Мечников. Том 10. Битва умов

Глава 1

Пожалуй, так меня за последние полгода ещё никто не удивлял. В прошлый раз, когда судьба поразила меня до дрожи, был момент моего попадания в этот мир. Я думал, что мне уже не испытать подобных ощущений вновь. И как же я ошибся!

Прямо сейчас передо мной сидит император Российской Империи. И у Николая Первого при себе колба с чёртовой головой. Живой и явно функционирующей. Я прекрасно вижу, как к основанию колбы подходят сосуды и нервные окончания. Видимо, там находится какой-то механизм или магический центр, поддерживающий в этом крайне неполноценном организме жизнь.

Глаза человеческой головы следили за мной. Более того, каким-то образом это «существо» дышало. Вдыхало и выдыхало зелёную воду. Как происходил процесс дыхания мне было непонятно, ведь лёгких у него нет. Вся дыхательная система представлена только носом, носоглоткой и гортанью.

Да, гортань точно есть. Голову отрубили как раз в том месте, где начиналась трахея.

– Николай Павлович, если честно, я даже не знаю, с какого вопроса начать, – заговорил я и даже не смог узнать свой голос. Настолько пересохло от удивления моё горло.

– Понимаю ваше замешательство, – кивнул император. – Господин Мечников, эту голову никто, кроме вас, императорской семьи и моего личного лекаря никогда не видел. Однако так уж вышло, что мой личный лекарь погиб. На него было совершено покушение. И преступникам удалось добиться того, чего они хотели. Вместе с лекарем погибла половина сопровождающей его гвардии.

– Подождите, Николай Павлович, но насколько я знаю, вашим личным лекарем является глава столичного ордена. Мне казалось, что он здоров. Я только что видел его подписи в отчётах, которые высылают в наш Саратовский орден, – подметил я.

В ответ император лишь улыбнулся.

– Нет, господин Мечников. Глава ордена состоит в моём совете, но личным лекарем являлся другой человек, – объяснил он. – И в данный момент моя главная проблема заключается в том, что эту голову нужно обслуживать. Она не может функционировать без постоянных настроек и помощи со стороны знающего специалиста. Таковых в Российской Империи очень мало. Изначально я хотел попросить о помощи вас, вашего отца или же господина Павлова. Но Владимир Харитонович явно проигрывает вам в интеллекте. Ваше вчерашнее соревнование показало, каковы его пределы. Ваш отец, возможно, сможет мне помочь, но только в том случае, если вы откажетесь участвовать в этом деле. На данный момент по докладу моих разведчиков вы являетесь лучшим лекарем в нашей империи.

– Слышать от вас подобные слова – честь для меня, – учтиво кивнул я. – Но я не могу дать ответ, пока не узнаю, с чем мне предстоит иметь дело. Что это за голова и почему она так важна для вас? Как она функционирует?

– На последний вопрос я, к сожалению, не смогу дать ответ, – произнёс Николай Первый. – Информацией о работе этого устройства обладала династия императорских лекарей, которая прервалась совсем недавно. Они не делились этой тайной даже с Романовыми, поскольку сотни лет назад мой предок заключил с ними мощную магическую клятву. Лекари пообещали вечно служить моей семье, но взамен потребовали сохранить при себе все секреты.

Уже из этих слов понятно, что эта голова – не просто какой-то артефакт. Мужчина, мозг которого находится в этой колбе, чрезвычайно важен для императорской семьи. Но пока что у меня нет никаких предположений, кем он может являться. Это лицо я узнать никак не могу. Мне не приходилось видеть его ни вживую, ни в учебниках истории.

– Прежде чем мы продолжим разговор, я хотел бы задать вам несколько вопросов, Алексей Александрович, – нахмурился император. – Буду с вами честен, вы не сможете мне солгать. В этом заключается родовая магия моей семьи. Любой, кто пытается меня обмануть, сразу же запнётся и произнесёт правду вместо лжи. Вокруг вас произошло несколько событий, которые смутили и меня, и мою тайную службу. Потому я хочу узнать, как вы сами ответите на мои вопросы.

А это – проблема. Получается, находясь рядом с императором, я не смогу утаить ни одной тайны. Опасный контакт. Но в целом скрывать мне нечего. Единственный секрет, который я обязан сохранить даже ценой своей жизни – это историю моего перемещения в этот мир. Да и о богах желательно не общаться. Неизвестно, как отреагирует император, если выяснит, что я – переселенец из другого мира.

– У меня всего три вопроса, – произнёс он. – Первый: вы когда-нибудь участвовали в организации заговоров против меня?

– Нет, Николай Павлович, – автоматически ответил я.

Мой язык двигался самостоятельно. Я понимал, что могу его остановить, воспользоваться лекарской магией, чтобы изменить активность мышц в языке, но не стал этого делать. Пока что нет повода.

– Хорошо, – кивнул император. – Второй вопрос. Недавно вокруг вас сплелись интриги сразу нескольких влиятельных семей. Балашовы, Мансуровы. В итоге один барон погиб, а двое Мансуровых исчезли и до сих пор не найдены. Скажите, вы как-либо причастны к этим происшествиям? А точнее – был ли у вас злой или корыстный умысел в этом деле?

– Разумеется, причастен, – ответил я. – Я уже пересказал всё о своих действиях главному городовому. Однако я действовал исключительно из благих побуждений. Пытался защитить свою жизнь и жизни ни в чём не повинных людей.

– Отлично, – удовлетворённо кивнул император. – И последний вопрос. Обычная формальность, господин Мечников. Учитывая, какой кошмар происходит по всему государству, мне бы хотелось узнать ещё кое-что. Ваша сила и ваш интеллект заставляют задуматься о том, что вы заключили с кем-то сделку. Я наслышан о секте, члены которой преклоняются перед демонами и тёмными богами. Вы не заключали сделки со столь опасными существами?

Очень скользкий вопрос. Невероятно близкий к той тайне, которую я не хочу раскрывать.

– Нет, Ваше Величество, – произнёс я. – Не заключал.

Сработало! Он задал слишком точный вопрос. Не стал спрашивать о богах в целом. Поинтересовался только насчёт тёмных существ. Поэтому я смог обойти тему Гигеи и пантеона лекарских богов.

– Превосходно, – выдохнул Николай Первый. – Теперь я могу быть спокоен. Простите за этот небольшой допрос, но я должен был убедиться, что имею дело с честным человеком. Теперь сомнений у меня не осталось. Что ж, а теперь мы можем перейти к делу. Видите ли, эта голова, которую я привёз в Саратов, принадлежит моему далёкому предку.

Предку?! Это что же получается? Передо мной сразу два императора? Странно, лицо этого мужчины совсем не похоже ни на кого из предыдущих правителей, принадлежащих династии Романовых. Кто же он такой?

– Понимаю ваше замешательство, Алексей Александрович, – кивнул император. – Но, думаю, вам стоит переговорить с ним лично. Пока что он способен вести диалог.

И каково же было моё удивление, когда Николай Первый нажал на небольшую кнопку у основания колбы. После этого вода внутри забурлила, сверху открылись несколько отверстий, пропустивших воздух к голове, и тогда я услышал голос:

– Приветствую вас, Алексей Александрович, – произнесла «голова». – Понимаю, вас может испугать мой внешний вид, однако не стоит думать, что я какая-то демоническая сущность. Я – плод творения древнейшей династии лекарей, что прервалась несколько недель назад. Мой имя – Павел Петрович Романов.

Павел Петрович? Странно, хоть убейте – не могу сопоставить его с тем человеком, которого описывали в истории Романовых. Получается, что передо мной отец Николая Первого? Но тогда возникает несостыковка. Мне ведь только что сказали, что эта колба с головой была создана несколько столетий назад.

– Я не совсем понимаю, – признался я. – Вы – отец нашего государя? Сын Петра Третьего?

Я заметил, как по лицу моего необычного собеседника пробежала лёгкая улыбка.

– Так думали все лекари, с которыми мне приходилось иметь дело, господин Мечников, – ответил он. Голос с журчанием вырывался сквозь воду в специальные отверстия, созданные для контакта с содержащимся внутри организмом. – Я гораздо старше, чем вы думаете. Мой отец – Пётр Первый. Не третий.

Чёрт возьми… А ведь в исторических сводках и вправду упоминалось, что у Петра от Евдокии Лопухиной родился сын Павел. Однако по официальным данным он умер практически сразу после рождения. Хотя официальной эту информацию назвать трудно. Даже факт его рождения историки ставят под сомнение, так как он не прожил и нескольких недель, а информации о беременности царицы и погребении младенца и вовсе не существовало.

– Обо мне никто не знал. Даже семье императора долгое время не было известно о моём существовании. Я вырос в семье лекарей, которые впоследствии и сделали меня таким, – объяснил он. – Именно у меня зародились магические способности, которыми в данный момент обладают все члены династии Романовых. Я передал их своим родственникам, когда меня представили Екатерине Второй. И с того момента я всегда был теневым правителем Российской Империи. Бессменным и бессмертным.

Я удивлённо поднял глаза на Николая Первого.

– Это – чистая правда, – сказал он. – Потому я и попросил вас дать магическую клятву, Алексей Александрович. На самом деле я лишь правая рука Павла Петровича. Как и все, кто был до меня. Он – не просто советник. Он и есть наш император.

Серый кардинал, который столетиями находился за кулисами. Да… Не такую информацию я ожидал услышать на этом балу!

– Я доверяю вам, господин Мечников, но на всякий случай хочу предупредить, – произнёс Николай Первый. – Магическая клятва, данная императору, гораздо сильнее, чем та, которой пользуются обычные дворяне. Вы умрёте не в том случае, если раскроете правду. Если у вас даже появится намерение нарушить договор, ваше сердце сразу же остановится. Просто имейте это в виду.

– Мне незачем вас предавать, – твёрдо сказал я. – Тем более после того, как поделились со мной главной тайной Российской Империи. Только зачем вы это сделали? Чего вы хотите от меня?

– Возможно, когда-нибудь я предложу вам стать моим личным лекарем, – заявил император. – Но пока что этот день ещё не настал. Им станет ваш отец. Однако перед этим вы должны разгадать загадку этой колбы. Как обслуживать моего предка? Как продолжать поддерживать в нём жизнь? Мы понятия не имеем, как работает этот механизм. Династия императорских лекарей нигде не фиксировала эту информацию. Они передавали её из поколения в поколение. Так и унесли вслед за собой в могилу. Это – моя оплошность. Я не смог их защитить, и теперь мы сильно рискуем. Дело в том, что интеллект Павла Петровича гораздо выше, чем у любого человека. Он быстро анализирует информацию и сразу же выдаёт решение любой проблемы. Он – ключ к могуществу нашей империи. И если его не станет, рано или поздно мы рискуем потерять Российскую Империю навсегда.

Ставки как никогда высоки. Мне придётся изрядно потрудиться, чтобы спасти жизнь человеку, от которого зависит судьба всей нашей империи.

Но… Как можно спасти жизнь того, у кого нет и половины самых важных органов! Многие считают, что основные органы человека – это сердце и головной мозг. А без остальных он сможет прожить.

Однако это – ошибочное мнение. Убрать лёгкие – не будет кислорода. Убрать желудочно-кишечный тракт – не будет питательных веществ. Убрать почки или печень – и организм перегрузится собственными отходами.

Как… Как эта голова до сих пор живёт?! У неё, грубо говоря, есть только мозг. Мозг да черепная коробка, заполненная основными органами чувств.

Откуда берётся голос, если он не дышит? В этой колбе кроются не только магические секреты древней династии лекарей. В ней скрываются невероятные технологии, которых даже в моём мире никто не создавал!

– Я согласен помочь вам. Но скажу честно, пообещать ничего не могу. С таким пациентом я ещё никогда не работал, – произнёс я.

– И я вас понимаю, Алексей Александрович. Время у вас будет. Но оно ограничено. Я оставлю в Саратове свою гвардию. Вскоре сюда прибудет ещё несколько верных мне людей. Они будут охранять Павла Петровича, и доступ к нему будет только у вас. Ваша задача – раскрыть тайну этой колбы, найти способ и дальше продлевать ему жизнь. И я в долгу не останусь. Даю вам слово. У вас три недели.

– Почему только три недели? – поинтересовался я. – Откуда такой срок?

– Лекари, которые обслуживали меня, – произнёс Павел Петрович, – что-то меняли в этой колбе каждые девяносто дней. Я пересчитывал много раз. Ни днём раньше, ни днём позже. Ровно две тысячи сто шестьдесят часов. Девяносто дней. Таков срок службы моей колбы до момента, когда в ней нужно произвести какие-то изменения.

– И потому у нас осталось лишь три недели, – заключил император. – Вы – единственный лекарь, который произвёл столько аппаратов за последние несколько сотен лет. Кроме вас с этой задачей не справится никто. В этом деле важен не магический потенциал, а ум. И вы им, мягко говоря, не обделены.

– Тогда оставьте мне координаты, – попросил я. – Где будет храниться колба?

– Пока что решение ещё не принято. Не беспокойтесь, Алексей Александрович, – ответил император. – Я пришлю вам письмо или направлю своего человека. Давайте подытожим. Мы договорились? Я могу на вас рассчитывать?

– Сделаю всё, что смогу, – ответил я.

И Николай Первый знал, что это – правда. Ведь лгать ему невозможно.

– Хорошо, – едва улыбнулся он. – В таком случае прошу прощения, что задержал вас. Ступайте в особняк. Вскоре и я присоединюсь к празднику.

Я кивнул императору и его предку, а затем покинул карету и пошагал в сторону особняка князя Игнатова.

В голове была каша. Я до сих пор не мог поверить, что со мной приключилось нечто подобное. Теперь от меня зависит гораздо больше, чем прежде. Я всю свою жизнь лечил людей, вытаскивал их из самых разных состояний. Но никогда ещё от моих действий не зависела судьба целого государства.

Волнующая ситуация, но, признаться честно, я больше испытываю трепет любопытства, чем тревогу. Эта колба очень меня заинтересовала. Ведь передо мной предстал способ искусственного создания бессмертия. Не каждый согласится сохранять свою жизнь таким образом, но всё же… В этом механизме могут скрываться тайны, которые перевернут мир. Ключи к технологиям, о которых даже я пока что не догадываюсь.

Я обязан потратить всё своё время на изучение Павла Петровича. Не только ради империи, но и ради всех людей. Придётся поднапрячь мозги!

Передав приглашение дворецкому, я вошёл в здание и тут же оказался в гуще событий. В главном зале шумели дворяне. Кто-то танцевал, кто-то трапезничал. Несколько человек уже затеяли ссору и были близки к тому, чтобы начать дуэль.

Видимо, решили, что император не прибудет, а значит, можно творить всё что вздумается и плести свои интриги, как и всегда.

Однако поссорившихся тут же разняла охрана.

– Алексей, – послышалось за моей спиной. Я обернулся и увидел своего отца. – Ты уже поговорил с императором? – шёпотом спросил он.

– Да, – кивнул я. – Но говорить об этом я не могу. Я дал клятву. Если он посчитает нужным, сам поделится с тобой всей необходимой информацией. Да и к тому же, это не самое лучшее место, чтобы вести такие беседы.

Отец с пониманием кивнул, а затем посмотрел мне за спину. Я резко развернулся и обнаружил, что ко мне идёт Владимир Павлов. Не думал, что он захочет говорить со мной после столь сокрушительного поражения.

– В чём дело, Владимир Харитонович? – спросил я. – Выглядите так, будто…

– Тихо, – перебил меня он. – Отойдём.

Он тут же направился в другой конец зала, я жестом показал отцу, что вынужден отойти, и последовал за ним.

– Что происходит? – спросил Павлова я. – Только не смейте мне лгать. Хотя бы здесь я хотел бы отдохнуть от ваших бесконечных интриг. Мы уже всё решили на соревновании.

– Решили. И я проиграл. Но я позвал вас не за этим, господин Мечников, – заявил он. – Похоже, на императора готовится новое покушение. Прямо здесь. И мне нужна ваша помощь.

Глава 2

Сначала я даже не поверил Владимиру Павлову. Этот человек запросто мог придумать любую ерунду, чтобы заманить меня в ловушку. Но врать о покушении на императора? Нет, это вряд ли. Так далеко он зайти не должен. Это слишком рискованно.

Тем более, на Николая Первого уже было совершено несколько покушений, а лучших лекарей, включая меня и Павлова, позвали сюда как раз для того, чтобы в случае очередного нападения на государя мы смогли спасти ему жизнь.

– Откуда вам это известно, Владимир Харитонович? – шёпотом спросил я. – Всё-таки информация о покушении вряд ли могла совершенно случайно попасть к вам в руки, верно?

– Вы что, меня подозреваете? – насупился Павлов.

– Я этого не говорил. Но почему вы решили рассказать об этом мне, а не гвардии, князю Игнатову или даже самому Николаю Павловичу?

– Мечников! – шикнул он. – Вы за идиота меня не держите. Если я с таким заявлением подойду к кому-либо из них, меня сразу же отправят на допрос. Я прекрасно знаю, как это работает. Мои слова не воспримут как предупреждение. Их скорее расценят как угрозу. Просто, чтобы перестраховаться. Понимаете?

А он прав. Такое и вправду возможно. Я осознаю, почему он не хочет рисковать. Но кое-что всё же меня смущает.

– Во-первых, вы так и не объяснили, откуда узнали об этом, господин Павлов, – подметил я. – Ушли от ответа. И это подозрительно. А во-вторых, мне не совсем понятно, почему вы решили рассказать об этом именно мне. Мне казалось, что мы с вами склонны не доверять друг другу.

– Алексей Александрович, – Павлов ещё ближе придвинулся ко мне, а затем прошептал: – Посмотрите внимательно на мои ноги.

Я опустил взгляд и заметил, что колени Павлова испачканы. Судя по всему, кровью.

– Чья это кровь? – удивился я.

– Моя. Я подслушивал разговор двух дворян. И ради этого мне пришлось вылезти через окно и повиснуть на балконе. Но в итоге эти двое вышли наружу, и я вынужденно рухнул на землю, – заявил он. – Опять сломал себе колени.

Точно, если присмотреться к внешнему виду Павлова, можно сделать вывод, что он весь вечер ковырялся в каких-то кустах. Или как минимум участвовал в драке. Перелом коленей, вообще-то, ситуация серьёзная, но я помню, какие особенности даёт Владимиру его бог – Махаон. Ускоренная регенерация. Себя Павлов излечивает практически моментально.

Он явно не лжёт. Наверное, впервые в жизни!

– А к вам решил подойти, потому что я, простите уж за выражение, в полной заднице, – прошипел он. – Я этих двоих разглядеть не успел. Зато они совершенно точно меня заметили. А теперь давайте сложим «два» и «два» и подумаем, кого же уберут первым перед тем, как прикончить императора Российской Империи?

– Вы хотите, чтобы я вас подстраховал? – уточнил я.

– Да, – нехотя признался он. – Если за меня всерьёз возьмутся эти головорезы, никакая регенерация мне уже не поможет.

Понимаю, что он имеет в виду. Одно дело – переломать ноги и получить серьёзную рану. С этим его лекарская магия справится быстро. Но если кто-то решит перерезать глотку Павлову или вонзить ему клинок прямо в сердце – магия сработать не успеет. Хотя знать мы это наверняка не можем, но думаю, Владимир вряд ли хочет проверять пределы своих способностей.

– Хорошо, мы можем вместе провести небольшое расследование, – кивнул я. – Только сразу предупрежу – никаких глупостей. Если вы захотите меня обмануть или подставить – можете не сомневаться, поверят именно мне, а не вам. На балу очень много дворян, с которыми я нахожусь в дружеских отношениях.

– И двое из них готовят переворот, – хмыкнул Павлов.

– Вы смогли узнать хотя бы одного из них? – спросил я.

– Да я никого из присутствующих не знаю! – ответил Павлов. – Тут есть несколько дворян из Санкт-Петербурга, но все остальные прибыли из Саратовской и прочих губерний. Если бы вы были на моём месте, вам, может, и удалось бы опознать этих людей по голосу.

– Тогда план действий следующий, – решил подытожить я. – Не привлекаем лишнего внимания. Вы держитесь на виду и наблюдайте за поведением гостей. Я же пройдусь по всему залу. Постараюсь добыть хоть какую-нибудь информацию.

– Только не ведите себя так, будто вы какой-то шпион, – взмолился Павлов. – Так вы точно спугнёте недругов.

Совет Павлова дельный, но я и так не собирался выдавать своих намерений. Буду вести себя как человек, который пришёл сюда, чтобы пообщаться и отдохнуть. Большинство присутствующих воспринимает меня как обычного лекаря. Никто не думает, что я могу оказаться серьёзным противником.

О моих боевых навыках знают немногие. Во многом потому, что половина из тех, с кем я вёл бой, сидит за решёткой, а вторая половина мертва.

Мы с Павловым разделились. Я решил вернуться к отцу, чтобы предупредить и его о готовящемся восстании, но что-то меня остановило.

А могу ли я доверять и ему в этой ситуации? Как я понял, император лично с моим отцом ещё поговорить не успел. Значит, он не проверил его на верность. Не хочу я подозревать собственного родителя в предательстве Родины, но я слишком плохо его знаю, чтобы делать выводы. В этот мир я попал прошлой осенью и в основном от отца получал одни лишь проблемы.

Нет, он не похож на предателя, но и довериться в этой ситуации я ему не могу. Лучше перестраховаться.

– Алексей Александрович! Ради Грифона, пожалуйста, простите меня! – неожиданно появился прямо передо мной Александр Иванович Разумовский. – Я вас подвёл. И мне очень стыдно. Но я могу объясниться.

– Вы про обещание? Да, пациента с нарушением ритма мне не хватило на соревновании, но я справился и без него. Пришлось вызвать патологию самому себе с помощью обратного витка, – ответил я.

– Я уже наслышан. Все наслышаны! Половина присутствующих только о вас и говорит. Многие дворяне наблюдали за вами с Павловым, – произнёс он. – Но, клянусь, я ничего не мог сделать. Тот пациент, которого я вам обещал, неожиданно выздоровел. Его посетил какой-то столичный лекарь и излечил его совершенно бесплатно. Причём даже не представился!

Столичный лекарь? Ах ты ж зараза, Павлов! Так и думал, что он попробует помешать нашему соревнованию. Удивительно, что я узнал о его плане уже постфактум. Видимо, он всё же смог откуда-то прознать про дефибриллятор и попытался убрать пациента, которого я просил пригласить на соревнование.

Но мне повезло, и он не понял, что на самом деле я собирался испробовать на нём не дефибриллятор, а порошок дигоксина. Тогда бы он точно создал ещё одно изобретение, и наша схватка прошла бы более напряжённо.

Думаю, он опять воспользовался своими актёрскими навыками и подслушал наш с Разумовским разговор. Либо выступил в роли пациента, либо в роли посетителя. Но теперь это уже не важно. Его авантюра всё равно не удалась.

– А сам я прийти к вам не смог, – продолжил оправдываться Разумовский. – После очередной атаки секты в мой госпиталь попали сразу пять человек с тяжёлыми увечьями. Пришлось посвятить им всё своё внимание.

– Успокойтесь, Александр Иванович, я не держу на вас зла, – ответил я. – Но насчёт атаки секты – вы меня удивили. Я не знал, что они вновь начали устраивать хаос.

– Городовые направили все свои силы на поиск этих мерзавцев, – ответил главный лекарь. – Они действуют методично. Либо атакуют лекарей, либо совершают покушения на их соседей. Будто пытаются нам угрожать.

Я запомнил слова Разумовского, но был вынужден вежливо прервать нашу беседу. Он ведь даже не понимает, что отвлекает меня от куда более важной задачи.

Но на этом «покушения» на моё внимание не прекратились. Через пять минут на меня накинулся сам Иннокентий Сергеевич Елин – барон Хопёрска.

В последний раз я видел его в состоянии, близком к смерти, но сегодня он встретил меня бодрым и полным сил.

– Алексей Александрович! – воскликнул он. – Как я рад вас видеть! Вы бы хоть заглянули к нам, я же вас так и не смог отблагодарить. Анна всё мне рассказала. Вы спасли мне жизнь, а я этого даже вспомнить не могу. Так стыдно… Я ведь собственного сына чуть не засудил! Совсем себя не осознавал в тот момент!

– Ничего страшного, Иннокентий Сергеевич, – пожав ему руку, ответил я. – Это – моя работа. Главное, что теперь вам ничего не угрожает.

– Нет, погодите, – он понял, что я собираюсь уйти, крепче сжал мою руку и подтянул к себе. – Я действительно хочу вас отблагодарить. И у меня есть предложение. Решать вам, но учитывая все обстоятельства… В общем, я ведь не слепой. Я знаю, что вы приглянулись моей дочери. А учитывая тот факт, что вы столько времени её обучали, уверен, она вам тоже интересна. Если вы решите обзавестись семьёй, я с радостью породнюсь с вами через этот брак. Это – единственное, чем я могу вам на данный момент отплатить.

Чёрт меня раздери… А вот такого предложения я точно не ожидал услышать. Я прекрасно понимаю, что за ним скрывается не только благодарность. Как только я получил статус барона, мы с Елиным поравнялись. Разумеется, он хочет отдать свою дочь за известного дворянина.

Только он забыл спросить мнение самой Анны, а без её согласия я действовать не буду. С ней нужно будет поговорить.

Мне это предложение явно стоит обдумать. Не буду спешить с ответом. Анна Елина всегда нравилась мне, не только как девушка, но и как человек. Она очень способна в плане обучения. Я всего за пару месяцев сделал из неё хорошую медсестру, а если бы приложил чуть больше усилий, мог бы взрастить в ней врача.

Помню, давным-давно, когда я учился в медицинском университете, многие преподаватели говорили, что самые крепкие семьи – это семьи врачей. Понятия не имею, с чем это связано, но почти все мои однокурсники, которые завели семью ещё в стенах университета, так всю жизнь вместе и прожили.

Возможно, в этом есть смысл. Но я даже подумать об этом ещё не успел. Больше полугода я только и занимаюсь тем, что создаю аппараты и препараты, лечу людей и борюсь с некротикой. В таких условиях, честно говоря, сложно задуматься о создании семьи.

– Иннокентий Сергеевич, мне очень лестно слышать ваше предложение, но всё же я попрошу дать мне время на размышления, – ответил я.

Сходу я никак не могу принять такое решение. Тем более я сейчас спешу разобраться с предстоящим покушением. В данный момент жизнь императора важнее, чем моя личная жизнь. Если Николая Первого убьют, в государстве возникнет хаос. Да, у него есть сын, который уже через пять лет взойдёт на престол, как Александр Второй. Но в этом мире ситуация может пойти совсем по другому сценарию.

Бунтовщики, сектанты и прочие преступные организации могут довести Российскую Империю до полного распада. А я этого допустить не могу. Мне здесь ещё жить! Я хочу и дальше развивать медицину и лечить людей именно в этой стране. Другой мне не надо.

– Без вопросов, Алексей Александрович, – закивал Елин. – Думайте, сколько потребуется. Я вас не тороплю.

Как только наш диалог с бароном Хопёрска подошёл к концу, в главном зале появился сам император. Прибыл он уже давно, но по какой-то причине решил войти в особняк князя Игнатова позже остальных.

Я тут же затерялся среди гостей, а сам продолжил следить за государем. Императора лично встретил Игнатов, и они начали обмениваться подарками. Но предчувствие подсказывало мне, что в любой момент что-то может пойти не так.

– Что вас так встревожило, господин Мечников? – послышался знакомый голос за моей спиной.

О, нет! Только не он… От этого человека можно ожидать чего угодно. В том числе и вооружённого нападения на императора.

Позади меня стоял Андрей Всеволодович Углов. Избранник Телесфора. Гениальный юрист и оружейный барон в одном флаконе.

– Скажу прямо – я не горю желанием находиться с вами в одной компании, господин Углов, – произнёс я и попытался отойти в сторону, но его следующая фраза застала меня врасплох.

– Стойте, Мечников. Я преследую ту же цель, что и вы, – заявил он. – Я хочу предотвратить покушение.

Я медленно обернулся и уставился на Углова.

– Откуда вам известно, что…

– Господин Павлов куда разговорчивее, чем вы думаете, – перебил меня он. – Он и мне рассказал, что случилось на балконе. И, кажется, я догадываюсь, кто собирается…

Зал заполнили вопли. Танцующие гости резко отбежали к стенам, дворяне закричали, а князь Игнатов в ужасе отступил от Николая Павловича.

Я перевёл взгляд на императора и обнаружил, что в его спине торчит нож.

Проклятье! Как это могло случиться?! Куда смотрели солдаты его гвардии?

Мой отец и Владимир Павлов рванули к Николаю Первому. Я последовал за ними.

Мы одновременно направили в спину государя лекарскую магию, наши потоки сплелись и мигом решили проблему. На долю секунды я почувствовал каждую магическую нить. Павлов залечил лёгкие императора. Я воздействовал на мышцы спины и заставил кинжал вырваться из тела пострадавшего. А затем обдал кровь государя магией, чтобы уничтожить яд, который должен был попасть в сердечно-сосудистую систему.

Последний штрих был за моим отцом. Александр Мечников срастил сосуды и все повреждённые ткани. Нам повезло. Император был ранен лишь несколько секунд. Однако и этого хватило, чтобы сильно его ослабить.

Николай Первый упал на правое колено и схватился за голову.

– Всё в порядке! – воскликнул он. – Благодарю вас за помощь, господа Мечниковы, господин Павлов. Вы здорово мне помогли…

В этот момент меня мучил только один вопрос. Почему он не проверил всех присутствующих? Почему не задал им те же вопросы, что и мне? Ведь его магия позволяет определить лжецов!

Видимо, даже император Российской Империи не всесилен. Николай Первый – далеко не дурак. Если бы у него была такая возможность, он бы уже давно ею воспользовался. Видимо, у него есть ряд ограничений. Подозреваю, что он может опрашивать магией только одного человека за раз. Или двух-трёх, но явно не целый зал, заполненный могущественными дворянами.

И каково же было всеобщее удивление, когда Николай Павлович Романов поднял над собой правую руку, и вслед за его жестом все окна особняка князя Игнатова осветило ярчайшим сиянием.

– Что происходит?! – крикнул кто-то из дворян.

Я смотрел в окно и видел, как территорию особняка окутывает купол из полупрозрачной белой магической энергии.

– Всё идёт по плану, – улыбнулся император, а затем, опираясь на своего сына, поднялся на ноги. – Я знал, что в этом зале будет присутствовать предатель. Поэтому и прибыл сюда лично. Сейчас особняк господина Игнатова окружает магическое поле, которое убьёт любого, кто попытается выйти за его пределы. Поэтому прошу всех оставаться на своих местах.

– Ваше Величество, так вы с самого начала планировали это сделать? – удивился Игнатов.

– Да, простите, что не предупредил вас, князь, – произнёс он. – Понимаю, что это не очень вежливо с моей стороны – раскладывать вокруг вашего имения сеть смертоносных кристаллов, но уверяю вас – это принесёт свои плоды. Всё это – во благо нашей Империи.

Я тут же подключился к разговору Игнатова и Романова.

– Господа, позвольте вмешаться, – произнёс я. – У меня есть возможность отследить преступника. Я знаю, как это сделать.

Как только я приблизился к императору, гвардейцы тут же направили на меня свои клинки. Среди них даже оказался боевой маг, в руках которого загорелся небольшой, но очень горячий огненный шар.

– Спокойно! – крикнул император. – Господину Мечникову можете доверять. Он на моей стороне.

Меня Николай Первый проверил незадолго до бала. Он может быть уверен, что я не стану плести против него интриги.

– Ранение, которое вам нанесли, на долю секунды повредило артерию, – отметил я. – Не знаю, как злоумышленник оказался между вами и гвардейцами, но он точно не мог не испачкаться в вашей крови. Давление в артериях очень высокое. Такое кровотечение может и весь зал залить. Но этого не произошло, потому что мы с господином Павловым и моим отцом вовремя восстановили ваше тело.

– Действуйте, Алексей Александрович, – велел император. – Что вам нужно, чтобы найти нападавшего?

– Позвольте коснуться вашего камзола, – попросил я. – Как только я направлю магию в вашу кровь, мне не составит труда найти человека, пролившего её.

Николай Павлович кивнул. Я подошёл вплотную к императору и провёл ладонью по ткани, пропитанной артериальной кровью государя. И сразу же почувствовал присутствие клеток Николая Перового в другом конце зала.

– Туда! – скомандовал я.

И мы с гвардейцами рванули к главному подозреваемому.

Вскоре я увидел человека, белая рубаха которого была пропитана кровью Николая Павловича. Его сразу же окружили солдаты.

Но я не мог поверить увиденному. Ведь я очень хорошо знал этого мужчину. И не понимал, как он мог пойти на такое!

Глава 3

Мужчина, залитый кровью императора, вжимался в угол, когда его окружили солдаты. В глазах его читался ужас. Будто он только сейчас осознал, что с ним произошло. Будто уже после содеянного понял, что от его рук чуть не погиб император Российской Империи.

Этим человеком был Роман Васильевич Кастрицын. Потому я и не мог поверить увиденному. Этот добрейшей души человек совершил покушение на императора? Быть того не может… Либо он слишком хорошо скрывал свою истинную натуру, либо ситуация гораздо сложнее, чем кажется, и все мы ошибаемся насчёт него.

Но он всегда создавал впечатление патриота. Человека, готового пойти на что угодно ради своей Родины. Он ведь почти всю свою жизнь боролся с некротикой в Российской Империи. Рисковал собой даже чаще, чем некоторые военные. Если уж ему нельзя доверять, то кому тогда можно?!

– Я ничего не сделал, клянусь вам, господа! – воскликнул Роман Кастрицын. – Я не знаю, что на меня нашло! Моё тело меня не слушалось!

– Сомневаюсь, – перебил его Владимир Павлов. – Господа гвардейцы, Ваше Величество, – он поклонился. – Дело в том, что я слышал разговор двух людей, которые обсуждали предстоящее покушение. И один из голосов явно принадлежал ему.

– Почему в таком случае вы никому об этом не рассказали? – потребовал ответа император.

– Я опасался, что меня самого примут за предателя, – ответил он. – А потому поведал об этом только двум людям. Господину Углову и господину Мечникову. Вместе мы следили за залом, готовясь защитить вас в любой момент. И нам это удалось.

Император был в замешательстве. И только сейчас я понял – почему. В личной беседе никто не мог ему врать. Павлов только что выдал ему всю правду, и он мог не сомневаться в его честности.

Но куда удивительнее другое. Роман Кастрицын только что заявил, глядя в глаза императору, что он невиновен.

Вот теперь я точно ничего не понимаю. И как же объяснить происходящее? На самом деле я совсем не сомневаюсь в том, что Кастрицын не стал бы добровольно совершать покушение. Но что его заставило это сделать?

– Что нам с ним делать, Ваше Величество? – обратился к императору один из гвардейцев. – Убить на месте? Или тащить к местным городовым?

– Стойте, – попросил Николай Первый. Держась за горящую спину, он подошёл к Кастрицыну. Их друг от друга отделяли лишь несколько солдат.

– Назовите ваше имя, – потребовал Николай.

– Р-роман Васильевич Кастрицын, – заикаясь от ужаса, но всё же стараясь держаться, произнёс мужчина.

– Я слышал о вас. Помнится, я же лично подписывал документы о выдаче наград. За заслуги перед империей. Я помню почти каждого, кто получил от меня такие медали, – произнёс император. – Вы сказали, что не хотели причинить мне вред. Почему? Почему тогда вы на меня напали?

– Николай Павлович, честное слово, я не помню, что со мной случилось, – признался он. – За этот вечер я несколько раз терял сознание. Подумал, что перебрал с вином, поэтому отсыпался в кресле в другом конце зала. Но в тот момент, когда моя рука вонзила вам кинжал в спину, я собой не управлял.

– А кто в таком случае управлял вами? – продолжил допрос император.

– Я не знаю… – прошептал он. – Клянусь вам – не знаю.

– Владимир Харитонович сказал, что слышал, как вы беседовали со вторым злоумышленником, – напомнил император. – Кем был этот человек?

– Я не помню этого разговора, – ответил Кастрицын. – Мне казалось, что я вообще не разговаривал с неизвестными мне людьми.

– Николай Павлович, – вмешался я. – На теле господина Кастрицына действительно присутствуют следы крови. Но я и вправду уверен, что он не стал бы организовывать покушение самостоятельно. Я знаком с этим человеком. Он верен империи. Думаю, здесь кроется куда более сложная схема.

– Я знаю, что он мне не врёт, Алексей Александрович, – кивнул император. – Но всё же я вынужден временно его задержать. До выяснения обстоятельств.

Император махнул рукой, и гвардейцы, подхватив Кастрицына под руки, потащили его к выходу из особняка.

– Господин Мечников! Пожалуйста! – кричал он. – Объясните им! Я не виновен! Клянусь, не виновен!

Я лишь кивнул ему вслед, дав понять, что не оставлю его в беде. Кастрицын здорово мне помог. Обучил меня технике раскрытия спящих магических каналов, поддерживал меня в академии, участвовал вместе со мной при вскрытии сектанта и даже во время соревнования с Павловым накидывал мне лишние баллы.

Нет, я не брошу этого человека. Но придётся постараться, чтобы выяснить, кто на самом деле организовал это покушение.

Я попытался найти взглядом Андрея Углова, но тут же обнаружил, что он старается держаться как можно дальше от императора. Быть может, это он каким-то образом околдовал Кастрицына?

Не факт. Причин затевать покушение у Андрея Всеволодовича нет. А если они и есть, мне пока что не ясно, зачем ему это.

Он держится вдали от императора по другой причине. Боится, что Николай Первый задаст ему неудобный вопрос, и тот не сможет солгать. Вскроется его причастность к созданию огнестрельного оружия и сотрудничеству с Мансуровыми, которые совершили несколько десятков преступлений всего за один месяц.

– Мне очень жаль, Николай Павлович, – принялся кланяться князь Игнатов. – Я был уверен, что особняк хорошо защищён.

– Вы здесь ни при чём, – отрезал император. – Не сочтите за оскорбление, но я вынужден покинуть бал.

– А как же второй злоумышленник? – вскинул брови Игнатов.

– Искать его среди присутствующих дворян даже сложнее, чем найти иголку в стоге сена, – ответил Николай Павлович. – Мои службы проведут дополнительное расследование. Продолжайте свой праздник. Но уже без меня.

Император бросил на меня взгляд, но ничего более не сказал. По его глазам я понял, что Николай намекнул на то, что мы с ним ещё свяжемся.

Я помню свою задачу. Выяснить, как работает колба, поддерживающая жизнь в Павле Петровиче. А точнее – в его голове.

Но теперь у меня появилась ещё одна не менее важная миссия. Кастрицына нужно оправдать. Но для этого придётся выяснить, каким образом его вообще смогли взять под контроль. Магия? Зелье? Что ж, дополнительный осмотр даст новую информацию. Попрошу главного городового Тимофеева, чтобы он разрешил мне обследовать Кастрицына.

Магический купол над особняком князя Игнатова исчез. Несколько гостей в спешке покинули имение, но на выходе стояли гвардейцы императора, которые фиксировали каждого, кто ушёл раньше времени.

Верное решение. Среди беглецов мог оказаться главный организатор покушения. На самом деле я и сам собрался покинуть бал, но перед этим мне захотелось поговорить с ещё одним человеком. Но совсем на другую тему.

Мой взгляд быстро поймал сияющие рыжие волосы Анны Елиной. Я подошёл к ней и тут же заметил, как она смутилась. Раньше такого поведения за ней не замечал.

– Господин Мечников, – приветственно кивнула она.

– Анна Иннокентьевна, у меня к вам вопрос. Хотел бы, чтобы эта беседа осталась между нами, – произнёс я. – Вам известно, что предложил мне ваш отец?

– Д-да, я в курсе, – отведя взгляд, ответила она.

– У меня лишь один вопрос. Это решение было принято вами совместно, или отец поставил вас перед фактом? – спросил я. – Дело в том, что я хотел бы обдумать его предложение, но если выяснится, что Иннокентий Сергеевич не поставил вас в известность и принял решение самостоятельно, я не стану даже думать о потенциальной женитьбе. Видите ли, я не сторонник политических браков и браков по расчёту.

– Нет-нет! – замахала руками она. – Всё не так, как вы думаете. Отец разговаривал со мной об этом. Я сама сказала, что хочу… Вернее, могу… Ну, то есть… Ох, надеюсь, вы меня поняли, Алексей Александрович.

Всё ясно. Значит, Елины и вправду обсуждали этот вопрос совместно.

– Успокойтесь, я не планирую торопить события, – улыбнулся я. – Мы вернёмся к этой теме позже. Не стоит меня стесняться. Я не собираюсь вести себя, как покойный Владимир Мансуров.

– Даже не сравнивайте себя с ним, – твёрдо сказала она. – Но касаемо вашего решения… Держите в курсе. Мы с отцом будем ждать вашего ответа.

– Не подумайте, что из-за нерешительности собираюсь затягивать с решением. Дело не в этом и не в вас в том числе. Признаться честно, вы мне нравитесь, Анна. Но в данный момент у меня ещё нет своего имения. Я только-только получил статус барона и готовлюсь к постройке особняка. Мне бы не хотелось перевозить свою будущую жену в съёмную квартиру.

Она лишь кивнула, но тут же вновь спрятала взгляд. Видимо, её смутило словосочетание «будущая жена».

– Понимаю, Алексей Александрович, – ответила она. – Я буду ждать столько, сколько потребуется.

Попрощавшись с Анной, я направился к выходу из особняка.

Я был с ней честен, но кое-что всё-таки утаил. Дело ведь не только в особняке. Есть ещё одна проблема, которая всплыла буквально несколько дней назад. Наличие жены подразумевает и дальнейшее развитие рода. Но с наследниками придётся повременить.

Как показал механизм Тихомирова, риск передачи некротических генов моей матери слишком высок. А это как минимум безответственно – обзаводиться детьми, из которых впоследствии вырастут некроманты. И дело не только в ущербе, который они причинят другим людям.

На мне – бремя «клятвы лекаря». Получается, если в моих детях проснётся некротика, клятва заставит меня их убить. Да, именно убить! Очистить некроманта от его же магии – это равноценно смерти. А стать детоубийцей в мои планы не входит. Тем более, я пока и сам не знаю, как поступлю в таком случае.

Что окажется сильнее? Инстинкт защиты своих детей или желание следовать клятве? Детей у меня никогда не было, поэтому я понятия не имею, какое решение предприму в таком случае.

Именно поэтому лучше заранее очистить себя от этих генов. Вопрос только в том – как?! Генная инженерия в моём-то мире ушла не больно далеко. А уж про девятнадцатый век и вовсе говорить нечего.

Так или иначе, вывод один. Заводить семью стоит только после постройки особняка и полного очищения своих генов.

– Кто бы мог подумать, что мой избранник окажется прирождённым некромантом, – послышался голос Гигеи в моей голове. – Даже не знаю, что теперь и думать…

– Мне сейчас не до твоих шуток, – ответил я. – Давай лучше вернёмся к этому разговору в другой раз. Если ты, конечно, не знаешь способ излечить меня от этой дряни. Уж лекарская богиня точно должна иметь представление о способах лечения людей в таких случаях.

– Вообще-то, своими силами даже я не могу это исправить! – обиделась богиня. – Но способ есть. Только он тебе вряд ли понравится.

– Дай отгадаю, это одна из тех болезней, которая лечится только смертью? – спросил я.

– Нет, Алексей, есть более гуманный выход, – ответила Гигея. – Но для этого нужно убрать некротику из каждой твоей клетки. Для этого тебе придётся раскрыть суть своей проблемы паре десятков лекарей, которые обдадут тебя таким количеством лекарской магии, что некротика не сможет справиться с нагрузкой и полностью иссякнет.

– Стой… – перебил её я. – У меня есть идея. Другая идея.

– Ни за что не поверю, что ты придумал другой способ, – хмыкнула она.

– Придумал, – ухмыльнулся я. – Лекарей вокруг себя собирать не буду, но кое-что всё же попытаюсь сделать. Мне ведь просто нужно найти отклонения во всех органах, верно? Найти места, где засела некротика – и убрать её. Так?

– Ну… Допустим, – ответила богиня. – И чем тебе эта информация помогла?

Вот оно… Ещё одно изобретение, которым я могу потрясти этот мир. Если мне удастся создать то, о чём я подумал, излечусь не только я, но и миллионы людей по всему миру!

– Я должен создать лабораторию, Гигея, – заявил я. – Если «клятва лекаря» правильно поймёт мои намерения, этот шаг будет ценнее, чем тысяча новых препаратов.

– А что такое – «лаборатория»? – поинтересовалась она. – Я видела в твоей памяти это помещение, но не поняла, чем оно может быть полезно.

– Дело не в помещении, а в аппаратуре, которая в нём находится. Мы сможем «читать» по крови человека, чем он болеет, – объяснил я.

– Но ведь в твоём мире не было магии, – подметила она. – Как можно читать что-то по крови, не обладая магическими способностями?

– Магия для этого не нужна. Увидишь сама, – ответил я.

Общий анализ крови, биохимия, коагулограмма и десятки других анализов, которые смогут показать состояние человека. Количество эритроцитов, тромбоцитов и лейкоцитов, СОЭ, функциональность печени, поджелудочной, почек, желчного пузыря и даже сердца!

Я давно думал о том, что стоит создать лабораторию, но понимал, что мне для этого не хватит ни денег, ни влияния.

Но теперь такая возможность есть. Правда, продолжать трудиться в мастерской Светланы Бронниковой – не вариант. Пора обзавестись новым зданием.

Дел, как всегда, по горло! Вернувшись домой, я улёгся спать, а на следующее утро принялся изучать объявления о продаже зданий. У меня появилась идея – совместить завод и будущую лабораторию. Тогда я смогу производить лекарственные препараты и параллельно развивать новое направление медицины.

Но для этого нужно большое здание. И в объявлении я нашёл лишь одно такое. Площадь у него огромная. Одни только первые этажи занимают почти пять соток. Мне этого с головой хватит, чтобы расположить там всё, что я захочу.

Я сразу же выдвинулся на встречу с продавцом. Он отвёз меня к зданию и принялся проводить экскурсию.

– Значит, так-с, Алексей Александрович, раньше это место принадлежало военным, но они перенесли свой завод в другое место. Здесь был металлургический завод. В нескольких цехах также производилось холодное оружие, которым и по сей день пользуются солдаты Российской Империи.

– Погодите, а это что? – я указал на соседнее здание.

Оно было раз в пять больше, чем моё будущее предприятие. Я бы лучше переплатил и сразу приобрёл его. Уж больно там много пространства. Можно производить всё что угодно. И лекарства, и аппаратуру. В одном из цехов организовать лабораторию, а в другом посадить растения, которые пригодятся мне для создания препаратов.

– Э-э-э… Это здание не продаётся, – сказал мужчина.

– И в аренду не сдаётся? – уточнил я.

– Нет, в аренду тоже не могу, – глаза моего собеседника бегали из стороны в сторону. Будто я задал неуместный вопрос. Так что же его так разволновало?

– А в чём дело? – поинтересовался я. – Там уже находится какой-то завод?

– Нет, им никто не пользуется, – заявил он. – Давайте я лучше продолжу экскурсию!

Странно получается. Соседним заводом никто не пользуется, но при этом он не продаётся. Зачем же владельцу такое громадное здание? Он бы мог извлечь из него приличную сумму.

– Что думаете, господин Мечников? Готовы приобрести у меня этот завод? – спросил он.

– Да, – уверенно сказал я. – Готовьте документы. Только позвольте мне осмотреть территорию снаружи. Я бы хотел узнать, сколько пространства за пределами здания.

Чтобы убрать лишнюю тревогу, я воздействовал лекарской магией через спящие магические каналы и заставил своего собеседника смириться с моим решением. Он сразу же перестал опасаться моих вопросов и начал готовить документы, которые он предусмотрительно захватил из своего офиса.

С собой у меня была большая сумма наличными. Поэтому я мог приобрести здание прямо здесь и сейчас.

Но интуиция подсказывала мне, что я обязан заглянуть на территорию соседнего завода.

Я аккуратно перелез через низкий забор, убедился, что за мной никто не наблюдает, а затем оторвал одну из дощечек, которыми были забиты окна здания.

С самого начала мне казалось всё это подозрительным, и я не ошибся!

Вряд ли кто-то из обитающих в этом мире людей сходу поймёт, что происходит на этом заводе. Но мне хватило одного взгляда, чтобы определить его назначение.

Вот я его и нашёл. Волею случая я приобретаю здание прямо по соседству с заводом Андрея Углова.

Здесь создают огнестрельное оружие!

Глава 4

Передо мной предстало тайное логово Андрея Углова. То самое место, где всё это время производились пистолеты и мушкеты. Правда, я до сих пор не выяснил, кому он их продаёт, но наши военные ещё не начали использовать это оружие. Значит, торговля ведётся на чёрном рынке.

А в худшем случае – оружие поставляется за границу. Учитывая величину здания, производится здесь огнестрела отнюдь не мало. Сложно даже представить, что случится, когда Углов распродаст всё, что успел здесь произвести.

Бандиты, гильдия убийц и прочие изгои общества получат в руки власть, с которой запросто можно будет пойти даже против дворян.

И ведь у меня чисто теоретически есть возможность стереть это место с лица земли. Пороха и огненных кристаллов на этом заводе – тонны. Достаточно устроить поджог или пригласить сюда Игоря Лебедева. Он одним взмахом руки уничтожит здание.

Но… Есть проблема. Много проблем. Если мы пойдём на такое, люди, работающие на Углова, тоже сгорят. Да, они – преступники, но я считаю, что даже такие люди не заслуживают заживо сгореть в пламени пожара.

Кроме того, огонь может переметнуться на соседние здания и охватить весь Саратов.

Да и в принципе, даже если бы это место находилось далеко от людей, за пределами Заводского района где-нибудь на окраине, выброс такого количества химических веществ в воздух ни к чему хорошему не приведёт.

Город накроет дымом. Значит, совершать диверсию – это не мой вариант. Нужно найти другой, более законный способ положить конец оружейной империи Углова.

К примеру, сдать его властям. Сообщить городовым, что здесь находится завод. Но чего я добьюсь в таком случае? Сдам завод, но спугну Углова. Уверен, он не оставил здесь никаких следов своего присутствия. Он наверняка найдёт способ отвертеться от любых обвинений.

Ведь у меня нет доказательств. Единственное, что у меня есть против него – это знание о том, что он избранник Телесфора. Но даже я никому не смогу это доказать. О существовании пантеона лекарских богов никто толком ничего и не знает. Они изредка упоминаются в учебниках как вымершие боги. Но гораздо чаще о них говорят как о вымышленных персонажах.

Придётся потерпеть. Подождать удобный момент. Найти способ сцапать Углова и предоставить все доказательства, благодаря которым он уже никогда не сможет сбежать от закона.

Я перелез обратно на территорию своего будущего завода и вернулся в здание.

– О! Вот вы где! – обрадовался владелец старого предприятия, который отходил за образцами документов. – А я вас везде ищу, Алексей Александрович. Ну-с, что скажете? Всё посмотрели? Вас всё устраивает?

– Да, решение я уже принял. Беру, можем оформлять всё прямо сейчас, – произнёс я.

Следующие несколько часов мы готовили документы к сделке. В девятнадцатом веке участие банка и других организаций не требуется для заключения договора. Все сделки заключаются в устной или письменной форме. Но первый вариант больше подходит крестьянам. Всё-таки продать завод или дом «на словах» – глупейшее решение.

Благодаря совместной работе с Синицыным я уже хорошо научился следить за правильностью составления документов. А потому несколько раз подправлял текст продавца и заставлял его переписывать некоторые строки.

Нельзя допустить, чтобы потом он через того же Углова умудрился отсудить у меня завод и вернуть себе. А я не могу знать наверняка, достоин ли этот конкретный продавец моего доверия или нет.

Учитывая, что он покрывает оружейный завод, с ним стоит быть предельно осторожным.

Но тот факт, что я приобретаю здание рядом с Угловым, меня радует. У меня и моих сотрудников будет возможность постоянно следить за тем, что происходит у нашего «соседа».

Закончив с оформлением документов, я направился в орден лекарей, поскольку один из вопросов уже прошедшего соревнования до сих пор оставался нерешённым.

Оказавшись в кабинете главного лекаря, я был приятно удивлён. Всеволод Валерьевич Углов вернулся на своё рабочее место. С Красновым у меня тоже не было проблем, но старшему Углову я доверяю гораздо больше.

– Рад видеть вас в добром здравии, Всеволод Валерьевич, – поприветствовал его я. – Как ваше самочувствие?

– Благодаря вашим стараниям и работе господина Разумовского – гораздо лучше, – улыбнулся мужчина. – Спасибо вам ещё раз, Алексей Александрович. Я – ваш должник. Но, я так понимаю, вы зашли ко мне не только для того, чтобы поинтересоваться моим здоровьем?

– Нет, я бы хотел обсудить концепцию скорой лекарской помощи. Я договорился с господином Красновым, что в ближайшие дни прибуду в орден и подробно объясню, как должна работать эта реформа. Если, конечно, вы захотите её вместе со мной организовать, – произнёс я.

– Я уже ознакомился с вашим текстом. Недурно вы тут настрочили, – рассмеялся он. – У меня глаза устали читать вашу статью. Касаемо принятия решения о создании такой организации… Что ж, мне нет причин не доверять вам. Полгода назад вы настояли, чтобы лекари Хопёрска получили добро на организацию домашних вызовов. Скажу честно, мы все долго сомневались, но всё же дали вам шанс. И что в итоге? Этой системой теперь пользуются во многих городах Саратовской губернии и даже за её пределами.

– Другими словами, вы согласны, что моя концепция – удачная? – спросил я.

– Да, но для начала расскажите своими словами, как вы вообще всё это видите, – попросил он. – Я понял далеко не все моменты.

– Смотрите, Всеволод Валерьевич, в первую очередь нужно подключить к системе «скорой» всех проживающих в Саратове дворян. Мы предложим им приобрести кристаллы вызова, которые будут настроены на губернский госпиталь. По тому же принципу, как это работает у городовых. Это будет первой стадией. У дворян достаточно денег, чтобы приобрести себе такой кристалл. На них мы и протестируем работу скорой.

– Если я правильно понимаю, заболевший человек сможет позвать на помощь через кристалл. Но кто за ним приедет? – нахмурился Углов.

– Для этого придётся нанять кучеров и приобрести несколько карет. Для начала хотя бы две. Этого должно хватить на первое время, – произнёс я. – Все затраты на оплату работы кучеров будут с лихвой компенсироваться полученным доходом. Ведь дворяне будут платить за вызов скорой.

– А что, если пациент будет в особо тяжёлом состоянии? – поинтересовался Углов. – Что, если его не смогут погрузить в карету, поскольку будет высок риск его смерти?

– На такие вызовы нужно отправлять не только карету, но и лекаря, – сказал я. – Либо обучить специальный персонал – врачей. С этой концепцией вы тоже должны быть знакомы. В Хопёрске уже работает один из моих учеников. Игорь Станиславович Лебедев. Он не имеет лекарских навыков, но помогает людям с помощью своих знаний, инструментов и лекарственных препаратов. Пока что никто не жалуется, с работой он справляется не хуже специализированного мага.

– Ну, что я могу сказать? Добро, Алексей Александрович. Я не против такого эксперимента, – после недолгого молчания произнёс Всеволод Углов. – Попробуйте организовать такую работу. А я прослежу, чтобы орден оказал вам всю необходимую помощь.

– Благодарю, господин Углов, – ответил я. – Вот увидите, когда скорая начнёт работать, смертность в Саратове сильно снизится.

– Ах да, насчёт смертности… – задумался он. – Одними дворянами мы статистику не изменим. Как вы планируете на будущих этапах помогать простым горожанам?

– Поскольку не каждый гражданин сможет себе позволить такой кристалл, мы можем установить на каждой улице небольшие посты с возможностью вызова скорой. Да, в проект придётся вложиться, но и эти затраты обязательно окупятся, когда пустующее отделение для простолюдинов начнёт заполняться.

Мы с Угловым ещё долго обсуждали концепцию скорой. Я описал, для чего пригодится дефибриллятор и какие препараты войдут в аптечку выездного лекаря или врача.

В итоге глава ордена пообещал выделить небольшую сумму, чтобы я уже мог начать организацию работы. Но эту идею должны также поддержать и другие члены совета, поэтому мне придётся какое-то время подождать.

Своих денег у меня сейчас много, но я хочу отложить их на развитие завода и постройку особняка. В конце концов, должен ведь и орден лекарей немного потрудиться на благо жителей Саратовской губернии?

На этом мои дела не закончились, и я пошагал в сторону полицейского участка. Проклятье, как к себе домой уже туда хожу!

Хорошо ещё, что наступило лето и не приходится заниматься студентами, иначе бы точно разорвался.

Но я должен был переговорить с Романом Кастрицыным. Произошедшее на балу – это нонсенс. Возможно, ему удалось хоть что-то вспомнить за это время. Около участка я заметил знакомую карету. Готов поклясться, что именно в ней я вёл беседу с императором. Однако на этот раз меня никто не позвал.

Что ж, но мне и не стоит искать Николая Павловича самостоятельно. Он уже сказал, что сам найдёт меня, когда захочет. И встреча эта произойдёт очень скоро, ведь у меня с императором целых два дела.

Во-первых, голова его предка, которую мне ещё нужно изучить. Во-вторых, дело Кастрицына. Я пообещал Роману Васильевичу, что разберусь с этой ситуацией. Не хочу, чтобы моего коллегу и хорошего товарища казнили из-за чьих-то интриг.

– Господин Мечников, – приветственно кивнул мне главный городовой Тимофеев. – А я знал, что вы придёте. Только рассчитывал увидеть вас гораздо раньше.

– Задержался из-за работы, – ответил я. – А с чего вы взяли, что я должен прийти?

– Государь сказал, что вы точно сюда явитесь, чтобы побеседовать с Кастрицыным. И разрешил мне пустить вас к нему, – произнёс он. – И на этом указания императора не закончились. Но остальное я скажу вам уже после того, как вы допросите пленника.

– Допрошу – не совсем верная формулировка, – поправил его я. – Погодите… Вы ведь его не пытали?

– Нет, государь запретил, – вздохнул Тимофеев. – Да и удовольствия мало – пытать человека, с которым вместе работал столько лет. Он ведь у нас патологоанатомом трудился почти два десятилетия. Я с ним давно знаком.

Похоже, ситуация с Кастрицыным разозлила не только меня. Главный городовой тоже не верил, что Роман Васильевич виновен. И к счастью, император разделял наше мнение.

Тимофеев проводил меня в подвал к самой удалённой камере, около которой дежурили гвардейцы императора.

Меня впустили внутрь, а затем сразу же заперли за мной дверь. Судя по звуку – на металлический засов. Если допустить, что Кастрицын всё же опасен для окружающих, я даже выбраться отсюда вовремя не смогу.

Однако мой коллега был связан. Сидел на металлическом стуле, обмотанный тканью и цепями. Больше походил на буйного психа, чем на заключённого. Чисто внешне, не по поведению.

Он устало поднял взгляд, и когда Кастрицын узнал меня, я заметил, как в его глазах промелькнула едва заметная радость.

– Алексей Александрович? Вот уж не думал, что вас пустят сюда – ко мне, – произнёс он.

– Вас не пытали? – на всякий случай уточнил я.

– Нет, что вы! Государь после беседы со мной смилостивился и тут же дал указ – никому ко мне не прикасаться, – произнёс он. – Городовые всё надеются, что я смогу что-нибудь вспомнить. Но клянусь, большая часть вечера напрочь вылетела из моей головы. А вы-то зачем пожаловали? Попрощаться?

– Попрощаться? – переспросил я.

– А чего вы так удивляетесь? Моя песенка спета, – грустно усмехнулся он. – Мне кажется, настоящих организаторов никогда не найдут. Но ведь за покушение кого-то нужно казнить, верно? И этой жертвой буду я.

– Я пришёл не прощаться, господин Кастрицын. Я пришёл, чтобы помочь вам вспомнить, – уверенно сказал я, а затем направил на пленника лекарскую магию.

Проложил ей путь в головной мозг. Улучшил кровообращение во всех отделах, отвечающих за хранение памяти. Раз я могу стирать память, значит, и работать с амнезией у меня есть возможность.

Правда, если кто-то стёр память Кастрицына ещё на балу, я уже ничего не смогу исправить. Я не в силах создать воспоминания, которых в его голове уже давным-давно нет!

Оборвав поток лекарской магии, я присел напротив Романа Васильевича, а затем задал вопрос:

– Последнее, что вы помните?

– Я ведь уже говорил! Я перепил вина, господин Мечников. И, похоже, заснул в кресле. Затем – пробел в памяти. И следующее воспоминание: я вжимаюсь в угол зала весь в крови, а меня окружают гвардейцы, потому что вы помогли им меня обнаружить.

– Вы ведь понимаете, что я не желал вам зла? – спросил я. – Мне нужно было найти злоумышленника. И я не думал, что магия приведёт меня к вам. Так, погодите… – я резко перебил сам себя, поскольку понял, что мы упускаем один очень важный момент. – А с кем вы пили, господин Кастрицын? Вы ведь не в одиночку упивались вином, верно?

– Да я бы даже не сказал, что упивался им! Выпил всего один фужер! – воскликнул он. – Но вы правы. Я был не один. Компанию мне составлял молодой человек. Он представился… Чёрт, не могу вспомнить его имя. В общем, он говорил, что тоже работал борцом с некротикой, как и я. Мы с ним бродили по особняку, разговаривали, а потом… А потом я заснул в зале.

– Так чего же вы сразу не рассказали об этом?! – воскликнул я. – Ведь этот человек может быть организатором!

– Я только сейчас это вспомнил, – оправдался Кастрицын.

И я ему верю. Видимо, часть утерянных воспоминаний всё же смогла возродить моя лекарская магия. Не зря я пришёл сюда. Возможно, мы скоро приблизимся к разгадке.

– Внешность этого человека помните? – спросил я. – Хотя бы примерно можете его описать?

– Хоть убейте, Алексей Александрович, воспоминания очень смутные! – ответил Кастрицын. – Точно помню, что он гораздо младше меня. Лет тридцать или тридцать пять – не больше. Одет был, как и все, ничего особенного. Хотя… Слушайте, у него что-то было с лицом. Никак не припомню, что конкретно. То ли шрам, то ли… В общем, лицо у него было болезненным – по-другому описать не смогу.

– Больше ничего не помните? – решил обобщить я.

– Нет, – покачал головой Роман Васильевич. – Теперь точно всё.

– Мы с вами ещё увидимся, – поднимаясь со стула, произнёс я. – Вас оправдают, даю слово.

Я постучал в металлическую дверь, дав сигнал гвардейцам, чтобы те меня выпустили. Затем прошёл в кабинет главного городового. Он только открыл рот, чтобы спросить меня о том, как прошёл допрос, но я его опередил.

– У вас есть список всех гостей, которые присутствовали на балу? – спросил я.

– Да, князь Игнатов передал мне всю эту информацию сразу же после того, как задержали Кастрицына.

– Тогда ищите среди гостей мужчину от тридцати до тридцати пяти лет. Бывшего борца с некротикой. Из особых черт – что-то с лицом. Возможно, шрам или ожог, – доложил я. – Именно он, вероятнее всего, является тем самым преступником, которого мы ищем.

– Понял вас, Алексей Александрович. С допросом Кастрицына вы закончили?

– Да, – кивнул я.

– Тогда передаю вам следующие указания императора, – произнёс Тимофеев. – Он ждёт вас сегодня с пяти до десяти часов по этому адресу, – главный городовой протянул мне свёрнутый листок бумаги. – Он настоятельно просил не опаздывать. Сказал, что вы знаете, по какому поводу должна состояться ваша встреча. Приходите один и убедитесь, что за вами никто не следит.

– А последние указания, господин Тимофеев, уже давно вошли у меня в привычку, – усмехнулся я и, попрощавшись, покинул его кабинет.

Листок с адресом я не разворачивал до тех пор, пока не оказался на улице в полном одиночестве. Нельзя, чтобы кто-то узнал, где меня будет ждать император.

Я прочёл адрес, затем прикинул, где находится это место, и тут же поймал себя на мысли, что мне уже доводилось бывать в этом районе. Но когда?

Кажется, мы уже ходили туда с Ильёй Синицыным, пока он жил со мной в Саратове.

Стоп…

Напрашивается резонный вопрос.

Какого чёрта император Российской Империи ждёт меня в борделе?!

Глава 5

Если бы мне месяц назад сказали, что я вскоре встречусь с императором Российской Империи, я бы усомнился, но всё же поверил.

Если бы добавили, что у него при себе будет живая голова его предка, я бы точно перестал доверять этому человеку.

Но если бы рассказчик заявил, что всё это будет происходить в публичном доме, я бы точно принялся выявлять психиатрический диагноз у своего собеседника.

Однако, чёрт подери, всё это – правда. И я иду в публичный дом, чтобы пересечься там с самим императором. Надеюсь, по крайней мере, главный городовой Тимофеев сам не открывал ту записку. Мало ли, что он может подумать? Если ещё и учесть, что от меня потребовали пройти в бордель предельно скрытно – это может показаться со стороны вдвойне подозрительным.

К тому моменту, когда я добрался до борделя, на улице уже начало темнеть. Здание располагалось рядом с кабаком, где Синицын как-то показывал мне «чудеса» своей магической татуировки, от которой, как позже выяснилось, не было никакого толку.

Любопытное стечение обстоятельств. Ведь как раз тогда меня и пригласили заглянуть в бордель, не как клиента, а как лекаря. Правда, по словам куртизанок, срочных вопросов у них не было, а я в тот момент был слишком уж занят разборками со своим клоном, Виктором Балашовым и Мансуровыми.

Можно будет заодно выяснить, что у них тут вообще творится. Хотя я уже догадываюсь, в чём может быть проблема. Очевидно, дело в инфекциях, передающихся половым путём. Страшно даже представить, какие там «букеты» можно обнаружить, если учесть, что в этом мире бактерии и вирусы открыл я! А значит, никакой диагностики и толковых методов лечения никто пока что не придумал.

Я прошёл в бордель, протиснулся через узкий проход, украшенный красными шторами, и меня тут же поймала молодая женщина. Поймала – мягко сказано. Она буквально загородила мне проход и, вульгарно осматривая меня, спросила:

– Какие будут пожелания, господин?

– Я здесь по другому вопросу, – спокойно ответил я. – У меня назначена встреча.

– Встреча? – приподняла правую бровь она. – С кем-то конкретным из наших девушек? Не тратьте время, господин, пойдёмте со мной…

– Наташа! – неестественным для женщины басом рявкнула на неё появившаяся из-за угла высокая, широкоплечая женщина. Я сразу понял, что это – хозяйка борделя или, как её называют иначе – содержательница публичного дома. – Сколько раз я тебе говорила, не набрасывайся на клиентов!

– Простите, Клавдия Ивановна! – испугавшись, пискнула девушка и сделала несколько шагов назад, освободив мне проход.

Содержательница перевела взгляд на меня и радушно улыбнулась.

– Меня предупредили, что вы заглянете, господин Мечников, – произнесла она. – Пройдёмте за мной. Вас уже ждут.

– Благодарю, – кивнул я и последовал за Клавдией.

Женщина провела меня в самую дальнюю комнату, что скрывалась за поворотом коридора на втором этаже, после чего приоткрыла дверь и аккуратно поинтересовалась, могу ли я войти. Когда из комнаты послышался утвердительный ответ, Клавдия впустила меня внутрь и следом заперла скрипучую дверь.

В тёмной комнате, которую едва освещал приглушённый свет одной-единственной свечи, стояли шесть гвардейцев императора. Поначалу я даже решил, что самого Николая Первого в помещении нет, но вскоре обнаружил, что сам император облачён в одежду своих же солдат.

Он снял шляпу, жестом попросил гвардейцев покинуть комнату и охранять её снаружи.

Я сразу отметил, что в помещении нет окон. Странное, но всё же надёжное место для тайной беседы.

– Добрый вечер, Николай Павлович, – поклонился императору я.

– Раз вы уже здесь, значит, вам довелось поговорить с господином Кастрицыным. Удалось что-нибудь выяснить? – присаживаясь в кресло, произнёс Николай.

Я заметил, как он поморщился, когда распрямлял спину. Должно быть, свежая рана хоть и стянулась при помощи нашей магии, но всё ещё продолжала болеть.

Кратко пересказав императору всё, что мне удалось выяснить, я замолчал. И принялся следить за его реакцией. Николай долго смотрел куда-то в темноту, после чего заявил:

– Странно. Я знаю почти всех гостей поимённо. Не припомню, чтобы среди них был ещё один борец с некротикой. Тем более тот, кто ушёл в отставку. Как вы понимаете, из этой профессии уходят двумя способами. Либо на тот свет, либо на пенсию с наградами, которые высылаются лично мной. Так вот, отставных бойцов осталось всего лишь десять человек. И я абсолютно уверен, что никого, кроме господина Кастрицына из числа этих людей, на балу не было.

– Значит, вероятно, тот человек Роману Васильевичу солгал, чтобы притупить его бдительность, – сказал я. – Поверьте, Ваше Величество, господин Кастрицын не лжёт.

– Я знаю, что он не лжёт, – ответил император. – Но отпустить его пока не могу. Если им кто-то управляет, подобный инцидент может повториться. Поэтому пока нашего ветерана придётся подержать взаперти. К великому сожалению. Что ж… Господин Мечников, я поручу эту работу своей тайной службе. Буду благодарен, если вы продолжите сообщать мне и информацию, которую сможете получить, но в ваши обязанности это не входит. У вас только одна задача – разобраться с головой Павла Петровича.

Он поднял сумку и положил её на стол.

– Я оставлю отряд гвардейцев здесь – в этом публичном доме. Они будут охранять комнату, но входить в неё не смогут. Допуск к ней будет только у вас, – добавил он.

– Могу я задать вопрос?

– Да, разумеется, – кивнул император.

– А почему мне предстоит работать в столь странном месте? – поинтересовался я.

– На мой взгляд, более идеального укрытия и придумать сложно. Кто будет искать императора в саратовском борделе? Верно ведь? – усмехнулся он. – Мои придворные маги поработали над этим местом. Оно будет защищено не только охраной, но ещё и магической защитой. Если предположить, что какой-нибудь пьянчуга каким-то чудом обойдёт гвардейцев, в эту комнату он зайти не сможет. Она будет отталкивать его. Не физически. Ментально. У него пропадёт желание идти сюда. Может быть, появится чувство необоснованного страха. По-разному бывает.

Я внимательно слушал императора и параллельно сравнивал его с тем образом, о котором мне приходилось читать в исторических сводках. Ещё в своём мире.

Очень могущественная личность. Громадный рост, никаких признаков дворянской изнеженности. Именно поэтому я и спутал его с гвардейцем. Он прекрасно вписался в число крепких, хорошо обученных солдат.

Правда, если история здесь течёт так же, как и в мире, откуда я пришёл, жить ему осталось недолго. Чуть больше четырёх лет.

Насчёт смерти Николая Первого ходит много легенд. Одни утверждали, что он умер от пневмонии. Другие твердили, что император не пережил поражения в войне. Но также упоминалась и третья теория. Якобы его отравил личный медик.

Надеюсь, что третий сценарий в этом мире не развернётся, ведь его личным лекарем вскоре должен стать мой отец.

– Я понял свою задачу, Николай Павлович, – кивнул я. – А теперь давайте обобщим. У меня есть три недели, чтобы понять, как работает колба, поддерживающая жизнь в Павле Петровиче. Верно?

– Верно, – ответил Николай.

– И у вас нет совсем никакой информации о том, как обслуживалась голова ранее?

– Абсолютно ничего, – покачал головой он. – Единственный, кто может вам что-то подсказать – это сам Павел Петрович. Однако он сам не делится со мной этой информацией. Возможно, с вами он будет более откровенен касаемо своего здоровья. Сейчас он спит. Но я настаиваю, чтобы вы подождали его пробуждения и приступили к работе уже сегодня.

Я не успел ничего ответить, поскольку снаружи послышался чей-то крик.

Мы с императором вскочили одновременно. Он тут же нацепил шляпу и положил руку на свою саблю.

Дверь в комнату приоткрылась, и к нам заглянул один из гвардейцев.

– Что там происходит? – потребовал ответа император.

– Не беспокойтесь, Ваше Величество, – прошептал солдат. – Кому-то из работниц этого заведения стало плохо. Они побежали на улицу звать лекаря.

– Я – лекарь, – твёрдо сказал я. – Пусть возвращаются. Женщине помогу я.

Солдат хотел было кивнуть, но тут же замер и перевёл взгляд на императора, ожидая, даст ли он добро на мою затею.

– Делайте свою работу, Алексей Александрович, – расправив мундир, произнёс император и пошагал к выходу из комнаты. – Только не забудьте о моей просьбе.

– Я раскрою тайну колбы, – пообещал я. – Как мне передавать вам информацию? Магической почтой?

– Нет, слишком опасно, – помотал головой он. – Отдавайте письмо моим солдатам. Они сами отправят его мне.

Закончив свою речь, Николай Павлович вместе с тремя солдатами направился к выходу из публичного дома, а я рванул к комнате, откуда доносились крики. Уверен, что на императоре не один артефакт, отводящий взгляды. Никто из работников и посетителей не узнает ни его, ни его гвардейцев.

В комнате суетилась содержательница. Она, судя по всему, не столько опасалась за жизнь своей работницы, сколько боялась, что её крики распугают клиентов.

– Где больная? – спросил я.

– Что-что, простите? – не сразу поняла она.

– Вы звали лекаря, Клавдия Ивановна?

– Звала, – кивнула женщина.

– И я пришёл. Пропустите меня к пациентке.

Словами не описать, как изменилась в лице хозяйка борделя. Будто я – не лекарь, а сам Грифон, спустившийся с небес.

– Проходите, Алексей Александрович, я ж не знала, что вы – лекарь! – она побежала со мной в комнату, откуда доносились крики. – Это – сущий кошмар. Одна из моих самых лучших работниц умирает от боли. Всё начиналось так безобидно, мы даже внимания особо не обращали. Но за год болезнь доросла до такого, что… Ох, сейчас сами всё увидите.

Хозяйка борделя заперла комнату изнутри, я прошёл в глубь помещения и обнаружил корчащуюся от боли женщину. Она крутилась на кровати и никак не могла найти подходящую позу, чтобы хотя бы успокоить болевой синдром.

– Кто это? – испуганно прошептала женщина, увидев меня. – Кто это такой, Клавдия Ивановна?

– Успокойся, Лиза. Это – лекарь. Он тебе поможет, – произнесла содержательница.

Я присел на кровать рядом с женщиной и внимательно осмотрел её тело. Она была лишь в одной свободной ночнушке, а мой взгляд сразу же бросился на её руки и ноги.

Чёрт подери, как же распухли суставы! Локти, плечи, колени, голеностопы… Поначалу я решил, что снова столкнулся с подагрой, но вскоре заметил, что вокруг суставов появились гноящиеся пузырьки.

Нет, это – явно не подагра. Как я и предполагал, мы имеем дело с инфекцией. Вопрос только – с какой?

Вариантов уйма. Учитывая, что я нахожусь в публичном доме, а никаких методов диагностики инфекций до сих пор не изобрели, у местных работниц может быть всё, что угодно.

Сифилис, гонорея, уреаплазмы, микоплазмы, гепатиты, герпес! Разве что ВИЧ здесь пока что обнаружить не удастся, поскольку он в этой эпохе ещё не появился.

– Вас Елизаветой зовут, верно? – спросил я.

Женщина закивала, но из-за этого движения ей пришлось вновь скорчиться из-за боли в плечевых суставах.

– Лучше лежите и не двигайтесь. Я сниму боль, а вы сосредоточьтесь и постарайтесь рассказать, что вас беспокоит и как долго уже это продолжается, – произнёс я.

Моя лекарская магия начала воздействовать на болевые рецепторы и воспалённые суставы. Я лишь немного облегчил её состояние, но куртизанке сразу же стало гораздо лучше. Хотя до полного излечения ещё разбираться и разбираться.

– Господин лекарь, это началось ещё год назад… Сначала… Ох, я даже не знаю, как вам описать то, что случилось, – промямлила она.

– А нечего стесняться, – покачал головой я. – Говорите, как есть.

– Сначала начались белёсые выделения, там – внизу, – собравшись с духом, она указала взглядом на паховую область. – Живот жутко болел. В туалет постоянно приходилось бегать. И было это жутко неприятно.

– Так, – кивнул я. – А суставы когда начали болеть?

– Через полгода, – ответила Елизавета. – С каждым днём всё хуже и хуже. Последний месяц совсем нестерпимо. Жар страшный… Всё тело горит. А в суставах и вовсе будто огонь зажгли.

Жар у неё и сейчас есть. Даже без термометра могу сказать, что температура уже подскочила выше тридцати восьми.

Но страшное осознание заставило меня временно прервать осмотр. Я медленно повернулся к хозяйке борделя, а затем спросил:

– Клавдия Ивановна, вы сказали, что Елизавета – ваша лучшая работница. Вы же не хотите сказать, что она продолжала свою «работу» в том числе и в этом году?

– Она прекратила работать лишь два месяца назад, Алексей Александрович, – заявила Клавдия. – А что?

А что? А что?!

Ох… Как же хочется выругаться всеми известными мне бранными словами, но нужно держать себя в руках. У Елизаветы гонорея. Другое наименование заболевания – триппер.

Если предположить, что куртизанка принимала хотя бы одного мужчину в неделю… Проклятье, да они же могут устроить самую настоящую эпидемию гонореи! А такого бреда мир ещё не видывал. Заражённый мужчина вернётся домой. В лучшем случае там его никто ждать не будет. В худшем – у него может быть жена. И так это будет распространяться через половые акты от одного человека к другому.

И это я ещё не припомнил детей, которые могут заразиться от матери во время родов.

Грифон меня раздери, это уже явный перебор!

– Насколько я знаю, по законам Российской Империи содержательница публичного дома отвечает за здоровье своих работниц. Вы водили её к лекарю? – потребовал ответа я.

– Нет, но… А как я должна была это сделать?! – принялась спорить Клавдия. – Был у нас уже такой опыт. Не умеют лекари справляться с этим заболеванием. А потом ещё докладывают об этом в орден и заставляют меня увольнять моих работниц.

– Другими словами, лишают вас прибыли и клиентов, – перефразировал я. – Значит так, Елизавету я вылечу. Но после этого мы проведём полный лекарский осмотр всех, кто у вас работает. Я договорюсь с госпиталем или с орденом. И, разумеется, это будет не бесплатно. Придётся вам раскошелиться. У вас тут женщины умирают и заражают других людей.

Клавдия ничего не ответила. Видимо, поняла, что выхода у неё больше нет. Тем более, судя по всему, ей гвардейцы чётко дали понять, что в течение следующих трёх недель я здесь буду крутиться на постоянной основе, и ей придётся меня слушаться.

Я вернулся к пациентке и начал работать обратным витком, стирая бактерии в её теле. Обычно гонорея поражает только мочеполовые органы. Но иногда может проникнуть в кровь и вызывать воспаление суставов. Именно от этого и страдает Елизавета. Её болезнь зашла уже слишком далеко.

– Всё, – заключил я. – Пока что я сделал всё, что мог. На днях продолжу лечение. На ноги она сможет встать только через несколько дней. Но ещё в течение месяца ей положен половой покой, если вы понимаете, что это.

– Не понимаю, – помотала головой хозяйка.

– Никаких клиентов, – расшифровал я, а затем покинул комнату.

Пришлось потратить много времени на лечение куртизанки, а мне ещё с головой возиться. И не факт, что я управлюсь до утра.

Я заперся в тайной комнате, достал колбу из сумки и внимательно осмотрел механизм, в котором был заключён Павел Петрович Романов.

Сам «пациент» пока что спал. Но я решил не терять время попусту и приступил к разгадке этой головоломки. У основания колбы было несколько рычагов. Разумеется, никаких подписей рядом с ними не было. Однако я обнаружил, что один из рычагов ведёт напрямую к жидкости, в которой плавает голова.

Так… Получается, если я аккуратно приоткрою его, то смогу получить образец этой слизи и изучить среду, в которой обитает голова.

Я достал из сумки пробирку, подставил её к трубке и спустил в неё буквально несколько капель зеленоватой жижи. Затем резко перекрыл вентиль и отскочил в сторону. Всё моё тело прожгло – от головы до пят.

Активировалась клятва лекаря. Поначалу я подумал, что Павлу стало плохо и клятва желает, чтобы я срочно его излечил.

Но на самом деле сработал другой завет.

Клятва требовала, чтобы я уничтожил всё содержимое колбы, в том числе и голову. Ведь слизь была насквозь пропитана некротикой.

Хуже исхода и придумать сложно!

Если не уничтожу Павла Петровича, клятва отберёт у меня лекарскую магию. Но если я это сделаю, император совершенно точно отберёт мою жизнь.