Мечник, Вернувшийся 1000 лет спустя. Том 9

Глава 1. Грани ремесла

Проблема с гениями заключается в том, что они не умеют вовремя остановиться. Я понял это, когда обнаружил Арию спящей лицом в чертежах, с карандашом, приклеившимся к щеке, и угольком в волосах. Рядом натуральным образом храпела Алана, обнимая свой любимый разводной ключ как плюшевого медведя.

Мастерская выглядела так, будто здесь пронесся торнадо, состоящий из металлических деталей, схем и недопитых чашек кофе. На каждой горизонтальной поверхности громоздились стопки бумаг, образцы сплавов, какие-то непонятные механизмы. Адаптивная Мастерская Тысячи Ремесел работала на полную мощность, голографические экраны мерцали формулами и расчетами.

— Эй, — я осторожно потряс Арию за плечо. — Просыпайся. Сколько вы вообще не спали?

Девушка что-то пробормотала, не открывая глаз. Что-то про молекулярную структуру и оптимальный угол закалки. Что-то, в общем, умное и понятное только ей.

— Ария!

— А?! Что?! — она дернулась, подскочила и тут же схватила ближайший молоток. — Готово! Я закончила!

Потом проморгалась и уставилась на меня.

— Дарион? Который час?

— Три ночи. Вторые сутки подряд не спала, если я правильно понял по количеству пустых кружек.

Алана тоже проснулась от шума, разводной ключ выпал из ее объятий с металлическим звоном.

— Я не спала, — немедленно заявила она. — Просто закрыла глаза, чтобы обдумать расчеты теплоотвода.

— Конечно. И храпела для лучшей вентиляции мозга.

Я огляделся по сторонам. Последние недели эти двое работали как одержимые. После успеха в Городе Железных Ветров Ария буквально фонтанировала идеями. Древние технологии, которые мы вытащили из того Разлома, открыли ей новые горизонты. Она говорила о сплавах, которые могут проводить магию без потерь, о структурах, способных самовосстанавливаться, о броне, что укрепляется от ударов.

Алана, со своим практичным подходом выживальщика, дополняла ее теории реальными механизмами. Там, где Ария видела искусство, Алана видела функциональность. Вместе они создавали нечто, что было больше суммы их талантов. Даже удивительно, как эти две разные девушки быстро спелись.

Но они забывали есть. И спать. И выходить на свежий воздух.

В общем, проблем с ними хватало.

— Ладно, — я сел на ближайший табурет, сдвинув в сторону стопку чертежей. — Хватит работать над чужими заказами. Мне нужен комплект экипировки.

Обе девушки уставились на меня с одинаковым выражением непонимания.

— Тебе? — переспросила Ария. — Но ты же и так… ну, ты.

— Именно поэтому. В последнее время у меня предчувствие, что грядет нечто похуже Разломов. Демоническая энергия, высокоранговые монстры, апостолы с божественными силами. Мне нужна надежная броня и оружие.

— Но у тебя есть Клятвопреступник, — заметила Алана, потирая глаза. — И Кебаб. И вообще, ты можешь убить монстра столовой ложкой, судя по тому, что я видела.

— Клятвопреступник останется моим основным оружием. Но мне нужно кое-что ещё.

Я достал из кармана листок с набросками, которые сделал прошлой ночью, пока не мог заснуть.

— Полный комплект легкой брони. Наручи, наплечники, нагрудник, поножи. Материал должен быть прочным, но не сковывать движения. И главное, несколько запасных мечей.

— Запасных? — Ария нахмурилась. — Зачем тебе запасные мечи, если Клятвопреступник практически неразрушим?

— Потому что некоторые техники требуют расходного оружия.

Обе девушки переглянулись. По их лицам было видно, что они не совсем понимают концепцию «расходного» оружия в моём исполнении.

— Например, Абсолютный Разрез, — пояснил я. — Техника, которая вкладывает всю силу в один удар. Меч после неё рассыпается в пыль. Я не собираюсь использовать для этого Клятвопреступника. Он, конечно, может и выдержать, но проверять на опыте я не стану. Кошку жалко.

— То есть ты хочешь, чтобы мы создали оружие, которое ты намеренно уничтожишь? — в голосе Арии прозвучало почти оскорбление. — Дарион, это… это кощунство!

— Это практичность, — равнодушно пожал я плечами.

— Но каждый меч, — она всплеснула руками, — это произведение искусства! Часы работы! Я вкладываю душу в каждый клинок!

— Именно поэтому я прошу сделать простые мечи. Функциональные, прочные, но без излишеств. Что-то, что выдержит пару серьезных ударов и не развалится раньше времени.

Алана, в отличие от Арии, восприняла идею спокойнее.

— Логично. В Ава-Лоре мы постоянно использовали одноразовые инструменты. Иногда важнее результат, а не средство. Можем сделать партию из десяти клинков с упрощенной структурой, но повышенной плотностью.

— Десять одноразовых мечей, — простонала Ария. — Я чувствую, как мой предок переворачивается в могиле.

— Регул бы понял, — усмехнулся я. — Он был прагматиком. И вообще, сначала броня. Потом обсудим мечи.

Следующие полчаса мы провели, обсуждая детали. Ария делала наброски, Алана предлагала технические решения. Постепенно их усталость отступила, уступив место привычному энтузиазму.

— Если использовать сплав из Города Железных Ветров для основы, — бормотала Ария, водя карандашом по бумаге, — и добавить прослойку из астралитовых волокон для магической защиты…

— А соединения сделать на шарнирах с двойным ходом, — подхватила Алана. — Как в моих старых костюмах для экстренной эвакуации. Полная свобода движений, никаких мертвых зон.

— Только не переусердствуйте, — предупредил я. — Мне не нужна крепость на плечах. Легкость и мобильность важнее абсолютной защиты.

— Поняла, — кивнула Ария, делая пометку. — Минимальный вес, максимальная эффективность. Кстати, о Клятвопреступнике…

Она посмотрела на меч у моего пояса.

— Ты как-то говорил, что укрепляешь его энергией. Как продвигается?

Я положил руку на рукоять. Черный тигр внутри клинка довольно заурчал, отзываясь на прикосновение.

— Хорошо. Каждый день медитирую, направляя внутреннюю энергию в лезвие. Структура металла укрепляется, связь с духом становится глубже. Скоро этот меч станет практически неразрушимым.

— Можно посмотреть? — Ария потянулась к оружию, но остановилась. — То есть, если дух не против?

Я вытащил Клятвопреступника из ножен. Черный клинок с золотыми прожилками тускло светился в полумраке мастерской. Тигр материализовался рядом, призрачный силуэт огромной кошки с полосками из молний.

— Красавец, — выдохнула Алана. — Никогда не видела подобного духовного оружия вблизи.

Тигр фыркнул, явно польщенный комплиментом.

Ария осторожно провела пальцем вдоль лезвия, не касаясь металла.

— Удивительно. Я чувствую, как энергия циркулирует внутри. Ты создал замкнутую систему, самоподдерживающийся контур. Меч буквально питается твоей волей.

— Это не совсем контур, — поправил я. — Скорее, симбиоз. Я даю ему силу, он усиливает мои удары. Мы дополняем друг друга.

— Философия оружия, — задумчиво произнесла Ария. — Регул писал об этом в своих дневниках. Идеальный меч — не инструмент, а продолжение руки. Продолжение воли.

Я убрал Клятвопреступника обратно в ножны. Тигр растворился в воздухе, но я чувствовал его присутствие, теплое и надежное.

— Ладно, — сказал я, поднимаясь. — Вы знаете, что мне нужно. Но сначала выспитесь нормально. В своих комнатах, не на чертежах. И душ!

— Но расчеты… — начала Ария.

— Подождут. Мертвые от недосыпа кузнецы никому не нужны.

Я вытолкал их из мастерской почти силой. Алана что-то бурчала про оптимизацию рабочего процесса, Ария пыталась схватить очередной листок с формулами. Но в итоге обе отправились спать.

Тень встретил меня у входа в мой кабинет, виляя хвостом и крутя во все стороны тремя головами. Пес явно соскучился.

— Да, блохастый, я тоже устал, — я потрепал его по загривку. — Завтра будет насыщенный день.

Пёс согласно гавкнул и устроился у моих ног, пока я садился за стол.

Перед сном я провел ещё час в медитации, направляя энергию в Клятвопреступника. Это стало ежедневным ритуалом. Каждый раз я чувствовал, как связь между мной и духом укрепляется, как металл становится плотнее, как молнии внутри клинка сияют ярче.

Тигр отзывался на мою силу, принимая её и возвращая обратно, усиленную. Это был не просто меч. Это было хранилище моей воли, концентрат боевого опыта. С каждым днём он становился всё более неотделим от меня.

К концу медитации я почувствовал знакомую вибрацию. Клинок резонировал с моим сердцебиением, два ритма сливались в один. Кебаб в соседнем мече обиженно бурчал что-то про фаворитизм, но я его игнорировал.

***

Утром, ровно в десять, в тренировочный зал вошел Александр. Он выглядел так, словно ночь после нашей встречи на крыше провел в пыточной. Бледный, с тенями под глазами, но решительный.

— Готов? — спросил я, не тратя времени на приветствия. — Нет, — честно ответил он. — Но я здесь.

Мы не стали устраивать спарринг. Я просто выпустил Жажду Убийства — дозированно, тонким лучом, направив её прямо на него. Пустота внутри Вальдуса тут же вздыбилась, отвечая на угрозу, пытаясь вырваться и поглотить источник опасности. Александр зарычал, его лицо исказилось, пальцы скрючились.

— Не строй стены! — рявкнул я, усиливая давление. — Не запирай его! Ты не тюремщик, ты хозяин! Укажи ему место!

Это длилось всего пару минут, но когда я убрал ауру, Войд рухнул на колени, хватая ртом воздух. Пол вокруг него покрылся инеем энтропии, но он сдержался.

— Это… только начало, — прохрипел он.

— Именно, — кивнул я. — Нам предстоит чертовски много работы, прежде чем твой зверь научится приносить тапочки.

***

Следующие дни прошли в странном ритме. Ария и Алана работали над моей экипировкой с маниакальной увлечённостью, которая даже меня немного пугала. Они забыли про все остальные заказы, про сон, про еду. Кайден пытался напомнить им о графике поставок для клана Эйзенхорн, но получил в ответ только отсутствующий взгляд и бормотание про коэффициенты преломления энергии.

На третий день Ария ворвалась в мой кабинет с горящими глазами.

— Дарион! У меня идея!

— Ещё одна? — я отложил книгу, которую читал. — Предыдущие двадцать три еще не реализованы.

— Это другое! Я могу создать броню, которая будет усиливаться от твоей внутренней энергии! Как Клятвопреступник, только для защиты!

— Звучит интересно, — признал я после небольшой паузы. — Но?

— Мне нужны материалы, — она замялась. — Редкие материалы. Из Разломов.

— Какие именно?

Ария достала список. Он был длинным. Очень длинным.

— Кристаллы из ядра голема, минимум пять штук. Сердцевина каменного стража, три единицы. Эссенция земляного элементаля. И…

— Стоп, — я поднял руку. — Всё это из Разломов с големами?

— Да! Я постаралась подобрать все так, чтобы меньше с этим возиться, — победно вскинула она руку. — Есть один рядом с границей, каменный лабиринт. Там идеальные образцы. Гильдия классифицировала его как A с плюсом, слишком опасный для обычных команд, но для нас…

— Для нас это тренировка, — закончил я. — Хорошо.

Ария просияла и убежала обратно в мастерскую, размахивая списком, как знаменем победы.

Кайден, когда я рассказал ему о планах, только вздохнул.

— Очередной внеплановый рейд. Знаешь, Дарион, иногда мне кажется, что ты специально ищешь неприятности.

— Неприятности сами меня находят. Я просто иду им навстречу, чтобы сэкономить время.

— Философия, достойная надгробия, — пробурчал он, но начал готовить документы.

***

Разлом располагался в горном массиве на северо-востоке от Доминуса. Добирались мы очень быстро. Кайден, действительно, постарался с инфраструктурой организации.

Со мной отправились Касс, Эрик, Крутус и ещё трое опытных Охотников из основного состава. Тень, разумеется, увязался следом, его было не оставить.

Вход в Разлом выглядел как огромная трещина в скале, из которой сочилось тусклое оранжевое свечение. Воздух вокруг был сухим и пах камнем, нагретым солнцем.

— Красиво, — оценила Касс, разглядывая портал. — В каком-то мрачном смысле.

— Внутри красивее, — заверил я, вспоминая описание гильдии и фото оттуда. — Если тебе нравятся бесконечные коридоры и каменные монстры, пытающиеся тебя раздавить.

Мы вошли в Разлом.

Внутри нас встретил именно тот пейзаж, которого я ожидал. Гигантский подземный лабиринт, вырезанный в скале. Потолок терялся в темноте, стены были покрыты странными узорами, похожими на застывшие волны. Оранжевое свечение исходило от кристаллов, вросших в камень.

И големы. Много големов.

Первый встретил нас через минуту после входа. Каменная фигура трёх метров ростом, грубо вытесанная из серого гранита. Без лица, без глаз, только массивные кулаки и ноги-столбы.

— Обычные Охотники от таких бегут, — сказала Касс, доставая клинки. — Машины разрушения, никаких эмоций, никакого страха.

— Для нас это ходячие мешки с материалами, — поправил я. — И отличная тренировка.

Голем атаковал. Медленно, предсказуемо. Каменный кулак обрушился туда, где я стоял секунду назад. Я уже был сбоку, Клятвопреступник сверкнул чёрной молнией.

Удар прошёл через каменное тело как через масло. Голем разделился на две части и рухнул, рассыпаясь на куски.

— Ядро, — я указал на светящийся кристалл среди обломков. — Забирайте.

Эрик подобрал добычу, укладывая в специальный контейнер.

— Командир, их тут много, — доложил Крутус, разглядывая карту Разлома на планшете. — По предварительным данным, не меньше сотни.

— Отлично. Значит, материалов хватит.

Следующие несколько часов превратились в методичную зачистку. Мы продвигались по лабиринту, уничтожая големов одного за другим. Для моей команды это была не битва, а рутина. Касс танцевала между каменными монстрами, её клинки находили слабые точки в структуре. Эрик создавал воздушные лезвия, срезающие конечности. Крутус работал на расстоянии, его выстрелы выбивали ядра, не повреждая их прежде, чем големы успевали подойти близко.

Я взял на себя самых крупных. Стражи, как их называли в классификации Гильдии, были пятиметровыми гигантами с усиленной бронёй. Обычному Охотнику понадобилась бы целая команда и час времени, чтобы завалить одного. Мне хватало двух ударов.

Стиль Рассекающей Горы для первого прохода, разрубая защитную оболочку. Стойка Одного Удара для завершения, пробивая ядро.

Тень развлекался по-своему, гоняя мелких пауков и откусывая им ноги всеми тремя головами.

К концу дня мы собрали вдвое больше материалов, чем просила Ария. Контейнеры были забиты кристаллами, эссенциями и образцами каменной плоти.

— Неплохой улов, — оценил Крутус, пересчитывая добычу. — Это тянет на… — он посмотрел в планшет, — на семьдесят миллионов, если продать всё оптом.

— Большую часть заберёт Ария, — сказал я. — Остальное можете распределить между собой как премию.

Охотники переглянулись с довольными улыбками. Щедрый босс — это хорошо для морали. Да и лучше будет, если они будут осознавать, сколько в них вкладывается и что это напрямую отражается не только на возможностях Охотников, но и на их благосостоянии. Вроде бы и мелочь, но подобное формирует преданность и отдачу делу.

***

Мы вернулись в Доминус к вечеру. Ария буквально вырвала контейнеры из рук носильщиков и утащила в мастерскую, бормоча что-то про идеальную кристаллическую структуру.

Я же направился в свой кабинет, где меня ждал сюрприз.

На столе лежал конверт с печатью клана Морос. Чёрная змея, обвивающая чашу.

Я вскрыл письмо, пробежал глазами по строчкам. Потом прочитал ещё раз, медленнее.

«Уважаемый господин Торн,

Благодарю за материалы, которые вы любезно предоставили для моих исследований. Ваши записи о демонической энергии и её воздействии на живые организмы оказались чрезвычайно полезными.

Однако теория требует практической проверки. Я намерен провести серию экспериментов, для которых необходима среда с живыми существами, обладающими определённой степенью агрессивности и магической насыщенности.

Прошу вас сопроводить меня в подходящий Разлом. Ваше присутствие не только обеспечит безопасность экспедиции, но и позволит мне продемонстрировать кое-что, что может вас заинтересовать.

С уважением, Юлиан Морос»

Я откинулся в кресле, обдумывая прочитанное.

Юлиан Морос. Глава клана целителей, который тайно занимался далеко не только исцелением. Один из сильнейших людей в Империи.

И он просил именно меня.

Это было лестно и настораживало одновременно. Морос не из тех, кто просит о чём-то просто так. Каждое его действие имело цель, каждое слово несло скрытый смысл.

Но отказывать ему не было причин. Мы уже обменивались информацией, установили некое подобие взаимного уважения. И мне было искренне любопытно, что он хочет показать.

Я включил планшет и написал ему ответ. Хорошо, что только входящее предложение требовало физического документа. Что-что, а интернет — явно лучшее изобретение человечества.

«Принимаю. Время и место на ваше усмотрение. Д. Торн»

***

Два дня спустя я стоял у входа в Разлом, который Морос выбрал для своих экспериментов. Это было совсем другое место, нежели каменный лабиринт. Здесь не было ни камня, ни темноты. Только бесконечные джунгли, переплетённые лианами и покрытые ядовитыми цветами.

Разлом «Изумрудные Топи». Класс опасности А. Населён агрессивной фауной всех размеров и степеней опасности.

Юлиан Морос прибыл с небольшой свитой. Пятеро его людей, все в белых халатах поверх лёгкой брони. Исследователи, не бойцы. За их спинами стояли ещё двое крепких парней с оружием, но даже они выглядели, скорее, как охранники, чем как Охотники.

Сам Морос был одет просто, тёмный костюм, никаких украшений. Только на поясе висел изящный кинжал с рукоятью в форме змеи.

— Господин Торн, — он приветственно кивнул. — Благодарю, что приняли приглашение.

— Вы заинтриговали меня, — честно ответил я. — «Продемонстрировать кое-что интересное» — это многообещающе.

— Надеюсь оправдать ожидания.

Со мной были только Касс и Тень. Остальных Охотников «Последнего Предела» я разместил по периметру, на случай, если что-то пойдёт не так. Не то чтобы я не доверял Моросу, но осторожность ещё никого не убивала.

Мы вошли в Разлом после того, как все условности были соблюдены и Гильдия Охотников дала добро.

Влажный воздух джунглей обволок нас как мокрое одеяло. Деревья здесь были гигантскими, их кроны смыкались высоко над головой, создавая вечный полумрак. Под ногами хлюпала болотистая почва.

И везде была жизнь. Не добрая, не нейтральная. Агрессивная, голодная, опасная.

Первое существо атаковало через минуту. Что-то вроде гигантского богомола, только с дополнительной парой лезвий вместо передних конечностей. Тварь выскочила из зарослей, нацелившись на ближайшего исследователя.

Я перехватил её в воздухе. Один удар Клятвопреступника, и богомол распался на две части.

— Благодарю, — спокойно сказал Морос, даже не вздрогнув.

— Рад стараться, — буркнул я, стряхивая зелёную слизь с клинка.

Мы продвигались вглубь джунглей. Тварей становилось больше, но для меня они не представляли угрозы. Касс прикрывала фланги, Тень разрывал всё, что подбиралось слишком близко. Охранники Мороса почти не вмешивались, только изредка добивая раненых существ.

Через полчаса мы вышли на поляну. Здесь Морос остановился.

— Идеальное место, — произнёс он, оглядываясь. — Достаточно просторно для демонстрации.

Его люди начали разворачивать оборудование. Какие-то странные приборы, контейнеры, шприцы размером с мой кинжал.

— Что именно вы собираетесь демонстрировать? — спросил я.

Морос повернулся ко мне. В его глазах мелькнул зелёный отблеск, сила его богини.

— Я покажу вам, господин Торн, что целитель может не только восстанавливать. Он может разрушать. И делать это эффективнее любого боевого мага.

Касс напряглась рядом со мной. Я положил руку ей на плечо, успокаивая.

— Продолжайте.

Морос кивнул своим людям. Двое из них отправились вглубь джунглей и вскоре вернулись, волоча за собой существо. Что-то вроде гигантской ящерицы, метра три в длину, покрытой бронированной чешуёй. Тварь была оглушена, но жива.

— Болотный дракончик, совсем еще детеныш своего вида, — пояснил Морос. — Опасный хищник, но не смертельный для подготовленного Охотника. Идеальный объект для изучения.

Он подошёл к существу и опустился на колени рядом с его головой. Достал кинжал.

То, что произошло дальше, было… познавательным. И отвратительным.

Морос работал как хирург. Точные, выверенные движения. Он наносил разрезы в строго определённых местах, неглубокие, но болезненные. Ящерица дёргалась, но не могла вырваться, её тело было сковано какой-то силой.

— Энергетические узлы, — комментировал Морос, работая. — У каждого живого существа есть точки, через которые циркулирует жизненная сила. Целитель учится их находить, чтобы направлять энергию восстановления. Но если знаешь, где эти точки…

Он нажал кинжалом на определённое место на шее ящерицы. Тварь взвыла, все её мышцы разом напряглись.

— Можно блокировать их.

Ящерица обмякла. Не мёртвая, но полностью парализованная. Только глаза двигались, полные ужаса и боли.

— Или…

Морос провёл ладонью над телом существа. Зелёное свечение потекло от его руки, проникая под чешую.

— Можно ввести организм в состояние агонии, не убивая его.

Ящерица задрожала. Из её пасти потекла пена, тело выгнулось дугой. Она страдала, это было очевидно. Страдала так, как только может страдать живое существо.

Потом Морос убрал руку, и страдание прекратилось.

— А затем вернуть обратно, чтобы продолжить анализ.

Я наблюдал молча. Внутри поднималось раздражение и лёгкая брезгливость. Я привык к прямым методам. Враг есть враг, его убивают. Не пытают, не изучают, как долго он может страдать.

Но я также понимал, что это не жестокость ради жестокости. Морос не получал удовольствия от боли существа. Его лицо оставалось спокойным, профессиональным. Он изучал, анализировал, собирал данные.

Это был странный, но дисциплинированный путь развития. И пусть сам я не готов был им идти, но то, что он имеет право на существование, признавал. У каждого свой путь.

— Проклятия, — продолжил Морос, не обращаясь ни к кому конкретно. — Способность лишать противников силы. Энергетические удары, обрывающие дыхание. Магические воздействия, которые ломают тело изнутри.

Он снова коснулся ящерицы. На этот раз по её телу побежали чёрные линии, похожие на трещины.

— Всё это основано на одном принципе. Понимании того, как устроена жизнь. Когда знаешь, как организм функционирует, знаешь и как его сломать.

Ящерица издала последний хрип и затихла. Мёртвая.

Морос поднялся, вытирая руки салфеткой.

— Философия клана Морос, господин Торн. Умение довести живое до грани смерти и вернуть его обратно даёт понимание того, как хрупка жизнь. И как ею управлять.

Я молчал, обдумывая увиденное.

— Это было… информативно, — сказал я наконец.

— Вы не одобряете, — Морос слегка улыбнулся. — Я вижу это по вашему лицу.

— Я привык к более прямым методам.

— Понимаю. Вы воин, господин Торн. Ваш путь — меч, быстрая и чистая смерть. Мой путь другой, более извилистый. Но конечная цель одна.

— И какая же?

— Защита того, что нам дорого, — Морос посмотрел мне в глаза. — Вы знаете о демонах. Знаете, какая угроза надвигается. Когда они придут, нам понадобятся все методы. Мои яды, мои проклятия, моё понимание жизни и смерти. Они будут так же необходимы, как ваш меч.

Он был прав. Я это понимал. Еще больше мне нравилось, что он один из немногих принимал нависшую над нами угрозу, в то время как другие предпочитали о ней не думать.

Следующие несколько часов экспедиция продолжалась. Морос и его люди ловили существ, проводили эксперименты, собирали образцы. Я обеспечивал безопасность, уничтожая всё, что подбиралось слишком близко.

Касс держалась рядом со мной, её лицо было бледным.

— Мастер, — прошептала она в какой-то момент, — это… это нормально?

— Это необходимо, — ответил я. — Ненормально, но необходимо.

— Но он же мучает их…

— Он изучает их. Разница небольшая, но важная. Эти твари набросились бы на нас без колебаний. Они не заслуживают жалости. Изучив же их и передав сведения дальше… это спасет множество жизней, если, конечно, Охотники будут думать головой и все это изучать.

Касс кивнула, но видно было, что она не до конца убеждена.

К концу дня контейнеры Мороса были забиты образцами. Десятки пробирок с жидкостями разных цветов, куски тканей, законсервированные органы.

— Теория подтверждается, — сказал Морос с удовлетворением, закрывая последний контейнер. — Теперь я готов создавать новые методы лечения. А при необходимости — и разрушения.

Мы вышли из Разлома уже в сумерках. Морос подошёл ко мне, протянул руку.

— Благодарю за сопровождение, господин Торн. Ваше присутствие было неоценимо.

Я пожал его руку. Хватка была твёрдой, уверенной.

— Было познавательно.

— Надеюсь на дальнейшее сотрудничество, — Морос чуть улыбнулся. — Когда демоны придут, мы будем сражаться на одной стороне. Я просто хочу, чтобы вы знали, что можете рассчитывать на моё содействие.

Он развернулся и направился к своему транспорту. Его люди следовали за ним, нагруженные контейнерами.

Я смотрел им вслед, размышляя.

Юлиан Морос был опаснее любого боевого мага. Его сила заключалась не в грубом разрушении, а в глубинном понимании. Он знал, как работает жизнь, а значит, знал, как её прервать. Мгновенно, болезненно, любым способом на выбор.

Но именно такие союзники и будут нужны в войне с демонами.

Я до сих пор не знал, какой бог покровительствует Юлиану, но уверен был в одном — этот бог прекрасно знал о том, что Феррус готовит нечто плохое. И он вел своего апостола правильным путем.

Я развернулся к своей команде.

— Возвращаемся. У нас ещё много работы.

Касс кивнула, всё ещё бледная. Тень гавкнул, соглашаясь.

Мы направились обратно, оставляя позади джунгли Разлома. Впереди ждала работа, тренировки, подготовка.

И экипировка от Арии, которая, судя по её энтузиазму, обещала быть чем-то особенным.

Глава 2. Хроники богоубийц

Воздух в Разломе был густым и сладким до приторности. Казалось, каждый вдох оседает на языке вкусом перезревших фруктов и гниющей листвы.

Брина Синкроф поправила ремень щита и смахнула с визора шлема крупную каплю влаги. Вокруг возвышались деревья, но не такие, к каким привыкли люди. Это были колоссы, чьи стволы напоминали перекрученные мышцы гигантов, уходящие в бесконечную зеленую высь. Там, наверху, метрах в ста над головой, сплетались кроны с полупрозрачной, словно сделанной из мутного стекла, листвой, пропускающей мягкий, рассеянный свет.

— Удивительно… — пробормотал идущий рядом старик из клана Боран, поправляя очки. Он провел рукой в перчатке по стволу, покрытому фиолетовым мхом. — Вы только посмотрите, леди Синкроф! Симбиоз третьего порядка. Этот мох не паразитирует, он… он передает дереву питательные вещества из воздуха! Без него бы это дерево вряд ли бы разрослось до своих размеров.

Брина лишь кивнула, не разделяя восторга ботаника. Ее работа заключалась не в восхищении флорой, а в том, чтобы эта флора, или то, что в ней живет, не сожрала восхищающихся. К сожалению, представители клана Боран в этом плане были людьми увлекающимися и порой забывающими о собственной же безопасности.

— Господин Элдер, — вежливо, но твердо произнесла она. — Прошу вас, держитесь ближе к центру строя. Зона спор начинается через двести метров.

— Да-да, конечно, — рассеянно отмахнулся тот, срезая образец мха лазерным скальпелем. — Мы просто обязаны взять образцы этого вида! Если мы сможем привить эту культуру нашим кормовым злакам, то поголовье скота в Империи можно будет удвоить за три года! Вы понимаете масштаб? Мясо, кожа, костная мука… Это революция!

Брина снова кивнула. Она понимала. Клан Боран был, пожалуй, самым мирным из всех Великих Кланов, но их вклад в экономику был колоссальным. Пока другие создавали оружие и тренировали убийц, Бораны кормили эту огромную военную машину.

Именно поэтому экспедицию охранял лично клан Синкроф. И то, что им это доверили, говорило о том, что девушке удалось хоть немного, но вернуть позиции клана.

Брина окинула взглядом свой отряд. Ее люди двигались четко, слаженно. Тяжелые щитоносцы — по периметру, мобильные группы мечников — внутри. Никакой расхлябанности. После того, как Дарион Торн буквально пересобрал их клан, выбив из них дурь и высокомерие, стало лучше.

— Зона спор! — раздалась команда лейтенанта.

Впереди воздух задрожал. Пространство между гигантскими корнями было заполнено желтоватой взвесью.

— Активировать фильтры! — скомандовала Брина. — Маги, барьер на «воздух»!

Над группой вспыхнул купол. Желтая пыльца, способная, по словам разведки, парализовать взрослого буйвола за секунды, безвредно осыпалась по магическим стенкам.

Бораны тут же оживились. Они достали какие-то сложные контейнеры, анализаторы, щипцы. Для них этот смертоносный туман был золотой жилой.

— Невероятно, — шептал Элдер, глядя на показатели приборов. — Концентрация маны в семенах зашкаливает. Это… это при правильном подходе идеальный катализатор роста.

Группа медленно продвигалась вперед. Лес жил своей жизнью. Где-то в вышине кричали птицы, чьи голоса напоминали звук рвущегося металла. Под ногами хлюпала живая, дышащая почва. Но Брину беспокоило не это.

Ее беспокоил звук.

Сначала она подумала, что ей показалось. Тихий, ритмичный щелчок. Клик-клак. Словно кто-то взводил затвор или переключал механизм. Звук доносился не из кустов, не сверху, а… изнутри стволов деревьев.

— Стоп, — Брина подняла руку, сжатую в кулак.

Отряд замер мгновенно. Бораны, увлеченные сбором семян гигантского папоротника, недовольно заозирались.

— Что такое? — спросил Элдер. — Мы почти закончили, еще пара кустов…

— Тихо, — отрезала Брина.

Она активировала усиление слуха, доступное ей как Охотнику высокого ранга.

Клик… шшш… клак.

Звук был механическим. И он приближался.

— Круговая оборона! — рявкнула она, и в ту же секунду лес взорвался движением.

Они вышли прямо из стволов деревьев, словно древесина была для них не тверже воды.

Десяток фигур. Одеты в серые, облегающие костюмы, сливающиеся с корой. Лица скрыты гладкими масками без прорезей для глаз. В руках — длинные, узкие клинки, вибрирующие от напряжения.

— Кто это? — пискнул кто-то из ученых.

Ответа не последовало. Нападавшие не издавали боевых кличей. Они двигались в абсолютной, пугающей тишине.

— Держать строй! — Брина вышла вперед, активируя свой щит. Золотистая энергия, дар ее Богини, сформировала перед ней полупрозрачную стену.

Враги атаковали синхронно. Это было похоже не на атаку людей, а на работу программы. Десять клинков одновременно устремились вперед, целясь в сочленения доспехов защитников.

Удар!

Первая линия обороны Синкроф дрогнула. Щиты, способные выдержать удар тарана, заскрипели под натиском тонких мечей. Эти клинки прокалывали саму суть защиты, находя микроскопические бреши в потоках маны.

— Что за… — прохрипел лейтенант справа от Брины, когда серый клинок прошел сквозь его наплечник и вонзился в плоть.

Он не успел вскрикнуть, нападавший выдернул меч и тут же нанес второй удар, в горло. Движение было экономным, сухим, лишенным эмоций.

— Назад! Боранов в центр! — закричала Брина, чувствуя, как холод страха ползет по спине.

Это были не бандиты. И не местные монстры. Это были профессионалы уровня, с которым она еще не сталкивалась.

Она взмахнула рукой, и золотой барьер расширился, отбрасывая ближайшую тройку нападавших. Те приземлились на ноги с кошачьей грацией и тут же снова ринулись в бой.

Брина обнажила свой меч. Она не была мастером уровня Дариона, но уроки, полученные в совместных рейдах, не прошли даром. Она знала, что стоять на месте, значит — смерть.

Она шагнула навстречу лидеру вражеского отряда — фигуре чуть выше остальных, с мечом, чье лезвие светилось тусклым фиолетовым светом.

Удар. Блок. Контратака.

Брина едва успевала реагировать. Противник был быстрее. Намного быстрее. Его стиль был странным, смесь классической имперской школы и чего-то дикого, ломаного. Он менял ритм, замедлялся на долю секунды, чтобы тут же взорваться серией колющих выпадов.

— Защита Великой! — выкрикнула Брина, когда клинок врага прошел в миллиметре от ее шеи.

Вокруг нее вспыхнул купол света, от которого серые фигуры отшатнулись, закрывая маски руками. Это была сила Апостола. Чистая, концентрированная вера, превращенная в физическую преграду.

— Огонь на поражение! — скомандовала она своим магам, которые наконец пришли в себя.

Сгустки пламени и молний ударили по врагам. Двое серых мечников упали, их костюмы дымились. Но они не издали ни звука. Даже умирая, они молчали.

Остальные, повинуясь безмолвному приказу лидера, подхватили тела павших. Их координация была пугающей. Они отступали, не поворачиваясь спиной, продолжая отбивать магические атаки мечами.

Лидер задержался. Он стоял напротив Брины, отделенный от нее золотой стеной барьера. Его маска, казалось, смотрела ей прямо в душу.

Он сделал движение мечом. Короткий салют. А затем крутанул клинок в руке, убирая его в ножны за спиной.

Это движение.

Сердце Брины пропустило удар. Мир вокруг: крики раненых, треск горящих деревьев, приказы лейтенантов — все исчезло. Остался только этот жест.

Специфический доворот кисти. Чуть опущенное левое плечо при развороте.

Так делал только один человек. Человек, который учил ее держать первый деревянный меч. Человек, который обещал защищать ее вечно, а потом предал все, во что верил их клан.

— Брендон? — выдохнула она, чувствуя, как немеют губы. — Брат?

Фигура в сером не ответила. Лидер развернулся и, сделав шаг назад, просто растворился в стволе гигантского дерева, словно призрак.

Лес снова наполнился обычными звуками, но для Брины наступила тишина.

— Леди Синкроф! Леди Синкроф! — тряс ее за плечо Элдер. — Мы отбились! Мы живы! Нужно уходить, пока они не вернулись!

Брина медленно повернула к нему голову. Ее лицо было бледным, как мел.

— Да… — голос ее был пустым. — Уходим. Собрать раненых. Уходим немедленно.

Она смотрела на дерево, где исчез враг. Вечер опускался на Разлом, и тени становились длиннее, превращаясь в монстров. Но самый страшный монстр был не в тенях. Он был в ее прошлом.

Она Охотник. Глава Клана. Апостол.

И ее брат — враг, который только что пытался ее убить.

Осознание этого факта легло на плечи тяжелее, чем любой доспех. Следующая встреча будет последней. Она знала это. И он знал.

***

На экране планшета разворачивалась драма, способная выдавить слезу даже из камня, но у меня она вызывала лишь желание найти сценариста и объяснить ему пару базовых принципов логики. Причём объяснить доходчиво, возможно, с применением физического насилия.

— И ты туда же? — пробормотал я, глядя, как главный герой, принц какой-то вымышленной восточной династии, в очередной раз прощает своего советника. Того самого, который три серии назад пытался подсыпать ему яд, а две серии назад — продать государственные секреты врагам. — Серьёзно? Он стоит за твоей спиной с кинжалом. Он даже не прячет его. Блик на лезвии видно с другого конца тронного зала.

Принц, разумеется, меня не услышал. Он разразился пафосной речью о доверии, прощении и важности семейных уз. Советник, чьё лицо выражало раскаяние столь же убедительно, как крокодил выражает сочувствие антилопе, упал на колени. Занавес. Титры.

Я с отвращением ткнул пальцем в кнопку выключения. Экран погас, оставив меня в полумраке спальни. Тень, развалившийся на ковре, поднял одну из голов и вопросительно гавкнул, словно спрашивая: «Ну что, они там все умерли?»

— Если бы, — ответил я псу, потягиваясь так, что хрустнули позвонки. — Они выжили, чтобы продолжить тупить в следующем сезоне. Иногда я думаю, что демоны были более понятными ребятами. Они хотя бы честно хотели тебя сожрать, а не читали морали перед тем, как вонзить нож в спину.

Отдых — штука полезная, но его переизбыток начинает утомлять не меньше, чем затяжной бой. Я чувствовал, как тело, привыкшее к постоянному напряжению и движению, начинает требовать активности.

Я встал, прошелся по комнате. Взгляд скользнул по полкам, заваленным трофеями и всякой мелочью, которую натащила сюда Касс. И тут я заметил книгу.

Ту самую, в потертом кожаном переплете, без названия и автора на обложке. Подарок Тетрина Веральда, бога фехтования, который страдал от излишней театральности и, похоже, скуки. «Инструкция по богоубийству», как я её окрестил.

Она лежала на краю стола, словно случайно забытая, но я чувствовал исходящий от неё слабый фон. Не магию в привычном понимании, а нечто иное.

— Ну что ж, — пробормотал я, беря томик в руки. — Дорамы кончились, а спать ещё рано. Посмотрим, что ты такое.

Кожа обложки была тёплой и шершавой, словно живая. Я сел в кресло, закинув ногу на ногу, и раскрыл книгу.

Страницы были желтыми, ломкими на вид, но на ощупь напоминали плотную ткань. Текст был написан на всеобщем языке, но почерк менялся от главы к главе.

Я пробежался глазами по оглавлению. Три имени. Три истории. Три пути, ведущие к одной цели — вершине, где смертный бросает вызов бессмертному.

Валериан Грейвис. Человек, который превратил арену в свой храм, а кровь — в молитву. Он бросил вызов Креону, богу кровавых игрищ, и победил его на его же поле, став новым покровителем гладиаторов. История грубой силы и несокрушимой воли.

Астрид Воуг. Тень, ставшая гуще ночи. Убийца, чьи шаги не слышал даже ветер. Она переиграла Летару, богиню забвения, в её же игре пряток. История хитрости и терпения.

Тетрин Веральд. Мечник, который возвел искусство владения клинком в абсолют. Он не использовал уловки, не полагался на ярость. Только сталь и совершенство техники. Он вызвал Аэлона, бога фехтования, и превзошел его в мастерстве.

Я хмыкнул. Звучало как сказка для юных Охотников, мечтающих о величии. Но я видел Тетрина. Чувствовал его силу. И знал, что в этом мире «невозможное» — это просто то, что ещё никто не сделал.

Я перелистнул страницы в начало, к истории Валериана Грейвиса. Не то чтобы я любил грубую силу, но начинать стоило с чего-то понятного. Текст описывал его первые шаги. Рабские кандалы, пыль тренировочных ям, вкус дешёвой похлебки и запах страха в казармах.

Написано было хорошо. Слишком хорошо. Я читал и ловил себя на мысли, что будто слышу звон цепей и чувствую вкус песка на зубах. Описания боёв были не просто художественным вымыслом, они были технически безупречны. Углы атак, распределение веса, работа ног. Тот, кто писал это, знал, о чём говорит.

«Удар щитом в горло, чтобы сбить дыхание. Пока противник ловит воздух, короткий меч входит под ребра. Поворот кисти, чтобы расширить рану. Шаг назад, дабы уйти от возможного предсмертного взмаха».

Я кивнул. Разумно. Грязно, но эффективно. Грейвис не был мастером изящных искусств, он был выживальщиком. Тем, кто останется на ногах, когда остальные рухнут в песок, проливая свою кровь.

Я перелистнул страницу, и тут случилось странное. Бумага под моими пальцами дрогнула. Буквы на мгновение расплылись, превратившись в чернильные кляксы, а затем собрались вновь, но стали чётче, ярче.

Кончики пальцев закололо, словно я коснулся оголённого провода. Не больно, но ощутимо. Я почувствовал, как моя внутренняя энергия, обычно спокойная, если я не в бою, вдруг потянулась к книге. Словно вода, нашедшая трещину в плотине.

Книга была голодна. Она не просто хранила информацию — она требовала топлива, чтобы воспроизвести её.

— Интересно, — прошептал я.

Тень, лежащий у ног, поднял голову и настороженно заворчал. Пёс чувствовал, что происходит что-то неправильное. Я успокаивающе погладил его ногой.

— Всё в порядке, блохастый. Просто чтение с полным погружением.

Я решил не сопротивляться. Если этот артефакт хочет моей энергии — пусть. У меня её много. Я сознательно открыл каналы, позволяя силе течь в страницы.

Эффект превзошёл ожидания.

Книга вспыхнула. Не огнём, а белым, слепящим светом. Мир вокруг: уютная спальня, спящий пёс, ночной город за окном, всё это начало распадаться на фрагменты, как разбитая мозаика. Стены исчезли, пол ушел из-под ног.

Меня рвануло вперёд. Не физически, а ментально. Ощущение было похоже на падение с огромной высоты, когда внутренности подпрыгивают к горлу.

Я закрыл глаза, пережидая головокружение. А когда открыл их…

Рёв.

Первое, что ударило по чувствам — это звук. Оглушительный, многоголосый, звериный рёв тысяч глоток.

Я стоял на горячем песке. Солнце, яркое и беспощадное, било в глаза, заставляя щуриться. Воздух был раскалён и пах потом, старой кровью и животными.

Я огляделся.

Вокруг меня возвышались каменные стены огромной арены. Трибуны были забиты до отказа. Люди, нелюди, существа, которых я даже не мог классифицировать — все они орали, топали ногами, требовали зрелища.

Это был не мой мир. И это был не Доминус. Это было воспоминание, ставшее реальностью.

Я посмотрел на свои руки.

Они были не моими. Крупные, мозолистые ладони, покрытые старыми шрамами и грязью. На запястьях следы от кандалов, кожа там была грубой и натёртой. Я был одет в простую набедренную повязку и кожаный нагрудник, который защищал только левое плечо. В правой руке я сжимал гладиус — короткий, широкий меч с зазубринами на лезвии. В левой — тяжёлый круглый щит, обитый железом.

— Грейвис! Грейвис! Грейвис! — скандировала толпа.

Я — Валериан Грейвис.

Это знание пришло не извне. Оно просто было. Я помнил вкус вчерашней каши. Помнил боль в плече, которое я потянул на тренировке. Помнил ненависть к надсмотрщику, который ударил меня плетью утром.

Но я оставался Дарионом Торном. Моё сознание, мой опыт, моя личность — они были здесь, словно пилот внутри костюма. Я управлял этим телом, но чувствовал его ограничения. Оно было сильным, невероятно сильным, но медленным по сравнению с моим собственным. И в нём не было ни капли моей внутренней энергии. Только грубая физическая мощь и ярость раба.

Напротив меня открылись ворота. Массивные решетки поднялись с лязгом цепей.

Из темноты вышло чудовище.

Это был зверь из этого мира, названия которого я не знал, но память Грейвиса подсказала, что существо чертовски опасно.

Огромная тварь, похожая на носорога, покрытая костяными пластинами вместо шкуры. На холке — шипы, на морде — рог, больше напоминающий таран. Глаза налиты кровью, из пасти капает пена. Зверь рыл землю копытами, готовясь к атаке.

— Убей его! — ревела толпа.

Я усмехнулся. Усмешка вышла кривой, чужой. Губы Грейвиса не привыкли к иронии.

— Ну давай, зверюга, — произнёс я, и голос был хриплым, низким, незнакомым. — Потанцуем.

Монстр взревел и бросился в атаку. Земля дрожала под его весом. Он набирал скорость, как локомотив, опустив рогатую голову для удара.

Мой инстинкт сработал мгновенно. Я увидел траекторию движения, оценил скорость, нашел уязвимую точку. Сместиться влево, использовать инерцию зверя, подрезать сухожилие на задней лапе…

Я сделал шаг. Быстрый, легкий, как я привык.

И мир мигнул.

Вспышка белого света ослепила меня. Арена исчезла, рёв толпы оборвался.

Через секунду я снова стоял на исходной позиции. Ворота напротив были закрыты. Солнце всё так же палило. Рёв толпы возобновился с той же ноты.

— Грейвис! Грейвис!

Решетки поднялись. Существо снова вышло на арену, точно так же роя землю копытом.

Я нахмурился.

— Что за чертовщина? День сурка?

В голове, словно шепот ветра, прозвучала мысль. Не моя. Это была память. Память самой истории.

«Валериан не танцует. Валериан не уклоняется. Валериан принимает удар».

Ах, вот оно что. Это не просто симуляция. Это реконструкция. Я не могу вести бой так, как хочу я. Я должен вести его так, как вёл бы Грейвис. Я должен прожить его историю, следуя канону, иначе меня будет выбрасывать в начало сцены до бесконечности.

— Серьёзно? — проворчал я, глядя на приближающегося монстра. — Ты хочешь, чтобы я принял этот таран на щит? Это же самоубийство! У меня руки оторвутся!

«Валериан — скала. Скала не отступает».

— Ладно. Скала так скала. Посмотрим, насколько крепки твои кости, Грейвис.

Зверь снова рванул вперёд. На этот раз я не стал уходить в сторону. Я расставил ноги шире, вгоняя сандалии в песок для упора. Выставил щит вперёд, упёр плечо в его внутреннюю сторону. Сгруппировался.

Это было безумие. Принимать лобовой удар такой махины — это нарушение всех моих принципов ведения боя. Но я играл роль.

Удар был чудовищным.

Меня словно сбил грузовик. Щит затрещал, дерево и металл застонали под нагрузкой. Боль прострелила плечо, отдалась в позвоночнике. Ноги прочертили в песке глубокие борозды — меня протащило назад метров на пять.

Но я устоял.

Грейвис устоял.

Его тело было создано для этого, закалено во множестве сражений. Мышцы, твёрдые как камень, выдержали нагрузку. Кости не сломались. Я почувствовал дикий прилив адреналина и ярости. Не холодной, расчётливой ярости меня — Дариона, а горячей, красной ярости его — гладиатора.

Зверь, оглушённый ударом о щит, тряс головой, пытаясь прийти в себя.

«Теперь удар. Снизу. В горло», — подсказала память.

Я выполнил. Гладиус вошел в мягкую плоть под челюстью зверя. Кровь, горячая и липкая, брызнула мне на лицо и грудь.

Толпа взревела от восторга.

Монстр взвизгнул и отшатнулся, вырываясь. Меч остался у меня в руке. Рана была глубокой, но не смертельной. Зверь разъярился ещё больше.

Он взмахнул когтистой лапой. Я, повинуясь инстинкту Грейвиса, присел под ударом и рубанул по сухожилию передней лапы.

Хруст, рёв, падение. Огромная туша рухнула на песок рядом со мной.

— Добить! Добить! — скандировали зрители.

Я подошёл к поверженному зверю. Он пытался встать, но перебитая лапа не держала вес. В его глазах я видел страх и боль.

«Валериан не знает жалости. Жалость для зрителей. Для него — только победа».

Я поднял меч и оборвал жизнь чудовища. Зверь дёрнулся в последний раз и затих.

Арена взорвалась овациями. Я стоял над тушей, залитый кровью, тяжело дыша. Сердце Грейвиса колотилось в груди как безумное. Я чувствовал его триумф, его облегчение, его ненависть к толпе, которая жаждала этого зрелища.

И вдруг всё померкло.

Темнота. Тишина.

Секунда, и я снова на арене. Те же ворота, тот же песок, тот же рёв.

Но противник другой.

На этот раз из ворот вышли трое. Точно такие же гладиаторы. Один с сетью и трезубцем, двое с мечами.

— Второй раунд? — усмехнулся я. — Ладно. Я начинаю понимать правила этой игры.

Сценарий повторился. Я должен был следовать пути Грейвиса. Если я пытался использовать свои техники или сложные финты, мир мигал и отбрасывал меня назад. Книга требовала точности. Она хотела, чтобы я прожил этот момент именно так, как он произошел.

Поначалу это бесило. Я чувствовал себя марионеткой, закованной в чужое, неуклюжее тело. Грейвис был сильным, но его техника была грубой, лишённой изящества. Он полагался на мощь и выносливость, игнорируя тонкости.

— Идиот, — рычал я, когда меня в очередной раз отбрасывало в начало боя после попытки провести элегантную контратаку. — Ты мог бы убить их в три раза быстрее, если бы просто повернул запястье!

Но с каждым повтором, с каждой перезагрузкой я начинал чувствовать что-то новое.

Ритм.

У Грейвиса был свой ритм. Тяжелый, как удары молота. Неотвратимый, как прилив. Он не танцевал с клинком, он проламывал им путь. И в этом была своя, дикая красота.

Я перестал сопротивляться. Перестал пытаться навязать этому телу стиль Дариона Торна. Я позволил себе стать Валерианом, играть роль в этой сцене.

И тогда всё изменилось.

Я перестал чувствовать ограничения. Наоборот, я начал понимать суть этого стиля. Почему он делал такой широкий замах? Чтобы напугать противника, заставить его открыться. Почему принимал удар на щит? Чтобы почувствовать силу врага, найти момент, когда тот потеряет равновесие.

Это была не просто драка. Это был диалог с толпой, со смертью, с болью. И все это совершенно отличалось от того, чему учила меня моя жизнь.

Бой с тремя гладиаторами пошёл как по нотам. Я поймал сеть на щит, рванул на себя, сбивая ретиария с ног. Ударил щитом в лицо мечнику слева, ломая ему нос. Парировал выпад третьего и вогнал гладиус ему в живот.

Всё это за десять секунд. Грубо, кроваво, но безупречно в своей жестокости.

— А ты неплох, здоровяк, — пробормотал я, глядя на поверженных врагов. — В тебе есть потенциал.

Сцена сменилась.

Теперь я был в казарме, чистил меч при свете лучины. Рядом сидел другой гладиатор, старик с отрубленным ухом.

— Ты сегодня был хорош, Валериан, — сказал он. — Но завтра будет тяжелее. Чемпион Ланнистер. Он быстр.

— Я сломаю его, — ответил я голосом Грейвиса. — Как ломаю всех.

Диалог тек сам собой. Я просто открывал рот, и слова вылетали, словно я знал их наизусть. Я чувствовал уважение Грейвиса к этому старику. Единственному другу в этом аду.

Снова смена сцены.

Бой с чемпионом. Ланнистер был быстр, использовал два кинжала. Он кружил вокруг меня, нанося мелкие порезы.

Память подсказывала: «Терпи. Жди. Он устанет. Он ошибётся».

Но тут во мне проснулся азарт. Азарт Дариона.

Я знаю этот сценарий. Грейвис победил, приняв на себя десяток ран, измотав противника и поймав его на ошибке. Это был долгий, мучительный бой.

Но я не хотел терпеть. Я хотел доминировать.

— К чёрту сценарий, — прошептал я. — Я сыграю эту роль лучше.

Книга пыталась направить меня, давила на сознание: «Стой! Жди!»

Я подавил этот голос своей волей. Я не отступил от сути Грейвиса — я использовал его силу, его оружие, его стиль. Но я добавил в него то, чего не хватало Валериану.

Интеллект и умения, которого у этого простого рубаки попросту не было.

Ланнистер прыгнул, целясь кинжалами мне в шею. По сценарию я должен был закрыться щитом.

Вместо этого я швырнул щит ему в ноги. Прямо в полете.

Это было грубо. Это было в стиле Грейвиса — использовать всё, что под рукой. Но это было неожиданно.

Чемпион споткнулся о летящий диск, его траектория сбилась. Он рухнул на песок передо мной.

Я не стал ждать, пока он встанет. Я наступил ему на руку, ломая пальцы, и приставил меч к горлу.

— Ты проиграл, — сказал я.

Арена замерла. Мир вокруг меня дрогнул, пошел рябью, словно изображение в плохом телевизоре. Я нарушил канон. Я изменил историю.

Но перезагрузки не произошло.

Наоборот. Цвета стали ярче. Рёв толпы — громче. Ощущение реальности — острее.

Книга приняла моё изменение. Она словно сказала: «Ого. А так тоже можно было?»

Я улыбнулся. Широкой, хищной улыбкой гладиатора, который только что понял, что правила можно нарушать, если ты достаточно силён.

— Грей-вис! Грей-вис! — скандировала толпа.

Я поднял руки, приветствуя их. Я чувствовал, как энергия книги, энергия этой истории вливается в меня, смешиваясь с моей собственной. Я учился. Не техникам меча — их я знал достаточно. Я учился сути этого пути. Пути Грубой Силы. Пути, где воля ломает сталь.

Сцены менялись одна за другой. Я прожил месяц жизни Грейвиса за несколько часов. Тренировки, бои, краткие моменты отдыха. Я совершенствовал его стиль, убирал лишнее, добавлял эффективности. Я делал легендарного героя ещё легендарнее.

Я вошел в нужный ритм. Это было похоже на танец, только вместо музыки лязг металла и крики умирающих. Я перестал разделять себя и Грейвиса. Мы стали единым целым — совершенной машиной для убийства на арене.

И вот настал момент кульминации этого эпизода.

Финальный бой отборочного турнира. Десять человек. Все против всех. Последний выживший получает право бросить вызов жрецам бога кровавых игрищ — Креона.

Я стоял в центре арены. Вокруг меня кружили девять бойцов. Они не нападали друг на друга. Они смотрели на меня. Они объединились, чтобы убрать фаворита.

— Умно, — сказал я, сплёвывая песок. — Но бесполезно.

Они бросились скопом.

Я взревел, выпуская наружу всю ярость, накопленную Грейвисом за годы рабства. И добавил к ней свою собственную внутреннюю энергию, которую смог протащить в эту симуляцию через канал связи с книгой.

В следующий миг я врезался в толпу как пушечное ядро. Щитом сбил первого, мечом распорол второго. Ударом ноги отбросил третьего.

Я крутился волчком, нанося удары такой силы, что доспехи противников сминались как фольга. Я не чувствовал боли от их ударов. Я был воплощением битвы.

Последний противник, огромный варвар с топором, замахнулся на меня. Я поймал топорище голой рукой. Вложил всю силу в хватку. Дерево треснуло и разлетелось в щепки.

Варвар уставился на меня с ужасом.

— Ты… ты не человек… — прошептал он.

— Я Грейвис! — рявкнул я и ударил его кулаком в лицо.

Варвар упал без сознания.

Я остался один. Победитель.

Толпа бесновалась. Они бросали цветы и монеты. Жрецы в ложе встали, приветствуя нового чемпиона.

Я поднял меч к небу, чувствуя, как сила переполняет меня. Я был на пике. Я был готов бросить вызов самому Креону.

И тут мир треснул.

Не как при перезагрузке. Он просто начал рассыпаться на куски, как старый пергамент. Небо свернулось в трубочку, арена превратилась в пыль, звуки стихли.

Книга закрылась.

Я моргнул, обнаружив себя в собственной спальне. За окном занимался рассвет. Тень спал в той же позе, словно прошла всего секунда. В руке я сжимал закрытый томик. Он был горячим, почти обжигающим.

Мое тело гудело. Мышцы ныли, словно я, действительно, махал мечом всю ночь. Но усталости не было. Было чувство… наполненности.

Я посмотрел на свои руки. Они снова были моими, без следов кандалов. Но я помнил. Я помнил тяжесть того щита. Помнил вкус песка. Помнил этот необычный стиль, что так отличен от моего.

И ещё я чувствовал что-то новое. Отголосок чужой силы, который остался во мне. Крошечная искра той ярости, что двигала Грейвисом.

— Это было… занятно, — прохрипел я. Голос словно тоже сел, как после долгого крика.

Я положил книгу на стол. Она остывала, но всё ещё слабо вибрировала.

Это был только первый эпизод. Введение. История Грейвиса только началась. Там, дальше, были битвы с чемпионами, восстание, и, наконец, бой с самим богом Арены.

А ведь есть ещё две истории. Ассасин и Мечник.

Внутри меня шевельнулся азарт. Настоящий, хищный азарт, которого я не испытывал даже в S-ранговом Разломе.

Это было не просто чтение. Это была тренировка. Тренировка с лучшими из лучших, с теми, кто совершил невозможное.

Я улыбнулся, глядя на книгу.

— Ну что ж, Тетрин. Ты не соврал. Подарок, действительно, королевский.

Я чувствовал вызов. Вызов, брошенный мне через века. Смогу ли я пройти их пути? Смогу ли сделать это лучше них? И чему я научусь в процессе?

Не думал, что после стольких лет бесконечных сражений я найду то, чему мне стоит поучиться. Хотя чего я расселся? Тренировочный полигон в такое время не должен быть занят, а значит, самое время отработать пройденный материал.

Глава 3. Арена Вечной Крови

Утро началось не с завтрака и даже не с уже привычных воплей Кебаба, который, по всей видимости, решил устроить забастовку и молчал в ножнах уже несколько часов. Утро началось с того, что книга, лежащая на прикроватном столике, начала вибрировать и с каждой минутой будто бы все настойчивее.

Я открыл глаза, чувствуя себя на удивление бодрым. Вчерашняя ментальная тренировка в шкуре Валериана Грейвиса оставила странное послевкусие. Мое тело помнило движения, которые я никогда не совершал. Мышцы, казалось, зудели, желая повторить те грубые, но чертовски эффективные удары щитом и гладиусом.

Тень спал у камина, дергая лапой во сне. Видимо, гонял очередного демона или, что более вероятно, огромный кусок ветчины.

Я потянулся к книге Тетрина. Кожаный переплет был теплым, почти горячим. Но стоило мне попытаться открыть ее, как страницы словно склеились.

— Что за фокусы? — пробормотал я, пытаясь поддеть обложку ногтем. — Тетрин, если это твоя идея «защиты от детей», то она, мягко говоря, так себе.

Книга не открывалась. Вместо этого вибрация усилилась, и я почувствовал… тягу. Не физическую, а ментальную. Словно невидимая нить, привязанная к моему солнечному сплетению, натянулась и указывала направление.

Зов.

Это было похоже на то, как компас ищет север, только вместо магнитного полюса меня тянуло к чему-то древнему, насыщенному энергией битвы.

Я встал, быстро оделся. Закрепил Клятвопреступника на поясе и вышел из комнаты, стараясь не шуметь. Дом спал. Кайден, наверное, все еще видел десятый сон о деньгах и контрактах, девочки отдыхали после вчерашних приключений. Тень поднял голову, посмотрел на меня сонным взглядом всех трех пар глаз.

— Спи, блохастый, — шепнул я. — Я скоро вернусь.

Пес зевнул, продемонстрировав впечатляющий набор клыков, и снова уронил головы на лапы. Он доверял мне, и это было приятно.

Я вышел из особняка. Утренний Доминус был тих и прекрасен в своей серости. Туман стелился по улицам, скрывая мусор и следы вчерашней суеты.

Зов вел меня прочь из города. Не к известным Разломам, которые контролировала Гильдия, а в сторону диких пустошей на западе. Туда, где старые промзоны переходили в каменистые овраги.

Я двигался быстро, используя «Шаги по Небу» для ускорения. Ветер свистел в ушах, но я почти не обращал на него внимания. Мое внимание было приковано к ощущению в груди.

Оно становилось сильнее, а значит, я был на верном направлении.

Через полчаса я был на месте. Глубокий овраг, на дне которого воздух дрожал и искажался. Это был Разлом. Но не такой, к каким я привык.

Обычные Разломы фонили хаосом, чужеродной энергией, жаждой вторжения. Этот же… он ощущался стабильным. Словно дверь, которую кто-то открыл и подпер кирпичом, чтобы не захлопнулась.

И энергия, исходившая от него, была мне знакома.

Запах раскаленного песка. Металлический привкус крови на языке. Рев толпы, застывший в тишине.

Это была энергия мира Грейвиса.

— Интересно, — я остановился у края, глядя вниз. — Тетрин, ты решил подарить мне не просто книгу, а целый полигон?

Я спустился вниз. Земля под ногами сменилась песком еще до того, как я вошел в зону искажения.

Разлом не сопротивлялся. Он приглашал, и чутье говорит мне, что без книги, переданной богом, никто не смог бы проникнуть внутрь, как и увидеть этот Разлом.

Я шагнул в марево.

Переход был мягким, почти незаметным. Просто в одну секунду я стоял в холодном овраге под Доминусом, а в следующую — меня ударила волна жара.

Солнце здесь было ярким, злым, висящим в зените. Небо — пронзительно-синим, без единого облака.

Я стоял в центре арены. Не той, что я видел во сне, но очень похожей. Камень стен был выщерблен временем и ударами оружия. Песок под ногами был глубоким, рыхлым, смешанным с бурыми пятнами застарелой крови.

Но самое главное — это ощущение реальности.

Я набрал горсть песка, растер между пальцами. Горячий, шершавый. Настоящий.

Это не иллюзия. Это осколок мира, вырванный и помещенный в карманное измерение. Персональная тренировочная площадка, созданная на основе истории из книги.

Значит, боги способны и на подобное?

— Ну что ж, — я выпрямился, стряхивая песок. — Если есть арена, должны быть и зрители. Или хотя бы участники.

Стоило мне об этом подумать, как песок в десяти метрах от меня зашевелился. Он начал подниматься, формируя фигуры.

Сначала это были просто песчаные столбы, но затем они обрели плотность, цвет, форму.

Гладиаторы.

Трое. Огромные, мускулистые, закованные в бронзу и кожу. Их лица были скрыты шлемами, но я чувствовал их взгляды. Пустые, лишенные эмоций, но полные жажды убийства.

Это были не живые люди. Конструкты. Воспоминания мира, обретшие плоть.

Один был вооружен сетью и трезубцем. Второй — двумя короткими мечами. Третий сжимал огромный молот.

— Красота, — усмехнулся я, вытаскивая Клятвопреступника. — Надеюсь, вы прочнее, чем выглядите.

Они напали молча. Никаких криков, никакого пафоса. Просто чистая, концентрированная агрессия.

Ретиарий метнул сеть. Я не стал уклоняться, как сделал бы обычно. Я принял правила этого мира. Я хотел понять путь Грейвиса не умом, а телом.

Я шагнул навстречу, позволяя сети накрыть меня, но в последний момент выставил меч и левую руку, создавая натяжение.

Рывок!

Я использовал грубую силу, которую ощутил в воспоминаниях гладиатора. Вместо того чтобы разрезать сеть или выскользнуть, я дернул ее на себя вместе с владельцем.

Гладиатор полетел ко мне, явно не ожидая такого.

Удар плечом в грудь сбил его с ног. Хруст костей, или того, что их заменяло у этого конструкта, прозвучал музыкой.

— Один, — я развернулся, принимая удар молотобойца на клинок.

Тяжело. Удар был чудовищной силы. Мои ноги ушли в песок. Клятвопреступник выдержал, но вибрация отдалась в плечах.

Грейвис не блокировал бы так. Он встретил бы силу силой.

Я напряг мышцы, вспоминая то ощущение «несокрушимой скалы». Влил внутреннюю энергию не в скорость, а в укрепление тела и тяжесть удара.

И следом отбросил молот назад, переходя в контратаку. Мой меч не порхал. Он рухнул, как гильотина.

Удар сверху вниз, разрубающий шлем, голову и грудь конструкта.

Это было… иначе. Мой привычный стиль — это скорость, точность и абсолютная техника, подкрепленная силой. Стиль Грейвиса — лавина. Это неотвратимость, принятие боли и превращение ее в ярость.

Мечник с двумя клинками попытался зайти с фланга. Я не стал крутиться. Я просто принял один удар, чувствуя, как лезвие скрежещет по металлу, и всадил кулак свободной руки ему в лицо.

Шлем смялся. Конструкт отшатнулся.

Я же отшагнул назад и тут же подался вперед, нанося горизонтальный удар. Воздух взвыл. Волна сжатого воздуха прорезала пространство, разрубив гладиатора пополам вместе с его мечами.

Энергия схлынула, и я почувствовал резкую слабость.

— Жрет много, — констатировал я, опираясь на меч. — Но эффективно.

Песок вокруг снова зашевелился. Новые фигуры. Теперь их было пять. И они выглядели опаснее.

— Отлично, — я улыбнулся, чувствуя, как в крови закипает адреналин. — Давайте. Я только начал.

Следующие несколько часов превратились в бесконечную мясорубку. Я не использовал свои коронные техники. Никаких «Шагов по Небу», никакого «Рассеивающегося Тумана».

Только стиль Грейвиса. Только жестокая, примитивная, но невероятно мощная работа корпусом и клинком.

Я учился превращать свое тело в таран. Каждый удар противника я принимал на блок. Суть пути Грейвиса открывалась мне с новой стороны. Это не просто «терпеть и бить». Это вампиризм боя. Ты питаешься насилием. Чем жестче бой, тем сильнее ты становишься.

Кровавые техники выматывали. Мое тело гудело, резервы внутренней энергии проседали с пугающей скоростью. Но взамен приходило что-то новое.

Ощущение абсолютной свободы.

В моем стиле всегда было много расчета. Я видел траектории, предугадывал движения, искал уязвимости. Здесь же я просто пер вперед. Очередной конструкт, огромный, с двуручным топором, рухнул к моим ногам, лишившись головы.

Я стоял посреди арены, тяжело дыша. Пот заливал глаза, мышцы горели огнем, но на губах играла улыбка.

— Хищно, — произнес я в пустоту. — Свободно. Мощно.

Я посмотрел на свои руки. Они дрожали от напряжения, но в них чувствовалась такая сила, какой я не ощущал ранее.

— Спасибо за урок, — я убрал меч в ножны. — Это было полезно.

Разлом начал тускнеть. Арена растворялась, превращаясь в туман. Мое время здесь истекло. Я выжал из этого осколка все, что мог, поэтому шагнул обратно в свой мир.

Холодный воздух оврага показался мне благословением после адской жары арены. Я выбрался наверх, чувствуя приятную усталость во всем теле.

Давно я не ощущал такого прогресса. Я, Дарион Торн, который считал, что достиг пика мастерства, снова учился. И это было чертовски приятно. Хоть какая-то польза от встречи с богами.

Вернувшись в особняк, я первым делом принял душ, смывая с себя пот и песок чужого мира. Затем направился на кухню, где уничтожил запасы еды, рассчитанные на большую семью.

Тень встретил меня в коридоре, обнюхал, одобрительно чихнул и потрусил следом.

— Да, блохастый, я стал сильнее, — сказал я ему, почесывая за ухом. — Тебе понравится.

Я вернулся в комнату. Книга все еще лежала на столе. Теперь она не вибрировала. Она ждала.

Я сел в кресло, положил книгу на колени.

— Ну что, Валериан, — прошептал я. — Посмотрим, чем закончилась твоя история.

Я открыл книгу.

В этот раз меня не выдернуло из тела. Я остался сидеть в кресле, но мир вокруг померк. В голове зазвучал голос. Глубокий, спокойный, похожий на шелест песка.

«Ты постиг суть Грейвиса. Ты принял его ярость и его силу. А значит, ты готов к финалу его истории».

Картинки замелькали перед глазами, яркие, живые, словно я сам это пережил.

Вот Грейвис стоит на песке столичной арены. Он уже не раб. Он — легенда. Толпа скандирует его имя. Противники падают один за другим, не в силах выдержать его напор.

Он стал чемпионом. Получил свободу. Но не ушел.

Арена стала его домом, его храмом.

Вот он вызывает на бой самого Императора. Правитель, облаченный в золотые доспехи, спускается на песок. Он силен, невероятно силен.

Император — Апостол Креона, бога Кровавых Игрищ. Его движения быстры, его сила подкреплена божественным благословением.

Но Грейвис ломает его.

Не магией, не хитростью. Он просто оказывается тверже. Его воля к победе перемалывает божественный дар Императора.

Финальный удар — и золотой доспех расколот. Император умирает на песке, глядя на бывшего раба с ужасом и восхищением.

И тогда небеса разверзаются.

Красный свет заливает арену. Бог Креон спускается в мир. Эффектно, но до глупого пафосно.

Он огромен. Его кожа цвета запекшейся крови, четыре руки сжимают разное оружие. Глаза горят огнем вечной битвы.

— Ты убил моего Апостола, смертный, — голос бога звучит как гром. — Ты силен. Займи его место. Стань моим новым Апостолом, и я дам тебе власть.

Грейвис стоит, опираясь на окровавленный меч. Он смотрит на бога не снизу вверх, а как равный.

— Мне не нужна твоя власть, — отвечает он. — И мне не нужен хозяин. Я свободен.

— Тогда чего ты жаждешь? — рычит Креон.

— Я вызываю тебя! — крик Грейвиса перекрывает божественный гнев. — На поединок! Здесь, на твоей арене! По твоим правилам! Если я побеждаю — ты уйдешь, и оставишь этот мир в покое. Больше не будет никаких кровавых битв на арене!

Креон замирает. А потом начинает смеяться.

— Ты? Вызываешь меня? Бога битвы? На моей же арене? Ха! Твоя дерзость забавляет меня, червь. Я принимаю вызов! Но когда ты проиграешь, твоя душа будет сражаться здесь вечно, на потеху мне!

Видение сгустилось. Я больше не был зрителем.

Я стоял на песке. В теле Валериана Грейвиса. Но с разумом Дариона Торна.

Это был финал.

Передо мной возвышался Креон. В реальности он выглядел еще страшнее, чем в воспоминаниях. Четырехметровый гигант, воплощение насилия.

В двух руках он держал изогнутые клинки, в третьей — шипастую палицу, в четвертой — сеть из красной энергии.

От него исходила такая мощь, что воздух вокруг плавился. Это было давление настоящего бога. Не Апостола, не аватара. Самой сущности. Я чувствовал ее впервые и прекрасно понимал, что мне нужно больше силы.

— Нападай, смертный! — проревел Креон.

Я не стал ждать приглашения и рванул вперед.

Песок взметнулся из-под моих ног. Я был быстр. Быстрее, чем когда-либо был сам Валериан. Мой опыт накладывался на его мощь.

Прямой выпад, нацеленный в солнечное сплетение бога, был безжалостным, но Креон даже не стал блокировать. Он просто встретил мой удар своей грудью.

Мой меч отскочил, словно я ударил в алмазную стену. На коже бога не осталось даже царапины.

— И это все? — усмехнулся Креон.

Его палица обрушилась на меня. Я успел подставить щит, но это было все равно, что пытаться остановить падающую гору зонтиком.

Удар вбил меня в песок по пояс. Щит разлетелся в щепки. Кости левой руки хрустнули, превращаясь в крошево.

Боль была ослепляющей.

Креон пнул меня, и я полетел через всю арену, врезавшись в каменную стену.

Мир мигнул.

«Вставай!» — это была не моя мысль. Это был Грейвис. Его воля внутри меня.

Я выкарабкался из обломков стены. Регенерация, дарованная яростью, уже начала сращивать кости, но рука все еще висела плетью.

— Бессмертие, — прохрипел я, сплевывая кровь. — Его нельзя ранить обычным оружием.

Креон шел ко мне, поигрывая клинками.

— Ты разочаровываешь меня, чемпион. Я думал, ты покажешь что-то интересное.

Я снова бросился в атаку. На этот раз я использовал хитрость. Уклонялся, кружил, пытался найти слабое место. Подрезал сухожилия, бил в глаза.

Бесполезно.

Мои удары проходили сквозь него или отскакивали. Он был абсолютом на этой арене.

Второй удар, сетью красной энергии, поймал меня. Жгучая боль пронзила тело. Креон дернул сеть, подтаскивая меня к себе, и ударил клинком.

Лезвие вошло в живот, пробив меня насквозь.

Я захлебнулся кровью.

Мир снова мигнул. Темнота. А потом — резкий рывок назад.

Я снова стоял у стены, целый, но память о боли была свежей. Книга, или сама история, отмотала время назад.

Я посмотрел на приближающегося бога.

— Я не могу его убить, — прошептал я. — Он Бог Арены. Пока мы сражаемся по правилам арены, он непобедим.

«Правила созданы, чтобы их ломать», — подумал я, и тут меня осенило.

Бессмертие богов — это концепция. Они живут, пока верят в свою неуязвимость. Пока их суть остается цельной.

Креон — бог Кровавых Игрищ. Его суть — это обмен ударами. Кровь за кровь. Победа сильнейшего.

Он не может быть неуязвимым, потому что это противоречит сути Арены. На Арене любой может умереть. Даже бог. Если он вступил в круг, он подчиняется правилам поединка.

Просто его выносливость бесконечна по сравнению с моей.

Но что, если я заставлю его нарушить собственные правила? Или… использую его суть против него самого?

Креон снова замахнулся палицей.

В этот раз я не стал уклоняться. И не стал блокировать.

Я сделал то, чего не ожидал бы никто. Я бросил меч.

Оружие упало на песок. Креон на долю секунды замешкался. Воин, бросивший меч — это не противник. Это жертва.

В этот миг сомнения его защита дрогнула. Концепция Великой Битвы дала трещину, потому что битва прекратилась.

Я рванул вперед. Без оружия.

Палица опускалась мне на голову. Я шагнул прямо под удар, но сместился так, чтобы она ударила меня в плечо, а не в череп.

Раздался хруст.

Мое правое плечо превратилось в месиво. Боль была такой, что я чуть не взвыл. Но устоял. Это было мелочью.

Я был внутри его защиты. Вплотную к его огромному торсу.

Моя левая рука, единственная рабочая, ударила. Не кулаком.

Я сложил пальцы в жест «Копье», напитав их всей оставшейся энергией. Всей яростью Грейвиса. Всей своей волей мечника, прошедшего через тысячи битв. Техника Пустого Клинка.

Я ударил его туда, где у человека должно быть сердце. Туда, где я чувствовал пульсацию его божественного ядра.

— Никто не бессмертен! — улыбнулся я.

Моя рука вошла в его тело.

Не отскочила. Не сломалась. Она пробила божественную плоть, словно мокрую бумагу.

Потому что в этот момент я не пытался победить бога. Я пытался доказать, что на Арене все равны перед смертью.

Креон взревел в неверии.

— НЕВОЗМОЖНО!

Я чувствовал, как его энергия, горячая, как магма, обжигает мою руку. Я нащупал ядро. Твердое, пульсирующее.

— Все возможно, когда ты играешь со смертью, — прохрипел я.

Он ударил меня всеми четырьмя руками. Клинки вонзились в спину, палица дробила ребра. Грейвис умирал, его тело разрушалось.

Но я не разжал пальцы.

Я сжал ядро и рванул его на себя.

— ТВОЯ СИЛА — МОЯ!

Взрыв.

Арена исчезла в белой вспышке. Боль исчезла.

Я почувствовал, как поток невероятной мощи хлынул в меня. Не в мое тело, а в саму мою суть.

Видел, как тело Креона рассыпается. Как его божественность, лишенная носителя, ищет новый сосуд. Более сильный.

И находит его во мне. Точнее, в Грейвисе.

Я чувствовал, как Валериан Грейвис, этот упрямый, несгибаемый громила, принимает эту силу. Он не просто убил бога. Он занял его место.

Он стал новым Богом Арены.

Ощущение было пьянящим. Всемогущество. Вечность. Понимание каждой битвы, происходящей во вселенной.

Но это был не я. Я был лишь гостем, пилотом, который помог совершить невозможное.

Мир вокруг начал таять. Песок, кровь, золотой свет — все растворялось в серой дымке.

Меня вышвырнуло из книги.

Я открыл глаза, судорожно хватая ртом воздух. Я снова сидел в кресле в своей комнате. За окном уже был вечер.

Рубашка прилипла к телу от пота. Правое плечо ныло фантомной болью, словно его, действительно, раздробили.

Книга на коленях была закрыта. Кожаный переплет остыл.

Я медленно поднял руку — свою собственную, целую и невредимую — и посмотрел на нее.

— Вот оно как, — прошептал я. Голос дрожал от пережитого напряжения. — Значит, вот как умирают боги.

Тень подошел ко мне, положил тяжелую голову на колени и вопросительно заглянул в глаза.

— Все в порядке, дружище, — я погладил его. — Просто… узнал кое-что важное.

Я откинулся на спинку кресла, чувствуя, как губы растягиваются в хищной улыбке.

Первая история завершена. Валериан Грейвис показал мне путь.

Боги сильны. Боги надменны. Боги считают себя вечными.

Но они ошибаются.

У каждого из них есть слабое место. У Креона это была его собственная природа — природа поединка. Он не мог отказать в вызове, и он не мог нарушить суть Арены, где смерть — единственный судья.

Я победил его не силой. Я победил его, приняв правила игры до самого конца, до самоубийственной черты, которую он, в своем бессмертии, уже забыл.

— Феррус, — тихо произнес я имя своего врага. — Энигма. Все боги этого мира…

Я сжал кулак, чувствуя, как новая сила — отголосок мощи Грейвиса — течет по моим венам.

— Вы все можете истекать кровью. А если что-то кровоточит…

Я посмотрел на Клятвопреступника, стоящего у стены.

— …значит, это можно убить.

Урок усвоен. Осталось еще две истории. И если каждая из них даст мне понимание, то скоро в пантеоне станет очень тесно. Или наоборот — слишком пусто.

Глава 4. Голос из прошлого

Сообщение пришло, когда я заканчивал утреннюю медитацию с Клятвопреступником. Три слова на экране планшета.

«Приходи. Срочно. Аниса».

Я перечитал текст дважды. Без восклицательных знаков. Без потока слов о том, как она рада меня видеть. Без объяснений, зачем именно нужен.

Это было настолько непохоже на Анису, что я почувствовал, как внутри натянулась невидимая струна.

Тень поднял одну из голов, уловив перемену в моём настроении.

— Остаёшься здесь, — сказал я псу, поднимаясь. — Присмотри за домом.

Пёс недовольно заворчал, но послушно улёгся обратно на ковёр. Он знал, когда спорить со мной бессмысленно.

Путь до академии Арканум Нокс занял некоторое время. Я использовал крыши там, где это было возможно, срезая углы и избегая утренних пробок Доминуса. Город внизу жил своей обычной жизнью: машины ползли по улицам, люди спешили по делам, светящиеся рекламные щиты обещали счастье и исполнение любых запросов за умеренную плату.

Кайден столько раз пытался приучить меня ездить на транспорте, даже личного водителя нанял, но это не мое. Я любил перемещаться на своих двух, либо же лошадями, но в нынешнее время скачки были развлечением, а не способом передвижения.

Академия встретила меня привычной суетой. Студенты сновали туда-сюда, несли какие-то приборы, спорили о формулах. Несколько человек узнали меня и вежливо поклонились. Я кивнул в ответ, не замедляя шага.

Коридор к кабинету Анисы был пуст. Это само по себе странно, обычно здесь толпились студенты с вопросами, жалобами или просто желающие увидеть знаменитую директрису. Сейчас же никого.

И чем ближе я подходил к двери, тем отчётливее ощущал давление.

Не физическое. Не магическое, в привычном понимании. Скорее, это было похоже на то чувство, когда входишь в комнату, где только что произошло что-то важное. Воздух сгустился, став тяжелее. Тишина казалась неестественной, словно само пространство затаило дыхание.

Я остановился у двери.

За годы сражений я научился доверять инстинктам. Они редко ошибались. И сейчас они говорили мне, что за этой дверью сидит кто-то слишком тихо. Кто-то, кто обычно не умеет молчать дольше пяти секунд.

Я толкнул дверь.

Кабинет Анисы всегда напоминал мне лабораторию безумного учёного: стеллажи с артефактами, книги в беспорядочных стопках, какие-то схемы на стенах, недопитые чашки с чаем на каждой горизонтальной поверхности. Обычно здесь царил организованный хаос, который сама хозяйка называла «творческим беспорядком».

Сейчас всё было по-другому.

Артефакты на полках светились активированными рунами. Я насчитал как минимум семь защитных систем, работающих одновременно. Воздух в комнате был насыщен магией настолько, что покалывало кончики пальцев.

А в центре всего этого сидела Аниса.

Она не подняла головы, когда я вошёл. Не вскочила, не бросилась навстречу, не начала тараторить. Она просто сидела за столом, уставившись в одну точку.

Точнее, на небольшую сферу, лежащую перед ней.

— Аниса.

Никакой реакции. Её глаза были расфокусированы, будто она смотрела не на предмет, а сквозь него.

— Эй.

Я подошёл ближе, остановился у края стола. Теперь я мог рассмотреть сферу детальнее. Размером с кулак, из полупрозрачного материала, похожего на кристалл. Внутри пульсировал мягкий свет, то разгораясь, то затухая в медленном ритме.

Этот ритм казался знакомым.

— Дарион, — наконец произнесла Аниса, и её голос прозвучал глухо, словно издалека. — Ты пришёл.

— Твоё сообщение было весьма информативным. Целых три слова.

Она не улыбнулась. Даже не попыталась.

— Я нашла кое-что, — сказала она, по-прежнему не отрывая взгляда от сферы. — Вещь, о которой мы все давно перестали мечтать. Артефакт Аркариуса.

Имя ударило меня сильнее, чем я ожидал. Аркариус. Мой старый друг. Великий маг, который пожертвовал собой, чтобы создать Великую Печать и защитить мир от прорыва. Человек, которого я не смог спасти, потому что меня тогда не было в этом мире.

— Откуда?

— Из старых архивов академии. Точнее, из тайного хранилища. Я случайно наткнулась на него, когда искала записи о стабилизации Разломов.

Аниса наконец подняла глаза. В них была смесь благоговения и страха.

— Это кристалл-проектор. Аркариус создал его с единственной целью: активироваться только тогда, когда выполнятся определённые условия.

— И какие условия?

— Судя по всему, — она облизнула пересохшие губы, — именно те, что исполнились сегодня. Я ждала тебя, чтобы посмотреть. Сам понимаешь, что там может быть что-то, что касается, в том числе и тебя. Так что я не смела…

Сфера на столе вспыхнула ярче. Свет внутри неё начал пульсировать быстрее, как сердце, набирающее ритм.

— Покажи, — сказал я.

Аниса кивнула и осторожно коснулась защитного кольца на основании артефакта. Раздался тихий щелчок, и комната наполнилась светом.

Фигура возникла из ничего. Сложная магическая конструкция, голограмма, сотканная из чистой энергии. Она была полупрозрачной, с лёгким голубоватым свечением, но детализация поражала: каждая складка мантии, каждый волосок в бороде, даже морщинки в уголках глаз.

Аркариус Ментил.

Он выглядел старше, чем я помнил. Седина в волосах, усталость во взгляде. Но осанка оставалась прежней: прямая спина, поднятый подбородок, уверенность человека, который знает, что делает.

— Если ты видишь это послание, — заговорила магическая голограмма, и голос Аркариуса прозвучал так, словно он стоял рядом, — значит, мои расчёты оказались верны. Время пришло.

Я скрестил руки на груди, слушая.

— Я не знаю, кто ты. Не знаю, сколько лет прошло с момента моей смерти. Не знаю, каким стал мир за это время. Но я знаю одно: защита, которую я возвёл вокруг Разломов, начинает слабеть. Если ты получил это сообщение, значит, процесс уже начался.

Голограмма Аркариуса сделала несколько шагов вперёд. Конструкция была настолько совершенной, что казалось, он видит нас.

— Энергия, — продолжал он, — не статична. Она эволюционирует, адаптируется. Структура самих преград разрушается под её давлением. То, что должно было держаться тысячу лет, начинает трещать по швам.

— Он предвидел это, — с восхищением в голосе прошептала Аниса.

— Я предвидел это, — словно в ответ сказала голограмма. — Ещё тогда, когда создавал Печать. Но у меня не было выбора. Ресурсов не хватало. Не хватало артефакторов, не хватало знаний, не хватало даже магов, способных удерживать такие структуры на максимальной мощности. Я сделал всё, что мог, с тем, что у меня было при себе.

Аркариус остановился, его взгляд стал жёстче.

— Великая Печать, которую я создал, не является полноценным барьером. Это пломба. Временная мера, которая должна была держаться до тех пор, пока новое поколение магов не станет достаточно сильным, чтобы усилить её.

— Временная, — повторил я.

— Теперь эта обязанность ложится на тебя, — голограмма словно смотрела прямо на меня. — На того, кто нашёл этот артефакт. Кем бы ты ни был.

Свет вокруг фигуры Аркариуса изменился. В воздухе начали проявляться символы, формулы, схемы. Они кружились вокруг него, складываясь в сложный узор.

— Я заложил в этот артефакт всё, что нужно для укрепления Печати. Ритуал, который позволит стабилизировать защиту ещё на несколько столетий. Но ритуал требует компонентов. Без них мне пришлось ограничиться лишь временной мерой.

Символы замерли, выстраиваясь в список. Я пробежал взглядом по строчкам, и брови сами собой поползли вверх.

— Сердце Древа-Смотрителя, — зачитала Аниса дрожащим голосом. — Кристалл солнечного песка. Фрагмент лунного считывателя. Кровь ледяной виверны. Осколок душелова. Ядро хрустального маяка. Перо феникса.

Список был абсурдным. Каждый из этих компонентов сам по себе считался редкостью, за которой охотились целые кланы. Некоторые и вовсе существовали лишь в легендах.

— Сам ритуал прост, — продолжала голограмма, и я уловил нотку горькой иронии в голосе старого друга. — Любой толковый маг смог бы его повторить. Но сила ритуала не в структуре. Сила в уникальности компонентов, которые станут усилителями древней, к этому моменту, защиты.

— Он намеренно сделал его простым, — пробормотал я. — Чтобы не требовался великий маг для выполнения. Только компоненты.

— Именно, — кивнула Аниса. — Гениально и одновременно… жестоко.

Голограмма Аркариуса начала бледнеть по краям. Энергия артефакта иссякала.

— У меня нет возможности указать точное местоположение каждого компонента, — голос стал тише. — Мир меняется, Разломы открываются и закрываются. Но я создал нечто, что поможет.

В основании сферы открылась небольшая ниша. Внутри лежали семь маленьких амулетов, каждый размером с ноготь большого пальца, соединённых тонкой цепочкой.

— Ритуал, который я включил в инструкции, позволит превратить эти заготовки в компасы. Они укажут путь к нужным компонентам или их аналогам, в какой бы Разлом те ни попали.

Голограмма начала распадаться на отдельные частицы света.

— Времени мало, — последние слова Аркариуса прозвучали как эхо. — Ослабление уже началось. Если защита рухнет окончательно, следующий прорыв случится не в Разломах. Он случится прямо в ваших городах.

И он исчез.

Комната погрузилась в тишину. Артефакт на столе погас, превратившись в обычный кусок кристалла. Только семь маленьких амулетов в нише мерцали слабым светом.

Аниса смотрела на меня. Её глаза были влажными.

— Дарион, — сказала она тихо. — Ты ведь знал его. Лично.

— Знал.

— Каким он был?

Я помолчал, собираясь с мыслями. Воспоминания нахлынули волной: наши споры у костра, его бесконечные лекции о природе магии, его смех, когда Шейд пытался украсть его посох, его лицо в момент, когда он задумывался. Он всегда знал и делал больше, чем знал Последний Предел. Не нынешняя организация, а моя группа в то время.

— Он был упрямым засранцем, — наконец сказал я. — Гением, который никогда не признавал поражения. И самым верным другом, какого только можно было пожелать.

Аниса слабо улыбнулась.

— Звучит, как человек, ради которого стоит постараться.

— Да, — я взял амулеты со стола, взвесил на ладони. — Стоит.

Следующий час мы провели, изучая записи, прилагавшиеся к артефакту. Ритуал создания компасов оказался, действительно, простым, даже примитивным по конструкции. Аркариус не солгал.

Аниса выполняла его с сосредоточенностью хирурга. Каждый жест выверен, каждое слово произнесено чётко. Семь амулетов засветились поочерёдно, впитывая магию, и превратились в полноценные указатели.

— Готово, — выдохнула она, откидываясь на спинку стула.

Я взял один из компасов. Маленькая стрелка внутри дрожала, указывая куда-то на северо-восток.

— Этот ведёт к Сердцу Древа-Смотрителя, — пояснила Аниса, сверяясь с записями. — Судя по направлению, где-то в районе лесных Разломов на границе с Западной Федерацией.

Я взял следующий. Стрелка указывала на юг.

— Кристалл солнечного песка. Пустынные Разломы. Логично.

— Кровь ледяной виверны, — Аниса указала на третий компас. — Север. Скорее всего, территория Северных королевств.

Я усмехнулся.

— Знаю одного парня, который сейчас как раз там. Стал местной знаменитостью.

— Леон? — догадалась она.

— Он самый. Южный Клинок, как его теперь называют.

Мы разобрали оставшиеся компасы. Фрагмент лунного считывателя указывал на восток, в сторону Восточной Империи. Осколок душелова, на запад, к побережью. Ядро хрустального маяка, куда-то к Западной Федераци. Перо феникса…

— Этот странный, — нахмурилась Аниса. — Стрелка постоянно меняет направление. Словно цель движется.

— Фениксы, — пожал я плечами. — Они не сидят на месте.

Я разложил компасы перед собой, глядя на них. Семь целей. Семь точек на карте мира. Некоторые в Разломах, которые контролировались известными кланами. Другие, в местах, куда обычные Охотники не совались.

— Я не успею собрать всё это сам, — сказал я вслух то, что было очевидно. — Даже если буду прыгать из Разлома в Разлом без остановки.

— Времени мало, — согласилась Аниса. — Аркариус сказал, что ослабление уже началось. Если верить его расчётам, у нас несколько недель. Может, месяц.

Месяц. Чтобы собрать семь редчайших компонентов из семи разных точек мира. Звучало как невыполнимое задание.

К счастью, у меня были кое-какие знакомства

— Кайден будет в восторге, — хмыкнул я.

— Что ты собираешься делать?

— Часть делигирую, остальное сделаю сам.

Я достал планшет и начал набирать сообщения. Первое, Кайдену с требованием немедленно явиться в академию. Второе, Селине с просьбой подготовить список всех союзников и партнёров «Последнего Предела» с указанием их текущего местоположения. Третье…

Я задумался над третьим сообщением. Потом усмехнулся и набрал короткий текст.

«Леон. Есть работа. Ледяная виверна. Заинтересован?»

Ответ пришёл через минуту.

«Где и когда?»

Мелкий явно скучал на своём Севере. Что ж, теперь у него будет, чем заняться.

Следующие два часа превратились в организационный хаос. Кайден примчался, едва получив сообщение, и его лицо вытянулось, когда я объяснил ситуацию.

— Ты хочешь сказать, — медленно произнёс он, — что защита, удерживающая кучу Разломов от прорыва, в том числе и демонов в наш мир, скоро рухнет? И единственный способ её укрепить, это собрать семь невозможно редких компонентов из семи разных Разломов?

— Примерно так.

— И у нас на это… месяц?

— Или меньше.

Кайден потёр переносицу.

— Знаешь, Дарион, когда я предлагал партнёрство, я ожидал рисков. Опасных Разломов, могущественных врагов, может быть, даже политических интриг. Но спасение мира от демонического вторжения?

— Добро пожаловать в мою жизнь.

— Ладно, — он глубоко вздохнул и достал свой планшет. — Давай разбираться.

Мы расстелили карту Империи на столе Анисы. Семь компасов лежали рядом, указывая в разные стороны.

— Сердце Древа-Смотрителя, — начал я. — Лесные Разломы на северо-западе. Там работает клан Боран, у них есть опыт с растительными сущностями. Нужно связаться с ними, возможно, организовать совместную экспедицию.

— Грета Боран мне должна, — кивнул Кайден, делая пометку. — Вряд ли сможет отказаться.

— Кристалл солнечного песка. Пустынные территории на юге.

— Проблема? — уловил моё замешательство Кайден.

— Возможно. Но не непреодолимая. Есть и другие способы попасть в пустынные Разломы. Наши филиалы в южных регионах, они могут помочь?

— У нас три отделения в том районе. Сильные команды, но пустынные Разломы — это серьёзно.

— Зара будет рада помочь.

Мы продолжили разбирать список. Кровь ледяной виверны уходила к Леону, это было очевидно. Парень находился в Северных королевствах, знал местность и, что важнее, имел контакты с ярлом Хаконом.

Фрагмент лунного считывателя требовал поездки в Восточную Империю.

Осколок душелова указывал на прибрежные Разломы. Клан Морос контролировал эти территории.

Ядро хрустального маяка. Что ж, обращусь к Ордену Мечников.

Оставалось перо феникса. Самый сложный компонент, потому что цель двигалась.

— Феникс, — задумчиво произнесла Аниса. — Легендарное существо. Рождается из огня, умирает в пламени, возрождается из пепла. В наше время их почти не встречают.

— Почти, — повторил я. — Но у нас есть компас, и та, кто точно не боится пламени.

— Снова Зара? — Кайден поднял бровь.

— Устрою ей свидание в Разломе.

Карта перед нами теперь была покрыта пометками. Линии соединяли Доминус с семью точками по всему миру. Сеть, которую предстояло раскинуть.

— Это безумие, — сказал Кайден, откидываясь назад. — Координировать семь экспедиций в разных концах мира, с разными командами и союзниками…

— «Последний Предел» справится.

— Легко сказать.

— Легко сделать, — поправил я. — Для этого мы и создавали структуру. Филиалы, союзники, контакты. Всё это работает именно в таких ситуациях.

Кайден посмотрел на меня долгим взглядом.

— Ты ведь знал, да? Что однажды придётся что-то подобное сделать?

Я не ответил. Потому что да, знал. Не в деталях, не в конкретике, но общую картину видел. Феррус не сидел сложа руки. Демоны копили силы. Защита слабела. Рано или поздно всё должно было сойтись в одной точке.

Что ж. Похоже, этот момент наступил.

— Распределяй задачи, — сказал я Кайдену. — Связывайся с союзниками. Организуй транспорт и снаряжение.

— А ты?

— А я займусь самым сложным.

— Пером феникса?

— Нет. Разговором с людьми, которые не любят, когда их о чём-то просят.

Я вышел из кабинета Анисы, оставив их разбираться с логистикой. В голове уже складывался план действий. Звонки, которые нужно сделать. Люди, которых нужно убедить. Ресурсы, которые нужно собрать.

Аркариус дал нам шанс. Теперь от нас зависело, сумеем ли мы им воспользоваться.

Я достал планшет и начал набирать следующее сообщение. Юлиану Моросу, главе клана целителей и одному из немногих, кто понимал истинную угрозу демонов.

«Нужно встретиться. Срочно. Есть информация, которая касается всех».

Ответ пришёл почти мгновенно.

«Жду через час».

Шестерёнки завертелись.

Пока демоны плели заговоры, а их лорды подчиняли людей, мир нуждался в защите. Старая пломба Аркариуса держалась из последних сил. И если мы не успеем её укрепить, следующий прорыв произойдёт не где-то в далёком Разломе.

Он произойдёт здесь. В Доминусе. В городах, где живут миллионы людей, не подозревающих об угрозе.

Я вышел из академии под серое небо осеннего дня. Ветер трепал полы плаща, нёс запах дождя и выхлопных газов.