Мечник, Вернувшийся 1000 лет спустя. Том 12 ФИНАЛ

Глава 1. Музыка в храме

Секундного промедления хватило, чтобы оценить диспозицию. Толпа местных жителей, подстегиваемая ядовитым багровым светом луны, утратила любые остатки разума и человечности. Их инстинкты сжались до единственной примитивной цели: разорвать истекающего кровью парня и поглотить источник силы.

Вырезать обезумевшую деревню я мог за минуту, пустив в ход Клятвопреступника, но эти крестьяне выступали лишь жертвами масштабной аномалии континента. Убивать слепой, одурманенный магией скот, лишенный собственной воли, противоречило моим принципам расхода энергии и банальной гигиене клинка.

Моя правая рука легла на эфес второго меча. Лезвие покинуло ножны со звонким лязгом металла, мгновенно реагируя на направленный импульс внутренней маны.

— Кебаб, максимальное расширение фронта, средняя температура. Сжигай кислород, но не обугливай мясо, — бросил я короткую команду.

— СКУЧНАЯ ЗАДАЧА, ГОСПОДИН, НО Я ОЦЕНИЛ МАСШТАБ ТРАГЕДИИ! — пророкотал ифрит.

Синее пламя ревущим потоком сорвалось с клинка. Я прочертил мечом широкую полукруглую дугу перед наступающей толпой. Стена концентрированного огня высотой в три метра взмыла ввысь, создавая ослепительный, раскаленный барьер.

Жар мгновенно высушил влажный воздух, земля под линией огня пошла глубокими трещинами, оплавляя камни брусчатки.

Первые ряды обезумевших крестьян врезались в термическую преграду. Температура заставила их одежду затлеть, волосы вспыхнули яркими факелами, а жар оставил на выставленных руках волдыри ожогов. Волна нестерпимого пекла и резкий дефицит кислорода сломали их животный напор, отбрасывая зараженных обратно на площадь.

Даже мутировавшие инстинкты сохранили базовый страх перед чистой стихией. Они выли, отшатываясь от синего барьера, прикрывая лица ошпаренными ладонями.

Я не стал тратить время на наблюдение за их метаниями. Сместившись назад, я ухватил Леона за кожаные ремни разгрузки на спине. Моя левая рука жестко зафиксировала парня, перебросив его тяжелую руку через свое плечо. Кровь парня пропитала мою куртку, отдавая едким запахом железа.

— Тень, замыкаешь строй. Отсекай тех, кто полезет через фланги, — скомандовал я, расширяя огненный периметр.

Меч с ифритом создавал направленные всполохи пламени, заставляя обезумевших деревенских шарахаться в стороны при любой попытке обогнуть преграду. Мы отступали быстро и методично, не нарушая плотности защитного круга. Толпа ревела за огненной стеной, потрясая топорами и серпами, но инстинкт самосохранения оказался сильнее голода.

Я вывел нас за пределы поселения, углубляясь в подлесок. Тяжелые кроны деревьев скрыли багровое свечение небес, создавая густую тень. На окраине тракта виднелся покосившийся, гнилой сарай, стены которого густо обросли жестким мхом и вьющимся плющом. Крыша наполовину обвалилась, зато массивный бревенчатый сруб обеспечивал защиту от посторонних глаз.

Ударом ноги я вышиб трухлявую дверь с петель. Внутри пахло старой соломой, мышиным пометом и древесной пылью. Я опустил Леона на сухой участок пола у дальней стены.

Мелкий тяжело, со свистом втягивал воздух, его лицо приобрело цвет грязного мела, губы плотно сжались в бескровную линию. Руки судорожно цеплялись за пробитый бок, из-под пальцев продолжала пульсировать темная, насыщенная маной кровь. Ржавое лезвие плотницкого топора вошло глубоко, пробив мышечный корсет и задев нижние ребра. Удар предназначался для колки дров, а в руках одурманенного мутанта он превратился в смертоносное оружие.

Я присел на одно колено рядом с парнем, отрывая куски ткани от заготовок на этот случай.

— Руки убрал, — приказал я жестко, отодвигая его окоченевшие пальцы от раны.

Края разреза выглядели отвратительно. Плоть начала пузыриться, приобретая синюшный оттенок. Тяжелый багровый свет, проникающий сквозь дыры в крыше сарая, напрямую взаимодействовал со свежей кровью, отравляя структуру клеток.

Аномалия континента препятствовала естественной регенерации организма. Если оставить рану открытой, парень умрет от магического некроза раньше, чем истечет кровью.

— Терпи. Придется использовать радикальные методы, — предупредил я, переводя меч с Кебабом в режим минимального, концентрированного нагрева. Лезвие потеряло привычный объем пламени, оставив на острие раскаленную добела точку чистой тепловой энергии.

— Выживу, — прохрипел Леон, откидывая голову на солому и зажмурив глаза до боли в висках.

Я плотно прижал раскаленное острие меча к раскрытой ране. Помещение мгновенно наполнилось шипением испаряющейся крови и тошнотворно сладким запахом паленого мяса. Кожа почернела и сжалась, сосуды намертво запечатались термическим ударом, прерывая процесс гниения и кровопотерю.

Леон дернулся всем телом, выгнувшись дугой. Его ботинки скребанули по земляному полу, но он сдержал крик, издав лишь глухой, животный стон сквозь сцепленные зубы. Моя левая рука намертво придавила его плечо к полу, не позволяя дергаться во время операции.

Спустя пятнадцать секунд я убрал клинок. Кровотечение прекратилось, оставив после себя плотный, уродливый струп запекшейся плоти. Я быстро наложил импровизированную повязку из обрывков, туго стягивая поврежденный бок.

Тень вошел в сарай, отряхнул шерсть и с тяжелым вздохом улегся у ног Леона, распространяя вокруг себя сухое, ровное тепло. Центральная голова пса положила морду на сапоги юноши, обеспечивая живой обогрев в холодном помещении. Кебаб потух в ножнах, глухо заворчав о том, что его благородное пламя низвели до уровня медицинского паяльника.

Я выпрямился, стряхивая кровь с пальцев, и подошел к пролому в стене сарая, всматриваясь в багровый мрак леса.

Сюрпризы этого континента начали приобретать пугающие масштабы. Информация Элирии содержала множество деталей о политической карте и способностях лордов, но деликатно опускала особенности местной физики.

Небесное тело, зависшее над горизонтом, изменило законы биохимии целого мира, превращая его в активный генератор агрессии. Ночь кровавой луны — инструмент отсева, слепая эволюционная машина, предназначенная для перековки смертных в кровожадных монстров ради крох божественного ихора.

Тишина стала моим постоянным спутником в ближайшие часы. Ждать полного восстановления напарника в эпицентре нестабильной зоны — равнялось самоубийству. Лорд-демон находился где-то впереди, выстраивая свои планы, пока мы теряли драгоценное время, отбиваясь от спятивших фермеров. Осторожность теперь требовала учета внешних аномалий. Каждый шаг под этим багровым светом превращал наш отряд в живую приманку для всего живого в радиусе десятков километров.

Ранним утром, когда Леон сумел самостоятельно подняться на ноги, опираясь на ножны Ледяного Жала, мы покинули временное убежище. Парень молча стискивал зубы при каждом шаге, его лицо сохраняло неестественную бледность, а дыхание оставалось поверхностным и прерывистым, но жалоб от него не поступало. Гордость и вбитые на моих тренировках рефлексы заставляли его игнорировать боль.

Я отметил этот факт про себя, контролируя темп нашего продвижения и сбрасывая скорость на сложных участках местности.

Лес встретил нас агрессивно. Багровый свет небес, не думавший тускнеть даже спустя несколько суток, погружал окружение в плотный, сюрреалистичный полумрак. Листва на древних деревьях приобрела цвет запекшейся крови, а тени между массивными корнями приобрели неестественную глубину и густоту. Магический фон трещал от перенапряжения, давя на виски свинцовым грузом. Дыхание затруднял привкус окисленного железа, висящий в спертом, застоявшемся воздухе.

Местная фауна реагировала на присутствие высокоранговой энергии с предсказуемой и тупой яростью. Мутации превращали обычных обитателей лесной чащи в гипертрофированные машины смерти. Охота на нас не прекращалась ни на минуту.

На первый день пути мы пересекали низину, густо поросшую колючим папоротником. Из зарослей с пронзительным визгом выпрыгнул десяток существ, представлявших собой жуткую помесь крупных приматов и рептилий. Длинные, бугристые от перекачанных мышц конечности оканчивались костяными лезвиями, а чешуя отливала металлическим блеском. В обычной ситуации эти твари предпочитали бы отсидеться на деревьях, но воздействие кровавой луны отключила инстинкт самосохранения, заменив его слепым голодом.

Я вступил в ближний бой, не извлекая Кебаба, экономя внутренние резервы. Клятвопреступник сухо лязгнул, разрубая первую прыгнувшую тварь от шеи до таза. Тело монстра распалось на две симметричные половины, заливая мох густой зеленоватой жидкостью.

Стойка Вихря позволила мне контролировать радиус атаки. Я плавно смещал центр тяжести, уходя от секущих ударов когтей, и наносил короткие, сокрушительные рубящие удары по суставам врагов. Черный клинок с математической точностью отсекал конечности, превращая стаю агрессивных приматов в беспомощные, корчащиеся на земле куски мяса.

Тень взял на себя обеспечение левого фланга. Пёс с разбегу врезался в строй атакующих монстров, ломая грудные клетки мощным ударом лап. Его челюсти дробили бронированные черепа с глухим, влажным хрустом. Призрачные цепи били по кустарникам, вытаскивая зазевавшихся тварей на открытое пространство прямо под клыки.

Мы перемалывали их за считаные секунды, не сбавляя шага и не тратя лишнего дыхания на выкрики. Эффективность и жесткий расчет.

На вторые сутки небо окончательно заволокло густыми бордовыми тучами, блокирующими понятие времени суток. Понятие сна стерлось из нашего расписания, сменившись непрерывным режимом боевой настороженности. Мы не останавливались для обустройства полноценного лагеря, ограничиваясь краткими, пятнадцатиминутными передышками стоя, опираясь на стволы исполинских дубов и пополняя запас влаги из фляг.

Физическое истощение постепенно накапливалось, отяжеляя ноги свинцовым грузом. Я умел контролировать расход собственной внутренней энергии, пропуская её по каналам малыми, выверенными порциями для поддержания мышечного тонуса и фокусировки зрения, но бесконечная монотонность процесса рубки выжигала нервную систему. Однотипные удары, одинаковые хрипы умирающих монстров, вечный запах горелой плоти и серы.

Леону приходилось намного хуже. Полученная в деревне рана воспалилась, категорически отказываясь заживать. Аномалия кровавой луны активно подавляла регенеративные процессы организма. Края ожога покрылись бледно-зеленой каймой, источая жар сильной лихорадки.

Парень заметно хромал, плотно прижимая левую руку к пострадавшему боку, используя катану как опору. Его дыхание стало частым, на бледном лбу выступила испарина. Он не просил остановок, молча терпя усиливающуюся боль. Я лишь чаще передавал ему флягу с водой, отмечая его превосходную выносливость и силу духа. Мой напарник доказывал свое право находиться здесь, не требуя поблажек и жалости.

Мы пересекли высушенное русло реки, дно которого было покрыто растрескавшейся, каменной глиной. Окружающий ландшафт превратился в кладбище окаменелых деревьев. Воздух звенел от напряжения, предупреждая о новой, куда более массивной угрозе.

Земля с гулом раскололась, выбросив в воздух фонтаны пыли и камней. Из-под корней окаменелого ясеня вырвался исполинский скальный червь, толщиной с крепостную башню. Его сегментированное тело покрывали броневые плиты из спрессованной породы, а огромная, круглая пасть была усеяна тысячами вращающихся каменных зубов, способных перемалывать гранит.

Чудовище выгнулось дугой, ослепленное багровым светом, и обрушило свой массивный корпус на то место, где стоял Леон.

Парень отреагировал с задержкой, вызванной нахлынувшей слабостью. Он попытался создать ледяной барьер, выбросив вперед руки, но морозная мана столкнулась с плотным магическим полем червя, не успев сформировать надежный щит. Тонкая ледяная стена разлетелась хрустальными брызгами.

Я в один огромный, ускоренный внутренней энергией прыжок оказался перед парнем. Клятвопреступник с сухим скрежетом вонзился в броневую пластину монстра.

Стойка Каменного Жернова сработала безотказно. Ударная волна моего выпада столкнулась с колоссальной массой летящего червя, гася инерцию чудовища и заставляя его тело отклониться вправо. Скальный гигант с грохотом проехался животом по земле, снеся несколько мертвых стволов, и мгновенно зарылся обратно в сухой грунт, создавая под землей вибрирующие туннели.

— Экономь ману, — приказал я Леону, занимая позицию перед ним, сканируя дрожащую почву. — Он защищен магией земли. Твой лед здесь бесполезен, он только иссушит твой резерв. Держи спину, не дай ему ударить снизу. Я разберусь с головой.

Я зафиксировал положение монстра по легким толчкам породы. Тварь собиралась повторить атаку, выныривая прямо подо мной.

Сконцентрировав максимальный объем энергии в мышцах ног, я дождался момента, когда грунт начал трескаться. Черная пасть вырвалась из-под земли с чудовищной скоростью. Я ударил коваными сапогами точно в край его броневой челюсти, вложив в этот прыжок всю доступную физическую силу. Удар отбросил голову червя в сторону, ломая несколько рядов вращающихся зубов.

Используя спину ошеломленного монстра как трамплин, я взлетел в воздух, перехватывая Клятвопреступника в обратный хват.

Направив тело в отвесное падение, я вонзил лезвие меча глубоко в мягкую сочленительную ткань между сегментами панциря. Энергетический импульс прошел по клинку, разрывая внутренние органы червя. Чудовище издало предсмертный, булькающий гул, его многотонное тело извилось в конвульсии и безжизненно опало на растрескавшуюся землю, навсегда замирая.

Я вырвал меч из остывающей туши, стряхивая серую, глинистую кровь. Три дня непрерывных боев вымотали даже мой модифицированный организм. Реакции сохраняли необходимую четкость, удары не теряли сокрушительной силы, но психологическое давление монотонного насилия требовало хотя бы краткой перезагрузки сознания. Леон нуждался в отдыхе критически.

К исходу третьих суток горизонт пересек изломанный силуэт древних руин. На фоне багрового неба и окружающего мертвого леса возвышался храм. Монументальное сооружение поражало своими циклопическими размерами, подавляя окружающий ландшафт. Его фундамент составляли гигантские, грубо отесанные каменные блоки, выложенные без малейшего намека на строительный раствор, удерживаемые лишь колоссальным собственным весом. Массивные колонны, частично обрушившиеся и обвитые толстыми стеблями высохшего плюща, поддерживали остатки плоской крыши. Фасад украшали стертые ветрами и временем барельефы, изображающие первобытные, пугающие в своей грубости формы неведомых божеств.

Это место излучало ауру вечности и глубокого, подавляющего запустения, резко контрастируя с современной архитектурой имперских дворцов.

Небо над нами вскрылось внезапно. Облака, казавшиеся плотным, серым одеялом, разошлись, выпустив на землю ливень.

Дождь оказался отнюдь не природным явлением. Крупные, тяжелые капли ударили по открытым участкам кожи. Влага зашипела на моем лице, вызывая резкое, острое жжение, словно на меня плеснули разбавленной кислотой. Я инстинктивно вскинул воротник плаща, закрывая шею. Магия кровавой луны окончательно отравила экосистему континента, превратив атмосферные осадки в подобие токсичного растворителя.

Леон болезненно зашипел, судорожно прижимая ладонь к боку. Едкая вода пропитала насквозь временную повязку на его ране, мгновенно вступив в реакцию с ожогами. Ткань начала отвратительно дымиться, воспаленная плоть взвыла от невыносимого контакта с химическим реагентом. Парень согнулся пополам, рухнув на колени в грязную лужу, не в силах вынести обжигающей боли.

Тень яростно зарычал, отряхивая дымящуюся черную шерсть. Капли разъедали защитный покров пса, заставляя его недовольно мотать тремя головами и искать спасительное укрытие. Кебаб на поясе разразился потоком цветистых ругательств, негодуя по поводу осквернения его кожаных ножен токсичной влагой.

Выбора не оставалось. Я схватил Леона за лямку брони, рывком поднимая парня на ноги.

— Вперед! Быстро в руины! — рявкнул я, практически таща парня по мокрым, скользким камням, покрытым ядовитыми лужами.

Мы взлетели по широкой парадной лестнице храма, перешагивая через провалы ступеней. Тяжелые подошвы гулко били по древнему граниту. Тень первым ворвался под спасительный каменный свод, отряхивая кислоту с шерсти прямо на стены. Я втащил Леона следом, оказываясь в густой, спасительной тени предбанника, подальше от смертоносного ливня.

Осадки с ожесточением барабанили по внешней кладке храма, оставляя на старом камне темные, дымящиеся отметины, похожие на химические ожоги. Воздух наполнился запахом горелого минерала.

Внутри храмового комплекса царил прохладный, влажный полумрак. Света кровавой луны хватало лишь на освещение входа, далее пространство тонуло в густых тенях. Огромный центральный зал подавлял своей пустотой и размерами.

Пройдя пару шагов, я остановился, почувствовав запах гари, который кардинально отличался от токсичного испарения улицы. Этот запах принадлежал обычному сухому дереву, что в текущей обстановке удивляло больше всего.

Свет костра слабо пульсировал у основания разрушенного алтаря в самой глубине святилища. Языка пламени хватало, чтобы высветить фигуру человека, сидящего на покрытом мхом камне. Женщина. Впрочем, обманываться тем, что это представительница слабого пола — не стоило. В этом месте любой мог представлять опасность.

В руках она держала инструмент, конструкцией напоминающий симбиоз древней арфы и лютни, с изогнутым, вычурным деревянным корпусом. Ее длинные, невероятно тонкие пальцы плавно, с механической точностью перебирали многочисленные светящиеся струны. Мелодия оказалась тихой, монотонной, состоящей из повторяющихся сложных аккордов, лишенных ритмических перепадов. Звуки не ударяли по слуху, они проникали в пространство, методично поглощая резкое, отвратительное шипение ядовитого дождя снаружи, создавая плотный, изолирующий звуковой кокон вокруг очага.

Музыка заставила мышцы тела на долю секунды расслабиться, снимая судорожное напряжение трех суток боевого похода. Это воздействие настораживало своей неестественной силой успокоения.

Я шагнул в круг тусклого света, не убирая ладонь с рукояти меча.

Девушка перестала играть, мягко положив бледную ладонь на вибрирующие струны. Инструмент мгновенно замолк. Она медленно подняла голову, встречая мой настороженный взгляд абсолютно ровными, ясными глазами цвета пасмурного неба.

Ее внешность выбивалась из окружающей агрессивной реальности так же, как звук музыкального инструмента среди звона скрещивающихся клинков. Кожа девушки поражала алебастровой, идеальной бледностью, лишенной малейших изъянов, шрамов или следов грязи. Идеально прямые, густые серебристые волосы водопадом падали на плечи, ловя тусклые отблески огня.

Сложное платье, сотканное из полупрозрачного материала, напоминающего слюду или лед, окутывало хрупкую фигуру, искрясь мелкими разноцветными бликами. Лицо отличалось холодной, пугающей симметрией идеальных пропорций, на нем отсутствовали признаки страха или удивления от нашего внезапного появления в руинах. Красота была настолько искусственной, совершенной и чужеродной для этого мертвого мира, что заставляла инстинкты трубить об огромной скрытой угрозе.

Она смотрела прямо на меня, не двигаясь, лишь языки пламени отражались в ее пустых серебристых зрачках. Словно скульптура древнего божества, сошедшая с пьедестала и выжидающая своей очереди в нашей жестокой, нескончаемой игре на выживание.

Глава 2. Фальшивая нота

Тяжелые шаги моих ботинок по раскрошившемуся древнему камню гулким эхом разнеслись под высокими сводами полуразрушенного храма, разрубая повисшую в воздухе мелодию. Девушка мгновенно подняла голову. Ее изящная, пугающе бледная рука застыла в миллиметре от натянутых струн необычной на вид арфы, готовая в любую долю секунды сорваться в жесткий, разрушительный аккорд.

Я нутром чуял колоссальную плотность маны, сконцентрированную на кончиках ее тонких пальцев. Эта хрупкая фигура готовилась обрушить на нас удар чудовищной мощи, замаскированный под невинное искусство.

Взгляд ее ясных, холодных глаз цвета пасмурного неба хлестнул по нашей группе, оценивая уровень угрозы, с расчетливостью опытного ветерана пустошей. Она изучала нас.

Сначала ее внимание зацепилось за мою фигуру, стоящую в авангарде. Ледяные глаза скользнули по потертой броне, задержавшись на моей правой ладони, привычно и расслабленно покоящейся на рукояти Клятвопреступника.

Затем она перевела взгляд на Леона. Парень тяжело дышал, привалившись плечом к изъеденной временем колонне, и судорожно зажимал кровоточащий бок, откуда густыми толчками выходила насыщенная энергией кровь, оставляя на камнях темные, дымящиеся пятна.

Наконец, она посмотрела вниз, на Тень. Мой верный трехголовый пес утробно рычал, демонстрируя ряд белоснежных клыков, но послушно замер на месте, ожидая моей мысленной команды и не проявляя признаков бесконтрольной агрессии.

Я медленно поднял свободную левую руку, раскрывая пустую ладонь в универсальном жесте мира. Мои пальцы разжались, показывая отсутствие скрытых артефактов или заготовленных атакующих печатей. Я хранил абсолютное молчание, позволяя густой тишине древнего святилища сделать свою работу. Мой многолетний опыт тысяч кровавых схваток подсказывал непреложную истину: любые оправдания или резкие слова в подобной ситуации неизбежно спровоцируют атаку. Натянутые нервы не терпят громких звуков. Я просто ждал, давая ей драгоценные секунды на анализ диспозиции.

Несколько долгих, предельно напряженных секунд мы молча изучали друг друга в тусклом свете пляшущего пламени. Воздух гудел от сдерживаемой силы, готовой разорвать пространство при малейшем неверном движении. Затем напряженные плечи незнакомки заметно опустились. Она сделала глубокий вдох, плавно убрала ладонь от смертоносных струн и коротко кивнула.

Девушка увидела достаточно фактов для принятия единственно верного решения. Мы сохраняли полную ясность рассудка. В наших глазах отсутствовал мутный, плотоядный блеск багрового заражения, выжигающий разум местных жителей. Наши движения демонстрировали уверенную осознанность, наши намерения читались открыто. Мы контролировали себя, полностью избежав разрушительного влияния кровавой луны.

Изящным движением кисти она пригласила нас подойти ближе к спасительному теплу костра. Я шагнул вперед первым, ступая мягко. Моя правая рука продолжала лежать на эфесе меча. Клинок оставался в ножнах, но тело находилось в состоянии идеального баланса, готовое к мгновенному обнажению стали и смертоносному выпаду.

Леон с тихим, полным боли стоном опустился на гладкие, прогретые огнем камни рядом с пламенем. Его измученное лицо немного разгладилось, дыхание стало чуть ровнее, грудная клетка начала опускаться в более спокойном ритме. Парень наконец-то получил возможность дать отдых истерзанным непрерывным бегом мышцам.

Тень тяжело рухнул на живот по левую руку от меня, положив все три массивные морды на вытянутые лапы. Шесть внимательных желтых глаз пса продолжали неотрывно следить за незнакомкой, фиксируя малейшие изменения в ее позе.

Девушка вернулась к своему инструменту. Ее пальцы вновь коснулись натянутых жил арфы, и прерванная мелодия продолжилась. Звук полился мягко, тягуче, создавая абсолютную иллюзию непрерывности. Я сел напротив нее, скрестив ноги, слушая чарующие переливы и одновременно изучая окружение.

Мой статус Хранителя целого мира и понимание фундаментальных законов мироздания позволяли замечать детали, полностью скрытые от восприятия даже самых элитных Охотников Империи.

Под непрерывным воздействием ее игры окружающая нас реальность претерпевала тончайшие, филигранные изменения.

Воздух внутри древнего помещения терял привкус гнили и озона, становясь кристально чистым, приобретая странную звенящую плотность. Он оседал в легких освежающим холодом, вымывая накопившуюся усталость и вычищая остатки адреналина.

Пламя костра перестало трещать и выплевывать снопы искр. Огонь вытянулся ровными, спокойными золотистыми языками, пожирая старые сухие доски с неестественной эффективностью, без малейших признаков едкого дыма.

Даже непрекращающийся кошмар внешнего мира — пронзительный вой штормового ветра, монотонная барабанная дробь ядовитого дождя по потрескавшейся каменной крыше, далекий рев мутировавших от избытка маны монстров — приглушился, потерял свою остроту, превратившись в безопасный фоновый шепот.

Я расширил свое восприятие, выпуская наружу божественное чутье. Пространство дрогнуло, расслаиваясь и обнажая свои энергетические каркасы. Вокруг хрупкой фигуры арфистки сплетались сложнейшие узоры многоуровневых защитных барьеров. Они мерцали тонкими, почти невесомыми линиями концентрированной маны, формируя идеальную геометрию.

Первый, самый плотный слой акустической энергии окутывал ее саму мерцающим коконом, создавая непроницаемую броню для любого физического или магического воздействия. Второй барьер накрывал ровной полусферой пространство у пылающего костра, стабилизируя температуру и очищая кислород от примесей. Третий, самый масштабный контур, въелся в стены всего храма, пропитывая древнюю каменную кладку до самого основания.

Именно эту внешнюю границу мы пересекли несколько минут назад, совершенно не почувствовав сопротивления. Барьер обладал уникальной, избирательной пропускной способностью. Он игнорировал физические тела, позволяя нам войти внутрь, но служил, как я понял, абсолютным фильтром для магии. Эта невидимая стена жестко отсеивала агрессивное излучение багровой луны, полностью блокируя доступ ее искажающей, сводящей с ума энергии в пределы убежища. Поддерживать такую колоссальную структуру одной лишь гармонией звука требовало невероятного контроля и чудовищного резерва маны.

Мой разум немедленно начал выстраивать цепочки вопросов. Кто скрывается под маской этой одинокой странницы? Какая школа обучает манипуляциям пространством через звуковые волны? Почему обладательница столь редкой и могущественной техники сидит в забытых богами руинах, в самом эпицентре смертельной аномалии?

Но мой прагматизм взял верх над исследовательским интересом. Я благоразумно сохранил эти вопросы при себе. Выспрашивать секреты у того, кто пустил тебя погреться в безопасное место, значит — демонстрировать грубое недоверие.

Вместо пустых разговоров я приступил к делу. Стянув потяжелевший от влаги плащ, я придвинулся к Леону и начал осматривать его рану. Запах свежей крови ударил в нос. Я аккуратно срезал пропитанную насквозь повязку, очистил края рваной плоти и туго наложил свежую, сухую ткань, извлеченную из пространственного кармана.

Девушка в это же время внимательно наблюдала за моими скупыми медицинскими манипуляциями, не прерывая чарующей мелодии. Спустя некоторое время она заговорила. Ее голос оказался под стать музыке: спокойный, негромкий, лишенный всяких эмоций, но удивительно четкий. Слова легко пробивались сквозь перебор струн, достигая слуха с идеальной ясностью.

— Можете звать меня просто путницей, — ответила она на мой неозвученный вопрос, глядя на пляшущие языки пламени. — Ночь Кровавой Луны застала меня в дороге. Пришлось искать ближайшее надежное укрытие. Древние храмы ушедших эпох обладают собственной, вплетенной в камень памятью. Они отлично держат круговую оборону от природных аномалий, если знать правильный ключ.

— Твои акустические барьеры работают лучше любых храмовых стен, — спокойно ответил я, затягивая последний узел на боку Леона. — Редкий контроль внешнего фона.

Она едва заметно наклонила голову, принимая комплимент без ложной скромности.

— Звук формирует идеальную структуру для удержания энергии, — ответила девушка, продолжая перебирать струны. — Вам не повезло оказаться здесь в период активности местной, так называемой луны. Эти земли формально входят в зону влияния одного из младших Владетелей, полубога местной иерархии. Но он брезгует появляться в своих владениях, предпочитая комфорт столицы. Огромная территория брошена на произвол судьбы. Здесь выживают лишь немногочисленные нищие деревни. Ближайший крупный, хорошо защищенный город находится в трех сутках пути строго на север, если двигаться без сна и отдыха.

— Идти туда сейчас, под этим светом — равносильно изощренному самоубийству, — хмыкнул я, вытирая испачканные кровью руки о кусок чистой ткани. — Местные леса кишат мутировавшей падалью.

— Верно, — кивнула арфистка, и в ее пасмурных глазах мелькнула тень. — Багровая луна сводит с ума, но это не проклятие и не случайное атмосферное явление. Это глубокий сбой базовой структуры самого континента. Древние боги, создавая этот мир в незапамятные времена, вплели в саму землю жестокие механизмы принудительной эволюции. Систему отсева слабых.

Я заинтересованно посмотрел на нее, устроившись поудобнее у огня. Мои знания об архитекторах этого мира подтверждали ее слова. Боги всегда любили играть жизнями. Трактирщик, конечно, сказал кое-что, но послушать ее версию было не менее интересно.

— Изначально этот божественный механизм должен был спасать жизнь и возвышать достойных, — продолжила девушка ровным тоном. — Он срабатывал строго индивидуально. Когда сильный воин оказывался на грани смерти, получал смертельную рану, система активировалась, заставляя его тело стремительно эволюционировать, черпая силу из скрытых резервов крови. Но ничто не вечно, даже создания богов. Шестеренки этой машины истерлись. Протоколы нарушены. Теперь механизм запускается хаотично, бездумно накрывая колоссальные территории. Багровая луна висит в небесах лишь как визуальное отражение критического выброса энергии. Континент пытается перезапустить процесс глобального отбора, заливая маной всех без разбора. Тела слабых не выдерживают перегрузки, их разум сгорает, превращая людей в диких зверей. Сильные мутируют, превращаясь в гигантских чудовищ.

— Сколько обычно длится этот системный сбой? — хрипло спросил Леон, морщась от пульсирующей боли.

— Длительность непредсказуема, — она перевела на парня холодный, констатирующий факт взгляд. — Самая короткая зафиксированная Ночь длилась ровно три дня, исчезнув так же внезапно, как и появилась. Самая долгая лунная катастрофа терзала земли восемь бесконечных месяцев, превратив цветущие провинции в выжженные пустоши. Эту бурю невозможно ни убить мечом, ни остановить заклинанием. Остается только спрятаться и переждать энергетический шторм.

Я молча переваривал услышанное. Эта информация расставляла все факты по местам. Поломка древней системы полностью объясняла запредельную агрессивность бродячих тварей, коллективное безумие деревенских жителей, потерявших человеческий облик, и тревожно медленное восстановление Леона. Парень получил рану в зоне действия искаженного фона, и магия луны препятствовала естественной регенерации. Мы угодили в самый эпицентр поломки механизма, созданного существами, чье изначальное могущество многократно превосходило силы нынешних мелких полубогов, да и многих, кто сидит в чертогах.

Девушка замолчала, но ее пальцы продолжили извлекать из арфы чарующие звуки. Непрерывная музыка заполнила повисшую паузу, успокаивая напряженные нервы, создавая плотную, осязаемую иллюзию абсолютной безопасности.

Контраст поражал воображение. За толстыми каменными стенами храма бушевал первобытный ад: ядовитый дождь заливал землю, мутанты рвали друг друга на куски, люди пожирали соседей. Но здесь, внутри спасительного круга света, царил возвышенный, умиротворяющий покой. Я смотрел в ровное пламя костра, обдумывая дальнейшие шаги и наслаждаясь редкими минутами отдыха.

***

Молодой воин по имени Леон уснул почти сразу, стоило ему поудобнее устроиться у горячего костра. Плавная, непрерывная мелодия арфы обволакивала его измученное долгим бегством тело плотным энергетическим одеялом, успокаивая пульсирующую боль. Дыхание парня выровнялось, стало глубоким и размеренным. Широкая рваная рана на боку перестала кровоточить.

Влияние древней музыки проникало глубоко под кожу, действуя в разы эффективнее стандартного целительства. Звуковые волны затрагивали не только поврежденную плоть, но и вычищали искаженные аномалией энергетические потоки, восстанавливая естественную циркуляцию маны в каналах.

Внезапно тяжелые, окованные ржавым железом створки храмовых дверей содрогнулись от чудовищного таранного удара снаружи. С каменных петель посыпалась пыль, древнее дерево угрожающе затрещало. Огромное, свирепое существо пыталось проломить преграду, почувствовав запах живой крови и тепла.

Девушка вздрогнула, на секунду прервав гармонию аккорда, ее глаза расширились от испуга.

Мечник отреагировал с пугающей скоростью. Он поднялся на ноги единым, текучим движением, лишенным малейшего напряжения. Длинный клинок с матово-черным лезвием послушно скользнул в его правую ладонь. Мужчина бросил короткую фразу, приказывая ей продолжать игру, и уверенным, расслабленным шагом направился к содрогающимся от ударов дверям.

Он подошел вплотную к створкам, спокойно дождался следующего толчка и распахнул тяжелую дверь ровно настолько, чтобы протиснуться в образовавшуюся щель. Мечник шагнул прямо в багровую слякоть бушующей ночи.

Девушка замерла, продолжая механически перебирать струны. До ее слуха донесся короткий, яростный рык монстра, мгновенно оборвавшийся влажным хрустом разрываемой плоти. Звук рассекаемого воздуха слился с тяжелым стуком падающего на камни огромного тела.

Спустя ровно десять секунд мечник вернулся обратно в спасительное тепло храма. Он плотно закрыл за собой массивную створку, привычным, отточенным движением кисти стряхнул густую черную кровь с лезвия на каменный пол и загнал оружие обратно в ножны. На его лице не дрогнул ни один мускул, дыхание оставалось идеально ровным. Мужчина совершенно спокойно прошел к костру и сел на свое прежнее место, вновь скрестив ноги.

Когда дверь еще была открытой, девушка успела рассмотреть освещенную багровым светом картину на ступенях. Там лежала туша гигантского, покрытого костяными шипами мутанта. Чудовище было разрублено пополам идеально ровным, безупречным ударом клинка.

***

Я сидел в тишине, прислушиваясь к мягким переборам струн и наблюдая за ровным горением дров. Тень мирно сопел у моих ног. Даже Кебаб, вечно ворчащий и требующий крови разумный ифрит, заткнулся в своих ножнах. Гиперактивный артефакт полностью разомлел под успокаивающим воздействием магии звука, перестав вибрировать на поясе.

Прошло десять минут. Может, пятнадцать или двадцать. Время в этом закрытом пространстве потеряло свою линейность. Но вскоре мои инстинкты уловили малейшее изменение в плотности окружающего воздуха. Внешний контур защиты храма зафиксировал проникновение.

Я медленно поднял взгляд на арфистку и задал вопрос негромким, спокойным тоном, стараясь не разбудить спящего Леона:

— Твоя магия способна определять истинные намерения незнакомцев на расстоянии?

Вопрос ударил ее, словно физическая пощечина. Завораживающая мелодия споткнулась. Всего на одно короткое мгновение прозвучала резкая, фальшивая нота, разрезавшая гармонию, но этого оказалось достаточно, чтобы выдать крайнюю степень напряжения. Плечи девушки мгновенно окаменели, тонкие пальцы замерли над струнами, не решаясь продолжить игру.

Она не ответила ни единым словом, но ее расширившиеся зрачки и прерывистое дыхание дали исчерпывающий ответ. Она знала, что сюда идут чужаки. И она прекрасно понимала, зачем они пришли.

Я позволил себе короткую, понимающую ухмылку. В ней не было злобы или насмешки, лишь усталое принятие очередного предсказуемого конфликта.

— Предлагаю прекратить эти детские прятки по углам, — громко, обыденно произнес я, повернув голову к густым, непроницаемым теням за дальним рядом разрушенных колонн. — Вытаптываете мне ауру своим напряжением. Выходите на свет.

Тьма неохотно дрогнула и расступилась. В тусклый круг света, отбрасываемый костром, бесшумно шагнули фигуры. Семеро взрослых, крепко сбитых мужчин. На каждом сидела темная, потертая в боях, но идеально подогнанная по фигуре броня, усиленная металлическими пластинами. На поясах висели короткие клинки, у двоих в руках покоились взведенные арбалеты. Лица скрывались под глубокими капюшонами плотных плащей.

Типичные наемники высокого ранга. Я видел таких цепных псов сотни, если не тысячи раз. Это были профессионалы, нанятые элитой для выполнения грязной, черновой работы, марать руки о которую заказчики считали ниже своего достоинства. Они двигались невероятно слаженно, без единого лишнего слова распределяясь по залу. Бойцы грамотно занимали тактические позиции, перекрывая все возможные векторы отступления из храма. В их действиях не читалось открытой, безумной агрессии мутантов, лишь холодная, настойчивая целеустремленность людей, привыкших отрабатывать свои контракты до конца.

Вперед на полшага вышел их лидер. Высокий, широкоплечий мужчина с жутким, белесым шрамом, пересекающим лицо от левого виска до подбородка. Он даже не удостоил взглядом меня или спящего Леона. Его холодное, расчетливое внимание сфокусировалось исключительно на хрупкой фигуре арфистки.

— Госпожа, — голос наемника прозвучал ровно, без каких-либо эмоций, с едва уловимыми нотками заученного профессионального извинения.

Стало кристально ясно: этот отряд головорезов пробирался сквозь смертоносный багровый шторм не за моей головой и не за раненым Леоном. Они пришли исключительно за ней. Их наниматель ждал возвращения своей собственности или что-то вроде того. И псы взяли след, чтобы доставить пропажу обратно в клетку. Живой и максимально невредимой, если это представлялось возможным, иначе им и показываться не нужно было — один арбалетный болт, и все. Но нет, доставить ее они обязаны живой. И это уже давало варианты развития событий.

Девушка медленно опустила инструмент на колени. Ее идеальное, симметричное лицо сохраняло ледяное спокойствие, но в глубине пасмурных глаз плескалась бездонная, выжигающая душу усталость. Это была не физическая изможденность от долгой дороги, а тяжелая душевная пустота человека, вынужденного бесконечно бежать от собственной судьбы.

Из обрывков ее фраз у костра, сложенных с появлением этих цепных псов, мозаика собралась в цельную, до боли знакомую картину.

— Значит, нашли все-таки, — тихо произнесла она, не поднимая глаз от струн.

— Договор скреплен кровью, госпожа, — ровно ответил лидер со шрамом. — Владетель ждет свою невесту.

— Невесту, — она усмехнулась, и в этом коротком звуке не было ни капли веселья. — Живую печать под сделкой. Красивый гарант верности. Так ведь дословно записано в вашем контракте?

Наемник промолчал. Ему не платили за дискуссии.

— Мой клан продал меня, как породистую кобылу, — ее голос звучал ровно, почти буднично, словно она пересказывала чужую историю. — Выгодный союз с соседними землями. Укрепление чужой власти. А я — бессловесный инструмент для скрепления.

Она подняла на него свои глаза.

— Я сбежала в ночь. И я не вернусь.

Наемники стояли молча, напоминая бездушные статуи. Их не волновала моральная сторона вопроса или справедливость навязанного брака. Они не задавали вопросов и не испытывали сочувствия. Им щедро заплатили золотом. Они просто выполнят условия контракта, забирая товар.

Лидер со шрамом сделал короткий, небрежный жест рукой. Его люди подчинились приказу и начали медленно, синхронно сближаться, сужая смертельное кольцо вокруг костра. Я продолжал сидеть неподвижно, расслабленно опираясь локтем о колено, наблюдая за происходящим с ленивым интересом.

Девушка глубоко вздохнула. Ее изящные пальцы вновь легли на натянутые струны арфы.

Но на этот раз мелодия, вырвавшаяся из-под ее рук, оказалась совершенно другой.

Глава 3. Рассвет после долгой ночи

Звук мелодии врезался в плотное пространство древнего зала, подобно удару тяжелого, невидимого молота. Воздух мгновенно завибрировал, исказился, пошел густой рябью и начал складываться в тугие, осязаемые петли концентрированной акустической маны.

Один из наемников, двигавшийся в авангарде, сделал быстрый, уверенный шаг вперед, намереваясь сократить дистанцию до костра, и замер на половине движения, намертво прикованный к каменным плитам. Его тренированное тело предельно напряглось, тугие мышцы под кожаной броней оказались скованы тончайшими, неразрывными нитями звуковой энергии.

Боец отчаянно пытался сделать вдох, сдвинуть хотя бы палец или просто повернуть голову в сторону своих товарищей, но терпел абсолютное поражение. Чужая музыка держала его в захвате намного крепче любых выкованных из имперской стали цепей.

Второй наемник, оценив внезапную остановку напарника, резко выхватил из ножен короткий, широкий меч и с глухим рычанием бросился вперед, уходя с линии атаки перекатом. Девушка даже не взглянула на него. Ее изящные пальцы стремительно сменили ритм игры, выдав всего один, невероятно резкий, режущий слух аккорд.

Мощная звуковая волна, уплотнившаяся до состояния твердой стены, на огромной скорости ударила атакующего мужчину прямо в широкую грудь, безжалостно отбрасывая его назад, в густую темноту.

Боец с сочным хрустом врезался спиной в массивную каменную колонну, тяжело рухнул на колени и зашелся в мучительном кашле, выплевывая на пыльный пол густую кровь. Его качественная, усиленная металлическими пластинами броня треснула посередине, покрывшись сетью глубоких вмятин от прямого попадания невидимого тарана.

Я сидел у костра, расслабленно опираясь локтем о колено, и с искренним, профессиональным интересом наблюдал за разворачивающимся действом. Мой опыт охватывал множество магических школ и техник, но столь совершенное, филигранное применение акустической магии я видел впервые. Эта бледная, хрупкая арфистка демонстрировала магию звука, способную не просто возводить пассивные защитные барьеры и убаюкивать раненых союзников, но эффективно пленять обученных врагов и наносить им тяжелые физические увечья.

Девушка хладнокровно управляла всем полем боя одними только выверенными переборами струн. Каждая извлеченная ею нота мгновенно превращалась в смертоносное оружие, каждый сложный аккорд становился непреодолимой пространственной ловушкой.

Оставшиеся на ногах наемники пытались приблизиться к своей цели, применяя тактику рваного ритма и групповых перебежек, но их отточенные годами тренировок движения становились все медленнее, вязли в густом, дрожащем воздухе. Их скоординированные атаки стремительно теряли всякую точность. Тяжелая, пульсирующая музыка проникала глубоко в их умы, грубо нарушала работу вестибулярного аппарата, сбивала координацию движений, вызывала сильнейшее головокружение и приступы тошноты.

Один из нападавших оказался умнее и выносливее остальных. Пользуясь тем, что основное внимание арфистки было сосредоточено на удержании центрального фронта, он начал осторожно, крадучись обходить зону поражения с правого фланга. Наемник двигался в глухой слепой зоне, прячась за широкими основаниями разрушенных колонн. В его руках не было обнаженного клинка, он достал с пояса тяжелую ловчую сеть, армированную стальной проволокой. Боец целился, чтобы накинуть снасть, сковать движения и захватить живую добычу согласно условиям контракта. Он подобрался на расстояние броска, напряг мышцы для финального рывка, выходя из тени, девушка, казалось, этого не заметила.

Я решил вмешаться.

Моя правая ладонь сомкнулась на потертой рукояти Клятвопреступника. Матово-черное лезвие покинуло ножны плавно, абсолютно бесшумно, почти лениво. Я не собирался использовать техники. Мое тело слегка развернулось, перенося вес, рука совершила одно выверенное, короткое движение. Удар оказался до ужаса точным. Плашмя, тяжелой боковой стороной клинка я ударил наемника по запястью ведущей руки, с легкостью сминая кожаный наруч и дробя кость.

Мужчина глухо вскрикнул, роняя ловчую сеть на камни. В ту же долю секунды, не меняя траектории, я опустил меч ниже и провел жесткую подсечку по его ногам, выбивая опору.

Наемник с грохотом рухнул на спину, окончательно теряя равновесие и ориентацию в пространстве. Только тогда я плавно поднялся, подошел к поверженному врагу, тяжело наступил подкованным ботинком прямо на центр его нагрудной пластины, надежно пригвоздив дергающееся тело к полу, и хладнокровно поднял черный клинок для финального, смертельного удара в незащищенное горло.

В это самое мгновение мелодия в храме неуловимо изменилась.

Резкая, агрессивная тональность исчезла, уступив место густому, вязкому, почти осязаемому гулу. Плотный звук обвился вокруг лезвия Клятвопреступника, надежно сковывая металл. Акустическая магия действовала с поразительной точностью, накрыв мой меч плотным коконом. Невидимая, но невероятно сильная рука крепко схватила занесенное оружие, категорически не давая ему опуститься на шею поверженного врага.

Я замер, чувствуя упругое, настойчивое сопротивление чужой воли. Моя аура вспыхнула, отзываясь на внешний раздражитель. Внутренняя сила, подпитываемая энергией Домена Меча, многократно превосходила возможности этого акустического барьера. Я мог бы преодолеть эту преграду одним коротким, жестким импульсом собственной энергии, разорвать звуковые нити в клочья и закончить начатое движение, оборвав жизнь наемника. Но я остановил клинок в десяти сантиметрах от цели, сохраняя равновесие, и перевел спокойный, изучающий взгляд на девушку.

Она, не прерывая игры, медленно, отрицательно качала головой. Ее бледное, идеальное лицо оставалось бесстрастным, но направленный на меня взгляд пасмурных глаз излучал предельно ясное, не требующее никаких дополнительных пояснений намерение: не надо. Не убивайте их.

Я быстро оценил общую диспозицию в зале. Элитный отряд наемников потерпел полное, сокрушительное поражение без единого смертельного исхода.

Четверо бойцов стояли намертво скованные невидимыми звуковыми путами, не в силах пошевелить даже пальцем. Двое тяжело дышали, лежа на холодных камнях без сознания после прямых акустических ударов. Седьмой, их самый ловкий товарищ, продолжал беспомощно хрипеть под давлением моего тяжелого ботинка. Победа была абсолютной.

Но эта странная беглянка совершенно не хотела их неминуемой смерти. Ее мотивы читались предельно легко, укладываясь в железную логику выживания в условиях жестокой политики Континента и его кланов. Она не желала плодить ненависть и умножать количество своих врагов. Если мы прямо сейчас хладнокровно перережем глотки этим наемным псам, гильдия или клан нанимателя обязательно возьмут кровавый след и придут за жестокой местью. Погибшие бойцы станут лишь отличным поводом для объявления полноценной охоты, может даже, с привлечением еще больших сил. Пролитая сегодня кровь неизбежно породит новую, еще большую кровь, а локальное насилие запустит бесконечный, выматывающий цикл преследований и убийств. Девушка смертельно устала от этой грязи, от постоянного бегства и чужих жестоких игр. Это прекрасно читалось мной, когда я смотрел на нее.

Я разделял подобный прагматичный подход. Лишний шум и внимание гильдий мне сейчас совершенно не требовались. Моя цель заключалась в поиске лорда-демона, а не в локальной войне с местными феодалами из-за сбежавшей невесты.

Я медленно, демонстрируя абсолютный контроль над ситуацией, опустил меч. Клинок с тихим, металлическим шелестом скользнул обратно в ножны. Я убрал ногу с груди поверженного наемника и сделал шаг назад, отступая в освещенную костром зону, предоставляя девушке право самой завершить этот конфликт.

Увидев мое согласие, арфистка изменила тональность, плавно сбрасывая напряжение в зале. Она освободила наемников от удушающих музыкальных пут. Бойцы, внезапно обретшие контроль над собственными телами, тяжело осели на пол, судорожно хватая ртом холодный воздух. Они действовали профессионально, без лишней суеты и паники. Мужчины молча поднялись на ноги, быстро проверили свое снаряжение, подхватили под руки двоих товарищей, так и не пришедших в сознание, и направились к выходу из храма.

Наемники уходили в багровую, бушующую ночь, не проронив ни единого слова, стараясь даже не оглядываться в нашу сторону. Лишь высокий лидер отряда с жутким белесым шрамом на лице задержался у тяжелых дверей. Он бросил последний, долгий взгляд на девушку, сидящую с арфой у огня. В его глазах абсолютно не читалось профессиональной злости или обиды за проваленный контракт, там присутствовало только искреннее, глубокое уважение опытного воина к превосходящей силе и тому уроку, что они вынесли все сегодня.

По мне, так его отряд выполнил взятые обязательства ровно настолько, насколько им позволили обстоятельства. Теперь они вернутся в город и могут честно сказать своему высокомерному нанимателю, что беглянка слишком опасна, обладает редчайшим талантом контроля поля боя и совершенно недоступна для простого, силового захвата. Пусть Владетель сам решает, готов ли он отправить на убой целую армию, чтобы вернуть то, что он считает своим. Всех этих суровых, прошедших десятки войн мужчин безвозвратно пленила ее печальная, холодная красота и завораживающая, смертоносная мелодия.

Тяжелые створки закрылись за спинами уходящих бойцов, отсекая звуки бушующего снаружи шторма. В древний храм медленно, словно густой туман, вернулась абсолютная тишина.

Девушка опустила изящный инструмент на колени, положила бледные ладони на струны, полностью гася их вибрацию, и глубоко, прерывисто выдохнула. В этом единственном звуке сконцентрировалась вся колоссальная усталость последних дней, тяжесть принятых решений и напряжение магического боя.

Я спокойно вернулся на свое прежнее место, привычно скрестив ноги у жарко пылающего костра. Леон, лежащий в нескольких метрах от меня, по-прежнему крепко спал, совершенно не потревоженный недавним ожесточенным столкновением. Его грудная клетка ритмично вздымалась, дыхание оставалось ровным. Могущественная музыка девушки создала идеальный акустический купол, оградив измученного парня даже от громких звуков скоротечного сражения, звона оружия и криков раненых, позволяя его организму направить все доступные ресурсы на регенерацию поврежденных тканей.

— Ты защитила его от шума, — негромко произнес я, не оборачиваясь. — Хотя мы для тебя совершенно чужие люди.

Тонкие пальцы на мгновение замерли над струнами, и в тишине раздался ее тихий, ровный голос:

— Лечить и разрушать одновременно — сложнее, чем просто делать что-то одно. Звуковой купол стабилизирует резонанс.

— То есть это не забота, а чистая эффективность?

Пауза. Едва уловимая тень улыбки скользнула по ее бледным губам.

— Считай как хочешь, странник.

Надо же, она заботилась о нас, незнакомцах, которые случайно оказались рядом, и даже не собиралась в этом признаваться.

Время потекло медленно, тягуче, отмеряя часы монотонным стуком капель за окнами. Прошло около четырех часов, возможно, чуть меньше. Внутренние часы в таких местах всегда давали небольшую погрешность. Я дремал урывками, впадая в легкий, поверхностный транс, позволяющий отдыхать телу, но категорически не позволяющий сознанию полностью погрузиться в глубокий, уязвимый сон.

Мои инстинкты продолжали сканировать пространство, контролируя малейшие колебания маны в храме и за его пределами. Тень лежал рядом, изредка подергивая ушами и тихо посапывая.

Девушка не сомкнула глаз ни на секунду. Она продолжала сидеть в той же позе, тихо, предельно монотонно перебирая струны своей арфы. Эта тихая мелодия работала как безупречный механизм, поддерживая стабильность многоуровневых защитных барьеров, закрывающих нас от багровой луны, и одновременно залечивая страшную рану Леона через тончайший резонанс исцеляющих энергий. Ее выносливость и контроль над резервом маны вызывали искреннее, профессиональное уважение.

И вдруг, спустя долгие часы монотонного ожидания, освещение в зале неуловимо изменилось.

Тяжелое, давящее на психику багровое сияние, заливающее высокие витражные окна все эти дни, начало стремительно тускнеть. Ядовитый, пропитанный агрессивной радиацией свет гас, отступая, растворяясь в воздухе и уступая место обычной, спокойной темноте глубокого ночного неба.

Плотность воздуха моментально изменилась, из него исчез тот мерзкий, металлический привкус гнили и надвигающегося безумия. Затем, совсем скоро, над зубчатым горизонтом на востоке появилась первая, робкая полоска рассветного света. Это был настоящий, чистый, золотистый свет восходящего солнца, а не то больное, кроваво-красное свечение сломанного божественного механизма.

Ночь кровавой луны окончательно завершилась. Энергетический шторм, терзавший континент, выгорел, и система временно стабилизировалась.

Девушка замерла, прекратив игру. Она медленно повернула голову, с неверием глядя в высокое окно на пробивающиеся золотистые лучи. Затем, впервые за все время нашего странного, напряженного знакомства, на ее идеальном, симметричном лице появилась улыбка. Это была невероятно усталая, вымученная бессонными ночами, но абсолютно искренняя, живая эмоция, разрушившая маску холодной отчужденности.

Она посмотрела на меня, и в ее тихом голосе зазвучали новые, теплые нотки.

— Судьба так необычна в своих намерениях, — сказала она, глядя на золотистый свет в окне. Голос был ровный, бесстрастный, словно произносивший ритуальную формулу, повторенную тысячу раз. — Она свела нас в этих руинах. Именно здесь. Именно сейчас.

Я молчал. Тень дремал у моих ног, подрагивая ушами и сразу было понятно, что подобное его нисколько не волнует.

— Если бы вы не появились в храме… — она помолчала, медленно проведя пальцами по замолчавшим струнам арфы. — Наемники измотали бы меня. Рано или поздно прорвали бы оборону. Увезли обратно. Золотая клетка. Политический брак. Тихая смерть под чужим именем.

Ее глаза были пустыми. Не печальными, просто пустыми, как выгоревшие залы этого самого храма. Усталость, вплавленная в каждый жест, в каждое экономное движение. Так двигались люди, давно переставшие бояться смерти и не нашедшие ничего, что могло бы заменить этот страх.

— И точно так же… — продолжила она, не глядя на меня. — Если бы не мои барьеры. Не исцеление. Кровавая луна сожрала бы вас. Вашего друга — наверняка. Вас… возможно.

— Возможно, — пожал плечами я.

Ее губы дрогнули. Нечто, не похожее на улыбку, скорее, тень воспоминания о том, что улыбки вообще существуют.

— Идеальная симметрия, — сказала она тем же мертвым, ровным тоном. — Ты помог мне. Я дала вам укрытие. Долг оплачен. Весы уравновешены.

Она произнесла это так, будто зачитывала условия контракта. Никакой сентиментальности, никакого надрыва. Просто констатация факта — сухая, как пепел в остывшем костре. Мир давил на нее долго и тяжело, и она научилась не тратить лишних слов. Не тратить лишних эмоций. Не тратить ничего, что можно было сохранить для следующего дня выживания.

Затем девушка поднялась на ноги, отряхнула свое искрящееся платье и начала быстро собирать свои немногочисленные вещи. Она аккуратно убрала арфу в плотный кожаный чехол, закинула на плечо небольшую дорожную сумку, подошла к костру и несколькими точными движениями ноги засыпала тлеющие угли мелким каменным крошевом, полностью гася огонь. Закончив сборы, она развернулась и направилась к высокому арочному выходу из зала.

Я продолжал сидеть на холодных камнях и совершенно не пытался остановить ее. Я не спрашивал ее настоящего имени, не пытался выведать название клана и не предлагал своего надежного вооруженного сопровождения до ближайшего безопасного города.

Мой опыт говорил предельно четко: наши жизненные пути пересеклись абсолютно случайно, на очень короткий миг, образовав искру взаимной пользы в огромном, враждебном мире. Она шла своей тяжелой дорогой, убегая от прошлого, а я двигался своей, преследуя собственные глобальные цели.

Мы отдали друг другу долги. Возможно, линии наших судеб пересекутся снова когда-нибудь в будущем, на полях других сражений, а возможно, мы больше никогда не увидим друг друга. Это нормально.

Девушка остановилась в широком дверном проеме, когда первые лучи утреннего солнца уже коснулись древних ступеней. Она медленно оглянулась, внимательно посмотрела на меня и, понизив голос, поделилась своей последней, самой ценной информацией.

— Если вы ищете того, кто скрывает свою истинную природу и прячется под чужой личиной, — произнесла она с расстановкой, тщательно подбирая слова, — вам стоит очень внимательно присмотреться к Владетелю восточных земель. Это все, что мне известно. Всего лишь обрывки слухов, циркулирующих в высшем обществе, не более того. Но вы прекрасно знаете, что слухи на Божественном континенте крайне редко бывают абсолютно беспочвенными.

Она произнесла это утверждение тоном, не терпящим возражений, и, не дожидаясь моего ответа или дополнительных расспросов, развернулась и ушла. Ее хрупкий, грациозный силуэт быстро растворился в ярком, пронзительном рассветном свете, пробивающемся сквозь утреннюю дымку, и вскоре даже тихий звук ее легких шагов по каменным плитам окончательно исчез, поглощенный пробуждающимся миром.

Я поднялся на ноги, подошел к окну и посмотрел на восток, туда, где стремительно восходило огромное, горячее солнце. Кто бы ни создавал этот Континент, некоторые вещи все же были похожи на мой мир. Солнце, восходящее на востоке, и луна, наблюдающая с неба ночью.

Ночь кровавой луны осталась позади, став лишь очередным пройденным испытанием на моем долгом пути. Впереди меня ждала долгая дорога к лорду-демону, который, по всем признакам, глубоко окопался в иерархии этого мира и замаскировался под одного из Владетелей.

Теперь в моем распоряжении имелась не только старая информация, полученная от Элирии, но и свежая, крайне своевременная подсказка от этой таинственной, безымянной музыкантши. Владетель восточных земель. Цель была определена, вектор движения задан. Да и заодно это подтверждало слова инкуба.

За спиной раздался шорох. Леон громко застонал, потянулся всем телом, разминая затекшие мышцы, и сел на своем импровизированном ложе. Парень выглядел отлично отдохнувшим. Я бросил взгляд на его бок. Широкая, рваная рана, которая еще вчера грозила ему долгой, мучительной смертью от потери крови и заражения маной, полностью затянулась за эту короткую ночь, оставив после себя лишь гладкий, светло-розовый шрам.

Уникальная музыка беглой невесты сделала то, что гарантированно не смогла бы осуществить обычная храмовая или армейская магия исцеления.

Леон огляделся по сторонам, потер глаза, пытаясь сбросить остатки глубокого сна, и начал искать девушку взглядом, осматривая пустые, освещенные солнцем углы храма.

— Она ушла, — спокойно сообщил я, проверяя застежки на своей броне и поправляя перевязь меча. — Ее путь лежит в совершенно другую сторону. Мы в расчете.

Леон понимающе кивнул, не став задавать лишних, раздражающих вопросов о причинах ее ухода или наших ночных приключениях. Он был хорошим, сообразительным парнем, быстро усваивающим правила выживания в моем отряде.

Тень громко зевнул, потянулся, вытягивая передние лапы, энергично отряхнулся всем своим массивным телом, поднимая в воздух облако пыли, и привычно занял свое законное место у моей левой ноги.

В ту же секунду Кебаб, подозрительно молчавший всю эту ночь под воздействием успокаивающей магии звука, стремительно ожил в своих ножнах на моем поясе. Артефакт завибрировал, издавая радостное, нетерпеливое потрескивание раскаленного металла.

— СВОБОДА! — провозгласил разумный ифрит с таким пафосом, будто его только что выпустили из тысячелетнего заточения, а не из одной спокойной ночи. — Эта проклятая лунная аномалия наконец-то закончилась! Я чувствую себя обновленным! Перерожденным! Готовым к великим свершениям!

— Ты провибрировал минуту. Это не великое свершение, — заметил я.

— Это была разминочная вибрация! — оскорбленно фыркнул Кебаб. — Так когда мы снова начнем проливать чужую кровь? Я соскучился. У меня лезвие чешется.

— У тебя нет нервных окончаний.

— Фантомный зуд! Психосоматика! Не обесценивай мои чувства, господин!

Леон с нездоровым любопытством уставился на потрескивающие ножны.

— Он всегда такой?

— Нет, — честно ответил я. — Обычно хуже.

— ХУЖЕ?! — взвизгнул Кебаб. — Я — само совершенство! Я — огненная душа древнего клинка! Я…

— Кебаб.

— Да?

— Заткнись.

Артефакт обиженно замолчал ровно на три секунды, а затем снова радостно затрещал, излучая жар боевого нетерпения. Ифрит был искренне счастлив от того, что проклятая лунная аномалия, подавляющая его буйную энергию, наконец-то закончилась, и мы снова готовы к делу.

Я закинул на плечо свой походный плащ, проверил легкость хода клинка в ножнах и направился к выходу. Мы покинули мрачные своды древнего храма, спустились по растрескавшимся ступеням и уверенно шагнули в новый, очищенный от безумия день, направляясь навстречу восточному ветру.

Глава 4. Боец с ятаганами

Два дня пути по выжженной каменистой пустоши, сменившей сырые руины храма, вывели нас на широкий торговый тракт. Утрамбованная тысячами ног и тяжелыми колесами земля тянулась серой лентой до самого горизонта, прорезая редкий кустарник и невысокие холмы.

Мы двигались ровным шагом, экономя дыхание в плотном, нагретом полуденным солнцем воздухе Божественного континента.

Леон шел справа, изучая обочины. Парень полностью оправился от ранения благодаря исцеляющей акустической магии арфистки, оставив на боку лишь гладкий розовый шрам, и теперь демонстрировал превосходную боевую готовность. Тень бежал впереди, опустив все три тяжелые морды к дорожной пыли и шумно втягивая запахи чужих следов.

Ближе к полудню ветер принес густой запах звериного пота, дегтя и немытых тел. Вскоре из-за поворота показалась длинная вереница скрипучих фургонов. Караван двигался медленно, поднимая густое облако пыли. Тягловой силой служили массивные шестиногие твари, покрытые толстой бурой чешуей и увенчанные массивными роговыми наростами на мордах. Эти гибриды буйволов и степных ящериц глухо фыркали, переставляя мощные лапы с широкими когтями.

Охрана каравана состояла из двух десятков наемников. Они шли по флангам, облаченные в разношерстную, но весьма качественную броню, собранную из кожаных пластин, металлических нагрудников и кольчужных элементов.

Местные торговцы прекрасно осознавали суровость окружающей фауны и категорически не экономили на собственной безопасности. Наемники держали арбалеты наготове, их взгляды профессионально цеплялись за любые подозрительные тени в придорожных зарослях.

Я остановился у края дороги, открыто демонстрируя пустые руки, дожидаясь приближения головной повозки. На козлах восседал грузный мужчина с обветренным лицом и густой седой бородой, сплетенной в две тугие косы. Его цепкий взгляд мгновенно оценил мою спокойную позу, отсутствие усталости после пешего перехода, и огромного трехголового пса, замершего у моей ноги.

— Приветствую, караванщик, — произнес я ровным голосом, подходя ближе к скрипящему колесу. — Мы направляемся на восток. Ищем место в повозке и доступ к общему котлу на время пути.

Караванщик сплюнул темную жвачку на дорогу, натянул кожаные поводья, останавливая свою шестиногую рептилию, и смерил меня оценивающим взглядом.

— Место в телеге стоит дорого, странник. Мои животные и так тащат тяжелый груз руды из северных предгорий, а кормить лишние рты в этих диких местах я не намерен.

Я молча сунул руку во внутренний карман плаща, достал тяжелую золотую монету имперской чеканки и щелчком большого пальца отправил ее в полет. Мужчина поймал кругляш на лету, привычным жестом попробовал металл на зуб и удовлетворенно хмыкнул. Качественное золото сохраняло свою абсолютную ценность в любом из миров. Да и так было понятно, что бесплатно мы не проедем.

— Залезайте в третью повозку с хвоста, — скомандовал караванщик, пряча монету в поясной кошель. — Оружие держите при себе, при нападении монстров стоять в стороне не советую — все участвуют в защите каравана.

Мы направились к указанной телеге, загруженной плотными мешками с зерном. Леон с нескрываемым облегчением запрыгнул на скрипучие доски, вытягивая гудящие от долгих переходов ноги. Он обладал превосходной выносливостью, но возможность передвигаться сидя являлась настоящей роскошью на этом континенте. Стоит отдать должное, за время пребывания здесь, парень ни разу не пожаловался.

Тень одним мощным прыжком преодолел борт, удобно устроился на самых мягких мешках в центре повозки и демонстративно зевнул, полностью игнорируя нервные, опасливые взгляды идущих рядом наемников. Собака знала себе цену и не собиралась уступать комфортное место.

Я сел у самого края борта, свесив ноги вниз, наслаждаясь мерным покачиванием повозки и теплым ветром, обдувающим лицо. Кебаб в ножнах хранил похвальное молчание, видимо, тоже решив передохнуть после череды недавних сражений.

Путешествие в составе каравана оказалось на удивление монотонным. Ожидаемых засад бандитов, промышляющих на торговых трактах, не последовало. Местные грабители обладали отличным инстинктом самосохранения и предпочитали не связываться с хорошо вооруженным эшелоном, охраняемым двумя десятками опытных бойцов.

Проблемы доставляла лишь местная фауна, все еще испытывающая на себе остаточные последствия недавней Ночи Кровавой Луны. Периодически из зарослей кустарника на дорогу вылетали агрессивные мутанты, привлеченные запахом тягловых животных. Это были быстрые, костлявые твари с гипертрофированными челюстями, нападающие хаотично, без малейших признаков стайной координации.

Охрана каравана справлялась с большинством этих нападений самостоятельно. Наемники работали слаженно, выбивая мелких монстров тяжелыми арбалетными болтами еще на подходе и добивая прорвавшихся короткими копьями. Я предпочитал не вмешиваться в их рутину, экономя энергию и наблюдая за местными тактиками боя.

Мое вмешательство потребовалось лишь однажды, на второй день пути, когда дорогу преградил крупный скальный медведь, чья шкура обросла острыми гранитными пластинами. Монстр, одурманенный остаточным магическим фоном, с ревом бросился на головную повозку, легко смяв выстрелы арбалетчиков.

Я не стал тратить время на извлечение меча. Спрыгнув с телеги, используя уплотненный воздух для мгновенного рывка, я оказался перед мордой зверя. Короткий, акцентированный удар кулаком, напитанным плотной внутренней энергией, врезался точно в стык костяных пластин на лбу монстра. Череп медведя проломился с глухим треском, огромная туша по инерции проехала по пыли несколько метров и замерла у ног побледневшего караванщика. А вот у парочки наемников так и отвисли челюсти от такого зрелища.

Я молча вернулся на свое место, стряхивая каменную крошку с перчатки. Наемники переглянулись, их командир уважительно приложил руку к груди, признавая мое превосходство. Больше вопросов о моей полезности у караванщиков не возникало.

Основную часть времени я проводил, слушая чужие разговоры. Вечерами, когда караван вставал на привал, образуя защитный круг из повозок, торговцы собирались у костров. Это были тертые жизнью люди, пересекающие границы множества Владений, впитывающие слухи и новости со всего континента.

Сидя у огня с кружкой горького травяного отвара, я фильтровал их болтовню, выискивая нужные мне крупицы информации.

Обсуждение плавно перешло к восточным землям — нашей конечной цели. Местный Владетель, по словам толстого торговца пряностями, управлял своими территориями уже более сотни лет. Его власть считалась незыблемой и удивительно стабильной для этих диких мест. Налоги собирались в разумных пределах, торговые тракты регулярно патрулировались хорошо обученной стражей, а уровень преступности в городах держался на минимальном уровне.

Идеальная, образцовая картина процветающего государства.

Но была одна настораживающая деталь, которую торговцы обсуждали приглушенными голосами, постоянно оглядываясь на темноту леса.

Исчезновения.

Они не носили массового характера, не вызывали паники или восстаний. Люди пропадали редко, но с пугающей регулярностью. Одинокий путник на отдаленном тракте, подвыпивший наемник в портовой таверне, молодой крестьянин, ушедший рубить дрова на окраину леса. Местные власти списывали эти инциденты на нападения диких монстров, несчастные случаи на производстве или бандитские разборки.

Однако внимательные торговцы заметили пугающую закономерность. Исчезали всегда сильные люди. Те, кто демонстрировал потенциал к развитию маны, те, в чьих жилах текла скрытая божественная кровь, даже если она не проявлялась в виде разрушительных заклинаний.

Я сделал небольшой глоток отвара, сопоставляя полученные данные с информацией допрошенного ранее инкуба. Картина складывалась в идеально ровный, логичный пазл.

Феррус не устраивал кровавых боен, привлекающих ненужное внимание Пантеона. Его Лорд-демон, скрывающийся под маской Владетеля, организовал бесперебойную, скрытую ферму по сбору высококачественных душ. Стерильная безопасность восточных земель служила лишь красивой ширмой для методичного извлечения ценнейшего ресурса.

Леон сидел у соседнего костра, ведя беседы с наемниками охраны. Юноша сосредоточился на получении сугубо практической информации, необходимой для выживания. Он расспрашивал о расположении лучших кузниц, качестве местной стали, особенностях брони восточной стражи и видах монстров, обитающих в прибрежных лесах. Парень впитывал знания, формируя в голове тактическую карту предстоящих боев, демонстрируя отличный подход настоящего воина.

Спустя несколько дней размеренного пути караван достиг развилки. Широкий тракт уходил на север, к крупному торговому городу, стоящему на пересечении речных путей. Наш маршрут пролегал строго на восток.

Я спрыгнул с повозки, бросив караванщику еще одну золотую монету за отличную компанию и отсутствие лишних вопросов. Леон и Тень последовали за мной.

— Удачи на восточных трактах, странники, — прогудел караванщик, пряча золото. — Держите глаза открытыми. Спокойствие тех земель часто бывает обманчивым.

Мы молча кивнули, углубляясь в редкий лес, растущий вдоль узкой восточной дороги. До владений демона оставалось около трех или четырех дней пешего хода. Я достал из кармана потертую карту, сверил направление по солнцу и уверенно зашагал вперед, поправляя перевязь тяжелого меча.

Пересечение границы восточных земель произошло на третий день после нашего расставания с торговцами. Ландшафт изменился, демонстрируя плоды грамотного управления территорией.

Дорога стала ровной, вымощенной гладким камнем, лес по обочинам оказался аккуратно прорежен, исключая возможность внезапных засад. Вдоль тракта потянулись ухоженные поля и небольшие, крепко сколоченные фермерские хозяйства.

Внешне все выглядело абсолютно благополучно, создавая иллюзию безопасности. Но стоило нам приблизиться к первому крупному придорожному поселению, как мои рецепторы уловили знакомый, раздражающий фон. Сладковатый, приторный запах гниения и серы тонкой нитью вплетался в ароматы свежего сена и дыма из печных труб. Демоническое присутствие было слабым, тщательно замаскированным под обычную бытовую магию, но для моего восприятия оно сияло ярким сигнальным огнем.

Деревня состояла из пары десятков добротных домов, окруживших большую мощеную площадь. В центре располагался вместительный двухэтажный трактир, сложенный из темного камня и толстых дубовых бревен. Из широких труб здания валил густой дым, а из открытых окон доносился звон посуды и негромкие голоса посетителей.

Мы вошли внутрь. Просторный зал был чисто выметен, на массивных столах горели масляные лампы. За столами сидели местные крестьяне, пара заезжих торговцев и несколько наемников в потертой броне. Атмосфера казалась расслабленной и мирной.

Я выбрал стол в углу, обеспечивающий полный обзор помещения и контроль над единственным выходом. Леон сел рядом, Тень привычно улегся под стол, слившись с густыми тенями.

К нам поспешно подошел трактирщик. Полноватый, лысеющий мужчина с добродушным лицом и чистым фартуком, повязанным поверх рубахи.

— Добро пожаловать, уважаемые гости, — он учтиво поклонился, протирая стол тряпкой. — Желаете отведать нашего фирменного блюда? И могу предложить лучшего темного эля, лучше которого вы не найдете нигде в окрестностях! Это я вам гарантирую. Отлично снимает усталость после долгой дороги.

— Три кружки и мясо, — коротко ответил я, изучая его ауру.

Трактирщик быстро удалился за барную стойку. Я внимательно наблюдал за его действиями. Владелец заведения ловко наполнил три глиняные кружки густым, пенным напитком из большого бочонка. Однако перед тем как поставить их на поднос, его пальцы совершили едва уловимое движение над одной из кружек.

Мое зрение мгновенно зафиксировало, как невзрачная, маленькая капля сероватой жидкости сорвалась с его ногтя и растворилась в темном эле. Алхимический раствор, насыщенный специфической маной.

Трактирщик вернулся к нашему столу, расставив перед нами исходящие паром тарелки с мясом и кружки с напитком. Кружка с добавкой оказалась точно передо мной.

— Приятного аппетита, господа, — он лучезарно улыбнулся, собираясь отойти.

Я не стал прикасаться к глиняной ручке. Запаха почти не было, но я не был бы собой, если бы не уловил эту тонкую нотку, которая дала та самая капля.

Это был не смертельный яд. Структура жидкости содержала сложный паралитический компонент, предназначенный для блокировки нервных узлов и подавления воли, сохраняющий жертву в полном сознании, но лишающий способности сопротивляться.

Я медленно поднял взгляд на трактирщика. Моя правая ладонь плавно, без резких движений опустилась на рукоять Клятвопреступника. Мужчина почувствовал изменение в моем поведении, его добродушная улыбка дрогнула, а в глазах мелькнула тень паники. Он сделал неуверенный шаг назад.

В этот момент между нами выросла фигура.

Мужчина в длинном, потертом кожаном плаще бесшумно отделился от соседнего стола, где до этого сидел, надвинув капюшон на глаза. Он двигался плавно, перенося вес с носка на пятку. На его поясе висели два длинных, изогнутых ятагана в простых деревянных ножнах. Лицо незнакомца пересекал свежий шрам, а серые глаза смотрели цепко и предельно сосредоточенно.

Он встал между мной и попятившимся трактирщиком, положив ладони на рукояти своих клинков.

— Не пей это, странник, — произнес мужчина низким, спокойным голосом, не отрывая взгляда от владельца заведения. — Я веду наблюдение за этой тварью уже трое суток. Он подмешивает сонный дурман в выпивку каждому, кто обладает сильной кровью.

Трактирщик понял, что его прикрытие полностью разрушено. Добродушная маска мгновенно слетела с его лица, сменившись оскалом загнанного зверя. Он засунул два пальца в рот и издал пронзительный, режущий уши свист.

Реакция последовала незамедлительно.

Тяжелые входные двери трактира с грохотом распахнулись, ударившись о каменные стены. Окна на первом этаже с треском разлетелись, осыпая пол стеклянными осколками. Внутрь помещения ворвались два десятка вооруженных людей.

Это были не случайные деревенские грабители. Разбойники двигались слаженно, закованные в прочную кожаную броню, усиленную металлическими заклепками. В их руках блестели короткие мечи, тяжелые дубинки и ловчие сети, сплетенные из прочной металлической нити. Сразу становилось понятно, что их целью был захват ценного живого товара, за который местные алхимики и демонические посланники платили щедрым золотом.

Посетители трактира с криками бросились под столы, пытаясь спастись от надвигающейся бойни.

Я даже не стал обнажать меч. Использование Клятвопреступника против такого низкосортного мусора являлось пустой тратой энергии и оскорблением для клинка.

Первый разбойник прыгнул на меня, замахиваясь тяжелой дубинкой. Я ушел с линии атаки плавным скольжением корпуса, пропустив удар мимо себя. Мой правый кулак, напитанный жесткой внутренней маной, врезался в плавающие ребра нападающего. Кости хрустнули с влажным звуком, пробивая легкие. Мужчина отлетел на соседний стол, ломая доски своим весом, и затих.

Второго противника я встретил встречным ударом ноги в колено. Сустав выгнулся в неестественном направлении, разбойник рухнул с криком боли. Короткий, акцентированный удар ребром ладони в основание шеи отправил его в глубокий нокаут.

Я двигался между нападающими, используя экономичную, базовую технику рукопашного боя. Жесткие блоки, точечные удары в нервные узлы, использование инерции врага. Каждое мое движение вырубало одного человека.

Леон прикрывал левый фланг, действуя быстро и эффективно. Его ледяная магия сковывала ноги разбойников, примораживая их сапоги к полу таверны. Лишенные мобильности, они становились легкими мишенями. Короткие удары рукоятью катаны выбивали зубы и ломали носы, отправляя бандитов в беспамятство. Парень работал чисто, избегая смертельных ударов.

Мужчина с ятаганами продемонстрировал великолепный уровень владения парным оружием. Его клинки сверкали серебряными полумесяцами, оставляя глубокие порезы на руках и ногах противников. Он двигался рваным, агрессивным стилем, прорубая себе путь сквозь толпу разбойников с устрашающей скоростью.

Тень завершал картину разгрома. Огромный пес выскочил из-под стола, сбивая налетчиков мощной грудью. Его челюсти с хрустом смыкались на запястьях, дробя кости и заставляя бросать оружие. Трехголовый монстр вселял первобытный ужас, заставляя бандитов пятиться и терять строй.

Бой продлился меньше минуты. Большая часть разбойников корчилась на полу, заливая доски кровью из сломанных конечностей. Оставшиеся на ногах бандиты побросали оружие и бросились наутек через выбитые окна и двери.

Трактирщик, осознав полный провал засады, попытался сбежать через дверь, ведущую на кухню.

Я оказался рядом с ним в один стремительный рывок, перекрывая путь к отступлению. Моя рука жестко сомкнулась на его воротнике, впечатывая грузное тело в кирпичную кладку стены.

В этот момент животный страх смерти сорвал маскировку с его ауры. Демоническая сущность, скрывавшаяся под личиной человека, вырвалась наружу, не в силах больше удерживать иллюзию.

Глаза трактирщика полностью почернели, залитые густой, непроглядной тьмой. Кожа на его лице пошла глубокими, сухими трещинами, из которых проступили пульсирующие черные вены. Изо рта вырвался шипящий, зловонный выдох, наполненный запахом серы.

Мужчина с ятаганами, подошедший сзади, замер на месте. Его глаза расширились от потрясения. Он явно ожидал увидеть работорговца или алхимика-предателя, но появление настоящего демона из низших слоев Бездны стало для него полным шоком. Его клинки слегка дрогнули в опущенных руках.

Для меня эта трансформация была абсолютно предсказуемой. Я чувствовал эту мерзость с момента пересечения границы поселения.

— Чем я ближе, тем вас больше, это радует, — холодно произнес я, глядя в черные глаза твари.

Клятвопреступник со свистом покинул ножны. Одно короткое, горизонтальное движение черного лезвия.

Голова демона отделилась от шеи и упала на залитый кровью и элем пол. Обезглавленное тело осело вдоль стены. Демоническая плоть мгновенно начала распадаться, превращаясь в кучку зловонного, черного пепла, оставляя после себя лишь грязную одежду.

Я резким взмахом стряхнул остатки пепла с клинка и убрал меч.

Мужчина с ятаганами медленно вложил свое оружие в ножны, все еще не сводя глаз с дымящейся кучки на полу. Он тяжело сглотнул, возвращая самообладание.

— Ну ни хрена себе, — выдохнул он, медленно поворачиваясь ко мне. Его голос звучал хрипло, но твёрдо. — Демон. Настоящий, мать его, демон. Я полгода выслеживаю цепочку исчезновений людей в этом регионе. Полгода! Я искренне полагал, что имею дело с крупным синдикатом работорговцев, продающих полукровок на чёрные рынки. Но то, что я увидел сейчас… это меняет всю картину происходящего, — мужчина провел ладонью по лицу, собираясь с мыслями. — Я Каэль. Вольный охотник.

Он указал носком сапога на пепел.

— Этот трактир служил одним из многочисленных перевалочных пунктов. Сюда заманивали одиноких путников с сильной кровью, усыпляли их алхимическими смесями и передавали дальше по этапу вглубь восточных территорий.

— Они не продают их на рынках, Каэль, — я подошел к столу, поднимая нетронутую кружку с отравленным элем и выливая содержимое на пол. — Демоны используют людей с божественным наследием как концентрированный энергетический ресурс. Они собирают их души, выкачивают силу, чтобы питать своего истинного хозяина в Бездне.

Каэль сурово сжал челюсти, осмысливая масштаб трагедии.

— Я думал, это всего лишь твари из легенд. Меня отец ими в детстве пугал, но это…

Он до этого дня не сталкивался с прямым демоническим присутствием. Теперь угроза обрела реальную, осязаемую форму.

— Получается… — произнес охотник, глядя мне в глаза. — Если демоны проникли в торговые сети и контролируют подобные узлы, их влияние распространилось куда глубже, чем я предполагал. Одному мне с этим не справиться, — он помолчал, а потом коротко кивнул, словно приняв решение. — Слушайте, вы с напарником только что разнесли этот притон так, будто делали это каждый вторник. И вы знаете о демонах то, о чем я даже не догадывался. Я хорошо владею клинками и знаю эти земли как свои пять пальцев. Возьмете с собой?

Я внимательно оценил стоящего передо мной человека. Каэль не был зеленым новичком. Его стойка выдавала опытного бойца, привыкшего полагаться на скорость и реакцию. Полгода упорного расследования, постоянные засады и выслеживание целей свидетельствовали о высокой дисциплине и жесткой мотивации. Он не отступит при первых трудностях.

— Мы направляемся в Узел Стальных Ветров. Идем по душу того, кто организовал всю эту сеть, — я смотрел на него жестко, не оставляя места для иллюзий. — Там будет в десятки раз опаснее, чем драка с кучкой портовых разбойников. Мы идем прямо в логово лорда-демона.

— Я готов, — ответил Каэль без малейших колебаний, поправляя перевязь с ятаганами.

— Хорошо. Выдвигаемся немедленно.

Мы покинули разгромленный трактир, оставляя позади стонущих на полу бандитов и кучку дымящегося черного пепла. Наш отряд пополнился еще одним бойцом. Теперь нас стало трое вооруженных мужчин и один крайне опасный трехголовый пес. Охота на восточного Владетеля перешла в активную фазу.

Глава 5. Идиллия

Дорога уводила нас все дальше на восток, прорезая живописные холмистые пейзажи и густые участки смешанного леса. После смрада сожженного трактира и едкого запаха развеявшегося демонического пепла, чистый утренний воздух Божественного континента казался особенно свежим. Мы продвигались уверенным, размеренным шагом, оставляя за спиной очередные километры пыльного тракта.

Каэль, присоединившийся к нашему отряду после ночной бойни, взял на себя обязанности проводника. Вольный охотник двигался в авангарде, его потертый кожаный плащ тихо шелестел при каждом шаге, а руки привычно отдыхали вблизи рукоятей изогнутых ятаганов. Мужчина превосходно ориентировался на местности, безошибочно определяя нужные направления на безымянных развилках и грамотно выбирая места для коротких привалов в тени раскидистых крон.

— Узел Стальных Ветров кардинально отличается от прочих территорий этого проклятого куска суши, — рассказывал Каэль низким, хрипловатым голосом, не оборачиваясь и продолжая внимательно следить за дорогой. — Местный правитель, Владетель Эймонд, выстроил здесь идеальную, безупречно функционирующую государственную систему, особенно, если сравнивать с соседями. Он искоренил крупные разбойничьи гильдии, обезопасил главные торговые артерии и установил четкие, посильные для простого люда налоги. В его землях закон имеет реальный вес, а городская стража исправно отрабатывает свое жалование, патрулируя улицы и охраняя границы от крупных стай диких монстров. Так что неудивительно, что в эту область бегут многие, кто хочет себе большей безопасности.

Я молча анализировал предоставленные сведения, сопоставляя их с признаниями убитого инкуба. Построить процветающий, стабильный регион в самом сердце раздираемого постоянными конфликтами континента требовало колоссальных административных усилий и жесткой руки. Демон Карвас, занявший место настоящего правителя, получил в свое полное распоряжение идеально отлаженный механизм, прекрасно подходящий для скрытной, масштабной жатвы.

— Звучит слишком красиво для территории, переполненной амбициозными полубогами и кровожадными тварями, — заметил Леон, поправляя съехавший ремень походного мешка. — Идеальный порядок всегда имеет высокую, часто неочевидную цену.

— Верное замечание, парень, — Каэль коротко кивнул, его профиль приобрел жесткие, напряженные черты. — На первый взгляд здесь царит абсолютное благополучие, притягивающее переселенцев из разоренных войной соседних регионов. Густые пшеничные поля, богатые ярмарки, крепкие фермерские хозяйства. Однако внимательный взгляд быстро натыкается на тщательно скрываемую, пугающую изнанку этого утопического мира.

Вольный охотник перепрыгнул через глубокую лужу, оставшуюся после ночного дождя, и слегка сбавил темп, поравнявшись с нами.

— Мой давний напарник, опытный мечник по имени Варон, решил завязать с опасным ремеслом наемника, — продолжил Каэль, и в его голосе проступила застарелая, глухая горечь потери. — Мы прошли вместе десятки кровопролитных кампаний, заработали приличное количество золота и обзавелись внушительным списком шрамов. Варон устал от вечных ночевок в холодной грязи и постоянного ожидания стрелы в спину. Он мечтал о спокойной жизни, о собственном крепком доме и тихом утре без запаха свежей крови. Восточные земли казались идеальным, самым безопасным местом для реализации подобных планов. Он купил добротный участок земли на окраине одного из крупных приграничных поселений, посадил сад и занялся торговлей древесиной.

Каэль замолчал на несколько долгих секунд, вспоминая детали прошлой жизни. Я не стал торопить его, прекрасно понимая тяжесть подобных воспоминаний. Суровый мир регулярно пережевывал тех, кто расслаблялся и пытался играть в мирного обывателя.

— Мы обменивались короткими посланиями через проверенных курьеров Гильдии, — возобновил рассказ мужчина. — Варон писал о небывалом урожае, о планах на расширение дома, звал в гости на зимовку. А потом, чуть больше полугода назад, связь резко оборвалась. Очередной нанятый мной посыльный вернулся с нераспечатанным свитком, сообщив об отсутствии адресата. Первое время я игнорировал тревожные звоночки, списывая молчание на задержки караванов или временные трудности на перевалах. Жизнь наемника редко позволяет бросить контракт и сорваться на другой конец континента ради проверки старого товарища. Но когда прошло два долгих, глухих месяца, мое терпение лопнуло. Я разорвал текущий договор, потеряв солидный процент неустойки, и лично приехал в его поселение.

Охотник скрипнул зубами, его ладони инстинктивно сжались на потертых рукоятях ятаганов.

— Я нашел лишь абсолютно пустой дом. Крепкая дверь была аккуратно заперта на ключ. Внутри отсутствовали малейшие следы борьбы, капли крови или разрушения магического фона. Дорогие артефакты защиты лежали в сундуке нетронутыми. На обеденном столе стояла немытая тарелка с остатками давно сгнившего ужина, в очаге лежали наполовину прогоревшие, аккуратно нарубленные дрова. Создавалось полное, пугающее впечатление, будто человек просто встал из-за стола, вышел, и бесследно растворился в плотном воздухе восточных земель.

Подобная аккуратность исключала случайные нападения диких хищников или работу обычных криминальных банд, предпочитающих грубый грабеж и оставляющих после себя кровавый бардак.

— Я начал, дом за домом, опрашивать его соседей, — лицо Каэля потемнело от нахлынувшей злости. — И наткнулся на глухую, непробиваемую стену молчания. Люди отводили глаза, поспешно закрывали перед моим носом двери или отговаривались нелепыми, заранее заученными фразами. Местная стража проявила вопиющее безразличие. Сытый, лощеный десятник лениво отмахнулся от моего заявления, сославшись на то, что свободные граждане вольны покидать свои дома по собственному желанию, отправляясь на поиски лучшей доли или убегая от накопившихся долгов.

Вольный охотник тяжело выдохнул, справляясь с эмоциями. Я не перебивал его, так как было видно, что мужчине надо выговориться и он сам расскажет все с подробностями, даже без уточняющих вопросов.

— Варон никогда не страдал от долгов и презирал трусливое бегство. Он сражался за каждый клочок своей новой, спокойной жизни. Осознав бесполезность официального расследования, я начал копать самостоятельно, используя навыки следопыта. Подкуп мелких клерков, ночные допросы криминального отребья в подворотнях, долгие недели скрытого наблюдения. Вскоре мне удалось выявить жуткую, системную закономерность. Исчезновения происходили регулярно по всему региону. Люди пропадали без малейшего шума и пыли, словно просто… растворялись.

Каэль перевел на меня жесткий, цепкий взгляд.

— Забирали далеко не каждого встречного бродягу или нищего фермера. Исчезали воины, остановившиеся на ночлег, талантливые подмастерья кузнецов, заезжие маги-стихийники. Те, кто обладал скрытым потенциалом, плотной аурой или пробудившейся божественной искрой. Я нашел несколько узловых точек, используемых для первичного сбора живого товара. Разоренный нами трактир служил одной из таких удобных перевалочных станций. Хозяин накачивал одиноких, сильных постояльцев паралитическим дурманом, а затем передавал обездвиженные тела ночным курьерам.

— Грамотно выстроенная, отлично замаскированная цепочка поставок, — констатировал я, понимая размах вражеской операции. — Демоны используют инфраструктуру мирных поселений в качестве гигантской, невидимой сети для фильтрации высокоуровневых душ.

— В это сложно вот так сразу поверить, но все, видимо, так и есть. След всегда уходил в одном направлении, — подтвердил наемник, махнув рукой на восток. — В столицу Владетеля. К главному административному центру Узла Стальных Ветров. Все ниточки обрывались у высоких, охраняемых стен центрального дворца. Сунуться туда в одиночку — означало бы гарантированную, бессмысленную смерть от рук превосходящего гарнизона. Мне требовалась мощная силовая поддержка. Ваше появление в том пропахшем отравой трактире, подарили мне реальный шанс закончить мое полугодовое расследование.

— Значит, нам по пути, Каэль. Мы направляемся прямиком к дворцу этого самозванца, чтобы задать ему несколько неприятных вопросов и навсегда закрыть его прибыльную ферму, — ответил я, ощущая легкое покалывание на кончиках пальцев от предвкушения скорой, серьезной битвы.

Ближе к вечеру ландшафт окончательно изменился, демонстрируя плоды искусственного, тщательно поддерживаемого благополучия. Густые, ухоженные пшеничные поля колосились золотым морем, фруктовые сады изгибались под тяжестью спелых плодов. Дорога расширилась, превратившись в широкий тракт, вымощенный ровными каменными плитами.

Мы вошли на территорию крупного, богатого поселения, служащего аграрным придатком столичного региона. Контраст с мрачными, выжженными землями соседних лордов резал глаза своей нарочитой, картинной идеальностью.

Улицы деревни были идеально выметены, крепкие двухэтажные дома украшала свежая краска и резные деревянные ставни. На центральной площади громко смеялись нарядно одетые дети, гоняя старый кожаный мяч. Женщины в чистых передниках приветливо переговаривались у глубокого колодца с чистейшей водой.

Никакой подозрительности, никаких угрюмых, исподлобья брошенных взглядов. Местные жители встречали нашу вооруженную, перепачканную дорожной пылью группу широкими, радостными улыбками. Румяный пекарь бесплатно предложил Леону свежеиспеченный каравай, а седой старик на завалинке учтиво приподнял широкополую шляпу, приветствуя странников.

Деревня излучала плотную, почти осязаемую атмосферу всеобщего, безграничного счастья и сытости. Словно проблема регулярных, бесследных исчезновений людей совершенно не касалась этих радушных обывателей. Они жили в искусственно созданном, уютном коконе, старательно игнорируя страшную изнанку своего благополучия.

Однако мое чутье улавливало совершенно иную картину. Сквозь запахи свежего хлеба и цветущих садов пробивался тонкий, едва заметный, но тошнотворно-сладкий аромат демонического присутствия. Это не было прямое, агрессивное заражение или влияние мощного проклятого артефакта.

Скверна растворилась в самом воздухе, впитанная местными жителями через воду и пищу, подавляя их критическое мышление и вызывая состояние легкой, перманентной эйфории. Демоны заботливо выращивали свое стадо, обеспечивая ему максимальный комфорт перед отправкой на убой. Ведь так не будет тех, кто будет жаловаться, ведь верно? Исчезают единицы, когда сотни живут в благополучии.

Мы заняли просторный стол на открытой веранде лучшего постоялого двора в поселении. Приветливый хозяин мгновенно принес кувшин прохладного эля и огромное деревянное блюдо с запеченной олениной, щедро сдобренной ароматными специями.

Леон с наслаждением вытянул уставшие ноги и приступил к еде, демонстрируя отменный аппетит молодого воина. Каэль ел быстро, экономными движениями, не переставая контролировать окружающую обстановку серыми, внимательными глазами. Тень умял огромный кусок сырого мяса в один присест и разлегся на теплых деревянных досках, наслаждаясь заслуженным отдыхом.

В этот момент к нашему столу подошла группа местных девушек, звонко смеясь и перешептываясь. Одна из них, высокая стройная брюнетка, с длинной, густой косой, падающей на высокую грудь, и смешливыми карими глазами, остановилась прямо напротив Леона. Она была одета в легкое, просторное льняное платье, выгодно подчеркивающее ее молодое, гибкое тело.

Девушка окинула юношу долгим, оценивающим взглядом, задержавшись на рукояти Ледяного Жала и широких плечах мечника. В ее глазах не читалось ни капли робости или стеснения, свойственных провинциальным крестьянкам. Она излучала уверенную, напористую жизненную силу.

— Ты выглядишь так, словно прошел через настоящий ад, молодой воин, — ее голос прозвучал мелодично, с легкими, игривыми нотками. Она оперлась изящными руками о край нашего стола, чуть наклонившись вперед. — Героям нужен качественный отдых. Мой дом стоит на краю яблоневого сада, там всегда прохладно, тихо и есть много отличного вина. Составишь мне компанию этим прекрасным вечером?

Леон слегка поперхнулся элем, густой румянец моментально залил его щеки. Парень прекрасно владел смертоносной магией льда и мог без дрожи выйти против гигантского монстра, но открытый, недвусмысленный женский напор застал его врасплох. Юноша бросил на меня растерянный, вопросительный взгляд, ища поддержки командира.

Я откинулся на спинку стула, пряча довольную усмешку. Бойцам необходимо снимать физическое и психологическое напряжение перед грядущей масштабной бойней в столице региона. Парень заслужил простого, человеческого отдыха.

— Ступай, Мелкий, — я сделал легкий, разрешающий жест рукой. — Разведай обстановку в яблоневом саду. Возвращайся к рассвету, завтра нам предстоит длинный и трудный переход.

Леон поспешно поднялся из-за стола, его лицо пылало. Девушка победно рассмеялась, взяла молодого воина под руку, плотно прижавшись к нему бедром, и увела в сторону темнеющих деревенских улиц. Тень приподнял центральную голову, громко и презрительно фыркнул вслед удаляющейся парочке, выражая крайнюю степень собачьего неодобрения подобному легкомыслию, и снова сомкнул веки.

Мы с Каэлем остались вдвоем, наслаждаясь прохладным вечерним воздухом и отличным, крепким элем. Наемник отпил из глиняной кружки, его суровое лицо немного расслабилось.

— Ваша группа сильно отличается от привычных гильдейских команд, — произнес охотник, переводя задумчивый взгляд с отдыхающего чудовищного пса на мой потертый плащ. Оно и неудивительно, мы не могли не вызывать вопросов. — Вы не носите тяжелых доспехов от местных мастеров, не кичитесь громкими родовыми именами и решаете проблемы с пугающей, смертоносной эффективностью. Этот парень владеет редкой ледяной магией высшего порядка, а твои движения не поддаются логическому анализу. Откуда вы пришли на эти проклятые земли, Дарион?

Вопрос прозвучал без излишней назойливости, в нем слышался лишь искренний, профессиональный интерес бойца, пытающегося понять природу силы своих временных союзников. Я не видел смысла плести сложные иллюзии перед человеком, доказавшим свою преданность делу.

— Из места, где демонические лорды не строят тепличных ферм для сбора человеческих душ, а нападают в открытую, пытаясь выжечь целые города, — я ответил спокойно, выстраивая ровный, уклончивый барьер вокруг деталей. — Наш мир сталкивается с подобными угрозами регулярно. У нас есть свои Разломы, свои орды монстров и свои методы решения критических проблем. Мы привыкли бороться за выживание, не надеясь на милость ленивых богов, заседающих в высоких Чертогах.

Каэль принял мой ответ с удивительным хладнокровием, не выказав ни малейшего удивления или шока. Слухи о существовании иных планов бытия и пришлых героях регулярно циркулировали по пыльным трактам Божественного континента. Сложно таким не появиться, когда боги время от времени являются в этот мир, чтобы развлечься.

— Этот мир пережевывает слабых и выплевывает их кости на обочину, — наемник провел грубым пальцем по длинному шраму на своей щеке. — Божественный континент не прощает ошибок, милосердия и слепой веры в справедливость. Многие прибывающие сюда герои быстро ломаются, осознав, что наличие в их венах пары капель крови низшего божка не делает их неуязвимыми. Здесь выживают не только благодаря чистой, первобытной магии. Грубая сила — это отличная, надежная валюта, но далеко не единственная.

Он достал из поясной сумки небольшой точильный камень и начал привычным, монотонным движением править лезвие одного из своих ятаганов. Звук трущегося металла вплелся в шум вечерней таверны.

— Значительную роль здесь играют хитрость, изворотливость, крепкие связи в наемничьих гильдиях и умение вовремя вонзить кинжал в спину слишком самоуверенному противнику, — философски продолжил Каэль, проверяя остроту стали большим пальцем. — Я обычный смертный, увы, лишенный выдающегося божественного наследия. У меня нет способности замораживать реки или обрушивать горы одним ударом. Я выжил в этой кровавой мясорубке только благодаря тому, что научился видеть слабые места этих высокомерных полубогов, научился бить быстро и исчезать раньше, чем они успевают ответить. Этот континент дает шанс каждому, у кого стальная воля преобладает над животным страхом, независимо от чистоты родословной.

Я слушал внимательно, отмечая правоту его слов. Подход Каэля был циничен, жесток, но кристально честен и абсолютно соответствовал реалиям этого места. Мой родной мир тоже не страдал избытком пацифизма, но там существовали законы Гильдии, негласные правила Великих Кланов, кодекс чести Охотников. Здесь эти понятия заменялись первобытным правом сильного. Это делало Божественный континент куда более опасным, но вместе с тем и более искренним местом.

— Честный подход к жизни, — я отсалютовал ему кружкой. — Выживание не терпит красивых иллюзий и ложных надежд. Владетель Эймонд, или тот, кто носит его шкуру, создал отличную декорацию, усыпив бдительность местного населения. Он обеспечил им мнимую безопасность, лишив воли к сопротивлению. Сытый скот сам идет на бойню, не пытаясь бодаться. Мы собираемся сломать эту удобную кормушку, Каэль. И это будет грязная, тяжелая работа.

Охотник ответил мне жесткой, хищной улыбкой, в которой не было ни капли сомнения.

— Мои клинки давно не видели хорошей работы, Дарион. Я слишком долго ждал возможности пустить кровь тем, кто забрал моего товарища.

Утро наступило быстро, разогнав густые тени ночи. Деревня просыпалась под пение птиц, не подозревая о присутствии смертоносных сил, двигающихся через их земли.

Леон вернулся к постоялому двору ровно на рассвете. Юноша выглядел помятым, слегка заспанным, но на его лице играла широкая, довольная улыбка победителя, а в глазах светилась расслабленная удовлетворенность. Девушка с густой косой проводила его до самого порога, махая вслед рукой с искренним обожанием.

— Собираем снаряжение, до столицы региона остался один длинный дневной переход.

Мы вышли на тракт, оставляя гостеприимное, зараженное скверной поселение позади. Столица Узла Стальных Ветров ждала нас впереди, скрывая в своем сердце демона, организовавшего самую эффективную и масштабную скотобойню на этом континенте.

Глава 6. Праздник урожая

Тракт преобразился за несколько часов пути. Пустынная грунтовая дорога, на которой мы встречали лишь редких бродяг и старые следы караванных колес, постепенно заполнялась людьми.

Сначала мимо прошла пара мужчин в кольчужных жилетах с короткими мечами на бедрах, двигавшихся быстрым шагом и о чём-то оживленно споривших. Следом за ними протащилась груженная бочками повозка, запряженная парой тяжелых вьючных ящеров, которых погонял молчаливый старик с обветренным лицом. Затем целая группа молодых парней в дешевой кожаной броне, обвешанных разномастным оружием, обогнала нас, горланя какую-то маршевую песню, от которой у Тени дернулись все уши одновременно.

С каждым километром людской поток уплотнялся. Небольшие отряды воинов шагали по обочинам, уступая центр тракта повозкам с провизией и крытым фургонам. Я заметил несколько колоритных личностей, выделявшихся из общей массы, среди которых была высокая женщина с двуручным топором за спиной и группа бритоголовых мужчин в одинаковых серых плащах, двигавшихся молча и синхронно, словно хорошо обученное подразделение.

Весь этот поток тёк в одном направлении — на юго-восток.

Каэль, шагавший рядом, прищурился, наблюдая за нарастающим движением.

— Похоже на сезонный сбор, — произнес охотник, поигрывая пальцами по рукояти левого ятагана. — Я слышал о подобном от караванщиков на прошлой неделе, но не придал значения. Где-то в окрестностях проводят большой фестиваль с боевыми состязаниями. Привлекают народ со всего региона.

— Турнир? — Леон приподнял бровь, и в его голосе проскользнул плохо скрываемый интерес.

— Местный вариант, — пожал плечами Каэль. — Участники дерутся между собой, показывают свои техники, меряются силой. Призы символические, зато победитель получает репутацию и внимание наемничьих гильдий. На этом континенте громкое имя порой стоит дороже мешка золота.

Я молча оценил ситуацию. Крупное скопление людей в зоне активной демонической деятельности означало две вещи: превосходную возможность собрать свежие разведданные о столичном гарнизоне и его укреплениях, а также почти гарантированное присутствие вражеских агентов среди толпы.

— Заглянем, — решил я, сворачивая вместе с потоком. — Пара часов задержки не критична, а вот послушать местных болтунов за кружкой будет полезно.

Леон не стал скрывать довольной улыбки. Парень соскучился по зрелищам, и я его понимал. Месяц непрерывных переходов, ночных засад и коротких жестоких стычек с тварями вымотает кого угодно, и молодому бойцу требовалась смена обстановки.

Фестиваль открылся перед нами спустя сорок минут ходьбы. Широкая поляна, раскинувшаяся на пологом берегу мелководной реки, кипела людскими массами. Десятки разноцветных шатров, от простых брезентовых навесов, до внушительных торговых павильонов с вышитыми гербами местных гильдий, образовывали бессистемный городок вокруг центральной арены, построенной из грубых деревянных бревен и тяжелых каменных блоков. Арена вмещала несколько сотен зрителей, рассевшихся на многоярусных скамьях, а её утрамбованная площадка, засыпанная мелким речным песком, несла на себе свежие следы крови и борозды от тяжелого оружия.

На площадке как раз сходились двое. Крупный бородатый мужчина с боевым молотом, чьи плечи покрывала толстая кольчуга, наступал на подвижного парня с парными кинжалами, петляющего вокруг него по широкой дуге.

Молотобоец двигался грузно, но каждый его удар вбивал тяжелое навершие в песок на полметра, поднимая фонтан мелких камней. Кинжальщик пользовался преимуществом в скорости, нанося быстрые порезы по рукам и ногам противника, дожидаясь, пока кровопотеря замедлит тяжеловеса.

Грамотная тактика, если забыть о том, что молотобоец мог в любой момент усилить ману в кольчуге и компенсировать кровотечение на пару минут. Боец с кинжалами этого явно не учитывал.

Я окинул взглядом толпу. Зрители гудели, размахивая кулаками и выкрикивая ставки. У дальних шатров работали торговцы едой: жареное мясо на длинных металлических шампурах источало густой аромат перца и древесного дыма, огромные котлы с похлебкой булькали на открытых кострах, а разносчики эля с тяжелыми подносами лавировали между группами зрителей. Атмосфера была праздничной, шумной, густо пропитанной запахами пота, жареного жира и пролитого алкоголя.

— Мелкий, иди посмотри на арену. Оцени уровень местных бойцов, — я кивнул Леону в сторону скамей. — Каэль, составь ему компанию. Я пройдусь по торговым рядам, послушаю разговоры.

Леон кивнул и направился к зрительским местам, его глаза уже цепко следили за парными кинжалами на арене, анализируя технику. Каэль двинулся следом, по дороге купив у проходящей мимо торговки глиняную кружку мутного эля. Тень устроился у ног Леона, величественно игнорируя попытки соседних зрителей отодвинуться от трехголового пса, занимавшего места сразу за двоих.

Я неспешно побрел вдоль торговых шатров, скользя взглядом по лицам продавцов, покупателей и праздных гуляк. Первые минут двадцать фестиваль выглядел именно тем, чем казался: весёлым, шумным, безобидным сборищем людей, жаждущих развлечений и острых ощущений.

Я остановился возле прилавка оружейника, разглядывая выставленные клинки скорее для вида, параллельно слушая разговоры двух наемников за соседним столом. Те обсуждали расценки на охрану караванов и жаловались на снижение платы из-за «проклятого Эймонда, который обезопасил все тракты и оставил нас без работы». Полезная информация, подтверждавшая слова Каэля об идеальном порядке в регионе. Из таких мелочей порой и складывается более полная картина.

Я двинулся дальше, обходя арену по широкому кругу. Мой маршрут проходил мимо гостевых шатров, выстроенных ровными рядами в дальней части поляны, ближе к кромке леса. Именно здесь мне начали попадаться первые «неправильные» лица.

Молодой парень, разносивший глиняные кувшины с пивом, двигался слишком гладко. Его походка была лишена мелких, естественных рывков и запинок, характерных для усталого работника. Мышцы под холщовой рубахой перекатывались с нечеловеческой пластичностью, а его улыбка, обращённая к очередному клиенту, застывала на долю секунды раньше, чем глаза успевали отработать соответствующую эмоцию.

Поверхностная имитация, заметная только тому, кто провел столетия, изучая разницу между подлинным человеческим поведением и его демонической копией.

Я продолжил прогулку, фиксируя аналогичные признаки. Женщина у входа в один из дальних шатров, приветливо зазывавшая посетителей внутрь, источала слишком сладкий, приторный аромат, перебивавший даже густой запах жареного мяса. Её пальцы, унизанные дешёвыми кольцами, были чуть длиннее обычных человеческих, с едва заметным лиловым оттенком кожи у основания ногтей.

Два распорядителя у гостевых шатров, одетых в одинаковые кожаные жилеты, излучали фоновую ауру, от которой обычного человека тянуло ко сну. Они разговаривали с одинокими посетителями, подводя их к дальним павильонам, предлагая «особые развлечения для ценителей» и «редкие напитки из южных провинций».

Я наблюдал за этим «постановочным представлением» десять минут, прислонившись к столбу навеса и жуя полоску вяленого мяса, купленного у нормального, живого человека. За это время четверо посетителей, трое мужчин и одна женщина, последовали за улыбчивыми распорядителями в направлении дальних шатров.

Обратно никто из них так и не вышел.

Демоны низшего ранга, замаскированные под обслугу, вычленяли из толпы одиночек, заманивали их под предлогом развлечений и нейтрализовали в закрытых шатрах, где посторонних глаз не было. Фестиваль с сотнями приезжих создавал идеальное прикрытие: кто будет искать случайного попутчика, встреченного час назад у прилавка? Все не местные, все здесь проездом, никто не знает друг друга по имени.

Я развернулся и быстрым шагом вернулся к арене, где Леон увлеченно наблюдал за очередным поединком. На площадке рослый мечник в латных наплечниках теснил щуплого мага, прикрывавшегося мерцающим щитом из уплотненного воздуха. Зрители ревели, сделав ставки.

Я положил руку на плечо парня и наклонился к его уху.

— За мной. Тихо, — мой голос был спокойным и ровным, без малейшего намёка на тревогу, способного привлечь чужое внимание.

Леон мгновенно перестроился. Его лицо утратило расслабленное выражение, зрачки сузились, правая рука привычно скользнула к рукояти Ледяного Жала. Парень вырос за последние недели, научившись переключаться из режима отдыха в боевую готовность за считаные секунды.

Я перевёл взгляд на Тень, лежавшего у скамьи с видом мирного домашнего животного. Все три его морды синхронно повернулись ко мне, янтарные глаза вспыхнули острым, внимательным блеском.

— Присмотри за Каэлем, — тихо скомандовал я, указав на охотника, который стоял чуть поодаль, прислонившись к деревянной стойке и с живым интересом наблюдавшего за аренным боем. — Если мы задержимся, приведи его к дальним шатрам.

Тень коротко мотнул центральной головой, подтверждая приказ, и демонстративно подвинулся ближе к Каэлю, ложась у его ног.

Мы с Леоном отошли от арены, двигаясь так, чтобы наш маршрут выглядел естественным. Мимо торговых рядов, между группами галдящих зрителей, через проход между двумя большими продовольственными шатрами. Я вёл парня к дальнему краю фестивальной территории, где ряды павильонов становились реже, а расстояние между ними увеличивалось.

— Здесь работает демонический «конвейер», — коротко объяснил я, не сбавляя шага. — Замаскированные под людей низшие твари заманивают одиночек в эти шатры. Сколько именно — пока не знаю, но минимум пятерых увели за последние полчаса.

— Понял, — Леон коротко кивнул, его кисть сомкнулась на рукояти катаны, а вокруг пальцев едва заметно мерцнул голубоватый иней. Он готовился к бою, удерживая ману на кончиках пальцев, чтобы тут же влить ее в клинки.

Мы подошли к первому из дальних шатров. Тяжёлая парусиновая ткань, грязно-бежевого цвета, была плотно зашнурована со всех сторон, наглухо закрывая внутреннее пространство от посторонних глаз. Я бесшумно оттянул край полога и заглянул внутрь.

Пятеро человек сидели на голой земле, прислонившись спинами к деревянным опорам шатра. Три мужчины и две женщины, одетые в походную одежду путешественников, с застывшими, бессмысленными лицами и широко распахнутыми глазами, в которых угас любой осознанный свет. Их зрачки были расширены до предела, рты приоткрыты, руки безвольно лежали на коленях. Они дышали ровно и глубоко, погруженные в наведённый химический транс.

У ближайшей опоры стояли три глиняные фляги с притертыми пробками, рядом с ними лежали аккуратно сложенные металлические оковы с магическими замками и грубый джутовый мешок, набитый промасленной ветошью.

Я открутил пробку одной из фляг и поднёс к носу. Знакомый тошнотворно-сладкий запах ударил по рецепторам: та же дрянь, что использовали в трактире. Парализующий дурман на основе демонической алхимии, подавляющий волю и стирающий краткосрочную память. Ничего нового или иного они не придумали. Впрочем, зачем, если это работает, верно?

— Тут ещё как минимум один, — Леон кивнул на соседний шатёр, расположенный в пяти шагах левее.

— Проверь. Аккуратно.

Парень скользнул к соседнему павильону, бесшумно раздвинув тяжёлый полог. Я слышал, как он сделал один шаг внутрь, и в следующую секунду воздух разорвал пронзительный визг, перешедший в сиплое шипение.

Я рванул к шатру, одновременно хватаясь за рукоять Клятвопреступника. Холщовая ткань лопнула под моей рукой, открывая внутреннее пространство.

Леон стоял в центре шатра, вытянув левую руку перед собой ладонью вперёд. Перед ним, в полуметре от его лица, висело застывшее облако мерцающей лиловой пыльцы, каждая крупинка которой покрылась коркой белого инея и медленно опускалась на землю, безвредная и мёртвая.

За облаком стояла женщина, вернее, существо, мгновение назад выглядевшее женщиной. Её маскировка сорвалась от резкого выброса магии, обнажив истинную форму: вытянутое лицо с раздвоенным подбородком, кожа, покрытая тонкой зеленоватой чешуёй, и большие, полностью чёрные глаза без белков. Демоница застыла в неестественной позе, зафиксированная ледяным панцирем, охватившим её тело от бёдер до горла. Корка инея толщиной в палец намертво приковала тварь к земле, из-подо льда медленно выползали струйки сизого пара.

— Сработала, похоже, на рефлексах, — спокойно доложил Леон, не опуская руки. — Попыталась дунуть в лицо какой-то отравой, прежде чем я успел что-то сказать.

Демоница дёрнулась, пытаясь освободиться. Лёд затрещал, тонкая сеть трещин побежала по поверхности панциря. Существо обладало достаточной физической силой, чтобы через несколько секунд разорвать ледяной кокон, что само по себе было необычным.

Клятвопреступник покинул ножны с коротким лязгом. Одно движение клинка, стремительное и безмолвное, как скользящая по стеклу тень. Чёрное лезвие прошло через горло демоницы. Голова с открытым в беззвучном крике ртом качнулась и упала на промёрзшую землю. Тело под ледяной коркой обмякло, и через мгновение начало распадаться, превращаясь в знакомую зловонную кучку чёрного пепла, смешавшуюся с тающим льдом.

— Чисто, — констатировал я, стряхивая пепел с лезвия.

Но тварь, увы, успела поднять шум. Этот пронзительный визг, изданный за долю секунды до заморозки, оказался сигналом тревоги, и ответ пришёл.

Парусина соседних шатров зашевелилась, натягиваясь изнутри. Из-под пологов, из узких щелей между павильонами, из-под грубых настилов полезли длинные, гибкие тела с чешуйчатой кожей болотно-зелёного оттенка. Змееподобные демоны низшего ранга, двух-трёх метров в длину, с приплюснутыми треугольными головами и парами коротких когтистых лап по бокам узких туловищ. Их пасти раскрывались, обнажая ряды загнутых внутрь ядовитых клыков, с которых капала густая желтоватая слизь.

Я насчитал двенадцать штук в первые три секунды. Они выползали из укрытий одновременно, со всех сторон, охватывая нас полукольцом.

— Мелкий, барьер на шесть часов, — приказал я, перехватывая Клятвопреступника в прямой хват и разворачиваясь лицом к основной массе подползающих тварей.

Леон мгновенно выполнил команду. Ледяная стена высотой в полтора метра с хрустом выросла за нашими спинами, перекрывая тыловой сектор. Толстый, полупрозрачный лёд, укреплённый концентрированной маной, заблокировал трём змеям путь к нашим спинам. Твари врезались в барьер, скрежеща когтями по обледенелой поверхности.

— НАКОНЕЦ-ТО! — взревел Кебаб в ножнах на моём поясе, мгновенно учуяв запах демонической крови. — НАСТОЯЩЕЕ ДЕЛО! Я ЖДАЛ ЭТОГО МОМЕНТА ВСЮ НЕДЕЛЮ! ВЫПУСТИ МЕНЯ, ГОСПОДИН! ВЫПУСТИ ВЕЛИКОЕ ПЛАМЯ!

— Малый огонь. Направленный, — скомандовал я, перебрасывая Клятвопреступника в левую руку и выхватывая правой огненный клинок. Лезвие Кебаба полыхнуло ярким синим пламенем, жадно пожирающим кислород вокруг.

Первая змея атаковала стремительным броском, целясь раскрытой пастью в моё бедро. Клятвопреступник в левой руке встретил её на полпути, рассекая чешуйчатую голову надвое. Горячая чёрная кровь хлестнула веером, обжигая сухую траву.

Вторая и третья ринулись одновременно с разных направлений. Я ушёл с линии атаки скользящим шагом влево, пропуская одну тварь мимо себя, и рубанул Кебабом по хребту второй. Синее пламя прожгло чешую мгновенно, разрезая тело от загривка до середины туловища. Огонь перекинулся на сухую шкуру, и демон забился на земле, пылая жирным, чадящим костром.

Ткань ближайшего шатра вспыхнула от разлетевшихся искр. Тонкая парусина занялась за считаные секунды, пламя побежало по верёвочным растяжкам, перекидываясь на соседний павильон. Тёплый вечерний ветер с реки щедро раздувал огонь, когда этого не требовалось.

— Зараза, — коротко выругался я, срубая ещё одну змею, кинувшуюся из-за горящего полога. — Мелкий, в первом шатре одурманенные люди, шестеро. Вытаскивай их на открытое пространство, пока пламя не добралось до полога.

— Сделаю, — Леон развернулся и рванул к шатру с пленниками, на ходу выпустив веер ледяных игл, пронзивших мелкую змею, попытавшуюся перехватить его на полдороге. Тварь забилась на земле, пришпиленная шипами льда.

Я остался один перед демонами. Их осталось восемь, если считать тех троих, что скребли когтями по ледяному барьеру за спиной. Я чувствовал, как лёд трещит, барьер продержится ещё минуту, может, две — рассчитывать на большее не стоит.

Кебаб гудел от наслаждения, его пламя раскалилось до ослепительной белизны, напитанное моей маной.

— СОЖГИ ИХ! — потребовал ифрит. — СОЖГИ ВСЁ К ПЕПЛУ И СЛАВЕ!

— Средний режим. Веер, — уточнил я, направляя клинок на пятёрку змей, сгрудившихся перед горящими остовами шатров.

Синее пламя сорвалось с лезвия расширяющимся конусом, накрывая тварей раскалённой волной. Чешуя вспучилась и лопнула, обнажая дымящуюся плоть. Три змеи погибли мгновенно, скрутившись в обугленные спирали. Четвёртая, опалённая, но живая, метнулась в сторону, уходя от огня, и попыталась обойти меня с фланга. Клятвопреступник в моей левой руке описал короткую дугу, отсекая ей голову на излёте.

Пятая тварь оказалась крупнее сородичей и значительно быстрее. Она атаковала снизу, из-за горящих обломков шатровой стойки, целясь в мою лодыжку ядовитыми клыками. Я убрал ногу скольжением, пропуская раскрытую пасть на сантиметр от голени, и вбил каблук ей в затылок. Хребет хрустнул, тварь обмякла.

Огонь перекинулся уже на четыре шатра. Густой чёрный дым поднимался столбом в вечернее небо, видимый с арены и со всей фестивальной площадки. Со стороны зрительских рядов послышались встревоженные крики.

Я обернулся к ледяному барьеру. Три змеи наконец проломили его, разнеся массивный кусок льда в крошку, и хлынули через брешь, шипя от боевого исступления.

Первую я встретил вертикальным рубящим ударом Клятвопреступника, вколачивая чёрное лезвие сквозь плоский череп в землю. Вторую поймал Кебабом на развороте корпуса, полоснув по раскрытому горлу раскалённым металлом. Третья, последняя, развернулась и попыталась уползти — инстинкт самосохранения пересилил боевое безумие.

Я метнул сгусток концентрированного пламени с кончика Кебаба, поджигая тварь на расстоянии. Демон вспыхнул, извиваясь в агонии, и затих.

— Дарион!

Голос Каэля раздался из-за стены дыма. Охотник вынырнул из клубящейся серой пелены, оба ятагана обнажены, на лице, перепачканном сажей, читалась решимость. За ним трусцой бежал Тень, все три его морды были раскрыты, обнажая несколько рядов зубов.

— Увидел дым и понял, что ты влез в очередную драку, — Каэль встал рядом, вскидывая ятаганы в защитную стойку.

— Умный вывод, — я кивнул в сторону горящих шатров. — Леон вытаскивает пленников из первого павильона. Помоги ему, жертвы в дурмане, сами двигаться не способны.

Каэль кивнул и бросился на помощь. Тень, повинуясь моему жесту, метнулся вслед, но по дороге перехватил мелкую змею, выползавшую из-под обломков горящего навеса. Центральная пасть пса сомкнулась на шее твари с мокрым хрустом, мотнула головой и отбросила обмякшее тело в сторону.

Я двинулся вперёд, прорубаясь через остатки шатровых рядов. Дым разъедал глаза, жар от горящей парусины бил в лицо. За очередным пологом обнаружился ещё один шатёр с пленниками, двое молодых мужчин в одинаковом оцепенении сидели у стены, а рядом с ними корчился раненый змей, придавленный рухнувшей стойкой. Я добил тварь коротким ударом и подхватил обоих парней за шивороты, волоча их к выходу.

Леон и Каэль уже вывели первую группу на безопасное расстояние от пожара. Шестеро одурманенных людей лежали и сидели на траве в двадцати метрах от горящих руин, бессмысленно тараща пустые глаза в дымное небо. Каэль придерживал за плечи молодую женщину, чья голова безвольно свисала на грудь.

Я выволок ещё двоих и опустил их рядом с остальными.

— Кебаб, тушись, — приказал я, вгоняя огненный клинок в ножны.

Ифрит заворчал, но подчинился — пламя погасло с тихим разочарованным шипением.

Тень вернулся ко мне, все три его морды вымазаны чёрной демонической кровью. Пёс лязгнул зубами, сплюнул кусок чешуи и с достоинством уселся рядом, задрав центральную голову к небу, словно демонстрируя полное безразличие к происходящему вокруг хаосу.

Фестиваль накрыла волна паники. Со стороны арены доносились истошные крики, толпа ломанулась прочь от горящих шатров, давя друг друга на узких проходах между торговыми рядами.

Участники турнира похватали оружие и бестолково метались по поляне, пытаясь понять, откуда исходит угроза. Стражники из числа организаторов, их было дюжины полторы, побежали к месту пожара, крича и размахивая копьями.

Демоны, уцелевшие после нашего удара, воспользовались суматохой и растворились в толпе, мгновенно восстановив человеческую маскировку. Я засёк краем глаза, как тот парень-разносчик с неестественно плавной походкой смешался с потоком бегущих людей и исчез за линией деревьев. Ловить его смысла не было — мелкая сошка, легко заменяемый винтик в большом механизме.

— Что тут произошло?! — рявкнул старший стражник, подбегая к нам с копьём наперевес.

Коренастый мужчина в кожаном нагруднике, с красным лицом и вздувшимися от бега венами на шее, уставился на горящие остовы шатров, лежащих на траве людей и нас троих, перепачканных сажей и кровью.

— Монстры, — коротко ответил Каэль, опередив меня. Охотник уже вложил ятаганы в ножны и принял расслабленную позу бывалого наёмника, привыкшего к подобным инцидентам. — Змееподобные твари, гнездо было под шатрами. Скорее всего, привлекло скопление людей и запах еды. Мы зачистили, но огонь перекинулся на палатки. Твари хотели здесь все сжечь!

Каэль врал спокойно и убедительно, оперируя терминологией, понятной любому жителю Божественного континента, где атаки диких монстров являлись повседневностью. Стражник бросил взгляд на обгорелые останки змеиных тел, которые ещё не успели полностью рассыпаться в пепел, и его лицо слегка расслабилось.

— Монстры из леса, значит, — пробормотал он, утирая пот со лба. — Эти твари совсем обнаглели, лезут прямо к людям.

Я промолчал, наблюдая за тем, как стражники организовывали тушение пожара, таская воду из реки кожаными вёдрами. Версия с монстрами устроила всех. Никто даже не задумался о демонической природе нападения, привычно списав инцидент на агрессивную фауну. Это была куда понятнее для всех.

Рядом со мной двое стражников осматривали спасённых пленников. Люди постепенно приходили в себя, моргая и вертя головами с видом только что проснувшихся от глубокого сна. Крепкий мужчина лет сорока, с руками кузнеца и мозолистыми ладонями, сел, озираясь вокруг с полным непониманием.

— Где я? — его голос прозвучал хрипло, словно после долгого молчания. — Я пил эль у торговой палатки, и потом… потом всё пропало.

Женщина рядом с ним держалась за виски, болезненно щурясь от яркого света пожара.

— Голова раскалывается, — пожаловалась она. — Как будто каменная. Ничего не помню после… после того, как милая девушка предложила мне попробовать южное вино.

Стражники переглянулись. Один из них, помоложе, начал было задавать уточняющие вопросы, но старший перебил его грубым жестом.

— Разберёмся. Отведите их в ближайшее поселение, пусть целитель осмотрит. Монстры, видать, какую-то дрянь выделяют, от которой голова мутная.

Удобное объяснение, опять же, вписывающееся в привычную картину мира. Демоническая скверна, замаскированная под побочный эффект от укуса змеи, даже не вызвала подозрений у тех, кто должен был обеспечивать безопасность этих людей.

Я наклонился к Каэлю, пока стражники занимались эвакуацией пострадавших.

— Уходим. Через десять минут здесь будет слишком много внимания и слишком много вопросов, на которые мне не хочется отвечать.

Охотник молча кивнул. Он тоже понимал, что задерживаться опасно. Трое вооружённых чужаков, случайно оказавшихся в эпицентре пожара, рано или поздно привлекут нездоровый интерес кого-нибудь поумнее рядового стражника.

Мы покинули территорию фестиваля быстрым шагом, обогнув арену по дальней дуге и выйдя на тракт с противоположной стороны поляны. За спиной гудело пламя, раздавались крики стражников, организующих цепочку водоносов, и причитания торговцев, потерявших свой товар. Фестиваль, начинавшийся как весёлое, бесхитростное празднество, превратился в хаотичное месиво из дыма, паники и бестолковой суеты.

Мы прошли около километра молча, прежде чем Каэль заговорил. Охотник шагал рядом со мной, его лицо, отмытое рукавом от сажи, выражало мрачную сосредоточенность.

— Это был не случайный набег, — произнёс он негромко. — Эти существа устроились внутри фестиваля заранее, подготовили шатры, припасы, дурман. Они знали, что сюда придёт много народу.

— Они организовали фестиваль, — поправил я, глядя прямо перед собой на пустеющий тракт. — Или, как минимум, использовали его в своих целях. Массовое мероприятие, сотни приезжих, никто никого не знает. Выдернуть десяток одиночек из такой толпы проще, чем стянуть сапоги с мертвеца. Исчезновение спишут на пьяную ссору, на драку с местными, на банальный уход из лагеря посреди ночи. Расследовать некому, да и незачем. Тем более на них всегда могли напасть по пути, вот и весь сказ.

Каэль скрипнул зубами, его правая рука непроизвольно сжалась на рукояти ятагана.

— Варон мог попасть именно в такую ловушку, — его голос стал глуше, тяжелее. — Ярмарка, праздник, приветливые люди. Зашёл выпить, расслабился и…

Я не стал это комментировать. Каэль выговаривал свою злость, и мешать ему было бессмысленно. Его мотивация только укреплялась с каждым таким открытием, а мне нужен был боец, готовый идти до конца.

Леон шагал справа, его ледяные голубые глаза отражали тусклый свет заходящего солнца. Парень молчал, но я видел, как работают шестерёнки в его голове. Он анализировал, сопоставлял, делал выводы. За последние недели Леон столкнулся с тем, чего в Ориате не встретишь на каждом шагу: с масштабной, организованной демонической операцией, вплетённой в повседневную жизнь целого региона.

Это был полезный опыт для будущего.

Тень бежал впереди, периодически останавливаясь и принюхиваясь к обочине. Пёс вёл себя спокойно, левая голова зевала, правая лениво отслеживала мелких зверьков в придорожных зарослях.

Тракт впереди пустел. Основной поток людей остался позади, у фестиваля. До столицы региона оставалось всего ничего, и с каждым пройденным километром ощущение демонического фона усиливалось.

Воздух становился чуть плотнее, чуть слаще, чуть теплее, словно невидимая печь работала где-то за горизонтом, подогревая само пространство. Мои инстинкты фиксировали нарастающую концентрацию вражеской энергии, скрытой под толстым слоем искусственного благополучия.

Масштаб операции Карваса превосходил мои первоначальные оценки. Трактир, фестиваль, перевалочные пункты, одурманенные деревни — всё это складывалось в единую, безупречно отлаженную систему добычи человеческих душ, работающую под прикрытием образцового управления и мнимого порядка.

Демон-самозванец, сменивший настоящего Владетеля Эймонда, превратил целый регион в гигантскую, невидимую скотобойню, и население само несло себя на заклание, привлечённое безопасностью и сытостью.

Это была грамотная, терпеливая, долгосрочная стратегия. И единственный способ её остановить лежал через центр паутины, через высокие стены столичного дворца, где сидел тот, кто дёргал за все нити.

Солнце садилось за холмы, окрашивая небо в тяжёлые бордовые тона. Мы шагали на восток, оставляя позади догорающий фестиваль, его, ничего не подозревающих зрителей, и крохотную горстку спасённых людей, которым повезло встретить нас раньше, чем их погрузили в повозку с заколоченными стенками и увезли туда, откуда возврата нет.