Мечников. Том 6. Тёмный мир

Глава 1

Мы с Олегом потеряли дар речи. Я бы даже сказал, что нас и вовсе парализовало на несколько секунд. Настолько мы оба не ожидали того, что случилось с Катей. Дядя оправиться от потрясения так и не успел. Хорошо ещё, что я держал себя в тонусе после всего того, что случилось за последние дни.

Как только кухонный нож начал опускаться на ребёнка, я резко вскочил, перелетел через весь стол, столкнув с него всю еду, но всё же успел вызвать сильнейший мышечный спазм разгибателей руки Кати с помощью обратного витка. Рука с ножом замерла в десятке сантиметров от ребёнка.

Тут же подключился дядя. Он схватил жену сзади и оттащил в сторону. Она попыталась ударить ножом и его, но я вовремя успел его выхватить, так что в итоге дядя отделался обычным ударом кулаком.

– Ты пожалеешь, Мечников! Пожалеешь! Можешь в этом даже не сомневаться, – проговорила Катя не своим голосом, а затем безумно расхохоталась.

– Да успокойся, что стряслось-то?! – прокричал дядя. – Мы ведь просто завтракали!

– Это говорит не она, – помотал головой я. – Похоже, Катя под чьим-то контролем.

И, кажется, я уже догадываюсь, кто виновен в происходящем.

– Ой, какие мы догадливые! – продолжала напевать та, кто управляла сознанием Кати. – Раньше надо было думать, Мечников! Никто тебя не просил лезть в мои дела. И ты ведь, наверное, думаешь, что я так просто отпущу своего слугу после того, как он задолжал мне столько денег? Нет уж, не дождёшься! Я тебя заставлю прекратить свои тщетные попытки!

Ведьма. Раз она заговорила о слуге-должнике, значит, речь идёт о Денисе Чижикове. Так эта сволочь уже и в мою семью смогла пробраться! Нет уж, Олег с Катей и так достаточно натерпелись. Чтобы ещё какая-то ведьма пыталась покуситься на их жизнь? Нет, этого я не допущу.

И я пошёл на отчаянный шаг. Нельзя, чтобы Катя навредила сама себе из-за воздействия на неё чар какой-то ведьмы. Придётся воспользоваться лекарской магией, которая изменит восприятие нейронов.

Ведьма каким-то образом вторглась в её мозг. Возможно, она является одним из тех магов, которые способны воздействовать на психическое состояние человека. Кажется, их здесь называют менталистами.

Я пока что ничего о них толком не знаю, но и узнавать у меня времени пока что нет. Нужно действовать здесь и сейчас.

Я заставил нервные клетки коры головного мозга временно снизить потенциал своей активности. Она тут же замерла, расслабилась и перестала сопротивляться хватке Олега. Но что самое главное – из неё перестал исходить этот отвратительный голос. Кажется, мне и вправду удалось изгнать из её сознания чужую волю с помощью знания анатомии головного мозга.

Взгляд Кати прояснился. Она испуганно осмотрелась по сторонам, затем отскочила от Олега и упала на пол. Больше всего меня удивляло, что во время всего этого безумного события Серёжа даже заплакать не попытался. Вот уж действительно сильный парень растёт. Совсем не восприимчивый к стрессу.

– Что… Что я только что сделала?! Боже… Я не хотела! Как я могла? – начала бормотать она.

Олег тут же попытался её успокоить, но Катя закрылась в себе. Отстранилась от мужа и закрыла лицо руками.

Ещё бы! Какая мать переживёт такое? Осознать, что пыталась зарезать собственного ребёнка! От такого и с ума можно сойти. Сейчас исправить ситуацию могу только я. Поскольку никому, кроме меня, не известно, что на самом деле произошло в последние несколько минут.

– Катя, ты не виновата, – сказал женщине я. – Тебя взяла под контроль местная ведьма.

– Ведьма? – удивился Олег. – Какая ещё, к чёртовой матери, ведьма? Какое отношение она может иметь к нашей семье?

– О нет… – вздрогнула Катя. – Только не она… Я ведь с ней уже за всё расплатилась! Почему она продолжает мучить меня?!

Так. Приехали. Катя на эмоциях случайно выдала то, чего до этого никогда не говорила. И, похоже, эта информация может оказаться жизненно важной при борьбе с моим новым противником.

– О чём ты говоришь? – удивился Олег. – Я вообще не понимаю, что вы оба несёте! Почему вам известно об этой ведьме, а я понятия не имею, о чём идёт речь?! Вы что-то от меня скрываете?

А вот это плохо. Ведьма хоть и вышла из головы Кати благодаря моим усилиям, но породила раскол в семье. И лучше разобраться с ним прямо сейчас. Откладывать это нельзя.

– Дядь, хотя бы ты успокойся. Пожалуйста, послушай меня, – твёрдо произнёс я. – В Хопёрске уже давно проживает ведьма, которая якобы пытается помогать людям, но на самом деле она их обманывает и только увеличивает количество больных людей, поступающих в амбулаторию и госпиталь. Вчера я попытался совершить вылазку против этой ведьмы, но она переместилась. Скрылась от моих глаз. Поэтому винить Катю не стоит. Причина, по которой ведьма воспользовалась сознанием твоей жены – это я. Она решила выйти таким образом на меня, дядя.

Я сформулировал свои мысли именно таким образом специально. До меня уже дошло, что ведьма не просто так выбрала именно Катю. Судя по всему, Катя была связана с этой колдуньей и ранее. Она только что себя выдала. Но я не стану ловить её на лжи после того, что только что произошло. Она должна признаться во всём сама. А лучший способ вынудить её это сделать – обыграть всё так, чтобы Олег ополчился на меня. Тогда Катя точно сама всё расскажет.

– Алексей, я понимаю, что ты всё время пытаешься принести в Хопёрск мир, но… Теперь это вредит нашей семье. Я не знаю, какой ведьме ты там перешёл дорогу, но она только что чуть не убила Серёжу руками его же матери!

– Олег! – воскликнула Катя. – Это и моя вина тоже.

Отлично, вот теперь она точно всё расскажет.

– Какой бы горькой ни была правда, мы обязаны её знать, – сказал я. – Катя, не скрывай от нас ничего. Иначе мы вряд ли сможем обезопасить тебя и Серёжу.

Ей было трудно говорить. Не только по той причине, что всё это время она скрывала от своих близких некую тайну. Кроме этого, кора её головного мозга в целом ослабла из-за моей атаки. Её состояние восстановится примерно через десять-двенадцать часов. Но ответ нам нужен уже сейчас.

– Расскажи, Кать, – вздохнул Олег. – Мы всё поймём, правда.

Она ещё раз взглянула на нас исподлобья, а затем всё же произнесла:

– Прости, Олег, но наша семья существует исключительно благодаря ей, – заявила она.

– Что? – не понял дядя. – Ты что вообще такое несёшь?

– Ты переехал в Хопёрск и не обращал на меня никакого внимания. Я понимала, что хоть ты и бывший дворянин, но всё равно не станешь заводить отношения с простолюдинкой вроде меня.

Олег оцепенел. Он всё ещё не понял, к чему клонит Катя, а вот до меня уже дошли её намёки. Такого точно никто из нашей семьи не ожидал.

– Ничего не понимаю, Кать, – нахмурился Олег. – Я ведь сам стал инициатором создания нашей с тобой семьи. О чём ты говоришь? У меня в голове не укладывается, к чему ты вообще клонишь!

– Не хотел ты ничего инициировать, Олег, – сказала она. – Я обратилась к той самой ведьме, потому что никто, кроме неё, не мог решить этот вопрос. И она помогла мне тебя… приворожить.

Так и думал. Какая ещё могла быть у неё связь с этой колдуньей? Из контекста её слов всё стало ясно с самого начала. Вот только Олег продолжал сомневаться в её словах.

– Да быть того не может, – он повернулся ко мне. – Алексей, мне кажется, что она до сих пор под контролем этой старой карги! Я не верю ни единому её слову! Я принял это решение сам. Просто ведьма хочет разрушить нашу семью из-за того, что ты как-то ей помешал, верно?

– Нет, дядь, – вздохнул я. – Похоже, она говорит правду. Предлагаю дослушать Катю. Возможно, нам удастся хоть что-то понять.

– Да вы меня разыгрываете! – усмехнулся Олег.

– Нет, – твёрдо сказала Катя. – Не разыгрываем. Правда. Нашу семью тогда создала я. Ты обратил на меня внимание только из-за зелья, которое она мне продала. Вот только… Денег у меня было мало. Я расплатилась всем, что у меня было. Однако ведьма намекнула, что может вернуться за долгом. Через несколько месяцев я донесла ей ещё точно такую же сумму, но она ничего не ответила. Видимо, уже в тот момент она меня и подцепила какой-то магической связью.

– Так значит… Это был не мой выбор? – обескураженно прошептал Олег и рухнул в кресло рядом с Серёжей.

Представляю, как он себя сейчас чувствует. Вот только главная проблема в том, что, скорее всего, ошибаются они оба.

– Что ж, могу сказать, что ведьма обвела вокруг пальца всех нас, – сказал я. – Но больше всего запуталась Катя.

– Что ты имеешь в виду, Алексей? – не поняла она.

– Эта ведьма продаёт крайне некачественные товары. Нет от них никакого проку. Велика вероятность, что ты сама себе внушила, будто дядя был приворожён.

Эффект плацебо. Никогда бы не подумал, что его можно распространить даже на зелья. Чаще всего этот эффект используют при тестировании препаратов. Исследуемой группе людей дают только что изобретённые таблетки. При этом половина получает настоящий препарат, а другая половина – обычный мел, грубо говоря. Но им не известно о том, чем на самом деле их пичкают врачи-исследователи.

И очень часто положительный эффект наблюдается в обеих группах. Просто там, где препарат настоящий, он гораздо выше.

О чём это говорит?

Наша вера в эффективность чего-либо уже может придать новые свойства тому, с чем мы имеем дело. С тем же успехом можно обычную траву с лужайки есть. И если свято верить, что она поможет улучшить мозговое кровообращение, есть риск, что именно это и случится. Это один из способов обмануть собственную нервную систему.

Подозреваю, что Катя приняла именно плацебо. Настоящее приворотное зелье вряд ли сможет позволить себе простая крестьянка. Я изучал этот вопрос. В справочнике Парацельса упоминалось, что это зелье, чисто теоретически, создать можно. Но для него требуются слишком редкие ингредиенты. Крайне дорогие. Не каждый аристократ сможет купить даже одну склянку.

Единственный, кто может таким побаловаться, это какой-нибудь князь или сам император.

– Алексей, не пытайся утешить нас, – вздохнула Катя. – Очередная ложь всё только испортит.

– Повторюсь, – твёрдо сказал я, – эта ведьма обманывает жителей Хопёрска уже очень давно. Ты просто внушила себе, что дядя решил с тобой завести роман именно из-за эффекта этого зелья. Вполне возможно, там и вовсе было обычное вино, которое банально позволило тебе раскрепоститься.

– Он прав, – кивнул Олег. – Скорее всего, это просто обман, Кать. А даже если и нет… Какая теперь разница? У нас всё хорошо. Мы – счастливая семья. У нас Серёжа есть, в конце концов!

– Но проблема всё же остаётся, – поправил дядю я. – После той сделки ведьма получила доступ к сознанию Кати. Просто у неё не было повода воспользоваться этой возможностью. А теперь она желает мне отомстить.

– И каков тогда план? – поинтересовался Олег. – Что будем делать? Мы ведь не можем всё это так оставить!

– Не можем. И не оставим. Я подозреваю, что эта ведьма – главный некромант Хопёрска. Мне в любом случае придётся её найти, – произнёс я. – Так что поступим следующим образом. Сейчас я пойду на работу, а ты, дядь, будешь внимательно следить за Катей. Кать, прости, но сегодня тебе лучше побыть подальше от Серёжи. Ради его же блага. Будешь проводить с ним время только тогда, когда я нахожусь дома. Чтобы я мог снова разорвать вашу связь с ведьмой, ты согласна?

– К-конечно, – едва сдерживая слёзы, ответила она. – Я уж лучше потерплю, в сторонке посижу, лишь бы не навредить ему.

– Отлично, – кивнул я. – После работы я немного задержусь. Постараюсь найти другие следы этой ведьмы. Но ты, дядь, жди до последнего. Глаз с Кати не спускай, договорились?

– Мог бы об этом и не просить. Само собой, – согласился он.

– Доброхот! – крикнул я. – Ты меня слышишь?

Домовой аккуратно выглянул из-за дивана и опасливо произнёс:

– Уже можно выходить?

– А что тебе до этого мешало это сделать?

– Я боюсь гнева хозяйки, – пролепетал он.

Ну хоть кого-то это чудо-юдо боится.

– Выходи давай и помогай дяде. Следи за домом. За Серёжей и за Катей. Токса можешь использовать как лишнюю пару глаз. Хотя у него их и так несколько.

Раздав команды, я забрал сумку с инструментами и направился на работу. Сегодня придётся немного опоздать. Уже даже Сеченов, который обычно меня дожидается, скорее всего, добрался до амбулатории.

Пришёл я как раз вовремя. Куча пациентов начала собираться сразу после того, как я расположился в своём кабинете. В основном в этот день все мучились от похмелья. День Грифона не прошёл без следа для народа.

И какой же смысл так нажираться, да ещё и в церковный праздник?!

Честно говоря, лечить похмелье мне совершенно не нравилось, хоть это и было нетрудно. Усилил печень, заставил кишечник быстрее выводить токсины, а затем улучшил кровообращение в головном мозге – вот и всё!

В моём мире это делали с помощью нескольких таблеток и капельницы. А тут народ совсем разбаловался. Сначала платят за алкоголь, а потом за лекарский противоалкогольный детокс.

Однако ближе к концу рабочего дня ко мне зашёл очень неожиданный пациент.

Павел Иннокентьевич Елин. Единственный сын нашего барона.

– Здравствуйте, Алексей, – поприветствовал меня он. – Вы не подумайте, я вчера не пил, как остальные граждане Хопёрска. У меня к вам совсем другой вопрос.

Он, как и вся его семья, обращался ко мне по имени. В основном они это делали по той причине, что я не являлся полноценным дворянином. Но и я, в свою очередь, с детьми барона разговаривал на равных.

– Присаживайтесь, Павел, – предложил я. – Расскажите, что…

Дверь в мой кабинет распахнулась. И вслед за Павлом Елиным появился мой друг-пиромант Игорь Лебедев. Он тяжело дышал. Еле двигался.

– Игорь Станиславович, что случилось? – аккуратно спросил я, чтобы не спугнуть Елина. А то эти дворяне могут из-за любой ерунды сбежать от лекаря.

– Я… Только закончил приём, Алексей Александрович. Больше в Сапожке больных людей нет. Но и препараты я потратил все до единого, – заявил он. – Можно я сегодня дома отдохну? Хотя бы пару часиков?

Мать моя женщина… Я ведь в шутку подумал, что Игорь может задержаться в Сапожке на целые сутки. Оказалось, что шутка стала явью.

– Хорошая работа, – похвалил его я. – Идите домой, отдохните. Сегодня у вас выходной.

– Благодарю, Алексей Александрович, – улыбнулся он и, опираясь о стены, пошагал к выходу из амбулатории.

– А кто это был? – поинтересовался Павел. – Новый лекарь?

– Нет. Врач.

– Врач?

– Главный помощник лекаря. Человек, который владеет теми же знаниями, что и лекарь, но не обладает лекарской магией, – объяснил я.

– Ого! А это очень интересное решение, – закивал Павел.

– Лучше расскажите, что с вами стряслось? – спросил я. – Неужто до сих пор не восстановились после той кровопотери? Времени уже прошло довольно много. Молодой организм должен был справиться.

– Нет, Алексей, не в этом дело. Я, если честно, до последнего не хотел к вам обращаться, но отец настоял. Есть один недуг, который беспокоит меня с самого детства. И никто из саратовских и столичных лекарей не может с ним разобраться, – объяснил он. – Скажу прямо, я не ожидаю, что вы справитесь с этой задачей. Просто решил на всякий случай проконсультироваться и с вами, поскольку о вас ходит, я бы сказал, неприлично много хороших слухов.

– Лестно это слышать, – сдержанно кивнул я. – Рассказывайте, что за недуг?

– Так сознание теряю! – пожал плечами Павел. – Без причины. Перед этим всегда начинается дикое сердцебиение. Будто сердце вот-вот из груди выскочит. Дышать в такие моменты невозможно. Я уже всерьёз переживаю, смогу ли занять место отца, когда его не станет. Возможно, я умру быстрее, чем он. И что тогда? Анна будет править Хопёрском? Вряд ли. Если её выдадут замуж до этого момента, то династия Елиных прервётся. Скажу вам честно, Алексей, не стану юлить. Я очень боюсь умереть.

Что ж, тут, очевидно, имеет место наличие аритмии. А вот какой – нужно ещё разобраться. Но благо мастер Захаров помог мне создать ЭКГ-аппарат. Вот на Павле-то мы его сейчас полноценно и протестируем. Надо только Сеченова позвать, чтобы тоже посмотрел, как работает наше изобретение.

– Пройдёмте за мной, Павел, – попросил я. – У нас появилось качественное оборудование, с помощью которого можно обследовать сердце. Не беспокойтесь, никакого дискомфорта от обследования вы не почувствуете.

Я проводил Павла в смотровой кабинет, затем позвал Ивана Сеченова, и вдвоём мы приступили к регистрации сердечных потенциалов. Пока что никто, кроме меня, не умел правильно читать ЭКГ. Об этом и в ордене лекарей упоминали. Якобы аппарат они зарегистрировали, но какую пользу он даёт, им невдомёк. Поэтому я уже начал готовить специальную методичку, которая позволит даже дураку бестолковому прочесть плёнку. На деле это не так уж и сложно.

Плёнка ЭКГ кажется набором каракулей только тому, кто никогда не пытался разобраться в зубцах. Но стоит хотя бы раз изучить этот материал, и результаты ЭКГ начнут читаться чуть ли не автоматически.

Мы положили Павла на кушетку, предварительно попросив раздеться до пояса. Затем подключили электроды и включили аппарат. Через несколько секунд плёнка была готова.

– Ну что там, Алексей? – прошептал мне Сеченов. – Понятно что-нибудь?

– Подожди минуту, – ответил я. – На первый взгляд всё хорошо…

Хотя… Стоп.

А вот и причина его потери сознания. Я ещё до проведения ЭКГ начал подозревать, что именно это заболевание настигло Павла Елина. Но ЭКГ только лишний раз всё подтвердило.

Правда, стоит отметить, даже на плёнке обнаружить нарушения было крайне трудно. Многие функциональные диагносты из моего мира могли бы и пропустить это нарушение.

Но с ним я сталкивался довольно часто, поэтому теперь точно всегда поставлю правильный диагноз, если у пациента именно этот синдром.

А именно – синдром Вольфа-Паркинсона-Уайта. Или как его называют кратко: синдром WPW. Встречается он нечасто, но и нельзя сказать, что он какой-то чересчур редкий. Я бы даже сказал, что, грубо говоря, у каждого второго человека есть знакомый с таким врождённым недугом.

Дело в том, что у некоторых людей происходит нарушение на генетическом уровне ещё в утробе. И тогда проводящие пути сердца развиваются неправильно. Появляется дополнительный пучок нервных волокон, который и портит всю картину.

А мышцы сердца, как и все проводящие пути, что в них находятся – это очень тонкая структура. Если хотя бы один лишний нейронный путь даст неправильный сигнал мышечной ткани, сердце может сократиться не так, как надо. Из-за этого кровь пойдёт не туда, куда должна идти в норме. Либо изменится скорость её прохождения.

А дальше – всё просто. Гемодинамика нарушилась. Мозгу не хватило крови, и организм отключился.

В целом, если следить за собой, это заболевание не причинит никакого вреда. Достаточно принимать пульсурежающие препараты, не курить, не употреблять алкоголь и кофеин и контролировать количество физических нагрузок.

Но если не соблюдать меры предосторожности, этот синдром может вызвать внезапную сердечную смерть. Так называют состояние, когда у человека не было толком никаких жалоб на работу сердца, но именно его патология неожиданно привела к летальному исходу.

– Ну что думаете, Алексей? – спросил Павел, надевая свою рубашку. – Сможете хоть чем-то помочь?

Есть вариант – дать ему антиаритмические препараты, которые я не так давно вывел из своих Уни-Грибов. Но я могу пойти дальше.

Хуже я в любом случае не сделаю. Попробую-ка своими силами убрать пучок Кента – основную причину развития этой болезни.

– Сидите спокойно, Павел, – сказал я. – Сейчас вам может стать немного хуже в моменте лечения. Не пугайтесь. Я ваше состояние проконтролирую. Постараюсь сделать так, чтобы из моего кабинета вы вышли полностью здоровым.

Я разрушил патологические нервные волокна обратным витком. Павел тут же вздрогнул и схватился за сердце, но я сразу же исправил ситуацию и зарастил образовавшуюся полость мышечной тканью. Затем отрегулировал его давление и…

– Всё! – заключил я. – Готово. Вы здоровы, Павел.

– Вы шутите надо мной? – не поверил моим словам он.

– Нет. Однако на всякий случай возьмите с собой вот этот препарат, – я протянул ему несколько ампул с порошком. – Если всё равно возникнет быстрое сердцебиение, обязательно примите его. Можете размешать в стакане воды.

– Вы уже второй раз спасаете мне жизнь, – произнёс он. – Будьте уверены, я этого никогда не забуду. И отцу скажу. Он и так о вас хорошего мнения. Но после такого… Если учесть, что больше ни один лекарь не смог справиться с моей болезнью… – Павел замолчал, затем ещё раз с благодарностью кивнул и покинул мой кабинет.

И стоило ему выйти, как ко мне забежал Илья Синицын. Благо Сеченов успел покинуть комнату, поскольку мой финансовый советник прибыл, чтобы обсудить один очень интимный вопрос.

– Как ты успел? – бросил он.

– Ты это о чём?

– Как ты так быстро создал препарат от наркотической зависимости? Насколько я знаю, ты на заводе вообще не появлялся в последние несколько дней! – заявил он.

– Подожди, Илья. Я ничего не создавал, – признался я.

Да я бы физически не смог его создать. Налтрексон слишком сложен для производства в девятнадцатом веке. В мои планы входило вывести его из Уни-Грибов. Создать его аналог.

– Тогда тебе точно стоит поговорить с одним из работников нашего завода, Алексей, – заявил Илья. – Потому что он создаёт препараты самостоятельно и никому об этом ничего не рассказывает. Видимо, хочет накопить больше и удивить тебя.

– Что?! – удивился я. – А тебе кто об этом рассказал?

– Кузнец наш. Он заметил, что один из наших сотрудников сам возится с химикатами.

– Кто он? Это я его нанял или ты? – тут же уточнил я.

– Кажется, именно я проводил отбор, – задумался Синицын. – Да, точно! Этого парня я принял на работу несколько дней назад. Быстро же он адаптировался, правда?

Умеет варить лекарственные препараты? Обычный крестьянин, работник завода?

– Ты чего так напрягся, Алексей? – удивился Синицын.

– У нас проблемы, Илья.

Глава 2

Надо было лично контролировать приём рабочих. Я делегировал это Синицыну, и в итоге кое-кто нас практически переиграл. Возможно, я ошибаюсь, но моя уверенность возрастает с каждой минутой, когда я думаю о том, что некий крестьянин на моём заводе научился создавать свои собственные препараты.

Существует вероятность, что ко мне попал гений, который несмотря на своё низшее происхождение способен пробиться на самый верх.

Или же просто парень, у которого есть такой же томик Парацельса, как у меня.

Но нет.

Всё это слишком подозрительно. И повезло ещё, что это дело вскрылось довольно быстро. Я хорошо относился к своим работникам, и они тут же доложили о происходящем Синицыну.

– Я не понял, Алексей, а какие у нас проблемы? – спросил Илья. – Парень довольно способный. Если продолжит в том же духе, можем его повысить или принять в свою команду. Ты сам оцени, как это выгодно! Он изобретает, а ты патентуешь. Ну, может, как-то поделите с ним процент, через это мы уже проходили.

– Илья, ты совсем не выспался, что ли? – перебил его я. – Пока что делиться с тобой своими подозрениями я не буду. Сам всё поймёшь скоро. Но для начала подумай. Откуда вообще он узнал, что мы собираемся создать налтрексон?

– Кого создать?

– Препарат для снятия твоей зависимости, – прошептал я. – Об этом не знал никто, кроме нас двоих. Хочешь сказать, что это простое совпадение? Нет. Он наводил о нас справки. Подслушивал или подбирался к нам каким-то иным способом. Ладно, скоро сам всё поймёшь. У меня как раз приём закончился. Пойдём на завод. Сейчас со всем разберёмся. Только перед этим я к Кораблёву зайду. Мне нужно рассказать ему, чем закончился День Грифона.

– Хорошо, я тебя снаружи подожду. Хочется вдохнуть свежего весеннего воздуха. Ты только… Не рассказывай ему, что и мной овладела некротика, ладно? – попросил Илья.

– Спрашиваешь ещё! Зачем мне это делать? Если бы ты был адептом местного некроманта – вопрос другой, – сказал я. – Но ты по сути – просто жертва. Можно и умолчать о том, что произошло.

– Спасибо тебе, Алексей, я это очень ценю, – кивнул Синицын.

Да… А Илья стал куда менее эмоциональным после того, как я отобрал у него возможность употреблять наркотические растения. Спокойный, уравновешенный. Я будто с другим человеком теперь работаю. Мне даже в каком-то смысле не хватает старого Синицына.

Хотя сейчас он, скорее всего, переживает абстинентный синдром. Его спокойствие говорит о большой силе. Ведь в данный момент его, наоборот, должно распирать от отрицательных эмоций. Думаю, когда мы полностью его вылечим, он снова станет таким же, каким я его всегда знал.

Я прошёл в кабинет Ивана Сергеевича Кораблёва. Главный лекарь, судя по мешкам под его глазами, вообще отсюда не выходил со вчерашнего дня.

– Я уж думал, вы и не зайдёте, – тут же взбодрился он. – Ну, что скажете, Алексей Александрович? Я вчера вам не поверил, да и до сих пор не стало известно, оказались ли правдой ваши слова. Но тот факт, что прошлой ночью по каким-то причинам арестовали бывшего жреца…

– Я оказался прав, Иван Сергеевич, – прямо сказал я. – Грифон был заражён некротикой. В городе поселился некромант, которому удалось добраться до самого бога.

– И им был жрец?

– Нет. Жрец был лишь пешкой. Но я уже занят поисками настоящего некроманта. Вот только его сила, как вы уже поняли, может оказаться настолько могущественной, что все лекари Хопёрска с ним справиться не смогут.

– Но Саратов мы привлекать пока что, разумеется, не будем, верно? – уточнил Кораблёв. – Ведь у нас нет доказательств. Я-то уже научился вам доверять. Но если вы скажете ордену лекарей, что Грифон был осквернён и при этом не предоставите никаких доказательств… Они только посмеются над нами лишний раз.

– Именно, – кивнул я. – А доказательств у меня нет. Только мои слова и слова старшего жреца Никодима. Однако могу вас порадовать. Сначала мы с Игорем Лебедевым разобрались с распространением некротики в Сапожке, а вслед за этим я очистил Грифона. Больше известных нам очагов нет.

– Если я скажу, что это хорошие новости, я сильно преуменьшу, – удивлённо покачал головой старик. – Но как по-вашему, что нам нужно делать дальше?

– Искать некроманта, разумеется. Любые зацепки придётся проверять. Правда, теперь он точно знает, что нам известно о его существовании. И он будет скрываться ещё тщательнее, чем раньше. Был бы жив Сухоруков, мы бы допросили его. Но какой-то болван из местных городовых прирезал его раньше времени.

– Да Сухоруков в любом случае не стал бы сдавать своего учителя, – покрутил головой Кораблёв. – И знаете, что самое ироничное в этой ситуации? Нам остаётся только порадоваться, что этот некромант засел именно в Хопёрском районе.

– Порадоваться? С какой стати? – удивился я.

– Потому что здесь есть такие лекари, как вы и Сеченов. Кроме того, у меня достаточно большой запас лекарской энергии. Если придётся, я тоже смогу дать бой. В других районах присутствие некроманта никто бы даже не заподозрил.

В этом есть доля здравого смысла. Хотя было бы куда лучше, если бы этот ублюдок и вовсе не появлялся.

– У меня есть одна зацепка, – сказал я. – Ведьма.

– Ведьма?

– Помните самый первый день, когда я только пришёл устраиваться в вашу амбулаторию? – произнёс я. – Тогда в этот кабинет вломилась женщина, покрытая ожогами.

– Конечно помню. Такую женщину сложно забыть, – хохотнул Кораблёв. – Огненная крапивница. Вы тогда впервые показали свой талант.

– Она была одной из жертв этой ведьмы. Купила у неё какую-то омолаживающую мазь, которой в итоге сожгла себе всю кожу, – сказал я. – У этой ведьмы налажена сеть в Хопёрске. Скрытая, едва заметная. Я хочу начать именно с неё. Есть риск, что наш некромант – это именно она.

– Тогда нужно допросить ту девушку, которую вы лечили в самом начале своего лекарского пути. Возможно, ей что-то известно, – сказал Кораблёв.

– Сильно сомневаюсь. Я уже выяснил, что ведьма и её жилище постоянно перемещаются. А действует она в основном через своих помощников. И даже помощники не знают, где можно найти свою «начальницу», пока она не сообщит о своём местоположении, – произнёс я. – Простая хопёрская девушка нам ничего не скажет. Так что нет смысла её беспокоить.

– В таком случае продолжайте расследование своими методами, Алексей Александрович, – кивнул главный лекарь. – Только держите меня в курсе. Я всегда готов помочь. Если ситуация обострится, вызовем Саратов, несмотря на все риски. Пусть тоже принимают участие в защите своей губернии.

Закончив разговор с Иваном Сергеевичем, я вышел из амбулатории и вместе с Синицыным направился в сторону завода. Вскоре нас догнал Сеченов.

– Господа, а куда это вы? Неужто уже всю работу закончили? – спросил Иван.

– Да, нам нужно срочно наведаться на завод. Причём тебе я тоже крайне рекомендую к нам присоединиться. Дело очень важное, – сказал я.

– У меня ещё три пациента, – сказал Иван. – Я вот за булочками вышел. В животе уже урчит. Как закончу – сразу же прибегу к вам.

– Хорошо, – кивнул я. – Уверен, ты будешь удивлён, когда узнаешь, что у нас там происходит.

– Я до сих пор не могу понять, что тебя так встревожило, – сказал Синицын, когда Сеченов убежал назад – в амбулаторию. – Что же такого страшного в том, что кто-то делает за нас всю работу? Боишься, что он получит за нас все патенты? Или… Погоди-ка, – Синицын аж побледнел. – Уж не хочешь ли ты сказать, что он…

– Именно это я и хочу сказать, Илья, – опередил его я. – Но ты пока что веди себя естественно. Я сам с ним поговорю, и только потом будем делать выводы. Нам ни в коем случае нельзя его спугнуть.

Как только мы добрались до моего завода, я сразу же прошёл в свой кабинет. Предварительно я дал Синицыну наставления о том, как нужно правильно действовать. Через десять минут он привёл ко мне нашего сотрудника, а сам покинул кабинет, оставив нас с ним наедине.

Передо мной оказался чумазый молодой парень. Примерно моего же возраста. Его лицо покрывала грубая неухоженная щетина. Тёмные сальные волосы прикрывала шапка с козырьком. При этом он был необычайно голубоглазый. И в этих глазах читался большой ум.

– Вызывали, Алексей Александрович? – спросил он, предварительно поклонившись.

– Да, присаживайся, – кивнул я и указал на стул перед своим столом. – Скажи мне, как тебя зовут?

– Володька я, – коротко ответил он. – Иванов.

Иванов, значит? Ну-ну.

– Володь, меня очень впечатлили твои способности, прямо скажу, – произнёс я. – Только смущает тот факт, что ты производишь препараты на моём заводе, предварительно не договорившись со мной об этом.

На долю секунды в его глазах пробежал шок. Похоже, он не ожидал, что его раскроют. Но этот шок был едва заметен. Он быстро взял свои эмоции под контроль, миролюбиво улыбнулся и, почесав затылок, заявил:

– Простите, Алексей Александрович. Удержаться не смог! Такой хороший у вас завод, столько всяких реагентов! Руки сами чешутся, чтобы создать что-нибудь эдакое...

Какой же хороший из него актёр! Если бы я не знал заранее, с кем имею дело, решил бы, что передо мной гениальный химик из числа простолюдинов. Такой же по уму, как, к примеру, Максим Захаров, который занимается электрическими кристаллами. Или же как наш местный кузнец.

Но нет. Меня не обманешь. Я вижу его насквозь.

– Рад, что тебе нравится работать у меня на заводе, Володь. Единственное, что меня смущает – то, что ты не обговорил свои планы со мной заранее, – сказал я.

Потяну немного. Посмотрим, выдаст ли он себя сам.

– Да, понимаю, Алексей Александрович, сплоховал. Виноват. Честно скажу, хотел произвести как можно больше препаратов, а потом разом их вам показать. Но нашлись умники на заводе, которые обнаружили мою нычку, – объяснил он. – Пришлось сказать, что я создаю препарат от…

– От наркотической зависимости. Как раз тот, который я хотел сделать в течение марта или апреля месяца, – перебил его я. – Любопытное совпадение. Да ты будто мысли читаешь, Володь.

– Нет, – рассмеялся он и вновь почесал затылок, строя из себя дурачка. – Какой там! Таких способностей у меня нет.

Я откинулся на спинку кресла, тяжело вздохнул и наконец произнёс:

– А я уж было подумал, что Махаон тебе и чтение мыслей даёт, Володька. Обошлось… Тогда бы мне точно пришлось туго с тобой.

Он вновь замер. В глазах пронеслись десятки эмоций. Страх, гнев, удивление. Он понял, что его раскрыли. Но всё ещё надеялся, что ему удастся меня обмануть.

– Кто-кто даёт? – улыбнулся он. – Не понимаю, о чём вы говорите, Алексей Александрович.

– Вот и сломалась вся твоя тактика. Теперь твоя актёрская игра уже не выглядит столь убедительно, – сказал я. – Что ж, из всего разговора вы сказали мне правду всего один раз, Владимир Харитонович. Только имя. Всё остальное – ложь. Но, стоит отметить, план у вас был любопытный. Долго вы его с Махаоном создавали, господин Павлов?

На этом игры закончились. Он резко исправил осанку, изменился в лице и уселся ровно, гордо задрав подбородок. Никакой магии, но этих простых телодвижений хватило, чтобы превратить крестьянина Володьку в господина Павлова.

– А вы не такой уж и дурак, как я думал, господин Мечников, – улыбнувшись одним лишь уголком рта, произнёс он. – Быстро сообразили. Только ваши информаторы работают чересчур медленно. Могли бы давно меня обнаружить.

– Что ж, радует, что вас обнаружили через несколько дней, а не через месяц, – заключил я. – А теперь самое время рассказать, какого чёрта вы забыли на моём заводе? Вам в Санкт-Петербурге плохо работалось? Мне, конечно, льстит, что вы променяли столичные предприятия на мой завод, но всё-таки…

– Я не собираюсь перед вами отчитываться, – улыбнулся он. – Я ведь устроился сюда официально. Документы у меня тоже настоящие.

– Да ну? А мне что-то подсказывает, что вы предъявили господину Синицыну подделку. Или «Павлов» – это ваш псевдоним?

– Нет, – помотал головой он. – Илья Андреевич мои документы банально не проверил. Представляете? Посмотрел на меня, сделал вывод, что я – обыкновенный оборванец. И всё. На слово поверил, что я – Володька Иванов.

Ну, Синицын! Могу понять, почему он был таким невнимательным. Как раз примерно в это время я лишил его дозы, и он начал страдать от абстинентного синдрома. По-хорошему стоит с ним обсудить, как так вышло, что он вообще влез в эту историю с наркотическими растениями.

Но сейчас точно не до этого.

Передо мной сам Владимир Харитонович Павлов. Вот уж не думал, что он явится в Хопёрск. От Сеченова такое ожидать было можно. Но Павлов с Махаоном всегда действовали скрытно. Вот благодаря своей скрытности они и пролезли прямо на наш завод.

И самое главное – об этом не знала даже Гигея. Она ведь сказала мне, что Махаон затих. Да и я заметил, что Павлов резко прекратил производить новые препараты и изобретения. Теперь понятно, что они затеяли.

Вот только зачем? Какой смысл? Банально хотели устроить диверсию? Разрушить завод изнутри? Слишком мелочно. На его месте я бы на такое не пошёл. Есть иная причина, я в этом уверен.

– Что ж, Алексей Александрович, раз уж вы меня раскрыли, я, пожалуй, уволюсь с вашего предприятия. А поскольку я являюсь дворянином, одобрения вашего для ухода мне не потребуется. И да, плату за три дня работы тоже можете мне не выдавать. Как-нибудь переживу, – усмехнулся он и неспешно поднялся со стула.

– Уже уходите? – спокойно спросил я. – А я рассчитывал, что мы с вами поговорим по душам. Так хотелось послушать, зачем вы вообще проникли сюда. Буду честен, ваши намерения – для меня загадка. А вот личность я вашу сразу определил, как только мне сказали, что кто-то начал производить здесь новые лекарственные препараты.

Павлов ничего не ответил. Лишь самодовольно ухмыльнулся и прошёл к двери. Затем дёрнул ручку и… обнаружил, что дверь заперта с обратной стороны.

– Куда-то торопитесь, Владимир Харитонович? – поинтересовался я.

Павлов так и замер около двери. Продолжал настойчиво дёргать ручку, но та не поддавалась. Синицын всё сделал ровно так, как я и просил. Завёл его и тут же аккуратно запер дверь.

– А вот это вы сделали зря, Алексей Александрович, – затрясся Павлов. – Вы меня не имеете права удерживать здесь насильно.

Голос его был спокойным, но по жестикуляции и трясущимся конечностям я понял, что Павлов разнервничался. И не на шутку. Он – хороший актёр, великолепный игрок в прятки. Но в прямом столкновении, похоже, у него начинают играть нервишки.

– Как же? Имею право, – ответил я. – Ведь у меня на заводе по документам работает Владимир Иванов. А Павлов, получается, проник сюда незаконно. Я запросто могу вызвать городовых. Вот и посмотрим, как нас рассудят.

К сожалению, это был блеф. Городовых вызвать не получится, потому что мы пока что не приобрели специальный кристалл вызова. Однако Павлову-то об этом ничего не известно.

Если, конечно, он уже и это не разнюхал. Раз уж он даже наш разговор с Синицыным смог подслушать и задался целью создать налтрексон прямо у нас под носом… Что ж, в таком случае от него можно ожидать всё что угодно.

И эту мою мысль Павлов решил тут же подтвердить. Он резко отскочил от двери и рванул прямо на меня. Я решил, что он собирается меня атаковать, а потому моментально встал из-за стола и достал свою саблю.

Однако Павлов вновь повёл себя непредсказуемо. Он промчался мимо меня и выбросился в окно. Выбил собой оконную раму. Повсюду разлетелись осколки стекла.

Проклятье! А ведь мы находимся на втором этаже! С такой высоты не всегда удаётся упасть без повреждений.

Я услышал, как Синицын начал быстро отпирать дверь. В тот же момент послышался тихий вскрик Владимира Павлова. Я подбежал к окну и обнаружил, что тот поднимается с колен.

Вот только сделать он этого не может, поскольку ногу он всё-таки сломал. Причём перелом открытый. Берцовая кость торчит наружу. Скорее всего, он только что порвал себе все мягкие ткани голени осколком кости. А значит, далеко от нас убежать он не сможет.

Но стоило мне об этом подумать, как нога Павлова по мановению ока восстановилась. Скорость активации его лекарских навыков была просто феноменальной. Уже через пять секунд после получения травмы он встал на ноги и рванул в проулки.

– За ним! – прокричал я Синицыну, который встал в дверях как истукан и не давал мне выйти. – Мы не можем его упустить!

Что ж, Павлов, раз уж ты решил козырнуть лекарской магией, я тоже отставать не стану. Выбежав с завода, я влил в свои мышцы жизненную энергию и помчался за Владимиром со скоростью профессионального атлета. Синицын отстал от нас довольно быстро.

Но, стоит отметить, и Павлов нёсся с такой же скоростью, как и я. Видимо, ему этот трюк тоже известен. Я бы замедлил его обратным витком, но мне это не позволит сделать клятва. Ведь Павлов на меня не нападал, а значит, и атаковать его первым я не имею права.

Однако погоня продлилась недолго. Потому что между складами Владимир был в итоге зажат с двух сторон сразу двумя людьми. Наперерез ему вышел Иван Сеченов.

Вот и встретились трое избранников лекарских богов. На каких-то полусгнивших заводских складах. Не так я себе представлял нашу встречу, которая, тем не менее, была неминуема.

– Похоже, я как раз вовремя, – тяжело дыша, произнёс Сеченов. – Кто это, Алексей?

– Владимир Харитонович Павлов. Собственной персоной, – представил нашего конкурента я. – И не обманывайтесь его внешним видом. Это – не крестьянин. Просто кто-то, судя по всему, бегал из университета на занятия по актёрскому ремеслу.

Удивлению Сеченова не было предела, но он быстро взял себя в руки. Ему нельзя было пропустить Павлова дальше. Иначе он скроется, и мы его уже никогда не найдём.

Этот тип запросто может притвориться кем угодно. С маскировкой проблем у него нет.

Но что самое главное, пробиться через нас силой он не сможет. Я уже догадался, что обратным витком он не владеет. А он, судя по своей осведомлённости, знает, что мы с Сеченовым такую силу имеем.

А значит, выхода у него нет. Нападёт на одного из нас – и мы сможем применить обратный виток. Причём оба.

Ему остаётся только стоять на месте и принимать наши условия.

– Сеченов и Мечников! – воскликнул он. – Вот мы с вами, наконец, и встретились!

Наши фамилии он пропел так, будто мы не на складах находимся, а на сцене читаем пьесу Шекспира.

– Заканчивайте, Павлов, – попросил я. – Бежать вам некуда.

– И что же вы хотите? – пожал плечами он. – Прирежете меня здесь, как собаку шелудивую? Очень по-лекарски.

– Не двигайтесь! – велел Сеченов. – Стойте на месте.

– Мы не собираемся причинять вам вред, Владимир Харитонович, – помотал головой я. – Я даже готов простить вам тот факт, что вы проникли на мой завод. Мне от вас нужна информация. Больше ничего.

– Информация? О чём? Хотите получить рецепт препарата, который я создал на вашем заводе? Тогда спешу вас разочаровать. Не важно, где он был создан. Важно – кем!

– Отбросим эту лирику, – сказал я. – О препарате поговорим позже. Куда важнее – зачем вы вообще явились в Хопёрск? Только говорите правду. Поверьте, я могу раскусить ложь. Особенно вашу.

Павлов рассмеялся, но всё же не стал уходить от моего вопроса.

– Вы оба дали клятву лекаря, как и я, – сказал он. – Только сил у вас явно не хватает, чтобы понять глубину нашего призвания. В вашем Хопёрском районе зародилась настолько мощная некротическая магия, что клятва принудила меня сюда явиться. У меня не было выбора. Понимаете? Стал бы я соваться в эту глушь без веской причины? Разумеется, нет.

– Он разыгрывает нас, – нахмурился Сеченов, которому до сих пор не было известно всего, что удалось узнать мне.

– Нет, Иван. Он говорит правду, – произнёс я.

– Дилетанты… – вздохнул Павлов. – Утомила меня ваша компания, – он щёлкнул пальцами и произнёс. – Махаон! Вытаскивай меня отсюда!

И в этот же момент в моей голове прозвучал голос Гигеи. Одно-единственное слово.

«Спасайтесь!»

Глава 3

Предупредила о предстоящей опасности нас Гигея слишком поздно. Поскольку на весь проулок, в котором мы пытались задержать Владимира Павлова, обрушилась волна божественной силы. Нас с Сеченовым моментально пригвоздило к земле. Не разбились мы только потому, что мне оказала поддержку Гигея, а Ивану – Подалирий.

Из-за поднявшейся пыли мне было трудно разглядеть, что вообще происходит там, где только что стоял Павлов.

– Гигея! Что это? Откуда у Махаона такая сила? Он же бог-лекарь! – воскликнул я.

– Проблема в том, что он – боевой лекарь. Когда-то давно он был могучим воином. Подалирий воевал вместе с ним, но ему досталось куда меньше таких возможностей. Подозреваю, что он отдал свои боевые способности Сеченову, тем самым даровав ему обратный виток. Сам Подалирий не больно-то любит вступать в прямое столкновение, – произнесла Гигея.

Ответить богине я не успел, поскольку в последующие минуты произошло сразу несколько событий, которые изменили весь ход схватки. Чаши весов перетягивались несколько раз. Потому что в битву вступила третья сила.

Сначала я увидел, как под воздействием силы Махаона у Павлова появились магические крылья. В это же мгновение я осознал, что мой противник получил единственный путь к отступлению. Не вперёд, и не назад.

Вверх.

Теперь понятно, почему одну из разновидностей бабочек называют Махаоном. В этом мире у такой классификации точно есть логика.

Однако уже в следующую секунду я заметил, что Павлову взлететь не удаётся. Кто-то помешал его побегу. И это был…

– Что-то больно много богов развелось на моей территории, – произнёс в моей голове ещё один голос. На этот раз мужской.

Грифон.

Когда в мире смертных сталкиваются сразу несколько богов, сложно понять, что вообще происходит вокруг. Но я примерно осознал, каким образом Грифон помешал Махаону и его избраннику. Он изменил скорость ветра и плотность воздуха. Из-за этого Павлов почти потерял управление и начал взлетать куда медленнее, чем планировал изначально.

И тогда я понял, как я могу нанести ему последний удар.

В моей левой руке активировался обратный виток. Под покровом богини у меня хватит сил, чтобы атаковать на расстоянии. И теперь у меня есть законный повод нанести этот удар.

Сам Владимир Павлов мне урона нанести не пытался. Однако его бог чуть не раздавил нас с Сеченовым об землю. А если учесть, что в магических крыльях Павлова скоплена магия самого Махаона…

Настало время абсолютно законно оборвать кое-кому крылышки.

Я взмахнул рукой и поставил точку в этом поединке, прервав баталию как между смертными, так и между богами. Разорвал жизненные потоки в левом крыле Павлова, из-за чего его резко занесло в сторону, и он рухнул где-то за заводскими складами – в лесу.

– За ним! – тяжело дыша, прокричал Синицын, который успел нагнать нас только сейчас.

– Нет, стой, – подняв руку, произнёс я. – Пусть этот трус бежит. У меня совершенно нет настроения гоняться за ним ещё и по лесам, которые окружают Хопёрск.

Если он не может противостоять нам самостоятельно без помощи Махаона, значит, он слабее нас с Сеченовым. Он может действовать только исподтишка. Тайно, через интриги. Хотя стоит отметить, что уровень его лекарских способностей просто феноменальный. Он себе открытый перелом меньше, чем за минуту залечил. Обратного витка у него нет, зато лекарских там точно не меньше шести. Очень могущественный лекарь. Но крайне мерзкий человек, который готов пойти на всё что угодно, лишь бы достичь своих целей.

Тот же Сеченов совсем не такой. Он с самого начала соревновался со мной исключительно из спортивного интереса. А вот Павлов явно преследует другие цели.

– Алексей Мечников, – прозвучал в моей голове голос Грифона. – Как только останешься один, назови моё имя. Мы должны поговорить. Нам так этого и не удалось сделать после того, как ты помог мне. Это очень важно.

– Хорошо, Грифон, – мысленно ответил я. – Так и поступлю.

– Алексей! – прокричал мне Сеченов. – Он сбежал! Что нам теперь делать?

– Скатертью дорога! – махнул рукой я. – Пускай бежит. Хопёрский район он теперь в любом случае покинуть не сможет. Ему клятва лекаря не позволит.

И это, кстати, большая проблема. Получается, что и мы с Сеченовым надолго покидать Хопёрск не можем. Иначе наша клятва лекаря взбунтуется и заставит нас вернуться назад как можно скорее.

И такая ситуация будет нас терроризировать до тех пор, пока мы не разберёмся с некротикой в районе. А когда это произойдёт – большой вопрос.

Отсюда следует, что Павлов тоже застрял здесь вместе с нами. И скрываться в городе ему будет трудно. Мы быстро его обнаружим. Его лицо я навсегда запомнил. Так что велик риск, что он решит прятаться где-то за пределами города – в сёлах. А он вряд ли хочет надолго задерживаться в нашем городе. Значит, он теперь будет всеми силами искать некроманта, как и мы. И кто быстрее его найдёт…

– Тот и получит возможность стать главным лекарем в мире, – закончила за меня мысль Гигея. – Вернее, такая победа продвинет его к такой возможности. Главное – следовать клятве лекаря. Причём более рьяно, чем все остальные.

Я не стал отвечать ей, поскольку Сеченов с Синицыным уже умудрились о чём-то поспорить, а их голоса меня сильно отвлекали от разговора с Гигеей.

Но суть я примерно понял. Кто вылечит больше людей, создаст больше препаратов и уничтожит больше некротики, тот и сделает своего бога-покровителя верховным богом всех лекарей.

И я только «за». Чем быстрее Гигея станет верховным богом, тем быстрее я смогу получить новые уровни могущества. И тогда… Тогда лекарское дело в Российской Империи и за её пределами будет контролироваться нами. А уж я-то знаю, в каком направлении его стоит развивать. В отличие от того же Павлова, который первым делом начал трястись из-за своих патентов.

Стоп… А ведь на заводе остались его препараты, которые он создавал на протяжении нескольких дней. И с ними нужно что-то сделать. Хотя я уже знаю, как нужно поступить с его разработками.

Я, Сеченов и Синицын вернулись на завод, чтобы обсудить всё произошедшее. Кузнец показал мне, где искать схрон Павлова. И там оказалось довольно много препаратов. Пачек тридцать. По десять разновидностей каждого. Один из них был аналогом налтрексона, который так требовался Илье Синицыну.

Однако из соображений совести я не мог забрать лекарства Павлова. С ними стоило поступить иначе.

– Каков план? – поинтересовался Сеченов. – Используем его наработки, чтобы создать свои собственные препараты?

– Нет, Иван, – помотал головой я. – Создал их Павлов, так что красть его идеи я не собираюсь. И пользоваться ими тоже. Однако сделаны они из наших реактивов. На нашем заводе. Так что выход я вижу только один. Их нужно уничтожить.

– Уничтожить?! – удивился Синицын. – Но ведь мы могли бы…

– Понимаю твоё негодование, Илья. Но нашими они являются только наполовину. Не будем опускаться до уровня Павлова. Поступим по-честному. И его накажем, и сами навариваться на его трудах не будем.

К тому моменту, когда мы развели костёр за заводом, уже стемнело. Все порошки, созданные Павловым, были сожжены. И что самое главное – клятва лекаря мне это сделать не помешала.

А значит, предчувствие меня не подвело. Ведь если бы я принялся сжигать работающие препараты, которые могут изменить мир, клятва бы меня за это наказала. Но ничего не случилось.

Значит, Павлов ошибся. Создал химическую бурду, от которой пациенты не получили бы никакой пользы. Только вред. Всё это к лучшему.

После этого происшествия мы все разошлись по домам. С Грифоном я решил поговорить уже в своей комнате. Для начала нужна выяснить, как себя чувствует Катя. Однако, вернувшись домой, я обнаружил, что все уже легли спать. Катя осталась в своей спальне, а Олег расположился в гостиной, поставив рядом с собой кроватку Серёжи. Доброхот и Токс тоже мирно сопели в разных углах комнаты. Но их сон был чутким. На мое возвращение они отреагировали и проснулись, однако тут же вернулись в объятия Морфея, осознав, что никакой опасности семье Мечниковых не угрожает.

Я аккуратно, стараясь не скрипеть ступеньками, поднялся в свою спальню. И лишь оказавшись там, произнёс:

– Взываю к тебе, Грифон. Ты хотел со мной поговорить.

До чего же я был удивлён, когда передо мной появилось сразу два человека. Они сразу материализовались в тех участках комнаты, где имелись свободные кресла.

В моей спальне появились Грифон и Гигея.

– Мы уже всё обсудили с твоей покровительницей, Алексей Мечников, – произнёс Грифон, располагаясь в одном из моих кресел. – Я хотел бы тебя ещё раз поблагодарить. Мне так и не удалось отплатить тебе за помощь. А помог ты мне… Чего уж тут мелочиться? Жизнь спас. Ты, как я посмотрю, вообще неплохо умеешь взаимодействовать с богами. Сначала спас одного, а затем ранил другого.

– Ранил? – переспросил я.

– Махаона, – улыбнувшись, сказала Гигея. – Я почувствовала его боль. Когда ты нанёс ему удар своим обратным витком, он получил серьёзную рану. Да и Павлов, похоже, тоже не смог избежать этой участи. Агрессия Махаона сыграла против него же самого.

Значит, мой план сработал. Ответный удар пришёлся прямо в цель.

– Я помог тебе, потому что таковым был мой долг, Грифон, – сказал я. – Клятва лекаря уже отплатила мне. Я почувствовал, как пятый лекарский виток наполнился силой. Думаю, уже через пару дней он взрастёт и сможет служить мне.

– Ваши лекарские дела меня не касаются, – покачал головой бог. – Как тебя вознаграждает твоя сила – это не моё дело. Я долго думал, чем отплатить тебе. Магию воздуха и земли в твоё тело уже не поселишь. Однако я придумал другой способ вернуть долг. И я могу подарить тебе возможность пользоваться моим Аристеем.

– Аристеем? – переспросил я.

– Это – мой грифон, с которым ты уже встречался, когда пытался освободить меня от некротики. На самом деле из-за того, что я пользуюсь услугами этих существ, меня Грифоном и прозвали. Но раньше я носил другое имя. Правда, это отношения к нашей теме не имеет.

– Хочешь сказать, что я смогу призывать Аристея когда захочу и… Перемещаться на нём как его всадник? – спросил я.

– Именно, – коротко ответил Грифон. – И по земле, и по воздуху.

Учитывая мой род деятельности и вызовы в сёла, это может пригодиться.

– От такого подарка я отказываться не стану. Спасибо, Грифон. Я и до этого считал, что мы друг другу ничего не должны, но теперь мы точно в расчёте, – произнёс я.

– Возьми этот свисток, – он протянул мне маленький костяной инструмент с полостью внутри. – Захочешь вызвать Аристея – воспользуйся им. И он тут же придёт.

– Мы решили создать временный союз, – сказала Гигея. – Земли Грифона сжирает некротика. Так что пока что три бога будут действовать сообща. Я, Подалирий и Грифон. Морской Бог тоже нам помогает, но лишь косвенно. Изредка делится с нами своей силой, чтобы император не потерял Саратовскую губернию.

– А Махаон так и не собирается нам пока что помогать, да? – усмехнулся я.

– Ха! – усмехнулась Гигея. – Нет, он считает, что объединение – выше его достоинства. Да и ты сам уже должен был понять, что его избранник Павлов тоже недалеко ушёл от этого мнения. Они – одиночки. У них нет никакого желания вступать в команду с другими силами. Им хочется самостоятельно очистить Хопёрский район. Однако цели они преследуют исключительно корыстные.

– Битва с некротикой только началась, Мечников, – сказал Грифон. Его тело уже начало распадаться на мельчайшие частики, перемещая бога в его собственный мир. – Будь готов, что этой весной всем нам придётся несладко.

– Мы – последняя линия обороны, – добавила Гигея, исчезая точно так же, как и Грифон. – Между миром тёмной магии и остальным человечеством. А ты в этой войне – наш генерал. Мы возлагаем на тебя большие надежды.

Как только Гигея закончила свою речь, её тело уже полностью испарилось, и я остался в комнате один.

М-да… Когда я начинал свою деятельность в Хопёрске, мне даже в мыслях не приходило, что когда-нибудь боги окрестят меня своим генералом. Вот только если верить записям, к генералу на завтра записалось почти тридцать человек. Так что самое время забыть о происшествиях прошедшего дня и подготовиться к главной задаче лекаря. Какая бы война здесь не назревала, пациентов никто не отменял.

Как раз наоборот. Теперь из-за воздействия тёмной магии их будет становиться только больше.

И на следующее утро я понял, что моя гипотеза была даже слишком оптимистичной. Ведь в очереди в амбулаторию стояло более сотни человек. А это – огромное количество людей. Если представить, что в городе живёт пять тысяч, и ещё примерно две с половиной тысячи в сёлах и деревнях…

Получается, что процент посещаемости просто феноменальный. В моём мире в городах-миллионниках столько больных не захаживало. Скорее всего, мы с Сеченовым сегодня примем по тридцатке, а всех остальных разделим между Синицыным, Родниковым и Решетовым. Главное, чтобы Василия Ионовича сильно не напрягали. Всё-таки возраст ему уже не позволяет осматривать такое количество человек.

Как бы Илья не хотел уволиться, нагрузка на амбулаторию пока этого не позволяла. Он сам не желал уходить и оставлять людей без помощи, когда в нашем районе происходит такое. Всё-таки жизнь людей для него дороже денег... Хотя вслух он навряд ли это признает.

Однако я решил, что самое время воспользоваться своим козырем. Сегодня в амбулаторию так же пришли и трое моих учеников, которые должны были стать средним лекарским персоналом. Анна Елина, Игорь Лебедев и бывший унтер-офицер Сапрыкин. Правда, Лебедева я уже повысил до врача.

Собрав их в конференц-зале за пять минут до начала приёма, я решил прочитать небольшую речь:

– Ну что ж, коллеги? Да, я не постесняюсь с этого момента называть вас коллегами. В течение последних двух месяцев вы прошли через огонь и воду, изучая данные мной материалы. Сегодня вас ждёт выпускной экзамен. Другие лекари пока что не подозревают, что вы придёте к ним на подмогу. Но вы придёте. И именно лекарям предстоит определить вашу дальнейшую судьбу. Если остальных моих коллег ваша работа удовлетворит, тогда сегодняшний день станет рано или поздно праздничным. Российская Империя увидит, что даже люди без лекарских способностей способны помогать в лечении других людей.

В моём мире День медсестры праздновался двенадцатого мая. Ну ничего, мы немного опередим график. Создадим эту профессию на два месяца раньше. В марте.

– Мы готовы, Алексей Александрович! – бодро воскликнула Анна Елина.

– Отлично, – улыбнулся я. – Тогда распределимся следующим образом. Анна, вы пройдёте к Василию Ионовичу Решетову. Ему из-за возраста работать трудно, так что будете помогать ему с документацией и подготовкой пациентов к осмотру. Другими словами, будете делать всё, что он скажет. Можете не беспокоиться, он очень приятный пожилой мужчина. Вас он не обидит.

– Хорошо, – уверенно кивнула Анна.

– Юрий, – обратился к Сапрыкину я. – Ваша позиция будет за стойкой в фойе амбулатории. Будете распределять пациентов по кабинетам, заниматься заполнением документации и… Заранее попрошу сильно не перегружать лекаря Родникова. В противном случае около его кабинета возникнет затор. Он может уснуть во время приёма, такое иногда случается.

– С оформлением документации я уже разобрался, – кивнул Сапрыкин. – А строить пациентов я смогу. Вряд ли они чем-то отличаются от моих бывших подчинённых.

– Вот только не надо относиться к ним, как к вашим городовым. Всё-таки вам придётся работать с больными людьми, а не с государственными служащими. Будьте помягче. Этот навык придёт с опытом.

– А что насчёт меня? – поинтересовался Игорь.

– А вы, Игорь, возглавите тройку, – сказал я. – Вы же не думали, что я просто так отправлял вас учиться работать в стационаре? И не просто так оставлял в селе наедине с десятками пациентов. Вы – не средний медицинский персонал. Вы – врач. Правая рука лекаря. Поэтому я доверю вам сумку с моими медикаментами. Займёте свободный кабинет, который находится по соседству с моим. Сапрыкин будет направлять большую часть людей к вам. Ваша задача – сортировать. Можете решить вопрос самостоятельно – решаете. Не можете – направляете половину людей ко мне, половину – к лекарю Сеченову. План ясен?

– Да! – хором ответили мои ученики.

– Что ж, тогда приступаем, коллеги. Нас ждёт очень непростой день, – подытожил я.

Я приступил к приёму, и поначалу всё шло в прежнем темпе. Так же, как и всегда. Но уже через час я почувствовал, что мои ученики начали работать на полную катушку. Очередь стремительно уменьшалась. Игорь Лебедев грамотно раздавал препараты всем, кого мог вылечить самостоятельно. Ко мне попадали только сложные случаи, с которыми я относительно быстро справлялся посредством лекарской магии.

Да и препараты расходовались довольно быстро. Таким образом, кабинет Игоря стал не только обителью врача, но и первой аптекой в Хопёрске.

И всё шло гладко до тех пор, пока в мой кабинет не вошёл пожилой мужчина с надутыми щеками. Лицо его было синим, отчего создавалось впечатление, что он задержал воздух и старался не выдыхать уже минут пять.

Похоже, он уже прошёл через Игоря, и тот направил его ко мне. И судя по всему, не зря. Тут явно всё не так просто, как было с предыдущими пациентами.

– Длафсфуйте, Лякфей Алекфандрофич, – профырчал старик.

– О-хо-хо! – не удержался я. – А что у нас с речью? Почему говорим так плохо? Язык опух?

– Гфибы, – сказал он.

– Что-что? – переспросил я.

– Фот, фмотрифе, гфибы! – пробормотал старик и высунул язык.

Чёрт меня раздери… Много раз я встречался с кандидозом ротовой полости. С белым налётом, который появляется из-за нарушения иммунитета и дисбактериоза. Такой налёт вызывают грибы кандида. Но…

Кандида – одноклеточные грибы. А у деда на языке выросли полноценные! Прям настоящие, как в лесу! Среди них даже мухомор видно!

Теперь понятно, почему он так разговаривает. Правда, увиденное меня ошарашило настолько, что я чуть дар речи не потерял.

Потому что вслед за ротовой полостью дед показал мне свои ногти и пах. И там была точно такая же картина. Так… Допустим, это местная версия кандидоза. Либо эта болезнь усилена магией, либо взросла под влиянием некротики. Причём последнее наиболее вероятно.

Противогрибковых препаратов мы ещё создать не успели. У нас даже до противовирусных руки ещё не дошли. Придётся убирать все эти грибы своими силами. Старым добрым обратным витком.

– Потерпите несколько минут, – попросил я. – Скорее всего, будет больно. Но нужно взять волю в кулак и дождаться окончания процедуры. Ясно?

– Угу, – кивнул старик.

С немалым трудом я смог заставить все грибы распасться. Пришлось подставить старику ведро, чтобы он регулярно сплёвывал выросшие у него во рту образования. Ещё не хватало, чтобы он собственным мухомором отравился!

– Ух… – выдохнул, наконец, мой пациент. – Алексей Александрович, вы – мой спаситель! Подождите немного, я вам сейчас кое-что в благодарность принесу!

Старик поспешно выскочил в фойе, а затем вернулся с двумя обёрнутыми в тонкую ткань банками. Затем несколько раз поклонился и произнёс:

– Всё своё, домашнее. Вам понравится. Это помимо платы! Спасибо ещё раз большое!

Когда пациент ушёл, я заглянул под ткань и обнаружил, что мужчина принёс мне банку мёда и… банку грибов.

Откуда бы ни были эти грибы, на всякий случай я всё же воздержусь от их употребления. Чёрт его знает, может, он их с себя снимал!

Вообще, если без шуток, он пришёл ко мне очень вовремя. Эти грибы могли запросто перекрыть ему проход в гортань. Умер бы от асфиксии. Причём такое могло случиться в любой момент.

Образец снятых со старика грибов я отложил в отдельную банку. Их стоит изучить под микроскопом. Велика вероятность, что их продуцирует особый некротический микроорганизм. А против него тоже нужно создавать полноценное лекарство и распространить его по всем сёлам. Не смогу же я ездить по району и снимать у всех грибы вручную!

В мой кабинет влетел Игорь Лебедев. Бледный как мел.

– Что случилось? – тут же вскочил из-за стола я.

– Там… Я осмотрел ещё одного больного. Его из Сердобска привезли. В карете. Вернее – не одного. Ох… Даже не знаю, как это объяснить, – начал заикаться он.

Странно видеть такую реакцию от бывшего наёмного убийцы. Что же его так удивило?

– Ты определись, одного или двух? Что там у тебя вообще случилось? – попытался докопаться до истины я.

Игорь Лебедев сглотнул сухой ком и заявил:

– Человек один, а головы – две. Хочет, чтобы его пополам поделили.

Глава 4

– Пф-ф-ф, – сквозь губы выдохнул я. – Две головы? Ты не ошибся?

– Как можно ошибиться с количеством голов у человека?! – воскликнул Игорь Лебедев.

– И то верно, – кивнул я.

Я ещё не осматривал пациента… точнее – пациентов, а у меня уже созрело два варианта. Либо меня в карете ждут сиамские близнецы, либо очередное порождение некротики.

– Погоди, откуда, ты говоришь, они приехали? – уточнил я. – Из Сердобска?

– Да.

– Это же Пензенская губерния, если я не ошибаюсь, верно?

– Верно-верно. Ты поспеши только к ним, пожалуйста. Они вроде являются родственниками тамошнего барона, – объяснил Игорь.

Так-с, вот теперь это меня действительно напрягает. Если у барона родились такие дети – вопрос другой. Но если до Сердобска наша хопёрская ядрёная некротика добралась… Это будет означать, что мы уже не справляемся. Хотя по идее Грифон, вернувший себе былую мощь, должен хоть как-то сдерживать некротику в своём регионе. Да, он – не лекарь. Но он чувствует, что происходит в Саратовской губернии. И если некротика выйдет за её пределы, он обязательно сообщит об этом мне. Напрямую или через Гигею.

– В таком случае, Игорь, распредели мою очередь по другим терапевтам, пока я осматриваю это двухголовое чудо. Скорее всего, я вернусь быстро, – сказал я.

– Быстро? Хочешь сказать, что действительно сможешь разделить их? – удивился он.

– Нет, как раз наоборот. Я уверен, что не смогу этого сделать. Но в ситуации нужно разобраться, – объяснил я и направился к выходу из амбулатории.

В фойе происходил сущий хаос. Пациентов было настолько много, что я даже силой еле-еле смог пробиться к дверям.

Да что же это такое?! Я, конечно, понимаю, что треть больных страдает от похмелья, судя по запаху перегара, но их всё равно чересчур много. Как будто сам факт наличия некротики в районе начинает ломать людям иммунитет. А между тем такой вариант исключать точно не стоит. Я ведь ещё до сих пор толком не выяснил, что из себя представляет эта форма тёмной магии.

Да, я знаю, что Асклепий вытащил её из какого-то иного мира. Да, я знаю, что она является чем-то вроде извращённой жизненной энергии. Но на этом мои знания заканчиваются.

И, как я понял, даже боги толком не понимают, что из себя представляет эта некротика. Поднимает мёртвых? Да. Вызывает мутации тела, сознания и магии? Тоже да. А откуда она взялась и зачем – чёрт её разбери. Спросил бы я об этом Асклепия, если бы он не стал смертным и не умер больше тысячи лет назад. Хотя быть уверенным в этом точно нельзя.

Возможно, он просто заварил всю эту кашу и скрылся. Но раз даже его дети не знают, что с ним случилось, можно предположить, что Асклепия в этом мире уже нет.

Я прошёл через двор амбулатории к небольшой карете с закрытыми окнами, затем постучался в её двери и произнёс:

– Алексей Мечников. Лекарь. Кажется, вы хотели меня видеть.

Дверь тут же открылись, и я услышал тихий шёпот:

– Входите, Алексей Александрович. Только быстрее. Нельзя, чтобы кто-то нас видел.

Перед тем как я забрался в карету, мне показалось, что кучер выглядит, как минимум, странно. На его лице маска. А его аура кого-то мне сильно напоминает. Что ж, ладно. Пока что запишем в догадки.

Потому что загадка моих пациентов гораздо интереснее и сложнее. Ведь передо мной и в самом деле сидит двухголовый мужчина. Кстати, большая редкость, если речь действительно идёт о сиамских близнецах. Чаще этим страдают женщины.

Тело пациента было накрыто большим одеялом. Я не могу даже разглядеть, как он на самом деле выглядит. Но вскоре мне это узнать всё же придётся.

– А вы, как я посмотрю, не испугались, – сказала левая голова.

– Я – лекарь. Мне такое непозволительно. Мой помощник просил передать, что вы хотите, чтобы я вас разделил. Но перед эти мне нужно вас осмотреть. И узнать всю вашу историю с самого начала, – объяснил я.

– Да-да, мы… покажем наше тело, – сказала правая голова. – Но перед этим нам бы хотелось представиться. Лев и Вальдемар Свитневы, – поклонившись, произнесли они хором. – Голова справа – Лев, голова слева – Вальдемар.

У меня мозги кипят от этого разговора. Мне никогда не приходилось взаимодействовать с сиамскими близнецами даже в прошлой жизни. Здесь же я уже успел много чего повидать. Даже те болезни, до которых раньше никогда не добирался.

Очень сложно воспринимать человека с одним телом как две разные личности. Но это лишь нарушение восприятия. Я прекрасно понимаю, что у них две головы и два сознания. Значит, передо мной два абсолютно разных человека, которые делят одно тело. Но пока что слишком рано делать выводы. Я ещё не узнал толком, из-за чего возникла эта аномалия.

– Мы третий и четвёртый сын барона, который правит Сердобском. Правда, мы ещё не решили, кто из нас третий, а кто четвёртый. Горькая правда в том, что наша мать погибла во время родов и… нас из неё вырезали. Так что фактически невозможно сказать, чья голова появилась первой на свет, – заявил Вальдемар Свитнев и тихо усмехнулся.

– Ничего смешного в этом нет, Вальдемар! – огрызнулся Лев. – Не позорь нас перед лекарем.

– Я просто пытаюсь хотя бы немного разрядить обстановку! – оправдался Вальдемар.

– Так, остановитесь, господа, – перебил их я. – Поспорить сможете в другой раз. Если я правильно понял, вы уже родились такими, верно? Эта мутация случилась до родов, не после?

– Нет, не после, – помотали головой братья. А затем Вальдемар добавил:

– Но отец говорил, что наша мать была некромантк…

Из-под ткани появилась правая рука и заткнула рот Вальдемару.

– Ты совсем спятил?! – прошептал Лев. – Не смей об этом говорить.

– Господа, успокойтесь, – попросил я. – Я уже понял, что на вас могла повлиять некротика. Даю слово, что никому об этом не расскажу. Можете говорить со мной откровенно. Нет… Я бы даже сказал, что это единственный вариант нашего с вами взаимодействия. Если вы умолчите о чём-то, я вряд ли смогу вам помочь. Понимаете, к чему я клоню?

– Господин Мечников клонит к тому, Лев, что мы приехали сюда зря. Причём по твоей вине! Если ты не дашь мне рассказать всю правду, мы не получим помощи! – заявил Вальдемар.

У меня начало создаваться впечатление, что братья Свитневы вот-вот передерутся. Однако далее Лев всё же взял себя в руки и произнёс:

– Мой брат прав. Алексей Александрович, не станем скрывать. Наша мать была некроманткой. Она долго скрывала это от отца. И если бы она в день наших родов не погибла… Он бы вряд ли обнаружил её тайное логово, в котором она творила свои… скажем так, эксперименты.

Что ж, уже от груди отлегло. Братья Свитневы родились лет двадцать назад из совершенно иного источника некротики. Наша нынешняя ситуация в Хопёрске тут ни при чём.

Однако оба моих предположения сбылись. Это врождённая мутация. Но вызванная воздействие некротической магии. Судя по всему, в этом мире некротику можно считать фактором риска, как ту же самую радиацию или другие виды пагубного облучения.

Вот только некротики я в них не чувствую. Может, родились они такими именно из-за неё, но мать, к счастью, не передала им своей силы. В данный момент клятва лекаря просит помочь, но не просит уничтожать. А это говорит о многом.

– Снимайте это покрывало. Я должен вас осмотреть, господа. Насчёт разделения ничего обещать не могу. Но, по крайней мере, попробую дать рекомендации, – сказал я.

Тогда братья скинули покрывало и…

Господь наш Грифон!

Не сказал бы, что у них одно тело на двоих. Четыре ноги, три руки. Два торса. Но срощены эти господа плечами. Левая рука Льва является правой рукой Вальдемара. А всё остальное у них было раздельно.

Впервые вижу таких сиамских близнецов! Обычно они сращиваются головами или грудью, или спинами. Есть ещё несколько вариантов, но они тоже встречаются крайне редко.

Но тут случай довольно простой… Всего лишь плечо. И решение у этой проблемы однозначно есть. Вот только одного осложнения им не избежать.

– Что скажете, Алексей Александрович? – спросил Вальдемар Свитнев. – Сможете как-то это исправить?

– Честно говоря… Да. Смогу, – кивнул я. – Но учтите, что вам придётся заплатить за это определённую цену.

– Деньги у нас есть! – хором воскликнули братья.

– А я не про деньги. Я про осложнения, – сказал я. – Разделить вас будет нетрудно. Правда. Но исхода этой операции всего два. Либо третья рука останется у кого-то одного из вас, либо же вы оба останетесь лишь с одной рукой. Как точно получится – сразу сказать сложно. Я смогу понять только в ходе операции, есть шанс спасти руку при разделении или нет.

Братья переглянулись, а затем хором сказали:

– Руку оставьте брату!

Не привык я к такому чувству, как умиление, но сейчас мне его всё же пришлось испытать. Очень мужественно с их стороны, что оба готовы пожертвовать конечность друг другу.

– Понял, определиться вы не сможете, – заключил я. – Тогда предлагаю вам такой вариант. Вы, возможно, заметили, что ко мне в очередь выстроилось несколько десятков пациентов?

– Заметили, – ответили Свитневы.

– Я обязан их принять. Только после этого я смогу приступить к многочасовой операции. Не подумайте, что я набиваю себе цену. Просто хочу сказать честно – никто, кроме меня, сделать её не сможет. В Российской Империи уж точно. Разве что какой-нибудь крепкий мужик разрубит вас топором ровно посерёдке. Вот только это будет, мягко говоря, неприятно.

– Мы не собираемся отказываться от вашей помощи. Будем ждать столько, сколько потребуется, – сказал Лев.

– Хорошо, – кивнул я. – Подождать придётся часа два-три – не меньше. После этого я смогу вас прооперировать. Гарантирую, что всё пройдёт безболезненно. Даю слово, что смогу вас разделить. Но судьбу третьей руки предсказать не могу. Насчёт неё ничего не обещаю – говорю сразу.

– Нас это устраивает, – вновь одновременно кивнули они.

– Хорошо. Если проголодаетесь, напротив амбулатории есть хорошая булочная. Можете попросить своего кучера дойти до неё. Предупреждаю на всякий случай, поскольку ждать придётся долго, – сказал я и вышел из кареты.

И тут же услышал знакомый голос за спиной.

– Алексей Александрович. Подойдите сюда на минуту, – заявил кучер.

То-то он показался мне знакомым. Голос тоже знаком. Но почему на его лице маска?

Я не почувствовал исходящей от кучера опасности, а потому присел рядом с ним. Интуиция подсказывала, что меня ждёт важный разговор.

– Не признали меня? – спросил он и аккуратно приподнял белую маску.

Мне хватило одного взгляда на его кожу, чтобы понять, кто предстал передо мной.

Зеленокожий торговец запрещёнными товарами. Ксанфий Аполлонович Апраксин.

– Вот уж кого я точно не ожидал увидеть, так это вас, господин Апраксин, – произнёс я. – С каких это пор вы подрабатываете кучером?

– С тех пор, как барон Свитнев из Сердобска даровал мне свою защиту, – ответил Ксанфий. – Я ведь, кажется, говорил, что меня уже ищут по всей Саратовской губернии? Вот пришлось плюнуть на свой титул и начать работать под началом другого барона. Который, кстати, гораздо ниже меня по титулу. Но значения это не имеет. Меня волнует только моя торговля. Все эти дворянские дрязги – сущие пустяки.

Вот уж действительно странная компания ко мне приехала. Зеленокожий кучер и два сросшихся пассажира. Я бы пошутил, что у них практически передвижной цирк, но пришлось сдержать свой чёрный юмор из соображений деонтологии.

– Раз вы решили заговорить со мной, значит, у вас есть ко мне предложение? – догадался я.

– Разумеется, – улыбнулся Ксанфий. – Недавно один крайне любопытный лекарь решил прикупить у меня вещество, которое спасает людей от пагубных зависимостей. Подозреваю, что вы с этим человеком уже знакомы.

Павлов. Так он тоже знаком с Апраксиным?

– Знаком, – кивнул я. – Только вещество в конце концов у него вышло паршивое. Им человека убить можно.

– Всё верно, – кивнул Ксанфий. – Потому что кое-кто пожадничал и не захотел покупать у меня инструкцию. А она, между прочим, была необходима для понимания, как работает это вещество. С чем его можно смешивать, а с чем – не стоит. Но тот господин решил, что может справиться самостоятельно. Что ж, неудивительно, что результат вышел плачевным.

Не зря я решил уничтожить эти препараты. Если бы дал их Синицыну – друга бы у меня больше не было. Либо его состояние могло усугубиться ещё больше.

– Товары, как я подозреваю, у вас не с собой? – спросил я.

– Нет. Но я наладил свою собственную почту. Вот, возьмите эту печать, – он протянул мне зелёный футляр. – За неё постоянному клиенту, разумеется, платить не нужно. Напишите письмо со своим заказом, вложите деньги, поставьте печать и отправляйте магической почтой. Уверяю, это – безопасно. Прилетит один из моих личных воронов. Вы его по цвету узнаете.

Поверить не могу, что он красит воронов в зелёный.

– Хорошо, тогда вышлите мне полный каталог своих товаров, – сказал я. – Адрес мой вам известен, господин Апраксин. У нас разворачивается производство, поэтому я буду рад закупиться новыми ингредиентами.

На этом наш разговор был окончен. Я принял футляр и вернулся на приём. К счастью, пока я осматривал близнецов и беседовал с Ксанфием, Лебедев и Сапрыкин смогли грамотно распределить больных, и в очереди ко мне осталось всего пять человек.

В итоге я освободился гораздо быстрее, чем думал. Через час я прошёл в бывшую комнату патологоанатома, которую мы уже давно переоборудовали под операционную, затем подготовил все необходимые инструменты и анестезию для операции и открыл чёрный ход, через который братья Свитневы могли войти в амбулаторию незамеченными.

– Юрий, – позвал я Сапрыкина. – Смотрите, если Иван Сергеевич будет спрашивать, куда я пропал – скажите ему, что у меня идёт операция. Очень важная. Суть я ему сам потом поясню.

– Так точно, господин Мечников, – встал по стойке смирно Сапрыкин.

Да, старые привычки выбить из бывшего унтер-офицера будет трудно.

Я совместил два стола, чтобы Лев и Вальдемар смогли на них поместиться. Хорошо, что Апраксин подогнал карету прямо к чёрному ходу. Если бы кто-то из пациентов увидел близнецов, их бы обуял ужас. Поскольку передвигались они и вправду жутковато. По крайней мере, для жителей девятнадцатого века. Я-то прекрасно понимал, почему им так трудно синхронизировать движения ног. А простому обывателю такое усвоить едва ли получится.

Братья сняли верхнюю одежду, которую явно шил на заказ портной и получивший деньги за своё молчание. Я ввёл яд Токса Свитневым, затем обработал область плеча и приготовился к операции.

И тут же столкнулся с двумя проблемами.

Первая: общая рука обращена ладонной стороной ко Льву. Из этого следует, что оставить конечность следует ему. Иначе у Вальдемара будет две правых руки. А это, мягко говоря, неудобно.

И вторая проблема: плечо – одно на двоих. Придётся очень хорошо изловчиться, чтобы восстановить капсулу для Льва после того, как я рассеку её ровно посередине.

Но решение я уже принял. Попробую сохранить руку одному брату. Если в процессе пойму, что ничего не получается – отрежу её вовсе.

Ну а чего они хотели? Три на двоих никак не делится. А о дробях тут и речи быть не может.

В первую очередь я рассёк кожу, связки и мышцы. Выделил сосуды и нервы, и лишь после этого начал аккуратно рассекать капсулу сустава. И в процессе убедился, что у меня может сработать заранее придуманный план. В конечном итоге через полчаса работы с пилой братья были разделены. Но оба оказались с операционными ранами, которые мне только предстояло залечить.

Причём раны кровоточили довольно сильно. Всё-таки такую операцию обычно не проводят, так что оперировать без повреждения мелких сосудов я никак не мог. А капиллярное кровотечение в большом объёме тоже может привести к потере значительного количества крови.

Я уже приготовился приступить к лечению послеоперационных ран, но…

Столкнулся с невероятной проблемой.

Глаза закрываются. Хочется спать. Я несколько раз погрузился в микросон – уснул на несколько секунд, стоя на ногах, как какой-нибудь дальнобойщик, который едет уже двое суток на одном лишь кофе.

Но одной силы воли не хватило. Я осознал, что со мной что-то случилось. Вот только что-то предпринимать было уже слишком поздно.

Я рухнул на пол прямо во время операции. И тут же заснул...

Глава 5

Я ещё не знал, что усыпило меня прямо во время операции. Вариантов было много. Либо у близнецов пробудилась некротическая сила их матери, либо я случайно ошибся и каким-то образом провзаимодействовал с ядом Токса.

Либо же это было чьим-то вмешательством извне.

Из всех этих вариантов наименее реалистичным было отравление ядом. Я никогда не допускаю таких ошибок. Если, конечно, кто-то специально не проколол мне перчатки. Но нет, я бы и это заметил!

Все эти мысли пронеслись в моей голове за секунду до потери сознания и удара об пол. Пришлось напрячь мыслительную деятельность до максимума, чтобы предпринять все необходимые действия.

Сделать всё, чтобы защитить себя и не дать пострадать моим пациентам, у которых сейчас, между прочим, идёт кровотечение из операционной раны.

И за эту секунду я успел заставить свои надпочечники выбросить огромное количество адреналина и кортизола – стрессовых гормонов, которые уже после моего падения начали активно сжимать сосуды и повышать давление.

Однако это был не единственный мой козырь. Осознав, что я не просто теряю сознание, а именно засыпаю, мне пришла в голову идея воздействовать на центр терморегуляции гипоталамуса. Пришлось временно поломать его структуру обратным витком и заставить тело думать, что у меня высокая температура.

Как правило, организм начинает засыпать только при охлаждении. Даже когда самый обычный человек в комфортных условиях ложится спать, в этот момент его тело начинает охлаждаться и достигает приемлемого минимума уже в момент сна.

Таким образом я дал телу дополнительный сигнал, сообщив, что сейчас спать – не время.

И лишь после всех этих действий, совершённых за какие-то доли секунды, я заснул.

И, оказавшись в непроглядной мгле, моё сознание всё ещё могло функционировать. В абсолютной темноте я услышал чей-то голос.

Однако тут же с громким вдохом вновь открыл глаза, вскочил на ноги и первым делом взглянул на часы. Прошла всего лишь минута. Может, чуть больше. Мой план сработал. Когда на меня обрушилось это состояние, я смог выстрелить в последний момент. Но всё же этот выстрел был сделан на опережение.

Я подбежал к столу, сразу же проверил целостность перчаток и в очередной раз убедился, что не допустил ошибок. Яд Токса на меня не попал. Даже если бы и попал, через кожу он бы не смог проникнуть в мозг и вызвать сонливость. А в вену я себе ничего не вводил.

Мной было принято решение не тратить время впустую и возвращаться к проведению операции. Сейчас тело даже в чрезмерном тонусе. Теперь меня усыпить смогут только сильнодействующими транквилизаторами.

Странно только, что в том бессознательном состоянии я слышал чей-то голос. Он определённо принадлежал женщине. Поначалу я подумал, что это Гигея пытается мне помочь. Но голоса отличались. И отличалась эмоциональная окраска их речи.

Та женщина, голос которой я слышал во мгле, была озлоблена. Будто ей причинили сильную боль. И озлоблена она была на меня. Только не могу с ходу припомнить, кому из женщин я хоть раз вредил! Такого, похоже, и вовсе никогда не было.

Хотя…

Озарение настигло меня уже в процессе операции. Я приготовился восстанавливать целостность плечевых областей Льва и Вальдемара. В голове бешено стучал пульс из-за давления, которое я сам же себе искусственно поднял.

Ведьма. Вот и ответ на мой вопрос. Единственная женщина, которой я перешёл дорогу в этом мире. Со всеми остальными я находился в хороших отношениях. Да и в целом на данный момент у меня не так уж и много врагов, если сравнивать их количество с тем, что было раньше.

Только ведьма, Владимир Павлов и таинственный некромант. Правда, существует вероятность, что первая и третий являются одним и тем же человеком.

Видимо, она каким-то образом попыталась усыпить меня. Возможно, провела некий ритуал, который без познаний в сфере запретных чародейств я объяснить никак не смогу. Однако тот факт, что я прервал этот ритуал своими силами, видимо, дало обратную отдачу. Похоже, я только что совершил контратаку и попал прямо в цель.

Размышляя об этом, я на автомате провёл большую часть операции. Братья были разделены. Плечо Вальдемара я залатал лекарской магией без формирования привычной в моём мире культи.

Свободную же руку полностью передать под контроль Льва оказалось не так уж и просто. В ней было много лишних нервов и сосудов, которые изначально шли сразу от двух тел.

Пришлось промчаться по ним обратным витком и вызвать деградацию тех сплетений, которые ранее принадлежали Вальдемару Свитневу.

В совокупности на всю операцию ушёл целый час, а после её окончания я рухнул на соседнюю кушетку и принялся заниматься осмотром собственного тела. Давление упало. С крайне высоких отметок до нормы. Но сам факт резкого падения вызывает сильный дискомфорт. Видимо, адреналин с кортизолом перестали действовать, поэтому и случилось такое стремительное нарушение баланса.

Пришлось потратить ещё часть лекарской энергии, чтобы полностью себя восстановить.

Хотя сама операция столько сил у меня не отняла. Более того, я даже смог превзойти собственные ожидания. Сохранил руку одному из близнецов, потратив при этом минимум энергии. А ведь изначально я не мог сказать наверняка, хватит ли моих четырёх старых и одного только что новообретённого витка, чтобы довести весь процесс операции до идеала.

Пока я восстанавливался, воздействие анестезии Токса уже прошло, и близнецы начали приходить в себя. Незадолго до пробуждения я ввёл им обезболивающие препараты внутривенно, чтобы те не испытали слишком резкий болевой синдром сразу после операции.

А боль их какое-то время помучает. Вряд ли сильная. Но привыкать им придётся довольно долго. И это братьям Свитневым нужно обязательно объяснить.

– Боги милостивые… – посмотрев на соседнюю кушетку, прошептал Вальдемар. – Неужели и вправду получилось?!

Лев перевёл взгляд на брата и оторопел.

– Впервые вижу тебя с такого расстояния, – произнёс он.

– Согласен, издали ты – не такой уж и урод, каким казался мне всю жизнь, – усмехнулся Вальдемар.

– Ты сам-то понял, что сказал? Мы с тобой одинаковые! – усмехнулся Лев.

Они хором рассмеялись. Видимо, оба ещё страдали от головокружения и не успели осознать, что с их телами произошло куда больше изменений, чем они думают.

– К сожалению, теперь вы не совсем одинаковые, – встрял в их диалог я. – Как и обещал, я смог сохранить руку. Но выбор мне делать не пришлось. Её можно было оставить только Льву. Фактически выбор у меня был, но заключался он только в двух вариантах: оставить одному или лишить руки обоих. Я выбрал наилучший с точки зрения лекарского дела результат.

Только сейчас Вальдемар взглянул на своё левое плечо и осознал, что точки соприкосновения с братом у него больше нет. Как и руки, которой он раньше пользовался, хоть и частично.

Вальдемар нервно хохотнул, но ничего больше не произнёс. Лев же поднял свою новообретённую личную правую руку и попробовал пошевелить пальцами. И, к счастью, рука поддалась безупречно.

– Я благодарен вам, Алексей Александрович, – сухо сказал он. – Но возможности отдать её моему брату точно не было?

– Даже не начинай! – перебил его Вальдемар. – Господин Мечников чётко выразился. Это был единственный способ разделить нас и при этом сохранить руку!

– С каких это пор ты рассуждаешь рационально? – хмыкнул Лев. – Обычно это ты действуешь на эмоциях, а не я! И… Проклятье… Как странно осознавать, что мы теперь так далеко друг от друга.

– И эту травму вам двоим придётся пережить, – сказал я. – Плечи у вас поболят недели две, но вскоре боль утихнет. И вы привыкните к своему новому состоянию конечностей. Но к тому факту, что я вас разделил, привыкнуть будет очень трудно. Я так понимаю, вы почти три десятка лет прожили вместе, верно?

– Двадцать четыре года, – сказал Лев.

– Приличный срок, чтобы привыкнуть к своему общему телу, – сказал я. – Прежде чем вы покинете амбулаторию, я бы хотел дать вам один непрошеный совет.

Хотя этот совет напрямую связан с медициной. Вот только не с телом, а с умом. Вопрос психиатрии.

– Конечно, Алексей Александрович, – хором ответили братья. А затем Лев добавил:

– Вы выполнили нашу просьбу, и мы готовы принять любой совет.

– Хоть вы и хотели разделиться, – начал я, – но я крайне не рекомендую вам разделяться ещё дальше. Какое-то время продолжайте быть рядом друг с другом. Не отдаляйтесь. Если хотите в дальнейшем дистанцироваться, начинайте делать это постепенно, но только через месяц. Не раньше. Иначе вам станет очень плохо.

– В каком плане «плохо»? – не понял Вальдемар.

– Вы будете испытывать сильный душевный дискомфорт. Уверяю вас. Послеоперационные раны заживут практически моментально, а вот разрыв двух тел придётся принимать долго. Даже если вы его и желали.

Братья Свитневы приняли мой совет, но никак его не прокомментировали. Подозреваю, что они и вовсе не поняли, что я имел в виду. Но если они решат не следовать моим рекомендациям, понимание к ним всё равно придёт. Но гораздо позже.

Дело в том, что два человека, связанных друг с другом романтическими или родственными связями, часто переживают выработку гормона окситоцина. Причём вырабатывается он только в присутствии близкого человека. Такое чаще всего наблюдается в семейных парах, которые живут совместно уже более пяти лет. Порой чувства в таких семьях угасают, но формируется новая крепкая связь. Окситоциновая. Она отвечает за чувство доверия и близости.

Но речь не обязательно должна идти исключительно о романтике. Такая же связь имеется между родителями и детьми. Иногда между братьями и сёстрами.

А уж в данной ситуации она имеется стопроцентно. Ведь эти двое долгое время существовали как единый организм. Есть, пить, спать, даже в туалет ходить – всё вместе. Может, братья и спорят постоянно, но они пока что даже не осознают, насколько тяжело им придётся, если прямо сейчас, к примеру, они разъедутся по разным городам.

Да поначалу им будет тяжело даже в соседних комнатах находиться. Психика – очень тонкая и неосязаемая структура. С ней лекарской магией не поработаешь.

Как только Свитневы передали приличную сумму денег нашему главному лекарю, «кучер» Апраксин увёз их назад – в Сердобск.

У меня осталось лишь одно дело в амбулатории. Пора подвести итоги обучения среднего лекарского персонала. Я велел Юрию Сапрыкину, Анне Елиной и Игорю Лебедеву пройти в наш зал для совещаний. А сам специально задержался, чтобы переговорить с Василием Ионовичем Решетовым и другими терапевтами.

Решетов очень тепло отозвался об Анне. Сказал, что такой помощи он за долгие годы работы ещё ни разу не получал. Остальные терапевты тоже не стали сдерживаться и похвалили Сапрыкина за то, как грамотно он распределял пациентов.

А Игоря Лебедева я уже и сам оценил. Пиромант вопреки своим деструктивным способностям и длинному списку когда-то убитых им людей начал полноценную деятельность врача. Именно врача – образованного человека без лекарских способностей.

На наше собрание пришёл Иван Сергеевич Кораблёв, которому я предварительно передал все результаты итогового экзамена.

– Итак, друзья, – обратившись к моим ученикам, начал он. – Хотя нет. Я бы даже сказал, что с этого дня могу назвать вас коллегами. Пару месяцев назад Алексей Александрович подошёл ко мне с очередной, не постесняюсь этого слова, безумной затеей! Но как оказалось, из трёх совершенно не подготовленных молодых людей вышла прекрасная команда помощников лекарей, которые смогут поддержать нас в трудную минуту.

Мои ученики попытались зааплодировать, но Кораблёв сдержал их жестом руки. Потому что речь ещё была не закончена.

– Именно по этой причине, начиная с завтрашнего дня, вы будете официально устроены в мою амбулаторию, – сказал Иван Сергеевич. – Пока что я буду платить вам из своего кармана, но в ближайшие дни моё прошение должен принять орден лекарей. Если должности медбрата, медсестры и врача утвердят, вы станете частью нашего лекарского сообщества уже на уровне Саратова.

Кораблёв замолчал, но никто не спешил аплодировать, поскольку главный лекарь всё ещё держал руку поднятой. Он лишь обдумывал, как правильно выразить свою мысль.

– Прежде, чем вы начнёте ликовать и праздновать столь ценное достижение, коллеги, – продолжил он. – Я бы хотел сказать, что за это вы должны благодарить не меня. Я лишь в очередной раз пошёл на поводу у юного господина Мечникова. На деле же именно Алексей Александрович дал вам возможность пробиться сюда. Что ж… Вот теперь можете аплодировать.

В комнате, кроме меня и главного лекаря, было всего три человека. Однако хлопки заполонили весь зал. Будто мы с Кораблёвым стояли перед зрительским залом или даже трибунами громадной арены.

Кораблёв тут же вышел из зала. Я не стал тратить время и начал раздавать указания своим новым коллегам. С завтрашнего дня им предстоит трудиться в поте лица. Но они сами избрали этот путь. И возможность повернуть назад у них была. Значит, теперь они точно не пожалеют о своём решении.

– Друзья, моя основная речь окончена. Но раз уж мы остались наедине, – произнёс я. – Мне бы хотелось завести с вами одну беседу, которая никак не касается работы в амбулатории. Я дал вам образование и очень надеюсь, что вы не откажете в моей просьбе.

Ученики тут же закивали.

– Тем более, – добавил я, – эта просьба напрямую касается лекарского дела. Скажу вам прямо. Над Хопёрском нависла угроза некротики. Более того, человек, которого я подозреваю в этих злодеяниях, подобрался уже слишком близко ко мне и к моей семье. Однако я пока что не нашёл ни единого следа. Поэтому хочу попросить, чтобы вы тоже поучаствовали в поисках преступника.

– Простите, Алексей Александрович, а кто наш враг? – поинтересовалась Анна Елина.

– Хопёрская ведьма, – коротко ответил я. – Наверняка вы о ней уже много раз слышали. Но, разумеется, ни разу не видели. Обращаюсь с этой задачей я именно к вам, поскольку каждый из вас имеет определённые связи. Анна, вас я попрошу разузнать через отца, известно ли ему хоть что-то о местоположении этой женщины. Барон должен обладать хотя бы крупицами информации.

Анна Елина кивнула.

– Юрий, – обратился я к Сапрыкину. – То же касается и вас. Как бывший унтер-офицер, вы имеете связи с действующими городовыми.

– Я наведу справки, Алексей Александрович, – тут же кивнул он.

– Игорь, твою роль мы обсудим позже. Думаю, ты и так понимаешь, какой она будет, – уклончиво произнёс я.

Он без лишних слов понял, что я имею в виду. Мне может понадобиться его «огневая» поддержка.

Раздав указания, я направился домой. Пока мои коллеги собирают информацию, я буду готовиться к столкновению с ведьмой. Копить ману, следить за состоянием Кати и искать способы противостоять дистанционным атакам.

Как ей вообще удалось погрузить меня в сон? Она способна делать это с любого расстояния? Или же она в тот самый момент была в амбулатории? Затесалась среди пациентов? Теперь уже точно не скажешь. Хотя в теории можно посмотреть списки всех пациентов, которые пришли в этот день и…

Чёрт… А ведь их было больше сотни! И, возможно, неспроста. Что если она специально вызвала столько заболеваний, чтобы скрыться в толпе пациентов? Чтобы нанести по мне прямую атаку. Исключать такой вариант я не могу.

По возвращении домой я выяснил, что больше никаких инцидентов не было. Доброхот, Токс и Олег чередовались, следили за Катей и Серёжей. Но никаких проблем с ними более не возникло.

В этот день я решил улечься спать пораньше, поскольку события прошедшего дня сильно меня вымотали. Однако посреди ночи меня разбудил грохот на первом этаже. Поначалу я подумал, что это – дело рук Доброхота. Он иногда шумит, как и подобает домовому. Однако, спустившись на первый этаж, я осознал, что причиной грохота был стук в дверь.

На часах уже далеко за полночь. Вся семья Олега спит. Правда, странно, что их не разбудил этот шум.

Более того, Доброхота и Токса тоже нет рядом. Куда они все подевались?

Я решил встретить ночного гостя лично. Однако заранее подготовился к контратаке. Обратный виток был уже наготове. За окном громыхнула молния.

Странно… Впервые вижу, чтобы в марте была такая погода. Ещё даже снег до конца растаять не успел.

Я открыл дверь и… Тут же почувствовал опасность. Ведь передо мной стоял не человек.

Скорее некое порождение некротики. Громадное длиннорукое существо, чем-то напоминавшее обезьяну. Я даже разбираться не стал. Очевидно, что оно представляет опасность и для меня, и для всех жителей дома.

А потому сразу же ударил его обратным витком. Против некротики его можно использовать без предупреждения. Но…

– Твоя магия на меня не подействует, Мечников, – прохрипел он.

А затем замахнулся и вонзил когти своей длинной руки прямо в мою грудную клетку.

И сжал сердце.