Мечник, Вернувшийся 1000 лет спустя. Том 11

Глава 1. Пищевая цепочка

Я рассчитывал на тишину и покой после возвращения в Домен Меча, планируя провести пару часов в медитации у реки, слушая шум воды и наслаждаясь отсутствием городской суеты. Однако реальность внесла свои коррективы в мои планы, едва я переступил порог портала и оказался на веранде своей хижины.

Пространство вокруг отозвалось странной, тягучей вибрацией, напоминавшей настойчивый скрежет металла по стеклу, от которого сводит зубы. Кто-то пытался вскрыть защиту моего мира, и делал это грубо, нагло, совершенно не заботясь о скрытности.

Тень вышел следом за мной и тут же глухо зарычал, вздыбив шерсть на загривке. Все три его головы одновременно повернулись в разные стороны, сканируя пространство своими чуткими носами. Пес чувствовал чужаков, и это вторжение ему категорически не нравилось.

— Гости! — завопил Кебаб, вибрируя на моем поясе так сильно, что кожаные ремешки натянулись. — Я чую запах старой пыли и дешевого величия! Хозяин, к нам залезли какие-то бродяги и топчут наш газон!

Я прикрыл глаза, позволяя своему сознанию слиться со структурой Домена. Теперь этот мир принадлежал мне, и я ощущал каждое изменение в его ткани, словно это происходило с моим собственным телом. Восприятие расширилось, охватывая леса, горы и равнины, и я увидел их.

Трое. Это были боги, но совсем иного толка, нежели те, что заседали в сияющих Чертогах. Передо мной предстали паразиты — сущности, привыкшие существовать за счет поглощения чужих миров и энергий. Да, как оказалось, во вселенной существуют и такие существа.

И, кажется, я догадываюсь, что им тут понадобилось. Они пришли сюда в полной уверенности, что молодой домен, недавно сменивший владельца, станет для них легкой добычей. Они рассчитывали быстро сломать сопротивление, пробиться к ядру и начать процесс ассимиляции, пока новый хозяин не успел закрепить свои права.

Их самоуверенность сыграла с ними злую шутку. Мой мир давно перестал быть стерильной пустошью Тетрина, он изменился, впитав мою волю и характер, став хищником, который умеет притворяться спящим. Вместо того, чтобы позволить вторженцам объединиться в центре, Домен среагировал инстинктивно, подобно иммунной системе организма. Пространство изогнулось, разделяя группу захватчиков и раскидывая их по изолированным биомам, где каждый из них оказался заперт в собственной ловушке.

— Раз уж они так настойчиво напрашивались в гости, стоит проявить гостеприимство, — произнес я, открывая глаза, и на моих губах появилась хищная улыбка.

Я сделал шаг с крыльца, и пространство послушно свернулось вокруг меня, перенося к первой цели.

Перемещение закончилось посреди густого леса, который я создал для прогулок и охоты Тени. Обычно здесь царила мирная атмосфера, наполненная пением птиц и шелестом листвы, но сейчас биом преобразился. Деревья переплелись корнями, создавая непроходимые баррикады, листва потемнела, наливаясь тяжестью, а воздух стал густым от аромата хвои и угрозы. Сама природа восстала против чужака, стремясь вытеснить инородное тело.

Бог, угодивший в эту ловушку, называл себя Владыкой Увядания. Сейчас он выглядел жалко, прижатый спиной к огромному дубу, и отчаянно отбивался от моих «творений».

Стая волков, медведей и химер окружила его плотным кольцом. Это были конструкты, созданные из чистой энергии Домена, обладающие бесконечным запасом выносливости. Владыка Увядания пытался превратить их в прах своими касаниями, иссушал траву под ногами, но лес мгновенно восстанавливался. Жизненная сила моего мира давила его возможности своей колоссальной массой, возрождая павших защитников быстрее, чем он успевал их уничтожать.

— Прочь! Изыдите, твари! — визжал он, размахивая посохом из гнилого дерева.

Волна серой энергии срывалась с навершия, заставляя кустарник чернеть и осыпаться, но уже через мгновение на его месте пробивались новые, еще более злые побеги.

Я вышел из-за дерева и прислонился плечом к шершавой коре, скрестив руки на груди. Тень сел рядом, с интересом наблюдая за представлением, и даже перестал рычать, оценив комичность ситуации.

— Заблудился? — спросил я громко, перекрывая шум схватки.

Владыка Увядания вздрогнул всем телом и резко обернулся. Его глаза, мутные и желтые, как старый пергамент, расширились от ужаса при виде хозяина этого места.

— Ты! — прохрипел он, указывая на меня костлявым пальцем. — Убери их! Я требую! Я божество, я имею право на уважение!

— Ты паразит, — спокойно поправил я его заблуждения. — Ты вломился в мой дом, начал топтать мои цветы и пугать моих зверей. Обычно с такими гостями разговор короткий.

Он попытался ударить меня заклинанием разложения. Серый луч метнулся в мою сторону, стремясь иссушить плоть и превратить кости в пыль, но я даже не пошевелился. Ветка стоящего рядом дерева изогнулась сама собой, приняла удар на себя и тут же отросла заново, стряхнув с себя омертвевшую кору. Домен защищал своего создателя лучше любой брони.

— Здесь работают только мои законы, — сказал я, делая шаг вперед.

Бог попятился, споткнулся о корень, который вылез из земли прямо под его пятку, и с чавканьем упал в грязь.

Прямо перед его носом из земли выскочила деревянная табличка с грубо вырезанной надписью: «Выход там, где совесть. Удачи в поисках». Это была маленькая шутка моего подсознания, воплощенная реальностью Домена.

— Это издевательство! — взвизгнул он, пытаясь подняться, но грязь держала его крепче капкана.

— Это воспитательный процесс, — возразил я. — Кебаб?

— ДА, ХОЗЯИН! ГОТОВ ЖЕЧЬ!

— Немного, для стимуляции мыслительного процесса.

Меч на моем поясе вспыхнул ярким синим пламенем. Я сделал ленивый взмах рукой, не доставая оружия, и волна огня лизнула подол плаща бога. Он заверещал, катаясь по земле, пытаясь сбить пламя, которое не гасло. Я позволил Ифриту черпать силу из Домена, совсем немного. Синекожему демону она пришлась по вкусу.

— Я уйду! Я уйду! — орал он, понимая, что сопротивление бесполезно.

— Уйдешь, конечно. Но сначала мы обсудим компенсацию за моральный ущерб.

Я оставил его валяться в грязи, окруженного рычащими волками, которые не давали ему встать, и шагнул в следующий сектор.

Смена обстановки произошла мгновенно. Вместо влажного леса меня окружила каменистая пустошь. Здесь царила зона повышенной гравитации и нестабильных стихийных явлений. Именно здесь застрял второй гость — Бог Застоя. Грузный, оплывший жиром гигант, который привык давить врагов своей массой и аурой бездействия, теперь сам оказался в роли жертвы.

В этом месте его собственная масса работала против него. Гравитация была выкручена на максимум, прижимая его к камням. Бог лежал распластанный, не в силах даже поднять голову, его лицо исказилось от напряжения. Каждый вдох давался с трудом, грудная клетка ходила ходуном, а кости трещали под весом собственной плоти. Сверху на него периодически падали молнии, а из-под земли били гейзеры раскаленного пара, не давая ни секунды покоя и заставляя постоянно напрягать слабеющую защиту.

— Тяжеловато? — поинтересовался я, появляясь над ним.

Он скосил на меня налитый кровью глаз, в котором читалась смесь боли и недоумения.

— Как… как ты это делаешь? — прохрипел он. — Моя аура… она должна останавливать все… замедлять время…

— Твоя аура бессильна против физики, которую я здесь настроил, — я присел на корточки рядом с его головой. — Ты привык, что все замирает вокруг тебя, что мир останавливается по твоему желанию. А здесь мир движется, и он движется прямо по тебе.

Я щелкнул пальцами, и гравитация усилилась еще немного. Камень под богом с треском лопнул, он взвыл, когда его ребра начали прогибаться под чудовищным давлением.

— Я отдам все! — задыхаясь, просипел он. — Энергию! Артефакты! Только выпусти!

— Разумный подход, — кивнул я. — Лежи здесь и думай о своем поведении. Я скоро вернусь за оплатой.

Третий нарушитель оказался в ледяной тундре. Бог Жадности, тощий и юркий тип с множеством рук, которыми он привык хватать все, что плохо лежит, сейчас выглядел как замерзшая ветка. Ему пришлось туго в мире, где холод вымораживал саму божественную суть, а ледяной ветер сдирал слои защиты.

Главная проблема для него заключалась в том, что здесь ничего не было. Белая, бесконечная пустота. Ему нечего было украсть, нечего присвоить, чтобы подпитать свою силу. Он бежал по снегу, оставляя за собой золотой след — его сила вытекала из него, замерзая на лету драгоценными каплями, которые тут же исчезали в сугробах.

Я нашел его замерзшим, дрожащим, сбившимся в комок за ледяным валуном. Его многорукое тело тряслось, зубы выбивали дробь.

— Прохладно сегодня, не правда ли? — спросил я, нависая над ним.

Он поднял на меня взгляд, полный отчаяния.

— Выпусти… — его голос был едва слышен из-за ветра. — Я… я замерзаю… Я пуст…

— Ты хотел сожрать мой Домен, — я посмотрел на него равнодушно. — А теперь сам стал едой для холода. Весьма поучительная история.

Я собрал их всех на центральной поляне перед хижиной, деактивировав ловушки в зонах. Трое богов, жалких, сломленных, лишенных былого величия, сидели на траве. Владыка Увядания трясся от ожогов и укусов, его лохмотья дымились. Бог Застоя едва мог стоять на ногах после чудовищной перегрузки, его мышцы сводило судорогой. Бог Жадности был синим от холода, его многочисленные руки бессильно висели вдоль тела.

— Итак, — я сел в свое любимое кресло на веранде. Тень улегся у ног, положив морду на лапы, но продолжал следить за пленниками желтыми глазами. — Вы пришли в мой дом. Вы пытались украсть то, что принадлежит мне. И в итоге проиграли.

Они молчали, боясь сказать лишнее слово, понимая, что их судьба висит на волоске.

— Я мог бы убить вас, — продолжил я, доставая Клятвопреступника из ножен. Черный клинок зазвенел, чувствуя страх богов, и на его поверхности пробежали золотистые искры. — Стереть из бытия. Поглотить вашу силу, как вы хотели поглотить мою. Это было бы справедливо.

Их лица побелели еще сильнее, они сжались, ожидая удара.

— Но я не такой жадный, как вы. И мне лень возиться с трупами богов — уверен, они слишком много фонят при разложении, портят экологию моего мира.

Я протянул руку ладонью вверх.

— Выкладывайте все, что у вас есть. Накопленная энергия, редкие ресурсы, знания, артефакты. Все, что вы награбили за свои долгие жизни. И тогда, возможно, я позволю вам уползти отсюда.

Они не спорили. Они безропотно отдавали все, что имели, лишь бы спасти свои жалкие жизни. Сферы с концентрированной верой, древние свитки с запретными знаниями, артефакты, которые они копили веками, — все это ложилось на траву передо мной. Гора добычи росла, сверкая и переливаясь магическим светом.

Когда они опустели окончательно, став похожими на прозрачные тени самих себя, я махнул рукой в сторону ворот.

— Проваливайте. И передайте остальным: Домен Меча закрыт для паразитов. Следующий, кто сунется без приглашения, станет удобрением для моего леса. Я слов на ветер не бросаю.

Я открыл портал и вышвырнул их наружу пинками, наблюдая, как они исчезают в вихре перехода.

***

Вечер я провел в кабинете особняка в Доминусе, разбирая богатые трофеи. Хлоя сидела напротив, внимательно слушая мой рассказ, и в ее фиолетовых глазах горел холодный, рассудительный огонь. Она перебирала артефакты, оценивая их стоимость и полезность для нашего дела.

— Ты отпустил их, — сказала она утвердительно, откладывая в сторону кристалл памяти. — Ты унизил их, обобрал до нитки, но оставил жизнь.

— Они больше не представляют угрозы, — я пожал плечами, вертя в руках сферу с чистой маной. — Они пусты. Им понадобятся столетия, чтобы восстановиться и снова стать опасными.

— Ты ошибаешься, Дарион, — голос Хлои стал жестким, в нем прозвучали нотки голоса Немезиды. — Моя богиня шепчет мне. Она знает их породу лучше, чем кто-либо. Унижение для таких сущностей хуже смерти. Оно рождает ненависть, которая питает их быстрее любой веры. Они найдут способ восстановиться за счет других.

Она наклонилась вперед, опираясь руками о стол.

— Они не остановятся. Они залижут раны, найдут союзников среди таких же отбросов, продадут остатки своей души кому угодно, хоть даже тому же Феррусу, лишь бы отомстить. Они вернутся. И ударят в спину, когда ты будешь меньше всего этого ждать. Ударят по твоим друзьям, по твоему клану.

Я посмотрел на нее. Хлоя говорила вещи, которые я и сам подозревал, но отмахивался от них, не желая тратить время на «мелочевку» и считая, что урок был достаточно суровым.

— Ты предлагаешь добить их?

— Я предлагаю превентивный удар, — она выпрямилась. — Не жди, пока они вернутся. Иди к ним. В их домены. Пока они слабы, пока они напуганы. Уничтожь их дома. Сломай их фундамент. Сделай так, чтобы у них не осталось места, куда можно вернуться, и силы, чтобы навредить.

— Ты жестока, Хлоя. Они же маленькие божки, тебе их не жалко?

— Я справедлива, — отрезала она. — Справедливость бывает жестокой, когда речь идет о выживании. Мы не можем позволить себе оставлять врагов за спиной.

Я посмотрел на Тень. Пес поднял голову и коротко, уверенно гавкнул. Он был согласен с Хлоей. Животное чутье подсказывало, что раненого хищника нужно добивать.

— Хорошо, — я поднялся, чувствуя, как внутри разгорается холодное пламя решимости. — Ты права. Нельзя оставлять за спиной недобитых врагов. Это плохая привычка, от которой я должен был избавиться еще тысячу лет назад.

— Я пойду с тобой? — спросила она, и рука её потянулась к кинжалам на поясе.

— Нет. Это мое дело. Я должен закончить то, что начал. К тому же… мне нужно проверить одну теорию насчет моего Домена. Мне нужно понять, как он взаимодействует с чужими реальностями.

Я вернулся в Домен Меча, но на этот раз не для отдыха. Я использовал те ключи и следы, которые остались на награбленном добре — энергетические отпечатки их родных миров, чтобы открыть проходы в логова моих незваных гостей.

Первым был Домен Увядания.

Это было отвратительное место, пропитанное запахом гнили и безысходности. Бесконечное болото, покрытое маслянистой пленкой и плесенью, тянулось до самого горизонта. Воздух здесь был ядовитым, земля чавкала под ногами, пытаясь засосать любого путника.

Владыка Увядания сидел в своей покосившейся башне, сложенной из гнилого дерева, пытаясь залечить раны с помощью остатков своей магии. Когда я вышел из портала прямо посреди его тронного зала, он взвизгнул, как побитая собака, и попытался спрятаться за троном.

— Ты обещал! Ты отпустил нас! — завопил он.

— Я передумал, — ответил я, обнажая Клятвопреступника. — Я решил вернуть визит вежливости и проверить, как ты усвоил урок.

Я ударил по Домену. Использовал Стойку Равновесия, вливая в гнилую структуру этого мира чистую, мощную энергию созидания.

Для мира, построенного на разложении и смерти, жизнь была самым страшным ядом.

Болота закипели. Из гнили начали пробиваться яркие и живые цветы. Они разрывали корни мертвых деревьев, поглощали ядовитый туман, превращая его в свежий воздух. Стены башни покрылись плющом, который крошил камень в песок, прорастая сквозь кладку.

Домен корчился в агонии перерождения. Владыка Увядания смотрел, как его мир превращается в цветущий сад, и для него это было адом. Его сила таяла, не находя подпитки в смерти, его сущность растворялась в буйстве жизни.

Следующий удар поразил и самого бога, а его сила дополнила мой резерв.

На очереди был Бог Застоя. Его мир представлял собой каменную пустыню, где время замерло, а воздух был неподвижен, как стекло. Ни ветра, ни звука, ни движения. Идеальная статика.

Движение туда принес я, проблемы тоже.

Я использовал Стойку Вихря, раскрутив внутреннюю энергию до предела. Я ударил в центр его мира, в точку абсолютного покоя, запуская цепную реакцию.

Ветер взвыл, поднимая тонны пыли. Камни сорвались с мест, превращаясь в лавины, сметающие все на своем пути. Застывшие реки потекли, выходя из берегов бурными потоками. Я сломал печать статики, заставив мир вращаться. Мир пришел в движение, хаотичное и неукротимое.

Бог Застоя метался среди камнепадов, не в силах остановить хаос, который разрушал его привычный порядок. Его суть была нарушена, он потерял контроль над собственным домом, а потом и свою жизнь.

Третий — Бог Жадности. Его Домен был сокровищницей. Бесконечные залы, забитые золотом, драгоценностями, душами, запертыми в кристаллы. Это был лабиринт алчности.

Я пришел туда и просто открыл двери. Разрубил замки, сломал печати, разрушил стены хранилищ. Я выпустил все, что он копил тысячелетиями. Души улетели на свободу, растворяясь в свете. Золото превратилось в пыль под ударом моей воли. Драгоценности рассыпались песком.

Он остался королем руин, сидящим на горе мусора. Нищим на троне из черепков. Впрочем, недолго. До того момента как его существование не оборвалось.

Вернувшись в свой Домен, я чувствовал странное, глубокое удовлетворение. Хлоя права, я малость подобрел с того момента, как вернулся из мира демонов.

***

Слухи поползли мгновенно.

Боги болтливы, а новости о падении собратьев распространяются быстрее лесного пожара. Весть о том, что случилось с троицей захватчиков, разнеслась по Пантеону, обрастая пугающими подробностями.

Домен Дариона Торна — запретная зона. Человек, ставший Хранителем — табу. К нему нельзя лезть. Его нельзя трогать. С ним можно только договариваться, и то, если ты готов платить вперед и соблюдать его правила.

Я добился того, чего хотел. Покоя. По крайней мере, со стороны богов, которые теперь сто раз подумают, прежде чем косо посмотреть в мою сторону.

Вечером я сидел на веранде, доедая пиццу, которую принес с собой из Доминуса. Тень грыз корочку, довольно урча и виляя хвостом. В голове крутилась мысль. Она возникла внезапно, пока я наблюдал за тем, как быстро восстанавливается земля в месте, где стояли порталы в миры богов.

Мой Домен выдержал вторжение трех богов. Он адаптировался, менялся, защищался. Он реагировал на мою волю, становясь идеальной ловушкой и идеальным полигоном. Ткань реальности здесь была гибкой, послушной мне, но при этом невероятно прочной.

— Слушай, Кебаб, — обратился я к мечу, висящему на стене, — а ведь это гениально.

— ЧТО ИМЕННО, ГОСПОДИН? ПИЦЦА С АНАНАСАМИ? Я ВСЕГДА ГОВОРИЛ, ЧТО ЭТО ИЗВРАЩЕНИЕ, НЕДОСТОЙНОЕ ДАЖЕ ДЕМОНА! НО ЕСЛИ ВЫ ПРЕДЛОЖИТЕ КУСОЧЕК, Я ГОТОВ ПЕРЕСМОТРЕТЬ СВОИ ВЗГЛЯДЫ!

— Нет. Это место. Это идеальный тренировочный лагерь.

Я встал, подошел к перилам и посмотрел на созданный мною полигон. Скалы, лес, река. Все это было декорациями, которые я мог менять по щелчку пальцев.

В мире Ориата мои люди были сильными, смелыми, но смертными. Одна ошибка, один пропущенный удар, и человека нет. Мы теряли опытных бойцов, теряли талантливых новичков, и каждый раз это была невосполнимая утрата. И поэтому я часто чувствовал, что чего-то в этом не хватало.

Но здесь…

Здесь можно умереть тысячу раз и встать снова. Здесь можно довести себя до предела, перешагнуть его, сломаться и собраться заново. Здесь можно отрабатывать приемы, которые в реальном мире считаются самоубийственными, пробовать тактики, которые никто не рискнет применить в бою насмерть.

Может, конечно, менталочка немного пострадает, но это же мелочи на фоне того, что можно стать лучше себя прежнего!

— Эй, блохастый, — я посмотрел на Тени. — Как думаешь, наши ребята готовы к настоящему аду?

Пес поднял голову, посмотрел на меня умными глазами и коротко гавкнул. В его взгляде я прочитал: «Ты садист, хозяин. Но им это пойдет на пользу».

***

На следующий день я собрал ближний круг в особняке. Хлоя, Зара, Брина, Леон. Они выглядели удивленными, получив срочный вызов, но пришли без опозданий.

— Собирайтесь, — сказал я, оглядывая их. — Мы идем на пикник.

— Пикник? — переспросила Зара, подозрительно прищурившись и скрестив руки на груди. — С тобой это слово обычно означает резню, взрывы или путешествие на край света.

— В этот раз почти угадала. Мы идем в мой Домен. Тренироваться.

Я открыл портал. Золотистое сияние осветило комнату. Они вошли с опаской, но с любопытством, чувствуя исходящую оттуда силу.

Когда они оказались на поляне перед хижиной, я не стал тратить время на экскурсии и объяснения красот местной природы.

— Правила просты, — объявил я, вставая перед ними. — Это мой мир. Здесь вы не умрете. Точнее, вы будете умирать, будет больно, страшно и очень неприятно — это я вам гарантирую на сто процентов. Но вы вернетесь. Прямо сюда, на эту поляну, целыми и невредимыми, но с памятью о каждой секунде своей смерти. Правда, замечательно?

Я щелкнул пальцами, и ландшафт вокруг изменился. Лес стал гуще, темнее, деревья обрели хищные очертания. Из земли вылезли острые каменные шипы. В небе появились грозовые тучи, и пошел тяжелый, холодный дождь.

— Ваша задача — выжить. Пройти через полосу препятствий, убить всех монстров, которых я создам, и добраться до финиша. Я буду менять условия на ходу, адаптируя их под ваши слабости.

— И что будет, если мы не справимся? — спросил Леон, положив руку на меч. Он выглядел спокойным, но я видел напряжение в его плечах.

— Вы умрете. И начнете сначала. И так до тех пор, пока не пройдете идеально, разумеется, — по-доброму улыбнулся я.

Я создал первого монстра. Огромного теневого голема, точную копию того, что был в Ава-Лоре, только быстрее, сильнее и злее.

— Начали!

Это было жестоко. Я не давал им поблажек. Я хотел, чтобы они стали лучшими, и знал, что для этого нужно пройти через огонь. Да, безусловно, каждый был апостолом. И они даже справились с полубогами, но тем не менее… Никто не знает, что эти божки придумают снова. Я бы хотел, чтобы каждый из моих союзников представлял для них угрозу.

Леон умер первым. Он попытался атаковать голема в лоб, переоценил свои силы и был раздавлен каменным кулаком. Его тело исчезло во вспышке света и тут же появилось рядом со мной, целое, но дрожащее от фантомной боли.

— Какого хрена?! — заорал он, ощупывая грудь, проверяя, целы ли ребра. — Я чувствовал, как ломаются кости! Я чувствовал вкус крови! Я думал, ты просто преувеличиваешь!

— Боль настоящая, — напомнил я, откусывая кусок пиццы, которую захватил с собой. — Привыкай. Страх смерти — лучший учитель, но здесь он не парализует тебя навсегда.

Брина продержалась дольше. Она использовала лес, пряталась, стреляла издалека. Но я натравил на нее стаю быстрых тварей, адаптированных к поиску в укрытиях, и они загнали её в угол. Она погибла, сражаясь до последнего.

Зара сожгла пол-леса, устроив настоящий огненный шторм, но сама сгорела от магического отката, когда я увеличил плотность маны в воздухе до критической. Это был урок контроля, нельзя полагаться только на мощь.

Хлоя была самой упорной. Она чувствовала резню и была ее частью. Почти дошла до конца первого этапа, но попалась в гравитационную ловушку, которую я создал в последний момент.

Они умирали и воскресали. Снова и снова. Кричали, ругались, проклинали меня. Но с каждым разом они продвигались на шаг дальше.

Они учились на своих ошибках мгновенно, потому что цена ошибки была понятной и ощутимой. Они начали координировать действия, прикрывать друг друга, использовать свои сильные стороны.

Через неделю они изменились.

Их движения стали экономичными, идеально выверенными. Страх смерти исчез, уступив место холодному расчету. Они научились работать в команде, понимая друг друга без слов. Они перестали быть просто сильными одиночками и стали единым организмом.

Я смотрел на своих товарищей по команде и понимал: это работает.

— Кайден! — я связался с партнером через ретранслятор. — Готовь списки.

— Списки чего? — голос Кайдена звучал устало, он явно снова зарылся в бумаги.

— Лучших бойцов «Последнего Предела». Тех, в ком ты уверен. Тех, кто хочет стать сильнее. Мы открываем Академию Пекла.

Следующий месяц превратился в конвейер. Группы бойцов прибывали в Домен, проходили через мясорубку и возвращались обратно, став другими людьми. Я создал разные сценарии: оборона крепости, прорыв через орду, битва с боссом, выживание в экстремальных условиях.

Ветераны «Последнего Предела», прошедшие через мой полигон, становились элитой Империи. Они смотрели на обычных монстров в Разломах с презрительной усмешкой.

«Ты думаешь, ты страшный? — читалось в их глазах. — Я умирал пять раз до обеда от рук твари, которая ест таких, как ты, на завтрак. И я вернулся, чтобы убить тебя».

Эффективность нашей организации взлетела в стратосферу. Мы закрывали Разломы быстрее и чище, чем любой другой клан. Потери сократились практически до нуля. Мы брали самые сложные контракты и выполняли их безупречно. И что самое главное, теперь на услуги целителей почти не приходилось тратиться!

А я?

Я сидел на веранде своей хижины, наслаждаясь заслуженным отдыхом. Передо мной стоял поднос с горячей пиццей, на планшете шла очередная серия «Наследников Империи». Внизу, в долине, гремели взрывы, сверкали молнии и слышались боевые кличи моих людей, штурмующих очередную полосу препятствий, которую я сгенерировал левой пяткой.

— Жизнь хороша, — сказал я, закидывая в рот кусок с пепперони.

Тень лежала рядом, лениво наблюдая, как группа новичков пытается убежать от стаи иллюзорных драконов.

— Смотри, блохастый, тот парень слева сейчас споткнется. Он слишком торопится и не смотрит под ноги.

Парень споткнулся. Дракон накрыл его пламенем. Вспышка и он снова на старте, целый, но очень злой и решительный.

— Я же говорил. Но ничего, в следующий раз он будет внимательнее.

У меня был свой мир. Своя армия. Своя сила. И никто: ни бог, ни демон, больше не посмеет указывать мне, что делать. Я был Хранителем, и я был, черт возьми, хорош в этом деле.

А Феррус… что ж, пусть готовится. Мои ребята скоро будут готовы постучаться к нему в дверь. И этот визит ему точно не понравится.

Глава 2. Искусство тонкой настройки

Утро в моем личном Домене началось с реализации моего внезапного каприза, когда я решил, что этому миру недостает немного влаги. Тяжелые свинцовые тучи, повинуясь безмолвному приказу, затянули небосвод и обрушили на землю плотную стену тропического ливня, который смывал пыль, остужал разгоряченные тела и заставлял нагретую почву куриться густым паром. Стоя на широкой веранде своей хижины, я с чашкой горячего чая в руках наблюдал за тем, как струи воды барабанят по черепичной крыше, создавая уютный и монотонный ритм.

Внизу, в обширной долине, отведенной под полигон «Академии Пекла», этот освежающий дождь трансформировался в едкий кислотный туман. Это было небольшое, но необходимое усложнение для группы ветеранов, которые, по моему мнению, начали демонстрировать излишнюю расслабленность на предыдущем уровне сложности, имитирующем вулканическое плато.

— Они испытывают к вам целую гамму весьма сильных и негативных чувств, господин, — заметил Кебаб, висящий на стене. Синее пламя ифрита уютно подрагивало вокруг клинка, полностью игнорируя высокую влажность воздуха. — Я буквально ощущаю исходящие от них волны эмоций, в которых преобладает страх вперемешку с искренним желанием придушить вас во сне.

— Это называется правильной мотивацией, — ответил я, делая глоток ароматного напитка. Жидкость приятным теплом спустилась ниже и бодрила организм как ничто иное. — Пока они тратят душевные силы на ненависть к инструктору, у них не остается ресурсов на панику перед настоящим врагом. К тому же, главное достижение заключается в том, что они до сих пор живы, тогда как в реальном мире с их прежним уровнем подготовки этот бой давно закончился бы братской могилой.

Внизу, сквозь пелену тумана, полыхнула яркая магическая вспышка, осветившая фигуры бойцов «Последнего Предела», прорывающихся сквозь засаду теневых сталкеров. Я специально усилил монстров, сделав их быстрее и агрессивнее оригиналов, чтобы жизнь медом не казалась.

Эрик, наш маг ветра, грамотно среагировал на угрозу, создав вакуумный купол, который оттеснил ядовитый туман и дал команде передышку.

Крутус, занявший тактически выгодную позицию на вершине скалы, методично и хладнокровно отстреливал тварей, выцеливая уязвимые сочленения хитинового панциря.

Я с удовлетворением отметил, что они наконец начали адаптироваться к постоянно меняющимся условиям. Первые недели тренировок напоминали бессмысленную бойню, где люди гибли часто и глупо, теряя строй и забывая о прикрытии. Однако смерть в этом месте оказалась превосходным учителем, ведь фантомная боль от разорванной глотки запоминалась телом куда надежнее любых теоретических лекций. Воскресая на стартовой поляне, бойцы возвращались в строй злыми и предельно сосредоточенными, готовыми грызть землю ради победы.

Биомы менялись ежедневно по моему желанию. Сегодня им приходилось выживать в ядовитых джунглях с непредсказуемыми гравитационными аномалиями, завтра их ждали ледяные пещеры с риском обвалов от любого громкого звука, а послезавтра — руины механического города с агрессивной архитектурой.

Оказалось, что владеть собственным Доменом — весьма удобно и увлекательно.

— Обрати внимание на левый фланг, — я указал чашкой вниз, привлекая внимание скучающего демона.

Тройка бойцов ближнего боя, состоящая из Лизы, Тора и Бьорна, действовала как единый, хорошо отлаженный механизм. Тор принял сокрушительный удар огромного голема на свой щит, грамотно перенаправив инерцию в землю, Бьорн мгновенно воспользовался открывшейся возможностью и ударил по уязвимому суставу, а Лиза, используя спину напарника в качестве трамплина, взлетела вверх и вонзила клинки в глазницы монстра.

Слаженность их действий вызывала уважение, ведь раньше они были просто группой сильных индивидуалистов, а теперь стали настоящей командой.

— Впечатляет, — неохотно признал Кебаб, чуть пригасив свое пламя. — Для обычных мешков с мясом они демонстрируют удивительную прыть, хотя я бы все равно предпочел просто сжечь все вокруг для надежности.

— С каких пор у тебя хватает на это сил? — усмехнулся я, наблюдая за финалом схватки.

«Последний Предел» менялся на глазах, трансформируясь из пестрого сборища наемников в элитную армию с жесткой структурой и железной дисциплиной. Здесь, в моем Домене, где время текло по особым законам, в них вколачивались рефлексы выживания.

Люди покидали полигон совершенно другими, их взгляды тяжелели, а движения становились экономными и смертоносными. Они перестали бояться смерти, пережив ее десятки раз, и в реальном мире действовали с пугающей эффективностью, зачищая зоны угрозы быстрее любых конкурентов.

Тень, лежащий у моих ног, широко зевнул и потянулся, демонстрируя внушительный набор клыков. Ему определенно нравились эти дни, ведь он тоже принимал активное участие в тренировках, исполняя роль фактора хаоса и получая искреннее удовольствие от погони за новичками.

Я допил чай, поставил пустую чашку на перила и открыл портал прямо в свой кабинет в Доминусе, понимая, что пора возвращаться к делам земным.

***

В особняке царила напряженная деловая атмосфера, резко контрастирующая с боевым духом моего Домена. Если мой мир был кузницей для тел и духа, то кабинет Кайдена напоминал плавильный котел, где варились золото, влияние и амбиции.

Мой партнер сидел за массивным столом, который был буквально погребен под горами карт, договоров и отчетов, но выглядел он при этом не уставшим, а скорее, хищным и полным энергии. Власть явно шла ему на пользу, он научился носить дорогие костюмы с непринужденной элегантностью, а его улыбка стала острее бритвы.

— А, Дарион! — поприветствовал он меня, даже не отрываясь от экрана планшета, по которому бегали бесконечные колонки цифр. — У меня отличные новости: только что пришли сводки с южного направления, и наши конвои прошли маршрут без единого инцидента, так как пираты теперь шарахаются от флага «Последнего Предела».

— Это радует, — я опустился в удобное кресло напротив стола. — Как обстоят дела с кланом Мерсер?

— С Аурелией? О, мы теперь лучшие друзья, — Кайден усмехнулся, и в этой улыбке промелькнуло самодовольство. — После того как мы вычистили проблемы в ее секторе ответственности, она быстро сообразила, где лежит настоящая сила, и мы заключили пакт о взаимной обороне и преференциях. Мы обеспечиваем безопасность ее активов в проблемных зонах, а она в ответ предоставляет нам доступ к своим финансовым инструментам и логистике с нулевой комиссией.

— Звучит как очень выгодная сделка, — оценил я.

— Выгодная? Это настоящая золотая жила! — воскликнул Кайден, откладывая планшет. — Мы фактически монополизировали сферу безопасности высокорисковых операций в Империи, и остальные кланы хоть и скрипят зубами, вынуждены идти к нам на поклон, потому что их собственные гвардии не справляются с угрозами из новых Разломов.

Кайден развернул на столе большую карту Империи, где зоны влияния были раскрашены в разные цвета. Синий цвет «Последнего Предела» уверенно растекался по бумаге, соединяя ключевые узлы и торговые маршруты в единую сеть.

— Мы стали государством в государстве, Дарион, — произнес он с гордостью. — У нас есть собственная армия, огромные ресурсы и колоссальное влияние.

— Главное в этой гонке — не заиграться, — напомнил я, глядя на карту. — Наша цель — держать оборону мира, а не узурпировать трон.

— Одно другому совершенно не мешает, — парировал он с блеском в глазах. — Чем больше у нас ресурсов, тем эффективнее мы сможем защищать этот мир. Кстати, насчет защиты, Аниса просила, чтобы ты срочно зашел в Академию, ее студенты наконец закончили работу над проектом «Око».

Это была новость, которую я ждал. Проект, который мы обсуждали сразу после уничтожения Якорей, подразумевал автоматизацию поиска угроз, и его завершение могло кардинально изменить нашу стратегию.

— Зайду, — кивнул я, поднимаясь. — И, Кайден, отправь в Домен третью штурмовую группу, им давно пора узнать, что такое настоящая боль и преодоление.

— Будет сделано, босс, они как раз жаловались на скуку в гарнизоне, — ухмыльнулся Кайден.

— Ну, скучать им там точно не придется, — пообещал я, направляясь к выходу.

***

Лаборатория Анисы напоминала рубку космического корабля из тех фантастических фильмов, которые я иногда смотрел по ночам для разгрузки мозга. Пространство было заполнено экранами, голограммами, пучками разноцветных проводов и тихо гудящими кристаллами.

Студенты, бледные от хронического недосыпа, но с горящими энтузиазмом глазами, сновали между консолями, вводя данные и проверяя показатели. Сама Аниса стояла в центре зала перед огромной трехмерной картой Империи.

— Дарион! — она обернулась, и я снова отметил про себя, как сильно она изменилась за последнее время. Сила, полученная во время ритуала, закалила ее характер, превратив из талантливого теоретика в могущественного Архимага. — Ты как раз вовремя, мы запускаем финальный тест системы.

— Объясняй, что вы тут наделали, — попросил я, с интересом разглядывая карту, на которой пульсировали разноцветные точки.

— Раньше мы полностью полагались на случайность или на твою личную чувствительность к демонической энергии, — начала она, водя рукой по воздуху и масштабируя изображение. — Но ты физически не можешь быть везде одновременно, поэтому мы создали глобальную сеть наблюдения.

Она указала на светящиеся маяки, расставленные по ключевым точкам карты, охватывающим всю территорию Империи.

— Мы использовали принцип компасов и объединили их с сетью сенсоров Гильдии, доступ к которой нам любезно предоставил Титус Коракс. Эта система сканирует эфирный фон в режиме реального времени, и любое возмущение, характерное для демонической магии или прорыва извне, регистрируется мгновенно.

— Звучит впечатляюще, но что дальше?

— А дальше вступает в дело твой фактор, — Аниса улыбнулась и протянула мне браслет из тонкого черного металла с единственным красным камнем. — Надень это.

Я застегнул браслет на запястье, и он тут же нагрелся, подстраиваясь под мою ауру. Я почувствовал легкий ментальный укол, свидетельствующий о том, что связь установлена.

— Теперь, когда система обнаруживает угрозу, ты получаешь сигнал, но это не просто точка на карте, а полноценный слепок ощущения. Ты сможешь мгновенно оценить степень угрозы, тип противника и необходимый уровень вмешательства.

В этот момент карта мигнула, и на западной границе, в горном массиве, расцвела багровая клякса. Браслет на руке завибрировал, и в моем сознании возник четкий образ разрыва реальности, сопровождаемый запахом серы и звуком когтей, рвущих ткань мира. Это был мелкий прорыв, всего лишь десяток бесов-разведчиков.

— Работает, — констатировал я с удовлетворением. — Четко, быстро и информативно.

Аниса нажала несколько клавиш на консоли, продолжая объяснение.

— Я интегрировала эту систему с командным центром «Последнего Предела», так что теперь ты можешь просто пометить цель и отдать приказ.

Я сосредоточился на ощущении, посылая мысленный импульс с низким приоритетом для группы зачистки «Дельта». На карте рядом с красной кляксой загорелся зеленый огонек подтверждения, система приняла приказ и отправила его диспетчерам.

— Гениально, — я посмотрел на Анису с искренним уважением. — Ты сняла с меня роль цепного пса, который обязан лично облаивать каждый подозрительный шорох.

— Мы просто дали тебе пульт управления, — скромно ответила она, хотя щеки ее порозовели от удовольствия. — Теперь ты можешь быть стратегом, а не только исполнителем, и управлять ситуацией глобально. Все, как ты сам любишь.

Это меняло все, ведь раньше я был вынужден лишь реагировать на события, а теперь я мог управлять ими. Мелкие угрозы, локальные прорывы и попытки диверсий перекладывались на плечи моей по сути армии, закаленной в Домене, и я знал, что они справятся. Мое личное вмешательство теперь требовалось только там, где ситуация выходила за рамки стандартной угрозы, где появлялись Лорды или открывались настоящие Врата.

— Спасибо, Аниса, — я поблагодарил ее от всей души. — Это именно то, что было нужно для эффективной защиты.

— Это еще не все, — добавила она с блеском в глазах. — Система обучается, и с каждым закрытым Разломом, с каждым уничтоженным демоном она собирает данные. Скоро мы сможем не просто реагировать, а предсказывать прорывы за несколько часов до их появления. Да и твоего участия будет требоваться все меньше.

Превентивный удар — это была музыка для моих ушей, обещающая новый уровень контроля над ситуацией.

***

Следующие недели прошли в совершенно новом режиме, который позволил мне наконец-то почувствовать себя хозяином положения. Я сидел в своем кабинете или на веранде в Домене, а мир лежал передо мной как на ладони, пронизанный сетью сигналов. Мелкие вспышки и средние возмущения приходили постоянно, я сортировал их, раздавал маркеры приоритета, и огромная машина «Последнего Предела» приходила в движение, перемалывая угрозы. Ну не все же мне работать, верно? Тем более люди и сами должны защищать свой мир, иначе всего лишь один защитник — это слишком мало.

Отряды вылетали на перехват, маги накрывали зоны прорыва защитными куполами, а бойцы уничтожали тварей, едва те успевали высунуть нос из своих нор. Эффективность нашей работы выросла в разы, мы душили вторжение в зародыше, не давая ему разрастись.

Мир начал привыкать к новому порядку, люди перестали вздрагивать от каждой тени, а новости пестрели заголовками об очередном успешном рейде нашей организации. Мы стали гарантом стабильности, и когда система отладилась настолько, что мое участие свелось к паре ментальных команд в день, я понял, что заслужил настоящий выходной.

Мне не хотелось ни тренировок в Домене, ни чтения древних фолиантов, я жаждал простого человеческого отдыха без монстров, политики и обязательств. Мой взгляд упал на карту Восточной Империи, на земли клана Шу, где меня ждала Сонг. Она звала меня давно, предлагая приехать просто так, без повода, чтобы посмотреть на цветение садов и попробовать знаменитый чай.

Я решил, что это отличная идея.

Оставив подробные инструкции Кайдену, который лишь закатил глаза, но кивнул, и предупредив Анису, пообещавшую следить за системой лично, я взял с собой только самое необходимое. Тень, разумеется, был в списке необходимого, так как оставить его было бы предательством.

Перелет занял несколько часов, и я намеренно отказался от официальной делегации и пафосной встречи, желая прибыть к воротам резиденции клана Шу как старый друг, а не как высокопоставленный союзник. Стража узнала меня мгновенно, вытянувшись в струнку, но в их глазах не было липкого страха, лишь глубокое уважение к воину и спасителю наследника.

Сонг встретила меня во внутреннем саду, где она тренировалась с шестом. Ее движения были плавными и текучими, напоминая танец с ветром, и я отметил про себя, что она стала сильнее и увереннее, обретя ту внутреннюю сталь, которой ей не хватало раньше. Увидев меня, она замерла, а потом ее лицо озарила настоящая, солнечная улыбка, лишенная тени придворного этикета.

— Дарион! — она воткнула шест в землю и подошла ко мне. — Ты все-таки приехал.

— Обещал же, — я улыбнулся в ответ, чувствуя, как напряжение последних месяцев начинает отпускать меня здесь, в тишине сада, среди камней и журчащей воды.

— Ты выглядишь уставшим, — заметила девушка, внимательно вглядываясь в мое лицо. — Не физически, но взгляд у тебя тяжелый.

— Работа Хранителя не подразумевает отпусков, но я решил сделать исключение ради такого случая.

— И правильно сделал, — кивнула она. — Здесь тебя никто не тронет, отец дал строгий наказ, что никаких просителей, послов и политики не будет. Ты гость семьи, и мы обеспечим тебе покой.

Эти дни стали, пожалуй, лучшими за последнее время. Никакой гонки, никаких сражений и постоянного ожидания атаки. Мы гуляли по горам, пили ароматный чай в домиках, висящих над пропастью, и разговаривали обо всем на свете. Сонг оказалась удивительным собеседником: умным, проницательным и обладающим тонким чувством юмора.

Мы тренировались вместе, но это были не жестокие спарринги на выживание, как в моем Домене, а обмен опытом, игра, танец клинка и шеста. Я показывал ей приемы, а она учила меня чувствовать потоки ветра гор, расширяя мое понимание мира.

В один из дней, когда мы сидели на террасе и наблюдали за тренировкой молодых учеников клана, я заметил парня. Шу Мин, брат Сонг и наследник клана, которого мы спасли от демоницы, старался изо всех сил. Он выкладывался на полную, повторяя ката снова и снова, пот градом катился по его лицу, а мышцы дрожали от напряжения.

Однако что-то было не так, его движениям не хватало плавности, энергия внутри него текла рывками, спотыкаясь о невидимые преграды. Он был силен и талантлив, но словно упирался в стеклянный потолок, который не мог пробить.

— Он в сильном раздрае, хоть и старается не показывать это — наследник все же, — тихо сказала Сонг, проследив за моим взглядом. — После того случая с Лилит он чувствует себя слабым и уязвимым. Он хочет стать сильнее, чтобы защитить клан, но прогресс идет слишком медленно.

Я прищурился, переключаясь на истинное зрение, и каркас реальности проступил сквозь материю. Я увидел структуру энергетики парня, мощную и яркую, как лесной пожар, но в районе солнечного сплетения и плеч были темные узлы застоявшейся энергии, шрамы от прикосновения тьмы. Они искажали поток, заставляя его терять силу на преодоление сопротивления, и это не лечилось обычными методами, так как энергетику нужно было править вручную.

— Позови его к нам, — сказал я, вставая и отряхивая штаны от мусора.

Сонг посмотрела на меня с надеждой.

— Ты можешь помочь?

— Могу, — просто ответил я.

Мин подошел к нам, вытирая лицо полотенцем, и поклонился, но в его глазах я видел глубокую тоску.

— Господин Торн, сестра.

— Покажи мне «Восходящего Дракона», — попросил я.

Он удивился просьбе, но встал в стойку и начал движение. Удар, поворот, выпад. Все было мощно, но с натугой, и в тот момент, когда энергия должна была выплеснуться, она споткнулась об узел, из-за чего удар вышел смазанным.

Мин стиснул зубы, опуская меч.

— Я безнадежен.

— Ты не безнадежен, ты просто помятый, — я подошел к нему вплотную. — Стой смирно и не дергайся, что бы ни почувствовал.

Я положил руку ему на спину между лопаток, а вторую на грудь. Закрыв глаза, я пустил свою энергию тонким, ювелирным лучом чистой силы. Он вошел в тело парня, нашел первый узел, темную пробку, мешающую току реки, и я мягко надавил и распутал. Моя энергия растворила застой, вымыла шлак и выровняла канал.

Мин охнул, его тело выгнулось дугой от неожиданного ощущения.

— Терпи, — скомандовал я.

Я перешел ко второму узлу, затем к третьему, двигаясь по его меридианам, как настройщик по струнам рояля. Я убирал лишнее напряжение, спрямлял изгибы и укреплял стенки каналов. Это требовало колоссального контроля, ведь одно неверное движение могло выжечь ему нервную систему, но после тренировок с божественной силой это казалось мне детской игрой.

Минут через пять я убрал руки, и Мин упал на колени, хватая ртом воздух. Его кожа светилась слабым золотистым светом, а пот испарялся с тела белым паром.

— Вставай, — сказал я. — И попробуй снова.

Он поднялся, неуверенно взял меч и встал в стойку. Удар. На этот раз движения не было видно, меч свистнул, рассекая воздух с такой скоростью, что возник звуковой хлопок. Энергия выплеснулась из клинка чистой, яркой дугой, разрубив тренировочный манекен в десяти метрах от него.

Мин застыл, глядя на свой меч, потом на разрубленный манекен, и наконец на меня. В его глазах стояли слезы облегчения и невероятного счастья.

— Как… как вы это сделали? Я чувствую… я чувствую, будто могу летать! Энергия течет свободно!

— Просто убрал мусор из твоих каналов, — я пожал плечами, возвращаясь к чаю. — Теперь все зависит от тебя, потенциал открыт, работай. Видимо, в прошлый раз очистки было недостаточно.

Сонг смотрела на меня так, словно я только что подарил ей луну.

— Дарион… ты даже не представляешь, что ты сделал для него и для клана.

— Представляю, я создал еще одного сильного бойца для грядущей войны — это инвестиция. Так что не стоит забрасывать тренировки.

Она улыбнулась и покачала головой.

— Ты всегда прикрываешься прагматизмом, но я знаю, что это доброта.

— Не говори никому, испортишь мне репутацию безжалостного монстра, — подмигнул я ей, возвращаясь к прерванному занятию.

Вечер опустился на горы, и мы сидели в тишине, глядя на звезды. Тень спал рядом, сытый и довольный. Здесь, вдали от столицы и бесконечных сражений, я чувствовал странное умиротворение, понимая, что это временно, но наслаждаясь моментом. Сейчас все было хорошо.

Впрочем, отдых подходил к концу. Компас в моем кармане начал едва заметно нагреваться, сигнализируя о том, что где-то далеко, на границе миров, снова начиналось движение.

Я допил чай и поставил чашку на стол.

— Завтра я уезжаю, — сказал я Сонг.

Она не удивилась, просто кивнула, глядя на луну.

— Я знаю. Но спасибо за эти дни. И возвращайся, двери дома Шу всегда открыты для тебя, Дарион.

— Обязательно, — пообещал я.

И я сдержу это обещание, если, конечно, не придется уничтожать очередного бога или демона по пути. Но такова уж моя работа.

Глава 3. Механика выживания

Воздух в производственных ангарах клана Эйзенхорн имел свой собственный, ни с чем не сравнимый вкус. Здесь пахло раскаленным металлом, а каждый вдох оставлял на языке металлический привкус прогресса. Это место жило в ритме, который задавали гигантские прессы и гудящие магические контуры.

Я стоял на обзорной площадке, положив руки на холодные металлические перила, и наблюдал за тем, как внизу рождается будущее безопасности Империи. Зрелище завораживало своей четкой, математически выверенной красотой.

Конвейерные ленты, запитанные от мощных кристаллов Астралита, непрерывным потоком несли заготовки доспехов. Массивные автоматизированные манипуляторы, покрытые защитными рунами, опускались и поднимались с пугающей скоростью, нанося сложнейшую гравировку с точностью, недоступной даже самому твердому человеческому глазу. Вспышки магической сварки озаряли огромное пространство цеха ритмичными синими сполохами.

Рядом со мной за процессом наблюдала Хельга Эйзенхорн. Глава технологического клана сегодня изменила своему привычному кабинетному стилю. Поверх строгого рабочего комбинезона она набросила белый халат, уже успевший собрать на себя пятна машинного масла и каких-то радужных реактивов. Массивные защитные очки она сдвинула на лоб, а в руках держала планшет, по экрану которого с бешеной скоростью бежали колонки цифр и графиков.

— Мы подняли эффективность линии сборки пластинчатых нагрудников на пятнадцать процентов, — сообщила она голосом, в котором сквозило глубокое профессиональное удовлетворение. — Алана предложила пересмотреть геометрию охлаждающих контуров. Сначала мои инженеры восприняли это как нарушение фундаментальных законов термодинамики маны, но полевые тесты подтвердили её правоту. Эта девочка из другого мира видит структуру артефактов под углом, который нашим академикам кажется абсурдным, но результаты говорят сами за себя.

— Ария тоже здесь? — спросил я, пытаясь выхватить знакомую фигуру в муравейнике внизу.

— Разумеется. Ария обеспечивает душу этим железкам, — Хельга наконец оторвалась от планшета и указала стилусом в центр цеха. — Вон они, у главного сборочного узла.

Среди шума и грохота две фигуры склонились над широким чертежным столом, заваленным деталями.

— Мои инженеры способны рассчитать прочность сплава и создать идеальную форму для рикошета, — продолжила говорить Хельга, — но только наследница Нейрис умеет заставить металл «хотеть» сохранить жизнь владельцу. Это интуитивная магия высшего порядка, которую невозможно загнать в формулы. Алана дает скелет и мышцы, Ария вдыхает жизнь. Они сработались пугающе быстро. Даже завидно, что они у тебя в подчинении.

Я кивнул, продолжая наблюдать. Союз между гениальным кузнецом-артефактором и технологом из иного измерения, подкрепленный колоссальными промышленными мощностями Эйзенхорн, принес плоды. Мы меняли правила игры на всем рынке вооружения.

Раньше качественная экипировка оставалась привилегией богатой элиты и топовых кланов. Люди платили баснословные деньги, ждали заказы месяцами и молились, чтобы мастер не запил. Обычные Охотники довольствовались стандартным ширпотребом из лавок Гильдии, который пробивался когтем любого серьезного монстра. Теперь ситуация изменилась кардинально.

Мы запустили массовое производство адаптивной брони. Это были доспехи, способные выдержать прямой удар лапы тролля или рассеять кислотный плевок виверны, сохраняя носителю жизнь и целостность конечностей. И самое главное — они стали доступны.

— Обрати внимание на третий сектор, — Хельга кивнула в сторону испытательного стенда в дальнем углу цеха.

Там манекен, облаченный в новую модель легкой брони «Эгида-4», подвергался жестокому обстрелу. Механическая установка всаживала в него стальные болты, заряженные кинетической энергией. Снаряды врезались в пластины с гулким звоном, но вместо пробития отскакивали или расплющивались. Броня в месте удара мгновенно темнела, перераспределяя энергию атаки по всей поверхности костюма, гася импульс.

— Композитный сплав с добавлением порошка из панциря скальных крабов и пропитка алхимическим составом от Мороса, — пояснила Хельга. — Плюс микроруны, активирующиеся при резком скачке давления. Удар, который раньше гарантировал сломанные ребра и внутреннее кровотечение, теперь оставит обширную гематому. Больно, неприятно, но боец останется в строю без необходимости срочного обращения к целителю.

— А что с наступательным вооружением?

— Вторая линия, — она махнула рукой в противоположную сторону цеха.

Там собирали клинки. Я не просил шедевров, мне нужно было надежное оружие для армии. Сплавы с повышенной проводимостью стихийной энергии, эргономичные рукояти, которые сидят в руке как влитые, даже будучи мокрыми от крови, и идеальный баланс.

— Мы внедрили в сердечники клинков пыль черного Астралита, — добавила Хельга, понизив голос. — Того самого, что ты притащил из рейда на Анциллов. Проводимость маны выросла втрое. Теперь даже средний маг может выдать залп, достойный ранга А, просто пропустив энергию через клинок. Мы уравниваем шансы, Дарион. Человечество перестает быть кормом для различных монстров и уменьшается необходимость в S-ранговых Охотниках.

Я смотрел на этот конвейер, и чувство удовлетворения разливалось в груди теплом. Мой план работал. Я физически не мог находиться в каждом Разломе одновременно и закрывать их лично. Но я мог дать людям инструменты, чтобы они справлялись сами.

Мой коммуникатор в кармане коротко вибрировал. Кайден прислал очередную сводку.

«Смертность среди вольных Охотников упала на сорок процентов за последний месяц. В клановых рейдах показатели еще лучше, минус шестьдесят процентов летальных исходов. Страховые компании в панике пересчитывают тарифы, потому что выплаты по смерти резко сократились».

Я усмехнулся. Паника страховщиков — лучшая музыка для моих ушей.

— Мы расширяем производство, — продолжила Хельга, пролистывая отчет на планшете. — Спрос превышает предложение в десять раз. Очередь на поставки расписана на полгода вперед. Твой «Последний Предел» получает свой процент, как и договаривались, но есть один момент.

Она повернулась ко мне, сняла очки и посмотрела прямо в глаза. Взгляд её стал серьезным и жестким.

— Ты уверен в правильности нашего курса? Мы вооружаем всех. Не только твоих союзников. Эти клинки и доспехи попадут в руки наемников, бандитов, кланов, которые спят и видят нашу смерть. Мы делаем сильнее не только защитников, но и потенциальных врагов.

— Оружие — это инструмент, Хельга. У него нет морали, — ответил я спокойно. — Если бандит купит наш меч и пойдет грабить, его встретит стража, одетая в нашу же броню. Или мои люди, которые обучены лучше. Важнее другое. Когда придет настоящая угроза, а она придет обязательно, у людей будет, чем встретить её. Пусть лучше мой враг имеет хороший меч, которым попытается меня убить, чем окажется с голыми руками против демона.

Хельга помолчала, обдумывая мои слова, затем медленно кивнула.

— Прагматизм, да и доля логики в этом есть. Мне это нравится. Кстати, Ария просила передать, что твой личный заказ готов. Она ждет тебя в своей лаборатории.

Я поблагодарил Хельгу и направился к лестнице. Специальный заказ — звучит интригующе.

В личной мастерской Арии было тише, чем в общем цеху, но концентрация магии в воздухе ощущалась кожей, вызывая легкое покалывание. Девушка сидела на высоком табурете, вертя в руках какой-то мелкий, сложный механизм, а рядом с ней Алана, перемазанная оружейной смазкой по локоть, копалась во внутренностях разобранного голема-погрузчика.

— Явился, — Ария подняла голову. На её лице смешались усталость и торжество. — Смотри.

Она указала на манекен, стоящий в углу под специальным освещением.

На нем висел плащ. На первый взгляд — обычный дорожный плащ из темной матовой кожи, похожий на тот, что я носил годами. Но мое зрение, усиленное силой Хранителя мира, сразу выхватило суть.

Это было не просто изделие из кожи. Это был инженерно-магический шедевр.

— Материал — шкура теневого сталкера, дубленая в алхимических чанах клана Морос, — начала перечислять Ария, подходя к манекену и любовно разглаживая складку. — Подкладка сплетена из паутины арахнидов Ава-Лора. Легче шелка, прочнее кевлара.

— Мы вшили в структуру нити, проводящие пространственную магию, — подхватила Алана, вытирая руки ветошью. — Это, по сути, один большой пространственный карман, распределенный по площади изделия, плюс система активной терморегуляции. В пустыне он будет охлаждать, в тундре — греть. В общем, все так же, как в твоем прошлом плаще, но-о-о…

— Защита на высоте, — добавила Ария, и её глаза блеснули. — Он рассеивает направленные магические атаки. Не блокирует жестко, как щит, а именно рассеивает, разбивая структуру заклинания при контакте. Это снижает урон на порядок и экономит твою личную энергию. Хотя, как я поняла, особо экономить уже и не нужно. Лучшей защиты ты не найдешь ни в империи, ни на континенте, я запихнула туда вообще все рунические формации, что известны.

Я подошел и коснулся плаща. Ткань была прохладной, гладкой, под пальцами чувствовалась скрытая упругая мощь.

— А это, — Ария нажала на скрытую застежку у воротника, — система экстренного сброса. Если тебя все-таки поймают или прижмут, ты можешь скинуть его за долю секунды, оставив врагу пустую оболочку. Оболочка, кстати, может взорваться ослепляющей вспышкой. Маленький сюрприз от меня.

— Великолепно, — я снял свой старый, потрепанный в боях плащ и надел новый.

Он сел как влитой, словно вторая кожа. Веса я почти не почувствовал, движения остались свободными. Я сделал пару быстрых выпадов, проверяя амплитуду. Идеально.

— Спасибо, девочки. Вы превзошли сами себя.

Ария зарделась от моих слов, Алана гордо ухмыльнулась, демонстрируя испачканные зубы. Впрочем, обе девушки из-за своей увлеченностью работой были чумазыми.

— Это еще не все, — сказала техник. — Мы доработали твои «одноразовые» мечи. Сделали сердечники нестабильными. Если влить в них энергию определенной частоты, они не просто сломаются после удара, а детонируют направленным выбросом шрапнели. Грязно, кроваво, но эффективно.

— Именно то, что нужно, — я оценил идею. — Лишний аргумент в споре никогда не помешает.

Покинув мастерскую, я чувствовал себя готовым к любой неприятности, которую может подкинуть судьба. В коридоре офисного здания меня перехватил Кайден, который тоже был сегодня тут. Он выглядел озабоченным.

— Дарион, нам нужно поговорить.

Мы зашли в его кабинет. Кайден плотно закрыл дверь и для верности активировал звукоизолирующий артефакт на столе.

— Совет Кланов снова поднимает вопрос о полном закрытии Разломов, — сказал он, падая в кресло. — Глава клана Зориан начал масштабную кампанию. Он утверждает, что раз мы научились стабилизировать проходы и защищаться, то теперь можем просто запечатать все опасные зоны и жить спокойно. Его лозунг: «Империя должна вернуться к нормальной жизни».

Я сел напротив, закинув ногу на ногу, и хмыкнул.

— Идиот.

— Я знаю, что он идиот. Но у него есть поддержка. Консерваторы, трусы, те, кто потерял родных и винит во всем магию. Они набирают политический вес. Они говорят: «Торн сделал свое дело, Торн может уходить. Мы закроем двери и будем в безопасности».

— Они не понимают, что двери уже нельзя закрыть на засов, — спокойно ответил я. — Мир изменился необратимо. Мы стали частью мультивселенной системы, нравится нам это или нет. Закрыть Разломы сейчас, значит, перекрыть артерии живому организму. Пациент умрет.

— Экономика рухнет мгновенно, — подтвердил Кайден, начиная загибать пальцы. — Мы слишком зависимы от Астралита, от иномирных ресурсов. Половина промышленности встанет, медицина откатится на век назад без алхимических компонентов. Начнется голод, бунты, гражданская война за остатки ресурсов.

— Это одна сторона медали, — я посмотрел в окно на раскинувшийся внизу город. — Вторая ещё хуже. Если мы запечатаем выходы, давление с той стороны никуда не денется. Оно будет копиться, как пар в котле с заваренным клапаном. И однажды плотину прорвет. И тогда это будут не контролируемые рейды, а цунами, которое смоет нас всех. Мы должны стравливать давление, держать руку на пульсе. Мы должны быть готовы встречать гостей на пороге с оружием в руках, а не ждать, пока они выломают стену вместе с фундаментом. Увы, наш мир в этом плане особенный и от этого никак не уйти, несмотря на все попытки. Мы можем только уменьшать уровень угрозы и стараться контролировать то, что можем еще контролировать.

— Я пытаюсь им это объяснить, — вздохнул Кайден, потирая виски. — Мерсер и Морос на нашей стороне, Эйзенхорн тоже понимает риски. Но Зориан давит на самый примитивный страх. «Безопасность превыше всего». Популист хренов!

— Пусть болтает, — отмахнулся я. — Пока у нас есть сила, пока мы контролируем ситуацию в поле, он ничего не сделает. Реальная власть не у того, кто сидит в кресле председателя и стучит молоточком, а у того, кто держит меч и защищает границы.

— И все же, — Кайден помялся, подбирая слова. — Боги. Они затихли. Слишком тихо, Дарион. После того, как ты вышвырнул их и унизил Малахая, они словно испарились. Никаких пакостей, никаких интриг. Даже их Апостолы сидят тише воды ниже травы. Это напрягает меня больше, чем вопли Зориана.

Да, Кайден был в курсе всей этой возни с богами. Я не мог оставить его в стороне. Все же парень очень хороший управленец и информация такого рода слишком критична, чтобы ее утаивать.

— Они боятся, — ответил я. — И они выжидают. Боги живут вечно, у них другое восприятие времени. Для них год тишины — это мгновение, один вдох. Они ищут слабость, брешь в моей броне. Пусть ищут.

— А Феррус?

— Феррус тоже молчит. Якоря уничтожены, его сеть разрушена. Он потерял удобный доступ к нашему миру. Ему нужно время, чтобы найти новый путь или прорыть новый туннель. А те мелкие прорывы мы спокойно контролируем.

— Это затишье мне не нравится, — признался Кайден, глядя на карту на стене. — Слишком все гладко. Мы богатеем, мы вооружаемся, мы побеждаем. Так не бывает. Где-то должен быть подвох.

Я посмотрел на своего друга. Интуиция управленца, подобного ему, иногда работает лучше, чем чутье воина. Он чувствовал колебания рынка, а рынок всегда реагирует на грядущие катастрофы.

— Подвох есть всегда, Кайден. Наша задача — быть готовыми ударить по нему, когда он покажется, и ударить так, чтобы он не встал.

Я вышел из кабинета и направился домой. Тень ждал меня у машины, положив массивные лапы на капот и оставляя на полировке следы.

— Поехали, блохастый. Сегодня у нас вечер кино. Я скачал новый сезон той дорамы про принца. Говорят, там сюжетный поворот, которого никто не ожидал, и я хочу это увидеть.

Мы ехали по вечернему Доминусу. Город сиял огнями, витрины магазинов манили обещаниями счастья. Люди гуляли по улицам, сидели в кафе, смеялись. Они чувствовали себя в безопасности. Они верили, что худшее позади, что золотой век наступил.

Я хотел бы разделить их веру. Но я знал то, чего не знали они.

Покой — это всегда ложь. Это просто интервал между ударами сердца вселенной, короткая передышка перед следующим раундом. И следующий удар может остановить это сердце навсегда.

Но пока… пока у нас была пицца и спокойный вечер. И этого было достаточно.

***

Время в этом месте не текло. Оно гнило, сворачивалось в тугие узлы и разлагалось, отравляя само пространство.

Задворки Вселенной. Свалка мироздания, куда выбрасывали отходы творения. Сюда не доходил свет звезд, здесь не действовали привычные законы физики. Пространство было исковеркано, завязано в мертвые петли, а вакуум был наполнен не пустотой, а вязкой, зловонной субстанцией.

Тюрьма.

Слепой Безумный Бог Азатот ворочался в своем заключении, и каждое его движение вызывало гравитационные штормы в локальной реальности.

Он был огромен. Его тело, если эту постоянно меняющуюся массу хаоса можно было так назвать, занимало объем, сравнимый с небольшой звездной системой. Мешанина плоти, глаз, щупалец, пастей, постоянно трансформирующаяся, перетекающая сама в себя, бурлящая и кипящая. Он был воплощением энтропии, безумия и абсолютного распада.

Он спал, убаюканный монотонным, сводящим с ума пением своих слуг, проклятых флейтистов, чья музыка удерживала его разум в полудреме, не давая уничтожить само бытие своим окончательным пробуждением.

Но теперь он проснулся.

Его разбудила не музыка. Его разбудила ярость.

Холодная, острая игла ненависти пронзила его хаотичное сознание, вырывая из оцепенения. Воспоминание.

Сотни лет назад (или мгновение назад? В этой тюрьме разницы не существовало) он почти нашел путь. Его аватар, его щупальце, протянутое через бездны в мир смертных, нашло лазейку. Он коснулся разума человека, Риверса Монтильяра. Он дал ему силу, дал знания, начал готовить плацдарм для своего пришествия.

А потом связь оборвалась, причем оборвалась очень грубо и болезненно.

Кто-то уничтожил кристалл связи и обрубил щупальце. Кто-то захлопнул дверь перед его носом, прищемив пальцы божеству.

И Азатот запомнил этот вкус. Вкус чужой воли. Стальной, холодной, несгибаемой. Воли, которая посмела сказать «нет» самому Хаосу.

Вкус души Дариона Торна.

Бог заворчал. Звук этот породил ударную волну, которая смяла в пыль несколько дрейфующих астероидов, превратив их в облака кварцевого песка.

Он хотел мести. Уничтожение? Нет, это было бы слишком скучно, он хотел поглотить эту дерзкую искру, растворить её в себе, заставить кричать вечность, переваривая её в своем чреве.

Вокруг него роилась свита. Мириады тварей, порожденных его кошмарными снами. Бесформенные, склизкие, многоглазые ужасы, ночные призраки, охотники из иных измерений, пожиратели звезд. Орда, способная захлестнуть галактику и оставить после себя только пустоту. Все время своего заточения он создавал их, копил силы, собирая армию.

Они чувствовали голод хозяина. Они вибрировали в такт его ярости, готовые ринуться в бой.

Азатот начал концентрироваться.

Это было сложно. Тюрьма, созданная Древними Богами на заре времен, была крепка. Стены реальности здесь были уплотнены, законы мироздания скованы цепями и печатями. Вырваться отсюда было почти невозможно.

Почти.

Для этого требовалась жертва. Огромная, немыслимая жертва.

Азатот протянул свои мириады щупалец и схватил свою свиту. Тысячи, миллионы его собственных порождений. Он не жалел их. Они были лишь частью его самого, отделившейся на время, мясом, выращенным для убоя.

Он сжал их и раздавил. Поглотил их сущность и ту энергию, что была внутри.

Вспышка грязного, болезненного света озарила вечную тьму тюрьмы.

Энергия распада, полученная от жертвоприношения, сконцентрировалась в одной точке перед Богом. Азатот направил её не на разрушение стен тюрьмы — это было бы слишком долго и трудоемко. Он направил её на пробой. На создание кротовой норы.

Он знал координаты. След, оставленный тем дерзким смертным, все еще тлел в эфире, как маяк, указывая путь к цели, к пути высвобождения его гнева.

Пространство затрещало. Реальность застонала, сопротивляясь насилию. Ткань мироздания начала рваться, не в силах выдержать давление абсолютного Хаоса, направленного в одну точку.

Трещина появилась. Тонкая, черная линия на фоне звездной пустоты. Она начала расширяться, истекая фиолетовым гноем и энергией разложения.

Азатот давил. Он вливал в разрыв свою силу, свою ненависть, свою безумную волю.

Разрыв расширился, превращаясь в гигантский портал. Око бури, смотрящее в другой мир. В мир людей, туда, где обитал тот, кто посмел бросить ему вызов.

Слепой Безумный Бог увидел его.

Далекий, маленький мирок. Хрупкий, как стеклянная игрушка. Полный жизни, света и порядка. Отвратительный в своей упорядоченности.

Азатот предвкушал. Он представлял, как его сущность выльется в этот мир, затопит его безумием, исказит формы, превратит все живое в гротескное подобие себя. Он слышал будущие крики и чувствовал вкус страха миллиардов душ.

Чудовищный бог двинулся вперед. Его колоссальное тело, масса плоти и энергии, начала протискиваться в портал, скрежеща о края реальности.

Орда его порождений, те, кого он не сожрал, устремились следом. Авангард кошмара, предвестники конца времен.

Азатот ожидал увидеть панику. Хаос и разрушение. Он ожидал застать мир врасплох.

Портал открылся полностью. Гигантская воронка в небе над столицей смертных, Доминусом. Тьма, закрывшая солнце, окрасила облака в цвет гнилого мяса.

Бог посмотрел вниз, своим единственным, всевидящим оком, открывшимся в центре бурлящей массы.

И замер.

Там, внизу, на плоской крыше самого высокого здания, стояла одинокая фигура.

Не армия магов, как встречали его другие миры. Не боги-защитники в сияющих доспехах.

Вместо всего, что лишь подчеркивало его самовлюбленную натуру, там был лишь один человек.

Он стоял, скрестив руки на груди, его плащ развевался на ветру, который принес с собой запах иного, мертвого мира. Рядом с ним сидел огромный трехголовый пес, спокойно и деловито чешущий лапой за ухом, словно происходящее его совершенно не касалось.

Человек смотрел вверх. Прямо в глаз Бога.

Глава 4. Погребальный звон по мухам

Я стоял посреди выжженной каменистой равнины моего личного Домена, подбрасывая в руке идеально отполированный шар из чёрного гранита. Эта игрушка весила около полусотни килограммов, но моя нынешняя физиология воспринимала такой вес на уровне теннисного мячика.

Напротив, на почтительном расстоянии в сотню метров, припав к земле, замер Тень. В своей истинной боевой форме пёс занимал внушительную часть пейзажа, возвышаясь над камнями, подобно ожившему кошмару древних мифов. Три головы с оскаленными пастями, горящие янтарные глаза, бугры мышц, перекатывающиеся под иссиня-чёрной шерстью, всё это создавало образ идеальной машины для убийства. Из его спины вырывались призрачные цепи, слегка подрагивая в нетерпении.

— Готов, блохастый? — крикнул я, чуть согнув колени для замаха.

Средняя голова гавкнула, и этот звук, многократно усиленный эхом скал, походил в какой-то мере на выстрел корабельной гаубицы.

Я размахнулся и швырнул гранитный шар. В бросок я вложил лишь малую толику своей силы, но снаряд всё равно преодолел звуковой барьер с характерным резким хлопком, оставляя за собой дымный след от трения о воздух. Шар устремился к горизонту по низкой траектории, грозя снести верхушки холмов на своём пути.

Тень сорвался с места.

Его движение отрицало привычную физику. Пространство вокруг пса исказилось, свернулось в спиральную воронку, и огромная туша просто исчезла, растворившись в воздухе. В следующий миг пространство в километре от меня взорвалось фиолетовой вспышкой телепортации.

Тень возник прямо на траектории полёта снаряда, причём появился он в воздухе, рассчитав точку выхода с пугающей точностью. Три челюсти синхронно сомкнулись на летящем граните. Раздался хруст, способный вызвать зубную боль у любого нормального человека, но шар выдержал, лишь покрывшись густой сетью трещин.

Пёс приземлился, взрыхлив лапами грунт и оставив за собой глубокие борозды, после чего тут же исчез снова. Через мгновение он возник прямо передо мной с довольным видом и слегка покрошенным камнем, зажатым в зубах средней головы. Он выплюнул «мячик» (к сожалению, любой мячик сразу лопался, поэтому мы используем вот такую замену) к моим ногам и выжидающе завилял хвостом.

— Хороший мальчик, — я потрепал его по холке, чувствуя под ладонью жёсткую, как проволока, шерсть. — Только старайся не глотать осколки. Ария снова будет ворчать, что ты портишь её ландшафтный дизайн и нарушаешь экологию мира своей диетой.

В стороне, прижавшись спинами к холодной скале, сидели бойцы третьей штурмовой группы «Последнего Предела». Десять крепких мужчин и женщин, прошедших через огонь, воду и мои персональные тренировки. Сейчас они выглядели бледными, их глаза были расширены до предела, а руки мелко дрожали. Они только что закончили двухчасовой марафон на выживание в джунглях с гравитационными аномалиями и теперь, пытаясь отдышаться, наблюдали за нашими «играми» с ужасом и благоговением одновременно.

— Командир… — прохрипел один из них, с трудом отпивая воду из фляги. — Скажите, что этот пёс охотится серьёзно…

— Нет, он играется, — усмехнулся я, поднимая камень для нового броска. — Если бы он охотился, от этого шара осталась бы только гранитная пыль. Кстати да, Тень, регулируй силу укуса.

Пёс недовольно тявкнул.

Кебаб на моём поясе завозился в ножнах, чувствуя общее возбуждение.

— ГОСПОДИН! МНЕ КАЖЕТСЯ, ЧТО ЭТИ СМЕРТНЫЕ СМОТРЯТ НА НАС КАК НА ЧУДОВИЩ! ЭТО ТАК ЛЕСТНО! МОЖНО Я ИХ НЕМНОГО ПОЖГУ ДЛЯ ЗАКРЕПЛЕНИЯ ЭФФЕКТА? Я ТОЖЕ ХОЧУ ПОИГРАТЬ!

— Молчать, зажигалка, — цыкнул я на меч. — Ты пугаешь детей.

Тень снова напрягся, требуя продолжения банкета. Я уже замахнулся, намереваясь отправить снаряд на орбиту этого карманного измерения, когда что-то внутри меня дёрнулось.

Это было странное ощущение. Оно напоминало прикосновение ледяного пальца к спине. Амулет Хранителя на моей ладони потеплел, сигнализируя о внешней активности, и посылая в мозг тревожные, ритмичные импульсы.

Я замер с поднятой рукой.

Воздух в Домене, обычно нейтральный и послушный моей воле, вдруг налился свинцовой тяжестью. Я почувствовал резонанс, идущий извне. Где-то там, в реальном мире, происходило что-то неправильное. Фундаментально неправильное. Ткань мира гнила, распадалась под воздействием чужеродной силы.

— Отставить игры, — произнёс я, опуская камень. Шар глухо стукнул о землю, оставив вмятину.

Тень мгновенно подобрался. Его игривость исчезла, уступив место сосредоточенной настороженностью. Пёс чувствовал мою тревогу через нашу связь и был готов рвать глотки.

Я повернулся к отряду.

— Подъём. Отдых окончен. Мы возвращаемся.

В их глазах промелькнула искра радости — покинуть этот безумный полигон раньше срока казалось им подарком судьбы, даже если впереди ждала настоящая битва. Бойцы поспешно вскочили, подхватывая снаряжение и приводя себя в порядок.

— Что-то случилось, командир? — спросила женщина-лейтенант, поправляя перевязь и проверяя заряд магострела.

— Надеюсь, что это ложная тревога. Но моя интуиция орёт мне в ухо, что сейчас начнётся знатная заварушка.

Я махнул рукой, рассекая пространство перед собой. Портал открылся мгновенно, показывая знакомый сад около нашего особняка.

— Живо, — скомандовал я.

***

Особняк встретил нас той особенной, давящей тишиной, которая бывает перед разрушительным штормом. Но эта тишина была обманчивой, насыщенной напряжением до предела. Мой браслет, связанный с системой «Око», пульсировал тревожным красным светом, проецируя в сознание координаты и векторы угроз. Сигналов было слишком много. Они сливались в одно сплошное багровое пятно, нависшее прямо над центром столицы.

Кайден выбежал, едва мы материализовались из портала. Он выглядел бледнее обычного, его руки мелко дрожали, а взгляд метался по сторонам.

— Дарион! Система сходит с ума! Аниса говорит, что датчики зашкаливают! Такого фона не было даже при открытии S-ранговых Разломов! Сенсоры просто плавятся от перегрузки!

Небо над Доминусом оставалось чистым, голубым и безоблачным. Обычный летний день, полный жизни и света.

Но я видел истинную картину.

Поверх привычной реальности накладывалась другая, сотканная из силовых линий и потоков энергии. И там, в зените, я видел огромную, пульсирующую язву. Это была злокачественная опухоль, растущая извне, давящая на барьер мира с той стороны с чудовищной силой.

Чутье взвыло, требуя действий. Метка Хранителя обожгла ладонь холодом.

Не похоже на обычное вторжение. Кажется, это что-то сильнее и опаснее.

— Общий сбор, — бросил я, не оборачиваясь, продолжая изучать структуру угрозы. — Поднять всех. Элитный отряд — полная боевая готовность во внутреннем дворе. Свяжись с Анисой, пусть маги Арканума перебрасываются сюда. Живо!

— Дарион, — голос Кайдена сорвался на фальцет. — От кого мы защищаемся? На радарах ничего нет, ноль информации.

Я медленно повернулся к нему. Мои глаза, вероятно, светились тем самым потусторонним светом, который я перенял у Тетрина, потому что Кайден отшатнулся и упёрся спиной в колонну.

— Мы не защищаемся, — ответил я, и мой голос звучал холодно и твёрдо, как удары молота по наковальне. — Мы готовим клетку. Потому что-то, что сейчас проломит небо, не должно уйти дальше этого квартала. Мы запираем их здесь, вместе с нами.

Кайден тяжело сглотнул, его кадык дёрнулся. Он понял. Он всегда был умным парнем и умел складывать два и два, даже когда ответ получался пугающим.

— Я… я всё сделаю.

— Барьеры, Кайден. Поднимай щиты особняка на максимум. Эвакуируй персонал, который не умеет держать оружие, в подземный бункер. Остальным занять позиции по периметру и готовиться к худшему.

Кайден убежал, выкрикивая приказы в коммуникатор и раздавая распоряжения на ходу. Я посмотрел на бойцов третьей штурмовой, которые только что вышли из Домена. Они всё ещё тяжело дышали, но уже проверяли оружие, заряжали магазины и протирали клинки.

— Вы слышали, — сказал я им, встречаясь взглядом с каждым. — Занять оборону у главного входа. Что бы ни свалилось с неба, оно должно пройти через вас только в виде мелко нашинкованного фарша.

— Есть, командир! — рявкнули они слаженно, и я увидел в их глазах тот самый огонёк, которого добивался. Они боялись, но этот страх делал их злее, быстрее и опаснее.

Я вышел во двор. Тень трусил рядом, скаля зубы в небо.

— Скоро начнётся, блохастый. Большой улов.

Прошло полтора часа. Время тянулось медленно. Особняк превратился в неприступную крепость. Магические щиты, созданные Арией и усиленные студентами Академии, накрыли территорию полупрозрачным, мерцающим куполом. Лучшие бойцы «Последнего Предела» заняли позиции на стенах, крышах и в ключевых точках обороны. Реккар стоял в центре двора, опираясь на свою чудовищную кувалду, и выглядел как ожившая статуя бога войны, готовая сокрушить любого, кто посмеет ступить на эту землю.

Неподалеку, открылся стабильный портал академии. Из него вышли маги во главе с Анисой. Она выглядела предельно сосредоточенной, в руках сжимала посох, навершие которого сияло ослепительным светом, разгоняя тени. Явно не простой артефакт.

— Мы развернули защитный квадрат, — доложила она, подбегая ко мне. — Внешний периметр заблокирован. Никто не выйдет. Дарион, фон просто чудовищный. Это… это не демоны. Это что-то совершенно другое.

— Я знаю, — кивнул я, глядя вверх.

Язва в небе наливалась чернотой, пульсируя в ритме умирающего сердца.

И тут реальность треснула.

Это прозвучало как визг раздираемого металла, многократно усиленный эхом мироздания. Звук ударил по ушам, заставив многих пригнуться и закрыть головы руками. Посреди безмятежного голубого неба, прямо над нашим особняком, появилась трещина. Тонкая чёрная линия, которая мгновенно расширилась, разрывая ткань мира и превращаясь в гигантскую, зияющую воронку.

Свет солнца померк. Из воронки хлынула густая, маслянистая субстанция, пахнущая разложением и вековым безумием. Она затмила собой небосвод, окрашивая облака в цвет гнилого мяса и создавая атмосферу абсолютного кошмара.

В центре этой воронки открылся Глаз.

Огромное, всевидящее око, лишённое век, окружённое мириадами мелких, хаотично моргающих глазков и извивающихся щупалец. Оно смотрело вниз, и его взгляд давил на разум тяжелее могильной плиты, пытаясь раздавить волю каждого живого существа внизу.

— А вот и гости, — сказал я, спокойно доставая Клятвопреступника. — Даже не постучались.

Из воронки, словно гной из вскрытой раны, посыпались существа.

Первобытный хаос, обретший гротескную плоть. Бесформенные сгустки слизи, отрастившие себе когтистые конечности прямо в полёте. Летающие полипы с десятками ртов, извергающих ядовитые испарения. Твари, похожие на освежёванные туши с крыльями летучих мышей, кричащие на частотах, от которых лопались стёкла.

Они падали на город, но натыкались на наш барьер. Купол вспыхнул ослепительным светом, принимая первый удар. Твари скользили по нему, оставляя слизистые следы, пытаясь прогрызть защиту, но геометрия щита отбрасывала их внутрь, прямо на территорию особняка.

— Огонь! — заревел Реккар, и его голос перекрыл визг падающих тварей.

Но, по крайней мере, его крик сорвал оцепенение, которое захватило многих. Команда дана — команду надо выполнять.

Двор превратился в филиал ада на земле.

Маги Академии ударили слитным, идеально синхронизированным залпом. Молнии, огненные шары, ледяные копья и сгустки чистой кинетической энергии — всё полетело вверх, навстречу падающей орде. Твари взрывались в воздухе, лопались, разбрызгивая ядовитую жижу и осыпая защитников дождём из кусков плоти. Но их было много. Сотни, если не тысячи. Бесконечный поток мерзости.

Они падали на брусчатку, мгновенно восстанавливались, отращивая новые конечности, и бросались в атаку, двигаясь хаотично, нарушая законы физики и анатомии, но в этом хаосе прослеживалась единая, злая воля.

Мои Охотники встретили их стеной стали и магии.

Я с гордостью видел, как работает «Последний Предел». Те изнурительные тренировки в Домене были не зря.

Реккар вращал своей огромной кувалдой, создавая вокруг себя зону абсолютной смерти. Гравитационные волны, расходящиеся от каждого удара, расплющивали монстров, превращая их в мокрые пятна. Бойцы первой, второй и третьей штурмовых работали тройками, как единый механизм: щитоносец принимал удар аморфной туши, копейщик пронзал ядро, а мечник отсекал конечности, лишая тварь возможности двигаться.

Никакой паники или хаоса в рядах. Холодная, эффективная работа профессионалов по утилизации агрессивной биомассы.

Тень телепортировался по всему двору, становясь вездесущим кошмаром для нападающих. Он появлялся в самых густых скоплениях врагов, его три головы рвали, грызли, перекусывали хребты. Чёрные цепи хлестали во все стороны, сжигая тварей демоническим пламенем и не давая им собраться в большие группы.

Аниса и её маги держали строй, создавая локальные барьеры над особо горячими участками и поддерживая общий купол. Ни одна тварь не могла вырваться за пределы оцепления, чтобы начать сеять хаос в городе.

На битву это было мало похоже, скорее, целенаправленное истребление. Мы перемалывали их быстрее, чем они успевали падать и регенерировать. Будь иначе, то нас бы уже захлестнуло волной тварей.

Впрочем, как оказалось, барьер, что окружал этот район, не выпускал наружу, зато прекрасно пропускал внутрь.

На подъездной аллее взвизгнули тормоза, и звук резины перекрыл шум боя. Бронированные джипы протаранили ворота, влетая во двор и давя колёсами склизкие останки монстров.

Из машин выпрыгивали люди в чёрной и золотой броне.

Александр Войд, окутанный фиолетовой дымкой Пустоты, первым вступил в бой. Его глефа описала широкий круг, и десяток тварей просто исчез, стёртый из реальности прикосновением антиматерии. За ним шли элитные бойцы клана Мерсер, вооружённые лучшими артефактами.

— Знаешь, что говорят в Доминусе? Если что-то происходит в Империи, то точно замешан «Последний Предел», — встал рядом со мной личный телохранитель Аурелии.

— А ты, я смотрю, не смог отказать себе в удовольствии, чтобы не посетить вечеринку? — улыбнулся я.

С другой стороны, прямо через высокий забор, перемахнула Хлоя, окружённая вихрем лепестков ликориса. Её глаза горели фиолетовым огнём Немезиды, жаждущей правосудия. Следом за ней, скользя тенями и сливаясь с сумерками, появилась Касс. Девушка полностью восстановилась и теперь двигалась так быстро, что глаз едва успевал следить за сверканием её клинков.

— Опаздываете! — крикнул я, срубая голову какому-то кальмароподобному существу и пинком отправляя его тушу в полет.

— Пробки! — весело отозвалась Касс, вонзая кинжал в глаз многоногой твари и тут же перекатываясь к следующему противнику. — В городе паника, все пялятся на небо! Пришлось срезать через парки!

Мы объединились. Сила «Последнего Предела», финансовая и военная мощь клана Мерсер, ярость апостолов. Мы создали единый фронт, через который не могла просочиться даже маленькая тварюшка.

А в небесах, в центре воронки, Глаз налился кровью.

Вибрация усилилась, переходя в ультразвук. Теперь это был голос, звучащий прямо в голове каждого, кто находился в радиусе километра.

«ТЫ!»

Громовой рёв заставил задрожать фундамент особняка и выбил стёкла в соседних кварталах.

Из воронки начал спускаться Он.

Бог сжал себя, придал себе форму, более понятную для смертных, но от этого не менее ужасную. Гигантская фигура, состоящая из тьмы и звёздного света, возникла в воздухе. У него было множество рук, постоянно меняющих форму и длину, а лицо представляло собой водоворот из глаз и ртов, каждый из которых что-то шептал или кричал.

Он завис над двором, и его аура, тяжёлая и удушливая, придавила всех к земле. Охотники пошатнулись, маги схватились за головы, чувствуя, как их сознание начинает трещать по швам.

«Я ВЕРНУЛСЯ ЗА ДОЛГОМ! — голос Бога звучал как скрежет тектонических плит. — ТЫ ПОСМЕЛ ОСКОРБИТЬ МЕНЯ! ТЫ УНИЧТОЖИЛ МОЮ СВЯЗЬ С ЭТИМ МИРОМ! ТЫ ОТСРОЧИЛ МОЙ ТРИУМФ НА СТОЛЕТИЯ!»

Я стоял в центре двора, небрежно опираясь на меч. Вокруг меня образовался пятачок свободного пространства — твари инстинктивно боялись подходить к эпицентру моей силы. Даже не ожидал, что у них еще осталось чувство самосохранения.

Я посмотрел на гиганта, склонил голову набок и демонстративно нахмурился, изображая крайнюю степень задумчивости.

— Эм… Прости, мы знакомы? Кайден снова не заплатил налоги? Или я тебе денег должен? О каком долге речь?

Азатот замер. Его многочисленные глаза моргнули вразнобой, выражая крайнюю степень замешательства.

«ЧТО?!»

— Ну, ты так орёшь, будто мы старые друзья, которые не поделили последнюю бутылку вина. А я тебя в упор не помню. Ты кто вообще? Очередной демон, возомнивший себя главным? Или просто мимо проходил и решил поскандалить?

Аура бога пошла рябью от возмущения.

«Я — СЛЕПОЙ БЕЗУМНЫЙ БОГ! Я — ЯДЕРНЫЙ ХАОС! Я ТОТ, КТО ГРЫЗЕТ КОРНИ МИРОЗДАНИЯ! Я АЗАТОТ, ПОВЕЛИТЕЛЬ ЭНТРОПИИ! Я СУЩЕСТВОВАЛ ДО РОЖДЕНИЯ ВРЕМЕНИ!»

Он перечислял титулы, и с каждым словом тьма сгущалась, давя на психику присутствующих.

Я почесал затылок кончиком меча.

— Нет. Не звонит колокольчик. Азатот… Азатот… Слушай, у меня плохая память на имена всяких уродцев, особенно тех, у кого проблемы с лицом. Ты точно не путаешь меня с кем-то?

Бог зарычал. Воздух вокруг него начал трескаться, покрываясь паутиной разломов.

«РИВЕРС МОНТИЛЬЯР! ТЫ УНИЧТОЖИЛ ЕГО, МОЕГО АПОСТОЛА! ТЫ РАЗБИЛ КРИСТАЛЛ! ТЫ ЛИШИЛ МЕНЯ ВЛИЯНИЯ!»

— А-а-а! — меня осенило, и я щёлкнул пальцами свободной руки. — Та хрень в кристалле! Которая шептала всякую чушь и заставляла людей отращивать лишние конечности! Так бы сразу и сказал. А то «ядерный хаос», «повелитель энтропии»… Будь проще, и люди к тебе потянутся. Хотя нет, с твоей рожей лучше не стоит. Распугаешь всех клиентов.

«ЗРЯ ТЫ СМЕЕШЬСЯ, СМЕРТНЫЙ! СЕЙЧАС ТЫ ПОЗНАЕШЬ БЕСКОНЕЧНУЮ БОЛЬ И СТАНЕШЬ ЧАСТЬЮ МОЕГО БЕЗУМИЯ!»

В этот момент ворота особняка, уже изрядно помятые, снова распахнулись. Во двор въехала спортивная машина, тормозя и поднимая тучу пыли. Из неё выскочила Зара.

Она выглядела напуганной до смерти. Её волосы пылали настоящим огнём, а глаза были полны ужаса. Не её собственного, а божественного, который транслировался ей напрямую.

— Дарион! — закричала она, подбегая ко мне и игнорируя монстров. — Лисара в панике! В Обители Богов хаос! Они говорят, что пространственная тюрьма на задворках вселенной рухнула! Они говорят, что Азатот вырвался и…

Я молча показал пальцем вверх. Она подняла глаза, увидела висящего над нами гиганта и застыла, прикрыв рот рукой.

— О боже… Это он?

— Ага, — кивнул я. — Он самый. Зашёл на огонёк, жалуется на жизнь, требует компенсации за моральный ущерб. Представляешь, какая наглость?!

Азатот взревел, и этот звук заставил Зару прижать руки к ушам.

«Я ЗАСЛУЖИВАЮ БОЛЬШЕГО ВНИМАНИЯ! Я — КОНЕЦ ВСЕГО! Я — НЕИЗБЕЖНОСТЬ! ТРЕПЕЩИТЕ, ИБО ВАШ МИР СТАНЕТ МОИМ КОРМОМ!»

— Слышь, неизбежность, — я поднял Клятвопреступника, указывая остриём на бога. — Ты слишком много болтаешь. У меня от твоего голоса голова болит. Либо иди сюда, и мы решим всё по старинке, по-мужски, либо я пинком отправлю тебя обратно. У меня как раз есть пара свободных минут.

«ТЫ СМЕЕШЬ БРОСАТЬ МНЕ ВЫЗОВ?! МНЕ?!»

— Да брось, — усмехнулся я. — Ты припёрся в мой дом, испортил газон, намусорил своей слизью. Ты думаешь, я буду кланяться? Топай сюда, трус. Или боишься, что я снова надеру тебе задницу, как тогда с твоим кристаллом?

Это была провокация. Грубая, прямая, примитивная. Но Азатот, будучи воплощением безумия и гордыни, не мог её проигнорировать. Его эго было больше, чем сама Вселенная.

Реальность вокруг него сжалась. Он начал уменьшаться, уплотняясь, обретая форму, более удобную для боя, но всё еще гигантскую, метров пять ростом. Его материя стала плотнее.

— Невозможно… — прошептала Зара. — Он нарушает порядок вселенной! Бог не может воплотиться в мире смертных в полной силе без разрешения Хранителя! Мир должен отторгнуть его!

— Он и отторгает, — я указал на искры, бегущие по телу Азатота, словно электрические разряды. — Ему больно. Реальность пытается его выплюнуть. Но он слишком зол, чтобы это замечать. Ну или слишком безумен, чтобы для него это было проблемой.

Азатот приземлился во дворе. Каменные плиты под ним мгновенно испарились. Его тело состояло из черноты и звёзд, лицо постоянно менялось, выражая тысячи гримас. Мерзкое зрелище.

«ТЫ ПОЗНАЕШЬ МОЙ ГНЕВ СПОЛНА!» — его голос теперь звучал тише, но плотнее, резонируя в костях.

Я сделал знак остальным отступить.

— Всем назад. Держать барьер. Никого не выпускать. И не вмешиваться, даже если будет казаться, что я проигрываю.

Тень зарычал, не желая уходить и оставлять хозяина, но я посмотрел на него строго.

— Блохастый, назад.

Пёс неохотно попятился к линии обороны, продолжая скалить зубы на бога.

Мы остались одни в центре круга. Человек с чёрным мечом и Безумный Бог Хаоса.

— Ну давай, уродец, — я встал в стойку. — Покажи, чему ты научился в тюрьме, кроме как пугать детей и отращивать щупальца.

Азатот не стал ждать. Он ударил выплеском чистого хаоса. Волна энтропии, сжатая в кулак, устремилась ко мне, искажая пространство на своём пути.

Я попытался парировать. Влил энергию в меч, ушёл в глубокий уклон, стараясь пропустить удар мимо.

Но я не учёл одного фактора. Эта хрень была воплощением хаоса, и поэтому нарушала вообще все законы, в том числе и мое восприятие.

Меч встретил атаку, но пространство вокруг клинка изогнулось, стало мягким и податливым. Удар прошёл сквозь мой блок, словно его не было, игнорируя сталь и магию.

Меня отбросило назад, как куклу. Я почувствовал, как что-то горячее и острое прошило левое плечо.

Я врезался в стену особняка, проломив кирпичную кладку, пролетел сквозь гостиную и рухнул на кучу обломков мебели.

Боль была адской. Я посмотрел на плечо. Там зияла дыра. Часть плоти просто исчезла, стёртая из реальности. Края раны светились фиолетовым, не давая регенерации работать. Моя кровь шипела, испаряясь.

Демоническое сердце в груди бешено забилось, качая энергию, пытаясь затянуть повреждение, но процесс шёл медленно, с трудом. Энтропия разъедала саму структуру моего тела.

— Неплохо, — прохрипел я, поднимаясь и сплёвывая кровь на паркет. — Не ожидал такой прыти.

Я вышел из пролома в стене. Азатот стоял на месте, и на его лице, если это уродство можно было назвать лицом, застыло выражение крайнего изумления. Он не ожидал, что я встану.

«ТЫ ЖИВ? ПОСЛЕ УДАРА РАСПАДА? ЭТА АТАКА ДОЛЖНА БЫЛА РАЗВОПЛОТИТЬ ДАЖЕ БОГА СРЕДНЕГО ПОРЯДКА! ТЫ ДОЛЖЕН БЫЛ ИСЧЕЗНУТЬ!»

Он всмотрелся в меня своими многочисленными глазами, сканируя мою ауру. И вдруг отпрянул, словно обжёгся.

«ЭТА ЭНЕРГИЯ… ЭТОТ СВЕТ ВНУТРИ ТЕБЯ… И ТЬМА… ТЫ?! ТЫ ТОЖЕ БОГ?!»

Я пожал плечами, поудобнее перекладывая меч в здоровую руку. Рана на плече уже перестала кровоточить, хотя боль оставалась.

— Ну, я бы не стал разбрасываться такими громкими словами. Не то чтобы бог. Скорее, временно исполняющий обязанности бога. Правда, не смерти… Местный шериф, так сказать. Смотрящий за порядком в этом дурдоме. Вот только значок мне с черепом или вроде того не выдали, так что поверь уж на слово. Договорились?

Я шагнул вперёд. Боль отступила, заглушенная холодным боевым трансом.

— Теперь моя очередь.

Я вспомнил всё, что видел в книге. Всё, чему меня научил Тетрин в Домене Меча. Вся сила, которую я поглотил после его ухода, всколыхнулась внутри, требуя выхода. Она смешалась с моей собственной мощью, создавая коктейль, способный сжигать миры.

Клятвопреступник завибрировал. Чёрный тигр внутри слился с моей аурой, выпуская наружу истинную форму оружия. Меч удлинился, став похожим на луч чистого света, окаймлённый тьмой.

Я перешёл в стойку, которую раньше не мог использовать в этом мире. Слишком опасно. Слишком разрушительно. Риск уничтожить квартал был велик.

Но сейчас, против такого врага, ограничений не было. Плюс, я все хотел ее использовать, в воспоминаниях Тетрина она выглядела интересной. Наконец подвернулась возможность.

Стиль Творца: Гравировка Судьбы.

Я исчез. Моя скорость превысила барьер восприятия. Я двигался между мгновениями, в промежутках времени, пока не оказался рядом с Азатотом.

Первый удар. Символ Смерти.

Клинок прошёл сквозь хаотическую материю бога, оставляя за собой пылающий белый след, который не исчезал, а продолжал гореть, разрушая структуру Азатота.

Бог взвыл. Он попытался схватить меня, исказить пространство, создать гравитационную ловушку, но я уже был в другом месте.

Второй удар. Символ Оков.

Лезвие рассекло его спину, прибивая его сущность к координатам этого мира, лишая возможности менять форму и уходить в нематериальное состояние.

— Больно? — спросил я, появляясь перед его лицом, вися в воздухе. — А я могу сделать еще больнее.

Я поднял меч над головой. Используя еще одну технику Тетрина: Звёздный Шпиль.

Столб света ударил с небес прямо в мой клинок, концентрируясь в одной точке на острие. Я обрушил этот свет на голову Азатота.

Удар расколол его аватар напополам. Тело бога взорвалось фонтаном чёрной жижи и звёздной пыли. Земля под нами испарилась, образовав кратер. Ударная волна сбила с ног всех, кто стоял в радиусе ста метров, но барьеры выдержали.

Азатот завизжал. В его голосе был настоящий, животный ужас существа, которое впервые столкнулось с чем-то, что может его убить.

«ЭТА СИЛА! ЭТО НЕВОЗМОЖНО! СМЕРТНЫЙ НЕ МОЖЕТ ВЛАДЕТЬ ТАКИМ! БОГ ТОЖЕ!!! ТЫ НАРУШАЕШЬ ЗАКОНЫ!»

Его аватар распадался, не в силах выдержать урон, нанесённый концептуальным оружием. Он проигрывал. Он, древний бог, проигрывал человеку в прямом бою. Впрочем, проигрывал лишь аватар, в этом я не обманывался.

«НЕТ! Я НЕ ПРИМУ ЭТОГО! Я ЕЩЁ НЕ НАКОПИЛ СИЛУ! ЧТОБЫ СРАЖАТЬСЯ С КЕМ-ТО ВРОДЕ ТЕБЯ!»

Остатки его тела сжались и рванулись вверх, к воронке портала. Он бежал. Великий Хаос улепётывал, поджав хвост.

— А ну, стоять! — рявкнул я.

Если он уйдёт, то позже вернётся. Подготовится лучше, ударит в спину, приведёт армию побольше. Нужно кончать с этим сейчас, раз и навсегда.

Я присел, сгруппировался и прыгнул.

Моя аура окутала меня. Я влетел в воронку следом за убегающим богом, игнорируя предупреждающие крики Зары и Кайдена.

Мир вокруг исчез. Небо, особняк, друзья — всё осталось позади. Я оказался в туннеле между мирами, в вихре безумных цветов и звуков, где не было ни верха, ни низа.

Я настиг его у самого выхода. Вцепился в остатки его сущности, не давая ему оторваться.

Мы вывалились с другой стороны.

В место, где ранее была его тюрьма, как я понял.

Пространство здесь было скрученным, больным. Звёзд не было, только гнилостное свечение далёких туманностей. Законы физики здесь не работали — гравитация меняла вектор каждую секунду, время текло рывками.

И как только мы оказались здесь, портал за нами захлопнулся. Отрезая путь назад.

Азатот остановился. Его тело начало расти, расширяться, заполняя собой пространство. Он вернул себе истинный облик. Гигантскую массу плоти и энергии, размером с планету. Миллионы глаз открылись на его поверхности, уставившись на крошечную фигурку человека, парящую в пустоте.

Его смех, похожий на грохот сталкивающихся галактик, заполнил эфир.

«ГЛУПЕЦ! ТЫ ПОПАЛСЯ В МОЮ ЛОВУШКУ! ТЫ ПОСЛЕДОВАЛ ЗА МНОЙ ТУДА, ГДЕ МОЯ СИЛА НЕ ОГРАНИЧЕНА!»

Его щупальца, каждое длиной в тысячи километров, потянулись ко мне, перекрывая горизонт. Давление его ауры здесь было абсолютным. Здесь моя сила хранителя не имела веса. Здесь я был никем. Песчинкой в океане хаоса. Чужаком.

«Я СИЛЬНЕЕ! ЗДЕСЬ НЕТ ПРАВИЛ ТВОЕГО МИРКА! Я НЕ СКОВАН ЗАКОНАМИ! Я РАЗДАВЛЮ ТЕБЯ, СЛОВНО БУКАШКУ!»

Я висел в пустоте, чувствуя, как колоссальная мощь бога пытается раздавить меня. Моя броня трещала. Кости ныли. Рана на плече снова открылась.

Ситуация была хуже некуда. Я был заперт в другом измерении с разъярённым богом.

Я посмотрел на гигантское око, надвигающееся на меня. Оно было размером с континент.

И медленно, спокойно улыбнулся.

— Нет правил, говоришь? — прошептал я, крепче сжимая меч. — Отлично. Значит, мне не придётся сдерживаться!

Глава 5. Горизонт Событий

Темница, сотворённая древними сущностями для содержания первородного Хаоса, давно отбросила любые попытки следовать законам естества, заменив их чистым, незамутнённым безумием. Тяготение здесь меняло направление с каждым ударом сердца, заставляя внутренности совершать кульбиты, а свет, если бы он осмелился сюда проникнуть, застыл бы в вязком эфире.

Азатот, Слепой Безумный Бог, заполнял собой весь обозримый горизонт. Его колоссальное тело, сплетённое из пульсирующей плоти, мириад глаз и щупалец, сотканных из энтропии, искажало пространство вокруг себя на миллионы километров. Планетарный масштаб его сущности давил на рассудок с целеустремлённостью осадного тарана, расплющивая волю любого, кто осмелился бы бросить на него взгляд.

«ЗДЕСЬ МОЙ ДОМ! — голос Бога резонировал прямо в каждой крупице моего тела, пытаясь перестроить их в нечто более удобное для его пищеварения. — ЗДЕСЬ Я — ЗАКОН! ТЫ СТАНЕШЬ ЧАСТЬЮ МЕНЯ, МАЛЕНЬКИЙ ЧЕЛОВЕК!»

Бесчисленные глаза, покрывавшие его тушу, сфокусировались на мне одной точкой. Щупальца, толщиной с горный хребет, пришли в движение, сжимая пространство в стремлении раздавить надоедливую букашку, посмевшую нарушить его планы.

Я висел в пустоте, наслаждаясь абсолютной, звенящей свободой.

Ориат сдерживал меня своими хрупкими законами бытия, заставляя постоянно контролировать каждый шаг и каждый вдох, чтобы случайно не вызвать землетрясение или не испарить пару кварталов. В родном мире я чувствовал себя слоном в лавке стеклодува, вынужденным ходить на цыпочках.

Здесь же беречь было нечего.

Я глубоко вдохнул затхлый, пропитанный густой магией воздух этого измерения, смакуя привкус распада. Внутри меня щёлкнули и рассыпались в прах мысленные замки, которые я накладывал на своё ядро. На то, что еще позволяло мне оставаться пусть и сильным, но человеком.

Сила хлынула в жилы расплавленным металлом, выплёскиваясь наружу и формируя ауру такой плотности, что окружение затрещало. Золотое сияние божественности сплелось с антрацитовой тьмой демонической мощи, коронуя меня ореолом из серого, ревущего пламени. Пространство вокруг пошло трещинами, уступая давлению моего присутствия.

Я открыл глаза, чувствуя, как тело наливается силой.

— Наконец-то, — произнёс я, и мой голос, многократно усиленный высвобожденной мощью, легко перекрыл мысленный рёв Азатота. — Полный бак.

Азатот замер. Его щупальца, уже летевшие ко мне, замедлились, словно наткнувшись на незримую преграду. Он увидел. То, что он считал песчинкой, внезапно обернулось чёрной бездной, готовой поглотить сам свет.

«ЧТО ТЫ ТАКОЕ?!» — в его голосе прорезались истерические нотки существа, внезапно осознавшего, что оно больше не находится на вершине пищевой цепи.

— Твой персональный кошмар с доставкой на дом, — улыбнулся я, касаясь рукоятей. — Кебаб, подъем. Сегодня у нас пиршество, и ты приглашён к началу трапезы.

Ифрит в ножнах на поясе затрясся от восторга, чувствуя уровень окружающей силы.

— О ДА! ГОСПОДИН! Я ЧУВСТВУЮ ЭТУ МОЩЬ! ОНА БЕЗГРАНИЧНА! МЫ СОЖЖЁМ ЭТУ ВСЕЛЕННУЮ ДО САМОГО ОСНОВАНИЯ! Я УЖЕ ВИЖУ, КАК ПЛАВЯТСЯ СВЕТИЛА!

— Обойдёмся одной конкретной кучей мусора, которая стала уже слишком сильно пованивать.

Я выхватил оба меча. Клятвопреступник в правой руке вспыхнул насыщенным чёрным светом, по его лезвию побежали золотые молнии, формируя длинный клинок чистой силы, гудящий от напряжения. Меч с ифритом в левой руке взорвался синим пламенем, которое вытянулось, превращаясь в гибкий огненный хлыст.

Азатот атаковал.

Щупальце размером с материк обрушилось на меня, неся в себе силу распада, способную стереть планету в пыль. Оно двигалось с неестественной скоростью, полностью игнорируя законы тяжести и массы.

В Ориате я бы ушёл в сторону, пропуская удар. Здесь я шагнул навстречу.

— Стиль Рассекающей Горы, — я усмехнулся тому пафосу, который сейчас ощущал, поэтому не удержался и добавил: — Масштаб — планетарный.

Встречный удар Клятвопреступником. Простое вертикальное движение, в которое я вложил достаточно силы. Луч чёрного света сорвался с клинка, рассекая пустоту и оставляя за собой незаживающий шрам в местной темнице.

Столкновение произошло беззвучно, но вспышка озарила темницу до самых дальних уголков.

Колоссальная конечность бога, состоящая из плоти, магии и безумия, разделилась надвое. Разрез прошёл сквозь всё его тело за долю секунды. Чёрная кровь хлынула настоящими океанами, мгновенно закипая и создавая облака ядовитого пара. Отсечённая часть щупальца начала медленно дрейфовать в сторону, теряя форму и распадаясь на составляющие начала.

Азатот взвыл, и звук его боли расколол несколько дрейфующих каменных глыб вдалеке, превратив их в космическую пыль.

«ТЫ СМЕЕШЬ РАНИТЬ МЕНЯ В МОЁМ ДОМЕ?!»

Из пор на его теле вырвались тысячи мелких тварей. Ночные призраки, сгустки зубастой тьмы и прочие порождения его больного разума. Они неслись ко мне плотным роем, закрывая собой обзор, словно живая волна, призванная утопить, разорвать и поглотить наглеца.

Я рассмеялся, чувствуя пьянящий вкус абсолютной свободы.

Вращение клинков создало вокруг меня сферу уничтожения. Домен Железного Тирана.

Моя скорость возросла до пределов, где время теряет смысл. Я стал вездесущим вихрем смерти. Синий и чёрный клинки слились в единый поток разрушения, в котором исчезала любая материя. Я двигался сквозь рой чудовищ как раскалённый нож сквозь масло.

Каждое прикосновение моих мечей уничтожало тварей. Синее пламя Кебаба сжигало их души, оставляя лишь пустоту, а чёрная сталь Клятвопреступника разрушала их естество до мельчайших крупиц.

Я пробил рой насквозь, оставив за собой просеку из чистой силы, и вылетел к основному телу Азатота.

Бог понял, что мелкие уловки здесь бесполезны. Поэтому решил переписать правила игры, меняя само бытие вокруг нас.

Пространство скрутилось узлом. Верх поменялся местами с низом, лево стало прошлым, а право — будущим. Тяготение ударило со всех сторон одновременно, пытаясь разорвать меня на части, растянуть каждую крупицу моего тела в бесконечную нить. Энтропийный шторм, способный состарить светило за секунду, обрушился на мою защиту, пытаясь превратить меня в прах.

Аура Хранителя вспыхнула, принимая удар на себя.

Плащ, созданный мастерством Арии, засиял охранными рунами. Он поглощал излучение, рассеивал искажения и держал устройство моего личного пространства стабильным, работая как идеальный щит.

— Хорошая работа, девочки, — пробормотал я, чувствуя, как ткань плаща нагревается, но держит удар с похвальной стойкостью.

Я находился внутри шторма распада. Азатот пытался стереть меня, переписать мою историю, превратить в ничто, отменив факт моего рождения.

У него была одна существенная проблема. Я был более реален, чем он. Моя воля была твёрже алмаза, закалённая веками борьбы. И это место позволяло мне игнорировать очень многое.

Я сосредоточился, заставляя два сердца биться в унисон.

Порыв воли вырвался из меня во все стороны серой сферой, выжигая чужую магию. Искажения пространства выпрямились с сухим щелчком. Тяготение вернулось в норму, признавая моё право на существование. Энтропия отступила, наткнувшись на стену абсолютного покоя, которую я установил вокруг себя.

Я завис прямо перед гигантским оком Азатота, которое смотрело на меня с выражением первобытного ужаса.

— Твои фокусы устарели, — сказал я, и мой голос звучал как окончательный приговор. — Ты слишком долго сидел в этой яме, обрастая жиром и манией величия. Ты забыл вкус настоящей битвы.

Я демонстративно вложил оба меча в ножны.

Азатот моргнул своим исполинским веком. Он явно не понимал происходящего.

Из его тела вырвались лучи чистой тьмы, сотни лучей уничтожения, способные прожечь дыру в самом бытии. Они устремились ко мне, чтобы испепелить на месте, стереть даже память обо мне.

Я принял Стойку Горизонта Событий.

Вытянув руки ладонями вперёд, я создал точку схождения прямо перед собой.

Лучи Азатота ударили в мои ладони и исчезли. Они втянулись в бесконечно малую точку пространства, которую я подчинял. Я поглощал его натиск целиком, впитывая каждую каплю разрушительной силы.

Моё тело гудело от напряжения. Демоническое сердце работало как горн великана, перерабатывая чужую силу, очищая её от воли владельца и превращая в чистое горючее для моих мышц. Сердце Тетрина выстраивало этот поток, придавая ему форму и направление.

Я чувствовал панику Азатота. Он вливал в натиск всё больше сил, надеясь переполнить меня, взорвать изнутри избытком мощи, но он не знал, что моя вместимость теперь стремится к бесконечности.

— Спасибо за подзарядку, — улыбнулся я, ощущая, как сила бурлит под кожей.

Я сжал пальцы в кулаки, прерывая поглощение.

Азатот попытался отстраниться, увеличить дистанцию, понимая, что совершил ошибку. Его гигантское тело начало сжиматься, готовясь к перемещению. Он хотел сбежать, уйти в другой слой бытия, где я не смогу его достать.

— Ну уж нет, — прорычал я. — В этот раз ты никуда не уйдёшь. Наше знакомство только началось — невежливо бросать гостей.

Я снова выхватил Клятвопреступника. Теперь он горел белым огнём, цветом абсолютного уничтожения, насыщенный поглощённой силой самого бога.

Смотри, Тетрин, этой победой я почту твою память.

За моей спиной возникли призрачные клинки. Не восемь, как у Тетрина. Тысячи. Мириады клинков заполнили всё пространство за моей спиной, закрывая собой горизонт.

Азатот закричал, и этот крик был полон отчаяния.

«НЕТ! ЭТО НЕВОЗМОЖНО! ТЫ СМЕРТНЫЙ!»

— Я — Хранитель, — ответил я спокойно.

И нанёс удар.

Это было ослепительно красиво.

Тысячи призрачных клинков слились в единый поток, повторяя движение моего меча. Гигантский, всесокрушающий луч силы, в котором смешались свет, тьма, огонь и молнии, устремился вперёд.

Он ударил в средоточие Азатота, прямо в его всевидящее око.

Бог попытался закрыться щитами, слоями искажённого бытия, своей собственной плотью, жертвуя кусками себя ради спасения ядра.

Луч прошёл сквозь всё это как игла сквозь ветхую ткань.

Взрыв был беззвучным, ибо звук умер первым, но ослепительным. Темничное измерение осветилось светом тысячи солнц, сжигая тени.

Азатот распался.

Его тело размером с планету просто перестало существовать как единое целое. Связи между мельчайшими крупицами были разорваны. Магия, удерживающая его форму, была уничтожена.

Он взорвался изнутри, превращаясь в облако первородных частиц. Его сознание, его личность, его безумие, всё это было стёрто, сожжено и развеяно в пустоте.

Осталась только ударная волна, которая расходилась от средоточия, сметая обломки каменных глыб и очищая это грязное место от скверны.

Я висел в центре этой пустоты, тяжело дыша. Меч в моей руке дымился, металл раскалился докрасна. Кожа на руках покраснела от перегрева, но восстановление уже устраняло повреждения. Плащ выдержал, хоть и потрескивал, словно грозовая туча.

Я посмотрел на то место, где секунду назад был Древний Бог.

Там не было ничего. Только чистое, пустое пространство, в котором зарождались новые светила из остатков силы.

— Много шума, — сказал я в тишину. — И никакой пользы. Даже трофеев не осталось. Распылил дурака на крупицы.

И вот это вот не могли уничтожить боги? Впрочем, не думаю, что нашелся кто-то бы еще, кто проник бы в это место вслед за Азатотом. Это же было полное безумие, но я сделал этот шаг.

Я вложил Клятвопреступника в ножны. Сила внутри меня начала укладываться, возвращаясь в спокойное русло. Два сердца замедлили ритм, возвращаясь к обычному ходу. Аура втянулась обратно под кожу.

Пора было возвращаться.

Я сосредоточился на ощущении дома. На метке, которую оставил в своём мире. После чего поднял руку и разрезал пространство перед собой, открывая путь домой. Врата засветились тёплым, родным светом, обещающим покой и пиццу.

Я шагнул в них, оставляя за собой мёртвую, пустую темницу, где больше никто не сидел.

***

Да уж, кто бы мог подумать, что я доживу до таких масштабных битв. Это было освежающе, хотя и странно. Дышать в том месте, где это невозможно, и находиться там, где мое прежнее тело расплющило бы, едва я только подумаю о нем.

Я вышел из врат прямо посреди двора своего особняка, подняв облако пыли.

Здесь царила ночь, но она была освещена пожарами и вспышками затухающей магии. Битва закончилась, но последствия были видны повсюду, напоминая о жестокости схватки.

Трупы Азатотовских кошмаров устилали землю толстым слоем слизи и хитина. Стены особняка были опалены, кое-где зияли проломы, из которых шёл дым. Защитный купол мерцал, но держался, выполнив свою задачу.

Мои люди были здесь. Усталые, грязные, покрытые чужой кровью и ихором, но живые.

Реккар сидел на перевёрнутом куске мраморной колонны, вытирая свою кувалду какой-то тряпкой, больше похожей на кусок занавески. У его ног лежала гора расплющенных чудовищ, которую он, видимо, складывал для отчётности.

Александр Войд стоял, опираясь на глефу как на посох. Его броня была покрыта глубокими царапинами, плащ превратился в живописные лохмотья, но в глазах горел спокойный, уверенный огонь человека, выполнившего свой долг.

Хлоя и Касс сидели рядом на ступенях, прислонившись друг к другу спинами. Касс перевязывала глубокую царапину на руке, а аристократка что-то тихо ей говорила, и, судя по ухмылке моей ученицы, это была не жалоба на боль.

Аниса ходила между бойцами со снадобьями и зельями, проверяя раненых и раздавая целебные настои.

Тень лежал посреди двора в позе сфинкса, грызя какую-то огромную кость, явно принадлежавшую чему-то очень большому, древнему и зубастому.

Когда я появился, все замерли.

Звенящая тишина повисла над двором. Они смотрели на меня, не веря своим глазам, словно я был призраком. Я знал, что выгляжу иначе. После высвобождения полной силы во мне что-то изменилось безвозвратно. Аура стала плотнее, взгляд тяжелее, словно я всё ещё смотрел в бездну. Плащ слегка светился остаточной силой перехода.

— Дарион? — тихо спросил Кайден, выглядывая из-за баррикады мешков с песком. — Это… ты?

— А ты ждал кого-то другого? — усмехнулся я, и это простое действие разрушило напряжение, как игла лопает пузырь. — Зимнего Короля с дарами?

— Он вернулся! — заорал кто-то из бойцов срывающимся от радости голосом.

Двор взорвался криками. Люди вскакивали, махали оружием, обнимались, поздравляя друг друга с победой.

Тень бросил кость и в два гигантских прыжка оказался рядом со мной, едва не сбив с ног своей массой. Он принялся облизывать моё лицо всеми тремя языками сразу с усердием щенка.

— Фу, блохастый, — я оттолкнул его, смеясь и пытаясь увернуться от слюней. — Ты воняешь черт пойми чем и палёной шерстью.

Реккар подошёл, протягивая свою огромную ладонь для рукопожатия.

— Хорошая была охота. Жаль, ты пропустил веселье внизу. Тут такие экземпляры падали! Один даже пытался сожрать мою кувалду, представляешь?

— У меня было своё веселье, — я пожал его руку, чувствуя крепость хватки. — Наверху. И поверь, там было не до смеха.

— Тот глаз? — спросил Войд, подходя ближе и опираясь на глефу. — Ты убил его?

— Я стёр его, — поправил я. — Больше он нас не побеспокоит. Его не существует.

Аниса подбежала ко мне, оглядывая с ног до головы опытным взглядом целителя.

— Ты цел? Магический отклик был таким… я думала, мир расколется пополам! Все измерители перегорели!

— Плащ отличный, Ария, — я кивнул кузнецу, которая стояла чуть поодаль, сияя от гордости и прижимая к груди какой-то инструмент. — Выдержал удар энтропии. Надо будет выписать тебе награду. И Алане тоже.

— Я знала! — воскликнула она, подпрыгнув на месте. — Я знала, что расчёты верны!

Я посмотрел на своих людей. Они выстояли. Они отбили натиск армии Безумного Бога, пока я разбирался с самим богом. Они стали настоящей силой, с которой придётся считаться всему миру.

— Отличная работа, — сказал я громко, чтобы все слышали. — Вы защитили этот дом. Да что там, и всю империю. Я горжусь вами.

Бойцы выпрямились, расправили плечи. Похвала от меня стоила для них дороже золота и наград.

— А теперь, — я перевёл взгляд на бойцов третьей штурмовой дружины, которые стояли в стороне, опираясь на мечи. Они выглядели самыми уставшими, их одежда была порвана в лохмотья, но они были самыми довольными. Они прошли через ад и выжили. — Третья штурмовая! Ко мне!

Они подошли, хромая, но с широкими улыбками победителей.

— Мы сделали это, командир! — доложил их десятник, салютуя обломком меча. — Мы удержали ворота! Ни одна тварь не прошла!

— Вижу, — я кивнул с серьёзным видом. — Вы молодцы. Вы показали отличный результат.

Они засияли ещё ярче, предвкушая награду и отдых.

— Но, — продолжил я, и в моём голосе появились знакомые им садистские нотки, которые заставили улыбки дрогнуть, — я заметил, что на левом крыле вы пропустили один крупный отряд, и вам пришлось использовать импровизацию вместо тактики, потратив лишний запас магии. А ещё двое из вас потеряли строй во время налёта летунов, что недопустимо.

Улыбки на их лицах начали увядать, сменяясь выражением ужаса.

— Это недопустимо, — покачал я головой, изображая глубокое разочарование. — Расслабились. Почувствовали себя героями. А геройство — это первый шаг к могиле. Герои долго не живут, а мне нужны умельцы.

Я поднял руку и щёлкнул пальцами.

За спинами бойцов открылись врата в мой Домен. Оттуда пахнуло жаром пустыни и доносилось рычание химер.

— Вы ведь не закончили подготовку, когда мы уходили, верно? — я улыбнулся самой доброй и людоедской улыбкой, на которую был способен. — Там как раз народился новый уровень. «Лабиринт Тысячи Ловушек». Думаю, вам понравится. Марш во врата!

Бойцы побледнели до синевы.

— Командир! Но мы же только что сражались с армией бога! — взвыл десятник, глядя на врата как на проход в преисподнюю. — Мы устали! Мы ранены! У нас припасы кончились!

— В Домене вы исцелитесь, сила там целебная, — отмахнулся я. — А усталость — это морок, обман разума. Бегом! Кто последний — тот чистит зубы Тени!

Тень, услышав своё имя, выразительно клацнул зубами и облизнулся всеми тремя языками, плотоядно глядя на бойцов.

Угроза подействовала мгновенно. С воплями ужаса и проклятиями в адрес моего наставнического таланта третья штурмовая ломанулась во врата, толкаясь, падая и обгоняя друг друга.

— Ну вот, — удовлетворённо сказал я, закрывая проход за последним бойцом. — Дисциплина прежде всего.

Реккар захохотал, хлопая себя по коленям так, что пыль полетела столбом.

— Ты демон, Торн! Настоящий демон!

— Я хуже, — ответил я, глядя на чистое небо, где уже начинали гаснуть звёзды. — Я их командир.

Кайден подошёл ко мне, держа в руках бутылку уцелевшего выдержанного вина и два кубка.

— Ну что? Теперь-то мы можем отдохнуть? — спросил он с надеждой.

Я взял кубок, наполнил его и сделал глоток. Вино было терпким и тёплым.

— Теперь можем. Азатот мёртв. Феррус затих. Боги сидят тихо и боятся дышать. У нас есть время.

Я посмотрел на своих друзей. На этот израненный, но непобеждённый особняк. На город, который начинал просыпаться, не зная, что этой ночью он был на волосок от гибели.

— Да, — многозначительно протянул я, допивая. — Ария, закажи пиццу. Много пиццы. Я проголодался, спасая вселенную. И пусть привезут двойную порцию с перцем. Я это заслужил.

Смех разнёсся по двору, смывая остатки напряжения и страха. Мы победили. И мы были готовы ко всему, что этот безумный мир кинет в нас дальше.