Мечников. Том 7. Расцвет медицины

Глава 1

На пару секунд после прыжка в портал мои глаза заполнил абсолютный мрак. Сначала я подумал, что Тёмный мир действительно оправдывает своё название. Но как только передо мной появился силуэт Синицына, мои глаза начали адаптироваться. Видимо, проблема не в отсутствии освещения, а в том, что зрение после прыжка в портал учится заново различать цвета в совершенно другом, незнакомом ему измерении.

– Алексей! Боги, Алексей, что же ты натворил… – услышал я стон Синицына.

Я быстро вскочил на ноги и проверил, не пропало ли тело Чижикова. Но мне повезло. Похоже, при прыжке сюда я рухнул прямо на него и переломал ублюдку своим весом все рёбра. Некромант корчился на земле и, похоже, не мог больше воспользоваться своей магией, поскольку потратил все запасы на открытие портала.

– А что я натворил? – бросил Илье я. – По-твоему, я должен был тебя бросить? И как прикажешь жить с мыслями о том, что мой друг пожертвовал собой и закрыл себя в Тёмном мире, потому что страдал от чувства вины?

– Для меня это должно было стать искуплением! – воскликнул Синицын. – Я хотел, чтобы меня запомнили героем, а не лекарем-наркоманом, кем я являлся на самом деле.

– А почему ты говоришь о себе в прошедшем времени? – спросил я. – Будто тебя уже в живых нет!

– Да нас обоих теперь в живых нет. Мы заперлись изнутри, если ты ещё не понял. Я только что запечатал портал. Сеченов с Павловым сделали то же самое со своей стороны. Выхода отсюда нет. И не будет, пока ещё один некромант не откроет портал, а нам не посчастливится оказаться около этого места.

– Не спеши с выводами. Мы ещё даже не попытались найти выход отсюда. Не нужно хоронить нас раньше времени!

– Да вы ещё подеритесь друг с другом, идиоты… – прохрипел лежащий на земле Чижиков.

– Заткнись! – хором воскликнули мы с Ильёй.

Синицын ещё ему и сапогом по поломанным рёбрам врезал, из-за чего Чижиков тут же затих. Даже взвыть не смог.

Не стану за это его осуждать. Нечего с этим уродом церемониться. Двухсотлетний психопат! Чуть не выпустил целую кучу некротики в Хопёрск! Сложно даже представить, сколько бы понадобилось лекарей, чтобы ликвидировать последствия его безумных игр.

– Успокоился немного? – спросил Синицына я. – Выпустил пар?

– Выпущу, когда глотку этому ублюдку вскрою! – нервно усмехнулся он. – А так в целом да – вроде успокоился.

– Отлично. Но убивать Чижикова не спеши. Мы казним его, но позже, – объяснил я.

Но не стал говорить вслух, почему мы не покончим с ним прямо сейчас. По-хорошему, от некроманта лучше избавиться как можно скорее. Но мы с Синицыным прекрасно понимаем, что он может оказаться нашим единственным билетом домой.

Возможно, нам придётся им воспользоваться, чтобы выбраться отсюда. Однако это в каком-то смысле только усложняет ситуацию, поскольку придётся думать и о побеге отсюда, и о своей безопасности, и параллельно с этим следить за тем, чтобы Чижиков себя не восстановил.

Уверен, некромант уже готовит план контратаки. Тем более мы сейчас находимся в мире, который является родиной некротики. Он может восполнить здесь свои запасы сил, а мы этого даже не заметим, если не будем тщательно следить за ситуацией.

– Ладно, Алексей, раз уж мы оба здесь оказались, давай думать, как вернуться домой, – предложил Синицын. – Хотя, окажись я здесь один, скорее всего, сразу же сдался бы. Лёг бы и ждал своей смерти.

– Да заканчивай ты со своим пессимизмом! – отмахнулся я. – Давай помолчим пару минут, я хочу осмотреться.

Повезло, что портал выбросил нас прямо на холм посреди тёмных пустошей. Отсюда открывался отличный вид на окружающий нас новый мир. Вот только приветливым я бы его не назвал.

Мрачные леса с чёрной листвой, вместо рек и озёр какие-то гнойные болота, бурлящие от протекающих там гнилостных процессов. Мы попали в более-менее спокойное место. Холм без травы и несколько выжженных полей за нашими спинами. По крайней мере, они казались выжженными. Трава там была чёрная, будто по ней только что Игорь Лебедев прошёлся, разбрасываясь во все стороны своей огненной магией.

– Небо здесь – загляденье, – с сарказмом сказал Синицын. – Скажи, мне одному кажется, что местное солнце чем-то похоже на огромную сморщенную задницу?

– На задницу с большой гематомой, если уж поддерживать твою теорию, – усмехнулся я.

Хотя сложно даже сказать, что это показалось среди тёмных облаков – солнце или луна? Неровная поверхность фиолетового небесного тела намекала, что в этом мире даже законы физики действуют не так, как в нашем мире.

– Господа лекари, может быть, вы хотя бы рёбра мне почините? – пропыхтел Чижиков. – Если уж мы втроём здесь застряли, то…

– Тебя просили заткнуться! – рявкнул на него Синицын.

Погодите-ка… Он ведь только что попросил меня о помощи! Мне ведь не послышалось? Чижиков точно попросил залечить ему рёбра.

Но клятва лекаря никак не отреагировала на его просьбу. Может, на некромантов эта заповедь не распространяется?

Вряд ли. Я только сейчас заметил, что до сих пор ни разу не почувствовал приказа – уничтожить окружающую меня некротическую магию. А стоит отметить, она здесь повсюду. Весь этот мир пропитан некротикой, но клятва лекаря не реагирует, не требует, чтобы я исполнил свой долг.

И тут до меня дошло.

– Гигея, ты меня слышишь? – мысленно спросил я. – Ответь. Это очень важно.

Тишина в эфире. Обычно Гигея отвечает мне при любом зове.

Так, но у меня есть ещё один козырь. Может быть, он сработает?

Я достал из кармана костяной свисток и попытался вызвать Аристея – грифона, которого даровал мне бог Саратовской губернии. Но тот не появился. В итоге мой свист только заставил Синицына и лежащего на земле Чижикова озадачиться моим поведением.

Этот мир полностью отрезан от нашего. Поэтому клятва лекаря и не работает. Связи с богами-то нет!

Хотя в каком-то смысле это даже к лучшему. Если бы здесь работала клятва лекаря, она бы заставила меня искоренять всю некротику в округе. А из неё состоит весь этот чёртов мир! Я бы в любом случае не смог уничтожить всё это измерение и в конце концов лишился бы лекарской магии в качестве штрафа за несоблюдение главных заповедей.

– Холодает, – поёжился Синицын. – Видимо, это всё-таки луна, а не солнце. Такое впечатление, что здесь наступает ночь, прямо как в нашем мире.

– Тогда имеет смысл перегруппироваться и сделать привал, – предложил я. – Там у подножья холма есть небольшой лесок. В нём вряд ли кто-то или что-то живёт – уж больно он маленький. Сможем развести костёр.

– А этого уродца с собой потащим? – нахмурился Илья.

– Конечно, – кивнул я. – Или ты считаешь, что хорошей идеей будет бросить его, а потом постоянно озираться?

– Да, думаю, ты прав, – согласился Илья. – Как говорится, держи друзей близко, а врагов ещё ближе.

– Мудрое решение… – прохрипел Денис Чижиков и сплюнул комок спёкшейся крови.

Скорее всего, одно из рёбер вонзилось в его лёгкое. В таком состоянии он долго не протянет, но я пока не решил, стоит ли его лечить. Сложно сказать, что опаснее – остаться здесь без знакомого некроманта или сохранить жизнь человеку, который может убить нас за пару секунд.

Тем более теперь у Чижикова нет причин сохранять мне жизнь. Я служил катализатором для открытия портала. Теперь весь его план провалился, и он может с чистой совестью прикончить меня, а затем воскресить в качестве своего зомби-слуги.

Однако он до сих пор не предпринял ни одной попытки атаковать нас. Либо он притворяется, либо не может колдовать. Может, я нанёс ему куда больше урона, чем думал?

Так или иначе мне пришлось временно отстраниться от этих мыслей. Мы с Синицыным схватили Чижикова за воротник и спустились с холма к месту нашей будущей базы.

– Дерьмо! – выругался Илья, когда принялся изучать сухой хворост. Который по итогу оказался не таким уж и сухим. – Ты взгляни на эту древесину, Алексей! Она вся сочится какой-то дрянью. По запаху… – Синицын принюхался, а затем резко поморщился. – Ох, лучше промолчу. Короче, зажечь это без магии не получится. Старый добрый метод высечения искры через трение у нас не выйдет. Тут даже камни какие-то… Гнилые!

А вот это уже очень плохо. Учитывая, как стремительно падает температура, мы здесь замёрзнем всего за несколько часов.

– Предлагаю провести ревизию, – сказал я, затем вытряс из своей сумки всё, что в ней имелось. – Делай то же самое, Илья. Попробуем что-нибудь придумать.

Сумка Синицына была гораздо меньше, чем моя, но в ней нашлось несколько предметов, которые могут помочь нам в выживании.

– Итак, что мы имеем, – подытожил я. – Разбитый тонометр, фонендоскоп, несколько зелий, одна порция порошка с эффектом иммуномодулятора, разряженный световой кристалл, нож, газета… Илья, зачем ты с собой носишь газету?

– Я её накануне читал, чтобы хоть немного в себя прийти! – воскликнул он. – И она поможет нам развести костёр, если мы найдём, чем её зажечь, – он перевёл взгляд на Чижикова. – Так, а у тебя что-то в карманах есть? Лучше сам отвечай. Не заставляй меня ощупывать тебя. Ты, самую малость, не прекрасная дама. Удовольствия мы оба от этого не получим.

– Нет у меня ничего, – прохрипел некромант.

– Что? Даже не куришь? Спички? Зажигалка? – спросил Синицын и всё же похлопал ладонями по карманам Чижикова. – Нет у него ни черта. Пусто. Удивлён, что этот хмырь при себе даже кинжал какой-нибудь не спрятал. Даже я с собой ношу запасное оружие.

– Зачем мне запасное оружие, когда я могу заставить человека сгнить заживо? – хмыкнул Чижиков.

– И что? Даже сейчас можешь? Что-то непохоже, – рассмеялся Синицын.

– Погодите, – перебил Синицына я. – Прекращайте эту перепалку. Илья, переставай над ним глумиться. Лишнее тепло тратишь. А ты, Денис, лучше достань руку. Меня напрягает тот факт, что ты её прячешь под торсом.

– Да я просто замерзаю, Асклепий тебя подери, Мечников! – прорычал он.

– Сейчас мы это исправим, – улыбнулся я. – Придумал. Есть один способ, Илья. Но придётся постараться. У меня есть освещающий кристалл.

– А толку-то от него, если он разряжен? – пожал плечами Синицын.

– Сразу видно, что ты мало общался с нашим новым коллегой. Помнишь Максима Захарова? Того, кто помог нам создать электрокардиограф.

– А-а, мастера работы с кристаллами? Ну и как нам это знакомство сейчас поможет? – поинтересовался Синицын.

– Не так давно я провёл целый вечер у него дома. Общался с ним на тему работы кристаллов. Захаров сказал, что момент разрядки не совпадает с моментом полного истощения.

Синицын почесал затылок, но ничего не ответил. Очевидно, он не понял, что я имею в виду. Но в данном случае суть работы кристаллов чем-то напоминает ситуацию с батарейками из моего мира. Думаю, каждый второй пробовал заставить батарейки работать после того, как они потеряли весь свой запас энергии. Постучать их друг о друга, нагреть, подвергнуть давлению – способов было придумано много. Обычно эти способы продлевали срок службы батареек на два-три дня, либо не действовали от слова совсем.

Похожую идею рассказал мне Захаров.

Я взял нож Синицына и расколол им световой кристалл. Тем более я знал, что световым он, если уж говорить откровенно, не являлся. Перед нами обыкновенный концентрат огненной магии. Огненное колдовство встречается гораздо чаще, чем световое, поэтому и стоит дешевле. В Хопёрск настоящие световые кристаллы никто не поставлял.

А это означает, что у нас, возможно, имеется временный источник огня.

– И что ты сделал? – с сомнением спросил Синицын. – Расколотил наш единственный шанс обогреться!

– Давно ли ты сомневаешься в моих планах, Илья? – очищая ножом эссенцию пламени, спросил Синицына я.

– С тех самых пор, как ты решил покончить с собой и прыгнул в Тёмный мир, когда я уже решил нашу проблему, – ответил он.

– Вот! – воскликнул я. – Смотри!

В моих руках зажглась маленькая металлическая спираль, чем-то напоминавшая нутро лампочки. Именно она являлась носителем сконцентрированной огненной магии.

– Ого! – оторопел Синицын.

– Чего «ого»?! – крикнул я. – Быстро тащи сюда хворост! Постараемся поджечь эту гнилостную хренотень!

Пальцы обжигало так, будто я держал их над пламенем зажигалки. Но ронять единственный источник огня было нельзя. Синицын за пару минут насобирал достаточно хвороста, чтобы создать хотя бы маленький костёр.

Когда Илья закончил обкладывать камнями наш будущий очаг, я забросил туда эссенцию пламени и подложил газету.

Гнилые ветви вспыхнули несмотря на то, что в них скопилось много влаги. Следующие полчаса мы по очереди таскали к костру всё, что могли найти. В итоге смогли создать достаточно большой очаг пламени, от которого теплом веяло на несколько метров. Даже до некроманта немного доходило.

Около часа мы сидели молча. Смотрели на танцующие огненные языки и не забывали время от времени озираться. Всё-таки неизвестно, что может обитать в этом мире.

Первым нарушил тишину Синицын. Он вытащил меня из размышлений о том, как выбраться из этого места, и вернул в суровую реальность.

– И всё-таки, Алексей, я до сих пор думаю, что тебе стоило бросить меня здесь. Обычно я не стремлюсь оспаривать твои решения, но на этот раз я абсолютно с тобой не согласен, – произнёс он. – Сам подумай. Сейчас бы я уже умер от холода – минус одна проблема. Некроманта вы бы с остальными казнили. Либо сдали его властям. Ты бы продолжил работать, а я бы… Я бы стал героем Хопёрска! Отец бы мной гордился. Но что в итоге? Ты прыгнул вслед за мной вместе с этим придурком и забрал всю славу себе!

Последнюю фразу Синицын произнёс с иронией. Видимо, ему хотелось хоть как-то разрядить обстановку своим юмором.

– Нет, Илья, ты не прав, – покачал головой я. – Не стану спорить, за последние несколько недель ты натворил много глупостей. Но, если уж на то пошло, ты в данный момент ничем не отличаешься от любого нашего пациента. Зависимость – это болезнь. С тем же успехом мы могли бы покидать всех хронических больных в Тёмный мир и сказать, что делаем их героями.

– Ты ведь понимаешь, что это – не одно и то же?

– Это практически одно и то же. Ты решил пожертвовать собой из-за чувства вины. Но виноват ты только в том, что когда-то подсел на эти вещества. То, что стало плодом абстинентного синдрома – это лишь следствие болезни. Ты ни в чём не виноват. Выдохни.

– Ха! – усмехнулся он. – Выдохнешь тут! Если так мыслить, получается, что я прыгнул в этот портал по собственной глупости. Становится ещё труднее.

– Нет. Кроме тебя и Кораблёва больше никто не мог этого сделать, – сказал я. – Думаю, если бы Иван Сергеевич вошёл сюда, я бы тоже последовал за ним. У него свои тараканы в голове. Он считает, что, раз ему уже за шестьдесят, значит, его жизнь менее ценна, чем наши. Но это – глупость. Такого главного лекаря, как он, никогда не было и больше не будет. Замену ему найти практически невозможно.

– А ты считаешь, что можешь спасти всех? – улыбнулся Синицын. – Всё тот же Алексей Мечников... Совсем не изменился! И даже весь этот кошмар, который происходил в Хопёрске последние несколько лет, тебя не переубедил.

– Всех спасти невозможно, я с тобой согласен, – ответил я. – Но в тот момент у меня была возможность прыгнуть за тобой. И я не стал упускать этот шанс. Заодно и нашего «многоуважаемого» господина Чижикова сюда забросил. Лучше пусть он будет заперт вместе с нами.

– Вы даже не осознаёте, какую ошибку допустили, лекари, – шёпотом произнёс Чижиков.

– Стой, Илья! – заметив ярость Синицына, воскликнул я. – Не перебивай его. Пусть выскажется. Может, поделится с нами чем-то полезным.

– Вы ведь всегда перестаёте лечить пациента, когда видите признаки биологической смерти, – прохрипел некромант. – Вы ни разу не задумывались, что он хочет, чтобы вы продолжили. Чтобы вы дали ему жизнь после смерти?

– Я не знаю ни одного психа, который желал бы вернуться в семью гниющим трупом, – ответил я. – Я понимаю, что вас, некромантов, такие «мелочи» не смущают. Но люди бы это не приняли. Более того, в этих трупах, как правило, уже нет души. Кому нужна пустая оболочка, когда дух уже отправился к богам?

– Вот вам и ответ, господа, – переворачиваясь с правого бока на спину, прошептал Чижиков. – Лекари не могут спасти всех из-за своих предрассудков. Только некроманты способны помочь тем, кому не стали помогать лекари.

Спорить с его мнением бесполезно. Его сознание изувечено магией этого мира. В этом измерении гниль и разложение – это норма. Так что в каком-то смысле винить Чижикова – это то же самое, что винить психически больного человека.

– Предлагаю отойти ко сну, – сказал я. – Четыре часа спишь ты, а я буду дежурить. Потом поменяемся.

– Ладно. Правда, я сильно сомневаюсь, что смогу заснуть после всего, что произошло, – сказал Илья. – Особенно в этом мире!

Однако, несмотря на эти слова, через десять минут Синицын захрапел на весь Тёмный мир.

Чижиков не спал. Его хриплое дыхание вынуждало меня испытывать дискомфорт. Какие-то глубинные привычки врача требовали, чтобы я его вылечил. Причём трубили они похлеще любой клятвы лекаря. Но я понимал, насколько это опасно.

Такого некроманта, как он, нельзя восстанавливать. Тогда мы с Синицыным погибнем, а Чижиков, возможно, найдёт способ вернуться в наш мир.

И никто об этом не узнает. Тогда вся наша битва не будет иметь никакого смысла.

– Убей некроманта, – прошептал голос в моей голове. – И своего друга тоже убей. Ты должен остаться один. Тогда ты сможешь выбраться отсюда.

– Точно… Надо убить Синиц… – произнёс вслух я и тут же осёкся.

Так, нужно сосредоточиться. Это был сон? Мне приснился кошмар, или я только что слышал чей-то голос?

Странно. Почему-то прямо сейчас меня терзает непреодолимое желание прикончить и Илью, и Чижикова. Будто я всегда хотел это сделать.

Однако умом я прекрасно понимаю, что это чьё-то вмешательство извне. Нечто внедряет мне мысли, которых у меня ранее не было.

Я потянулся к своей лекарской магии, чтобы привести свою психику в порядок, но надолго её воздействия не хватило. Через десять минут это желание снова вернулось ко мне, из-за чего мне пришлось справляться с ним исключительно посредством силы воли.

– Ты тоже слышишь его, Мечников? – расхохотался Чижиков. – Вот теперь ты меня понимаешь… Я слышу этот голос с самого рождения. Он направляет меня. Диктует, что делать. Кого убить. Кого предать и кем пожертвовать. Что ж, раз ты его слышишь, значит, и ты когда-нибудь сможешь стать некромантом.

– В отличие от тебя у меня хватает силы воли противостоять этому голосу. Раз ты не смог ему воспротивиться, значит, ты изначально был гнилым человеком, – сказал я. – Нужно искренне ненавидеть людей, чтобы творить то, что ты делал.

– А за что мне любить людей? – усмехнулся некромант. – Они для меня ничего хорошего не сделали. Я прожил двести лет, парень. Я знаю, о чём говорю.

– Значит, ты двести лет смотрел не туда. С чем тебя и поздравляю, – заключил я.

А чувство растущей ненависти в душе всё ещё не угасало. Некротика начала вплетаться в мою душу. Возможно, мы зря здесь задержались. Нужно было сразу искать способ открыть портал наружу. Вот только портал способен распахнуть только некромант в присутствии трёх избранников. Без Павлова и Сеченова у нас ничего не выйдет. Да и Чижиков не станет мне помогать.

Я уже понял, что с ним случилось. Когда моя лекарская магия пробралась в его тело, она выжгла все магические каналы. Теперь он и сам больше смахивает на ходячий труп. Он ничем не сможет помочь ни нам, ни себе.

Прошло уже пять часов. Я не стал будить Синицына, поскольку понимал, что не смогу заснуть, пока не придумаю способ сбежать отсюда.

И долгие размышления дали свои плоды. Я взывал к Гигее, к Грифону, но они не смогли мне ответить.

Однако есть один бог, который может попасть даже сюда. Мне искренне не хотелось иметь с ним дело, но иного выбора у меня нет. Я не стану идти на поводу у гордости, когда рядом со мной валяется мой друг, которому тоже требуется помощь. И сложно сказать, что его сведёт с ума быстрее – ломка или некротика.

Я поднялся, отошёл от костра на пару метров, после чего шёпотом произнёс:

– Янус, мне нужно с тобой поговорить.

Бог времени, пространства и порталов. Именно он помог мне когда-то починить врата в мир, где находилась деревня кузнецов.

– О-о… – услышал я голос в своей голове. – Откуда ты узнал, что я могу тебя слышать, Мечников?

– В прошлый раз ты пришёл к нам с Гигеей с просьбой о помощи. Тебя ранили некротикой, – напомнил я. – А это значит, что ты, скорее всего, уже бывал в этом мире.

– А ты хитрее, чем я думал! – рассмеялся Янус. – Быстро смекнул, что к чему.

– Не думай, что я забыл твой обман, Янус, – прямо сказал я. – В прошлый раз ты убедил моего дядю, что ему нужно прыгнуть в портал и сломать его. И всё ради того, чтобы совершить с нами сделку.

– Не все боги играют по правилам смертных, Мечников. И если ты связался со мной только ради этого, я…

– Я связался с тобой, чтобы ты открыл портал. Верни нас с Синицыным в мир людей, Янус, – велел я.

– Ну ты ведь понимаешь, что я – не бог благотворительности? – усмехнулся он. – Создавать порталы – сложное занятие… Вопрос в том, что ты готов предложить мне взамен? Ты ведь заперт в Тёмном мире со своим коллегой и поломанным некромантом. Мне ни тот, ни другой не нужны.

– А что тебе нужно? – перешёл к делу я.

– А вот это – отличный вопрос! – Янус настолько обрадовался, что даже решил материализовать свой облик передо мной. – Я понимаю, каково тебе здесь, Мечников. Паршивое место. И в прошлый раз, как ты уже догадался, мне здесь сильно досталось. Я залез на территорию существа, которое не жаждало моей компании.

– Ближе к делу, – перебил его я. – Что ты хочешь взамен?

– А что можно просить у лекаря? – усмехнулся он. – Разумеется, помощи. Как ты уже понял, я – большой любитель залезть туда, куда лезть не стоит. Иногда из-за этого я получаю раны, слабо совместимые с жизнью. Даже по меркам богов.

– Значит, ты хочешь, чтобы в следующий раз мы снова тебе помогли? – уточнил я.

– Именно, Мечников, – улыбнулся Янус. – Заключим магический контракт. Если мне понадобится лекарская помощь, вы с Гигеей не откажете мне. А взамен я верну тебя с твоим другом назад – в ваш мир. Уже через пару минут. На этот раз никаких обманов – даю слово.

Слово его ничего не стоит. Но иного выбора у нас нет, и в нашей ситуации этот риск того стоит. Контакт с богами есть только у меня. А значит, только я могу нас спасти.

– Договорились, – кивнул я, подтверждая магическую клятву. – Но учти, Янус. Я не забыл, как ты подверг опасности моих родственников. Когда-нибудь мы рассчитаемся и за это.

Я прекрасно понимал, насколько рискованно заключать сделки с этим богом. Он может обмануть на ровном месте. Но убивать меня ему нет резона. Не для того он попросил меня взамен помочь ему, когда наступит такой момент.

В любом случае, выбора иного нет. Либо сойти с ума и умереть в Тёмном мире, либо рискнуть и воспользоваться помощью Януса.

– Посмотрим-посмотрим, Мечников. А пока… – Янус щёлкнул пальцами и распахнул портал. – Желаю удачи. Времени у вас с другом осталось мало. Сюда уже идут местные обитатели.

Не успел Янус полностью раствориться, как Чижиков вскрикнул.

– Не-е-ет! – проорал некромант. – Я же верно служил тебе! За что ты так со мной?!

Синицын тут же проснулся и чуть не упал в костёр, увидев, как Чижикова что-то утаскивает во мрак.

– За что ты наслал на меня своих гончих?! – послышался последний вопль верховного некроманта.

А затем наступила гробовая тишина.

– Илья! Живо к порталу! – скомандовал я.

И стоило Синицыну сдвинуться с места, как за его спиной послышался ужасающий вой. А вслед за ним раздался топот приближающихся лап.

Первым я пропустил в портал своего друга и лишь потом прыгнул вслед за ним сам. За долю секунды до телепортации я увидел, как портал окружила стая громадных собак.

Но Янус сдержал своё слово. Как только мы выбрались в реальный мир, портал сразу же схлопнулся, не дав тварям пробраться вслед за нами.

– Не понял… – прошептал Синицын сразу же после того, как я вышел из портала вслед за ним. – А куда мы с тобой попали, Алексей?

Ох, ну кто бы сомневался! Чтобы Янус помог и не подшутил над смертными?

Мир-то реальный. Некротики здесь нет, хоть воздух и затхлый.

Вот только есть одно жирное «но».

– А как так вышло, что мы оказались за решёткой? – удивлённо произнёс Синицын.

Ну кто бы сомневался, что этот портальный урод подкинет нам сюрприз!

Глава 2

Этого следовало ожидать от Януса. В принципе, нечто подобное я и предвидел. Просто не знал наверняка, в чём конкретно этот дебил нас обманет. А он решил не мелочиться. Слово своё сдержал, да, переместил нас назад – в наш мир. Но куда переместил?

За решётку! В какую-то тюрьму. Судя по тому, что я вижу, мы с Синицыным находимся где-то под землёй. Может, это подвал. Может, целый подземный комплекс, где содержат заключённых.

Так, стоп…

А точно ли мы в Российской Империи?

Ой, твою ж… Если сейчас выяснится, что этот портальный бог закинул нас куда-нибудь в Южную Америку, к примеру, будет уже совсем невесело! Странно, что Януса никто не посчитал богом плохого юмора или богом обмана, как какого-нибудь скандинавского Локи. У них явно есть что-то общее.

– Понятия не имею, где мы находимся, но давление некротики я больше не чувствую, – произнёс Синицын. – По атмосфере напоминает наш мир, но… Пахнет здесь даже хуже, чем в Тёмном.

– Эй! На себя бы посмотрел, говнюк! – проорал кто-то из соседней камеры. – Заткнулся бы, и без тебя тошно!

– Кого ты тут говнюком назвал?! – вцепился в прутья Синицын.

– Тише, успокойся, – попросил Илью я. – Лучше не закатывай скандал. Для начала нужно разобраться, где мы вообще оказались.

Хотя, судя по выкрикам нашего соседа по несчастью, люди здесь говорят на русском языке. Уже радует! Если бы мы оказались в другой стране или даже на отдалённом континенте, добираться сюда пришлось бы так же трудно, как сбегать из Тёмного мира.

– Я даже понять не успел, что произошло перед телепортацией сюда, – прошептал Синицын. – Откуда вообще взялся портал?

– Насчёт портала даже не спрашивай. История долгая, – ответил я. – Пока ты спал, я заключил одну сделку.

– И до сих пор мне ничего не объяснил! – воскликнула в моей голове Гигея.

Я прикрыл одно ухо, чтобы не сойти с ума от нескольких голосов сразу, и сказал Синицыну:

– Подожди пару минут, кажется, у меня давление подскочило. Плохо переношу телепортацию. Нужно привести себя в порядок. Мне сейчас для полного счастья только инсульта не хватает.

Но Синицын был только рад, что я оставил его наедине с нашим соседом. Илья устал, его нервная система достигла максимального уровня напряжения. Ему было жизненно необходимо с кем-нибудь поругаться. Поэтому он решил выплеснуть всю свою злобу на заносчивого заключённого из соседней камеры.

– Слышь, ты… – начал он, но продолжения я так и не услышал, поскольку сконцентрировался на мысленном разговоре с Гигеей.

– Я места себе не находила! – воскликнула она. – Тебя столько не было! Контакт не разорвался, но клятва лекаря угасла. Я перестала тебя чувствовать. И тут выясняется, что ты уже успел заключить контракт с другим богом? Решил оставить меня?

– Давай обойдёмся без истерик, – перебил богиню я. – Меня не было часов десять, а ты уже развела панику.

– Тебя не было целый месяц, Алексей, – ответила она. – Ты этого ещё не понял?

– Месяц?! – удивился я. – Сейчас уже май?

– А тебе цветущая природа ни на что не намекает?

– Какая природа? Я за решёткой! Ты же умеешь смотреть моими глазами. Уж потрудись, проверь, где я нахожусь, – сказал я.

– Ой, и вправду… – понизила тон Гигея. – И как же тебя туда занесло?

– Очередная «шутка» Януса.

– Януса? Это ты с ним заключил новый контракт?!

– А по-твоему, у меня был выбор? – принялся спорить с Гигеей я. – Я пытался с тобой связаться, но Тёмный мир разорвал нашу связь. Единственный, кто имеет доступ сразу ко всем мирам – это Янус. Поэтому я обратился к нему за помощью. Взамен нам придётся ещё раз его полечить, если с ним что-то случится. И даже не думай говорить что-нибудь из разряда: «А моего мнения ты спросил?»

– Ладно, я уже всё поняла, – остепенилась Гигея. – Я рада, что ты вернулся. Меня уже посетили мысли о том, что придётся искать нового избранника. Но я чувствовала, что ещё одну связь образовать не смогу, потому что старая до сих пор цела. Так что… Я ждала тебя.

– Что ж, это хорошо. Потому что я вернулся и готов продолжать нашу совместную работу. Проблема только в том, что мы с Синицыным оказались чёрт знает где и…

– ВСЕМ БЫСТРО ОТОЙТИ ОТ РЕШЁТОК! – раздался чей-то неистовый вопль.

Я тут же отключился от диалога с Гигеей и вернул своё сознание в реальный мир. Судя по всему, Синицын умудрился затеять конфликт с соседом, чем привлёк внимание стражников. Что ж, а это к лучшему. Самое время выбраться из этой камеры.

– Я тут ни при чём! – воскликнул заключённый из соседней камеры. – Этот дурачина сам на меня напал. По руке меня ударил! Причём он вооружён! Он грозился, что в следующий раз мне кисть отрубит. Разве ж я виноват?

Как я и думал. Синицын в своём репертуаре. Сделал всё, чтобы отправить нас на виселицу.

– Ты что несёшь, идиот? – усмехнулся стражник. – В той камере никого нет. Совсем, что ли, уже спя…

Стражник заглянул к нам. И замер в этой позе. У него даже челюсть отвисла. Судя по его удивлению, он сам лично всех рассаживал по клеткам.

– Не понял, – наконец обрёл дар речи он. – А вы откуда тут взялись? И почему вас двое в одной камере?!

Стражник опустил взгляд на пояс Синицына и обнаружил там саблю.

– Ещё и вооружены! – тут же воскликнул он. – Как это понимать?

Я схватил Синицына за шиворот и оттащил назад до того, как он начнёт дерзить охраннику. Если он испортит отношения с местными органами правопорядка, мы отсюда уже никогда не выберемся.

– Как я к вам могу обращаться? – спросил стражника я.

– «Мой господин», – заявил тот и громко хохотнул. – Вас кто сюда посадил? Какой болван вас обыскать поленился? Оружие в тюрьму пронесли!

Понятно, дипломатией вопрос не решить.

Я оценил свой запас магии и понял, что маны у меня осталось буквально на донышке. Хватит всего на пару заклятий. Но этого должно хватить.

Взяв половину от имеющейся лекарской энергии, я ударил по парасимпатической нервной системе стражника, чем заставил его немного успокоиться.

– Моё имя – Алексей Александрович Мечников. А это, – я указал на Синицына, – мой коллега – Илья Андреевич Синицын. Мы – лекари из Хопёрска. Так уж вышло, что мы понятия не имеем, где сейчас находимся.

– Мечников? Синицын? Покойные герои Хопёрска? – усмехнулся стражник. – Ну-ну. Видимо, у нас тут ещё и некромант затесался, который вас воскресил!

Он даже не представлял, насколько близки были его умозаключения к истине. Что ж, моя магия подействовала. Он уже перестал злиться и начал шутить. Надо бы ещё сильнее надавить, чтобы убедить его нас освободить.

Погодите-ка… Что он только что сказал? Покойные герои Хопёрска? А-а-а… Теперь всё понятно. Прошёл целый месяц. Скорее всего, Сеченов, Кораблёв и остальные сообщили в Саратовское бюро, что мы погибли в битве с верховным некромантом.

Чёрт возьми! А что же стало с моими патентами? Кто их унаследовал? Детей-то у меня нет! И завещание я не составлял. Так уж вышло, что я не планировал «умирать» в ближайшее время.

М-да… Попахивает уймой проблем. Чувствую, что разбираться с этим мне придётся ещё не один месяц. Велик риск, что я мог потерять права на все свои изобретения. Но с этим разберёмся позже. Для начала нужно выбраться на волю.

– У тебя ещё осталась лекарская магия, Илья? – прошептал другу я.

– Буквально крупицы, – ответил он. – Я всё израсходовал на закрытие портала. Восстановил лишь одну пятую, пока спал у костра.

– Передай её мне. Сейчас же! – попросил я. – Иначе мы отсюда не выберемся.

– Эй! Вы чего там перешёптываетесь?! – воскликнул стражник.

Однако у меня в арсенале оказалось достаточно магии, чтобы совершить повторный успокоительный удар. На этот раз я потратил всё, что у нас Синицыным осталось.

Но оно того стоило.

Стражник зашатался и чуть было не упал, но всё же собрался с силами и устоял на ногах.

– Всё, что я сказал – это правда, – повторил я. – Мы с господином Синицыным даже не знаем, где находимся.

– Как это «где»? – потирая виски, пробубнил стражник. – В камерах заключения под Балашовом. Какие-то странные вы задаёте вопросы, господа.

Отлично. Раз он заключённых «господами» начал называть, значит, я уже достаточно продавил его психику.

Балашов, значит? Это место у меня уже давно на слуху благодаря Токсу. Отсюда до Хопёрска рукой подать. Если выберемся, доберёмся на повозке часов за пять – не больше.

Вот только знакомых у меня в этом городе нет. И единственный козырь, который я могу использовать, может нас с Синицыным вовсе убить. Так что лучше не рисковать. Для начала стоит узнать, что нас ждёт. Может, через пятнадцать суток мы уже выберемся на волю.

– А сколько нам тут сидеть осталось? – спросил стражника я.

Пока он находится под воздействием магии, лучше извлечь из него максимум информации. Открывать клетку он не станет. Всё-таки я – лекарь, а не телепат. Но временно его сознанием я манипулировать могу.

– Да дня два-три ещё посидите, – махнул рукой он. – А потом вам головы поотрубают. Терпеть недолго осталось. Так что наслаждайтесь своими последними деньками.

Ага… Значит, рисковать всё-таки придётся. Молодец, Янус. Отличное у тебя чувство юмора. Засунул нас в камеру приговорённых к смерти. Не исключено, конечно, что он сам этого не хотел. Просто ошибся этажом…

Но я ему это ещё припомню. Ох этот божок проклятый и нажрётся моей мести когда-нибудь. Я всё равно до него доберусь!

– Всё, господа преступники, – тихо хохотнул стражник. – Пойду в картотеку. Выясню, кто вы такие и кто вас сюда посадил. Учитывая, что вас туда с оружием запихали, думаю, ваша казнь пройдёт уже сегодня.

– Передайте сообщение барону Балашову! – воскликнул я.

– Чего-чего? – нахмурился стражник. – Барону? Может, сразу императору письмо напишем?

– Нет-нет, император нам пока что не нужен. Зачем разводить панику? А вот барону передайте, – я перешёл на шёпот, – что я знаю, как погиб его брат. Более того, у меня есть люди, которые сразу же передадут эту информацию императору, если меня или моего друга казнят.

Кто бы мог подумать, что Токс своими мемуарами в итоге поможет мне выбраться из темницы. Синицын, правда, искренне не понимал, что за чушь я несу.

Но этот блеф мог спасти нас. Только он, и больше ничего.

Стражник явно напрягся. Ведь я только что сообщил ему информацию, которую не передавать барону попросту нельзя. Слишком уж высок риск, что его самого в итоге вздёрнут за то, что он проигнорирует мои слова.

– Я попробую ему об этом сообщить, – сказал охранник, всё ещё находившийся под воздействием моей магии. – Но ничего обещать не могу.

Стражник ушёл, вновь оставив нас с Синицыным наедине. Как только металлическая дверь хлопнула, Илья воскликнул:

– И что это было?! Какой брат? Ты что ему наплёл?

– Лучше не спрашивай. Всё равно не поверишь, – помотал головой я.

Я сам-то до сих пор с трудом верю в то, что Токс является бывшим наследником рода Балашовых.

– Что-то мне подсказывает, что стражник тебе тоже не поверил, – подметил Синицын. – Сильно сомневаюсь, что в конечном счёте он вернётся сюда и выпустит нас. А если и выпустит… Что нам делать дальше? Ты хотя бы в свой план меня посвяти.

– Тебе нужно просто стоять рядом и молчать. Никого не провоцируй, – сказал я. – Сам со всеми переговорю. Просто молча кивай, подтверждая мои слова. Я ж тебя знаю! Ты можешь и на дуэль местного барона вызвать.

– Нет, пожалуй, для дуэлей у меня сил больше не осталось, – признался Синицын. – Из меня этот проклятый Тёмный мир все соки высосал. Хотя стоит отметить, после захода туда я даже перестал ощущать абстинентный синдром. Может, к чёрту этот налтрексон? Стану некромантом и всё само пройдёт!

– Нам только тебя ещё в роли некроманта не хватало, – усмехнулся я. – Тем более я для тебя целую партию рабочего налтрексона приготовил. Как начнёшь принимать, станет гораздо лучше уже за пару дней.

– Не забывай о том, что прошёл целый месяц. Может, весь налтрексон уже продали, – пожал плечами Синицын.

– И этот вариант тоже нельзя исключать. Вопрос только в том, кто его за этот месяц имел право продать? – принялся рассуждать я. – Патентом на мои лекарственные препараты владеют всего три человека. Он разделён между мной, Сеченовым и Дебетовым.

– И что по итогу? Доверяешь ты Сеченову? – хмыкнул Синицын. – Мне вот он с самого начала не нравился. А теперь, когда нас с тобой якобы не стало, велик риск, что он забрал себе больше половины доли и начал развивать свою империю.

– Подожди, Илья, я, конечно, не могу отрицать этот вариант, но мы сейчас занимаемся клеветой, не имея при этом вообще никакой информации о внешнем мире. Давай-ка лучше для начала выберемся отсюда, а потом уже будем делать выводы и строить дальнейшие планы, – предложил я.

– Вопрос только в том, живыми мы отсюда выберемся или…

Договорить Синицын не успел, поскольку в этот момент дверь в тюремный блок распахнулась и к нашей камере устремилась группа стражников.

– А вот сейчас и узнаем, в каком виде нам суждено покинуть Балашов, – ответил я.

– Отойдите от решётки! – велел тот самый стражник, которому я только что продавил нервную систему. – Держите руки на виду и делайте всё строго так, как я говорю.

На этот раз он пришёл с подкреплением. За его спиной стояли двое вооружённых копьями мужчин.

Стражник отпер клетку, чем тут же спровоцировал шум во всех остальных камерах.

– И нас! Нас! Выпустите нас! Чем они заслужили помилование?! – кричали заключённые.

– А ну, тихо! – проорал охранник. – Никто не говорил, что их помилуют. Просто их судьбу будет решать барон Балашов. Лично. А ваша судьба уже давно решена. Так что не надрывайте глотку. Она вам ещё пригодится, когда наступит день казни, – он перевёл взгляд на нас и жестом попросил выйти из камеры.

Мы с Синицыным сделали несколько шагов вперёд, после чего охранники сразу же отобрали наше оружие. Один из них залез в мою сумку и принялся изучать её содержимое.

– А у него здесь удавка! – подметил верзила.

– Это фонендоскоп, дубина, – не удержался я.

Нужно иметь очень богатую фантазию, чтобы посчитать шланги фонендоскопа удавкой. Сразу видно – человек мыслит в рамках нанесения вреда другим людям. Для него любой инструмент – оружие.

Как только нас закончили досматривать, стражник произнёс:

– Сейчас вас отведут в покои барона Балашова. Я передал ему ваши слова и… Мягко говоря, он очень заинтересовался вами двумя. Разговор состоится, но я очень не рекомендую совершать какие-либо глупости. Один неверный шаг – и казнить вас придётся прямо в его залах.

Синицын явно хотел съязвить, но я легонько толкнул его локтем. Сейчас не время нарываться на дополнительные неприятности. Лучше действовать строго по моему плану. Говорю только я. А то Синицын нас быстро в могилу сведёт, и все наши мучения окажутся напрасными.

Первое впечатление меня не подвело. Мы действительно оказались под землёй. Судя по всему, тюремный блок располагался глубоко под казармами, где обитали местные городовые. Хотя городовых эти господа напоминали весьма отдалённо. Больше походили на военных. У меня создавалось впечатление, что местный барон тут целую армию собирает. А зачем – вопрос.

Нас с Ильёй провели к широкому особняку, окружённому каменной стеной. Барон ждал в обеденном зале. Причём сидел он за столом в гордом одиночестве. Но занимал сразу два стула из-за ширины своей пятой точки.

– Ну и хряк… – прошептал Синицын, после чего получил ещё один толчок локтем.

Да, массы в местном бароне точно под центнер, если не больше. Хотя на вид ему даже двадцати лет не дашь. Курчавые волосы, бледный пушок на губах. Скорее всего, ему едва-едва исполнилось восемнадцать.

Вот, значит, как выглядит тот самый вероломный брат Токса.

– Вот эти люди просили передать вам послание, Виктор Павлович, – сказал стражник, остановив нас в пяти метрах от своего господина.

Барон Балашов даже бросил уплетать куриную голень, когда увидел нас с Синицыным.

– Оставьте нас, – попросил он. – А вы двое присаживайтесь. Только подальше от меня. От вас несёт смрадом тюремной камеры. Аппетит отбиваете.

При всём отвращении к этому человеку, осуждать его я не могу. От нас действительно несёт смрадом. Вот только взялся он не из тюрьмы, а из Тёмного мира. Вся одежда пропиталась этой гнилостной магией.

– Виктор Павлович, а вы уверены, что вам стоит оставаться с ними наедине? Всё-таки… – попытался переубедить его стражник.

– Ты со мной спорить будешь? – барон с грохотом ударил кулаком по столу, а затем метнул обглоданную куриную кость в стражников. – Убирайтесь! Эта беседа касается только нас троих. Если они попытаются что-то выкинуть, мне хватит сил, чтобы стереть их в порошок своей магией.

Сильное заявление. Ну да ладно… То, что он избавляется от свидетелей разговора – хороший признак. Значит, он всё-таки поверил в мою историю, которую ему только что передали. Только вот я не успел прочесть свежие записи Токса и теперь понятия не имею, какая в этой семье магия.

Чего нам ожидать в худшем случае? Разрушительной стихии? Или чего-то более элегантного? По-хорошему надо построить разговор таким образом, чтобы в конечном счёте об этом не узнать. Мы с Синицыным без оружия, и магия у обоих на нуле. Единственное, что осталось у нас в арсенале – это язык и смекалка.

Мы с Ильёй присели за стол. Еды там хватало. Не знаю только, для кого её тут расставили, если Виктор Балашов обедает в гордом одиночестве. Возможно, это ему про запас.

– Не стесняйтесь, обедайте, господа, – бросил он. – Только сильно не увлекайтесь. Не люблю, когда мои собеседники говорят с набитым ртом.

– У самого-то изо рта уже еда валится, – буркнул Синицын.

К счастью, эту фразу услышал только я.

– Вам уже назвали наши имена? – спросил я Балашова.

– Назвали. Вот только я не верил, пока лично вас не увидел, – сказал он. – Мечников и Синицын. Герои Хопёрска. Поверить не могу, что двое мертвецов оказались у меня в темнице. И пока что затрудняюсь даже предположить, как вы там оказались.

– Хочу поинтересоваться, а каким образом вы нас узнали? – спросил я. – Мы ведь вживую ни разу не встречались.

– Ваши лица во всех газетах, – заявил он. – О вас теперь вся Российская Империя знает.

А разве здесь уже изобрели фотоаппарат? По идее его должны были создать ещё лет десять назад, но даже если он и существует, я не помню, чтобы нас с Синицыным хотя бы раз фотографировали.

– Шацкий хорошо изобразил ваши лица. Вы ведь знакомы с этим художником? – продолжил Балашов. – Удивительный человек. Я купил у него несколько картин. Некоторые из них, кажется, живут своей жизнью.

Ах, вот оно как? Анатолий Шацкий создал наши изображения. Что ж, учитывая его навыки, получилось, должно быть, великолепно.

– Но мы здесь собрались не для того, чтобы обсуждать ваш «посмертный» триумф, – заключил Виктор Балашов. – Меня больше интересует, какого чёрта вы двое заикнулись о моём брате? Евгений погиб при неизвестных обстоятельствах. Даже я не знаю, что с ним случилось. Откуда вам может быть это известно?

Так, а вот теперь стоит выбирать слова предельно аккуратно. Стражник, скорее всего, передал ему моё заявление дословно. Он понимает, что я каким-то образом узнал правду. Но не может даже предположить, что душа его брата до сих пор жива. Правда, упоминать об этом мне точно не стоит.

Лучше придумать другую легенду. Или не сообщать ему всю правду.

– Видимо, вы не совсем поняли, как обстоят дела, Виктор Павлович, – я решил играть ва-банк. – Я знаю, что произошло в Красногривовском лесу. Знаю, при каких обстоятельствах погиб Евгений Балашов. И это знаю не только я. Так что давайте не будем притворяться, будто оба не понимаем, о чём идёт речь.

Барон Балашов побледнел. Судя по всему, ранее он сомневался, что я действительно что-то знаю. Но я решил назвать точное место смерти Евгения. А о нём вряд ли кто-то знает, кроме меня, Токса и самого барона.

– Чего вы добиваетесь этими заявлениями? Хотите, чтобы вас двоих казнили сегодня?! – рассвирепел Балашов. – Вы заявились в мой дом, шантажируете меня и…

– Мы заявились к вам не по собственной воле, – прервал его гневную тираду я. – Нас просто переместило в вашу темницу. Ваши стражники не захотели нас отпускать. Поэтому нам и пришлось воспользоваться этой информацией, чтобы устроить личную встречу.

– Хмм… – протянул он. – Погодите-ка, мне передали, что в случае вашей смерти ваши друзья обнародуют информацию о том, что случилось с Евгением. Но тут кроется несостыковка. Ведь для всего мира вы двое уже месяц как мертвы. Значит, о том, что я вас казню, в конце концов никто не узнает.

Я знал, что он это подметит. Этот пункт был слабым местом моего плана, но я продумал, как парировать его атаку по этому пробелу.

– Наша гибель была подстроена. И в Хопёрске осталось несколько человек, которые знают, где мы сейчас находимся, – солгал я. – Можете казнить нас. Но учтите, что этим вы разрушите всю свою власть.

– Да чёрт бы вас подрал! – воскликнул Балашов и перевернул тарелку с картофелем. – Что вы от меня хотите? Денег? Вы взятки добиваетесь?

До него всё никак не дойдёт, что наши условия куда проще.

– Мы всего лишь хотим вернуться в Хопёрск. Живыми. Больше нас пока что ничего не интересует, – спокойно ответил ему я.

Балашов вскочил из-за стола и принялся расхаживать по залу туда-сюда. Его всё время заваливало на правый бок. Видимо, из-за ожирения у него уже начал страдать тазобедренный сустав. Представляю, какую нагрузку приходится выдерживать ногам барона.

– Не знаю, откуда вы узнали про Евгения, но я рискую в обоих случаях. Отпущу вас – рискну. Убью – тоже рискну. Значит, выход остаётся только один, – заявил он. – У меня есть к вам несколько условий. Если согласитесь на них – я скажу стражникам, чтобы вас сопроводили к вокзалу. Если нет… Сами понимаете, чем закончится наше знакомство.

– Хорошо, мы готовы выслушать, – кивнул я.

– Первое! – поднял жирный указательный палец барон Балашов. – Вы оба дадите мне магическую клятву. Пообещаете, что никому больше не расскажете о том, что вам известно о моём брате Евгении. И своих друзей предупредите, чтобы держали рот на замке.

Изначально я планировал помочь Токсу с этой задачей. Но я уже вижу лазейки, благодаря которым у нас может получиться обойти магическую клятву. Это – не такая уж и большая проблема.

– И второе условие… – Балашов упёрся руками в своё кресло и хитро улыбнулся.

– Что-то у меня плохое предчувствие, – прошептал Синицын.

И он был прав. Я нутром чуял, что второе условие нам совсем не понравится.

Глава 3

– Я хочу, чтобы после возвращения в Хопёрск вы упомянули, благодаря кому вам «на самом деле» удалось вернуться в наш мир, – заявил он.

– Погодите-ка, вы на что намекаете? – не удержался Синицын. – Хотите, чтобы мы солгали общественности и сказали, что это вы нас спасли?!

– Илья, помолчи, – прошептал я. – Не провоцируй его. Пока что.

– Ого! А я думал, что ваш коллега немой, – усмехнулся Виктор Павлович Балашов. – А что вас смущает, господин Синицын? Илья Андреевич, кажется, да? Если мне память не изменяет…

Однако Синицын промолчал. Решил исполнить мою просьбу буквально.

– Да, этот тот самый Илья Андреевич. Сын аткарского барона, – ответил за друга я. – Ему тяжело разговаривать, господин Балашов. Он получил тяжёлые раны голосовых связок, поэтому вынужден восстанавливать их. Молча.

– Это меня интересует в меньшей степени, – отмахнулся Виктор Балашов. – Я не совсем понял, чему ваш коллега так удивился? Я ведь не прошу, чтобы вы наплели общественности чёрт знает что. Не нужно преувеличивать. Просто скажете, что вас нашёл и выходил барон Балашов. Это сильно повысит мою ценность в глазах саратовского князя. А, может быть, и до императора новости дойдут. Моя репутация увеличится. И это всем нам пойдёт на пользу.

Выходил он нас! Ну-ну. Я понимаю, зачем он решил состряпать такую легенду. Ведь если мы сообщим, что оказались в тюрьме у барона, к нему возникнет много вопросов. Героев, победивших верховного некроманта, так ещё и в тюрьму?

В целом, пока что Балашов нам ничем не навредил. Только угрожал, и то не слишком навязчиво. В основном угрозами разбрасывались его стражники.

Не вижу смысла оспаривать это условие. Наша с Синицыным задача – вернуться в Хопёрск в целостности и невредимости. Всё остальное – формальности.

– Хорошо, Виктор Павлович, это условие нас устраивает, – кивнул я. – Если у нас будут брать интервью, я упомяну, что вы приняли нас и накормили.

Я перевёл взгляд на Синицына, который вовсю уплетал бараний окорок и понял, что в каком-то смысле это даже не будет ложью. Кажется, Илья решил съесть вообще всё, что находится в зоне его досягаемости, чтобы хоть как-то окупить это условие.

– Хорошо, значит, здесь мы договорились, – заключил Балашов. – Остаётся последнее, третье условие…

– Третье? – воскликнул я. – Виктор Павлович, а вам не кажется, что это уже перебор? Вы из нас решили выжать всю возможную выгоду. Меня это не устраивает.

– Успокойтесь, Алексей Александрович, – поднял руку он. – Это условие дополнительное, и за его исполнение я щедро заплачу. Мне нужна лекарская помощь.

Проклятье… Он одной фразой, сам того не понимая, активировал клятву лекаря. А отказать человеку в помощи я не могу. Иначе лишусь своих магических способностей. Везучий же он засранец! Ему о клятве, разумеется, ничего не известно. Но он смог попасть точно в цель. Договор сбалансирован обещанной платой. Ничего страшного в этом нет, можно и подлечить его заболевания.

– Хорошо, господин Балашов. С этим вопросом проблем не возникнет, – ответил я. – Только мне неясно, почему вы до сих пор не обратились к другим лекарям? Вы же не надеялись, что рано или поздно в вашем особняке появимся мы?

– Разумеется, нет, – продолжил барон. – Так уж вышло, что у нас в Балашове особо выдающихся лекарей нет. Я не доверяю их компетентности. Однако мы с вами в ходе всех этих клятв, может, и не приобретём взаимное доверие, но я буду точно знать, что вы не попытаетесь навредить мне. Ведь в ваших интересах сохранить мне жизнь. Иначе вы сами отсюда живыми не выберетесь. Не подумайте, что это угроза. Просто моя стража регулярно проверяет мои покои. На меня часто совершают покушения. В этом плане в моём районе очень неспокойно. Так что в случае, если вы нарушите своё слово, они быстро сообразят, что это именно вы нанесли мне смертельный удар. И тогда… – белки глаз Виктора Балашова покраснели.

– Успокойтесь, барон, – перебил его я. – У нас с коллегой нет мотивации вам вредить. Нужна лекарская помощь? Окажем. Без проблем. К такой работе нам не привыкать.

– Превосходно! – рассмеялся Балашов и попытался поднять руки, но не смог этого сделать. Похоже, жира в них было в пять раз больше, чем мышц, поэтому сил у последних не хватало, чтобы поднять его ручищи. – Тогда предлагаю заключить магический договор и сразу же перейти к делу. Чем быстрее вы отправитесь домой, тем лучше будет всем нам.

– А вот с этим есть небольшая проблема, Виктор Павлович, – сказал я. – У нас с коллегой почти не осталось сил после того, что нам пришлось пережить. Сейчас мы вряд ли сможем даже прыщик вылечить. А беспокоит вас, скорее всего, нечто более серьёзное, нежели обычный прыщ, верно?

– Проблем со здоровьем у меня хватает, – нахмурился он. Эмоции у Балашова менялись быстрее, чем я моргал. – И что в таком случае прикажете делать? Чем подпитываются лекари?

– Сном, – прямо сказал я. – Выделите нам с господином Синицыным комнату. Желательно одну на двоих. Нам бы не хотелось разделяться в незнакомом месте. И обеспечьте ужин. Поужинать мы бы тоже хотели у себя в покоях. В районе семи утра мы можем встретиться снова. К тому моменту я уже накоплю достаточно магической энергии, чтобы оказать вам помощь. Такие условия вас устраивают?

– Не проблема, – кивнул он. – Уж с этим я в силах справиться. Мы закончили, господин Мечников? Или у вас ещё имеются поправки к нашему договору?

– Имеются, – заявил я.

Наш разговор превратился в кучу условий, заброшенных сразу с двух сторон. Но раз уж Балашов сам задрал планку, мне нужно ей соответствовать.

– Что вам ещё нужно?! – пропыхтел он, затем уселся за стол и приступил ко второму обеду. Хотя после окончания первого прошло всего минут десять.

– Мы с Ильёй Андреевичем сейчас на нуле, – признался я. – Пешком от Балашова до Хопёрска добраться возможно, но я, если честно, не горю желанием этим заниматься. Выделите нам карету до вокзала и оплатите билеты на ближайший поезд. Насколько мне известно, ровно в полдень отсюда выдвигается поезд «Балашов – Саратов». Одна из остановок – Хопёрск.

– Мелочи, – нехотя произнёс он. – Это можно устроить. Если хорошо выполните свою работу завтра.

– О-о, а насчёт качества нашей работы можете не сомневаться, – улыбнулся я. – Пока что я ещё не встречал пациента, которого бы не смог вылечить. И вряд ли вы станете исключением.

Вот теперь – точно всё! Мы выторговали друг у друга всё, что можно. Я запросил свободу, обед, ужин, ночлег и транспортировку в Хопёрск, причём со всеми удобствами. В качестве компенсации мы должны были молчать о судьбе Евгения Балашова, упомянуть имя местного барона, чтобы о нём напечатали в газетах, и излечить его от какого-то недуга, который пока что был нам неизвестен.

Я бы сказал, что пользы Балашов получает куда больше, если бы на чаше наших весов не было такой роскоши, как «свобода». Только ради неё можно было согласиться на всё остальное. Но грех ведь не поторговаться!

После окончания разговора я позволил себе поесть. К тому моменту Синицын уже умудрился нажраться до такой степени, что ему самому стало плохо. Будь мы в моём мире, я бы дал ему пару таблеток панкреатина, желчные ферменты и дротаверин. Но в данной ситуации у нас не было ничего. Даже лекарская магия опустилась до нуля.

Пусть терпит. Сам виноват! Во всём должна быть мера. Особенно в еде. Ещё никого обилие пищи до добра не доводило. Любое переедание портит организм. Если, конечно, речь не идёт о жителях особо холодных регионов, где дополнительная прослойка жира необходима для согревания и сохранения тепла в организме.

Хотя и этот момент учёные в моём мире много раз оспаривали.

После окончания обеда мы с Виктором Балашовым обменялись магическими клятвами. На этот раз я тщательно следил за каждым словом. Сделка с Янусом научила меня искать подвох во всём. Даже в том, о чём было принято решение умолчать.

Убедившись, что клятва составлена верно, я позволил своей магии подписать договор, а затем дал добро Синицыну, чтобы он сделал то же самое. После этого мы удалились в свои покои. Слуги Балашова всё равно попытались нас разделить, но я ещё раз напомнил, что нам требуется общая комната с двумя односпальными кроватями. Только после повторного требования они предоставили нам такую – в самом дальнем углу особняка.

– А чего ты так пристал к ним с общей комнатой, Алексей? – спросил Синицын, запирая дверь в наши покои. – Какая разница, отдельно мы спим или нет? Что от этого изменится?

– А ты головой подумай, дружище, – постучав указательным пальцем по виску, посоветовал я. – Виктор Балашов поклялся на своей магии, что не станет нас убивать. Но это вовсе не означает, что он не попросит кого-то другого сделать этого.

– Разве это не одно и то же? Ведь он в таком случае убьёт нас чужими руками? – пожал плечами Синицын.

– Не стоит играться с клятвами, – сказал я. – Я уже несколько раз пользовался этой формой магии и сделал вывод, что она действительно работает. Но всегда нужно полагаться только на себя. Большинство аристократов знает, как обходить клятву, если тот, с кем они её заключают, не следит за своими словами и выдвигаемыми условиями.

Синицын прожил в этом мире с рождения и должен был знать об этих тонкостях. Но так уж вышло, что Илья чаще всего решал проблемы посредством дуэлей. Так что в этом вопросе я накопил даже больше опыта, чем он.

– Одуреть можно… – почесал затылок он. – Но ты проследил, чтобы этот Балашов нас не обманул?

– Проследил, – подтвердил я. – Если ты не заметил, я даже несколько раз поправил его во время клятвы.

– А-а-а… То-то я заметил, что этот хряк весь раскраснелся от злости! Удивительно, что ты его до точки кипения так и не довёл. Не хочу сказать, что я трус, но я бы побоялся издеваться над ним. Бросить пару оскорблений – это можно. Но начинать дуэль с человеком, чьих магических способностей ты даже не знаешь… Это всегда очень опасно.

– Он не станет доводить до такого. В открытое столкновение он лично не пойдёт, – объяснил я. – Ему всё ещё нужна наша помощь как лекарей. Единственное, что он может сделать – это заковать нас в кандалы посреди ночи с помощью своих стражников. И заставить вечно работать на себя. Бесплатно. За тюремную еду.

– Ты что, правда думаешь, что этот человек настолько психованный? – удивился Синицын.

– Он убил собственного отца и старшего брата, Илья, – сказал я шёпотом. – Сам как думаешь?

Делиться с Ильёй этой информацией клятва не запрещала, поскольку изначально подразумевалось, что Синицын уже знает всё то, что мне рассказал Токс.

– Твою ж… – с трудом сдержался от ругательств Илья. – А я ещё себя считал неблагодарным сыном. Хоть мы с отцом и моим братом Дмитрием не ладим, но я бы никогда не позволил себе их убить. Особенно ради титула, который мне совершенно не сдался. Я только до сих пор не могу понять, откуда ты вообще всё это узнал? Как ты везде успеваешь?

– Токс, – коротко сказал я.

– Что «Токс»? – переспросил он. – Твой питомец, я его хорошо помню. Но при чём здесь он?

– Токс – это Евгений Павлович Балашов. Тот, кто должен править этим районом. Другими словами, настоящий барон.

Синицын вскинул брови, почесал затылок и принялся копаться в карманах. Я сразу понял, что он инстинктивно ищет самокрутки, которых там нет.

– Ты меня разыгрываешь? – нервно усмехнулся он.

– Если не веришь, можешь сам с ним потом пообщаться, – сказал я. – Мы с тобой теперь в одной лодке. И рассказал я тебе об этом, чтобы ты знал, о чём нельзя разговаривать с другими людьми. Иначе тебя убьёт магическая клятва.

– У-у-ух, – надув щёки, быстро выдохнул Синицын. – Да я перемещению в Тёмный мир меньше удивился.

– Это хорошо, – кивнул я. – Потому что сейчас мы примерно в тех же условиях. Помнишь, как мы договорились спать по очереди в Тёмном мире? Вот здесь нужно делать то же самое. Я поэтому и выторговал нам общую комнату. Здесь не менее опасно, чем в мире некротики.

– Добро пожаловать в реальный мир, как говорится, – усмехнулся Синицын. – Ладно, Алексей. Тогда предлагаю такой план. Подежурь до ужина ты. Я часа четыре посплю, а потом буду тебя всю ночь прикрывать. Всё-таки лечением барона Балашова лучше заняться тебе. Боюсь, я могу в чём-то ошибиться.

Впервые за долгое время я услышал от Синицына хороший план. Так действительно будет лучше нам обоим.

В итоге Илья сразу же улёгся спать, а я принялся изучать комнату. Есть риск, что здесь находятся дыры в стенах, через которые за нами могут следить. Но ничего подобного в помещении не оказалось.

В ящиках я нашёл металлический штырь, который, судя по всему, ранее использовали для крепления разных компонентов мебели. На всякий случай спрятал его во внутренний карман пальто, чтобы иметь хоть какое-то оружие.

Вскоре слуги Балашова принесли нам ужин. Две тарелки куриного рагу с овощами. После трапезы я улёгся спать. Настал черёд Ильи дежурить в нашей комнате. Перед сном я передал ему найденный штырь. Очень надеялся, что он нам не пригодится, но мне было спокойнее, что у единственного сторожа будет хоть какое-то средство самозащиты.

Хоть ситуация и была напряжённой, я всё же смог быстро уснуть. Во-первых, сильно вымотался, во-вторых, мне довелось изучить ещё в прошлом мире технику быстрого засыпания.

Расслабить всё тело, сначала конечности, потом плечи, следом поясницу. Закатить глаза уже после того, как они окажутся прикрытыми веками, и игнорировать наличие любых мыслей.

Вообще, этой техникой обычно пользуются некоторые военные, но врачам она тоже пригождается. Любой медик, который должен дежурить по ночам, вынужден научиться засыпать в любое время, в любой позе и в любом месте.

Кроме того, меня мотивировала мысль восполнить магическую энергию. Если на нас посреди ночи совершат нападение, лучше хотя бы немного восстановить обратный виток. Одним штырём от вооружённых стражников не отобьёшься.

Как я и думал, в районе трёх часов ночи меня растолкал Синицын.

– Алексей, Алексей! – тряся меня за плечи, шептал он. – Проснись, пожалуйста! Тут что-то происходит. Что-то очень нехорошее!

Я резко вскочил, сразу же проанализировал уровень своей магии. Обратный виток восстановился наполовину, а лекарская магия – на треть. Негусто, но с этим уже можно работать.

– Что случилось? – спросил Синицына я. – Почему ты…

Однако последний уточняющий вопрос я так и не задал. Причина тревоги моего коллеги донеслась до моих ушей и ответила на все вопросы.

И породила новые.

Кто-то кричал. Истошные вопли раздавались по всему особняку. Создавалось впечатление, что в пределах дома барона кого-то режут.

– Ты слышишь? – прошептал Синицын.

– Такое трудно не услышать.

– Пожалуйста! Не надо! – кричал неизвестный нам мужчина. – Я больше не выдержу! Обещаю, клянусь во имя Грифона, остановитесь! Я больше не буду воровать, только остановитесь…

– Ты ведь понимаешь, что этот голос доносится не с улицы? – спросил Илья. – Это точно происходит в пределах особняка. Почему тогда стражники до сих пор не остановили этот беспредел?

– Наверное потому, что именно они его и учиняют, – сказал очевидную для меня вещь я. – Каков барон, такие и его подданные.

Вскоре крики закончились. Мы выглянули в окно и увидели, как прислужники Виктора Балашова выбросили на улицу израненного мужчину, который сразу же пополз к выходу из поместья. Всё это выглядело так, будто для них такое обращение с людьми – это нормально.

А раны у мужчины были серьёзные. Его не просто били. Его буквально пытали. Даже с высоты второго этажа я видел, насколько вывернуты его мышцы.

– Сволочи, – стиснул зубы я. – Илья, дай мне тот штырь, который я нашёл в ящиках.

Синицын тут же достал оружие и возбуждённо воскликнул:

– Ну что? Биться будем?

– Нет, – забрав штырь, ответил я, и тут же вонзил его между окон.

Подразумевалось, что в этой комнате они открываются, но похоже, здесь никто не ночевал уже лет десять. Древесина прогнила, раздулась, поэтому без дополнительных усилий распахнуть окно было невозможно.

– Эй… Ты что делаешь? – удивлённо спросил Синицын, когда мне всё же удалось распахнуть окно.

Нашу комнату заполнил прохладный ночной воздух.

– А ты как думаешь? Хочу помочь ему, – честно ответил я.

– Ты же слышал! Это какой-то вор. Скорее всего, стражники просто наказывали преступника.

– По-твоему, так наказывать людей – это нормально? – удивился я.

– Разумеется – нет! – ответил Илья. – Но и рисковать ради него… А вдруг тебя заметят?

– Стой у окна и следи за стражниками, – попросил я. – В этом дворике их уже нет. Если вдруг появятся, дай мне сигнал.

Я забрался на подоконник, свесил ноги, рассчитал расстояние до земли, а затем спрыгнул. Спасибо Владимиру Павлову, который случайно обучил меня этому трюку. Только я знал анатомию опорно-двигательной системы лучше него. Поэтому смог усилить ноги, приземлиться на землю и при этом ничего себе не сломать.

Хотя суставам и позвоночнику было, мягко говоря, неприятно. Всё-таки человеческий организм слабо приспособлен для таких трюков. В конце концов, мы – не кошки, а потомки приматов. Если верить теории Чарльза Дарвина.

Первым делом я подбежал к окровавленному телу бедолаги, схватил его под руки и потащил в кусты.

– Нет, не надо… – пропыхтел он. – Я больше не выдержу. Пожалуйста!

– Тихо! – буркнул я. – Пытать тебя больше никто не будет. Я – лекарь. Спрячемся в кустах, приведу тебя в порядок – и пойдёшь домой.

– У меня… У меня денег нет, господин лекарь, – разрыдался он.

– Да успокойся ты, не возьму я с тебя денег. Можешь считать, что тебе это снится.

На это изувеченный мужчина мне ничего не ответил. Видимо, у него, как и у большинства других людей, не укладывалось в голове, что лекарь может лечить бесплатно.

Повезло, что Виктору Балашову нравятся высокие живые изгороди. Между двумя такими нам удалось скрыться от посторонних глаз, и я сразу же приступил к осмотру тела пострадавшего.

– Господи… – прошептал я.

Да какой же садист с ним это сотворил?

Рёбра сломаны. Суставы раздроблены. Связки порваны, а мышцы ног и вовсе вывернуты наизнанку.

Очевидно, процесс лечения ему придётся перенести с большим трудом. А мне ещё нужно сэкономить часть лекарской маны, чтобы вылечить этого ублюдка Балашова.

Но, думаю, с пятью витками сил мне хватит. Особенно, если я смогу поспать ещё хотя бы пару часов.

– Так, слушай меня внимательно, – велел я. – Тело у тебя в плачевном состоянии. Но я могу его восстановить. Только будет больно. Очень больно. Я облегчу твои страдания, как смогу. Но тебе тоже придётся потрудиться. Один вскрик – и нас обнаружат. Тогда пытки продолжатся. Только я в таком случае стану твоим соседом по камере. Думаю, такая перспектива тебя вряд ли устраивает, верно?

– Я постараюсь сдержаться, господин, – простонал он.

– Как тебя зовут, парень?

– Антип.

– Вот, держи, Антип, – я оторвал один из внутренних карманов своего пальто и протянул ему клочок кожи. – Зажми его зубами. Понимаю, ты уже сегодня настрадался, но, к сожалению, лекарь принёс тебе новые пытки. Только они пойдут на пользу – обещаю.

– Я справлюсь. Обязательно справлюсь, – закивал он.

– Хорошо. Тогда в первую очередь я проведу самые болезненные процедуры, а уже после этого перейду к более лёгким, – подытожил я.

Антип просунул в рот свёрнутый пополам клочок кожи и сжал его зубами.

В первую очередь я направил часть лекарской магии в его опиоидные рецепторы нервной системы, чтобы создать эффект морфия. А уже после этого приступил к работе.

Сначала заставил мышцы сократиться так, чтобы его суставы заняли правильную позицию. Антип издал безмолвный крик, не позволяя себе выпустить ни звука.

– Держись, парень, – поддерживал его я. – Скоро станет лучше.

Осталось только срастить связки и суставы. Антип несколько раз чуть не потерял сознание, но я умудрился закончить самый трудный этап лечения всего за пять минут.

– Всё… – вздохнул я. – Доставай эту тряпку изо рта. Выдохни. Дальше тоже будет не больно-то приятно, но такую боль ты сможешь стерпеть молча.

– Мне уже гораздо легче, господин лекарь, – простонал он. – Как мне вас отблагодарить? У меня ведь совсем ничего за душой нет… Всё отобрал этот ирод проклятый! Что б он сдох – этот Балашов!

– Тихо! – шикнул я, а затем приступил к восстановлению оставшихся повреждений. – За что они так с тобой? Воровал?

– Мне больше ничего не оставалось, – ответил он. – Нынешний барон дерёт с нас такие налоги, что нам даже есть не на что. Приходится попрошайничать, воровать… Умирать-то не хочется, господин лекарь. У меня ребёнок год назад родился. Сын. При Павле Балашове мы жили прекрасно. А как его младший сын взял бразды правления… Мы начали загибаться. Хорошо живут только его живодёры.

– Это ты про стражников? – уточнил я. – Они тебя так отделали?

– Не только они, – покачал головой он. – Барон лично выкручивал мне колени. Вы бы видели его лицо, господин лекарь. Какой же он зверь… Сколько же удовольствия он получает, когда мучает других людей. Моего близкого друга он до смерти запытал. Он так до дома и не дополз. И я бы не дополз, если бы вы мне не помогли.

– Погоди ещё, я пока не закончил. Но ползать тебе точно не придётся, это я тебе могу пообещать, – уверил его я, заканчивая процедуру лечения.

– Не знаю, откуда вы тут взялись, господин, но очень советую вам бежать отсюда. Не задерживайтесь в Балашове. Это – очень опасный город. Вас здесь обманут, используют. И это только в лучшем случае.

– А в худшем?

– Изувечат и выбросят на улицу. Даже избавить от страданий не удосужатся, – ответил Антип.

– Ладно, парень, я твой совет запомню. Попробуй встать.

Антип аккуратно поднялся на ноги, поморщился. Потёр больные колени, но всё же смог удержать равновесие.

– Идти сможешь, – заключил я. – Убирайся отсюда и никому не рассказывай, что видел меня. Как я уже и сказал, считай, что это был просто сон.

– Я не забуду вашей доброты, господин лекарь, – поклонился Антип. – Но никому ничего не расскажу, обещаю.

Крестьянин, хромая, помчался в город, а я аккуратно подкрался к своему окну и тихо свистнул Синицыну. Илья тут же скинул мне связанный из постельного белья трос.

Ничего себе! Быстро же он сориентировался. А я уже начал гадать, как забраться назад.

Убедившись, что вокруг нет стражников, я вернулся в нашу комнату и рухнул на кровать. Потратил больше энергии, чем хотел. На барона может и не хватить. Да и чёрт бы с этим ублюдком!

Не солгал мне Токс. Его брат – конченый психопат. Доверять такому, как он, нельзя. Пусть нас и связывает магическая клятва, я всё равно найду способ его переиграть.

– Я бы сказал, что мне хочется тебя осудить за такой риск, Алексей… – произнёс Синицын. – Но не могу. Каждый раз восхищаюсь твоими поступками. Он бы умер, если бы ты ему не помог, верно?

– Да, – кивнул я. – Причём не самой приятной смертью. Перекрученные мышцы и свёрнутые кости передавили сосудистые и нервные сплетения. Если бы он и выжил, то вскоре его конечности начали бы гнить.

– Кошмар… – вздохнул Синицын. – И каков наш дальнейший план? Даже после увиденного ты всё равно хочешь, чтобы мы вылечили барона?

– Сам факт лечения в магическую клятву не входил, но… – я замолчал.

Он попросил о помощи, а это значит, что я не могу отказать ему из-за своей клятвы лекаря. Однако выход всё равно есть.

Так просто эта сволочь у меня не отделается.

Мне удалось поспать ещё два с половиной часа. Вскоре меня разбудил Синицын и сообщил, что к нам уже заглянули слуги. Сказали, что Виктор Павлович Балашов ожидает меня в своих покоях.

Лекарская магия за пару часов тревожного сна смогла ещё немного восстановиться. Её было мало, но я и не планировал сделать из этого живодёра самого здорового человека на свете.

Как раз наоборот.

Когда стражники завели меня в комнату барона, сам Балашов лежал на кровати в своей ночной одежде. Даже одеться для моей консультации не удосужился. Обожрался, сволочь, и лежит, притворяется полудохлым.

– Стража! – простонал он. – Комнату не покидайте. Следите, чтобы господин Мечников не делал глупостей. А вы, Алексей Александрович, приступайте. Я уже давно не обращался к лекарям… Напомните, с чего стоит начать?

– Нужно рассказать, какие симптомы вас беспокоят, – сказал я. – Однако мне нужна моя сумка. Иначе консультация не будет иметь смысла.

– Сумка? Какая сумка? – удивился Балашов.

– Её отобрали у меня в тюрьме. Не беспокойтесь, оружие можете не возвращать. Считайте это подарком. А вот сумку с инструментами прикажите принести. Я ведь должен осмотреть вас по-человечески, верно?

Если он на это согласится, я устрою барону такой сюрприз, какой он никогда не забудет!

Глава 4

– Х-м-м… – протянул Виктор Балашов. – Ладно! Стража! Тащите сюда сумку, которую отняли у Алексея Александровича.

– Но… Господин Балашов, мы понятия не имеем, где она сейчас находится. Мы ведь с охранниками тюрьмы почти не взаимодействуем. Есть риск, что её давно выкинули, поэтому…

– Если её выкинули, я вам ноги выкручу, сволочи! – провизжал Балашов. – Сейчас же идите в тюрьму и всё выясните. Без сумки можете не возвращаться.

Да уж, я такого, конечно, не планировал. Кто же знал, что он начнёт угрожать собственной охране?

Но больше всего меня удивил тот факт, что барон Балашов тут же уснул. Его совершенно не смущал тот факт, что в его покоях находятся посторонние люди. Да, разумеется, мы ничем ему навредить не могли хотя бы потому, что нас окружали другие стражники.

Однако пускать слюни и храпеть в присутствии чужих людей – это как-то не по-дворянски.

– Господин Балашов! – воскликнул вбежавший в комнату стражник, когда уже прошло чуть больше получаса. – Виктор Павлович, я нашёл сумку. Так что…

Храп Балашова превратился в громкий хрюк, и только после этого мужчина проснулся.

Я никак не мог поверить в то, что этому человеку всего восемнадцать лет. Из-за своего веса он выглядел на все пятьдесят. Сильно он своё тело запустил, ничего не скажешь. Кожа сморщенная, сальная. Волосы уже редеют. И это у меня ещё нет возможности осмотреть его внутренние органы.

Готов поклясться, что состояние у них гораздо хуже, чем у тех же столетних долгожителей Хопёрска. Об этом даже подумать страшно!

Восемнадцать лет и сто! Как можно сравнивать такие возраста? Оказывается, можно.

– Не могли подождать, пока я высплюсь? – пробурчал Балашов. – Я ведь, кажется, отдавал вам внутреннее распоряжение – не трогать меня во время сна? Или хотите сказать, что я ошибаюсь?

– Ни в коем случае, Виктор Павлович, – заикаясь, произнёс стражник. – Но вы ведь сами просили…

– Быстро отдал сумку Мечникову! – проорал барон. – Сколько мне ещё ждать?

Стражник без лишних раздумий и дополнительного досмотра передал мне сумку. Прежде чем копаться в ней, я сразу же повесил на шею фонендоскоп и извлёк наружу небольшой футляр с неврологическим молоточком и иглой.

И только после этого нащупал рукой тот предмет, ради которого и устроил всё это представление.

Отлично… Его не выкинули! Вот теперь всё точно должно получиться. Главное, чтобы догадки, которые я строил ранее, себя оправдали.

До моего отправления в покои барона Синицын спросил меня, а что я вообще задумал?

Я не стал ему отвечать на этот вопрос. Зачем ему лишние нервы? Мой план был довольно рискованный. Если всё удастся – мы выберемся отсюда, предварительно наказав барона. Если не выйдет – погибнем оба.

О таком Илье знать необязательно.

Тем более проигрывать я не собирался. Что бы ни случилось, я всё равно сделаю всё по-своему.

– Ну наконец-то вы можете осмотреть меня, господин Мечников, – простонал Виктор Балашов, поглаживая свой живот. – Терпеть это больше невыносимо. Надеюсь, вы меня не обманули и вам хватит опыта, чтобы справиться с этой отвратительной болезнью.

Иронично до ужаса. Ведь Балашов сам по себе является болезнью. Раковой опухолью этого города. Вот только избавиться от него я пока что не смогу.

Условия магической клятвы жёсткие. Придётся действовать крайне аккуратно.

Но это не значит, что я оставлю его безнаказанным! Сегодня он получит свою порцию мучений.

Я подошёл к барону Балашову и принялся осматривать его тело, постепенно выслушивая сердечные и лёгочные тона с помощью фонендоскопа, а также оценил звуки перистальтических волн в его животе.

Да… А в брюшной полости явно происходит что-то нехорошее. Там будто маги-стихийники столкнулись между собой. Бурление, вой, «взрывы».

Нелегко же приходится желудочно-кишечному тракту Виктора Балашова. Думаю, там уже все органы работают на последнем издыхании.

– Расскажите с самого начала, Виктор Павлович, что вообще вас беспокоит? – спросил я.

– Боли в животе, нестерпимые! – буркнул он. – Постоянная тяжесть, ощущение, что в груди всё вот-вот разъест кислота. Это мне наши лекари подсказали. По их мнению, у нас в желудке содержится опаснейшая кислота, которая при должной концентрации может и металл разъесть. Ну не чушь ли?

– В этом они как раз правы, – отметил я. – В желудке действительно содержится соляная кислота. Но всё не так просто, как вы думаете. Вообще-то её там не так уж и много, а наш организм обладает огромным количеством защитных механизмов, которые предотвращают повреждение ваших органов.

– Так в чём же тогда проблема? – хмыкнул Балашов.

Жрать меньше надо. Так и хотелось это сказать, но лучше какое-то время держать себя в руках. Нужно дождаться удачного момента, сделать так, чтобы клятва лекаря удовлетворилась моими действиями, а уже после – приступать к финальным этапам моего плана.

– Сейчас разберёмся, – уверил его я. – Покажите свой язык.

– Язык? С какой стати? – начал противиться он.

– С такой стати, что состояние языка говорит о наличии большого списка заболеваний, – строго сказал я. – Меня вам стесняться не нужно.

Виктор Балашов явно не хотел этого делать, но всё же показал мне язык. В этот момент по мне ударило плотным потоком зловонного дыхания. И дело тут явно не в зубах. Похоже, микрофлора его ротовой полости сильно изменилась из-за влияния кислой среды желудка.

А язык-то весь белый! Сосочки, расположенные на его корне, воспалились, покраснели и увеличились в размерах. Теперь их было видно невооружённым глазом даже без дополнительных источников освещения.

Гастрит тут явно имеется, и очень выраженный. Но интуиция подсказывает мне, что гастритом дело не ограничилось. Уж больно ярко Балашов описывает болевой синдром. В этом направлении и нужно копать.

– Можете описать, когда появляются боли? – поинтересовался я. – После еды или на голодный желудок?

– Обычно в два захода! – ответил Балашов. – Через полчаса после еды сразу же начинает болеть живот.

А если учесть, что жрёт этот товарищ постоянно, боль у него вообще проходить не должна.

– Так, допустим, а второй раз, когда возникает дискомфорт? – продолжил опрос я.

– Ночью, – вздохнул Виктор. – Только засну, проходит час или два – и возникает ощущение, будто мне кинжал в живот вонзили! Я в первый раз подумал, что на меня кто-то покушение совершил. Даже начал стражу у себя в комнате выставлять. Но в итоге понял, что проблема не в покушениях, а в моём собственном организме.

– Когда вы последний раз употребляете пищу перед сном? – спросил я.

– По-разному. Чаще всего в девять вечера, – нахмурился барон. – А что? Какое это имеет отношение к делу?

– Прямое, – коротко ответил я. – Судя по всему, у вас язва. И не одна.

В идеале таким пациентам, как он, лучше всего проводить эндоскопическое обследование пищевода, желудка и двенадцатиперстной кишки. Но так уж вышло, что с собой у меня эндоскопа не оказалось!

Как-то не подумал, что столь громоздкий аппарат может мне пригодиться после перемещения в Тёмный мир и обратно.

– Тошнота бывает? – спросил я.

– Бывает-бывает, – кивнул Балашов. – Почти весь день тошнит. Но больше всего мне мешает чувство, будто я наелся. Я ведь прекрасно знаю, сколько мне нужно еды, чтобы насытиться. А тут организм начал меня обманывать! Уже после второго завтрака намекает, что пора завершать на сегодня трапезу. Это ведь уму непостижимо!

Организм не намекает. Он буквально кричит: «Кто-нибудь, помогите! Этот идиот нас убивает!»

Раннее насыщение – яркий признак наличия язвы желудка. Тошнота и боль через полчаса после употребления пищи говорят о том же. А вот ночные боли, когда желудок впервые за сутки оказывается пустым, как раз наоборот оповещают нас о наличии язвы двенадцатиперстной кишки.

Нечасто приходится встречать сочетание двух этих язв у одного и того же человека. Обычно язва желудка возникает у лиц старше сорока лет. А поражение двенадцатиперстной кишки, наоборот, у более молодого поколения.

Но Виктор Балашов настолько износил свой организм постоянными перееданиями, что у него в итоге возникли обе язвы одновременно. Особенно меня поражала его «сила воли». Обычно из-за язвы желудка люди не могут регулярно питаться, всасывание питательных веществ нарушается, и в конечном итоге человек начинает худеть.

Однако барону всё нипочём! Он готов терпеть любую боль, лишь бы набить своё брюхо пищей. Поразительно, как ему это вообще удаётся. Любой другой человек на его месте уже давно бы остановился. Скорее всего, он настолько растянул стенки желудка, что ему для насыщения требуется несколько килограммов пищи каждые три-четыре часа.

И судя по тому, как он описал ночную боль, там язва уже очень глубоко проникла в подслизистую оболочку. Высок риск кровотечения.

– Я смогу вам помочь, – готовя к работе свои лекарские витки, произнёс я. – Язвы вас больше беспокоить не будут. Только потерпите несколько минут. Вы почувствуете лёгкий дискомфорт в животе. Возможно жжение или даже зуд. Но это – хороший признак. Он сообщает телу о том, что образовавшиеся раны заживают.

Для стягивания язвенных дефектов мне даже не пришлось тратить слишком уж много магической энергии. Работа элементарная даже для лекаря-новичка.

Однако я решил воспользоваться открытием, к которому пришёл не так давно. Можно обойти клятву лекаря. Оказать ему помощь, но не залечивать язвы до конца.

Я придумал этот план на тот случай, если бы некромант захотел воспользоваться моей помощью. Одного его слова хватило бы, чтобы активировать клятву лекаря. Достаточно попросить о помощи.

Однако я уже понял, что можно помочь человеку, но не спасать ему жизнь. Таким хитрым трюком имеет смысл пользоваться, когда о лекарском вмешательстве просит человек, который только что угрожал расправой мне или близким мне людям. А Виктор Балашов как раз относится к числу таких людей.

Он душит местное население непосильной работой, завышенными налогами и единолично сжирает норму пищи, которой хватит десятерым людям на двое суток.

Плюс ко всему он угрожал нам с Синицыным, выставлял неадекватные условия, на которые нам пришлось согласиться банально для того, чтобы сохранить себе жизнь.

И это я ещё молчу о том, что он сделал со своей семьёй ради получения власти. Если верить историям Токса, разумеется. Хотя пока что я не увидел ни единой причины усомниться в правоте своего мана-клеща. Он явно не лгал о скверном характере своего брата.

Именно поэтому я решил залечить только желудок. Пришлось рискнуть. Да, этот поступок сложно назвать достойным лекаря. Но я всё же оставлю ему язву двенадцатиперстной кишки практически нетронутой.

С другой стороны, а кем я буду, если стану помогать такому человеку, как он? Прихвостнем тирана? Нет уж. Клятвы клятвами, но у меня есть свои принципы.

– Я закончил, Виктор Павлович, – произнёс я. – Вашему желудочно-кишечному тракту должно стать гораздо лучше.

И это правда. Желудок теперь в полном порядке. Днём, набивая себе брюхо, он болей чувствовать не будет. Но следующей ночью его ждёт большой сюрприз.

– Отлично, господин Мечников. Превосходно! – хохотнул он.

Странно, я до сих пор не чувствую наказания от клятвы лекаря. Значит, эта лазейка действительно работает. Я ему помог? Помог. На этом всё.

Угрозы его жизни пока что нет. Значит, своё дело я уже сделал. Пора переходить к следующему плану. Только теперь мне придётся особенно трудно.

Ведь моя задача – вывести этого ублюдка из себя.

– Что ж, Виктор Павлович, вы обещали щедрую плату, – начал я. – С вас десять тысяч рублей. И ещё я бы не отказался от собственного поместья в вашем районе. Желательно внутри стен, неподалёку от вас.

Барон оторопел.

– Мечников, вы в своём уме? Какие ещё десять тысяч рублей? Вы случайно нулём не ошиблись? – произнёс он.

Разумеется, он сильно удивился моим требованиям. Ведь я только что запросил миллион рублей по меркам моего мира. Для одной консультации – это, мягко говоря, чересчур.

– Значит, вы не держите своё слово? – я продолжил разводить его на эмоции. Нужно, чтобы он достиг точки кипения. – Очень жаль. В таком случае мне придётся использовать своё тайное оружие.

Виктор Балашов захлопал своими свиным глазками, затем весь покраснел и воскликнул:

– Да как ты смеешь?! Жалкий лекарь! Пару раз взмахнул руками и теперь думаешь, что можешь диктовать мне условия? Да как бы не так! – проорал он. – Щедро отплачу – значит, покрою ваши расходы на дорогу. Больше ты от меня ни гроша не получишь. И вообще, что это ещё за угрозы? Какое оружие? Ты забыл про нашу клятву?

– Не забыл, – улыбнулся я. – Я наизусть запомнил каждое слово, произнесённое как мной, так и вами. Вы поклялись, что не причините нам вреда. Я же подобной клятвы не давал. Вы, Виктор Павлович, почему-то решили, что у меня нет резона вам вредить. Но это не так. Я успел понаблюдать, как вы относитесь к своему населению. Более отвратительного правителя и представить трудно. Садист, тиран, – я перешёл на шёпот, – и братоубийца.

– СТРАЖА! – заорал Балашов что есть мочи. – Живо отправьте эту парочку в темницу!

Это я тоже предвидел. Сам он причинить нам вред не может, но это могут сделать другие люди, следуя его приказу.

– Не спешите, господа! – воскликнул я и тут же достал из сумки свое главное оружие. – Лучше вам ко мне не приближаться. В противном случае вас может задеть.

И сказав это, я дунул в костяной свисток. Громкий звенящий свист разнёсся по всему особняку Виктора Балашова. А затем наступила гробовая тишина.

Которую уже через полминуты нарушил смех барона.

– Ха-ха-ха! – принялся закатываться он, и его стражники тут же повторили вслед за Балашовым его реакцию. – Ну ты выдал, Мечников! И что же должно было произойти?

Виктор поднялся и подошёл вплотную ко мне.

– Мы оглохнуть должны были? Или как? – усмехнулся мне в лицо он. – Кажется, ваше секретное магическое оружие разрядилось. Или дало осечку. Что-то ещё скажете перед предстоящими пытками или предпочтёте направиться в темницу молча?

– Во-первых, перестань дышать на меня. Из твоей пасти смердит гниющей пищей, – сморщился я. – А, во-вторых, кажется, я предупреждал, что рядом со мной сейчас лучше не стоять…

Крышу усадьбы проломил громадный грифон Аристей и приземлился прямо на барона Балашова. Виктор завизжал, как резаная свинья, когда одно из копыт величественного существа надавило на его живот.

Я мигом вскочил на спину Аристея, затем махнул рукой стражникам и произнёс:

– Счастливо оставаться, господа. Надеюсь, у вас хватит мозгов поднять восстание против этого болвана.

Аристей разогнался, ещё раз толкнув барона, и вылетел вместе со мной на улицу, протаранив своим телом стену спальни.

– Обогни здание вокруг, – попросил Аристея я. – Нам нужно забрать моего друга.

Однако грифон уже знал о моём плане. Похоже, вместе с магическим свистом зверю передавались и мои намерения.

Когда мы подлетели к окну, за которым находилась наша с Синицыным комната, Илья уже пытался выбраться наружу, поскольку к нему уже вломились стражники Виктора Балашова.

– Чёрт меня раздери! – воскликнул он. – А это ещё что за…

– Потом будешь удивляться! Прыгай! – скомандовал я.

И Синицын без лишних раздумий приземлился на спину Аристея. Грифон взмыл в небо, практически до самых облаков, благодаря чему мы смогли избежать потенциального магического обстрела.

Мало ли кто ещё из колдунов находится в услужении барона Балашова?

– Вот теперь летим в Хопёрск, – сказал я. – Думаю, там нашему появлению удивятся больше, чем удивились отбытию жители особняка барона.

– Одуреть просто, Алексей! – провизжал Синицын, изо всех сил цепляясь то за меня, то за перья Аристея. – А что насчёт магической клятвы? Разве она тебя не убьёт?

– Всё продумано, Илья, – крикнул ему я. – Мы свою часть сделки выполним, когда вернёмся в Хопёрск. Промолчим насчёт братоубийства, сообщим прессе, что барон принял нас в своём доме, накормил и обогрел. Всё. На этом наша часть клятвы будет соблюдена.

– Погоди, а что, если он решит сообщить об этом происшествии? Отправит письмо князю или императору. Обвинит нас в том, что мы разгромили его дом! – воскликнул Синицын.

– Он не станет этого делать, и на то есть целых две причины. Первая – ему не захочется портить будущую статью о том, как он помог двум лекарям-героям. Если выяснится, что у него возник с нами конфликт, к нему же будет больше вопросов, чем к нам, по итогу. Плюс ко всему, я уверен, что у Виктора Балашова много врагов. А значит, в его же интересах умолчать о нашем побеге, чтобы не подпортить свою репутацию.

Если он вообще выжил после того, как на его пузо наступил Аристей. Готов поклясться, что после такой травмы у него там точно желудочно-кишечное кровотечение откроется. Прямо из той язвы, которую я не стал лечить.

Дорога из Балашова до Хопёрска много времени не заняла. По воздуху мы добрались до места назначения всего за сорок минут.

– Спасибо тебе, Аристей, – поблагодарил грифона я. – Передавай своему хозяину мою благодарность. Только в город не влетай. Высади нас в лесу на окраинах Хопёрска. Дальше мы доберёмся на своих двоих.

Будет не очень хорошо, если кто-то из посторонних узнает, что у меня есть свой ручной грифон.

Аристей высадил нас на юге, между селом Шило-Голицыно и Хопёрском. А оттуда пешком идти всего-то минут двадцать. Весь оставшийся путь я внушал Синицыну, как нужно правильно себя вести, чтобы не нарушить магическую клятву и не сболтнуть лишнего.

Оказавшись в черте города, мы с Ильёй разделились.

– Представляю, как удивится Иван Сергеевич Кораблёв, когда ты явишься на работу завтра! – рассмеялся Синицын. – Опять начнёт подозревать, что ты – некромант.

– Это уже становится тенденцией, – усмехнулся я. – Ну, раз я некромант, значит, ты – ходячий мертвец, которого я поднял. Так что будь готов, что и на заводе нас могут поначалу принять в штыки.

– Завод подождёт, – отмахнулся Синицын. – Для начала нужно отоспаться. Что-то меня вымотало всё это приключение.

– Давай, ты заслужил, герой Хопёрска, – улыбнулся я и пожал другу руку. – Завтра увидимся. На всякий случай смотри в оба. Мы не знаем, как отреагирует Балашов на наш побег. Может, он уже завтра пришлёт сюда наёмных убийц.

Мы с Синицыным разошлись. Я решил отложить встречу с главным лекарем и сотрудниками своего завода до завтра. Для начала надо повидаться с семьёй. Не могу даже представить, как изменилась их жизнь после моего исчезновения. Ведь в тот день, когда мы с Ильёй исчезли, Олег с Катей и Серёжей находились в Саратове.

Хотя за месяц они уж точно должны были вернуться.

Входная дверь в наш особняк была закрыта. Свой ключ я, судя по всему, потерял ещё в Тёмном мире, когда мы с Синицыным проводили ревизию всех имеющихся у нас предметов.

Я постучал в дверь, и первым в окне появился Доброхот. Такого удивления на лице домового я ещё никогда не видел.

– Катюша! Олег! – проорал он так громко, что его голос донёсся до меня даже через стекло. – Открывайте скорее, Алексей вернулся!

– Я тебе башку оторву, сволочь, если ещё раз так пошутишь! – услышал я грозный крик дяди. Похоже, он решил, что Доброхот их не по-доброму разыгрывает.

В итоге первой до двери добралась Катя. Женщина отперла замок, удивлённо посмотрела мне в глаза.

И тут же рухнула без сознания на руки Олега.

– Проклятье! – выругался я и тут же влетел в дом. – Обморок. Дядя, подержи её. Я восстановлю сознание.

Обморок по своей природе – штука очень простая. Из-за сильного удивления происходит моментальное изменение тонуса сосудов, головной мозг остаётся без должного кровоснабжения, и в итоге человек временно лишается сознания.

– Алексей… Ты… Это правда ты? – не верил своим глазам Олег Мечников.

– А вы меня уже похоронить успели? – усмехнулся я. – Так просто я не сдаюсь. Ты же сам знаешь.

– Вообще-то, успели… – произнёс он. – У меня на руках даже есть справка о твоей смерти. О боги… Что же теперь делать?!

– Ты это о чём? – восстанавливая сосуды Кати, спросил я. – Справку ликвидируют, паспорт мне вернут. Делов-то!

– Да нет же, проблема в другом. Пока тебя не было, мы решили продать дом. Уже завтра выезжаем отсюда, – заявил дядя. – И это не самое главное… Во имя Грифона! Алексей, твои патенты!

– А что с ними? – уточнил я.

– Всё, чего ты добивался эти полгода, больше тебе не принадлежит.