Мечник, Вернувшийся 1000 лет спустя. Том 10

Глава 1. Слепая Зона

Остров Железного Клыка встречал нас той особенной, плотной тишиной, которая свойственна лишь местам, чьи обитатели слишком глубоко уверовали в собственное бессмертие и неуязвимость.

С поверхности этот кусок суши выглядел как монолитный памятник человеческому высокомерию, намертво вросший в базальтовые скалы и опоясанный частоколом артиллерийских батарей, маго-излучателей и тяжелых портовых укреплений. Здесь, в точке пересечения ключевых торговых путей этой части региона, проходили основные поставки ресурсов и артефактов Империи, поэтому местный гарнизон сохранял абсолютную, граничащую с глупостью уверенность в своей способности обнаружить любую угрозу еще на дальних подступах. Стоит признаться, согласно известной истории, все, кто пробовал покорить их, действительно, обламывали о крепость зубы, вот только всему приходит конец.

Армада моих союзников, следуя утвержденному плану, держалась на почтительном расстоянии, дразня защитников своим присутствием на горизонте, но оставаясь вне зоны поражения дальнобойных орудий.

Я стоял в рубке управления «Теней Бездны», новейшего подводного штурмовика Сирены, и внимательно изучал тактический экран, на котором сонар рисовал трехмерную картину смертельной ловушки. Скалы уходили глубоко в черную воду, напоминая зубы гигантского доисторического чудовища, готового перекусить любой киль, а течения здесь обладали чудовищной силой, способной размазать субмарину о камень за считаные секунды. Однако самое интересное скрывалось в слепой зоне их самоуверенности.

Магические сканеры крепости, настроенные на поиск воздушных целей и надводных кораблей, прощупывали небо и поверхность моря, оставляя дно в абсолютной тени. Именно этой ошибкой мы и воспользовались.

— Глубина двести метров, проходим «Колено Дьявола», — голос Сирены вибрировал от напряжения и того особого азарта, который охватывал ее в моменты смертельного риска. — Дарион, если мы сейчас заденем брюхом скалу, давление расплющит нас в блин раньше, чем ты успеешь отпустить свой фирменный саркастичный комментарий по поводу моих навыков пилотирования.

— Ты лучшая, просто веди этот подводный гроб аккуратно, — отозвался я, проверяя крепления наручей и чувствуя привычную тяжесть Клятвопреступника на бедре. — Мне нужно попасть внутрь целым, а не в виде фарша.

Рядом со мной Зара заканчивала последнюю настройку своих боевых перчаток. Впаянные в кожу рубины тихо гудели и наливались зловещим внутренним светом, реагируя на переизбыток маны в крови хозяйки. Девушка выглядела, словно хищник, запертый в тесной клетке перед кормежкой: огненная магия требовала выхода, бурлила в венах, а замкнутое пространство подводной лодки действовало ей на нервы. Она подбрасывала на ладони маленький шарик сконцентрированного пламени, отбрасывающий в полумраке рубки пляшущие тени на ее сосредоточенное лицо, и с нетерпением поглядывала на шлюз.

— Мы скоро прибудем, — проворчала она, резко сжимая кулак и гася пламя. — Надеюсь, там найдется достойная цель для сожжения, иначе я зря терпела эту качку и головную боль три часа кряду.

— Там будет жарко, гарантирую, — я усмехнулся, ощущая, как по жилам разливается внутренняя энергия, вводя меня в подобие боевого транса, вытесняя все лишние эмоции. — Мы идем к тем, кто считает себя богами этого моря. А такие парни всегда горят ярче всех.

Старые имперские карты категорично утверждали, что пройти под островом невозможно из-за аномальных течений и нестабильной магии земли, но Сирена обнаружила в древних архивах информацию, которую стратеги крепости сочли устаревшей чепухой.

Естественный грот, вымытый водой в основании острова за тысячелетия, вел прямо в сердце скалы и когда-то, на заре строительства форта, служил техническим сбросом, ныне считавшимся заброшенным и надежно замурованным. Мы воспользовались тем фактом, что об участии Сирены в этой войне знал лишь узкий круг лиц, а значит, и мер противодействия ее навигационным талантам никто предусмотреть не удосужился. Да и в целом об участии девушки и представителей ее острова мало кто знал, и этим надо было воспользоваться, пока есть возможность.

Корабль скользнул сквозь защитный периметр абсолютно незамеченным, словно призрак, и начал всплытие внутри скрытого грота.

Люк шлюзовой камеры открылся с тяжелым, протяжным вздохом пневматики, впуская внутрь затхлый запах сырости, вековой плесени и стоялой воды. Мы оказались в огромной естественной пещере, где с потолка свисали сталактиты, похожие на каменные клыки дракона, а единственным источником света служили тусклые, мигающие аварийные лампы субмарины. Впереди, в каменной стене, виднелась ржавая, покрытая наростами соли решетка гигантского коллектора, ставшая нашей дверью в эту неприступную цитадель.

— Пора напомнить этому миру, что стены защищают только от тех, кто боится их ломать, — я первым шагнул на скользкий, покрытый илом камень, чувствуя твердость поверхности под сапогами.

Проникновение началось с серии быстрых, хирургически точных ударов по узловым точкам, нанесенных изнутри системы. Ржавая решетка, казавшаяся преградой, осыпалась металлической трухой после пары точечных ударов, усиленных внутренней энергией.

Мы вошли в технические коридоры, где пыль лежала толстым слоем, похожим на серый снег, а тишину нарушал лишь едва слышный скрип наших сапог. Гарнизон крепости, рассчитанной на отражение массированной внешней атаки флота, оказался совершенно не приспособлен к появлению врага в собственном глубоком тылу. Стражи гибли прежде, чем успевали осознать угрозу или поднять тревогу, их тела падали на пол с глухим стуком, оставаясь единственными свидетелями нашего прохода.

Мы двигались стремительно, я использовал Стойку Тени (которую усовершенствовал после изучения истории Воуг), делавшую шаги абсолютно бесшумными, словно я сам стал частью мрака этих коридоров, а Зара окутала себя заклинанием легкой поступи, паря в паре сантиметров над полом.

Первый патруль встретился нам у выхода из технических коммуникаций: двое солдат в легкой броне лениво обсуждали последние новости и цены на выпивку в порту, стоя спиной к двери. Их беспечность стала их окончательным приговором.

Я скользнул вперед, превращаясь в размытое пятно, удар ребром ладони по шее первого прозвучал сухим, неприятным хрустом ломающихся позвонков. Второй попытался обернуться, открывая рот для крика, но моя рука жестко зажала ему лицо, а колено с силой впечаталось в солнечное сплетение, выбивая воздух и жизнь. Тела мягко опустились на пол, мы перешагнули через них, даже не замедлив шаг, и продолжили движение вглубь комплекса.

Крепость изнутри напоминала запутанный лабиринт, но у нас была карта, составленная Сиреной на основе старых чертежей и данных разведки. Я выбрал тактику, которая гарантированно парализует противника: отрезать склады и казармы от командного центра, лишив офицеров возможности координировать действия.

У одной из развилок я остановился, оценивая обстановку, и кивнул Заре на левый коридор, ведущий к узлу магической связи и управлению защитным контуром.

— Твоя цель там, — тихо, но твердо произнес я. — Отрежь их друг от друга, сожги коммуникации, уничтожь распределительные щиты и лиши их ощущения контроля над ситуацией. Мне нужно, чтобы они запаниковали, чтобы страх погнал их в ловушки.

— Считай, что там уже пепелище, — глаза волшебницы вспыхнули хищным предвкушением, на кончиках ее пальцев заплясали искры. Она исчезла за поворотом, оставляя за собой шлейф нагретого воздуха и запах озона.

Я направился прямо, к центральной цитадели, где находился тот, кто фактически держал остров в своем железном кулаке. Мой путь лежал через основные коридоры, и теперь скрытность потеряла свое значение. Навстречу вышел отряд техников в сопровождении охраны, они замерли, увидев незнакомца в темном плаще, идущего с уверенностью хозяина, словно сама смерть решила прогуляться по их коридорам.

— Стоять! Кто такой?! — рявкнул охранник, хватаясь за дубинку, но в его голосе звучало больше удивления и растерянности, чем реальной угрозы. — Это закрытая для посещения зона!

Вместо ответа я сорвался с места. Внутренняя энергия рванула по каналам, ускоряя тело до немыслимых пределов. Мир вокруг замедлился, превращаясь в тягучую субстанцию, позволяя мне видеть расширенные от ужаса зрачки врагов, их медленные, неуклюжие попытки защититься.

Меч покинул ножны со звоном, похожим на песню жаждущего крови демона. Первый удар опрокинул охранника, перерезав ему горло, фонтан крови брызнул на стену, рисуя абстрактный узор смерти. Я прошел сквозь их строй, используя инерцию врагов против них самих: толчок плечом, подсечка, точный укол в сочленение доспеха. Пять секунд бешеного танца стали и коридор был зачищен.

Где-то слева грохнул мощный взрыв, стены содрогнулись, с потолка посыпалась штукатурка, и воздух наполнился едким запахом гари. Зара начала свою разрушительную работу. Вой сирены разрезал тишину, красные магические лампы залили коридоры кровавым, пульсирующим светом. Из дверей казарм начали выбегать полуодетые солдаты, на ходу застегивая ремни и хватая оружие. Они бежали тушить пожар или занимать посты согласно боевому расписанию, но вместо огня натыкались на меня.

Это превратилось в настоящую бойню.

Я шел сквозь них как ледокол сквозь тонкий лед, Стойка Рассеивающегося Тумана позволяла уклоняться от пуль, смещаясь на миллиметры от смертоносного железа. Мой клинок находил бреши в их защите с пугающей, нечеловеческой точностью. Подмышки, шеи, незащищенные бедра. Я не тратил лишних движений, каждое действие имело цель и результат. Экономия энергии оставалась моим кредо сегодня, хотя этот бой явно не обещал быть затяжным.

Магический контур крепости начал сбоить, защитные руны на стенах мерцали и гасли, лишая защитников привычной поддержки и уверенности. Офицеры пытались организовать оборону, кричали приказы, срывая голоса, требуя магической поддержки, но в ответ получали лишь статические помехи и треск в кристаллах связи.

Я ворвался в наспех построенный строй щитоносцев, ударом ноги, усиленным концентрированной энергией, разбросал их как кегли, ломая кости и сминая металл. После этого продолжил подъем к верхним уровням, оставляя за спиной хаос и стоны раненых.

Паника расползалась по крепости быстрее огня, люди видели, как их неприступный дом рушится изнутри, и теряли волю к сопротивлению.

Лифтовая шахта, ведущая в цитадель, оказалась заблокирована массивными стальными створками, но для меня это стало лишь незначительным препятствием, вызывающим скорее раздражение, чем затруднение.

Я сконцентрировал энергию в мышцах ног до предела. Камень под ногами, не выдержав, треснул, и я взлетел вверх по шахте, отталкиваясь от стен и превращаясь в живой снаряд. Двери на этаже управления вылетели от удара плечом, окутанным защитной аурой, сбивая с ног элитную охрану в полных латах. Я приземлился в центре огромного зала, поднимая облако пыли и крошки.

Зал управления открывал роскошный панорамный вид на море и на мой флот, застывший в ожидании. Но сейчас внимание всех присутствующих было приковано ко мне. Офицеры застыли у тактических столов, выронив стилусы и планшеты, а в центре, у главного трона, возвышалась фигура апостола, известного как Комендант Гард.

Это был настоящий гигант, закованный в черную, украшенную шипами броню, но самым примечательным и жутким в его облике являлась правая рука. Мутировавшая, непропорционально огромная, она пульсировала болезненным фиолетовым светом, вены вздулись, словно змеи, а пальцы сжимали рукоять чудовищного боевого молота, от которого исходили волны тяжелой демонической энергии.

Артефакт Бездны даровал ему физическую силу, сравнимую с мощью демона-разрушителя, и Гард за короткое время привык подавлять противников именно этой грубой, необузданной мощью. Он смотрел на меня с презрением, видя лишь человека с мечом, лишенного магической ауры, жалкую букашку, осмелившуюся бросить вызов титану.

— Ты посмел явиться сюда? — его голос напоминал скрежет жерновов, перемалывающих камни, низкий бас резонировал в грудной клетке. — В мою крепость? Один? Ты либо безумец, либо ищешь смерти.

— Я пришел за твоей головой, — спокойно ответил я, стряхивая пыль с плаща и делая шаг вперед. — Твоя крепость уже пала, твои люди мертвы или бегут. Просто ты еще этого не понял, сидя на своем троне. Он уже шатается под тобой.

Гард взревел, лицо его исказилось от ярости, и артефакт на его руке вспыхнул ярче, накачивая мышцы неестественной силой, заставляя броню скрипеть от напряжения. Он махнул рукой, посылая свою личную свиту — десяток лучших бойцов в зачарованных доспехах — в атаку.

— Разорвать его! Принесите мне его кишки!

В этот момент стена зала взорвалась с оглушительным грохотом. В проем, окутанная яростным пламенем, влетела Зара. Она выглядела как воплощение стихии огня, волосы развевались в восходящих потоках горячего воздуха, а в руках плясали хлысты из чистой плазмы, гудящие от напряжения.

— Я как раз вовремя к вечеринке! — крикнула она, с ходу вступая в бой. Ее огненные хлысты рассекли воздух, отсекая свиту от их командира, заставляя солдат пятиться от нестерпимого жара.

Теперь мы остались вдвоем. Гард, осознав угрозу и то, что его люди отрезаны, прыгнул на меня. Для своей массы он двигался пугающе быстро.

Демонический молот обрушился на то место, где я стоял мгновение назад. Пол взорвался, осколки мрамора разлетелись шрапнелью, ударная волна выбила стекла в окнах. Но я уже скользнул ему за спину, используя Стойку Тени. Удар Клятвопреступника по сочленению брони на ноге высек сноп ярких искр, но зачарованный металл выдержал. Апостол развернулся с невероятной скоростью, используя тяжелый молот как противовес, превращаясь в смертоносный волчок. Мне пришлось уйти в перекат, пропуская оружие над головой, чувствуя ветер от его удара на своем лице.

Он был силен, невероятно силен, артефакт давал ему мощь, недоступную человеку. Но его стиль боя оставался примитивным, грубым. Гард привык, что одного попадания достаточно для победы, он полагался на мощь артефакта и игнорировал тонкости фехтования. Я видел его уверенность в собственной неуязвимости, читал его движения как открытую книгу и собирался использовать его же силу против него.

— И это все? — я отскочил назад, провоцируя его, заставляя терять контроль. — Я ожидал большего от хваленого апостола и хозяина Железного Клыка. Ты просто мясник с большой колотушкой, которому повезло найти игрушку не по размеру.

Гард поддался на провокацию, его лицо побагровело, он топнул ногой, пуская по полу волну магии разрушения. Фиолетовая трещина побежала ко мне, разрывая камень. Я шагнул навстречу опасности, не пытаясь убежать. В нужный момент я ударил мечом в пол, выпуская концентрированный импульс внутренней энергии. Мой удар столкнулся с его магией, нейтрализовав атаку и создав плотное облако дыма и пыли.

Я прорвался сквозь завесу, оказавшись в его мертвой зоне, слишком близко для замаха огромным молотом. Мой меч жалил как змея, нанося серию быстрых уколов. Удар в горло, удар в подмышку, но каждый раз клинок встречал магический щит, питаемый артефактом. Стало очевидно, что пока рука с артефактом цела, пробить его защиту будет крайне проблематично, если не невозможно.

— Тебе не достать меня, червь! — торжествующе прорычал Гард, пытаясь схватить меня свободной рукой, его пальцы, похожие на стальные тиски, сомкнулись в сантиметре от моего плеча. — Эта сила абсолютна! Она дарована мне свыше!

— Зара! — крикнул я, уходя от захвата кувырком. — Щит завязан на руку! Мне нужно окно!

Волшебница среагировала мгновенно, словно мы репетировали это годами. Она швырнула в апостола копье из спрессованного до белизны огня. Снаряд врезался ему в грудь с силой тарана. Щит поглотил урон, вспыхнув ослепительным светом, но сила удара заставила Гарда все же пошатнуться и сделать шаг назад. Он инстинктивно закрылся своей мутировавшей конечностью, защищая лицо. Этого мгновения замешательства мне хватило с лихвой.

Я перешел в стойку Мерцающего Клинка. Мир замер, звуки битвы исчезли. Я видел потоки энергии, связывающие плоть человека и демонический металл артефакта. Я видел точку, где защита была тоньше всего — на запястье, там, где фиолетовые вены вгрызались в кожу.

Меч прошел сквозь защиту именно в точке соединения, там, где человеческая плоть переходила в демонический нарост. Лезвие встретило сопротивление, но внутренняя энергия, заточенная до остроты бритвы, преодолела его. Влажный, тошнотворный звук рассекаемого мяса и кости повис во внезапно наступившей тишине зала. Огромная рука с молотом, все еще сжимающая рукоять, тяжело рухнула на пол, отделенная от тела.

Гард закричал. В этом крике было больше ужаса от потери силы, чем физической боли. Его магический щит мгновенно исчез, мышцы сдулись, словно проколотый бурдюк, оставив перед нами искалеченного, жалкого человека, истекающего кровью. Он упал на колени, глядя на обрубок широко раскрытыми, полными неверия глазами.

— Невозможно… — хрипел он, бледнея на глазах. — Это… дар… богов…

— Твои боги далеко, они пируют и не слышат твоих молитв, — холодно произнес я, подходя к нему и поднимая меч. — А я здесь. И я — твой приговор.

Взмах меча поставил жирную точку в его правлении и жизни. Голова апостола покатилась по мраморному полу, остановившись у ног Зары.

— Ой, фу, — поморщилась она, брезгливо отступая, хотя в глазах ее все еще плясали веселые бесенята. — Мог бы и предупредить. Я чуть не споткнулась об этот мусор.

Я вытер меч о плащ поверженного врага, возвращая клинку его зеркальный блеск.

— Не люблю затягивать прощания.

Со смертью этого мужчины иллюзия безопасности Железного Клыка окончательно и бесповоротно рухнула.

Я подошел к главному пульту связи, который все еще мигал аварийными огнями, система настойчиво предлагала отправить сигнал бедствия всему архипелагу. Офицеры и операторы, уцелевшие в хаосе, жались по углам, боясь даже дышать в моем присутствии.

— Зара, — позвал я, кивая на аппаратуру. — Сожги это. До основания.

— С удовольствием.

— Никаких сигналов, — продолжил я, глядя, как металл плавится под ее огнем. — Пусть остальные острова гадают, почему Железный Клык внезапно замолчал. Тишина пугает куда сильнее, чем крики о помощи. Пусть они боятся неизвестности.

Девушка с нескрываемым удовольствием превратила сложнейшую панель управления в груду оплавленного шлака. Центр управления был уничтожен, оборона дезорганизована, а ключевой противник, державший в страхе округу, повержен.

Железный Клык превратился из неприступного форпоста в открытую, кровоточащую рану региона, удобную точку давления, через которую мы начнем методично ломать всю систему обороны противника.

Я подошел к огромному панорамному окну. Снаружи, на стенах крепости, еще кое-где вспыхивали короткие перестрелки — мои диверсионные группы, высадившиеся следом за нами, заканчивали зачистку. Гарнизон был обезглавлен и деморализован, солдаты сдавались сотнями, бросая оружие.

Это был лишь первый удар, начало большой игры. Но он ясно показал всем наблюдателям, будь то Империя, Боги или те, кто прячется в тени: Дарион Торн не играет в затяжную войну на истощение. Я действую быстро, нагло, жестко и без предупреждения.

— Ну что, босс, — Зара подошла и встала рядом, по-свойски опираясь локтем о мое плечо. От нее пахло гарью, потом и сладковатым запахом сгоревшей магии. — Куда дальше? Мы здесь закончили?

Я посмотрел на карту региона, висящую на уцелевшей стене. Там было еще много островов, много крепостей, много «непобедимых» апостолов, уверенных в своей безнаказанности.

— Дальше? — я усмехнулся, чувствуя, как адреналин схлынул, уступая место зверскому голоду. — Дальше мы пойдем на запад. Но сначала… закажем пиццу. Самую большую, с двойным сыром и мясом. Я проголодался, пока убивал этого здоровяка. Война войной, но обед должен быть по расписанию.

Зара рассмеялась, и ее смех эхом отразился от стен разрушенного тронного зала.

Глава 2. Пыль на короне

После падения Коменданта Гарда, ситуация на острове Железного Клыка приняла оборот, далекий от мгновенной капитуляции. Смерть тирана, державшего гарнизон в ежовых рукавицах страха и демонической магии, вместо порядка породила хаос, выпустив наружу всё то гнилое и алчное, что годами копилось в тени крепостных стен еще до того, как он прикоснулся к демонической скверне. Структура власти рухнула, и на ее обломках зашевелились уцелевшие офицеры, проворовавшиеся интенданты и фанатики, которым просто некуда было бежать.

Мы рассчитывали на быстрый перехват управления, но получили затяжную зачистку. Крепость превратилась в осиное гнездо, где каждый коридор мог скрывать засаду, а каждый склад становился полем битвы за ресурсы. Вместо единой армии нам противостояли десятки разрозненных банд, объединенных лишь отчаянием и желанием продать свои жизни подороже.

— Третий склад с продовольствием занялся огнем десять минут назад, — Хлоя Монклер вошла в зал, который мы временно приспособили под оперативный штаб.

Она стянула с рук тонкие кожаные перчатки, на которых отчетливо виднелись темные пятна чужой крови, и бросила их на стол. Ее лицо сохраняло аристократическую бледность, но в фиолетовых глазах читалось холодное раздражение.

— Интенданты заметают следы. Они прекрасно понимают, что аудит новой власти приведет их прямиком на виселицу за многолетние хищения, поэтому предпочитают уничтожить доказательства вместе с запасами зерна и солонины. К тому же наемники в нижних доках забаррикадировались и требуют выплаты жалования за последние три месяца, угрожая взорвать портовые краны.

Я сидел в массивном кресле бывшего коменданта, которое было обильно украшено золотом и бархатом, но при этом оставалось чудовищно неудобным. Передо мной на столе стояла открытая коробка с пиццей, доставленной специальным рейсом с материка. Остывшая пепперони напоминала на вкус подметку сапога, но мой организм требовал калорий, игнорируя гастрономические изыски.

— Требуют денег? — я усмехнулся, отправляя в рот очередной кусок. — Оптимистичные ребята. И что ты им предложила?

— Я объяснила, что валюта, которой расплачивался Гард, вышла из обращения в момент его смерти. А потом Зара решила провести для них внеплановый сеанс тепловой терапии. Сейчас они сидят на пирсе, свесив ноги в воду, и проявляют чудеса сговорчивости.

Я перевел взгляд на высокое стрельчатое окно. Над крепостью поднимались густые столбы черного дыма, окрашивая небо в траурные тона. Редкие, но регулярные выстрелы трещали в отдалении, напоминая звук ломающихся сухих веток. Происходящее мало походило на войну в ее героическом понимании. Скорее это напоминало масштабную санитарную обработку помещения, где паразиты, лишившись хозяина, решили напоследок покусать новых жильцов.

Моя роль в этом спектакле подошла к концу. Я устранил главную угрозу, сломал хребет обороне противника и обезглавил руководство. Дальнейшая возня с мародерами и дезертирами была уделом моих соратников. Хлоя, Зара, Сирена и ее отряды методично прочесывали казематы, выкуривали крыс из подвалов и отлавливали беглецов в прибрежных скалах. Если мы оставим за спиной хотя бы один недобитый отряд, они обязательно ударят нам в тыл, как только «Быстрый» поднимет паруса к следующей цели.

— Тебе скучно, — констатировала Хлоя, наливая себе воды из графина. Она наблюдала за тем, как я балансирую ножом на пальце, и в ее голосе звучала смесь понимания и легкого укора.

— Я берегу силы, — парировал я, подбрасывая нож и ловя его за лезвие. — Моя специализация — хирургическое удаление опухолей, а вы сейчас занимаетесь агрессивной терапией. К тому же, кто-то должен охранять этот стратегически важный запас пиццы.

Дверь распахнулась, и в зал буквально ворвалась Зара. От нее исходил жар, смешанный с запахом гари и морской соли. Волосы огненной волшебницы были растрепаны, а на лице сияла улыбка человека, который только что отлично провел время, сжигая что-то крупное.

— Нашла! — она плюхнулась на соседний стул, по-хозяйски закинув ноги в высоких сапогах прямо на полированную столешницу. — В восточном крыле засел какой-то местный жрец. Собрал вокруг себя пару десятков фанатиков и проповедовал, что мы — демоны, пришедшие испытать их веру на прочность. Пришлось внести богословские коррективы.

— И как прошла дискуссия? — поинтересовался я.

— Весьма жарко. Я наглядно продемонстрировала им разницу между верой и огнеупорностью. Жреца больше нет, а его паства внезапно вспомнила, что земные блага им милее небесных кущ. Кстати, в подвале под их святилищем мы обнаружили склад с отличным вином. Жрец был тем еще говнюком, но вкус у него имелся.

— Хоть какая-то польза от покойника, — кивнул я, оценивая новости.

Ситуация на Железном Клыке медленно, но верно стабилизировалась. Однако мы увязли здесь, теряя драгоценное время.

Но бросить всё на полпути я не имел права. Это была моя война, и ответственность за безопасность тылов лежала на мне. Приходилось терпеть вынужденное бездействие, поглощать резиновую пиццу и ждать, пока мои соратники закончат зачистку территории.

***

Тем временем в Доминусе, в особняке «Последнего Предела», разворачивались события, по накалу страстей не уступающие штурму вражеской цитадели. Кайден стоял посреди того, что когда-то было аккуратной и чистой мастерской, и чувствовал, как его левый глаз начинает жить своей собственной, нервной жизнью.

Помещение напоминало эпицентр магической катастрофы. Пол покрывали разноцветные лужи, которые шипели, пузырились и медленно проедали каменные плиты. Стены украшала копоть, выписывающая причудливые абстрактные узоры, а в воздухе висел густой, сладковатый дым, оставляющий во рту отчетливый металлический привкус.

Ария и Алана, две главные виновницы этого технологического апокалипсиса, стояли у центрального верстака, склонившись над дымящимся куском искореженного металла, который в прошлой жизни, вероятно, был дорогой заготовкой для артефакта.

— Теплоемкость сплава оказалась выше расчетной! — возмущалась Ария, яростно вытирая сажу со щеки тыльной стороной ладони. — Нужно было добавить больше костяного порошка огненной виверны, тогда бы структура стабилизировалась!

— Если бы мы добавили еще хоть грамм, нас бы сейчас соскребали со стен во всем квартале! — парировала Алана, размахивая огромным разводным ключом, словно дирижерской палочкой. — Проблема кроется в контуре стабилизации, а не в реагентах! Ты замкнула руну потока на руну взрыва, нарушив полярность!

— Это было творческое решение! Я стремилась увеличить выходную мощность генератора!

— Ты увеличила только диаметр воронки на месте верстака!

Кайден набрал в грудь побольше воздуха, собираясь рявкнуть так, чтобы стекла в особняке задрожали, но вместо грозного рыка из горла вырвался лишь жалкий, сдавленный сип. Он откашлялся, пытаясь вернуть себе самообладание.

— Девушки… — начал он, стараясь звучать как строгий руководитель, а не как человек, балансирующий на грани нервного срыва. — Объясните мне, что здесь происходит?

Ария и Алана синхронно повернули головы. Их глаза горели тем самым безумным блеском, который бывает у ученых, готовых ради научного прорыва расщепить атом в собственной кухне, не заботясь о последствиях.

— О, Кайден! — просияла Ария, совершенно не замечая состояния партнера по организации. — Ты как раз вовремя! Нам срочно нужен доброволец для тестирования нового энергетического щита. Расчетная вероятность выживания — целых семьдесят процентов!

— Семьдесят два, если ветер будет попутным и влажность низкой, — педантично уточнила Алана, но не особо громко.

— Я категорически отказываюсь что-либо тестировать! — взвизгнул Кайден, инстинктивно отступая к двери. — Я пришел узнать судьбу заказа для клана Эйзенхорн! Сроки поставки вышли еще вчера!

— А, это… — Ария пренебрежительно махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху. — Скукотища смертная. Мы решили переделать их чертежи, они были совершенно бездарны. Теперь эти стабилизаторы работают в три раза эффективнее, но…

— Но они имеют тенденцию к самопроизвольной детонации, — закончила мысль Алана. — Примерно каждый пятый запуск заканчивается взрывом. Мы работаем над устранением этого незначительного дефекта.

— Взрываются?! — Кайден схватился за голову, чувствуя, как седеет на глазах. — Это оборудование для глубоководных шахт! Если оно взорвется, то похоронит смену шахтеров под тоннами породы! Вы вообще слышали о таком понятии, как техника безопасности?!

— Техника безопасности — это тормоз прогресса, придуманный трусами! — заявила Ария, хватая паяльник с решимостью воина, берущего меч. — Дарион бы одобрил наш риск!

— Дариона здесь нет! — заорал Кайден, окончательно теряя терпение. — Он на войне! А я здесь, и я пытаюсь предотвратить разрушение особняка и банкротство организации из-за судебных исков!

В этот момент массивная дверь мастерской отворилась, и на пороге возникла Аниса. В царящем хаосе она выглядела единственным островком спокойствия и здравомыслия. В руках директриса академии держала небольшое устройство, напоминающее старинный морской компас. Корпус прибора был выполнен из черного матового металла, поглощающего свет, а вместо обычного стекла циферблат закрывала линза из ограненного кристалла.

— Я закончила, — тихо произнесла она, но ее спокойный голос странным образом перекрыл шум работающих механизмов и споры в мастерской.

Ария и Алана мгновенно замолчали, с интересом уставившись на прибор. Кайден перестал рвать на себе волосы и с надеждой посмотрел на Анису.

— Работает? — спросил он, боясь услышать отрицательный ответ.

— Да. Я полностью перекалибровала сенсоры на частоту, которую Дарион прислал в последних отчетах. Демоническая кровь, искажения пространства, энергетические следы Якорей… эта штука видит всё.

Аниса прошла к столу, аккуратно отодвинув в сторону дымящуюся колбу с какой-то едкой кислотой, и положила прибор на чистый участок поверхности.

— Он реагирует на резонанс специфической энергии. Чем ближе источник, тем сильнее вибрация корпуса и свечение стрелки. Погрешность составляет менее десяти метров, что для поискового артефакта является невероятной точностью, — с гордостью за проделанную работу произнесла она.

Кайден с шумным выдохом опустил плечи, чувствуя, как колоссальное напряжение последних дней начинает отступать. Хоть что-то в этом бедламе шло по плану.

— Отправляй его Дариону. Срочно. Найми самого быстрого курьера.

— Уже отдала распоряжения на этот счет, — кивнула Аниса. — И еще… передай ему, чтобы был предельно осторожен. Этот прибор… он не только указывает Якоря, но и притягивает взгляды.

— Взгляды? — переспросил Кайден, нахмурившись.

— Когда ты смотришь в бездну, бездна смотрит в тебя, — туманно ответила Аниса, глядя на компас. — Артефакт работает в обе стороны. Если он находит демонов, то и демоны могут почувствовать его работу.

***

Посылку доставили через неделю. Маленькая, обтянутая бархатом коробочка лежала на моем столе, выглядя слишком невинно и обыденно для вещи, способной радикально изменить ход всей войны.

Я взял устройство в руки, оно было тяжелым, прохладным, и приятно холодило ладонь. На первый взгляд — обычный компас, но вместо сторон света на циферблате были выгравированы сложные рунические цепочки, которые я смутно помнил по старым записям Аркариуса. Стрелка, тонкая, как игла, нервно подрагивала, указывая куда-то на северо-запад. Она слабо пульсировала бледно-голубым светом, и корпус едва заметно вибрировал, словно внутри него билось крошечное, но мощное механическое сердце.

— Наконец-то, — выдохнул я, чувствуя, как раздражение, копившееся всю неделю, начинает отступать, уступая место азарту охотника.

Сидеть на месте было невыносимо. Я мечник, воин, а не администратор или бюрократ. Мое призвание — рубить головы монстрам и закрывать Разломы, а не проверять накладные на поставку провизии и разбирать жалобы местных жителей. Изысканные рыбные деликатесы, которыми нас пичкали местные повара, уже стояли поперек горла. Организм требовал нормального куска мяса и хорошей, честной драки. Вот только с мясом здесь были определенные проблемы. Ну а драться с мелочевкой было слишком скучно.

И, кажется, вселенная решила удовлетворить мои запросы.

Прошлой ночью на нас была совершена дерзкая вылазка. На этот раз даже не жалкие попытки саботажа со стороны недобитых фанатиков, как обычно, а настоящая такая, мужицкая профессиональная атака.

Отряд демонов, около десятка тварей, специализирующихся на скрытности, попытался прорваться к моим покоям. Они шли тихо, используя тени и маскировку, но Тень учуял их запах еще на подходе — такие вещи не могли обмануть моего пса. Мой трехголовый пес устроил им теплый прием, а я добавил финальные штрихи, превратив ночных гостей в фарш.

Мы перебили их быстро, но сам факт атаки говорил о многом. Феррус не успокоился и не забыл обо мне. Метка, оставленная на моей ауре, работала, и они прекрасно знали мое местоположение. А если они смогли перебросить сюда диверсионный отряд, значит, где-то поблизости есть стабильная точка входа. Очередной Якорь.

Я снова посмотрел на компас. Стрелка уверенно тянула меня прочь из крепости, в сторону диких земель.

— Касс! — крикнул я, не оборачиваясь, зная, что она где-то рядом.

Дверь открылась почти мгновенно. Моя ученица вошла в комнату, уже одетая в полную походную броню, с клинками на поясе. Она знала меня слишком хорошо и, видимо, ждала этого момента не меньше моего.

— Мы уходим? — в ее глазах горел тот же огонек нетерпения и жажды действия, что и у меня.

— Да. Аниса прислала новую игрушку, и пора проверить ее в полевых условиях. Собирайся, берем только самое необходимое. Мы идем на охоту.

— А остальные? Хлоя и Зара… — начала было она.

— Они закончат здесь дела. Им полезно поработать без моего постоянного присмотра, это укрепляет характер и развивает самостоятельность. А нам с тобой пора размяться по-настоящему.

Ну не говорить же ей, что я просто не хочу делиться добычей, а то девушки и сами не прочь помножить демонов на ноль.

***

Артефакт привел нас к искомому Разлому через три часа быстрого марша по пересеченной местности. Он располагался в глухом, труднодоступном ущелье, надежно скрытом от посторонних глаз густым, неестественным туманом. Впрочем, Разломы появляются и не с такими эффектами, так что все давно к подобным вещам привыкли.

Вход выглядел как рваная, пульсирующая рана в пространстве, из которой тянуло могильной сыростью и тяжелым запахом прелой листвы.

Компас в моей руке вибрировал так сильно, что пальцы начали неметь от напряжения. Стрелка горела ровным, ярким светом, указывая прямо в центр энергетического марева.

— Там Якорь, — сказал я уверенно, убирая прибор. — И он активен. Будь готова ко всему.

Мы шагнули внутрь, проходя сквозь пелену искажения.

Мир по ту сторону встретил нас давящим полумраком. Это был лес, но совсем не похожий на те джунгли, где мы охотились с Моросом. Это был древний, мрачный, первобытный лес, где деревья росли так плотно, что их кроны сплетались в сплошной купол, полностью закрывая небо.

Исполинские стволы, толщиной в несколько обхватов, уходили вверх серыми колоннами, теряясь в вышине. Внизу царил вечный сумрак, разбавленный лишь тусклым, болезненным свечением грибов и мха. Видимость была ограничена десятком метров, дальше все очертания тонули в серой, зыбкой мгле.

— Держись рядом, — шепнул я Касс, доставая Клятвопреступника. — Здесь легко потеряться. И еще легче умереть.

Мы двинулись вперед, ступая по мягкому ковру из мха. Лес молчал, но это было обманчивое, хищное молчание. Я кожей чувствовал сотни голодных, внимательных взглядов, следящих за каждым нашим движением из темноты.

Первая атака произошла через десять минут.

Сверху, с переплетенных ветвей, на нас посыпались твари, отдаленно напоминающие обезьян, только лишенные шерсти и покрытые костяными наростами. Их было много, десятка три, не меньше. Они двигались стаей, пытаясь задавить нас числом и яростью.

Я решил не использовать сложные техники и маневры. Здесь, в тесноте, среди массивных деревьев, нужна была грубая сила и тотальный контроль пространства. Врубился в стаю, используя Стойку Каменного Жернова. Клятвопреступник описывал широкие, сокрушительные дуги, создавая вокруг меня зону абсолютной смерти. Тяжелый черный клинок перемалывал кости и плоть монстров, не встречая сопротивления.

Удар, и две твари разлетаются на куски, забрызгивая стволы черной кровью. Разворот, еще три падают с перерубленными хребтами. Я двигался небыстро, но неотвратимо, как гидравлический пресс, занятый привычной работой.

— Смотри, Касс! — крикнул я, отшвыривая очередную визжащую макаку пинком. — Они атакуют скопом, надеясь сбить с ног и задавить массой. Не давай им приблизиться! Ломай строй! Дави их!

Касс крутилась рядом, ее парные клинки мелькали, нанося быстрые точечные уколы. Она была быстрой, но ей явно не хватало веса удара, чтобы останавливать напор тварей.

— Бей сильнее! — рявкнул я, видя, как она уходит в глухую оборону. — Используй инерцию! Это не дуэль, это мясорубка! Вкладывай корпус!

Я продемонстрировал, что имею в виду. Вложив внутреннюю энергию в плечи и бедра, я нанес мощный горизонтальный удар плашмя клинком. Ударная волна отбросила десяток тварей, впечатав их в стволы деревьев с тошнотворным хрустом ломающихся костей.

Стая дрогнула. Потеряв численное преимущество и напор, монстры осознали, что добыча им не по зубам. Они завизжали и бросились врассыпную, исчезая в кронах так же быстро, как появились.

— Поняла? — спросил я, стряхивая густую кровь с меча резким движением.

— Поняла, мастер, — Касс тяжело дышала, утирая пот со лба, но в ее глазах светилось понимание. — Сила против массы. Не давать им зажать себя в кольцо.

— Именно. Идем дальше.

Лес менялся по мере нашего продвижения. Деревья становились толще, их корни выступали из земли высокими, узловатыми барьерами, затрудняя движение.

Теперь угроза была другой.

Мы шли по узкой извилистой тропе между корнями, когда я почувствовал сладковатый, приторный запах. Едва уловимый, но до боли знакомый.

— Стоп, — я резко поднял руку. — Не дыши.

— Что? — начала было Касс, но я мгновенно зажал ей рот ладонью.

Впереди воздух едва заметно дрожал. Очевидно, иллюзия.

То, что казалось продолжением безопасной тропы, на самом деле было краем глубокой ямы, на дне которой были колья, покрытые парализующим ядом. А сладкий запах — это пыльца цветов-душителей, вызывающая сильные галлюцинации и потерю ориентации.

Из-за деревьев бесшумно выскользнули фигуры. Гуманоиды с кожей, меняющей цвет и текстуру под окружение. Они идеально сливались с корой, с мхом, с тенью, становясь практически невидимыми. Они ждали, пока мы попадем в ловушку или надышимся ядом, чтобы добить беспомощных жертв.

— А теперь урок номер два, — прошептал я, убирая руку от лица ученицы. — Тишина.

Я растворился в тени. Стиль Астрид Воуг, который я впитал в себя через Книгу, стал моей второй натурой. Мое физическое присутствие исчезло из восприятия врагов. Для них я просто перестал существовать, став частью лесного сумрака.

Я даже сам не ожидал, что настолько хорошо изучу эту науку. Но, как говорится, нет пределов совершенству.

Касс осталась на виду одна, растерянно озираясь по сторонам. Она стала идеальной приманкой, сама того не подозревая.

Один из хамелеонов, по-видимому решив, что я сбежал или попал в ловушку, метнулся к ней, занося зазубренный костяной клинок для удара в спину.

Я появился за его спиной в тот же миг. Никакого звука. Никакого колебания воздуха. Просто тень за его плечом стала плотнее и обрела форму.

Мой кинжал, который я использовал крайне редко, вошел ему точно в основание черепа — мечом это делать было бы крайне неудобно. Тварь обмякла в моих руках, не издав ни звука, жизнь покинула тело мгновенно.

Я аккуратно, чтобы не создавать шума, опустил тело на землю и снова исчез в полумраке.

Второй хамелеон, не дождавшись условного сигнала от первого, неосторожно высунулся из-за дерева. В этом-то он и ошибся.

Я был рядом. Удар в сердце. Тихий, точный, смертельный.

Третий, четвертый, пятый. Я хладнокровно вырезал их группу, одного за другим. Они начали паниковать, не понимая, что происходит. Их товарищи просто падали, исчезали, переставали отвечать, а врага нигде не было видно.

Когда последний хамелеон остался один, он попытался бежать, поняв, что охота провалилась. Я позволил ему сделать три шага, давая ложную надежду, а затем метнул кинжал. Лезвие вошло точно между лопаток, прервав его бег.

Я вышел из тени рядом с Касс, вытирая руки. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых читался благоговейный ужас.

— Вы… вы были повсюду, — прошептала она. — И нигде. Я даже не видела, как вы двигаетесь. Вы словно стали… призраком.

— Это искусство ассасина, Касс. Не быть видимым до момента удара. И исчезать сразу после него. Ты должна научиться этому. Твои «Шаги в Тени» хороши, но ты все еще слишком шумишь. Твое сердце бьется слишком громко. Твои мысли слишком громкие.

— Мысли? — удивилась она, непонимающе посмотрев на меня.

— Намерение убить создает ментальную волну. Опытный враг чувствует ее, как взгляд в спину. Ты должна стать пустой. Стать тенью, у которой нет желаний и намерений, пока клинок не коснется плоти. Да и после надо быть подобной дуновению ветра — легкое касание, несущее смерть, но не задерживающееся на одном месте.

Она кивнула, переваривая информацию. Я видел, как она пытается применить это знание, успокаивая дыхание и очищая разум.

Мы продвигались все глубже. Компас вел нас безошибочно, как гончая по следу. Вибрация усиливалась, перерастая в низкое, постоянное гудение.

Лес внезапно расступился, открывая нашему взору обширную поляну.

Здесь не было деревьев. Только черный, выжженный до состояния стекла круг земли, в центре которого стоял Якорь.

Он отличался от того, что я видел в водном Разломе. Этот был грубее, массивнее, словно построенный для войны. Конструкция из черного металла и переплетенных костей уходила в землю, словно гигантский гвоздь, вбитый в плоть мира.

Вокруг него воздух был плотным, тяжелым, насыщенным чужеродной энергией. Реальность здесь истончилась настолько, что сквозь колеблющееся марево портала можно было разглядеть очертания другого мира. Багровое, затянутое дымом небо, острые черные скалы, реки, по которым текла лава.

Мир, полностью захваченный и переработанный демонами.

А перед Якорем, охраняя проход, стоял Страж. Судя по ауре, не один из лордов-демонов Ферруса.

Высокая фигура, закованная в почерневшие от времени и запекшейся крови тяжелые латные доспехи. На плечах покоился плащ из изодранной ткани. В руках он держал огромный двуручный меч, покрытый рунами, светящимися болезненным фиолетовым светом.

Но самым жутким в его облике было то, чего у него не было, в целом, не было.

Головы.

Над высоким стальным горжетом доспеха была пустота. Ни шлема, ни призрачного черепа. Просто ровный срез, из которого поднимался тонкий, вьющийся черный дымок.

— Ого, — прокомментировал я, останавливаясь на краю поляны и оценивая противника. — А голову ты дома забыл? Или это новая мода в преисподней?

Страж не ответил. Он медленно, с лязгом сочленений, повернулся в нашу сторону. Я физически почувствовал на себе его тяжелый, внимательный взгляд, хотя глаз у него не было.

Это было давление колоссальной воли. Тяжелое, холодное, древнее. Оно придавливало к земле, заставляя колени дрожать, а сердце пропускать удары.

Касс охнула и пошатнулась, хватаясь за рукояти кинжалов, чтобы не упасть под этим ментальным прессом.

— Сильный, — констатировал я, делая шаг вперед и закрывая собой ученицу. Моя собственная аура развернулась, встречая давление Стража и отбрасывая его назад, создавая пространство для боя.

Безголовый рыцарь поднял меч. Движение было плавным, но в нем чувствовалась чудовищная, нечеловеческая мощь. Руны на клинке вспыхнули ярче, предвкушая кровь.

Из портала за его спиной потянуло жаром. Якорь гудел, питая своего защитника энергией целого мира, делая его почти неуязвимым.

— Ну что ж, — я вытащил Клятвопреступника. Черный тигр внутри клинка зарычал, чувствуя достойного противника и требуя битвы. — Посмотрим, насколько ты хорош без мозгов.

Рыцарь сделал шаг. Земля под его сапогом треснула и…

Он исчез.

Мгновенное перемещение. Черт, этот безголовый не был быстрым, он телепортировался.

Мои инстинкты взвыли сиреной. Я вскинул меч в жестком блоке, даже не видя атаки, полагаясь только на рефлексы.

Удар обрушился сверху. Тяжелый, сокрушительный, способный расколоть скалу. Меня вбило в землю по щиколотки. Руки отозвались болью, мышцы заныли от запредельной перегрузки.

Клятвопреступник выдержал, но вибрация прошла через все тело, выбивая воздух из легких.

Рыцарь стоял передо мной, его меч давил на мой клинок, пытаясь продавить защиту. Из среза на шее вырвался клуб черного дыма, и в моей голове прозвучал голос, напоминающий одновременно скрежет металла, крики умирающих и холод могилы.

«Смерть».

— Не сегодня, — прохрипел я, собирая силы и отталкивая его.

Он отступил на шаг, и я увидел, как вокруг него сгущается тьма, формируя плотную ауру.

— Касс, назад! — крикнул я, принимая боевую стойку. — Смотри и учись. Сейчас будет жарко.

Рыцарь поднял меч для следующего удара. Тьма за его спиной приняла форму гигантских, рваных крыльев.

Глава 3. Дыхание бури

Тьма за спиной безголового рыцаря взметнулась тяжелым бархатным занавесом, обретая плотность и форму исполинских крыльев, сотканных из самого концентрированного мрака. Воздух вокруг фигуры Стража завибрировал с такой силой, что реальность начала искажаться, пошла рябью, словно отражение в потревоженной воде, а давление его ауры многократно возросло, стремясь расплющить мою волю и вдавить тело в промерзшую землю. Земля под ногами жалобно скрипнула, камни начали трескаться от одной лишь тяжести его намерения убить. Глупец всё ещё полагал, что мы соревнуемся в грубой мощи, забывая о том, что истинное мастерство кроется в контроле, а абсолютная сила требует абсолютной тишины разума.

Забавный он, конечно.

Я сделал глубокий вдох и позволил внутренней энергии заполнить каналы спокойной ледяной рекой, полностью отсекая лишние эмоции, азарт экспериментатора и даже тень раздражения. Время изучения противника закончилось, ибо передо мной теперь точно стоял Лорд-демон, который больше не скрывал свои силы, а с подобными существами разговор у меня всегда был предельно коротким, жестким и окончательным.

Рыцарь исчез в то же мгновение.

Это перемещение превосходило понятие скорости, так как пространство просто схлопнулось в одной точке и развернулось в другой, обеспечив мгновенный перенос массы и инерции монстра. Для обычного глаза он растворился в воздухе, чтобы возникнуть за моей спиной с уже опускающимся мечом, способным расколоть скалу надвое и превратить любого смертного в кровавый пар.

Но второй раз против меня такое не пройдет. Переход в Стойку Хрустального Цветка расширил моё восприятие до пределов всей поляны, позволяя чувствовать малейшие колебания и считывать намерение убийства задолго до самого действия.

Мир замер в хрустальной четкости. Я увидел точку выхода противника ещё до того, как там начала сгущаться тьма. Временной поток для меня растянулся, позволяя рассмотреть каждую заклепку на его доспехе, каждый завиток демонической ауры. Меч рыцаря обрушился вниз с гулом падающего метеорита, рассекая воздух и создавая вакуумный след, но клинок встретил лишь пустоту.

Я сместился ровно на шаг в сторону.

Никаких лишних кувырков, никаких суетливых прыжков или панического бегства. Экономия движений являлась основой истинного мастерства, а лишняя трата энергии — признаком дилетанта. Тяжелый двуручник врага врезался в землю, подняв фонтан черной грязи и осколков камня, ударная волна разошлась кругами, сгибая вековые деревья, в то время как я уже находился в его мертвой зоне, спокойный и неподвижный, как скала.

Клятвопреступник в моей руке стал продолжением мысли, лишенной ярости или желания уничтожить, осталась лишь чистая, холодная геометрия боя. Я стал инструментом кармы, неизбежностью, которую невозможно остановить.

Стиль Рассеивающегося Тумана.

Мой клинок размылся в пространстве, превращаясь в серебристое облако, существующее везде и нигде одновременно. Запредельная скорость и контроль, позволяющие наносить удары быстрее, чем нервная система противника способна их зарегистрировать. Восемь точечных, выверенных ударов за долю секунды поразили суставы, сочленения доспехов и сухожилия под коленями гиганта. Я перерезал магические каналы, питающие его движение, лишая монстра опоры.

Рыцарь издал глухой вибрирующий рев прямо из грудной клетки, полный боли и ярости существа, которое впервые столкнулось с чем-то, что превосходит его понимание. Он попытался развернуться, используя инерцию своего тяжелого оружия как ось вращения, превращаясь в смертоносный волчок, сметающий всё на своем пути. Обычно в такой ситуации противник отскакивает для разрыва дистанции, спасая свою жизнь, однако я шагнул вперёд, входя внутрь его радиуса поражения, в самое сердце шторма.

Лезвие его меча прошло в опасной близости от моего лица, лишь слегка шевельнув волосы потоком воздуха, но я видел структуру металла его клинка и пульсирующие фиолетовым светом руны слишком отчетливо, чтобы бояться.

Моя ладонь легла на его латную перчатку. Вместо жесткого блока, который мог бы повредить руку даже при моем уровне защиты, я применил Стиль Изгиб Реки. Я стал водой, принимающей камень, я стал ветром, огибающим скалу. Используя чудовищную силу врага против него самого, я лишь слегка скорректировал вектор его движения. Рыцарь, вложивший в удар всю мощь демонического лорда, совсем не ожидал, что эта мощь уйдет в пустоту. Его повело в сторону, инерция потащила массивное тело вниз, открывая незащищенный бок и спину.

В этот момент существовала возможность нанести сотню ударов, превратить его в фарш, иссечь броню в лоскуты, унизить его окончательно. Но я обещал Касс демонстрацию пути, на котором противнику нет места. Пути абсолютной эффективности.

Я скользнул ему за спину бесшумной тенью. Клятвопреступник описал короткую, лаконичную дугу. Тьма метнулась ко мне щупальцами в отчаянной попытке защитить хозяина, создать барьер, остановить неизбежное. Глупая магия. Мой меч, напитанный внутренней энергией до предела, разрезал саму суть этой тьмы, используя Форму Рассекающей Души. Клинок прошел сквозь магическую защиту с легкостью ножа, режущего масло, игнорируя сопротивление реальности.

Рыцарь попытался телепортироваться снова. Пространство вокруг него начало сжиматься, готовясь к прыжку, реальность изогнулась, пытаясь спасти свое порождение.

— Поздно, — констатировал я факт его поражения, словно ставил печать на приговоре.

Мой меч вошел точно в сочленение шейных позвонков, сверху вниз, туда, где у нормального существа крепилась бы голова, а у этого вырывался дым и концентрированная злоба. Вместе с физическим ударом я влил в клинок импульс разрушительной энергии, разрывая привязку его духа к этому телу, выжигая саму концепцию его существования в этом мире.

Телепортация сорвалась. Пространство, уже начавшее скручиваться, с треском распрямилось обратно, нанося рыцарю чудовищный урон магическим откатом. Реальность, которой не дали схлопнуться, ударила по нему всей своей массой. Его доспех, выкованный в адских кузницах, покрылся сетью трещин, из которых брызнул яркий, болезненный фиолетовый свет.

Огромная туша пошатнулась, замерла на мгновение, пытаясь осознать свою смерть, а затем меч выпал из ослабевших пальцев, с грохотом ударившись о выжженную землю. Я медленно, с демонстративным спокойствием вложил Клятвопреступник в ножны. Щелчок гарды прозвучал в наступившей тишине подобно финальному аккорду, ставящему точку в этой симфонии разрушения.

В ту же секунду тело рыцаря распалось. Доспехи рухнули бесформенной грудой металлолома, а наполнявшая их тьма с протяжным, тоскливым воем устремилась вверх и растворилась в воздухе, уничтоженная моей волей.

Лес словно выдохнул, освобождаясь от гнета. Птицы, замолкшие при появлении Стража, снова подали голос. Давящее ощущение чужого присутствия, висевшее над поляной тяжелым, свинцовым куполом, исчезло мгновенно, сменившись свежестью озона. Якорь, пульсировавший багровым светом за спиной поверженного стража, мигнул в последний раз, словно подмигивающий глаз мертвеца, и окончательно погас.

Я повернулся к Касс. Моя ученица стояла с широко раскрытыми глазами, её клинки были опущены, а рот слегка приоткрыт. Она смотрела на меня так, словно увидела сошествие божества.

Девушка пыталась осознать увиденную разницу между дракой, к которой она привыкла, и высоким искусством уничтожения, которое я только что продемонстрировал.

— Мастер… — прошептала она с благоговением, делая шаг вперед. — Вы даже не вспотели. Это было… это было идеально. Как вы узнали, куда он переместится?

— Экономия сил, Касс. И внимание. Лишние движения ведут к усталости, усталость порождает ошибки, а ошибки неизбежно приводят к смерти. Ты смотрела глазами, а нужно смотреть сутью. Он Лорд, он привык доминировать силой. Такие противники предсказуемы в своем высокомерии.

В этот момент Якорь начал вибрировать. Конструкция из костей и металла, лишившись подпитки и защиты, стала критически нестабильной. Реальность вокруг неё пошла рябью, предвещая скорое схлопывание.

Портал свернулся внутрь себя с резким, чмокающим звуком, затягивая остатки демонической энергии, как пылесос. А затем где-то на той стороне, в мире инферно, произошел мощный выброс. Я почувствовал ударную волну через остаточную связь, через те нити, которые я оборвал. Она прокатилась по тому измерению, разрушая выстроенную Феррусом инфраструктуру, снося его крепости и уничтожая слуг. Это было приятное чувство. Чувство правильности происходящего. Второй Якорь был уничтожен, теория окончательно подтвердилась практикой, и мы наконец нащупали их болевую точку.

Я достал из кармана компас Анисы. Стрелка, ранее бешено вращавшаяся и указывавшая на эту поляну, успокоилась. Она замерла на секунду, а затем медленно, но уверенно повернулась, указывая новое направление.

— Работает, — удовлетворенно кивнул я, убирая артефакт. — У нас есть метод, у нас есть инструмент. Теперь мы будем диктовать правила игры, а не реагировать на их выпады.

— Куда теперь? — спросила Касс, убирая оружие в ножны.

В её голосе звучал азарт, сменивший страх перед мощью врага. Она была готова идти за мной хоть в пасть к самому Феррусу.

Я посмотрел на всплывшую в памяти карту Империи, накладывая на неё направление стрелки. Сеть Якорей была обширной, но один узел светился в моем понимании ярче других. Он был самым сложным, самым защищенным и стратегически важным для их логистики. Если мы уничтожим его, их планы рухнут как карточный домик.

— Цитадель Ветров, — произнёс я, чувствуя предвкушение хорошей битвы. — Мы идем в гости к тем, кто считает себя недосягаемыми. Пора спустить их с небес на землю.

***

Цитадель Ветров полностью оправдывала своё название и устрашающую репутацию среди моряков и путешественников. Это был природный бастион, созданный капризом стихии и доведенный до совершенства паранойей и гением местных магов, которые веками оттачивали защиту своего уединения. Скалы вздымались из моря отвесными стенами на сотни метров, делая высадку практически невозможной для любого обычного судна, однако главным защитником острова служил не камень, а воздух.

Мы стояли на мостике «Быстрого», глядя на бушующий горизонт, где даже с расстояния в несколько миль была видна чудовищная мощь творящегося вокруг острова хаоса. Небо там было темным, свинцовым, закрученным в спираль. Гигантский, неестественный циклон опоясывал Цитадель сплошным кольцом. Ветряные потоки, видимые невооруженным глазом из-за поднятой водной пыли, мусора и вырванных с корнем водорослей, вращались с такой скоростью, что превращали пространство вокруг в настоящую мясорубку. Звук этого ветра напоминал вой тысяч голодных зверей.

Все же умеют тут создавать нужное впечатление, ничего не скажешь.

Любой корабль, рискнувший подойти ближе без специального пропуска, превратился бы в щепки за секунды. Паруса порвало бы в клочья, мачты сломало как спички, а корпус размололо бы в труху.

— Барьер сплошной, — прокомментировала Сирена, крепко сжимая штурвал побелевшими пальцами. Она чувствовала вибрацию корпуса и волнение моря лучше любого прибора. — Под водой течения ещё хуже, там настоящая центрифуга. Попытка провести корабль низом, используя субмарину или магический пузырь, приведет к тому, что нас просто размажет о подводные скалы. Моя магия воды сильна, но она не справится с такой турбулентностью, созданной искусственно и поддерживаемой артефактами.

— С воздуха тоже не подойти, — добавила Хлоя, наблюдая за одинокой морской птицей, которую случайно затянуло во внешний радиус потока. Пернатое создание мгновенно превратилось в облачко перьев и крови, исчезнувшее в вихре. — Любой летательный аппарат или левитирующий маг будет сбит, они создали идеальную изоляцию. Ни войти, ни выйти.

Впечатляет, но любая система имеет уязвимость.

— Идеальной защиты не бывает, — возразил я спокойно, перекрывая шум ветра. — Бывает только недостаток приложенного усилия или неправильный вектор приложения силы. Они построили стену из ветра, полагаясь на то, что никто не сможет пересилить их ураган. Но зачем дуть против ветра, если можно изменить его природу?

Я посмотрел на Зару, стоящую на самом носу корабля. Ветер трепал её огненно-красные волосы, словно пытаясь затушить пламя в её глазах, но она лишь смеялась в лицо стихии. Она выглядела сосредоточенной, злой и невероятно красивой в своей дикой мощи. Она принимала вызов.

— Зара, — позвал я. — Твой выход. Покажи им, что бывает, когда в уравнение добавляется новая переменная.

Она обернулась, на её губах играла опасная, хищная улыбка Апостола, готового применить божественную силу. Мы уже обсуждали эту возможность, но то пока была только теория.

— Ты хочешь, чтобы я сожгла воздух, Дарион?

— Я хочу, чтобы ты нарушила их идеальный баланс. Ветер — это движение воздушных масс из-за разницы давления и температуры. У них там всё выверено до миллиметра: холодные потоки сдерживают теплые, создавая барьер.

— А если нагреть одну часть уравнения до температуры солнечной короны… — подхватила она мысль, и в её ладонях начали формироваться сферы ослепительно-белого пламени, от которого даже на расстоянии веяло жаром.

— То система пойдет вразнос, — закончил я, кивнув. — Физика — бессердечная наука, особенно когда её применяет богиня огня. Давай, покажи им, почему не стоит играть с термодинамикой, если не готов к последствиям.

Зара кивнула и шагнула на самый край бушприта, удерживая равновесие с грацией танцовщицы. Она вспыхнула аурой, затмевающей солнечный свет, превращаясь в живой факел. Сила Лисары, богини первородного огня, отозвалась на зов своего Апостола радостным ревом. Зара начала накачивать атмосферу перед нами чистым, концентрированным жаром. Воздух задрожал, искажая перспективу, вода под носом корабля зашипела и начала испаряться густым белым туманом, окутывая нас облаком парной бани.

— Горите! — крикнула она, вскидывая руки к небу, и с её пальцев сорвался столб ослепительного жара, ударивший прямо в стену урагана.

Эффект для защитников Цитадели оказался мгновенным и катастрофическим. Их стройная, веками отлаженная система рухнула в одночасье. Холодные потоки ветра, столкнувшись с аномальной зоной перегретого воздуха, пришли в хаотичное движение. Плотность воздуха изменилась, возникли восходящие потоки чудовищной силы, разрывающие цикличность вихря. Стена ветра дрогнула, пошла волнами, образуя гигантские разрывы и «карманы» спокойствия, куда тут же устремлялся перегретый воздух, расширяя бреши.

Маги Цитадели отреагировали мгновенно. Я почувствовал всплеск их холодной, пахнущей электричеством маны. Они запаниковали, но попытались восстановить контроль. Они попытались стабилизировать барьер и выдавить чужеродное тепло, отправив в нашу сторону невидимые воздушные лезвия, спрессованные до плотности стали.

— Щиты! — скомандовала Хлоя.

Фиолетовые лепестки Ликориса закружились вокруг корабля, создавая плотный, мерцающий купол. Сирена добавила слой водяной защиты, создав вращающуюся сферу воды для гашения кинетической энергии ударов.

Корабль ощутимо тряхнуло, по обшивке заскрежетало, словно гигантские когти пытались вскрыть консервную банку, но мы держались. «Быстрый» был крепким кораблем, а мои спутницы — лучшими в своем деле.

— Они сопротивляются! — прорычала Зара, по лицу которой катился пот, а кожа светилась внутренним светом, как раскаленный металл. — Давят массой! Пытаются задушить огонь вакуумом, перекрывают кислород!

— Не останавливайся! — крикнул я, чувствуя, как «Быстрый» начинает рыскать носом в зоне турбулентности, и капитан изо всех сил удерживает курс. — Ты сильнее их! Ты — стихия, первородная сила, а они — просто обслуживающий персонал, возомнивший себя хозяевами! Жги их!

Зара взревела, и за её спиной раскрылись призрачные, но величественные огненные крылья. Она перестала сдерживаться, отбросила человеческие ограничения и стала проводником божественной воли. Она вливала в атмосферу столько энергии, что море вокруг нас начало кипеть по-настоящему, убивая рыбу на глубине десятков метров.

Баланс рухнул окончательно. Защитный купол Цитадели не выдержал термического удара. Он лопнул с грохотом, от которого заложило уши, и ударная волна разошлась во все стороны. Вихри потеряли форму, превратившись в хаотичные порывы ветра, которые хоть и были сильны, но уже не могли остановить тяжелый корабль, идущий на полном ходу под магической тягой.

— Проход открыт! — закричал капитан, вращая штурвал с безумной улыбкой на лице. Похоже, кто-то был в полном восторге от происходящего. И вот таких людей я собрал вокруг себя? Ну а почему, собственно, и нет — зато не скучно. — Держитесь, сейчас будет трясти, как в шейкере!

Мы ворвались в пролом. Корабль швыряло из стороны в сторону, волны перекатывались через палубу, смывая все, что не было прикручено, но мы шли вперед. Сквозь пар, сквозь ошметки ветра, сквозь отчаяние защитников. Остров вырос перед нами серой, неприступной громадой. Здесь не было удобных причалов или песчаных пляжей, только скалы и узкая бухта, закрытая массивными железными решетками, опускающимися прямо в воду.

— На таран! — скомандовал я, видя, что они пытаются закрыть ворота.

Усиленный астралитом нос «Быстрого», сияющий магической защитой, врезался в заграждение. Металл заскрежетал, посыпались искры, и решетка лопнула, не выдержав удара. Мы влетели в бухту, снося остатки обороны и поднимая тучи брызг.

— Высадка! — крикнул я и первым спрыгнул на каменный пирс, который уже начали поливать заклинаниями со стен крепости.

Клятвопреступник вылетел из ножен, описав дугу. Я отбил ледяную стрелу, нацеленную мне в горло, даже не глядя на неё, просто почувствовав возмущение воздуха.

— Добро пожаловать в Цитадель Ветров, дамы и господа! — крикнул я своему отряду, уклоняясь от воздушного молота, который раздробил камень в том месте, где я стоял секунду назад. — Постарайтесь не улететь, погода нынче ветреная!

Внутри ситуация оказалась куда сложнее, чем снаружи. Цитадель представляла собой архитектурный кошмар — лабиринт из башен, подвесных мостов, открытых галерей и винтовых лестниц, где ветер дул постоянно, направляемый самой формой строений. Каждый коридор был аэродинамической трубой. Передвижение здесь стало пыткой для неподготовленного человека. Ветер толкал в грудь, сбивал с ног, пытался сбросить в пропасть, и при этом он являлся главным оружием в руках местных магов.

Они знали каждый закуток своей крепости. Они использовали потоки для ускорения своих движений, скользя по воздуху, и для замедления наших, создавая встречное давление. Они стреляли из-за углов заклинаниями, летящими по немыслимым, изогнутым траекториям, огибая колонны и стены.

— Прижмитесь к стенам! — орала Касс, пытаясь перекричать гул ветра. Её волосы бились о лицо, одежда хлопала, мешая двигаться. Она метнула кинжал в мага, парящего над нами, но ветер просто сдул клинок в сторону, словно это была пушинка. — Метательное бесполезно!

— Все дальнобойное оружие бесполезно! — подтвердила Сирена, создавая водяной щит, который тут же начал испаряться под напором сухого, режущего ветра, высушивающего кожу.

Мы застряли на нижней площадке, поливаемые сверху молниями и воздушными лезвиями. Ситуация становилась неприятной. Я оценил обстановку и увидел группу элитных магов на возвышении. Они действовали слаженно, создавая зону разрежения перед нами, вакуумный барьер, который не давал нам продвинуться ни на метр и выкачивал воздух из легких.

— Хлоя! Зара! Прикройте! Я займусь ими!

Я не стал бороться с ветром, пытаясь пересилить его. Вместо этого я стал тяжелее его, применив Стойку Каменного Жернова. Сконцентрировав внутреннюю энергию в ядре тела и ногах, я уплотнил свою массу, изменил центр тяжести. Я стал монолитом, движущейся горой. Мои ноги словно приросли к камню, каждый шаг оставлял трещины в плитах.

Я двинулся вперёд. Медленно, но неотвратимо. Ветер бил в меня с силой товарного поезда, пытаясь опрокинуть, но я рассекал его плечами, как ледокол рассекает льды. Маги наверху заметили мою наглость. Они сконцентрировали огонь на одной цели. Десятки воздушных лезвий, сжатых сфер и молний ударили в мою ауру. Искры сыпались дождем, скрежет стоял невообразимый.

Но Клятвопреступник в моей руке начал свой танец. Меч описывал широкие, плавные дуги, ломая структуру заклинаний на подлете. Меч, насыщенный моей волей и энергией, разрезал магические плетения, превращая смертоносные воздушные клинки в безобидный ветерок, который лишь шевелил полы моего плаща.

Они запаниковали. Я видел это по их лицам. Они попытались создать вакуумную сферу вокруг моей головы, чтобы разорвать легкие перепадом давления. Глупцы.

— Стиль Нулевого Движения.

Я даже не сделал замаха. Я просто выбросил концентрированный импульс энергии через острие клинка. Атака возникла мгновенно в конечной точке. Импульс чистой силы пробил зону разрежения, прошел сквозь их щиты и ударил в центр группы магов. Взрыв раскидал их как кегли. Кого-то впечатало в стену, кого-то сбросило с высоты.

Путь был открыт. Мой отряд рванул следом, пользуясь брешью в обороне. Мы поднимались всё выше, прорубаясь через этажи, где каждый зал становился полем битвы. Хлоя и Зара обеспечивали артиллерийскую поддержку, Сирена контролировала воду в местных фонтанах и каналах, превращая её в ледяные шипы, а Касс, пользуясь хаосом, вырезала одиночных стрелков.

Злость гнала нас вперёд. Демоническое присутствие становилось всё сильнее с каждым метром подъема. Воздух здесь был уже не свежим морским бризом. Он горчил, пах озоном, серой и гнилью. Ветер приобретал неестественный фиолетовый оттенок, а тени становились гуще.

Центральный зал Цитадели находился на самой вершине. Это была огромная открытая площадка, продуваемая всеми ветрами мира, над которой нависал вихрь из черных грозовых туч. В центре этого хаоса нас ждал он.

Апостол очередного бога.

Его тело было истощено, кожа натянута на костях, превращая его в живой скелет, но глаза горели безумным, фанатичным светом демонической одержимости. Вокруг него вращались лезвия из пустоты и скверны. Демоническое влияние исказило дар этого мага, превратив ветер из стихии свободы в стихию хаоса, распада и эрозии. Он парил над полом, окруженный своей свитой из ветряных элементалей, искаженных тьмой.

— Вы пришли… — его голос звучал отовсюду, размноженный эхом, скрипучий и неприятный. — Глупцы. Вы думаете, что можете спорить с бурей? Я и есть буря! Я сдую вас с лица земли!

— Феррус вам сценарий с пафосными фразами дает? — усмехнулся я. — Как ни приду — одно и то же.

Он раскинул руки, и ураган обрушился на нас. Настоящий шторм, который пытался содрать мясо с костей, состарить камень, уничтожить все живое. Хлоя и Зара мгновенно возвели барьеры, но их щиты трещали под напором. Сирена с трудом удерживала водяной купол, который испарялся на глазах.

— Он силён, — прохрипела Касс, прижимаясь к полу, чтобы её не унесло в бездну. — Дарион, он слишком силен!

Апостол был эпицентром хаоса. Он не контролировал силу, он просто выпускал её наружу, разрушая всё вокруг, включая собственную цитадель. Камни крошились в пыль, металл гнулся.

Я шагнул за пределы барьера.

Ветер ударил меня, пытаясь разорвать на части. Мой плащ захлопал с такой силой, что ткань начала рваться, но я стоял. А потом пошёл к нему. Спокойно и уверенно.

Здесь нельзя было использовать грубую силу или прятаться. Ветер найдет тебя везде. Ветер нельзя пересилить массой. Его нужно резать. Я переключил свое восприятие, перестал видеть ветер как стихию и начал видеть его как структуру. Потоки, узлы, зоны напряжения. У всего есть слабое место.

Я перешёл на бег.

Апостол обратил теперь внимание на меня. Он взвизгнул от ярости и направил на меня гигантский черный смерч, наполненный обломками и темной магией.

— Исчезни! — заорал он.

Не став уклоняться, я применил Стиль Пронзающей Молнии. Я сжал энергию в тонкий, невероятно плотный луч на острие меча и ударил прямо в «глаз» бури. Не в сам ветер, а в точку, которая его удерживала. Удар разрушил структуру заклинания. Смерч лопнул, разлетевшись в разные стороны остаточными воздушными лезвиями.

Используя инерцию и замешательство врага, я оказался в десяти метрах от удивленного Апостола. В его глазах мелькнул страх. Он начал лихорадочно формировать сферу из сжатого вакуума, чтобы раздавить меня, но я уже видел уязвимость в плетении его магии.

— Слишком медленно, — усмехнулся я.

Стиль Рассеивающегося Тумана. Серия быстрых ударов по воздуху. Я разрезал нити магии, которые он плел. Заклинание дестабилизировалось и взорвалось прямо перед его лицом. Взрыв отбросил Апостола назад, впечатав в невидимую стену его собственного ветра.

— Ты… ты ломаешь мою магию! — прохрипел он, сплевывая черную кровь. — Как?! Ты даже не маг!

— Мне не нужно быть магом, чтобы видеть, где у тебя гнилые нитки, — ответил я, подходя ближе. Клятвопреступник в моей руке гудел ровно и уверенно, чувствуя скорую кровь. — Твоя техника полна дыр, как и твоя душа.

Апостол оскалился. В его взгляде читалось безумие загнанного зверя.

— Ты думаешь, это всё? — прошипел он. — Ты думаешь, ты победил? Феррус дал мне силу, которая превосходит твоё понимание! Я стану самим ветром!

Он ударил себя в грудь, разрывая плоть когтями. Из него вырвался ветер. Черный, густой, воющий. Это была сама сущность разрушения. Он пожертвовал своим телом, своей жизнью, чтобы стать чистой стихией. Его физическая оболочка начала распадаться, превращаясь в вихрь лезвий, и он стал живым ураганом, занимающим половину площадки.

— Попробуй разрезать это! — прогремел голос, ставший шумом ветра, грохотом бури.

Я остановился, глядя на эту бушующую стену смерти. Он слился со своим даром полностью, отбросив человечность. Теперь у него не было узлов, которые можно разрезать. Он стал хаосом стихии и темной энергии. За моей спиной кричала Хлоя, пытаясь пробиться ко мне, но ветер отбрасывал её назад.

В итоге я остался один на один со стихией. Ураган надвигался, срывая плиты с пола, перемалывая камень в песок, уничтожая саму материю.

Я крепче сжал рукоять меча, чувствуя, как адреналин холодит кровь. Это был вызов. Достойный вызов.

— Ну что ж, — прошептал я, и в моих глазах загорелся азарт. — Придется импровизировать. Разрезать хаос нельзя. Но его можно уравновесить.

Я принял стойку, которую редко использовал в реальном бою. Стойка Равновесия. Запретная техника, требующая идеального баланса между жизнью и смертью, между созиданием и разрушением.

Ураган накрыл меня тенью, готовый поглотить. И в этот момент свет померк.

Глава 4. Равновесие

Ураган сомкнул свои челюсти, погружая мир в непроглядную пелену хаоса, где само понятие направлений утратило смысл. Стихия, напитанная безумием Апостола очередного бога, давила со всех сторон с плотностью гидравлического пресса космического масштаба, стремясь расплющить мою плоть и развеять душу по ветру, но эти попытки вызывали лишь снисходительную усмешку. Вихрь ревел тысячами голосов, каждый из которых обещал мучительную смерть, а воздушные лезвия с визгом чиркали по моей защитной ауре, высекая снопы искр, которые тут же гасли в водовороте.

Апостол, растворившийся в этом шторме, считал себя вездесущим и неуязвимым, ведь он отбросил бренное тело ради абсолютной формы разрушения. Однако для меня он оставался всего лишь хаотичным нагромождением потоков энергии, лишенным стержня и истинной дисциплины. Собственно тем, чем и должен отличаться по-настоящему сильный маг, а не вот это непотребство.

Я прикрыл глаза, позволяя внешнему шуму отойти на второй план, и обратился к внутреннему источнику, который пульсировал ровным и мощным ритмом. Стойка Равновесия требовала не просто концентрации, а абсолютного ментального доминирования над собственной природой, ведь я собирался объединить необъединимое.

Белая энергия созидания, холодная и структурированная, потекла по левой стороне моего тела широкой рекой, укрепляя кости и замедляя бег времени в крови, придавая мне незыблемость вечных скал. Черная энергия разрушения, горячая и жадная, заполнила правую сторону, заставляя мышцы вибрировать от сдерживаемой мощи, жаждущей вырваться наружу и пожрать всё сущее.

Эти две силы, вечно враждующие в природе, встретились в центре моего существа и покорно сплелись в единый инструмент абсолютной власти над реальностью, подчиняясь моей стальной воле. Я стал точкой покоя в центре шторма, осью мироздания, вокруг которой обязан вращаться этот мир, хочет он того или нет.

Когда я открыл глаза, зрение изменилось, обретая ту кристальную четкость, что доступна лишь высшим сущностям. Ветер перестал быть безликой стихией, превратившись в сложную, но примитивную схему силовых линий и узлов напряжения, которые убого пытались удержать Апостола в этой форме.

— Ты считаешь себя стихией, — мой голос, многократно усиленный внутренней энергией, перекрыл вой урагана, проникая в саму структуру магии и заставляя эфир дрожать. — Но ты остаешься лишь пылью, которая в своем высокомерии возомнила себя бурей.

Стены ветра дрогнули и сжались, устремившись ко мне со скоростью звука, словно испуганный зверь, решивший пойти ва-банк. Апостол вложил в эту атаку все свое существование, намереваясь стереть меня в порошок одним ударом, но я видел его отчаяние. Я сделал шаг навстречу смерти, и Клятвопреступник в моих руках начал свой смертоносный танец, для которого он был создан.

Первое движение, известное как «Коготь Рассвета», рассекло пространство идеальной горизонтальной дугой. Клинок, окутанный ослепительно-белым сиянием, разрезал воздух. Волна чистой статики, сорвавшаяся с лезвия, ударила по набегающему хаосу, мгновенно кристаллизуя потоки ветра и превращая их в подобие твердой материи.

От этого удара безумные вихри выпрямились и застыли, обратившись в прозрачные, звенящие от напряжения стены спрессованного воздуха, запершие Апостола в собственной ловушке. Атака врага захлебнулась, столкнувшись с непреодолимым барьером моего абсолютного доминирования.

— Что ты сделал с моей силой?! — в вое ветра прозвучали отчетливые нотки животного ужаса, когда бывший апостол осознал полную потерю контроля над собственной сущностью.

— Я придал ей форму, которая тебе не по зубам, — спокойно ответил я, перехватывая рукоять обеими руками для финального аккорда. — А теперь я лишу её всякого смысла.

Второе движение, «Пасть Заката», обрушилось вертикально вниз, словно приговор судьбы. Черная энергия, копившаяся внутри, вырвалась на свободу с ревом голодного первородного зверя, сметая саму концепцию существования магии в этой точке пространства. Темная молния расколола застывшую структуру урагана, проходя сквозь волю Апостола и безжалостно разрывая связи между его душой и украденной силой. Этот удар отрицал само существование противника, вычеркивая его из ткани реальности как досадную ошибку.

Пространство вокруг содрогнулось, издав звук лопнувшей струны, и грандиозная стена ветра просто исчезла, поглощенная ненасытной пустотой. На каменные плиты, покрытые инеем и копотью, с глухим стуком рухнуло тело.

Это был уже не могущественный маг и не живая стихия, а иссушенный, жалкий старик, чья кожа напоминала древний, потрескавшийся пергамент. Он лежал, судорожно хватая ртом воздух, и в его глазах, лишенных демонического света, виднелось горькое осознание собственной ничтожности перед лицом истинной силы.

Я медленно, с демонстративным спокойствием вложил меч в ножны. Апостол попытался приподняться, протягивая ко мне дрожащую руку, скрюченную артритом, но последние крохи заемной жизни покидали его.

— Я был… на волосок от верховной силы этого мира… — прошелестел он едва слышно, и изо рта потекла струйка серой пыли.

— Ты был сквозняком, который мешал мне наслаждаться видом, — бросил я равнодушно, перешагивая через тело. — А я просто закрыл окно.

Смерть Апостола стала сигналом к полному и окончательному краху обороны Цитадели Ветров. Магическая буря, терзавшая этот остров столетиями и считавшаяся вечной, рассеялась за считаные мгновения, открыв чистое, пронзительно голубое небо.

Оставшиеся защитники, наблюдая со стен падение своего «бессмертного» лидера и мгновенное исчезновение непобедимой стихии, побросали оружие, осознавая, что иначе они просто оттянут неизбежное. Они выходили из укрытий с поднятыми руками, их лица выражали смесь облегчения и глубокого, суеверного страха перед человеком, сумевшим усмирить ураган одним ленивым взмахом меча.

Хлоя подошла ко мне первой, когда я заканчивал беглый осмотр центральной площадки. Её платье было в идеальном порядке, ни единой складки не выбилось из образа аристократки, но в фиолетовых глазах всё ещё тлели угли ярости Немезиды, требующей выхода.

— Ты выключил его, как настольную лампу, — произнесла она, глядя на чистое небо с оттенком недоверия. — Просто взял и отменил шторм, который держал в страхе весь архипелаг.

— Шум мешал думать, а я люблю тишину во время работы, — я размял плечи, ощущая лишь приятную легкость вместо усталости. Подобные фокусы требовали контроля, но мой резерв был практически бездонным. — Собери людей, Хлоя. Пусть примут капитуляцию и зачистят подвалы. Нам нужно найти Якорь и закончить с этим местом, пока обед не остыл.

Мы обнаружили искомую конструкцию в глубоких, сырых подвалах цитадели, куда вел лабиринт винтовых лестниц. Якорь, сплетенный из почерневших костей и пульсирующего демонического металла, всё ещё слабо вибрировал, пытаясь найти связь со своим мертвым хозяином, напоминая паразита, лишившегося носителя.

Я уничтожил его привычным, рутинным ударом, оборвав еще одну жирную нить, связывающую этот мир с Феррусом. Второй узел островной системы сопротивления был ликвидирован, превратившись в груду мусора, и теперь наш путь лежал к последней, самой сложной и самой желанной цели.

***

Путь к Чёрной Гавани занял три дня, и это было время гнетущего ожидания. Чем ближе мы подходили к цели, тем мрачнее становилось всё вокруг, словно сам мир противился нашему присутствию. Даже море здесь меняло цвет, становясь похожим на густую, вязкую нефть, в которой неохотно отражались звезды.

Чёрная Гавань оправдывала свое зловещее название с лихвой.

Этот город вырос на вулканических скалах, искаженных древним Разломом, и сама земля здесь фонила плотной, давящей магией. Местные жители веками существовали в этом агрессивном излучении, приспосабливаясь к нему на генетическом уровне и используя его для своих темных дел. Гавань заслуженно славилась как столица запретной торговли, где артефакты смерти, изощренные проклятия и услуги наемных убийц были таким же ходовым товаром, как рыба или хлеб. Именно здесь демоническое влияние нашло самую благодатную почву, пропитав каждый камень мостовой.

С борта «Быстрого», замершего на безопасном расстоянии, город выглядел как неприступный черный монолит, бросающий вызов небесам. Высокие стены из базальта сливались со скалами, образуя единое целое, а над всем этим великолепием мрака нависал гигантский фиолетовый купол защитного барьера. Он уходил краями глубоко в воду и вгрызался в скальную породу, создавая идеальную сферу, абсолютно непроницаемую для обычных атак.

— Сплошная защита высшего порядка, — констатировала Сирена, разглядывая город в зачарованную подзорную трубу, её лицо выражало профессиональное уважение, смешанное с раздражением. — Запитана от мощных геотермальных источников и, что хуже, от самого фона скал. Пробить такое в лоб — значит, потратить весь боезапас флота и половину маны армии, не добившись результата.

— К тому же порт перекрыт адамантовыми цепями и магическими минными полями, — добавила Хлоя, сверяясь с картами, добытыми нашими шпионами. — На стенах установлены маго-излучатели дальнего радиуса действия, снятые со старых имперских линкоров. Любой корабль, подошедший ближе, чем на милю, превратится в щепки за секунды.

Я смотрел на мерцающую поверхность купола, ощущая его вибрацию даже отсюда, и понимал, что быстрой и легкой прогулки здесь не будет. Этот орешек был слишком твердым, чтобы расколоть его с наскока, не уничтожив при этом содержимое, которое могло быть нам полезно. Но трудности лишь разжигали мой азарт.

— Штурма не будет, — принял я решение, отрываясь от созерцания вражеских укреплений. — Мы возьмем их измором. Пусть варятся в собственном соку.

План был прост, жесток и эффективен. Флотилия под руководством Сирены, значительно усиленная захваченными ранее кораблями, наглухо блокировала море, создав непроходимый кордон. Любая лодка, рискнувшая высунуть нос из гавани, немедленно отправлялась на дно. На суше мы высадили крупный десант из объединенных сил освобожденных островов и наемников клана Шу, перекрыв все сухопутные подходы к городу. Мы методично, метр за метром, зачищали окрестности, уничтожая фермы, склады и наблюдательные посты, безжалостно лишая город глаз и внешних ресурсов.

Чёрная Гавань поначалу огрызалась вялыми вылазками, которые мы подавляли со скучающей эффективностью, превращая их в тренировку для новобранцев, но сам город стоял непоколебимо. Его автономная система жизнеобеспечения, мощные магические опреснители воды и огромные запасы продовольствия позволяли защитникам чувствовать себя в относительной безопасности и комфорте.

— По моим самым оптимистичным расчетам, они могут продержаться в полной изоляции около года, — сообщила Хлоя спустя неделю бесплодной осады.

Мы сидели в этот момент в просторном командном шатре, и я видел, как тяжело ей дается это вынужденное бездействие. Богиня возмездия внутри неё требовала активных действий, крови и справедливости, а мы вынуждены были сидеть и пить чай.

— У меня нет года, и я не собираюсь дарить им столько времени на подготовку, — я небрежно отбросил карту в сторону. — Что ж, видимо, придется ускорить процесс.

Напряжение в лагере росло с каждым днем. Хлоя всё чаще исчезала по ночам, бродя вдоль линии прибоя и глядя на ненавистный купол горящими фиолетовым огнем глазами. Я знал, что она балансирует на тонкой грани срыва, и мне нужно было найти способ выплеснуть её агрессию, а заодно расшатать нервы защитников, показав им безнадежность их положения.

Чтобы развлечь себя и превратить осаду в психологическую пытку для врага, я придумал особый утренний ритуал. Ровно в восемь утра, когда солнце только касалось шпилей черных башен, я выходил к границе защитного купола. Один, без свиты, с Клятвопреступником на поясе, я шел прогулочным шагом, словно направлялся в ближайшую булочную. Защитники на стенах поначалу встречали меня оглушительным свистом, улюлюканьем и градом оскорблений, чувствуя свою полную безнаказанность за непробиваемой магической стеной.

Я подходил вплотную к мерцающей преграде, останавливался и наносил один-единственный, выверенный удар. Каждый день я использовал новый стиль, проверяя реакцию барьера на различные типы воздействия и демонстрируя свой арсенал.

В первый день я применил «Стиль Буревестника». Сконцентрированный до предела электрический разряд сорвался с кончика меча и ударил в купол. Фиолетовая поверхность пошла бешеной рябью, выбросив сноп ослепительных искр, и воздух наполнился запахом озона. Защита выдержала, но гул магических генераторов внутри города стал слышен даже снаружи, превратившись в натужный вой. Смех на стенах мгновенно поутих.

На второй день я ударил абсолютным холодом «Стиля Морозного Предела». Фиолетовая поверхность в точке удара мгновенно побелела и покрылась толстым слоем инея, став хрупкой, как дешевое стекло. Когда я легонько постучал по ней рукоятью меча, по магической ткани побежала зловещая сетка трещин, которая затянулась лишь спустя несколько долгих, мучительных для наблюдателей секунд.

На третий день я использовал грубую, всесокрушающую кинетическую мощь «Стиля Рассекающей Горы». Удар был такой чудовищной силы, что скальная порода под моими ногами просела на полметра, а купол прогнулся внутрь, как резиновая мембрана, едва не лопнув от перенапряжения. Ближайшие к стене здания внутри города тряхнуло так, что с крыш градом посыпалась черепица, а в окнах полопались стекла.

Я искал узлы напряжения, стыки магических потоков, зоны замедленной регенерации. Я видел структуру их защиты насквозь и с каждым днем давал им понять это всё отчетливее. От этого защитники становились всё тише и бледнее. Они начали осознавать, что их хваленая неуязвимость — лишь хрупкая иллюзия, и что за стеной стоит хищник высшего порядка, который просто выбирает, с какой стороны начать трапезу, наслаждаясь их страхом.

На десятый день я подошел к куполу и просто приложил к нему ладонь, используя тончайшую технику «Стойки Пустого Клинка». Я направил свою внутреннюю энергию внутрь их защитного контура, нащупал ключевые управляющие потоки и резко дернул их, нарушая гармонию. Купол мигнул, на мгновение исчезнув и открыв чистое небо над городом, а затем восстановился с натужным, истеричным воем перегруженных систем. Я убрал руку и улыбнулся наблюдателям на стене самой вежливой и самой страшной из своих улыбок.

Я видел их лица в бинокль. Там больше не было ни капли бравады или надежды. Там поселился лишь липкий, холодный, парализующий волю страх. Они поняли, что я могу войти в любой момент, когда захочу, и единственная причина, по которой я этого еще не сделал — мое собственное желание поиграть с ними, как кот с полудохлой мышью.

— Они созрели, — сказал я, возвращаясь в лагерь, где меня ждала Касс с горячим чаем. — Еще пара дней, и они сделают ошибку.

***

В зале Совета Чёрной Гавани стояла атмосфера, пропитанная концентрированным ужасом и тяжелым, приторным запахом дорогих благовоний, которые уже не могли перебить кислый запах пота испуганных людей. Двенадцать магистров, некогда гордых правителей города, сидели вокруг массивного стола из черного дерева, боясь поднять глаза на того, кто восседал во главе как король на троне из костей.

Апостол Корвус, в прошлом известный как уважаемый глава гильдии магов и меценат, теперь напоминал живой труп, поднятый из могилы некромантом-дилетантом. Его кожа приобрела нездоровый землистый оттенок, плотно обтянув череп, а глаза полностью залила непроглядная тьма демонической скверны, в которой не осталось ничего человеческого. На шее у мужчины висело ожерелье из мелких, тщательно отполированных черепов, которые тихо и зловеще постукивали друг о друга при каждом его движении.

— Мы теряем критический объем энергии, — просипел главный инженер, нервно комкая в руках мокрый от пота платок. Его голос дрожал, срываясь то и дело на фальцет. — Каждый удар этого… чудовища снаружи выжигает наши накопители до дна. Восстановление идет слишком медленно, эфирные конденсаторы перегреваются и плавятся. Если он продолжит в том же духе, купол рухнет сам собой максимум через две недели, и мы останемся голыми перед его армией.

— Мы в ловушке, как крысы! — не выдержал глава наемников, вскакивая с места и опрокидывая тяжелый стул. Левый глаз мужчины дергался от нервного тика, но он этого не замечал. — Мои люди на грани бунта! Они видят, как он гуляет под нашими стенами, как у себя в саду, и понимают, что наша защита ничего не стоит против него. Нам нужно прорываться сейчас, пока у нас есть хоть какие-то силы!

— Куда ты собрался прорываться? — голос Корвуса прозвучал тихо, но он напоминал скрежет могильных плит, заставив наемника вздрогнуть и опустить взгляд. — Море перекрыто флотом Сирены, суша блокирована армией. Порталы запечатаны его магией. Ты хочешь умереть в поле?

— Мы можем договориться! — с отчаянной надеждой воскликнул старейшина торговой гильдии, тучный мужчина с бегающими глазками, который за неделю похудел вдвое. — Торн принял капитуляцию в Цитадели Ветров! Он не мясник! Если мы откроем ворота добровольно, выдадим ему… главных виновных… и предложим щедрый выкуп, он сохранит нам жизнь! Город богат, мы можем откупиться!

Повисла мертвая, звенящая тишина. Все присутствующие прекрасно понимали, кого именно торговец имел в виду под «главными виновными», но никто не смел озвучить это вслух, опасаясь немедленной расправы. Взгляды метались по столу, избегая фигуры во главе.

Корвус медленно, с грацией хищника, поднялся со своего места. Тени в углах зала ожили и сгустились, превращаясь в щупальца тьмы, которые потянулись к свету.

— Договориться? — переспросил он вкрадчиво, наклонив голову набок. — Ты хочешь продать меня? Того, кто дал вам силу, когда вы были никем? Того, кто дал вам власть над этим регионом?

— Я хочу спасти город и людей! — истерично взвизгнул торговец, теряя остатки самообладания от ужаса. — Мы проиграли, Корвус! Признай это! Феррус не придет нам на помощь! Мы одни!

Апостол улыбнулся, и его рот раскрылся неестественно, пугающе широко, обнажая ряды острых, как иглы, зубов.

— Спасение не в бегстве и не в предательстве. Спасение в единстве с Бездной.

Тень за его спиной метнулась вперед быстрее, чем кто-либо успел моргнуть или вдохнуть. Черное, маслянистое щупальце пробило грудь торговца насквозь, пригвоздив его к высокой спинке кресла. Мужчина захрипел, выпучив глаза, а его тело начало стремительно усыхать на глазах у всех, словно из него гигантским насосом выкачивали саму жизненную эссенцию. Кожа посерела, покрылась морщинами и натянулась на костях, превращаясь в сухой пергамент.

— Предательство — это болезнь, поражающая дух, — философски заметил Корвус, с наслаждением наблюдая за агонией своего бывшего соратника. — А такую болезнь лечат только радикальной ампутацией.

Остальные магистры вжались в свои кресла, парализованные первобытным ужасом, стараясь стать невидимыми. Щупальце с влажным чавканьем втянулось обратно в тело хозяина, и иссушенная мумия, бывшая секунду назад богатейшим человеком города, сползла под стол бесформенной кучей.

— Мы не будем ждать падения купола, как покорный скот на бойне, — объявил Корвус, и в его голосе зазвенела непререкаемая сталь демонической воли. — Мы ударим сами. Завтра на рассвете.

— Это… это же чистое самоубийство… — едва слышно прошептал инженер, белый как мел.

— Это великое жертвоприношение, — жестко поправил его Апостол, глядя на подчиненных горящими глазами. — Соберите всех. Гарнизон, магов, учеников, гражданских. Всех, кто может держать оружие, камень или просто служить живым щитом. Мы перегрузим накопители до критической отметки и взорвем купол изнутри направленным импульсом. Этот чудовищный выброс энергии сметет их передовые отряды и создаст хаос, и в эту брешь мы войдем единым, несокрушимым кулаком.

— Но город… — робко попытался возразить кто-то из дальнего конца стола. — Взрыв такой мощности уничтожит Гавань, наши дома…

— Город — это всего лишь груда камней, которая ничего не стоит без нас! — рявкнул Корвус, ударив когтистой рукой по столешнице, оставив глубокие борозды. — Важна лишь смерть Торна. Он — ось их альянса. Если мы убьем его, их армия рассыплется в прах. Те из вас, кто выживет в этой битве, будут щедро вознаграждены самим Феррусом и получат силу, о которой вы не смели даже мечтать.

Он подошел к огромной карте города, висящей на стене, и провел острым когтем глубокую линию от центральных ворот к расположению лагеря осаждающих.

— Никаких переговоров. Никакой пощады. Никакого отступления. Те, кто попытается дезертировать или спрятаться, позавидуют судьбе нашего торгового друга. Выполнять!

Магистры, поспешно спотыкаясь и толкаясь, покинули зал, стараясь не смотреть на труп под столом. Корвус остался в одиночестве, глядя в высокое окно на мерцающий барьер и далекие, ненавистные костры вражеского лагеря, рассыпанные во тьме подобно звездам.

— Ты думаешь, что загнал меня в угол, Торн? — прошипел он, касаясь холодного стекла лбом. — Ты забыл одну простую истину. Крыса, загнанная в угол, способна перегрызть горло даже льву, если ей нечего терять.

Где-то глубоко внизу, в недрах города, заскрежетали гигантские механизмы. Тяжелые, окованные черным железом створки ворот Чёрной Гавани начали медленно приоткрываться, готовясь выпустить наружу отчаяние целого города, превращенное безумной волей одного фанатика в смертоносное оружие последнего шанса.

Глава 5. Последний аргумент

Тишина перед бурей всегда имеет особый вкус. В ней смешаны металлический привкус, кислая горечь чужого страха и едва уловимая вибрация пространства, которое готовится разорваться на части. Я стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на ворота Чёрной Гавани, чувствуя, как меняется структура магического фона. Это было похоже на то, как если бы кто-то пытался надуть воздушный шар с помощью реактивного двигателя. В общем, такое себе…

— Что-то не так, — Хлоя подошла ко мне, ее рука легла на рукоять рапиры. — Фон скачет. Купол вибрирует, но не так, как при атаке. Он… пульсирует изнутри.

— Они не собираются ждать, пока мы их уморим голодом, — спокойно ответил я, активируя внутреннее зрение. — Корвус решил, что лучшая защита — это нападение. Причем нападение в стиле «сгорим все, но заберем их с собой».

— Самоубийство? — нахмурилась Сирена, подходя с другой стороны. — Непохоже на него, если верить слухам.

— Жертвоприношение, — поправил я. — Всем отойти от линии ворот. Приготовиться к жесткому контакту. Щиты на максимум.

Едва я успел отдать приказ, как мир взорвался фиолетовым светом.

Корвус не просто открыл ворота. Он перегрузил защитный контур города, превратив его, по сути, в гигантскую бомбу направленного действия. Купол, который еще минуту назад был непробиваемой стеной, вдруг сжался, а затем с чудовищным ревом выплеснул всю накопленную энергию наружу, прямо на наши передовые позиции.

Волна искаженной магии, смешанная с обломками скал и черным пламенем, рванула вперед, сметая все на своем пути. Баррикады, осадные башни, посты наблюдения — все это превращалось в пыль за доли секунды.

Стоит признать, что ход довольно необычный и поэтому предусмотреть его было сложно. Так что в какой-то мере можно понять, почему он поступил именно так.

— Щиты! — заорала Сирена, и маги её флота, стоящие во второй линии, ударили посохами о землю, возводя водяные бастионы.

Но я не собирался прятаться.

Шаг вперед. Дыхание ровное, пульс замедлен до удара в минуту. Стойка Пустого Клинка.

Я выставил левую руку вперед, раскрытой ладонью навстречу ревущему хаосу. Внутренняя энергия, холодная и плотная, вырвалась вперед, формируя клин.

— Рассечение, — тихо произнес я.

Ударная волна, способная стереть в порошок небольшую армию, столкнулась с моей волей и… раскололась. Поток огня и магии обогнул меня и тех, кто стоял за моей спиной, с ревом уносясь в стороны, выжигая землю слева и справа, но оставляя островок абсолютного спокойствия там, где стояли мы.

Пыль еще не успела осесть, когда из распахнутых ворот, словно гной из вскрытой раны, повалила толпа.

Это было безумие. Солдаты гарнизона, перемешанные с гражданскими, маги в изодранных мантиях, ремесленники с молотами — все они бежали на нас единой, орущей массой. Их глаза горели неестественным фиолетовым огнем, рты были распахнуты в немом крике, а тела переполняла чужая, насильно влитая сила. Корвус накачал их стимуляторами и боевой алхимией до такой степени, что они перестали быть людьми, превратившись в живые снаряды. Увы, но даже если бы они смогли прийти в себя, то, что происходило с их телами… с таким не выжить.

— Они безумны! — крикнула Касс, выхватывая кинжалы.

— Они уже мертвы, — отрезал я, вынимая Клятвопреступник из ножен. Клинок приветственно гудел, чувствуя приближение жатвы. — Не сдерживаться. Упокойте их. Это единственная милость, которую мы можем им оказать.

И мясорубка началась.

Первая волна защитников врезалась в наши ряды с яростью обреченных. Они не защищались, не пытались фехтовать или использовать тактику. Они просто бросались на мечи, пытаясь достать врага зубами, ногтями, взрывали себя перегрузкой магических ядер, стоило кому-то оказаться рядом.

Но мои союзники прошли хорошую школу.

Хлоя двигалась в этом хаосе, как танцовщица на балу. Каждое ее движение было похоже на танец, а лепестки ликориса то и дело летали, туда-сюда обрывая вражеские жизни. Она не тратила лишних движений. Вокруг неё бушевало пламя.

— Слишком медленно! — её голос звенел от азарта и холодной ярости. Аристократка исчезла, уступив место воительнице.

Слева в дуэте работали тень и пламя.

Касс скользила между врагами, используя технику шагов, которой я её обучил. Она буквально просачивалась сквозь удары, появляясь за спинами противников ровно на долю секунды, чтобы перерезать горло или сухожилия. Зара прикрывала её, работая на дистанции. Апостол Лисары выпустила свою ярость на волю: потоки ревущего огня срывались с её рук, испепеляя набегающую толпу и превращая воздух в раскаленное марево.

— Держи левый фланг! — крикнула Касс, подныривая под удар огромного кузнеца, чьи мышцы раздулись от алхимии до гротескных размеров.

— Уже! — отозвалась Зара. Щелчок пальцами, и кузнец вспыхнул живым факелом. Огонь пожрал его за мгновение, оставив лишь осыпающийся пепел, сквозь который, не сбавляя темпа, проскользнула Касс.

Сирена и её люди держали центр. Водные хлысты и молоты сбивали напор толпы, не давая нас просто задавить числом. Наемники работали слаженными тройками, методично перемалывая безумцев щитами и копьями.

Это была бойня. Грязная, кровавая, лишенная всякой романтики. Но именно в таких моментах и закаляется сталь. Я видел, как мои люди действуют как единый организм. Им больше не нужны были мои подсказки. Они знали, что делать.

Значит, я мог заняться главным блюдом.

Я шел сквозь толпу, даже не замедляя шага. Те, кто пытался напасть на меня, умирали, не успев понять, что произошло. Легкий поворот корпуса, ленивый взмах меча, и очередной одержимый падал на землю, разрубленный надвое вместе с оружием и доспехами.

Я не тратил на них силы. Я был ледоколом, прокладывающим путь к цели.

А цель ждала меня на площади перед дворцом Совета.

Апостол Корвус стоял на возвышении, окруженный личной гвардией из тварей Бездны — искаженных, перекрученных созданий, которые когда-то, возможно, были его учениками. Сам он изменился. Тьма поглотила его, превратив в трехметрового монстра с костяными наростами и аурой, от которой вяла трава. У каждой силы есть своя цена, и то, что он использовал, изменило его слишком сильно.

— Ты пришел, — его голос звучал как скрежет камней в склепе. Стоит признать, это весьма соответствовало окружению. — Я ждал тебя, Торн.

— Ты убил своих людей, — констатировал я, останавливаясь в десяти метрах от него. Вокруг нас кипела битва, но здесь образовался вакуум тишины. — Ради чего? Чтобы выиграть пять минут перед тем, как двинуть кони?

— Ради того, чтобы уничтожить угрозу планам Господина! — взревел Корвус. Щупальца тьмы за его спиной извивались, пробуя воздух. — Ты думаешь, ты победил? Ты думаешь, что взяв этот жалкий город, ты что-то изменишь? Мы — везде!

Я демонстративно зевнул, активировав записывающее устройство в кармане. Нужно было разговорить его. Злодеи обожают монологи перед смертью, это их главная слабость после любви к пафосным плащам.

— «Везде» — это слишком громкое слово для кучки фанатиков, прячущихся по подвалам, — усмехнулся я. — Откуда у вас технологии, Корвус? Эти ошейники на рабах, эти модификаторы материи, которыми ты накачал своих смертников. Это не уровень местной гильдии. Это имперское качество. Кто вас снабжает?

Корвус рассмеялся, и от этого звука у нормального человека кровь застыла бы в жилах. Но я лишь приподнял бровь.

— Ты ищешь ответы в могиле? Хорошо, я дам тебе их, чтобы ты унес это знание в небытие! — он шагнул вперед, и плиты площади треснули под его весом. — Ты ищешь врагов снаружи, а они внутри! Великий дом Аудиторе! Они поняли истину раньше других! Именно они дали нам чертежи, они наладили каналы поставок через свои торговые маршруты! Пока вы играете в политику, новый глава Аудиторе строит новый мир на костях старого вместе с нами!

— Аудиторе, значит, — кивнул я, убеждаясь, что устройство пишет чисто. — Отлично. Прямое признание, скрепленное печатью безумия. Спасибо, ты сэкономил мне кучу времени на расследование.

Глаза монстра сузились. До него начало доходить, что я не трепещу от ужаса, как должен в его представлении.

— Ты… смеешься надо мной?! — прошипел он.

— Я просто делаю свою работу. А теперь, когда эта хрень с доказательствами закончена, перейдем к увольнению.

Корвус взревел и бросился в атаку.

Это было быстро. Он силен, не спорю. Тьма, которой он управлял, была густой и вязкой, способной разлагать материю. Корвус атаковал сотнями теневых копий, пытался раздавить меня гравитационным прессом, насылал волны чистого ужаса.

Для обычного мастера меча это был бы конец.

Я скользнул под его первый удар. Огромная когтистая лапа прошла там, где секунду назад была моя голова, разрушив каменную колонну.

— Слишком размашисто, — прокомментировал я, оказываясь у него за спиной. — Много силы, но ноль контроля.

Удар Клятвопреступником, и одно из теневых щупалец отсечено под корень. Черная кровь брызнула на камни, шипя как кислота.

Корвус развернулся с невероятной для его габаритов скоростью, выпуская волну темного пламени. Я не стал уклоняться. Вместо этого принял стойку «Изгиб Реки». Энергия врага ударилась о мой клинок, закрутилась в воронку и… полетела обратно в хозяина, усиленная моей собственной волей.

Взрыв отбросил Апостола к ступеням дворца. Он поднялся, рыча от боли и ярости, его регенерация работала на пределе, сращивая разорванную плоть.

— Я бессмертен! — орал он. — Феррус даровал мне вечность!

— Феррус даровал тебе кредит, который ты не можешь погасить, — холодно ответил я.

Я переключил хват. Время игр закончилось.

Я прыгнул. Не просто вверх, а словно нарушая законы гравитации, зависнув в воздухе над монстром. Мой меч засиял ровным, белым светом абсолютной чистоты. Я вложил в этот удар не ярость, а порядок. Закон. Структуру, которая отрицает хаос.

— Падай, — скомандовал я и обрушился вниз.

Лезвие вошло в плечо Корвуса и прошло сквозь него до самого бедра, не встретив сопротивления. Броня, магия, плоть — все это не имело значения перед совершенством техники.

Я приземлился за его спиной в низкой стойке, медленно выпрямляясь.

Секунду ничего не происходило. Корвус стоял неподвижно, его глаза остекленели.

— Аудиторе… узнает… — прохрипел он, и его тело начало распадаться.

Сначала появилась тонкая линия света там, где прошел меч. Затем тьма внутри него словно взорвалась, не в силах удержать форму.

Он рассыпался серым пеплом, не оставив даже трупа. Только черное маслянистое пятно на камнях напоминало о том, что здесь стоял один из самых опасных людей региона.

Как только пал Апостол, все изменилось мгновенно.

Связь прервалась. Те защитники, что еще сражались, вдруг упали на колени, хватаясь за головы. Искусственная ярость покинула их, оставив лишь опустошение и боль отката. Твари Бездны, лишившись поводка, с визгом растворились в воздухе, изгоняемые самой реальностью, которая больше не искажалась присутствием Апостола.

Купол над городом мигнул в последний раз и погас окончательно. Тяжелое, давящее небо Черной Гавани, веками скрытое за магической пеленой, впервые увидело настоящее солнце.

Я огляделся. Мои друзья заканчивали зачистку. Хлоя вытирала свои клинки о плащ какого-то поверженного культиста. Касс и Зара деловито обыскивали трупы офицеров. Сирена отдавала приказы своим медикам.

— Всё кончено? — спросила Хлоя, подходя ко мне. На её щеке была царапина, но глаза сияли торжеством.

— Здесь — да, — кивнул я, глядя на кучку пепла, бывшую Корвусом. — Но настоящая игра только начинается. Теперь есть доказательства против Аудиторе и нового главы клана.

Её лицо ожесточилось.

— Я достану его, — прошептала она.

— Мы достанем, — поправил я, убирая меч в ножны. — А сейчас… я хочу есть. И вина. Много вина.

***

К вечеру Черная Гавань преобразилась. Конечно, разрушения никуда не делись, а запах гари все еще витал в воздухе, но атмосфера изменилась кардинально. Страх ушел. Люди, которые были под гнетом безумного культа, начали выходить из домов. Сначала робко, потом все смелее.

Когда они поняли, что мы не собираемся их убивать, грабить или приносить в жертву, начался настоящий праздник. Стихийный, бурный, немного истеричный, как это бывает после спасения от верной смерти. Только ощутив близость смерти, люди зачастую начинают ценить жизнь. Правда, не всех хватает надолго и приступ эйфории спадает.

Центральная площадь, где еще утром лилась кровь, была вымыта магами воды до блеска. Теперь здесь горели огромные костры, жарились целые туши быков, вытащенные из запасов дворца, и рекой лилось вино из погребов Совета.

Я сидел во главе длинного стола, сколоченного из каких-то ящиков и накрытого дорогими бархатными шторами вместо скатертей. Вокруг царило веселье. Сирена, раскрасневшаяся и довольная, травила байки морякам, размахивая кубком.

— За Дариона Торна! За Освободителя! — проревел какой-то здоровяк из местных, поднимая бочонок пива.

Толпа взревела, поддерживая тост.

Я лишь криво усмехнулся, отпивая из своего кубка. Освободитель. Звучит пафосно. Я просто убирал мусор, который мешал жить.

В этот момент толпа расступилась, пропуская процессию.

К нашему столу приближалась женщина. И какая женщина. Аурелия Мерсер. Акула бизнеса, которая могла продать песок бедуинам. Видимо, решила не упускать такой момент. А чего ей стоило сюда добраться, я даже спрашивать не буду — все равно ведь не ответит.

Она выглядела так, словно не было никакой войны. Идеальное платье глубокого зеленого цвета, подчеркивающее все изгибы, сложная прическа, драгоценности, сияющие в свете костров.

Она шла ко мне, и её бедра двигались с гипнотической грацией.

— Господин Торн, — её голос был как мед с перцем. Глубокий, обволакивающий. — Я почти не удивлена, ты, как и говорил, разобрался со всем. Разве что сроки… я не ожидала, что это будет так скоро. Но, как мы и договаривались, оплата уже переведена на счет «Последнего Предела».

— Ценю вашу оперативность, госпожа Мерсер, — кивнул я, не вставая. — Надеюсь, новые контракты не будут включать пункты о сотрудничестве с культами?

Она мелодично рассмеялась, подойдя почти вплотную. Её духи пахли жасмином и золотом.

— О, теперь этот регион будет контролироваться куда тщательнее, — она положила руку, затянутую в шелковую перчатку, мне на плечо, слегка сжав его. — Лично я готова обсудить… особые условия сотрудничества. В более приватной обстановке. Ты ведь устал после боя, тебе нужно… расслабиться. Я знаю отличные способы снять напряжение.

Её пальцы скользнули по моей шее, намек был прозрачнее стекла. Она наклонилась, и её декольте оказалось опасно близко к моему лицу.

— Кхм!

Звук был громким и выразительным.

С одной стороны от Аурелии возникла Хлоя. Её рука небрежно, но крепко легла на талию главы клана, отодвигая её от меня. Глаза Хлои горели недобрым фиолетовым огнем, а на лице играла улыбка, от которой у слабых духом случались инфаркты. Но что это против другого апостола бога? Лишь легкая неприятность.

— Госпожа Мерсер, какая встреча! — проворковала Хлоя голосом, в котором звенела сталь. — Мы так рады вашей благодарности. Но боюсь, «приватная обстановка» сегодня занята. Мы обсуждаем стратегию. Всю ночь. Исключительно стратегию.

С другой стороны появилась Зара, поигрывая кинжалом, которым она только что чистила яблоко.

— Да, — кивнула девушка с невинным видом. — И охрана у господина Торна сегодня усиленная. Очень усиленная. Мы никого к нему не пускаем. Даже с очень… большими предложениями.

Аурелия перевела взгляд с одной девушки на другую. Оценила горящие глаза Хлои, кинжал Зары, потом посмотрела на меня. Я лишь развел руками, изображая полную беспомощность перед обстоятельствами.

— Какая… преданная команда, — процедила Мерсер, сохраняя лицо, хотя уголок её рта дернулся. Она убрала руку. — Что ж, бизнес есть бизнес. Обсудим детали утром. Доброй ночи, дамы. И тебе, Торн.

Она развернулась и ушла с гордо поднятой головой, хотя спина её выражала крайнюю степень разочарования.

— «Особые условия», ишь чего захотела! — фыркнула Хлоя, плюхаясь на скамью рядом со мной. — Старая лиса.

— Она просто хотела выразить благодарность, — усмехнулся я. — А вы, девочки, лишили меня, возможно, лучшей сделки года.

— Переживешь, — отрезала Зара, откусывая яблоко. — Тебе вредно много сладкого.

Мы рассмеялись.

Праздник продолжался до глубокой ночи. Я смотрел на эти лица, уставшие, но счастливые. На Хлою, которая спорила с Сиреной о чем-то. На Касс, которая учила местных детей показывать фокусы с монетами, которые ловко исчезали в ее руках.

Это была хорошая победа. Чистая.

Но я помнил о записи в моем кармане, ведь не зря же предусмотрел эту возможность, как раз рассчитывая собрать доказательства. Клан Аудиторе. Следующая цель была определена, и она была куда опаснее, чем безумный фанатик на острове.

— Завтра домой, — тихо сказал я самому себе, глядя на звезды, которые теперь были видны над Черной Гаванью.

Ветер с моря был свежим и чистым. Он больше не пах магией и смертью. Он пах свободой и новыми проблемами.

Как я и люблю.

— Эй, Дарион! — окликнула меня Хлоя. — Ты уснул? Наливай!

— Иду, — я поднял кубок. — За нас. И за то, чтобы Аудиторе икнулось прямо сейчас.

Звон кубков заглушил шум прибоя. История с островами закончилась.