — как я лёг спать… Если я здесь…»

«Нет, не может быть. Неужели…»

— Меня призвали в другой мир?

Это было единственное, что приходило ему в голову. Ута Нацукава — обычный семнадцатилетний парень среднего роста, живущий в Японии эпохи Рэйва. А теперь он оказался в совершенно другом мире.

В своём мире он вёл затворнический образ жизни: целыми днями сидел за компьютером, играл в игры, смотрел аниме, а по ночам бродил по улицам без разрешения родителей. Школу он давно бросил. Несмотря на такое поведение, он умел подстраиваться под обстоятельства и людей — хотя понимал их не всегда.

Внешне Ута был ничем не примечателен. Тёмные взъерошенные волосы закрывали лоб и частично глаза — прическа давно вышла из-под контроля. Глаза — тёмно-карие, почти чёрные. На нём была любимая, давно нестиранная чёрная спортивка и чёрно-белые кеды.

«Меня призвали… Но что дальше? Вид, конечно, потрясающий, но я бы предпочёл заспавниться в городе для новичков.»

Он проверил карманы и достал ключи от дома, влажные салфетки, кредитную карту и смартфон.

«Ничего полезного. Вряд ли тут принимают оплату картой. Да и телефон, скорее всего, не пригодится.»

Оглядевшись, он заметил недалеко тропу, по которой, судя по колеям, часто ездили повозки.

«Вариантов три: остаться и пытаться выжить, идти в город — хоть он и далеко, или ждать, пока кто-нибудь проедет мимо и попросить подбросить.»

Ута задумался. Выбор был серьёзным — раньше ему не приходилось сталкиваться с подобным, и он не знал, что будет лучше.

«Ну что ж… Если за час никто не проедет, пойду в сторону города.»

После чего сел под дерево, прислонившись к шершавому стволу, и уставился на тропу. Прошло всего несколько минут, и веки начали смыкаться от тяжести. Он встряхнул головой, пытаясь прогнать сон, немного пришёл в себя… но вскоре всё же уснул.

***

— Парень… Эй, парень…

Очнувшись, он увидел перед собой мужчину лет сорока, чуть выше его ростом. У того были длинные карие волосы, собранные в пучок, голубые глаза и аккуратная бородка. На нём была свободная рубашка цвета слоновой кости, заправленная в тёмно-серые штаны, перехваченные несколькими ремнями. Штанины были стянуты у щиколоток, а на ногах — потрёпанные, но крепкие сапоги.

«Чтож, уснуть на такой природе — не грех.»

— Небезопасно вот так спать одному. Тебя могли ограбить… или вообще убить. Хотя, судя по виду, у тебя и брать-то особо нечего.

Несмотря на серьёзный вид, говорил он спокойно, с лёгкой иронией в голосе.

«Сколько я проспал?..»

Ута поднялся, отряхивая штаны.

— Всё под контролем, старик. Не спеши судить по обложке… хотя, признаю, ты в чём-то попал в точку.

— Скоро стемнеет — твари из леса тебя с аппетитом пустят на ужин. — он оценивающе посмотрел на Уту. — Или нет.

Ута представил, как волки разрывают его на части, и по спине у него пробежал холодок.

— Мы можем тебя подбросить, — раздался мягкий женский голос.

На пригорок к ним поднималась девушка. На вид ей было около тридцати пяти с небольшим. Простое белое платье и тёмно-синяя накидка свободно лежали на плечах, на ногах — обычные кожаные сандалии. В её тёплых карих глазах читалась доброжелательность, движения были плавными и неторопливыми. Длинные тёмные волосы были заплетены в боковую косу, а чёлка частично закрывала один глаз, придавая образу мягкости и лёгкой загадочности.

— Лиана, я же просил тебя… — произнёс мужчина с лёгким упрёком.

— Ты так долго не возвращался, вот и подумала — почему бы не размяться заодно, — сказала она с лёгкой улыбкой.

— Ну, ты сам слышал, парень. Хочешь, подкинем до города?

— Да, — коротко кивнул Ута.

— Вот и славно. Пошли за мной, не отставай, — ответил мужчина, разворачиваясь.

Они направились к карете, стоявшей на обочине тропы. Та выглядела видавшей виды — тёмное дерево корпуса потускнело от времени, ставни были закрыты, а на крыше покоился увязанный баул. Сзади крепились ящики и короткая лестница, спереди стояли две спокойные, почти чёрные лошади.

— А тебя как звать, старик? — бросил Ута, задержавшись у двери и обернувшись через плечо. — Девушку, как я понял, зовут Лиана. А ты кто?

— Джон, — коротко ответил тот, не поднимая сразу взгляда. Потом, чуть прищурившись, добавил: — А ты?

— Ута, — сказал он, почти с вызовом.

Джон усмехнулся, цепко взялся за край повозки и ловко забрался на место кучера.

— Будешь мне должен, Ута, — сказал он с лёгкой, насмешливой усмешкой, будто уже знал: долг этот не забудется.

Лиана тем временем открыла дверь и изящно вошла в карету, устроившись на кожаном диване. Ута последовал за ней и прикрыл за собой дверь.

Внутри было просто, но уютно. По бокам — два мягких дивана, в углу — ламповая свеча. В одном углу стоял меч в тёмных ножнах с узорами и волчьей головой на рукояти.

«Похоже, мечи тут обычное дело».

Карета дёрнулась и тронулась с места.

— Ты не выглядишь местным. Откуда ты? — спросила Лиана, не отводя взгляда, в её голосе скользнула тень любопытства.

— Я из Японии, — ответил Ута, спокойно, почти без эмоций.

Лиана на мгновение притихла. Её взгляд задержался на его лице чуть дольше, чем следовало, будто пыталась рассмотреть что-то под поверхностью кожи.

— Странное название, — пробормотала она. — И акцента у тебя нет.

Он промолчал.

Лиана шагнула ближе. Осторожно, но без стеснения провела пальцами по ткани его спортивных штанов — движение было мягким, но странно затяжным.

— Никогда не видела такую ткань, — произнесла она вполголоса. — В Японии так одеваются?

— Если ты что-то подозреваешь, могла бы и не подвозить, — сказал он, глядя прямо в глаза.

Лиана усмехнулась, как будто ему только что удалось её развеселить:

— Да ты прав.

Прошло ещё несколько часов в бесконечной тряске. Сгустились сумерки, день выцвел, как старая фотография. Лиана молча зажгла лампу — её тёплый свет дрогнул, разогнав тени внутри кареты, но снаружи темнота только сгущалась.

Глубокой ночью повозка, наконец, замерла, уставшим скрипом оповестив об остановке.

— Приехали, — раздался голос Джона из окошка. Глухой, но с какой-то усталой теплотой.

— Наконец-то… Моя задница уже деревянная, — буркнул Ута, размяв плечи и скривившись.

— Хах, — хикнула Лиана неожиданно.

Они выбрались наружу. В лицо сразу ударил прохладный воздух. Небо было глубоким, бархатно-тёмным. Луна отливала бледным серебром, мягко подсвечивая сад. В её свете трава казалась почти голубой, а влажные листья сосен поблёскивали, как стекло. Рядом тихо журчал фонтан, вода в нём звенела едва слышно, будто шёпотом. Пахло ночным летом — нагретым днём камнем, хвоей и чем-то сладким, неуловимым, как запах чужого сна.

Всё вокруг казалось странным, волшебным — как будто сон, из которого не хотелось просыпаться.

Лиана направилась к особняку, а Джон остался у кареты — разбирать багаж.

— Как же я вымотался за всю эту дорогу… — сказал Ута, потянувшись и сделав пару приседаний, чтобы размять затёкшие ноги.

Ута поднял взгляд на особняк. В тёмных окнах едва теплело тусклое свечение свечей.

— Большой…

— Город рядом, минут десять пешком. Монстры тут ночью не шляются, — сказал Джон, не оборачиваясь.

«Значит, и монстры есть…»

— Спасибо, что подкинул, старик, — Ута пожал ему руку. — А… в какой стороне город? И где можно подзаработать?

— Ну, если у тебя в кармане ни одного валиса, парень, — усмехнулся Джон, — боюсь, придётся спать под открытым небом.

Он махнул головой в сторону тёмного горизонта:

— Город вон там, по дороге. Не заблудишься.

«Валисы — это, видимо, местная валюта.»

— Ладно… — вздохнул и махнул рукой. — Удачи старик.

— Эй, парень… — вдруг окликнул Джон. Его голос стал серьёзным, без намёка на шутку. — Если дотронешься до моего меча — можешь остаться.

«Проклят? Или это проверка?.. Попаданцы ведь так просто не умирают, верно?..

Ута развернулся:

«Была не была»

— Доставай меч, старик.

— Нравится мне твоя уверенность, — хмыкнул Джон.

Джон подошёл к карете, открыл дверь и извлёк меч из кабины. На мгновение задержался, затем медленно обнажил клинок наполовину, держа его перед Утой. Металл сиял так ярко, что в нём отражались луна и звёзды, словно в зеркале ночного неба.

Ута без спешки поднял руку и лёгким движением коснулся лезвия пальцем. Тишина. Ничего не произошло.

— Ну… всё? Мне можно остаться?

— Пошли внутрь, — с облегчением сказал Джон, убирая клинок в ножны.

«К чему это было?

Войдя в особняк Ута оказался в просторном и величественном центральном зале. Потолок был высоким, сводчатым, украшенным тонкой лепниной и потемневшими от времени росписями. В центре под сводами висела огромная хрустальная люстра — её мерцающий свет мягко отражался в полированных деревянных панелях и золотистой окантовке ковров.

Пол покрывали узорчатые дорожки — слегка стёртые, но всё ещё изысканные. Стены украшали тяжёлые шторы и старинные портреты: предки семейства глядели с них сурово, будто немые стражи дома. По центру зала поднималась парадная лестница из тёмного дуба с искусно вырезанными перилами, раздваиваясь на два симметричных пролёта.

Воздух был прохладным, пропитанным запахом старой древесины, воска и тонкой нотой сушёных трав.

Справа от входа стояла девушка с короткими каштановыми волосами, из-под которых торчали звериные кошачьи уши. Щёки её были усыпаны веснушками, а из-под юбки, выглядывал пушистый хвост. Наряд её был ярким: вышитый фартук поверх широкой коричневой юбки с орнаментом, светлая рубашка с закатанными рукавами, кожаный пояс с небольшой сумкой на боку. На ногах — туфли с ремешками и тёмные чулки. Вся она напоминала живое воплощение деревенского праздника.

«Неужели…»

— Здравствуйте, милорд, — сказала девушка и грациозно склонилась, приподняв край юбки. Она опустилась в реверансе перед Джеком.

«Кошкодевочка…»

— Парень, это Ханна. Она тут служанка. Ханна, отведи его в купальню — пахнет он не очень.

— Как прикажете, милорд, — с изящным поклоном откликнулась она. — Прошу, следуйте за мной.

— Х-хорошо… — пробормотал Ута.

Они поднялись на второй этаж и пошли по коридору. Вдоль стен тянулся длинный ковёр, а возле дверей стояли тумбочки с цветами. Открыв одну из дверей, Ханна жестом пригласила внутрь.

«Будто я попал в средневековый сериал…»

Комната была тёплой и наполненной влажным паром. В центре стояла круглая деревянная купель, над которой поднимался лёгкий дымок. Стены были отделаны камнем и деревом, в углу потрескивал очаг, мягко освещая помещение. На полу лежал чистый ковёр. В воздухе витал аромат древесины, мыла и чего-то уютного. Всё это напоминало не суровый фэнтезийный быт, а настоящий тёплый семейный дом, где даже купание — удовольствие.

— Приятного времяпрепровождения, — сказала Ханна и скрылась за дверью.

Ута закрыл дверь, снял одежду и погрузился в купель, устроившись поудобнее.

— Кайф… — выдохнул он. — Шутки шутками, но мне нужно что-то делать. А то так и останусь без жилья и денег…

Может, попросить Джека взять меня в качестве дворецкого? Дом-то явно великоват для одной служанки…

— Решено.

Он намылился с головы до пят, ополоснулся и снова улёгся в купели, расслабляясь в тёплом пару.

«Такое чувство, будто в бане… Так расслабляет…»

Глаза начали слипаться, и вскоре Ута уснул.

Открыв глаза, он стоял на огромной деревянной книжной полке. Шагнув вперёд, оказался у края. Внизу, вверху, по всем направлениям тянулись парящие полки, уставленные книгами. Они двигались медленно и величественно. Мир был бесконечен, чужд, лишён опоры — сплошная библиотека без стен и потолка.

«Что это за место?..»

— Привет, Ута, — раздался за спиной до жути спокойный голос с ноткой безумия. — Я ждал тебя.

Ута обернулся. Перед ним, прикованный к деревянному пыточному креслу, сидел парень. У него не было одной руки, голова была опущена, а седые растрёпанные волосы свисали на колени. На пальцах руки и ног не было ногтей — вместо них осталась лишь разорванная кожа, а некоторых пальцев не хватало вовсе. Но больше всего Уту поразило то, что на нём болтались остатки знакомой чёрной спортивки, рваной и прожжённой, сквозь которую виднелось изувеченное тело.

«Кто это с ним сделал?.. Кто он? И почему в моей одежде?..»

Ута приблизился — их разделяли всего несколько шагов.

— Как у тебя дела? Всё хорошо? Ничего не болит? — ласково поинтересовался он.

— Кто ты?! Откуда знаешь моё имя?! — резко бросил Ута.

— НЕ КРИЧИ НА МЕНЯ!.. — внезапно взорвался тот.

Ута отшатнулся, испуганный.

— Я не виноват… Это всё она… Она… Ведьма… Она страшная… Я боюсь её… — заговорил он, рыдая. — Ах да… — голос вновь стал спокойным. — Я же её съел… хе-хе-хе…

«Съел?.. Ведьма?.. Что за чушь…»

— Если не хочешь выглядеть, как я, Ута… Предупреди своих новых друзей… Крессильдия… Скажи им, что она придёт… гостить…

— Кто…

Не успев и слова сказать, он вдруг очнулся под водой.

Ута резко вынырнул из купели, захлёбываясь.

— Кхе-кхе... — прокашлялся он.

Отдышавшись, он вытерся полотенцем, растрепал волосы — так, чтобы быстрее высохли, — надел свою спортивку и кеды.

«Кто этот парень?.. Он был весь изранен… Хотя… Какая разница. Это всего лишь глупый сон…»

Он вышел в коридор.

Была глубокая ночная тишина. Все свечи и лампы потушены, что показалось странным. Лишь свет луны, пробивающийся сквозь окна, отбрасывал на пол и стены решетчатые узоры.

— МАМА… ПАПА!.. — раздался девчачий, хриплый крик…

Ута вздрогнул от испуга, его пульс участился. Крик был пугающим — жутким и чуждым.

«Что за?..»

— ПЕРЕСТАНЬ!.. — снова раздался рыдающий, отчаянный голос.

«Лиана? Нет, не похоже… Может, кто-то смотрит хоррор?»

Ута медленно направился в сторону, откуда доносился крик. Он не действовал хладнокровно — ноги не слушались, будто двигались сами, ведомые любопытством, а в голове звучала только одна мысль:

«Надо сваливать…»

— ОО-О МООЙ БОГ!.. В-ВЕЛИ-ИКИЙ ЗМЕЙ!! ПОМИЛУЙ МЕНЯ-ЯЯ!.. В СУДНЫЙ ДЕЕЕНЬ!!! — завизжала старая женщина в самом конце тёмного коридора, дрожа всем телом, раскачиваясь туда-сюда, словно кукла, оставшаяся наедине с бездной.

Уту охватил ледяной страх. Казалось, кровь вот-вот вырвется из вен. Чем ближе он подходил к центральному залу, тем громче становился голос.

Достигнув конца коридора, Уту заглянул через перила вниз, в зал.

— ОТКРОЙ МНЕ ПУТЬ!!! ПУТЬ!!! ПУТЬ!.. путь... — с каждым словом голос слабел, оседал, уходил в сдавленный виск, в кашель, в предсмертный хрип. Он уже почти шептал, говоря на издохе — вырывая последнее: пу-у-у-ть…

Лунный свет из панорамных окон холодным потоком заливал тёмное, мёртвое пространство. Все свечи были давно потушены. На полу, на крестах, вылепленных будто из запекшейся крови и металла, висели Лиана, Ханна и Джек. Из вспоротых животов тянулись алые струйки.

— А-а-ау… — Ута судорожно зажал рот руками, сдерживая крик и подступившую тошноту. Его отпрянуло от перил — он рухнул на спину, больно ударившись локтями о пол.

А?.. Кто это там наверху прячется? Неужели боишься меня?.. Спустись. Я ведь не кусаю… если не просят.

«Она… она меня видит?»

Сердце заколотилось ещё сильнее, дыхание сбилось — казалось, он задыхается. Руки дрожали от хлынувшего адреналина, а ноги словно окаменели.

— Или показалось?.. На чём я остановилась?..

«Тварь... Гадкая, мерзкая тварь.»

— Ах, дааа…

Ута, затаившись, ползком подкрался к перилам и, затаив дыхание, взглянул вниз.

У крестов стояла она.

Сгорбленная, иссохшая, будто вырезанная из коры, женщина в чёрном плаще из вороньих перьев. Кожа — серо-зелёная, растрескавшаяся, как старая глина. Лицо — острое, измождённое, с багровыми, безумными глазами. Длинные когтистые ногти отстукивали ритм по древнему посоху. Спутанные седые волосы были переплетены костями, тряпками и перьями. На груди висело ожерелье из крошечных черепов и засохших пальцев.

Посох — чёрный, изогнутый, увешанный черепами, колокольцами и клочьями кожи. Каждый её шаг звучал, будто предвестие проклятия.

«Ведьма…»

Мысль пронзила его, как холодный шип. Это было единственное слово, что всплыло в сознании, когда он увидел её.

— Пррроооости… мои… грязные желания… и и-изврааащённые воссозда-ания… Прими… прими эти души… В ЗНАК МОЕЙ ВЕРЫ!! Хии… хи-хи-хиии… ХА-ХА-ХА… ХАААА-ХА-ХА-ХАААААА!!!

Она подняла дрожащую руку и всадила её в распоротый живот Лианы, вытащила кишку… и с животным аппетитом вгрызлась в неё.

Ута наблюдал это, из последних сил сдерживая рвоту.

— Отпусти Крис… — хрипло выдохнул Джек, едва сдерживая дыхание. — Кхэ-кхэ… — его голос срывался на каждом слове. — Она не ви… кхэ… новата…

Задыхаясь, он едва ли мог держать контроль, его слова звучали как мольба, но с тонким оттенком отчаяния и безумия.

«Как он ещё дышит?..»

— ХААА-ха-ха… Ты ещё жив? — удивлённо, почти с насмешкой протянула ведьма, склонив голову набок.

— С чего бы мне тебя слушать, м-ма-альчик?.. — в её голосе сквозило презрение, как будто само его существование было ей в тягость.

— Пожа…луйста… Она… Кхэ-кхэ… ребёнок…

— У д-дете-ей самое вкусное мясо… — прошипела она, облизывая губы. — Я буду с-смако-овать твою дочь… медленно.

Из головы Джека тут же вырос кровавый кол, пронзив его череп насквозь.

— Хии... хи-хи... ХА-ХА-ХА!

«Надо бежать… Надо срочно! Мне плевать на их проблемы, я не хочу умирать!»

— Убежишь?.. — прозвучал до ужаса спокойный голос, в котором скользнула безумная интонация.

Мгновение — и Ута снова оказался в той самой таинственной библиотеке. Он лежал на холодной книжной полке, а перед ним, словно и не исчезал, сидел тот самый изранённый парень.

«Всё как в том сне…»

— Бросишь маленькую девочку… и сбежишь, поджав хвост?..

— ЗАТКНИСЬ!.. Что я могу сделать?! — закричал Ута, срываясь. В голосе дрожала паника. — Она ведьма!.. Я... я... — он захлебнулся рыданием. — Я убегу… я просто убегу!.. Я не могу…

Его разум затмился. Он думал лишь об одном — как выжить.

— ПОСМОТРИ, ЧТО ОНА СО МНОЙ СДЕЛАЛА!.. — взвизгнул он, бешено стуча ногами по полу и хлеща рукой по креслу.

— НЕ КРИЧИ!… Или я тебя сброшу вниз!..

Ута плакал навзрыд, из глаз

текли слёзы, из носа — сопли.

Затем паиень резко обмяк, сел ровно, выпрямился — и уже спокойным, почти безжизненным голосом добавил:

— Думаешь... у тебя получится?.. Убежать?.. — спокойно произнёс он, склонив голову чуть набок, будто рассматривая что-то забавное. — Хочешь помощи?.. Я очень люблю помогать... особенно, когда уже поздно… Просто попроси.

Ута снова очнулся в доме. Он по-прежнему лежал возле перил, глядя на безжизненные тела Джона, Лианы и Ханны.

«Что мне делать? Умереть? НЕТ!»

«Стоп… А где ведьма?.. Она ушла?..»

Он почти поверил, что всё позади.

Повернув голову, он понял, как сильно ошибался…

Перед ним стояла она.

С её иссохшей руки, как пуля, вылетела нить из крови и резко обвилась вокруг его шеи.

Он попытался схватить нить, но она была тонкой и прочной — лишь резала кожу его ладоней. Шея горела болью. Он пытался встать, но не мог.

— Какой... к-краси-и-ивый мальчик… — прохрипела она, облизывая пересохшие губы. — Наве-е-ерное... о-очень... вкууусный…

«Больно… Больно… Я задыхаюсь… Мне больно...»

Он бился на полу, судорожно царапая невидимую удавку.

— Плоть твоя — подношение. Кровь твоя — ключ. А глаза... о, глаза!.. Пусть смотрят, как тьма входит!

— Во…здух…

Лицо ведьмы нависло над ним. Её багровые глаза налились кровью, вены пульсировали, будто вот-вот лопнут. Дыхание было тяжёлым, хриплым…

От неё тянуло затхлостью и мертвечиной.

— Хи-хи-хи... Хи-хи-хи-хи-хи!

Ута видел, как смерть медленно приближается.

«Я… Умер.»

***

— Парень… Эй, парень…

Ута приоткрыл глаза. Его ресницы были влажными, словно после долгого сна. Перед ним стоял Джека: его живот был цел, череп не был пробит колом... Но главное — он был жив и говорил с ним.

«А?..»

— Небезопасно вот так спать одному. Тебя могли ограбить… или вообще убить. Хотя, судя по виду, у тебя и брать-то особо нечего.

Том1 Глава 2 — Новый Мир!

Том 1 Глава 2 — Новый Мир!

«Что случилось?.. Я умер?.. — прошептал Ута, не веря себе. — Нет, не может быть… Может, всё это был глупый сон?»

— Парень, ты меня слушаешь? — раздался недовольный голос Джека.

Ута вздрогнул, словно вернувшись в реальность, и нехотя поднялся на ноги. Стряхивая пыль со штанов, он пробурчал с явным пренебрежением:

— Меня могли ограбить... или напасть монстры. Я понял тебя, старик.

— Можем тебя подбросить, — вдруг вмешался мягкий женский голос.

«Не может быть...» — сердце Уты ёкнуло.

На пригорок медленно поднималась Лиана. На её теле не было ни кровавых следов, ни чудовищных ран.

Пульс Уты участился. В ушах зазвенело. Перед глазами всплыл пугающий образ: ведьма с алыми, кровавыми глазами сжимала горло.

Ута вцепился в своё горло, будто хотел заслонить его от невидимой угрозы.

— Всё… повторяется… — прохрипел Ута почти беззвучно, словно сам себе.

— Лиана, я же просил тебя... — сдержанно произнёс Джон, глядя на девушку с лёгким упрёком.

— Ты так долго не…

— Прочь, — резко перебил Ута, глядя сквозь них, будто их и вовсе не существовало.

Лиана и Джек переглянулись. Ута стоял, сжав кулаки, словно цеплялся за жизнь. Его взгляд был диким и полным ужаса.

— Прочь! — повторил он громче. Голос дрожал, срывался, но в нём звучало дикое, безысходное отчаяние.

— Всё хорошо? — осторожно спросила Лиана, сделав полшага вперёд.

Ута не отреагировал — будто вовсе не слышал её. Его лицо исказилось, как под давлением внутренней боли. Он пошатнулся, уставившись в пустоту, и едва слышно выдохнул:

— Прочь...

— Тебя что, не учили вежливости? — рявкнул Джек. Он резко схватил Уту за ворот и со злостью прижал к стволу дуба.

— Джек, пожалуйста... — тихо сказала Лиана, осторожно коснувшись его руки.

— НЕ НУЖНА МНЕ ВАША ЖАЛКАЯ ПОМОЩЬ! — взорвался Ута. В его глазах вспыхнул безумный огонь. — УЙДИТЕ ПРОЧЬ!

На лице Джека проступило отвращение. Лиана испуганно отшатнулась и молча отошла в сторону.

Ута смотрел Джеку прямо в глаза — пристально, почти зловеще, будто передавал ему свою ненависть без слов.

— Жалкое животное… Хотя нет, даже животные благороднее тебя, — процедил Джек сквозь зубы и с силой бросил Уту на землю.

Тот рухнул на спину и остался лежать, не издав ни звука.

— Пошли, — спокойно сказал Джек, уже не глядя на него. Он повернулся к Лиане, которая всё ещё стояла, не сводя с Уты тревожного взгляда.

«Снова. Всё снова...»

Ута медленно сел. Плечи дёрнулись. Он вцепился пальцами в волосы, зажмурился. Дыхание сбивалось, как будто лёгкие не слушались.

Глаза метались по сторонам — будто он проверял, здесь ли ещё опасность. Всё было тихо. Только ветер в кронах и его собственное сердце, стучащее где-то в горле.

«Я опять... Я опять туда... Нет. Нет…»

Он втянул носом воздух. Слишком резко — закашлялся. Потом снова вдохнул, уже медленно.

«Они ушли. Значит я не встречусь… с ведьмой?»

Дрожь в пальцах начала утихать. Он опустил руки, посмотрел в землю.

«Спокойно. Просто успокойся. Всё… в порядке. Дыши ровно. Надо просто начать сначала.»

Дыхание стало чуть ровнее. Звон в ушах начал исчезать.

Он медленно поднялся на ноги, стряхнул с одежды пыль, выдернул прилипшую к штанам череду и огляделся.

Тот же пригорок. Тот же дуб. Карета медленно исчезала за поворотом вдали. За спиной — горы и город, точно такой же, каким он уже видел его прежде.

«Всё точно как в начале…»

Он нахмурился.

«Что со мной происходит?.. Сначала я думал, что это сон. Но сон не может настолько точно предсказывать будущее».

В голове вспыхнуло воспоминание: парящая в воздухе бесконечная библиотека, израненный парень и предсказания грядущего.

«Он знал о появлении ведьмы… Значит, знает и то, что происходит со мной. Мне нужно с ним поговорить».

«Но как?.. Он появлялся только тогда, когда сам этого хотел».

— Ладно, с этим разберусь позже, — пробормотал Ута вслух и покачал головой.

Он поднял взгляд — небо стремительно темнело.

«Сначала нужно найти, где переночевать».

Он посмотрел в сторону города. Он казался не таким уж далёким.

«Карета ехала туда около двух часов. Пешком — примерно три. Если срезать по склону, может, уложусь за два».

Ута достал из кармана карту и связку ключей. С минуту подержал их в руке… и, не раздумывая, резко размахнулся и бросил далеко с пригорка.

«Мне это больше не нужно».

Отряхнув руки, он неспешно спустился вниз и зашагал в сторону города.

***

Прошло около часа пути. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, уступив место ночи. Луна взошла высоко в небо, её серебристый свет тускло освещал землю. Цикады стрекотали в траве, а издалека доносился вой волков.

Ута нащупал в кармане смартфон, включил его. Экран мигнул — 20% батареи.

«Должно хватить до города.»

Он включил фонарик. Пять метров вокруг озарились ярким светом. Лес ожил — показались деревья, кусты и движение теней.

Ночь казалась удивительно красивой. Вокруг стояла тишина. Лишь звуки цикад и сверчков наполняли воздух, добавляя особую атмосферу.

Леса казались тёмными и пугающими, а из их глубины изредка доносился вой волков. Но множество светлячков смягчало этот страх, будто сама природа старалась не отпугнуть забредшего путника.

***

После ещё нескольких километров пути Ута оказался рядом с городом.

Вокруг простирались широкие поля с разнообразными культурами, но преобладала, без сомнения, пшеница. Прямо посреди этих золотых просторов возвышалась старая мельница с большими деревянными лопастями, которые медленно вращались под лёгким ветром, издавая скрип и глухой шум воздуха.

Город впереди освещался лампами у домов и мягким светом, струившимся из окон, так что казался тёплым и гостеприимным, несмотря на поздний час.

Однако больше всего Уту удивило отсутствие крепостной стены — в отличие от типичных городов в исекаях, которые он видел в аниме. Вместо мощных стен — обычный деревянный забор, как на фермах, ограждал лишь часть домов по периметру.

Взгляд Уты невольно притянула статуя на горе. На неё падал серебристый лунный свет, и, хотя разглядеть детали было трудно, он различил основные черты.

Это была гигантская каменная фигура мужчины, высеченная прямо из скального массива — будто сама гора приняла его форму. Воин в тяжёлых доспехах, покрытых лианами, мхом и следами времени, стоял в величественной позе. Его лицо скрывал массивный шлем, а обе руки покоились на рукояти меча, вонзённого в землю перед ним.

«Я как будто смотрю на скелет динозавра в музее.»

Он направил фонарик на другую статую, стоявшую на соседней горе, по правую сторону от города. Та вершина была полностью затенена, и лунный свет туда не проникал. Разглядеть вторую фигуру было невозможно, но казалось, она имела такую же форму, как и первая.

Вдруг фонарик мигнул и погас. Ута попытался включить смартфон, но экран остался тёмным.

— Похоже, батарея села, — пробормотал он, вздохнул и огляделся по сторонам.

— Нужно найти, где переночевать... В дом меня вряд ли пустят. Попробую найти сеновал.

Улицы города были почти безлюдны. Изредка мимо пробегали кошки, а редкие прохожие — один-два человека — с интересом оглядывались на Уту, явно замечая его непривычную одежду.

Ночной город дышал медленно и тихо. Каменные мостовые, покрытые вечерним туманом, отражали тусклый свет фонарей. Над ними кружилась ночная живность — мотыльки и другие насекомые, издавая сухие взмахи крыльев и глухие удары о стеклянные колпаки. А рядом мягко мерцали светлячки, отчего всё вокруг казалось сказочным, будто вырванным из сна.

Дома с крутыми крышами и резными балконами теснились друг к другу, укутанные в плющ и полутьму. Из некоторых окон струился тёплый свет — в них всё ещё бодрствовали.

Над городом плыла луна, затянутая дымкой. Прохладный ветер шептал в узких переулках, освежая уставшее, вспотевшее лицо Уты. В воздухе витали ароматы древесины и пшеницы.

«Какой мрачный город…»

Несмотря на то что Ута уже находился в самом городе, он чувствовал себя чужим. Всё вокруг казалось незнакомым и холодным, и это только усиливало внутренний дискомфорт.

Побродив ещё немного, он на окраине города нашёл большой сеновал. Постройка была полностью деревянной, с распахнутыми воротами, из которых вываливались охапки сухого сена.

Ута забрался внутрь, поднялся повыше и устроился на мягкой подстилке. Он укрылся сеном, насколько смог, пытаясь согреться. Желудок болезненно урчал от голода, будто вытягивая из него последние силы. Но усталость взяла верх — он заснул почти мгновенно.

***

На следующее утро — утро для уты и день для обычных людей.

Открыв глаза, он увидел перед собой девочку лет десяти. Она спала, свернувшись калачиком, на том же сене, недалеко от него.

— А?…

Сонливость мгновенно испарилась. Паника накрыла с головой. Он рывком вскочил, соскользнул с сена — и с грохотом приземлился пятой точкой на вымощенный камнем переулок.

— Н-неужели я… вкусил запретный плод?! — прошептал он в ужасе.

Он поспешно стряхнул сено с одежды и снова посмотрел на девочку. Та спокойно спала на боку, с невинным и умиротворённым выражением лица.

Она лежала прямо на сене — в светлой блузе с длинными рукавами и бежевой юбке чуть ниже колен. На ногах — белые ажурные носки и тёмные туфли с бантом и небольшой брошью.

Длинные серебристые волосы были свободно распущены, мягкими волнами рассыпались по голове, а несколько тонких прядей ласково легли на лицо.

«Нет… я бы никогда так не поступил», — резко подумал он, отгоняя дурные мысли.

Опрометью опомнившись, Ута осторожно подполз ближе и лёгким движением коснулся плеча девочки. Он бережно потряс её, стараясь разбудить, но не напугать.

«Неужели её родители просто так отпустили её одну? Что-то, наверное, случилось…»

Девочка перевернулась на спину и медленно открыла глаза. Из-под век показались большие, изумрудные зрачки, и она встретилась взглядом с Утой.

— У тебя всё хорошо? — тихо и нежно спросил он.

Девочка моргнула, её глаза распахнулись шире. Она резко подалась назад, вжимаясь в сено.

— Кто ты? — спросила она тонким, настороженным голосом и обняла себя за плечи, будто защищаясь.

— Меня зовут Ута. Не бойся, — сказал он, подняв ладони, показывая, что не представляет опасности. — Я просто... тоже здесь переночевал. Я не трону тебя. Обещаю.

Он немного отодвинулся и сел в стороне, давая понять, что не собирается приближаться.

— Ты в порядке? Потерялась?

Она несколько секунд молча смотрела на него, будто пытаясь понять, можно ли ему доверять. Затем медленно кивнула и опустила руки.

— Я… не потерялась. Просто... родители сказали спрятаться в городе, — прошептала она, пряча взгляд.

«Наверное, случилось что-то плохое...»

Девочка выпрямилась, села на колени и сдула со лба непослушную прядь серебристых волос.

— А ты... ты ведь тоже не отсюда, да? — спросила она чуть смелее, хотя голос всё ещё дрожал. — У тебя глаза… как у тех, кто не местный.

Ута посмотрел на неё внимательнее. Его голос стал ещё мягче:

— Нет, я не отсюда, — признался он. — И тебе, наверное, тяжело здесь одной?

«Если помогу ей найти родителей… может, они дадут что-нибудь взамен? Хоть немного денег.»

— Если хочешь, я помогу тебе найти твоих родителей. Вместе будет безопаснее, — добавил он, стараясь улыбнуться.

Девочка посмотрела на него с осторожной надеждой, будто боясь выдать эту искру. Потом медленно кивнула.

— Хорошо, — прошептала она.

«Какая же она доверчивая…»

— Тогда спускайся, — мягко попросил Ута.

Она осторожно съехала по сену вниз и легко приземлилась на ноги.

Ута последовал за ней и, оказавшись рядом, протянул руку.

Девочка немного замялась, но всё же аккуратно взяла её, и вместе они направились по переулку к главной дороге — той самой, по которой он бродил прошлой ночью в поисках ночлега.

Утреннее солнце только начинало подниматься. Его лучи мягко просачивались сквозь щели между домами, выхватывая из воздуха пылинки, словно искры.

***

Через пару минут впереди показался конец переулка — солнце ярко било оттуда, а в воздухе повис знакомый запах.

Ута вскинул голову, вдохнул поглубже и расплылся в ленивой улыбке.

— Пахнет... хлебом?

Девочка тут же оживилась:

— Правда! Пахнет булочками!

Они вышли на главную улицу — и оказались посреди кипящей жизни.

Десятки деревянных лавок растянулись по обеим сторонам дороги. Тут торговали всем — от душистых цветов до грубых стальных доспехов. Повозки скрипели под тяжестью товаров, дети бегали между прилавками, взрослые громко переговаривались и спорили о ценах.

«Днём город совсем другой»

Девочка остановилась, глядя по сторонам широко распахнутыми глазами.

— Как тут много всего, — прошептала она, почти заворожённо.

Ута смотрел на неё с лёгким удивлением.

— А ты раньше бывала на таких рынках? — спросил он, склонив голову набок.

Она отвела взгляд, опустив плечи.

— Очень редко… — тихо сказала она.

Их внимание привлёк голос рядом:

— Не желаете попробовать свежую выпечку? Только сегодня — бесплатно! — раздался добродушный голос.

Ута повернулся в сторону и увидел старика с густой седой бородой. Тот сидел у своей лавки, а перед ним лежала плетёная корзина, полная румяных булочек.

— У меня нет денег, — сдержанно сказал Ута, вежливо покачав головой.

— А я и не прошу. Это пробная партия, — с улыбкой ответил старик и подмигнул девочке.

«Наконец-то хоть что-то хорошее…»

Он подошёл и протянул руку.

— Тогда мне две, пожалуйста.

Старик усмехнулся, молча вложил в его ладони две булочки — румяные, чуть тёплые, в форме цветка.

Ута тут же протянул одну девочке:

— Держи. Ты ведь тоже голодна.

— Спасибо, — робко пробормотала она, взяв булочку.

Укусив край, она вдруг замерла, а потом слегка улыбнулась уголком губ, словно впервые пробовала нечто подобное.

— Вкусно? — спросил Ута, наблюдая за ней с интересом.

— Угу... — с полным ртом кивнула она. — Очень!

— Рад, что вам понравилось, — тепло сказал старик и, заметив, как девочка стесняется, добавил мягко: — У вас славная сестра, молодой человек.

— Она мне не… — Ута осёкся и усмехнулся. — Да, спасибо.

Затем он поднёс булочку к губам и откусил.

«Обычная булочка с сыром… но сейчас — словно божественная еда.»

Прожевав, он оглядел лавку. Его внимание привлекла потрёпанная свёрнутая бумага на бочке позади старика.

— Что это у вас там? — спросил Ута, кивая в сторону бумаги, прищурившись.

Старик оглянулся, посмотрел на свёрток и равнодушно махнул рукой:

— А, это? Карта мира. Старенькая, но точная.

«Карта мира?.. Вот это мне пригодится.»

Ута задумчиво посмотрел на карту, потом опустил взгляд на свой карман.

«Но денег-то нет…»

Он достал телефон, немного поколебался, а затем положил его на прилавок перед стариком.

— Что скажете на обмен? Это — смартфон. Единственный в своём роде.

Старик удивлённо наклонился и взял устройство в руки.

— Смартфон? — с сомнением произнёс он, поворачивая его в ладонях. — А что он делает?

— Сложно объяснить… Он может всё — показывать изображения, хранить книги, играть музыку. Но… сейчас он не работает. Батарея села.

Старик прищурился и ещё раз осмотрел устройство.

— Говоришь, единственный?

— Уверен в этом, — ответил Ута спокойно.

Девочка подошла ближе, с интересом заглядывая через прилавок на странный предмет. Её глаза блестели от любопытства.

Старик на секунду замер, а затем протянул руку:

— По рукам.

Они пожали руки, и карта перекочевала к Уте.

Он бережно развернул свиток. Перед ним предстал неизвестный мир.

Ута быстро окинул взглядом карту.

Центральный континент — Королевство Серафим (разделено горным хребтом); на северо-западе — Королевство Дива.

Восток — Континент Беззакония (Королевство Руш).

Южнее — Континент Великанов (Королевство Сильвия).

Север — Мёртвый континент.

Юго-запад — Остров Древних.

«Центральный континент, значит, самый большой… За ним — Континент Беззакония и Мёртвый. Континент Великанов — самый маленький. Меньше только этот... остров. А между ними простирается Лазурное море.»

Он положил карту на прилавок и задумчиво уставился в неё.

«Значит, четыре континента, четыре королевства и один остров…»

— Слушай, старик… — Ута поднял взгляд. — А расскажи мне поподробнее о мире?

— Хм… с чего бы начать… — Старик почесал подбородок, прищурился. — Наш город, Геро, расположен в королевстве Серафим. Это тёплые, плодородные земли, с развитой экономикой. Тут найдёшь всё — от мелких племён до знатных академий.

— А за горами? — не удержался Ута.

— А за горами — суровое, холодное Королевство Дива, — кивнул старик. — Народ там закалённый, но нелюдимый.

— А Руш?

— Ах, да… Королевство Руш. Оно лежит в пустыне. Его ещё называют городом беззакония. Там правят гладиаторы — сила там важнее закона.

Старик на миг замолчал, глядя куда-то в даль.

— Кроме людей, в мире живут зверолюди и эльфы, — продолжил он. — Но встретить их трудно. Зверолюди разбиты на племена и прячутся в лесной глуши. А эльфы — высокомерны. Они правят на континенте Великанов, и почти никто из них не покидает его.

— Значит, тут есть и другие расы… — Ута улыбнулся. — Ушки и хвостики, значит...

— Люди же, — будто не услышав, продолжил старик, — живут на всех континентах. Кроме Мёртвого.

— А что это за Мёртвый континент? — оживился Ута.

Рядом с ним стояла девочка и, встав на цыпочки, пыталась заглянуть на карту. Ута заметил это и, не раздумывая, аккуратно посадил её на прилавок рядом с собой.

— О нём я знаю немного… — покачал головой старик. — Только то, что это крайне опасное место… Говорят, все, кто пытался туда добраться, погибали ещё в море. Корабли тонули — не дойдя даже до берега...

Он опёрся на прилавок, наклонился ближе и заговорил почти шёпотом, будто делился древней легендой:

— Никто не вернулся.

Это звучало как пиратская байка — захваты

вающе и, пожалуй, не очень правдоподобно. Но именно такие истории Ута любил больше всего.

Он широко раскрыл глаза и сглотнул.

— Никто не доплывал… — прошептал он.

«Значит, я могу стать первым».

Том 1 Глава 3 — Приемная Дочь

Том 1 Глава 3 — Приемная дочь

Девочка и Ута помахали старику, отдаляясь от лавки, и продолжили путь по шумной улице, растворяясь в ритме нового, ещё неведомого мира.

Они ещё немного побродили по рынку, разглядывая товары и весело проводя время, пока в конце концов не вышли на площадь.

Вокруг неё стояли аккуратные, ухоженные дома — гораздо опрятнее, чем те, что были на окраине. На черепичных крышах свисали гроздья винограда, на открытых ставнях покачивались цветущие вазоны, а в центре площади журчал мраморный фонтан, окружённый клумбами с яркими цветами.

Они устроились на деревянной скамейке в тени большого дерева неподалёку от фонтана. С ближайшей таверны доносились голоса и смех, а у фонтана дети визжали от радости, бегая друг за другом.

Ута бросил взгляд на девочку — она с лёгкой улыбкой наблюдала за игрой малышей.

— А у тебя есть брат или сестра?.. Или друзья? — спросил он почти небрежно, просто чтобы поддержать разговор.

Улыбка тут же исчезла с её лица. Она опустила взгляд и сжала в кулачок подол платья.

— Нет… — тихо ответила она. — Только… не смейся!

— С чего бы мне смеяться? — удивлённо поднял брови Ута.

— Просто… когда к нам приезжали гости с детьми, они всегда дразнились… говорили, что я странная. Что у меня нет друзей.

Она бросила на него быстрый взгляд, будто проверяла, не скривится ли он тоже.

— Хм… — Ута чуть улыбнулся. — Знаешь, у меня ведь тоже нет друзей.

Девочка нахмурилась, не ожидая такого ответа.

— Правда?

— Ага. И, по правде, в этом нет ничего такого. Иногда… ну, просто не встречается человек, с которым по-настоящему легко. Иногда… — он задумался, глядя в сторону, — можно и всю жизнь прожить, так и не встретив настоящего друга.

Он посмотрел на девочку.

— А те, кто смеётся… может, у них и правда есть друзья. Но кто знает — может, при первом же неудобстве они и разбегутся.

Она молча кивала, впитывая каждое слово.

— Так что, не переживай. — Он протянул руку и мягко потрепал её по голове. — Ты не странная. Просто… особенная. А настоящий друг обязательно появится. Такой, который увидит, какая ты на самом деле.

— Ты правда так думаешь? — прошептала она.

— Уверен.

Он потянулся, шумно выдохнул, разминая затёкшую спину, и встал со скамейки.

— Ну что ж… пора искать твоих маму с папой.

— Ага! — с неожиданной энергией подскочила она.

"Столько слов… а вот с чего начинать — без понятия…"

— А ты можешь показать мне, где ты живёшь? — спросил он, глядя на неё.

Она немного помолчала, потом неуверенно кивнула:

— Могу. Но… мама сказала мне прятаться. В городе. Чтобы никто не нашёл.

Ута кивнул.

— Всё будет хорошо. Я обещаю. Если что — это на моей совести. — Он протянул ей руку. — Ну что, веди меня, командир.

Девочка ухмыльнулась краешком губ, неожиданно серьёзно взялась за его ладонь — и они пошли вперёд, растворяясь в шумных переулках.

Когда они вышли за пределы города, Ута узнал мельницу, которую уже видел раньше. Однако теперь дорога вела по узкой тропе, петлявшей сквозь густой лес. Солнце клонилось к закату, и в сгущающихся тенях деревьев начали мерцать светлячки.

Минут через десять они вышли к небольшому особняку с просторным двором. Во дворе журчал фонтан, между сосен тихо шелестел ветер, а всё вокруг обрамляла высокая железная ограда.

«Странно. Ворота открыты. Может, забыли закрыть?.. И почему всё кажется таким знакомым?..»

Запах хвои, архитектура дома, журчание воды — всё казалось до боли знакомым, но вспомнить ничего он не мог.

Они подошли к двери особняка.

— Подожди здесь, ладно? — мягко сказал он девочке.

Она молча кивнула и осталась у лестницы, сжав кулачки и не отводя взгляда от его спины.

Ута медленно поднялся по ступеням. Дверь была приоткрыта — будто кто-то ушёл в спешке или вовсе не собирался закрывать её. Изнутри потянуло густым, тошнотворным смрадом гнили, от которого на мгновение заложило дыхание.

Он замер на пороге, затем заглянул внутрь.

У подножия лестницы возвышались три грубо вырезанных креста, вымазанных кровью. Под каждым расползалась лужа — тёмная, почти чёрная, густая, как нефть. От них тянуло отвратительным, тяжёлым запахом смерти.

Что-то в груди сжалось. Всё тело напряглось, будто в предчувствии удара.

Всё нахлынуло разом — запах хвои, тень старого особняка, шёпот фонтана в темноте… Ночь, когда всё оборвалось. Ночь, когда он умер.

Он отшатнулся, охваченный ужасом, потерял равновесие и рухнул со ступенек набок — прямо к ногам девочки.

— Всё… всё как тогда… — прошептал он, ошарашенный. — Вчера… она была здесь…

— Ты в порядке?! — с тревогой в голосе спросила девочка, опускаясь рядом на колени.

В голове Уты вспыхнуло видение — Джек, распятый на кресте, умоляет ведьму отпустить Крис.

Он резко подался вперёд, схватил девочку за плечи, дрожа от отчаяния.

— Как тебя зовут?! — выдохнул он, глядя ей прямо в глаза.

— К-Кристина… — прошептала она, прижав руки к груди и побледнев от страха.

Его руки медленно опустились. Кристина попятилась, обняла себя, как будто пытаясь спрятаться от холода и чужого ужаса. Ута опустил голову. Слёзы стекали по его щекам и падали на колени, оставляя мокрые пятна на пыльной, поношенной спортивке.

— Она вернётся за тобой, Кристина… — прошептал он, голос срывался словно от боли.

— К-кто?.. — прошептала она, озираясь. — Где мои мама и папа?.. Они же обещали, что скоро вернутся…

Страх медленно сжимал его изнутри, как ледяная ладонь. Три выхода, три приговора: остаться — и погибнуть вместе с ней. Бежать с ней — и, быть может, обрести шанс. Уйти один — и спастись наверняка.

«Если я брошу её сейчас… — подумал он с отчаянием, — смогу ли я потом жить, зная, что оставил ребёнка умирать?»

Ута вытер слёзы рукавом. Несколько секунд сидел молча, тяжело дыша. Казалось, даже воздух стал гуще. Он медленно поставил одну ногу, опёрся на неё рукой, перевёл дыхание. Потом — вторую. С усилием поднялся, уперевшись руками в колени.

Кристина всхлипывала. Слёзы катились по щекам, а она машинально стирала их ладонью. Глядела на него потерянно, как будто надеялась, что он скажет что-то, за что можно зацепиться.

— Я же обещал взять всё на себя, — продолжил он. — Не плачь. Всё будет хорошо. — Он посмотрел на неё и слабо, но искренне улыбнулся.

— Угу… — еле слышно выдохнула она, кивнув. Слёзы всё ещё текли, но в её взгляде впервые появилась тёплая искра.

«Ну же, ноги… Пожалуйста…» — он мысленно приказывал себе, будто мог убедить тело послушаться.

Он резко ударил кулаками по коленям — будто заставляя себя встать. Выпрямился. Сделал шаг. Потом ещё один. Подошёл к ней, опустился на корточки, осторожно подхватил и взвалил на спину. Её руки слабо сомкнулись у него на груди, а тёплые слёзы одна за другой скатывались ему на шею.

— Держись крепче, — сказал он почти шёпотом.

И двинулся вперёд. Ноги дрожали, каждая — как будто из ваты. Но он шёл. По той же тропе. Сквозь лес. К городу.

В лесу было уже совсем темно, но лунный свет и светлячки хоть немного освещали путь.

— Спасибо, маленькие жучки, — прошептал Ута. — Вы мне очень помогаете.

— Но они же просто жуки… — сонным голосом пробормотала Кристина, прижавшись к его плечу.

Он не ответил сразу.

— Даже жуки заслуживают благодарности… Они нам помогают. Почему бы не поблагодарить их?

Она не ответила. Только её ровное дыхание касалось его щеки.

«Наверное, уснула… У неё был тяжёлый день. Всё изменилось — в один миг.»

«Теперь понятно, почему Джон и Лиана сказали ей прятаться. Они пытались спасти её от ведьмы.»

«Теперь её жизнь в моих руках. Я должен измениться. Должен стать для неё опорой.»

«Я больше не покажу ей свою слабость.»

Внезапно его вывернуло — ком подступил к горлу, ноги подкашивались, мир раскачивался перед глазами. Он остановился, опустился на колени и бережно уложил девочку на траву у края тропы.

— Не волнуйся… Я обязательно защищу тебя, — прохрипел он, поправляя локон с её лица.

«Даже если мне придётся умереть… ещё раз.»

Он попытался подняться, но едва приподнялся — рухнул обратно. Уперся руками в землю. Всё плыло. В голове пульсировало — будто кто-то выдавливал мозг изнутри.

— Я так долго был один… что привязался к первому встречному, — прохрипел он. — Хехе…

Он с трудом приподнял голову. Вдалеке, на вершине холма, смутно виднелся силуэт с посохом. Затем глаза закатились, и он рухнул на бок, сотрясаясь от судорог.

***

«Голова…»

Ута приоткрыл глаза. Всё плыло — серый каменный потолок, расплывчатые очертания.

Он застонал, схватившись за затылок. Холод впивался в тело — он лежал на сыром каменном полу, и влага медленно впитывалась в одежду.

«Больно…»

Он медленно приподнялся на локти, моргнул… и замер.

Глухой, промозглый мрак. Каменные стены, покрытые мхом и плесенью, казались давящими, будто хотели сомкнуться. Сквозь решётку, обвитую лианами, пробивался слабый свет — несколько свечей тускло мерцали в нишах, скрытых в мху.

Запах был удушающий — смесь гнили, сырости и прелой соломы. Лавка у стены давно прогнила. С потолка капала вода — кап… кап… кап… — она уже собралась в лужу у его ноги. По стенам медленно ползали улитки.

— Кристина?.. — Ута резко обернулся. Сердце ухнуло.

Камера была пуста.

Он вскочил, но тут же зашатался — в глазах потемнело. Едва успел опуститься на лавку.

— Крис! Отзовись! — крикнул он, быстро протирая глаза, пытаясь справиться с головокружением.

— Я… я тут… — донёсся неуверенный голос из-за стены, глухо.

Ута резко обернулся — позади сразу была стена. Он приложил к ней ладони, будто голос Крис мог стать ближе от одного прикосновения.

— Ты в порядке? — тихо спросил он, сдерживая волнение.

— Н-не совсем… Со мной… тут кто-то есть… — её голос дрожал.

Уту пробрало. Он метнулся к решётке, вцепился в прутья, затряс их — бесполезно.

— Эй! Кто с ней?! — крикнул он. Голос срывался от напряжения.

Из соседней камеры донёсся мужской голос — низкий, грубый, но странно спокойный:

— Не бесись. Я её не трону.

Тишина. Лишь отголоски голосов растворялись в гулкой пустоте подземелья.

— С чего бы мне тебе верить?! — резко бросил Ута.

— У тебя нет выбора, — прозвучал короткий ответ. Без угрозы. Почти равнодушно.

Кристина тихо всхлипнула:

— Мне страшно…

Ута сжал зубы. Его голос стал ровным, спокойным — хотя внутри всё кипело:

— Я не дам тебя в обиду. Обещаю.

Ута повернулся от стены, опустил взгляд в пол, положил руки на колени и начал медленно перебирать пальцами.

«Судя по тишине и отсутствию окон… мы под землёй. Сбежать не получится. Остался только один выход… Убить Ведьму. Но смогу ли я?»

Он сжал кулаки. Сердце бешено колотилось. Его обычное тело, его обычная сила — ничто против неё.

Где-то наверху громко лязгнул замок. Послышался скрежет металла — медленный, тяжёлый, будто открывали огромную, заржавевшую дверь.

— Эй… Как тебя зовут? — тихо спросил Ута.

— …Шаарг, — ответил он не сразу, будто решая, стоит ли говорить.

Ута закрыл глаза.

— Крис… Пожалуйста. Закрой уши и глаза. Не открывай их, пока Шаарг не тронет тебя за плечо. Поняла?

— Угу… — еле слышно, почти шёпотом ответила она, послушно.

Ута опустил голову, прижал лоб к сцепленным пальцам. Глубоко вдохнул — один раз, другой. Потом слабо, устало улыбнулся:

— Меня зовут Ута. Если я не вернусь… защити Крис. А если вернусь — я освобожу тебя.

Шаарг не ответил.

В этот момент по коридору раздались шаги — гулкие, тяжёлые. Стук посоха звучал, будто молот бил по каменному полу. Шаги приближались.

Ведьма появилась из темноты.

Она остановилась прямо перед решёткой.

Ута поднял голову и посмотрел ей в глаза.

Алое пламя бушевало в её взгляде — такое же, как в ту самую первую встречу. В этих глазах не было ни капли жалости. Ни рассудка. Только смерть.

По телу Уты прошла дрожь. Внутри всё сжалось. Он дрожал — но не отвёл взгляда.

— Хр-р-р… Хи-хи-хи… Ты... избранный плотью, дитя чужого света… — прошипела ведьма, склонив голову набок. Голос её дрожал от возбуждения, словно сама боль была ей благословением. — Твоё тело прекрасно, но душа… ах, душа! Она кричит… Я слышу её! Хи-хи… Мы услышим её вместе, да… да…

Она вытянула иссохшую руку вперёд — из ладони рванулась алая нить, дрожащая, будто сотканная из живых нервов. Она обвила запястья Уты, и в тот же миг из свежих разрезов потекла кровь.

«Опять… Только теперь она не душит…»

Ведьма вплотную подошла к решётке, дернула из спутанных волос пучок старых, ржавых ключей и принялась дрожащими, кривыми пальцами вставлять их в замок. Металлический лязг, провалы. Только на шестой раз — щелчок. Замок поддался.

Дверь с грохотом открылась внутрь, как пасть, готовая сожрать.

— Вырвешься… — прошептала она, уставившись на него пустыми, иссохшими глазами, — …и я очищу тебя… разрежу по суставам… и сложу из тебя жертвенник, хи-хи-хи…

Склонившись в поклоне, она вытянула руку в сторону, будто приглашая в храм смерти. Её губы дрожали в экстазе, рот скривился в безумной ухмылке.

Ута поднялся. Головокружение сковывало движения, но он подчинился. Вышел из камеры. Смрад от неё был невыносим — запах разложения перебивал даже её собственный, затхлый запах.

Он шагнул вперёд — и в тот же миг что-то хрустнуло сзади. Удар. Посох, обитый чем-то тяжёлым, со свистом обрушился ему на затылок.

Тьма упала мгновенно.

***

Когда он пришёл в себя, первым вернулся запах.

Вонь. Гнилая, тягучая, с привкусом плесени и мёртвого мяса. Воздух будто жил своей жизнью — влажный, вязкий, насыщенный тлением.

Перед ним — она.

Сухое, полупрозрачное, почти мёртвое лицо нависло над ним, как паук над застывшей добычей. Её губы шевелились.

Она жевала… его волосы.

Скрип — несколько гнилых зубов всё ещё держались. Чавканье. Щёлканье челюстей. Глухие, липкие звуки, будто кто-то пережёвывал мокрую солому.

Лицо Уты перекосило от отвращения. К горлу подступила тошнота — резкая, жгучая. Он едва сдержался, чтобы не вырвало.

— К-к-к-к-как вкууусно… п-превосхооодно… в-в-восхитит-ельно… — шептала она, закатывая глаза в экстазе, как будто волосы были святым причастием.

— Ааааа! Убери от меня руки! — заорал Ута, захлёбываясь ужасом.

Он дёрнулся, пытаясь ударить, — но тело не слушалось. Ни руки, ни ноги.

Он был приковaн к пыточному креслу — деревянному, с тёмными, въевшимися в поверхность пятнами.

Ржавые железные кандалы впивались в плоть, оставляя тёплую, глухую боль.

Он узнал это кресло. Такое же, как то, к которому был прикован парень в библиотеке.

Сквозь клокотание страха он собрал последние силы и резко качнул головой, врезавшись лбом ей в подбородок.

Хруст.

Один из зубов ведьмы вылетел и упал к его ногам. Она отшатнулась, захрипела… но продолжала жевать, пока не сглотнула с хлюпом.

— В-в-вк-кусно… в-в-вкусно!! — захрипела она, раскачиваясь, словно в трансе. — Н-ням… н-ням… ням… ням… — её голос затихал, уходя в бормотание, будто мантру повторяла.

А потом — вдруг — как будто что-то сорвалось в ней.

Ведьма взвизгнула, схватилась за горло, начала душить себя — грязные ногти рвали кожу, она визжала, царапалась, дергалась:

— Э-т-то… ты! Ты в-всё испор-тил! Т-ты… ты-ты-ты-ты! Осквернитель!

И замерла.

Надолго. До гробовой тишины.

Затем — медленно, очень медленно — вдохнула.

— П-пло-охой ма-альчик… — прохрипела она, и её лицо исказилось в маниакальной нежности.

Она обхватила его голову, начала гладить, вплетая чёрные, длинные когти в волосы, запутываясь, будто хотела вцепиться в череп.

— Н-не трогай меня… мерзкая тварь, — прохрипел он, едва шевеля губами.

— Т-тебя н-нужно очистить… — прошептала она почти ласково. — Н-наказ-з-зать…

Она ударила его по щеке.

Когти полоснули. Кровь брызнула на её руку, и ведьма замерла на секунду, как будто вкусила нечто сокровенное.

— П-подожди з-здесь, м-аалыш… — пропела она, склонившись к его уху. — Я… в-вернусь… с подарком…

Она выпрямилась и медленно удалилась в тень другой комнаты, шепча себе под нос:

— Очищение... очищение… плоть к плоти… кость к косточке… жертвенный узор…

Ута сидел в центре каменной комнаты, окутанной глухим полумраком. Свет исходил лишь от дрожащего пламени факела на стене и пары восковых свечей, подтаявших на грубом, закопченном столе. В воздухе висели сырость, гарь и тухлая плоть — как будто само время здесь сгнило. С потолка свисали ржавые цепи с кольцами, и те едва заметно покачивались, словно всё ещё помнили чьё-то содрогающееся тело.

Пол был выложен неровными плитами, испещрёнными трещинами, пятнами, царапинами — будто сам камень впитывал в себя стоны, кровь и века страданий.

«Пыточная?..» — сдавленно подумал он. — «Меня привели в пыточную?..»

Мысль обожглась об страх — она вывалилась из тьмы.

Она тяжело тащила за собой скрипящий ящик, переполненный железом: иглы, ножи, щипцы, пилки и что-то, что вообще не должно было существовать. Всё это брякало, дребезжало и скрежетало, как хор сумасшествия. Её лицо дрожало от возбуждения, глаза сияли, как у голодного зверя.

— Хи-хи-хи-хи-хи… — всхлипывая, запела она, едва не спотыкаясь о свои же ноги. — М-мой… Мой! Сам… сам извивающийся бог п-прислал т-тебя… к мне… ко мне! О-о, как долго я ждал… ждала… жаждала!

Она закинула голову, вытянула язык и провела по губам, словно пробуя вкус крови, которой ещё не было.

— Ты… ты будешь кричать? — пропела она, выгибаясь всем телом. — Пожалуйста, закричи для меня… как они… как все они… Хи-хи-хи-хи!

Ута онемел. Мысли слиплись, как исписанные кровью страницы. Он знал, что сейчас начнётся. Безысходность прид

авила его, как камень — насекомое. Слёзы безмолвно скатились по щекам, падая на колени.

А ведьма наклонилась ближе и прошептала, облизывая зубы:

— Разреши мне начать… с глаз?