Мечников. Том 11. Свет разума

Глава 1

Похоже, сектанты следили за нами с самого начала. Обнаружить их мы не могли, поскольку они являются обычными людьми без магических способностей. Ни моя лекарская магия, ни некромантия Березина их бы не засекла. В арсенале этих подонков есть только некротические кристаллы, но их активность засекается лишь на маленьком расстоянии.

Течение времени для меня замедлилось. Нас окружают со всех сторон. Отбиться будет не просто. Такая толпа даже без оружия может разорвать любого.

Но передо мной сейчас стоит человек, ответственный за покушение на императора. Если я смогу передать его городовым, Романа Кастрицына наконец-то отпустят. Он уже несколько недель сидит в кандалах, хотя к преступлению не имеет никакого отношения, пусть оно и было совершено его руками.

Так ещё и ритуал, которым я должен был очистить Святослава Березина, оказался прерван. На обсуждение дальнейших действий у нас были буквально секунды. Сектанты наступали со всех сторон, и Святослав, похоже, уже приготовился давать сдачи.

– Стойте, не пользуйтесь магией, – велел Березину я. – Лучше я справлюсь с ними сам.

– А вы не сдурели случаем, господин Мечников? – воскликнул Святослав. – Они же от нас мокрого места не оставят!

– Если вы воспользуетесь некромантией, моя магия сама от вас мокрого места не оставит. Я буду вынужден вам навредить. А я этого не хочу, – объяснил я. – Доставайте саблю. Надеюсь, вы умеете с ней обращаться.

Одно мне «нравится» в этих сектантах! Они не скрывают своего желания меня убить. И это только играет мне на руку, поскольку я могу беспрепятственно использовать на них обратный виток.

Я оттолкнул Святослава в сторону, чтобы большая часть толпы ринулась именно на меня, а затем ударил по нескольким противникам обратной лекарской магией. Запаса маны у меня полно, так что можно не мелочиться.

Пять человек сразу же рухнули наземь из-за переломов, вызванных чудовищным спазмом мышц. Живые, но дальше продолжать бой не смогут.

Вырезать всех сектантов подчистую я тоже не хочу. Будет лучше, если хотя бы несколько из них окажутся в полицейском участке. Рано или поздно кто-нибудь расколется и расскажет больше о церкви некротики.

Пока отбивался от ударов следующей партии врагов, Святослав успел заколоть двух сектантов, но и его начали теснить. Мы уже стояли вплотную друг к другу – спиной к спине.

Анатолий Ожегов молча наблюдал за тем, как «паства» исполняет его приказ. Сам же он не участвовал в атаке. Мне даже показалось, что его пустые глаза устремились куда-то вдаль, а не на нас. Либо он на сто процентов уверен в силах своих сектантов, либо ему и вовсе безразлично, выживут они или нет.

– Алексей, нас же сейчас прикончат! – закричал Березин, когда кольцо из сектантов окончательно нас сжало, а в воздухе повис «запах» некротики. Видимо, кто-то решил воспользоваться кристаллом.

– Вот ведь мухи назойливые! – выругался я. – Надоело. Сами напросились.

Я взмахнул левой рукой, полностью отключил все сдерживающие заслонки магических каналов и сжёг запас сразу четырёх обратных витков.

Сектанты повалились наземь, как насекомые, которых обдали дихлофосом. Некоторые из них теперь уже точно не встанут. Мало того, что я полностью сорвал им сердечный ритм, так ещё и заставил все некротические кристаллы взорваться. А они, между тем, у некоторых находились не в карманах, а прямо в желудочно-кишечном тракте.

Пришлось потратить огромное количество маны, но зато я уложил сразу всю толпу.

Теперь остался только один противник.

– Ничего себе… – присвистнул Святослав. – Алексей, это вы сделали?

– Ну не сами же они себя уронили, – ответил я. – Будьте начеку, Святослав. Мы ещё не закончили.

Я указал взглядом на стоящего в пяти метрах от нас Анатолия Ожегова. Кажется, он и сам только сейчас решил обратить на нас своё внимание. Медленно опустил голову, посмотрел на побеждённых сектантов, а затем вновь перевёл взгляд на нас и тяжело вздохнул.

Да что с ним такое? Он больше походит на робота, чем на человека. К счастью, до таких технологий в этом мире пока что никто не добрался. Я, конечно, слышал, что некоторые маги умеют создавать големов, которые порой бывают трудноотличимы от людей. Но этот бледный упырь точно не из камней и грязи состоит. Я чувствую в нём органику. Вот только…

Странно. Тело-то у него человеческое, но жизненной энергии он не источает. Будто перед нами стоит оживший, но хорошо сохранившийся труп.

– Сдавайся, – направив на него левую руку, заряженную обратным витком, произнёс я. – Твоих соратников больше нет. Если в лесу спрятались ещё сектанты – это тоже не проблема. Мы и с ними разделаемся. Тебе же лучше добровольно пройти с нами в полицейский участок.

– Почему ты решил избавиться от тёмной магии, некромант? – обратился Ожегов к Святославу.

Молодец! Пропустил мимо ушей всё, что я сказал. Хотя мне начинает казаться, что он вообще меня в этот момент не слышал.

– Я к вашей поганой церкви отношения не имею, – отрезал Березин. – Хотите вы того или нет, но я отказываюсь от силы, которая досталась мне при рождении. Я её не выбирал!

– Предлагаю тебе другой выход, – спокойно произнёс Анатолий Ожегов. – Присоединяйся к нам.

– Ага, разбежался, – усмехнулся Святослав. – Чтобы ходить в толпе этих кретинов и напевать ваши сумасшедшие молитвы?

– Ты не будешь среди них, – Ожегов указал кивком головы на лежащих сектантов. – Они наши слуги. Источник энергии. Обычные животные, которым мы даём кров и пищу, а взамен черпаем из них силу. Ты же – некромант. Станешь учеником нашего господина. Будешь жить и ни в чём себе не отказывать. Он научит тебя как правильно обращаться со своими силами, чтобы они приносили тебе удовольствие, но не дискомфорт.

Эх, как разговорился! А я уж было подумал, что он больше двух слов в минуту произносить не способен. Однако, видимо, разговоры со мной его не интересуют. Ожегов хочет переманить на свою сторону Святослава. Но у Березина есть своя голова на плечах, он не согласится на это.

Зато из соблазнительных речей Ожегова можно извлечь много полезной информации. Мне впервые удалось узнать хотя бы что-то об этой секте. И главный вывод, который я сделал, совсем неутешительный. Похоже, в их организации есть верховный некромант. И, возможно, даже не один.

– То есть ты хочешь сказать, что я могу сходу попасть чуть ли не на самую верхушку вашей церкви, верно? – уточнил Святослав.

– Всё так. Только для начала тебе нужно доказать нам свою преданность, – Ожегов вновь посмотрел на меня. – Убей Алексея Мечникова. Если мы принесём его голову нашему господину, он точно не станет сомневаться насчёт твоей кандидатуры, Святослав.

Березин повернулся ко мне. Я заметил в его взгляде растерянность. Похоже, он и вправду сомневается насчёт того, как лучше поступить.

С одной стороны – огромная власть и возможность научиться использовать свою врождённую силу. С другой – долгожданное освобождение от пленяющей тёмной магии, которая мучает его уже более двух десятков лет.

Оставит меня в живых – и навлечёт на себя гнев церкви некротики.

Убьёт меня – и лишится единственного человека, способного очистить от некромантии.

Я не стал уговаривать Березина. Если я повлияю на его решение, оно ничего стоить не будет. Не стоит уподобляться Ожегову и толкать красивые речи. Человек должен сам сделать выбор.

Но колебался Святослав недолго.

– Знаешь, а ведь есть третий вариант, – обратился к Ожегову Березин. – Мы можем принести лидеру церкви твою голову. В организацию меня после этого вряд ли возьмут, зато твою болтовню больше слушать не придётся.

– Неправильный ответ, – вздохнул Анатолий, а затем взмахнул руками – так, будто хотел стряхнуть с них воду.

Мы с Березиным резко отступили назад, поскольку заметили, что под нашими ногами что-то ползёт. Сначала я подумал, что мы имеем дело с какой-то некротической тварью.

Но – нет. Под нашими ногами текли струйки крови. Они ползли по земле, словно змеи, сплетаясь в один толстый поток.

– Он из своих же сектантов кровь вытягивает! – воскликнул Березин.

Значит, Архип – бывший член церкви – не солгал. Ожегов на самом деле владеет магией крови. Он – не некромант. Странно, тогда почему же он служит этой тёмной организации?

Анатолий поднял над своей головой собравшиеся потоки крови. Они извивались, словно щупальца. А затем резко взмахнул ими, как кнутами, и чуть было не срубил нам с Березиным головы.

Но мы отреагировали моментально. Святослав рассёк щупальце своей саблей, а я контратаковал обратным витком. Очевидно, что эти «хлысты» не могут сохранять свою целостность без помощи тромбоцитов.

Клетки свёртывающей системы крови сцепились друг с другом, создав оболочку для используемого Ожеговым оружия. Но стоило мне ударить по тромботическим наложениям обратным витком, как все кнуты мага крови тут же развалились.

Всего один удар – и я его обезоружил. Не так уж и опасен этот маг крови. Либо же он сдерживается, оценивает нас. Готовит новую тактику.

Анатолий резко остановился, приложил ладонь к своему бледному лбу и принялся что-то шептать.

– Колдует! – воскликнул Березин.

– Нет, погодите, – остановил Святослава я. – Он с кем-то разговаривает.

– Понял вас… – прошелестел голос Ожегова. – Отступаю.

Отступает?! С чего бы вдруг?

Я решил помешать врагу сбежать, но Анатолий использовал последний козырь. Мужчина щёлкнул пальцами, и его тело потеряло свои очертания. Весь организм вместе с одеждой превратился в лужу крови, которая тут же разлилась по земле и исчезла в её недрах.

– Эм… – поморщился Святослав. – Стоит отметить, это было отвратительно. Похоже, вы сильно его напугали, господин Мечников.

– Думаю, дело не в этом, – помотал головой я. – Кто-то отдал ему приказ уйти. Возможно, у них поменялись планы.

И это особенно странно. Ведь они всё это время охотились не столько за лекарями, сколько за избранниками богов. А я, грубо говоря, последний из них, если не считать Сеченова. Думаю, у него был шанс меня одолеть. Я не знал, как работают его силы. Обратный виток практически полностью истощился. Долго бы мы с Березиным не продержались.

Что-то здесь не так.

Мои размышления прервал звучный хруст сухих ветвей. Кто-то всё ещё скрывался в лесу.

– Да сколько можно? Когда нас уже оставят в покое?! – разозлился Березин.

– Подождите, Святослав, он нам не враг, – приглядевшись к скрывавшемуся за деревом человеку, произнёс я. – Господин Багрянцев, мы вас заметили! Можете выходить. Тут безопасно.

Из кустов, шатаясь из стороны в сторону, вышел Михаил Анатольевич. Болезный маг крови. Со стороны казалось, что он пьян в стельку. Но, как я вскоре понял, его просто шокировало увиденное.

– Г-господин Мечников, – заикаясь, прошептал он. – Это был он… Он!

– А это ещё кто такой? – пробормотал Березин, смерив взглядом Багрянцева.

– Успокойтесь, Михаил Анатольевич, и объясните, что вы здесь делаете? – потребовал ответа я. – Вы следили за мной?

– Не за вами, – замотал головой Багрянцев. – Я начал собственное расследование, как и обещал. Ходил по Саратову, пытался почувствовать других магов с такой же силой, как и у меня. А затем, когда поймал ауру одного из них, решил проследить за этим человеком. Так и попал сюда. Но это – не главное, господин Мечников. Вы были правы. Похоже, это действительно был тот самый Анатолий Ожегов. Сомнений быть не может, это – мой отец.

Березин уже даже перестал слушать наш разговор. Для непосвящённого он звучал как полный бред.

– Как вы поняли, что это он? – уточнил я. – Вы ведь сами сказали, что никогда не видели своего отца.

– Магия крови никогда не лжёт, – ответил Багрянцев. – Это и в самом деле он. Только… Так вышло, что мы оба оказались правы, Алексей Александрович. Вы утверждали, что в городе действует мой отец, а я доказывал вам, что он мёртв. Верно и то, и другое.

– Это я уже понял, – кивнул я. – В его теле слишком много мёртвых тканей. Хотя сохранился он неплохо. Похоже, его оживил верховный некромант. Видимо, ему понадобилась магия, которой он владел при жизни.

– Это очень опасная магия, – кивнул Багрянцев. – Она практически универсальная, если уметь правильно пользоваться своей силой. Как видите, ею можно атаковать. При желании можно исчезнуть – утечь. Но, что самое ужасное – это контроль над человеком. Достаточно одной капли его крови в вашем напитке или пище – и следующие несколько часов вы будете подчиняться его власти. Именно поэтому я стараюсь не соваться лишний раз к городовым. Ещё начнут подозревать во всех преступлениях меня!

Проклятье… О возможности контролировать человека мне никто не рассказывал. А ведь Кастрицын пил вино с этим Ожеговым на балу в особняке князя Игнатова. Анатолий запросто мог смешать свою кровь с вином, а затем заставить Романа Кастрицына совершить покушение!

А учитывая, как он растекается и перемещается в виде лужи крови, не сложно представить, как он проник в особняк и выбрался из него незамеченным.

– Всё-таки к городовым пойти придётся, – сказал Багрянцеву я. – От вас зависит судьба этого расследования. Если боитесь, что вас схватят, пойдёте вместе со мной. Завтра. Сегодня уже поздно.

– Господа, а с трупами что делать будем? – вмешался в наш разговор Березин.

– Доложу о них в полицию чуть позже, – ответил я. – Допросить никого из них уже не получится, этот ублюдок из них всю кровь высосал. Найти тела в этой лесополосе никто не сможет. Дело потерпит до завтра.

– Но кое-что мы всё же должны довести до ума, – намекнул мне Святослав.

Ритуал. Да, в этом он прав. Каким-то чудом приготовленный мной ритуальный круг никто во время битвы не подпортил.

Я отправил Багрянцева домой, предварительно договорившись о встрече завтра в полдень около полицейского участка. Эх, вот Тимофеев удивится, когда я сразу же после Углова ещё и подкину ему свежие новости о сектантах!

Как только Михаил Анатольевич удалился, мы со Святославом вернулись к ритуалу и на этот раз довели его до конца. Как только я закончил читать лекарское заклятье на латинском языке, Березин вздрогнул, упал на колени и громко закашлялся. Из его груди вылетели несколько чёрных сгустков, но тут же оказались заперты в разложенных по окружности кристаллах.

Мне оставалось только разрушить их лекарской магией – и всё. Дело сделано.

Я закинул на себя руку Святослава, помог ему подняться, а затем неспешно повёл мужчину в город.

– Как самочувствие? – спросил я.

– Не стану лгать, ощущения отвратительные, – буркнул он. – Будто из меня кишечник через рот достали.

Да уж, изъясняется он совсем не как аристократ, хотя определённо имеет дворянское происхождение.

– Сегодня будете под моим присмотром, – сказал я. – Переночуете у меня в квартире. В госпиталь повести вас я не могу. Если кто-нибудь догадается, что вы были некромантом, могут возникнуть проблемы.

– Хорошо, – устало кивнул он. – И думаю, после того, что нам довелось вместе пережить, можем и на «ты» перейти. Если не против.

– Не против, – ответил я. – Последние два дня и вправду выдались непростыми. Но в итоге ты сделал правильный выбор, Святослав. Я видел, как ты колебался, когда Ожегов предложил тебе вступить в церковь некротики.

– Это не я колебался, – начал оправдываться он. – Дрянная тёмная магия начала мозги мне пудрить. Соблазняла согласиться на его предложение. Отвратительное чувство. Будто через себя переступил, пытаясь от него избавиться. Но я не жалею о своём выборе…

Березин запнулся, затем вновь закашлялся, отскочил от меня в сторону и согнулся пополам около кустов. Судя по звуку, его только что вырвало.

Святослав медленно развернулся ко мне. Его лицо побледнело. Глаза налились кровью.

– Что-то… Мне совсем дерьмово, – сказал он и сразу же потерял сознание.

Поначалу я решил, что это – побочный эффект ритуала. Но оказалось, что ситуация обстоит гораздо хуже. Из кармана Березина выкатилась склянка с бледно-зелёной жидкостью.

Чёрт подери… Он что, даже перед ритуалом успел своего яду наглотаться?

А вот это – очень плохо. Ведь тёмной магии, обезвреживающей яд, больше нет.

Глава 2

В первую очередь я бросился даже не к Березину, а к колбе с ядом, которая выкатилась из его одежды. Сейчас важнее всего определить, чем он отравился. Без понимания состава яда антидот не найти. И уж точно не получится определить, на какие органы и системы воздействует это вещество.

Только если косвенно – через симптомы.

Однако на склянке не было никаких обозначений. Обыкновенная зеленоватая жижа. Причём, судя по цвету, специально разбавленная красителем, чтобы лучше смотрелась. А сам Святослав без сознания и не сможет рассказать, что он употреблял в начале этого дня.

Что ж, планы меняются. Придётся всё-таки вести его в госпиталь. Только даже при всём желании я не смогу вовремя дотащить Святослава, поскольку мы сейчас находимся на окраине Саратова. Сил-то мне нести ЕГО на себе хватит, но доживёт ли Березин до прибытия в губернский госпиталь – вопрос непростой.

Точно! А для чего же я систему скорой лекарской помощи создавал? Как раз в конце прошлой недели орден лекарей организовал постановку стационарных кристаллов для вызова лекаря из госпиталя. Ближайший должен быть буквально в сотне метров отсюда.

Я взвалил Святослава на спину и потащил его к ближайшему кристаллу. Можно было бы оставить его, тогда бы я гораздо быстрее добежал до цели, но в этом решении есть ряд подводных камней.

Далеко не факт, что сектанты, а в частности – Анатолий Ожегов, перестали следить за нами. Есть риск, что после вызова скорой я обнаружу Березина мёртвым. Уж очень они взъелись на него из-за того, что он захотел избавиться от своей тёмной магии. И ладно бы он был одним из них – я бы это ещё понял. Но ведь эти фанатики психованные решили залезть вообще не в своё дело.

К счастью, до кристалла вызова мы добрались за считаные минуты. Я тут же коснулся пальцами магического минерала и произнёс громко и чётко:

– Говорит Алексей Мечников. Срочно требуется карета скорой помощи. Лунная улица. Я с пациентом напротив дома под номером пятнадцать. Лекаря можно не высылать, справлюсь в одиночку.

Тишина.

Чёрт, а вот насчёт обратной связи я и не в курсе – воспользовались они моей системой или нет?

Однако все мои опасения развеял возникший из дополнительного кристалла вибрирующий голос Александра Разумовского.

– Вызов принят, Алексей Александрович. Высылаю к вам Константина!

О, Костя – это хорошо. Слышал, что недавно в госпиталь устроился новый кучер. И он, в отличие от первого, нечасто успевает вовремя добраться до вызова. То ли лошади у него старые, то ли сам он в Саратове ни черта не ориентируется. Нужно будет разузнать, как появится время, в чём там проблема.

В ожидании Кости я осмотрел Святослава. Давление упало. Параллельно с ним снизилась частота сердечных сокращений, развилась стойкая брадикардия. Дыхание сохраняется, но с каждой минутой воздуху всё труднее попасть в лёгкие мужчины.

– Давай, дружище, держись, – стабилизируя его сердечно-сосудистую систему, прошептал я. – Только ведь излечили тебя от некромантии. Немного осталось потерпеть. Яд выведем и…

И ничего. Потому что выводить его нечем. Если бы я знал, что входит в состав этого яда, мог бы заставить его распасться прямо в сосудах. Кровь нужно чистить. Гемодиализ я, к сожалению, ещё не создал. А без него очень быстро откажут почки. Вслед за ними полетит печень, если, конечно, к тому моменту Святослав ещё будет жив.

Костя подъехал даже быстрее, чем я думал.

– Что такое, господин Мечников? – спрыгивая на дорогу, спросил он. – Пациентов уже на улице подбираете?

– Поскорее помоги его загрузить в карету! – проигнорировал его шутку я. – Это мой хороший знакомый.

– Ой, простите, я ж не знал! – вздрогнул Костя, затем подхватил Святослава за ноги, и вместе мы положили его на лежанку.

Я забрался в карету и продолжил контролировать состояние Березина до тех пор, пока он не оказался в отделении Разумовского. Изначально я не хотел его туда вести. Опасался, что кто-то из лекарей сможет догадаться, кем был Святослав до ритуала. Но других вариантов у нас нет. Придётся рисковать.

Как, собственно, и всегда!

– Так, Александр Иванович, нам придётся действовать сообща, чтобы разобраться, что с ним происходит. Всё, что мне известно – он по ошибке выпил яд, – кратко обрисовал ситуацию я. – И на этом всё. Больше никакой информации. Состав яда неизвестен.

– Грифон меня раздери, – вздохнул Разумовский. – Так ведь он мог выпить всё, что угодно!

– Именно. Вы разбираетесь в токсикологии? – уточнил я.

– Совсем чуть-чуть. Знаю чуть больше десятка разновидностей отравлений, – ответил главный лекарь.

Что ж, мои знания шире, но помощь Александра Ивановича мне всё равно пригодится. Есть вероятность, что яд, который выпил Святослав, в моём мире не существовал. А здесь я столкнулся лишь с частью ядовитых веществ. Один яд мана-клеща чего стоит. Попробуй отгадай, что в склянке был не он!

– Из симптомов: рвота, угнетение сознания, брадикардия и низкое давление, – произнёс я. – Какие у вас есть варианты?

– Может, цианид? – предположил Разумовский.

– Симптомы похожи, но при отравлении этим веществом чаще всего возникают судороги. У Святослава их не было, – ответил я. – Цианид и фосфорорганические яды я уже отмёл. Здесь что-то другое.

– Алексей Александрович, а чего же мы медлим?! – неожиданно всполошился главный лекарь. – Мы ведь ему даже желудок до сих пор не промыли!

– Это бесполезно, – уверил его я. – Отравляющее вещество он выпил давно. Его уже нет в желудке. Да и рвота у него была желчью. Верхние отделы пищеварительного тракта пусты. Весь яд уже давно всосался в кровь. Единственный вариант – придумать, каким антидотом можно воспользоваться.

Разумовский молча согласился со мной. Не заметил, что в моих словах кроется несостыковка. Ведь если бы яд был принят ещё в первой половине дня, тогда к этому моменту Березин, скорее всего, уже был бы мёртв.

Но до вечера в его организме боролись некромантия и яд. Частично токсичное вещество оказалось обезврежено. Но той дьявольской дозировки хватило, чтобы оставить после себя смертельно опасные симптомы.

– Стойте, а помните, вы как-то рассказывали мне, что в Хопёрске пациент наелся консервированных овощей и у него возник… Как вы там его называли? Кажется, ботулизм? – попытался вспомнить Разумовский.

– Да, такая ситуация действительно была. Только в данном случае об отравлении ботулотоксином не может быть и речи, – помотал головой я.

– Почему? Симптомы же совпадают один в один, – не согласился главный лекарь.

– Не совсем. Это распространённая ошибка. Рвоты при отравлении ботулотоксином не бывает. Как правило, она возникает из-за сопутствующей патогенной микрофлоры, которая разрослась вместе с клостридиями, – объяснил я и тут же осёкся. – Погодите… Точно! Грибы! Но не консервированные. Очень похоже на отравление грибами. А если конкретно…

Я вновь повернулся к Святославу и провёл повторный осмотр. Пока мы пытались понять, что с ним происходит, ситуация обострилась. Увеличилось слюноотделение; бронхи, судя по хрипам в лёгких, спазмировало. А в сочетании с остальными симптомами становится очевидно, чем он отравился.

– Мухомор! – воскликнул я. – Скорее всего, яд был экстрактом мухомора. Концентратом всех токсичных веществ, которые входили в его состав.

– А разве антидот от яда мухомора существует? – засомневался Разумовский.

– Да. Другой яд! – сказал я и ринулся в свой кабинет, где я хранил большую часть препаратов. Разумовский побежал за мной. – Вещество, которое содержится в красавке, белене или в некоторых видах дурмана. Атропин.

Его используют не только в качестве антидота. Также с помощью него лечат болезни желудочно-кишечного тракта. К примеру, язвенную болезнь, холецистит или спазмы разного рода. Это же вещество спасёт от брадикардии, ускоряя частоту сердечных сокращений, и нередко встречается в офтальмологических клиниках. Опасный яд, но при этом, грубо говоря, универсальное лекарство.

Мы ввели Святославу атропин, после чего я ещё раз прошёлся лекарской магией по всем его органам и системам, и мы с Разумовским наконец-то смогли передохнуть.

Состояние Березина стабилизировалось. В сознание он ещё не пришёл, но это может быть связано со стиранием некромантии. Какое-то время он будет испытывать слабость. Так что пусть лучше отоспится.

И ведь таких отравлений мухоморами в клинической практике встречается очень много. Святослава я ещё могу понять, он ядами заглушал тёмную магию. Но ведь находятся дураки, которые умудряются ими наесться, хотя перепутать мухомор со съедобным грибом очень трудно.

А в моём мире ситуация и вовсе доходила до абсурда. В двадцать первом веке был распространён микродозинг мухоморов. По сути, обычная гомеопатия. Сильное разведение ядов, содержащихся в грибе, упаковка полученного состава в капсулы и продажа! Без рецепта, разумеется. Такие БАДы легко можно было заказать где угодно.

Продавалось всё это под красивой обёрткой из «улучшения мозгового кровообращения», «лечения депрессии», «хорошего настроения» и «прилива бодрости и сил».

Что ж, в каком-то смысле – это правда. С натяжкой, но правда. Иногда можно почувствовать такой эффект от тех ядов, что извлекаются из этого гриба. И то только в том случае, если принимать такие капсулы не горстями, дозировано.

Правда, есть два жирных «но».

Во-первых, находятся любители выпить сразу полпачки с целью почувствовать себя ещё бодрее и счастливее.

Во-вторых, некоторые производители недобросовестно разбавляют яд мухомора.

И в первом, и во втором случае ситуация либо заканчивается острым отравлением, либо летальным исходом. В целом, если съесть сырой мухомор, то смерть, как правило, наступает в период от двадцати минут до двух часов.

Именно поэтому с ядами и их микродозами без участия врачей лучше не баловаться.

Этим вечером я смог вернуться домой с чистой совестью. Святослава можно было оставить в госпитале, не опасаясь, что на него нападут сектанты. Орден лекарей и полиция усилили охрану всех зданий в центре города. Плюс ко всему не каждый некромант сунется туда, где бродят десятки лекарей.

Когда я вернулся домой, передо мной предстала странная картина. Иван Сеченов сидел за столом в полумраке и смотрел в окно на ночной город. Услышав меня, он даже не повернулся.

– Ну, здравствуй, Алексей! – как-то вяло и без настроения воскликнул Сеченов. Мне даже показалось, что в его голосе звучала толика агрессии.

Странно, вопрос с его гипогликемией уже решён. Немотивированной злости из-за низкого уровня сахара у Ивана больше быть не должно.

– Что-то случилось? – поинтересовался я.

– Может быть, – пожал плечами он. – Тебя двое суток не было. Я уж думал, что ты и не вернёшься.

Не понял, это что ещё за истерика на ровном месте? Совсем не похоже на Сеченова.

– Ты прекрасно знаешь, что у меня были важные задачи. И я специально не вводил тебя в курс дела, поскольку для тебя участие в этих миссиях было слишком рискованным, – произнёс я. – Выкладывай, из-за чего ты на меня злишься? Только говори прямо.

– Вот, полюбуйся, – он указал взглядом на стол. – Хочешь сказать, тебе об этом ничего не известно?

Я подошёл к обеденному столу. На нём лежал вырванный лист календаря. Чернилами была обведена сегодняшняя дата. А точнее, дата уже уходящего дня.

– Иван, ты с ума, что ли, сошёл? – нахмурился я. – Что ты несёшь?

Такое впечатление, что у него развилась шизофрения. Я привык предсказывать все события наперёд. Но то, что случилось в следующую секунду, поразило меня до глубины души.

Сеченов резко развернулся ко мне и во всё горло закричал:

– С днём рождения!

В этот же миг в комнате зажглись магические лампы, и из ванной комнаты выскочили Илья Синицын, Светлана Бронникова, Игорь Лебедев и Доброхот. Чёрт знает, как они там все поместились, но факт остаётся фактом.

– Проклятье! – рассмеялся я. – Ну вы даёте! Иван, а я уже всерьёз начал за тебя беспокоиться. Думал, ты свихнулся тут от одиночества.

– Ты что, правда забыл о своём дне рождения? – улыбнулся Синицын.

Забыл – не то слово. Трудно в это поверить, но я, кажется, вообще не обращал внимания на то, какого числа должна быть эта дата. После перерождения уже не стал всерьёз относиться к этому празднику.

Плюс ко всему из-за последних событий я потерял счёт времени. Голова Романова, арест Андрея Углова, сектанты, некроманты, маги крови, тьфу! Как тут уследишь за временем?

– Погодите, а вы-то откуда узнали? – спросил я.

– Не станем скрывать, – сказал Игорь Лебедев, – об этой дате знал только Илья.

– Разумеется, я о ней знал! – хмыкнул Синицын. – Всю документацию по заводу веду я. Там постоянно приходится указывать паспортные данные владельца. Вызубрил назубок.

– А я… А я тоже сыграл свою роль! – вмешался Доброхот. – Я сегодня утром все письма спрятал, чтобы ты раньше времени не вспомнил, хозяин.

– Письма? – переспросил я. – А я-то думаю, куда делась вся моя почта! От кого они пришли?

– Сейчас, минуту… – домовой вытащил из-за пазухи несколько свёртков и принялся перечислять. – От твоего отца, от братьев, от Евгения Балашова и…

Доброхот резко замолчал. Затем воспользовался своей магией и изменил течение звука в квартире так, чтобы его мог услышать только я.

– И одно письмо от императора Российской Империи, Алексей, – произнёс он. – Запечатано магией. Пожалуй, отложу его в сторону.

Я с благодарностью кивнул Доброхоту, но не стал пока что отвлекаться на письмо. Имею ведь право хоть немного отдохнуть!

Наша компания уселась за обеденным столом. Как оказалось, Светлана с Иваном заранее приготовили несколько блюд, а остальные выпросили в ресторане навынос.

– Между прочим, мы тебя тут с самого утра ждали! – набивая рот едой, пробурчал Илья Синицын. – А ты всё не появлялся и не появлялся.

– Долгая история, Илья. Но нам есть, что отпраздновать, кроме моего дня рождения, – заявил я. – Андрея Углова изловили. Больше он нам не помешает.

Синицын чуть не выплюнул всё обратно в тарелку.

– Этого юриста ублюдочного наконец-то прижали?! – воскликнул он. – Раздерите меня боги, за это нужно выпить.

– Из выпивки мы ничего не брали, – толкнула Илью Светлана.

– Ах, ну да, точно. Мы же тут все лекари! – вздохнул он.

– Кстати, Балашов просил передать извинения, – сказал Игорь Лебедев. – Мы заехали за ним, чтобы заодно посмотреть, как продвигается развитие его города, но он не смог отлучиться от дел. Сказал, что поздравит тебя в письме.

– Эх! – стукнул кулаком по столу Доброхот. – И всё-таки этот Евгений мне больше нравился в виде ползучего клеща.

Сказав это, домовой достал из-под стола деревянную кружку и сделал глубокий глоток.

– Погоди-ка, а ты что там пьёшь? – нахмурился Синицын.

– У домовых свои секреты! – отодвинул кружку Доброхот. – Даже не думай зариться на моё добро.

– Спасибо вам всем, что приехали, – поблагодарил друзей я. – Без вас я бы точно не стал праздновать.

Мы просидели почти половину ночи. Причём, как оказалось позже, друзья приехали не с пустыми руками. Не знаю, как Сеченов справился с этой непростой задачей, но ему каким-то образом удалось достать для меня все недостающие тома Алхимии Парацельса. С таким набором можно ещё лет десять новые препараты создавать.

От Синицына я получил новую саблю, которую даже сравнивать с моей настоящей было неприлично. Сталь, закалённая магией! Держать такое в руке – одно удовольствие. Даже захотелось поскорее испытать её в деле.

Однако принять подарки от остальных я не успел. Как только Игорь достал из-под стола массивную коробку, в комнате раздался громкий монотонный писк.

– Ты чего там притащил? – удивился Синицын. – Магическую бомбу?

– Это… Это не мой подарок пищит! – замотал головой Игорь.

– Хозяин! – в панике крикнул Доброхот. – У нас проблемы.

Домовой поднял над головой письмо, высланное императором.

– Это оно издаёт этот звук, – произнёс домовой. – А ещё… Кажется, оно горит!

Глава 3

И на мой день рождения вместо свечей на праздничном торте горит послание от императора Николая Первого...

– Доброхот! Сюда письмо, срочно! – крикнул я.

Домовой, вскрикивая каждый раз, когда языки пламени касались его пальцев, подбежал ко мне и передал письмо. К тому моменту, когда оно оказалось в моих руках, половины конверта уже не было.

– Стой, Алексей! Я могу помочь! – крикнул Игорь Лебедев и выскочил из-за стола. – Могу втянуть это пламя в себя!

Однако, как только пиромант направил свою магическую энергию на конверт, произошло совсем не то, что он планировал изначально.

Невидимой силой Игоря отбросило в сторону. Он влетел в стену, которая отделяла мою квартиру от жилья Светланы Бронниковой, и чуть не прошиб её насквозь. В завершение на него ещё и рухнула полка с кухонными принадлежностями. По квартире покатились кастрюли. Повезло ещё, что я ножи храню в другом месте!

Параллельно с этим письмо продолжало пищать. И лишь когда мне удалось его разглядеть, я понял, что издаёт этот отвратительный звук.

Синицын и Бронникова рванули к пострадавшему Лебедеву, а я в эту же секунду коснулся гербовой печати, которая и была источником писка. В эту же секунду часть сгоревшего конверта восстановилась, и он открылся.

Изучать, что находилось внутри, я не стал. Судя по тому, что нащупали мои пальцы, это была какая-то металлическая пластина и небольшая записка.

Я спрятал содержимое конверта в карман и побежал к Игорю.

– Ты как? Живой? – вглядываясь в его зрачки, спросил я.

Но глаза пироманта реагировали нормально. Как на движущиеся объекты, так и на свет.

– Приложился сильно, но бывало и хуже. Ничего страшного, – поднимаясь на ноги, промычал он.

– Ты нам с Алексеем чуть двухкомнатную квартиру не сделал! – воскликнула Светлана, указав взглядом на вмятину в стене.

– М-да, а мне это всё опять восстанавливать… – вздохнул Доброхот. – Хотя чаво это я? Позову младших домовых. Пусть за меня делают всю работу. Не зря же я новый статус получал!

– Да не специально я, – отряхаясь от пыли, оправдывался Лебедев. – Сам не могу понять, что меня откинуло. Будто в письме был какой-то артефакт.

– Это не просто артефакт, – помотал головой Иван Сеченов. – Некоторые… скажем так, особо важные люди ставят несколько уровней магической защиты на конверт. Магию самовоспламенения и ударное колдовство на случай, если письмо попытается прочесть тот, кому оно не предназначено. Тебе ещё повезло, Игорь. Эта магия могла тебя в порошок стереть.

Похоже, Сеченов понял, что это послание от императора. Видимо, его семье уже доводилось сталкиваться с такими письмами. Но он не стал говорить об этом остальным. Догадался, что я не хочу раскрывать свою связь с государем.

– Друзья, вы пока возвращайтесь за стол, а мне нужно отойти на пару минут, – сказал я. – Письмо действительно важное. И пока не запустилась ещё одна цепочка защитных заклинаний, я лучше с ним ознакомлюсь.

Я отошёл в ванную, а Доброхот предусмотрительно защитил комнату своими силами. Теперь никто не мог увидеть, услышать и даже почувствовать, что происходит внутри.

Первым делом я рассмотрел металлическую пластину. Странный материал. Полупрозрачное вещество, чем-то напоминающее стекло. Возможно, её вырезали из магического кристалла. Только мне пока что не ясно, что она из себя представляет и зачем император прислал мне этот странный предмет.

Записка оказалась предельно короткой. Информации в ней было по минимуму.

«Свяжитесь со мной в ближайшие три дня. С семи до девяти утра. В этом поможет высланный мной артефакт».

А Николай Павлович знает толк в конспирации. Сначала выбрал местом сохранения головы своего предка публичный дом, затем выслал какой-то магический механизм с минимумом инструкций.

Его тайная служба хорошо знает свою работу. Скорее всего, это именно их способ связи. Готов поклясться, что в случае кражи артефакт разрушится или убьёт того, кому он попал в руки.

Это дело лучше не откладывать на потом. Связаться с императором лучше завтра же утром. А точнее – сегодня. На часах уже три часа. Но разгонять друзей я не собираюсь. Праздник в самом разгаре. А выспаться, как говорил один мой старый коллега, успеем на том свете.

Правда, теперь его любимая поговорка больше похожа на злую шутку. Попал я на тот свет, но и здесь мне выспаться никак не дадут!

Я вернулся к друзьям. Те уже позабыли об инциденте с письмом и продолжили праздновать.

Игорь подарил мне целую коробку огненных кристаллов, которые сам же и зарядил. Вот уж действительно полезная вещь! Пригодится, если на меня опять кто-нибудь нападёт. Эти кристаллы сильно отличаются от тех, которые мы заказываем у военных. Всё-таки уровень Лебедева практически равен силе верховного огненного мага. Эти кристаллы должны быть по-настоящему могущественные.

Светлана принесла мне новый набор инструментов для сбора медицинской аппаратуры, и этот подарок тоже оказался очень кстати. Свои старые инструменты я уже превратил в металлолом.

Даже Доброхот оказался не с пустыми руками. Уж не знаю, откуда он достал столько духовных эссенций, восстанавливающих ману, но теперь у меня этих сфер целых пять штук. Надеюсь, он не отнял их у своих подчинённых. Я ведь прекрасно помню, что именно домовые питаются этим материалом.

Праздновать мы закончили ближе к утру. Все друзья, включая гостящего у меня Сеченова, ушли в ближайший отель. Однако Иван с Ильёй договорились задержаться в городе, поскольку у меня для них нашлась новая работа.

Пора привести в порядок документацию в новом заводе, а затем расширить его. Есть у меня несколько интересных идей на этот счёт.

Проспав несколько часов, я вскочил ровно в семь утра. Всегда поражался, как натренированный мозг умеет самостоятельно считать время даже тогда, когда его владелец валяется в отключке. С тех пор, как я оказался в этом мире, мне ещё ни разу не приходилось проспать. А ведь в прошлой жизни постоянно выставлял по пять-шесть будильников, чтобы гарантированно не опоздать на работу.

Я заварил себе кофе, мысленно поблагодарил себя за то, что раскошелился на эту роскошь. Этот напиток появился в Российской Империи гораздо раньше, но достать его всё равно не так уж и просто. В супермаркет тут не сбегаешь. Да и цены на зёрна просто бешеные.

Почувствовав бодрость, я положил магическую пластину на стол, а затем коснулся её своей ладонью. Интуиция меня не подвела – именно так и происходила активация этого артефакта.

Он засиял, осветив всю мою квартиру получше любой магической лампы.

В моей голове раздались какие-то звуки, чем-то напоминающие радиопомехи. Причём за пределами моего мозга их не было. Мой слуховой аппарат совершенно не напрягался. Видимо, пластина передаёт звук напрямую в слуховые зоны коры моего головного мозга.

Готов поспорить, что и в создании этого артефакта участвовала почившая семья Боткиных. Мне всё больше и больше хочется побывать в их тайной библиотеке, которую я лицезрел в своих видениях.

– Алексей Александрович, вы хорошо меня слышите? – послышался голос императора.

– Да, Николай Павлович, – произнёс я. – Удивлён нашей новой системе связи.

– Вы – один из немногих людей, с кем я общаюсь подобным образом, – ответил Николай Первый. – Письмо могут перехватить, а так наш разговор подслушать не удастся никому. Итак, в первую очередь хочу сказать, что Павел Петрович вернулся в Санкт-Петербург.

– Как он себя чувствует?

– Лучше, чем когда-либо, – ответил император. – Не стану юлить. Я надеялся, что вы сможете помочь мне в этом деле, но я до последнего не верил в успех нашего с вами плана. Благодарю вас, Алексей Александрович. И не только словами. На ваш личный банковский счёт уже переведены деньги. Только не вздумайте отказываться от них. Вы это заслужили. От ваших действий зависела судьба империи. И я обязан вернуть вам долг.

– Мне было в радость заниматься этой работой, – признался я. – Чтобы помочь Павлу Петровичу, мне пришлось сделать ещё несколько открытий в сфере лекарского дела. Так что пользу от этого получила не только империя, но и больные люди.

– Рад слышать, – произнёс император. – А теперь перейдём к делу. Несколько дней назад ваш отец официально стал моим личным лекарем. Я запретил ему рассказывать кому-либо об этом, поэтому, полагаю, вы до сих пор не в курсе этих новостей.

И вправду, в своём сообщении отец ничего мне не рассказал. Перед сном я прочёл все письма с поздравлениями. Все, кроме письма Ярослава, поскольку мой брат-академик умудрился настрочить десять листов, а меня уже клонило в сон.

– Знаю, что вы отделились от своего отца и создали независимый род, но всё же я обязан вас предупредить. С этого момента всем, кто носит фамилию Мечниковых, будет грозить опасность, – заявил император. – Люди, которые истребили Боткиных, могут узнать о том, что на смену им пришёл новый лекарь. Мои службы всеми силами скрывают эту информацию, но я не могу гарантировать безопасность вашему отцу. Боткины были защищены так, что даже если бы в нашу империю вторглась армия архимагов, до них бы никто добраться не смог.

Так значит, весь этот разговор – предупреждение об опасности?

Но я всё же сомневаюсь, что для меня что-то изменится. Я и так веду войну с сектантами. А за покушением на императора стояли именно они.

Воспользовавшись возможностью, я рассказал императору всё, что мне удалось узнать. Про Ожегова, его магию крови и структуру церкви некротики.

– Это важные вести, господин Мечников, – произнёс император. – Сегодня же сообщите об этом вашим городовым. У меня нет оснований вам не доверять. Вскоре саратовский полицейский участок получит от меня приказ освободить господина Кастрицына. Невиновного больше нет смысла удерживать взаперти.

Пожалуй, это лучшая новость за сегодня. Я пообещал Роману Васильевичу, что добьюсь его освобождения. И это, наконец, произошло. Нужно как можно скорее отправиться к Тимофееву. Тем более, Михаил Багрянцев ближе к обеду тоже будет ждать меня там.

– И ещё кое-что, Алексей Александрович, – продолжил император. – С этого момента всегда носите при себе высланную мной пластину. Я могу выйти на связь в любой момент. То же касается и вас. Если вам или вашей семье будет угрожать опасность, сразу же мне сообщите. Если я не смогу ответить, на контакт выйдут сотрудники моей тайной службы. Они предпримут все необходимые меры.

На этом наш разговор с императором подошёл к концу. Мне понадобилось несколько минут, чтобы переварить полученную информацию.

До обеда было ещё много времени, поэтому я решил ознакомиться с письмом своего брата. Ярослав что-то писал о научном исследовании. Самое время немного размять мозги.

Приступив к чтению письма, я понял, что поздравлений там было всего две строчки. Всё остальное представляло собой аннотацию будущей статьи Ярослава, которую он хотел бы написать вместе со мной.

«Болезни души».

Так называлась наша будущая научная статья. Ярослав решил рискнуть и удариться в пока что ещё не существующую науку – психиатрию.

Он уже начал изучать психиатрических пациентов и попросил, чтобы я тоже приступил к этой работе.

Идея великолепная!

Учитывая, что сейчас из себя представляют лечебницы для душевнобольных, лекарская сфера определённо нуждается в новой реформе. Больные люди подвергаются истязаниям и вместо квалифицированной помощи получают одни лишь мучения.

Надо поговорить с Разумовским. Возможно, я смогу организовать поездку в местную лечебницу. Проведу осмотр больных и попробую вылечить нескольких. Думаю, у меня уже достаточно лекарских витков, чтобы сделать это.

Только психотропные препараты я ещё создать не успел, но и с этим в скором времени можно будет разобраться.

Закончив с чтением письма, я позавтракал и направился к полицейскому участку. Поначалу решил, что Михаил Багрянцев опаздывает, но вскоре обнаружил, что маг крови скрывается за широким стволом пушистого клёна.

– Господин Багрянцев, я вас вижу, – предупредил его я. – Выходите из своего укрытия.

– Ох… – покидая укромное место, вздохнул мужчина. – А вы уверены, что я выйду после того, как меня опросят?

– Я вам это гарантирую, – пообещал я.

Император уже поставлен в известность. Городовым нет смысла его задерживать.

Пока сотрудники полиции допрашивали Михаила, я встретился с Тимофеевым, и главный городовой сообщил, что тайные службы уже передали ему письмо императора.

– Господина Кастрицына уже готовят к освобождению, – произнёс он. – Можете встретиться с ним хоть сейчас. Но после обязательно загляните ко мне. У меня появилась новая информация по одному закрытому делу, которое, как выяснилось, закрывать ещё слишком рано.

– По которому? – уточнил я.

– По делу Углова, – заявил Тимофеев.

– Только не говорите, что его собираются оправдать. Его вина неопровержима!

– На этот счёт не беспокойтесь. Суд над ним состоится в ближайшее время. А об остальных деталях переговорим с глазу на глаз в моём кабинете.

Я временно отстранился от полученных новостей и спустился в подвал, чтобы встретиться с Кастрицыным.

Роман Васильевич уже переоделся и, похрамывая, двигался в мою сторону.

– Расплавь меня некротика! Мечников! – расхохотался он, а затем крепко меня обнял и постучал широкой ладонью по спине. – Я уж думал, что никогда отсюда не выберусь.

– Я не мог не сдержать своё обещание, Роман Васильевич, – ответил я, а затем внимательно осмотрел его с ног до головы. – Кстати, не обижайтесь, но выглядите вы паршиво. Совсем исхудали, кожа бледная.

– А вы думаете, меня тут стейками кормили? Ха! – махнул рукой он. – Ничего. Сейчас отъемся, как выйду на свободу. И да, жду вас к себе в гости. Нам нужно многое обсудить. Как только восстановлюсь, будьте уверены – я трупом лягу, но помогу изловить этого ублюдка, который меня подставил. Мне господин Тимофеев уже всё рассказал об этом предателе!

Кастрицын с трудом сдержался, чтобы не сплюнуть себе под ноги.

– Охотиться на некротику, всю жизнь видеть, как от тёмной магии гибнут соратники, невинные люди, а затем примкнуть к этой поганой церкви?! – скрипя зубами, прошипел он. – Не могу представить, какая тварь способна на такое.

– Не забывайте, как тёмная магия искажает разум. Возможно, до своей смерти Ожегов был верен охотникам, – поделился своим мнением я.

– Ох, не знаю, Алексей Александрович, – сжал губы Кастрицын. – Мне кажется, если бы меня воскресили некроманты, я бы всё равно их всех переубивал!

Пока Кастрицын толкал гневные тирады об Анатолии Ожегове, я восстановил кровообращение в мышцах и сердце своего коллеги.

Особое внимание уделил венам ног. Ему даже вставать не разрешали. Роман Васильевич несколько недель просидел скованным и менял положение, только когда ему позволяли сходить в туалет.

При таком застое в ногах могут образоваться тромбы. А это чревато смертельно опасными осложнениями. Лучше предупредить заболевание, чем лечить его.

Кастрицын не спеша пошагал к себе домой, а я поднялся в кабинет Тимофеева.

– Ну, рассказывайте, – попросил я. – Что ещё у нас всплыло по Углову?

– Мы прочесали весь его завод. Нашли спрятанные документы – его чёрную бухгалтерию. Выяснили, куда и в каких объёмах продавалось оружие. Все ячейки чёрного рынка уже захватили. Но проблема в том, что у Андрея Всеволодовича был ещё один клиент.

– И в чём проблема? – спросил я. – Теперь нужно прижать и этого человека.

– Не получится. В документации не указано имя. А Углов даже под пытками не хочет рассказывать, кто этот человек, – заявил Тимофеев. – И что самое ужасное, весь чёрный рынок был лишь вершиной айсберга. Туда поставлялась лишь треть произведённого оружия. Всё остальное получал другой клиент. И этот неизвестный, судя по бухгалтерской книге, платил Углову десятки тысяч рублей. Десятки! Мы ведь оба понимаем, что это значит?

Проклятье…

– Да, – кивнул я. – Такие суммы мог платить только один человек.

Глава 4

Регулярно тратить десятки тысяч рублей способен не барон, и даже не граф. Бывают, конечно, исключения, но в данном случае речь явно идёт не о них. Кто-то уж слишком легко распоряжался столь крупными суммами.

Такие деньги могут быть только у князя или у императора. Но последний вариант даже рассматривать не стоит. Император в закупке оружия не принимал никакого участия. А если бы принимал, то перевёл бы это производство на официальный уровень и пресёк наше расследование.

– Князь, – заключил я. – Могу, конечно, посоветоваться со своим финансовым консультантом, но, думаю, он скажет мне то же самое. В такой диапазон цифр попадает только этот титул.

– И это сильно сужает круг поисков. Ведь князь у нас в Саратовской губернии всего один. И это Сергей Захарович Игнатов, – тяжело вздохнул Тимофеев. – Вот только я не могу поверить, что этим мог заниматься он. Не укладывается у меня эта картина в голове – и всё тут! Я знаю, что вам можно доверять, поэтому скажу прямо, Алексей Александрович. Нашей службе часто приходится прикрывать набедокуривших дворян. То чей-нибудь сыночек по пьяни подерётся или человека до смерти доведёт, то девку обесчестят… В общем, есть такой грешок у нашего руководства. Нам платят, а мы закрываем глаза. И даже я ничего не могу с этим поделать. Я и мой участок – мелочь в этой жуткой системе.

– Можете не оправдываться. Я хорошо понимаю, как работает коррупция, – ответил я. – Рыба гниёт с головы. Но к чему вы это ведёте?

– Я хочу сказать, что за всю свою жизнь мне ни разу не доводилось получать приказ от начальства, чтобы прикрыть князя Игнатова или его родственников, – ответил Тимофеев. – Да чего уж мелочиться… Я и сам лично знаком с князем. Если бы не разница в наших рангах, я бы даже сказал, что могу считать его своим другом. Поэтому меня и взволновал тот факт, что только он попадает под подозрение.

– Не спешите, господин Тимофеев. На мой взгляд, мы слишком узко мыслим. Я тоже не считаю Сергея Захаровича преступником. Поэтому думаю, что в деле замешан другой князь. Мы почему-то исключили сразу всех, кроме Игнатова. Но ведь князей в Российской Империи много.

– Хотите сказать, что оружие поставлялось за пределы Саратовской губернии? – задумался Тимофеев. – Но ведь мы не дали Углову создать торговый узел на Волге.

– Ничто не могло помешать ему перевезти товар по суше, – подметил я.

– Учитывая заплаченные суммы, туда должно было повозок двадцать отправиться. А на поезде провести такой груз он бы не смог. Служба охраны железной дороги хорошо проверяет любые подозрительные перевозки.

– Получается, что если он и перевозил оружие, то недалеко. В одну из ближайших губерний. Остаётся только вычислить, какой из них может заправлять князь, способный вступить в столь опасную игру, – поделился своим мнением я.

– Господин Тимофеев! – в помещение влетел личный помощник главного городового. – Мы там…

Заметив меня, он замолчал.

– Продолжай, Прохоров. При Мечникове можно, – спокойно сказал Тимофеев.

– Мы нашли их! – заявил он. – Наши коллеги из Хопёрского района передали, что они были спрятаны в лесу.

– Кто? Сектанты?! – подскочил Тимофеев.

– Нет, я про ящики с оружием. Всё пересчитали. Там груза – повозок на десять. Почти весь товар, который мы так и не обнаружили у других закупщиков Углова, – пояснил Прохоров.

Хопёрск даже после того, как я избавился от верховного некроманта, кажется мне проклятым. Вечно он притягивает к себе все неприятности.

– Ха-ха! – обрадовался Тимофеев. – Это – отличные новости. Значит, тот болван, который потратил почти полсотни тысяч рублей, получил только небольшую часть товара.

– И прошу обратить внимание, господин Тимофеев, – произнёс я. – Раз перевалочный пункт находится в лесах Хопёрска, значит, груз и вправду перевозили в соседнюю губернию. Хопёрск как раз находится на границе саратовских территорий.

– Так, а что у нас там на севере? – задумался он. – Тамбов, Пенза, Симбирск. Возможно, ещё и Воронеж можно добавить. Он не так уж и далеко от Хопёрска.

– Думаю, Воронеж и Симбирск можно исключить, – подметил я. – Если бы груз поставлялся туда, то остановка в Хопёрске была бы невыгодной. Людям Углова пришлось бы делать крюк. Оттуда удобнее всего перемещаться в Тамбов или в Пензу. Вот этих князей и нужно проверить.

– Спасибо за помощь в расследовании, Алексей Александрович, – Тимофеев крепко пожал мне руку. – Дальше – дело за нами. Но мы с вами ещё увидимся. Ваш знакомый передал много полезной информации по Ожегову. Охотиться на сектантов продолжим вместе. Я уж всерьёз задумываюсь предложить вам вступить в наши ряды. Из вас бы вышел хороший городовой.

– Лекарское дело я не брошу, – улыбнулся я. – Считайте, что моё сотрудничество с вами – это просто хобби.

Когда я покинул полицейский участок, Михаил Багрянцев уже ждал меня снаружи. Его всё ещё потряхивало, но судя по спокойному выражению лица, он начал приходить в себя.

– Вот видите, Михаил Анатольевич? – бросил я. – Говорил ведь, что вас никто не закроет.

– Вы сдержали своё слово. Спасибо вам, Алексей Александрович, – с благодарностью кивнул он. – Правда… Городовые всё равно убедили меня присоединиться к расследованию. Они сомневаются, что им удастся совладать с магией крови моего отца. Решили оставить меня как консультанта. Уж лучше так, чем сидеть за решёткой в качестве главного подозреваемого, – пожал плечами Багрянцев. – Правда, возможность встречи с моим восставшим из мёртвых непутёвым папашей меня совершенно не радует.

– Пока не думайте об этом. Лучше пойдёмте за мной – в госпиталь. Мы так до сих пор и не обсудили ваши анализы. А я обещал вам откорректировать лечение.

Я в любом случае собирался туда пойти, поскольку накопилось много клинических дел.

Оказавшись в госпитале, я ещё раз изучил свежие анализы Багрянцева. Недавно я выполнял ему коагулограмму, чтобы определить скорость свёртывания крови и другие параметры, указывающие на состояние системы гемостаза. Эта система регулирует «плотность» крови. И моя задача – сделать так, чтобы у Михаила она была не слишком жидкой и не слишком густой. Найти золотую середину.

– И стоит отметить, что назначенное мной лечение дало свои плоды, – закончив изучать коагулограмму, заключил я.

– Правда? – удивился Багрянцев. – Хотите сказать, что я выздоравливаю?

– Нет, проблемы всё ещё есть и, скорее всего, останутся с вами до тех пор, пока вы не научитесь контролировать свою магию. Просто качество крови стало лучше, – ответил я. – В ближайшее время я постараюсь сделать более эффективный препарат для разжижения крови, но до того момента вам придётся пользоваться старыми методами. Спускайте лишнюю магию в кристаллы, а на кровопускание приходите ко мне. Регулярно – раз в неделю. Метод, конечно, варварский, но лучше пользоваться им при лекаре, чем увечить себя самостоятельно.

Багрянцев ушёл, а я направился в палату, в которой лежит Святослав Березин.

– Алексей, ты хотя бы в следующий раз предупреждай, что от твоих ритуалов может быть такой отходняк, – вместо приветствия сказал Березин. – Я чуть Грифону душу не отдал!

– Меньше мухоморов нужно было жрать, – усмехнулся я. – Но вообще, я тоже рад тебя видеть.

– Это взаимно, – улыбнулся он. – Не принимай мои слова близко к сердцу. Это я так… Шуткую. Только попроси, пожалуйста, своего коллегу, чтобы он перестал тыкать в меня иголками. У меня уже шишки на локтевых сгибах образуются!

Да, Разумовский пока что не очень хорошо умеет делать внутривенные уколы. Другое дело – Анна Елина. Вот она сразу подхватила переданный мной опыт. Думаю, в ближайшее время я с ней увижусь. Но перед этим отправлю письмо. Свою главную проблему, которая мешала мне завести семью, я уже решил. И со строительством дома проблем теперь тоже не будет.

С моими доходами и деньгами, которые выслал мне император, я смогу оплатить начало застройки. А может быть, и большую часть суммы. Я пока ещё не проверял, сколько мне выслал Николай Первый.

Весь вопрос упирается только в деньги. Строят дома здесь, насколько я знаю, очень быстро. Компания нанимает геомантов, магия которых будто создана для того, чтобы закладывать фундаменты и переносить тяжёлые стройматериалы.

– Уколы тебе придётся потерпеть, Святослав, – сказал я. – У тебя чуть почки не отказали. Мы чудом успели тебя восстановить. Полежишь здесь ещё несколько дней.

– Лежать-то я умею, – ответил он. – Но меня волнует ещё один вопрос. Не хочу наглеть и навязываться, но ты и сам понимаешь, сделка есть сделка. Ты ведь помнишь, о чём мы ещё договаривались? Я ведь всё-таки потерял единственный источник дохода.

– Да расслабься ты, – махнул рукой я. – Если я пообещал, то слово своё сдержу. Как выпишешься, я познакомлю тебя со своим коллегой Синицыным. Он объяснит, как нужно управлять заводом. Ты говорил, что разбираешься в финансах, поэтому втянуться должен быстро.

– Так ты не врал? Мне серьёзно достанется целый завод? – вскинул брови Березин. – А сколько их у тебя?

– Пока что два. Один здесь, второй в Хопёрске. Но в ближайшие дни появится ещё один. Здание, в котором Углов производил своё оружие, находится прямо по соседству с моим предприятием – в Заводском районе. Учитывая, какая история связана с этим заводом, продать его будет сложно. Всё оборудование оттуда вытащили, склады опустошили. Я смогу купить его за бесценок и заполнить своими аппаратами. А тебя посажу там в качестве своего заместителя.

Если изначально у меня ещё были сомнения насчёт того, можно ли доверять Березину, то теперь их совсем не осталось. Он даже под гнётом некромантии смог перебороть себя и остаться верным нашему с ним союзу. Не каждый человек может справиться с искушением тёмной магии. Для этого нужна очень сильная воля.

– Алексей Александрович, можно вас на минуту? – позвал меня Александр Разумовский.

– Ещё увидимся, – бросил Березину я и последовал за главным лекарем в его кабинет.

Разумовский снова выглядел обеспокоенным. Я уже забыл, когда в последний раз его нервная система пребывала в добром здравии. Может, ему каких-нибудь успокоительных сварить? Есть у меня несколько препаратов на уме.

Правда, в этот раз он встревожен даже больше, чем обычно. Будто его жизни грозит серьёзная опасность.

– Господин Мечников, у нас очень большие проблемы, – заявил он.

– А когда у нас их не было? – не удержался я.

– Серьёзно. Тот пациент, которого вы привезли с отравлением от яда мухомора… С ним что-то не так. Орден поставил нам портативные кристаллы для поиска некротики, чтобы мы могли заранее предсказать, готовится ли на нас нападение сектантов. И один из кристаллов слабо реагирует на нашего пациента. Сначала я подумал, что это просто совпадение. Полагал, что некромант не в палате, а где-нибудь снаружи госпиталя. Но потом взял у него кровь и вот – смотрите сами.

Разумовский показал мне пробирку с кровью Березина, а затем поднёс к ней кристалл. И тот загорелся едва различимым фиолетовым светом.

Зараза… Я ведь с самого начала знал, что это может случиться. И был морально готов, что мне придётся как-то решать эту проблему. Но иного выбора у меня не было. Либо дать Святославу умереть, либо везти его в губернский госпиталь.

– Нам нужно серьёзно поговорить, Александр Иванович, – принял решение я.

А затем рассказал всю правду о том, что на самом деле случилось со Святославом.

– Боги… То есть вы привезли в мой госпиталь некроманта?! – прошептал Разумовский.

– Бывшего некроманта. Он чист, даю вам слово. Могу за него поручиться. Он добровольно очистился от тёмной магии, – объяснил я.

– А кристалл? Почему он светится? Выходит, не так уж он и чист!

– Это остаточная тёмная магия. Она скоро исчезнет. Он с рождения носил в себе эту силу. Она не может полностью рассеяться одномоментно. Какое-то время кристаллы ещё будут реагировать на Березина.

– Ладно, вы меня немного успокоили, – вздохнул Разумовский. – Но он под вашей ответственностью. Я не против, чтобы он полежал здесь ещё пару дней. Но если это вскроется, поймите меня правильно, я никак не смогу объясниться перед орденом. Это придётся делать вам.

– Я и не думал сбрасывать эту задачу на вас. Если что-то пойдёт не так, Святослава я буду защищать лично, – уверил главного лекаря я, а затем перевёл тему. – И да, кстати, Александр Иванович, у меня к вам есть ещё одна просьба. Мы с моим братом готовим научную статью. Можем сделать так, чтобы и ваш госпиталь участвовал в этой работе.

Разумовский тут же оживился.

– Вы ещё спрашиваете! Конечно, я не против. Можем даже студентов привлечь, если, конечно, найдём кого-нибудь. Летние каникулы ещё не закончились.

– Студентов в это вовлекать не стоит, – помотал головой я. – Речь о лечебнице для душевнобольных. Мы собираемся найти способ, как помочь тем пациентам, для которых до сих пор не подобрана ни одна схема лечения.

– Впервые вынужден заявить, что я не уверен в успехе этой затеи, – пожал плечами Разумовский. – Многие лекари пытались лечить психические заболевания, но пока что это никому не удавалось. Однако, если хотите, я могу устроить вам поездку в лечебницу хоть сейчас. В ней работает мой бывший коллега. Тимофей Андреевич Филатов. Он часто шлёт мне письма. Рассказывает, что уже и сам с ума начинает потихоньку сходить от одиночества. Общаться с душевнобольными – дело неблагодарное.

– Погодите, прямо сейчас? – удивился я. – Так это же отличные новости! Как нам это устроить?

– Берите Константина, он довезёт вас до лечебницы. Я сейчас же напишу письмо Филатову, чтобы у него не возникло вопросов, кто вы и зачем к нему прибыли. Магическая почта доставит сообщение даже быстрее, чем вы сами там окажетесь.

Процесс пошёл. Я очень хотел поскорее начать это научное исследование, но не думал, что выйдет приступить к работе уже сегодня.

Мы с Константином выдвинулись уже через пятнадцать минут. Лечебница для душевнобольных находилась за городом в лесных дебрях. Наша карета с трудом смогла пробраться в эту глушь, но, как показала практика, в дороге для Кости нерешаемых задач не существует.

Кучер остался снаружи. Его бросало в дрожь от одной мысли, что за стенами этого здания, больше похожего на тюрьму, обитают люди, лишившиеся рассудка.

Металлическая дверь приоткрылась, и меня встретил полный кудрявый мужчина с длинной вьющейся бородой.

– Господин Мечников? А я вас уже жду! – поприветствовал меня Филатов. – Не представляете, как я обрадовался, когда получил письмо от Александра Ивановича. Я ведь читал все ваши статьи и даже подумать не мог, что вы когда-нибудь заглянете в мою «крепость».

Болтал Филатов без умолку. Как оказалось, кроме него в лечебнице работают лишь два охранника и трое хмурых помощников, которые, судя по всему, уже сами близки к тому, чтобы расстаться с рассудком.

– Ну-с, может, сначала чаю выпьем? – предложил Филатов. – Или пообедать желаете?

– Это можно, – согласился я. – Но для начала, Тимофей Андреевич, я бы хотел осмотреть нескольких пациентов. Трёх-пяти человек мне хватит с головой. Кстати, сколько душевнобольных содержится в вашей лечебнице?

– Представьте себе, без двух человек четыре десятка! – заявил он. – Их становится всё больше и больше в последнее время. Страдает душа у народа, страдает. Что ж, раз вы так рвётесь поработать – пройдёмте. Сначала я покажу вам наших тихонь. Они совершенно безобидные, в отличие от некоторых. Иногда даже помогают нам ухаживать за другими.

Однако, как только мы вышли во двор, Филатов замер и в ужасе отступил назад на несколько шагов.

– В чём дело? – осматривая внутренний двор, спросил я.

Ничего странного я не заметил. По территории гуляло человек пятнадцать. На наше появление они никак не отреагировали. Лишь одарили нас пустыми взглядами.

– Их… Их здесь не должно быть столько! – заикаясь, воскликнул Филатов. – Почему их так много? Кто открыл камеры?! Эй!

Филатов рванул назад – к защитной двери, но та оказалась заперта. Мужчина несколько раз постучал по металлу, требуя, чтобы охранник впустил нас назад.

Однако я активировал магию и не почувствовал присутствия живого человека в этом помещении. Теперь и меня посетило дурное предчувствие. Там, откуда мы пришли, охранника уже нет.

– Свободу! Свободу! – послышались неистовые вопли с верхних этажей.

Затем раздалась смесь нечленораздельных воплей. Окна разбились, и из них начали выбираться люди.

– Кто… Кто выпустил буйных пациентов? – побледнел Филатов. – Господин Мечников, что нам теперь делать?

Видимо, паника взяла верх, раз он спрашивает об этом меня!

Толпа во дворе начала разрастаться. Пациентов становилось всё больше и больше. И все они медленно двигались в нашу сторону.

Похоже, начался бунт.