Меченный смертью. Том 3

Глава 1

Я стоял, как молнией пораженный. У меня оставалось от силы секунд десять, чтобы хоть что-то предпринять. Но вариантов никаких не было. Этот неоспоримый факт отдавал полнейшей безнадегой. Я проиграл. Я потратил все свои силы на огненного беркута.

В следующий миг шрам вновь заполыхал огнем. В моем воображении возник образ тигра. Его шкура исходила пламенными сполохами, а ярко-оранжевые глаза грозно горели. Мощные лапы зверя упирались в землю, прожигая ее огненными когтями.

И тут же все мои остатки маны широким потоком устремились в шрам. У меня создалось такое ощущение, что моя жизненная энергия направилась вслед за магической. Тело резко заломило. Все мышцы дико свело и я, скрежеща зубами, повалился на землю. Я чувствовал, что с моим телом происходит какая-то быстрая и очень болезненная метаморфоза. Руки и ноги скрючились и поджались, голова выгнулась вверх, а глаза закатились.

— Что это за чертовщина? — пронеслось у меня в голове. — Если это очередной изощренный способ уйти из жизни, подкинутый мне моим учителем, то, как по мне, легче было бы просто сдохнуть от лап и клыков морозного волка.

Но в следующую секунду боль внезапно исчезла. Я почувствовал в себе некую завершенность, новую ипостась. Словно я стал чем-то другим. И это что-то стало жить своей новой отдельной жизнью.

Однако, проанализировать эти необычные ощущения я не успел, поскольку внезапно увидел справа от себя огромную рычащую белую массу. Одновременно с этим я подсознательно чувствовал, что позади меня находится нечто, что я должен всеми силами защищать, пока не одержу победу или не погибну. Это был инстинкт, с которым нельзя было бороться.

И я, звероподобно зарычав, прыгнул на морозного волка. Во мне вдруг проснулись неимоверная сила и мощь. Со злобной остервенелостью я начал кромсать тело белого монстра. Мои когти и клыки врезались в его податливую плоть и рвали ее на части. Я чувствовал ответные атаки, но боли от них почти не ощущалось. Со мной была лишь холодная звериная ярость, подпитываемая избытком адреналина в крови.

Через пару минут все было кончено. Я придавил своей окровавленной лапой растерзанное бордово-белое месиво и испустил громогласный победный рык. А затем медленно обернулся и взглянул на то, что защищал сейчас ценой собственной жизни. Мои глаза расширились от удивления. На земле лежал… я сам. Руки и ноги были неестественно поджаты, голова выгнута, а сквозь приоткрытые веки проглядывали белки глаз.

В этот же миг произошло нечто странное. Мой фокус внимания и осознания мгновенно переместился обратно в скрюченное на земле тело. И тут же меня охватила дикая боль. Пытаясь разогнуть сведенные судорогой конечности, я приоткрыл глаза и увидел прямо перед собой злобно оскаленную пасть огненного тигра. Шерсть на его холке стояла дыбом, а хвост бешено хлестал по бокам. Зверь готовился к атаке. И кроме меня, здесь нападать было не на кого.

Внезапно у меня в голове раздался громкий голос:

— Встань! Покажи ему свою силу! Иначе умрешь.

— Твою ж мать! — процедил я сквозь зубы.

Мне почему-то сразу вспомнился наш сержант из учебки, который после изнурительного марш-броска с полной выкладкой под проливным дождем заставил нас проходить полосу препятствий, а под конец загнал под колючую проволоку, которая была непозволительно низко натянута над огромным грязным месивом. Когда я, нажравшись грязи, в очередной раз еле выполз из-под колючки, то, почти теряя сознание, увидел сапог сержанта, тяжело опустившийся в жижу перед моим носом.

— Боец, отставить сопли на кулак наматывать! Собрался и встал! Бой еще не окончен!

Эти слова громким набатом звучали у меня в голове, заставляя сердце бешено биться. Они возвращали меня к жизни. Пока бой не окончен, солдат должен сражаться!

Я крепко стиснул зубы и начал медленно подниматься. Тигр пристально наблюдал за мной, продолжая оскаливать клыки и угрожающе рычать. Когда я привстал на коленях перед разъяренным монстром, тот стремительно поджался и приготовился к прыжку.

— Нет уж, тварь, на коленях я не умру, — процедил я сквозь зубы и, резко вывернув, поставил горящую от судороги ногу подошвой на землю.

В этот же миг тигр стал неспешно выпрямляться. Оскал и утробное рычание оставались, но он явно передумал нападать прямо сейчас. Его глаза неотступно следили за моими движениями.

Опершись непослушными руками о колено, я начал медленно подниматься. Боль была такой адской, словно у меня в мышцы закачали раскаленный свинец. Я бешено зарычал, продолжая выпрямлять ногу. И вот уже вторя, сорвавшись с колена, встала на землю чуть позади первой.

Я поднял голову и, по-звериному оскалившись, уперся яростным взглядом в глаза тигра. Внезапно он отступил на один шаг. Его уши поджались, а оскал исчез. Заорав во все горло, я сделал последний рывок и твердо встал на ноги, продолжая буравить монстра немигающим взглядом.

И тут произошло совершенно неожиданное: тигр тихо заурчал и зажмурился от удовольствия, словно кто-то невидимый ласково почесал его за ухом. Он подошел ко мне, улегся у моих ног, закрыл глаза и в следующий миг исчез.

Усталость тут же навалилась на меня огромной чугунной наковальней. Меня словно бы завертело в каком-то безумном вихре. Мои ноги подкосились, я рухнул на карачки и меня вырвало. Все вокруг поплыло и стало погружаться во тьму. И тут каким-то еще функционирующим краем сознания я услышал далекий и гулкий голос Ярцева:

— Ваше сиятельство, идти сможете?

Ну он и шутник, подумалось мне.

— Вези к доку. Не трогай шрам. — Это все, что я успел прохрипеть, прежде чем провалился в звенящую темноту.

***

Забытье не хотело отпускать меня. Тягучей грязной жижей оно увлекало мое сознание обратно в глубины беспамятства. Но что-то свежее и яркое неумолимо счищало с меня это липкое месиво.

И вот до моего слуха начал доноситься отдаленный знакомый голос:

— Ваше сиятельство, Александр Николаевич, вы меня слышите?.. Александр Николаевич?

Я с трудом разлепил веки и попытался сфокусироваться на говорящем. Перед моим затуманенным взором предстало обеспокоенное лицо Матвея Васильевича, нашего доктора. И это значило только одно: я все еще жив. Мысль эта придала мне сил. Я приоткрыл ссохшиеся губы и прошептал:

— Пить…

Доктор тут же оживился, принес больничную кружку с носиком для питья и, приподняв мне голову, начал поить. Я был возмущен до глубины души! Обходиться со мной, как с каким-нибудь паралитиком, и поить из стариковской кружки! Такого я никому не мог позволить.

Непослушной рукой, я отобрал у доктора кружку и отбросил ее прочь.

— Принеси мне нормальную, — гневно прохрипел я.

— Вы же обольетесь, ваше сиятельство, — растерянно ответил Матвей Васильевич.

— Плевать! Неси!

Доктор пропал из виду и через полминуты появился с нормальной алюминиевой походной кружкой, полной холодной воды. Он хотел, было, мне помочь, но я отстранил его руку. Забрав дрожащей рукой кружку, я с трудом приподнялся на локте. Расплескав половину на себя, я все-таки донес до губ живительную влагу и начал жадно пить.

Сознание прояснялось с каждым глотком. Звуки становились громче, а зрение — четче. Я допил все до последней капли и, довольно улыбнувшись, отдал доктору пустую кружку.

— Когда подействует это ваше чудо-снадобье? — Я вопросительно взглянул на Матвея Васильевича.

У того чуть очки с носа не упали от моего вопроса.

— Оно уже подействовало, ваше сиятельство, — обескураженно ответил доктор. — Ваше состояние, если позволите, всего лишь полчаса назад было на грани. Пульс почти не прощупывался. Давление было непозволительно низкое. Вам бы отдохнуть…

— К черту отдых! Когда я смогу встать? Ольга же смогла. — В моем голосе прозвучали нотки раздражения.

— У Ольги Дмитриевны, состояние было сравнительно легче вашего. У вас было не только полное истощение жизненных сил, но еще и частичный паралич конечностей вкупе с полным опустошением источника. Вставать я бы вам сейчас настоятельно не рекомендовал. — В голосе Матвея Васильевича звучало неподдельное беспокойство.

— Да что б тебя! Ну тогда хотя бы сесть мне как-нибудь можно? — Я понимал, что в словах доктора есть доля правды. Как я не пытался, но продвинуться дальше упора на локтях у меня не получалось. Организм был ослаблен до предела.

— Да, конечно, ваше сиятельство. — Матвей Васильевич подошел к кровати и приподнял верхнюю ее половину, закрепив так, что я теперь находился в положении полулежа.

— Где Виктор Петрович? — спросил я, оглядев палату. Судя по всему, это была даже не палата в привычном смысле этого слова, а операционная, одновременно выполняющая функции реанимации.

Я знал, что верный телохранитель находится где-то рядом. Поэтому и не сомневался в последовавшем ответе доктора.

— За дверью. Ждет, пока я разрешу войти.

Я еще раз огляделся по сторонам, затем удивленно поднял брови и развел руками:

— Так что же вам мешает?

— Это стерильное помещение, ваше сиятельство. Чтобы поддерживать в нем должную чистоту, приходится тратить довольно много времени и усилий.

Я посмотрел на свой перепачканный камуфляж, потом перевел непонимающий взгляд на доктора. Матвей Васильевич сделал вид, что ничего не заметил, и продолжил, потупив взор, стоять у дверей.

И как тут мне прикажете реагировать? По сути, доктор говорит все правильно. Другого на моем месте реанимировали бы прямо в приемном покое, как, например Ольгу. После этого переодели бы в больничное чистое белье и только потом допустили бы в операционную, если возникнет такая необходимость. Для меня было сделано исключение. А вот для Ярцева доктор, по всей видимости, не был готов пойти на такой шаг. Здесь мои привилегии заканчивались. И Матвей Васильевич был здесь полностью в своем праве.

Но сейчас речь шла о вопиющем преступлении: геноциде населения целого поселка. И мне позарез надо было поговорить с Ярцевым. Без посторонних. Распространение новостей о гибели оживленного населенного пункта от нашествия аномальных тварей надо срочно купировать. Иначе будет паника. Жители ближайших наделов, в том числе и моего, в ужасе сбегут на большую землю. А это не выгодно ни владельцам приграничных земель, ни, уж тем более, властям империи. Надо было срочно сообщить о произошедшем в военную комендатуру.

А еще мне нужны были убитые монстры пятого уровня. Как бы сильно не пострадали их тела, за них можно было выручить хорошие деньги. А деньги сейчас мне были ой как нужны.

— Матвей Васильевич, вы, как я посмотрю, сильный мужчина? — начал я осторожно и издалека.

— Ну-у, есть немного, — не без гордости в голосе ответил доктор.

— Подойдите. — Я поманил его рукой.

Доктор растерянно взглянул на меня, но ослушаться не посмел. Когда он подошел к моей кровати, я рывком свесил ноги и, приподнявшись, обхватил его рукой за шею.

— Ведите меня в коридор, — твердым голосом сказал я ему. — Это приказ!

И хоть Матвей Васильевич не был солдатом моего гарнизона, но он, как и все доктора приграничья, являлся военнообязанным и умел выполнять приказы. Он лишь осуждающе покачал головой, а потом поудобнее перехватил мою руку, обхватил за талию и рывком поднял меня с лежанки.

Голова у меня резко закружилась, а в глазах потемнело.

— Но-но, ваше сиятельство. Раз уж решились на такой шаг, прикрикните хоть на себя. Надо заставить сердце работать и снабжать мозг кислородом. А лучший способ этого добиться — стиснуть зубы покрепче, да обругать себя посильнее, и вдогонку самому себе пенделя волшебного зарядить. Соберитесь! — И доктор как следует меня встряхнул.

Не знаю уж как, но у Матвея Васильевича получилось надавить на нужную точку. Я сделал в точности, как он сказал, и голова сразу заметно прояснилась, а ноги стали крепче стоять на полу.

— Вот так-то лучше, — улыбнувшись, пробормотал доктор, и повел меня к выходу из операционной.

Когда дверь открылась, первым, что я увидел, было бледное и осунувшееся лицо Ярцева. Если у бывалого военного такой видок, то я точно был при смерти, подумалось мне. Виктор Петрович, увидев, что я еле переставляю ноги, быстро подскочил и подхватил меня с другого бока.

Мы вышли из больницы, и яркое летнее солнце сразу резануло мне по глазам. Я прищурился, немного постоял, мотнул головой и вздохнул полной грудью. Появление на свежем воздухе, да еще в такой замечательный летний день определенно пошло мне на пользу.

— Спасибо, Матвей Васильевич, вам за все. Дальше мы сами. — Я благодарно улыбнулся доктору и, полностью перевалившись на Ярцева, медленно зашагал к припаркованному у выхода Тигру.

— Давно я в отключке? — обеспокоенно спросил я Виктора Петровича, когда доктор скрылся в дверях лечебницы.

— Часа два, ваше сиятельство, — коротко ответил Ярцев.

— Где Елена с детьми?

— Я взял на себя смелость распорядиться, чтобы их отвезли в вашу усадьбу и обеспечили всем необходимым, в том числе пищей и комнатой для отдыха.

Я удивленно посмотрел на Ярцева.

— Отлично, Виктор Петрович! — похвалил я телохранителя. — Это как раз то, что нужно было сделать.

Мы залезли в бронемашину, и я устало плюхнулся на сиденье.

— Что с Николаево? Есть информация от мобильной группы?

— Чуть больше половины поселка уничтожено. Многочисленные жертвы среди мирного населения. Мобильная группа после выполнения задания без потерь вернулась в гарнизон.

Я оторопело посмотрел на Ярцева.

— Чуть больше половины поселка? — удивленно спросил я. — Куда тогда делась мантикора? Ее нейтрализовали?

— К сожалению, нет, ваше сиятельство. Когда выяснилось, что с людьми Волкова что-то не так, монстров отозвали. У нас есть радиоперехват. Их база пыталась выйти на связь со своей мобильной наблюдательной группой, а когда ответа не последовало, они сразу свернули операцию.

— Ясно… — Я вдруг осекся. — Ты сказал: монстров? Там был кто-то еще, кроме мантикоры?

Ярцев еще больше помрачнел.

— Поселок уничтожали четыре аномальные твари: мантикора, огненный беркут, морозный волк и иглохвост. Потом двоих из них отправили в погоню за нами.

— Вот черт! — выругался я. — Надо срочно отправить информацию и материалы в комендатуру. — Я попытался достать из кармана мобильник.

— Я все уже сделал, ваше сиятельство. Съемки с дронов и данные радиоперехвата отправлены моему человеку, а также оперуполномоченному Соловьеву. Ну и, конечно же, я для начала позвонил дежурному офицеру комендатуры и кратко сообщил об инциденте. Чтобы все было по протоколу. Сейчас район поселка оцеплен. Туда никого не пускают. Ведутся следственные действия. Раненных развезли по военным госпиталям. Передача надела графу Забелину приостановлена на самом высоком уровне.

Я изумленно смотрел на Ярцева. В очередной раз я убедился в незаменимости и профессионализме своего телохранителя. Несмотря на досадный прокол в клубе Трофимово, в остальном он был на высоте.

— Благодарю вас, Виктор Петрович, за верную службу. Вы сегодня отлично себя показали! — искренне поблагодарил я его.

После этого я все-таки достал мобильник и начал листать местные новости. Про инцидент в Николаево там не было ни строчки. В соцсетях тоже была тишина. Видимо, в пострадавшем поселке сразу после инцидента предусмотрительно отключили связь и интернет. Одним словом, комендатура сработала профессионально и быстро.

Убрав телефон, я глянул на Ярцева.

— Виктор Петрович, как думаете, мы еще сможем как-то под шумок незаметно умыкнуть тела убитых сегодня монстров?

Ярцев первый раз на моей памяти хитро улыбнулся и даже многозначительно подмигнул.

— Уже?! — я не верил своим глазам.

Виктор Петрович кивнул, а затем уточнил:

— Забрали беркута. Уже везем в сортировочный центр графа Демидова.

— А волк? — озадаченно спросил я.

— Вы что, ничего не помните? — В голосе Ярцева прозвучало искреннее удивление.

— Что не помню?

— Когда все было кончено, сначала исчез тот странный и непонятно откуда взявшийся тигр, а потом и волк. Мне даже на секунду показалось, что его тело затянул какой-то призрачный вихрь, который потом охватил и вас. После этого вы упали и потеряли сознание.

Я ошарашенно посмотрел на Ярцева, а потом торопливо сказал:

— Виктор Петрович, мне нужно срочно просканировать мой магический потенциал. Это не займет много времени.

Ярцев понимающе кивнул и вылез из бронеавтомобиля на улицу.

Я закрыл глаза и тут же вошел в транс.

Глава 2

Сказать, что увиденное в матрице аспектов очень меня порадовало, это ничего не сказать. Да я находился просто в полнейшем восторге. Первый уровень был успешно взят. И даже его первая ступень уже была прокачана на семь процентов. И это всего лишь за одного пятиуровневого морозного волка!

Возможно, вся причина в огненном тигре? Он, как я понял, был моим тотемным животным. Насколько я помню, чтобы его вызвать, нужно было направить мощный поток маны в шрам по недавно образованному энергетическому каналу. Но процедура вызова была настолько болезненной и самоубийственной, что пока я не горел желанием еще раз через нее проходить.

Если моя догадка насчет тигра верна, то прокачка через него идет гораздо быстрее. А вспоминая, как легко я в образе своего тотемного животного порвал морозного волка, я понимал, что этот тигр — очень мощный зверь. И, скорее всего, он был прокачан до максимальной ступени пятого уровня.

Я помнил, что сказал шаман про мое тотемное животное. Суть была в том, что если я не смогу приручить его, то оно меня убьет. И я понимал, насколько в этом отношении я был близок к фиаско. Но хорошо, что все обошлось. Судя по реакции тигра, он признал мою власть над собой.

Итак, с тотемным животным вроде бы в общих чертах все прояснилось. И с прокачкой аспекта пустоты — тоже. Но больше всего я был поражен другим. У моей матрицы аспектов появилась новая характеристика. И я абсолютно не понимал, что это такое. Ни в своей прошлой жизни, ни, тем более, в этой я не встречал даже малейшего упоминания об этой странности.

Дело в том, что в матрице появился новый отдел. Он не был полноценным аспектом. Его нельзя было качать, переходя от уровня к уровню. Это был просто набор пустых ячеек. Их было очень много. Точное количество я подсчитывать не стал, но оно определенно было больше ста. И одна ячейка была чем-то заполнена. И я, хоть убей, не знал, что это и с чем его едят.

Экспериментировать с этим новым отделом я пока не стал. Не было ни сил, ни времени, ни надлежащей уединенной обстановки. Потом, как будет возможность, я обязательно это сделаю.

И напоследок я заглянул в свои резервуары силы. Источник магии, как и сказал Матвей Васильевич, был практически пуст. Хотя, во время транса он стал гораздо быстрее заполняться. Но больше всего меня привлек резервуар энергии пустоты, находящийся в шраме. Во-первых, он был полон до краев, а, во-вторых, стал ощутимо вместительнее, чем раньше. А это значило только одно: у меня будет больше возможностей для применения магии пустоты.

На этом сканирование своего энергетического тела я закончил и, вполне довольный, вышел из транса.

Ярцев, увидев мое улыбающееся лицо, тоже заметно повеселел.

— Ну что, Виктор Петрович, — я постарался чтобы мой голос звучал как можно бодрее, — возвращаемся в имение?

Ярцев, немного замешкался, поспешно огляделся по сторонам, а потом сказал приглушенным голосом:

— Ваше сиятельство, с вами тут поговорить хотели.

Я непонимающе уставился на Ярцева. Он быстро показал глазами куда-то наверх. Я с трудом поднялся с сиденья и вылез из Тигра. Бросив скорый и, по возможности, незаметный взгляд в том направлении, куда указал Виктор Петрович, я увидел двух электриков. Один из них стоял на вершине длинной лестницы, опирающейся на столб, и что-то там ремонтировал, а второй подстраховывал снизу. На голове верхнего парня была натянута кепка с большим козырьком. Но даже из-под нее я почувствовал пристальный и горящий взгляд снайпера.

Я удивленно хмыкнул. Игорь не переставал меня удивлять. Видимо, чтобы хоть как-то ассимилироваться с жителями поселка, он решил устроиться работать электриком.

Я огляделся по сторонам и, наконец, увидев, что искал, сказал Ярцеву громким голосом:

— А не перекусить ли нам в Мармеладке, Виктор Петрович? А то я, признаться, проголодался, как волк.

Ярцев понимающе кивнул. Мы забрались обратно в бронемашину и поехали вниз по улице к видневшемуся вдали бару.

Когда мы зашли внутрь, нас тут же встретила улыбающаяся официантка Ирина. Та, которой во время первого покушения я предложил куртку, чтобы выйти из зоны обстрела снайпера. Выделив нам лучший столик в углу, она, с некоторым беспокойством посмотрела, как я, опираясь на Ярцева, медленно шел по залу.

— С вами все хорошо, ваше сиятельство? Может, доктора позвать? — встревоженно спросила она.

— Я только что от него, Ирина, — ответил я, слегка улыбнувшись. — Он сказал, что стоит только отведать ваших блинчиков со сливочным кремом, и мне сразу полегчает. И, пожалуй, чашечку кофе, да покрепче. И то же самое Виктору Петровичу. — Я вопросительно взглянул на Ярцева и увидев его кивок, подытожил: — Пока это все, Ирина. Спасибо.

Официантка смущенно заулыбалась, отвесила легкий поклон и ушла выполнять заказ.

Через минут пять-семь стукнула входная дверь и в зал вошли два электрика. Они сели через столик от нас и заказали себе по полноценному обеду. Один из них, тот, что был в кепке, поднялся и чуть громче, чем следовало, сказал напарнику:

— Я сейчас. Пойду умоюсь.

Тот что-то буркнул в ответ и махнул рукой, не отрывая глаз от экрана смартфона.

Когда Игорь скрылся в проходе, ведущем к туалету, мы с Ярцевым поднялись и пошли в ту же сторону. Заглянув в уборную, я понял, что Игорь выбрал для встречи отнюдь не это место. Значит задний двор, других вариантов нет.

Я прошел до конца коридора и дернул дверь пожарного выхода. Она ожидаемо оказалась не заперта. Мы с Ярцевым вышли на захламленный и скрытый от посторонних глаз задний двор Мармеладки. Игорь стоял в стороне у огромной груды пустых деревянных ящиков и нервно дымил сигаретой.

Увидев меня, он выбросил дымящийся окурок, затоптал его ногой, вытер руки о спецовку и подошел ко мне. Он долго и пронзительно смотрел на меня, не произнося ни слова. Потом протянул руку и с казал всего лишь одно слово:

— Спасибо.

Но в эти семь букв он вложил такое сильное чувство признательности, что больше ничего не нужно было говорить.

Я крепко пожал протянутую руку и пристально посмотрел на Игоря. Затем иронично улыбнулся, кивнул на спецовку электрика и спросил:

— Нравится работа?

Игорь пожал плечами и ответил:

— Электриков никто не замечает. А я замечаю всех. Со столбов виднее, — усмехнулся он.

— И при желании можно в любом месте воткнуть жучок? — съехидничал я.

— Там, где есть электричество, есть и жучки. Я сейчас, по большей части, их снимаю. Граф Волков до твоего появления был очень изобретателен на этот счет.

— Хм. — Я удивленно мотнул головой. — И много непроверенных мест осталось?

— Не особо. Но центр поселка подчистил, как мог.

Я решил больше не ходить вокруг да около и сказал:

— Слушай, ты же понимаешь, что мы можем быть друг другу полезны? И ты вроде как решил тут задержаться, особенно в свете недавних событий. Почему бы нам с тобой не посотрудничать? Без всех этих недомолвок и игр в одни ворота?

Игорь посмотрел мне прямо в глаза и решительно ответил:

— Говори. Я все сделаю. После сегодняшнего, если пожелаешь, я готов присягнуть тебе на верность.

А вот это был совсем другой разговор. В искренности слов снайпера я почти не сомневался. Тем более планы на его счет у меня уже были.

— Хорошо. Раз так, тогда слушай. Дорабатывай у коммунальщиков сколько там тебе положено и увольняйся. Если с этим будут проблемы, обращайся — решим.

— Уволиться я могу хоть с завтрашнего дня. Вот только поселок хочу до конца подчистить. Под предлогом проверки электросетей. На это примерно неделя нужна.

— Договорились. — И тут мне пришла в голову одна идея. — Слушай, Игорь, если будет возможность, посмотри, что у вас в конторе творится. У меня есть подозрение что главный коммунальщик Трофимово и близкие к нему люди воруют. Я уже подрядил под это дело старосту и Ольгу, свою помощницу. Но и твоя помощь будет не лишней. А то вбухиваю туда деньги, а отдача слишком маленькая.

— Хорошо. Это будет просто. В течение пары дней у тебя будет вся информация.

— Отлично. Да, если есть проблемы с жильем, только скажи. Все решаемо.

— С этим сам разберусь, — махнул рукой Игорь.

— Ну тогда сразу к делу: как только закончишь с коммунальщиками у меня будет к тебе интересное предложение. Как тебе идея открыть в поселке детективное агентство?

Игорь на пару секунд застыл от удивления.

— В Трофимово? Ты серьезно? Зачем?

— Я понимаю, что оно здесь нужно, как собаке пятая нога. Но это и хорошо. Никто посторонний не сунется. Сама контора будет существовать для ширмы. За кулисами же будут проворачиваться совсем другие дела. Какие — тебе объяснять не надо. Тебя посадим директором. Пустим рекламу в СМИ. При желании даже можем изобразить бурную деятельность. Это не так уж и сложно, сам понимаешь. Выбьем для тебя лицензию. С проверками сюда с большой земли никто, я думаю, не сунется. Да и вообще, сделаем тебе новую личность, легенду, документы. Как тебе такое?

— Заманчивое предложение. — Игорь смотрел на меня несколько недоверчиво.

— Но я сделаю это только в том случае, если ты согласен на долгое и плотное сотрудничество. Без внезапных исчезновений и изменений планов.

— Я уже сказал, что готов служить тебе. Можешь на меня рассчитывать.

— Вот и хорошо. Тогда по рукам? — Я протянул Игорю ладонь и тот крепко ее пожал.

— А что касается твоей сестры и ее семейства, то я об них позабочусь. Они сейчас у меня в усадьбе. Предложу им несколько вариантов дальнейшего устройства. Уверен, что всё у них по итогу сложится наилучшим образом. Если что, буду держать тебя в курсе. Да, ты и без меня, думаю, быстро все узнаешь.

Окончив беседу, мы вернулись в бар. К этому времени наш заказ уже ждал на столе. Я набросился на аппетитные блинчики. Было такое ощущение, что я провел без еды несколько дней. Не удовлетворившись первой порцией, я заказал еще. А вот с кофе усердствовать не стал. Одной чашки явно было достаточно, чтобы почувствовать хотя бы небольшой прилив бодрости, который, впрочем, быстро сошел на нет.

Игорь с напарником спешно отобедали и ушли. За все это время они не перекинулись ни словом. Видимо, снайпер-отшельник так и не прижился в коллективе, и все его считали белой вороной. Это было до боли знакомое ощущение. Я до сих пор не мог свыкнуться с мыслью, что мне предстоит еще долго, а, возможно, даже до конца жизни работать в команде и учиться полагаться на других людей. Но, как бы там ни было, я был почти уверен, что в итоге у меня все должно получится.

Отобедав, мы вернулись в бронемашину. После сытного перекуса меня страшно клонило в сон.

— Виктор Петрович, я, пожалуй, вздремну немного, пока мы едем до усадьбы, — промямлил я, еле ворочая языком.

— Конечно, ваше сиятельство. — Ярцев явно был доволен, что я наконец-то собрался отдохнуть. — Я поеду осторожно.

У меня не было сил что-то отвечать Виктору Петровичу. Я просто расстелил на полу между двух рядов кресел несколько плащ-палаток, положил под голову скатанный в трубу бушлат и, мешком повалившись на них, тут же уснул.

***

Когда я проснулся, бронеавтомобиль не двигался, а вокруг было непривычно тихо. Быстро прогнав остатки сна, я огляделся: в салоне никого не было. Я подлез к задней двери и осторожно ее открыл. В любой странной и непонятной ситуации осторожность никогда не будет лишней.

Оглядевшись по сторонам, я не сразу понял, где нахожусь. Автомобиль стоял в каком-то большом и тускло освещенном помещении. И только приглядевшись, я понял, что это мой подземный гараж, который, за отсутствием личного автопарка, практически не использовался по назначению.

Значит Ярцев все-таки решил меня не будить и просто отвез туда, где бы я мог спокойно выспаться. Я резко вскинул руку с часами и чертыхнулся. Стрелки показывали начало седьмого вечера. А у меня, как назло, на сегодня были еще планы, а вот времени на их выполнение теперь почти не оставалось.

Я вышел из гаража и увидел улыбающуюся физиономию Леньки Гаврилова.

— С пробуждением, ваше сиятельство! — как всегда бодро и громогласно воскликнул боец, завидев меня.

— Это что, Леонид, получается? Тебя тут за мной присматривать поставили? — ухмыльнувшись спросил я.

— Так точно, ваше сиятельство! Мимо меня ни одна муха не пролетит! — Гаврилов продолжал широко улыбаться.

Ай да Ярцев, ай да щучий сын! — подумал я про себя, а вслух сказал:

— Ну что, иди докладывай начальству, что барин проснулся и трапезничать желает.

Гаврилов лихо взял под козырек и бросился бежать к главному входу в особняк.

Кушать действительно хотелось чертовски сильно. Видимо, организм пытался восполнить те колоссальные потери жизненной силы, которые произошли сегодня утром. Действовать нужно было быстро, поэтому я без промедлений пошел в дом.

В холле первого этажа меня встретили Ярцев с Гавриловым, а также Тимофей Федорович, управляющий имением. Тут же в сторонке сидела на диване и сестра Игоря, Елена.

Я направился прямо к ней. Она, завидев меня, тут же вскочила и тоже поспешила мне навстречу. Не успел я и слова сказать, как она воскликнула:

— Благодарю вас, ваше сиятельство! За все, за все благодарю, — и она стала горячо жать мне руку. — Я так перед вами виновата. Простите, ради бога, за мою дурацкую невоздержанность. Вы же не держите на меня зла? — Елена предусмотрительно не стала трезвонить перед всеми непосвященными, что зарядила мне звонкую оплеуху.

— Полноте, Елена Сергеевна. Кто прошлое помянет, тому, как говорится… ну, вы знаете, — добродушно улыбнувшись, ответил я. — Как вас тут разместили? Покормили ли? И где девочки?

— Хорошо, хорошо разместили, Александр Николаевич. И покормили, и спать уложили… кхм, девочек, — поправилась она, немного смутившись.

— Где поселили моих гостей? — добавив немного строгости в голос, спросил я управляющего.

— В гостевой спальне на втором этаже, ваше сиятельство. Не извольте беспокоится, — тут же ответил Тимофей Федорович.

А Елена все не унималась:

— Александр Николаевич, да что ж это такое, вы же из-за нас чуть не умерли. Я же всю дорогу рыдала, пока вас до больницы везли. Как же мне вас отблагодарить? — Было видно, что бедная женщина находится на грани истерики.

Я взял ее под руку и усадил на диван. Присев рядом с ней, я посмотрел ей прямо в глаза:

— Оставайтесь жить у меня в наделе, Елена Сергеевна. Это будет лучшей благодарностью. Мы выделим вам в Трофимово дом не хуже вашего. Абсолютно безвозмездно. Если нужна будет какая помощь на первое время, то мы вас поддержим. Главное, мужа вашего уговорите. Мне тут позарез такие, как он, нужны.

— Да как же так? — растерянно пробормотала Елена. — Я до сих пор не могу поверить… Не могу с мыслями собраться… Жили-жили, и вот, на тебе. У моих же девочек там подруги… — И она вдруг, зажав рот, громко всхлипнула.

— Около половины поселка уцелело, — попытался я успокоить Елену Сергеевну. — Так что есть шанс, что и подруги живы, и ваш дом на месте.

Елена вскинула на меня удивленный взгляд, в котором на миг блеснула надежда.

— Только вот сможете ли вы там дальше жить? — продолжил я, проницательно заглянув Елене в глаза. — В постоянном страхе за себя и за своих детей?

Елена опустила взгляд и покачала головой.

— Я, право, не знаю, что делать. Я в полнейшей растерянности…

Когда человек не может сделать выбор, он намекает, пусть даже порой бессознательно, на то, чтобы этот выбор сделали за него. Но действовать здесь нужно весьма непринужденно и тактично. Так, чтобы в итоге человек подумал, что это его собственный выбор.

— Давайте вот как поступим, Елена Сергеевна. Мы вам выделим дом. Хотя бы на первое время. Чтобы успокоиться и прийти в себя. Вы посмотрите, как вам там: нравится ли? А потом, на семейном совете, окончательно решите, стоит оставаться или нет. Но все это будет завтра, а пока вы мои гости. Чувствуйте себя, как дома.

После этих слов Елена благодарно кивнула, потом горячо взглянула на меня и сдавленно прошептала:

— Спасибо вам, ваше сиятельство! За все!

Я крепко пожал ее руку, поднялся с дивана, и подошел к Ярцеву.

— Виктор Петрович, мне срочно нужны сегодняшние записи Николаево. Наша группа засняла те дома, что уцелели?

— Да, конечно, ваше сиятельство. Видео уже у вас на рабочем ноутбуке.

— Отличная работа, Виктор Петрович, — поблагодарил я Ярцева и поспешно двинулся в сторону кабинета. Нужно было срочно проверить, уцелел ли дом Елены после сегодняшнего нападения.

Глава 3

Ярцев последовал за мной. Заметив это, я обернулся и вопросительно взглянул на него.

— Как вы себя чувствуете, ваше сиятельство? — в голосе Виктора Петровича звучало плохо скрываемое беспокойство.

Я остановился и пристально поглядел на него.

— Виктор Петрович мне кажется, или вы все-таки что-то от меня скрываете про мое сегодняшнее, так скажем «недомогание».

Ярцев помолчал, поиграл желваками, а потом, словно, наконец, решившись, сказал:

— В дороге у вас была остановка сердца. Это произошло уже на нашей территории. Елена контролировала ваше состояние и, когда она закричала на всю машину, что вы умерли, у меня у самого чуть сердце не остановилось. Я резко затормозил и перелез к вам. Сердце у вас действительно не билось… — Ярцев сделал паузу и как-то странно посмотрел на меня. — А потом… — И тут он вдруг замолчал.

— Что случилось потом, Виктор Петрович? — У меня появились смутные подозрения на этот счет, но, прежде чем их высказать, я хотел услышать ответ Ярцева.

— Вы запретили мне это делать, но внутри меня словно что-то проснулось. Будто это и не я был вовсе. Всего на пару секунд моя рука сама собой опустилась вам на шрам… — В глазах Ярцева мелькнуло что-то похожее на неприязнь. — А потом мне резко поплохело. Было такое ощущение, что из меня за секунду полведра крови вытекло. Я чуть сознание не потерял. Зато вы сразу ожили. Я с трудом доехал до больницы. По пути еще как-то умудрился раздать по рации приказы своим бойцам. Доктор нас обоих потом откачивал своей чудо-инъекцией. Матвей Васильевич большой молодец, скажу я вам. — Ярцев замолчал и глянул на меня исподлобья.

Юлить и изворачиваться в этом случае было бесполезно. Ярцев уже знал про многие мои странности, появившиеся после черной метки, и относился к ним вполне лояльно.

— Такое уже было со мной, Виктор Петрович. Помните, когда мы возили Ольгу ко врачу? Она тоже дотронулась до моего шрама, когда я потерял сознание. После этого силы сразу ко мне вернулись, а она чуть не погибла. Я не знаю, как это точно действует, но шрам может вытягивать у других жизненную силу и передавать ее мне. Поэтому я и просил не трогать его.

— Но, если б я этого не сделал… Точнее, если бы что-то не заставило меня это сделать, то…

— Я бы, скорее всего, умер, — спокойно докончил я за Ярцевым. — Так что, Виктор Петрович, похоже, что вы спасли мне жизнь. — И я с благодарностью посмотрел на своего телохранителя. — А насчет того, что вами кто-то управлял, по-моему, это все чушь. Наше подсознание в стрессовых ситуациях может порой вытворять необъяснимые вещи. — Я хотел побыстрее успокоить Ярцева, чтобы он не зацикливался на теме постороннего вмешательства в свои действия. И, вообще, надо было срочно сменить тему.

Я открыл дверь в кабинет и жестом пригласил Ярцева пройти.

— Виктор Петрович, я сейчас чувствую себя замечательно и очень вам благодарен, что вы спасли меня. При этом вы еще успели позаботиться о многих других вещах, хотя, как выяснилось, сами были не в очень хорошем состоянии. — Я сделал паузу и внимательно посмотрел на Ярцева. — Но сейчас у меня есть к вам важный вопрос, не касающийся темы нашего с вами здоровья.

Я сел за свой рабочий стол и указал Ярцеву на кресло напротив. Он устроился в нем и вопросительно взглянул на меня. Я показал жестом, чтобы он проявил немного терпения.

Первым делом мне нужно было убедится, что дом Елены уцелел или хотя бы не сгорел дотла в сегодняшнем погроме. Я открыл рабочий ноутбук, зашел в сетевую папку и обнаружил там новый видеофайл. Промотав его до нужного места, я с великим облегчением убедился, что дом сестры Игоря пострадал не так уж сильно. Были разбиты несколько окон, да в одном месте пробита крыша.

Закрыв ноутбук, я внимательно посмотрел на Ярцева.

— Виктор Петрович, как вам кажется, сможем ли мы сегодня получить доступ в Николаево? Вы не раз говорили, что у вас есть свой человек в комендатуре. Нам всего лишь нужно забрать из дома той бедной женщины ее вещи: одежду, посуду, предметы личной гигиены, постельное белье, игрушки и учебники детей, ну и прочую мелочевку. Наверняка им будет легче освоиться у нас в Трофимово, если они смогут почувствовать себя в домашней атмосфере.

Мне позарез было нужно, чтобы Игорь прочно осел в моем наделе. И не через высокопарные клятвы верности, а посредством вполне реальных родственных связей. Мне нужен был такой человек в команде. На долгосрочной основе. И ради этого я был готов на многое. И первым делом мне нужно было, чтобы его сестра поселилась на моей земле.

Ярцев удивленно посмотрел на меня. Нечасто в последнее время встречал он во мне такое сильное желание помогать абсолютно чужим людям. Похоже, для него это стало приятным сюрпризом, что, несомненно, было мне только на руку.

— Я сейчас же свяжусь с ним и постараюсь это устроить, ваше сиятельство. — Ярцев поднялся и вышел из кабинета.

Ну а я тем временем, чтобы уж наверняка, позвонил старшему оперуполномоченному военной комендатуры Соловьеву.

— Иван Федорович, добрый вечер. Граф Белов, — представился я. — Прошу прощения, что беспокою в нерабочее время, — добавил я, глянув на часы.

— Александр Николаевич, — раздался удивленный голос Соловьева. — И вам хорошего вечера. А я ведь только что собирался вам звонить. У меня, знаете ли, из-за сегодняшнего светопреставления в Николаево рабочий день внезапно стал ненормированным. Так что вы меня совсем не побеспокоили. И раз уж вы сами позвонили, то хотелось бы узнать, когда можно с вами переговорить? По поводу сегодняшнего инцидента, в котором вы, как я понимаю, принимали самое непосредственное участие.

— А вы, Иван Федорович, сейчас на месте происшествия?

— Где ж мне еще быть? Именно здесь и нахожусь. — Голос Соловьева звучал озабоченно и несколько устало.

— Тогда, может быть, я прямо к вам туда и подъеду? Все на месте расскажу и покажу.

— Хм. — удивленно хмыкнул Соловьев. — Было бы неплохо. Этим вы меня, признаться, избавите от многих хлопот.

— Только у меня к вам один вопрос или, скорее, даже просьба. Дело в том, что мы помогаем переезжать в мой надел одной семье. Отец этого семейства интересен мне, как специалист. Получилось так, что мы по этому делу как раз и оказались сегодня в Николаево. Когда же произошло нападение, мы оперативно эвакуировали эту семью. В спешке они, естественно, всё побросали, захватили только документы с деньгами. Хотелось бы приехать и забрать хотя бы одежду и личные вещи. Дом у них, судя по видео, пострадал не очень сильно.

— Это можно устроить, — задумчиво ответил Иван Федорович. — Но только если вы поторопитесь. Когда приедут столичные гости, то они возьмут управление операцией в свои руки и закроют периметр наглухо. Если выедете прямо сейчас, то я вас встречу на КПП.

— Благодарю вас, Иван Федорович. Уже выезжаем. — Я повесил трубку и быстро вышел из кабинета.

Навстречу мне по коридору уже шел Ярцев. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

— Комиссия из Москвы уже в областной комендатуре, ваше сиятельство. Готовятся выезжать на место. Так что мой человек, к сожалению, уже ничем помочь не сможет. Сказал, что у нас есть часа четыре, максимум пять, чтобы попробовать все самим сделать.

— Это тоже результат, Виктор Петрович, — бодро ответил я. — Вы добыли очень важную информацию. Медлить нельзя. Пора ехать.

Я вошел в холл и увидел, что Елена все еще там. Она сидела на том же диванчике, где я ее оставил, и что-то очень быстро набирала на экране смартфона. Я подошел к ней решительным шагом и сказал:

— Елена Сергеевна, прошу прощения, что прерываю, но дело не терпит отлагательств. Суть в том, что ваш поселок, Николаево, сейчас оцеплен. Пока что местными силами. Но сегодня ближе к ночи туда прибудет комиссия из столицы. Так вот, если вам нужно что-то еще забрать из дома, то сделать это нужно сейчас и как можно скорее. Потом доступ в зону бедствия будет полностью перекрыт. И сколько времени это продлится, сказать пока никто не может.

Елена растерянно посмотрела на меня, потом суетливо вскочила с дивана и взволнованно спросила:

— Что же делать? Мне и ехать-то не на чем…

— Поедем на нашей машине. Прямо сейчас. Вы готовы?

— Да, конечно… А как же Машенька с Лизой?

— О них позаботятся, не переживайте. К тому же у нас здесь есть связь. В любое время по дороге вы сможете с ними созвониться.

— Хорошо. Я готова, — быстро ответила Елена.

— Виктор Петрович, подготовьте пикап. Пулемет зачехлить. Поедем втроем. Подгоните к парадному входу. У вас есть максимум пятнадцать минут, справитесь?

— Через десять минут машина будет, — коротко ответил Ярцев и поспешно вышел на улицу.

— Александр Николаевич, а как же ужин? — несмело спросил управляющий, который находился здесь же. — Всё уже на столе.

Я мысленно обругал себя, что приказал через Гаврилова подавать на стол. Но делать было нечего. Чтобы не расстраивать Марфу Васильевну, нужно непременно отведать ее чудных блюд. На полевых сборах академии я в свое время научился быстро принимать пищу без ущерба для организма и окружающих.

Быстро дойдя до столовой, я уселся за стол и начал остервенело поглощать еду, пытаясь при этом сохранить хотя бы некоторую видимость цивилизованного человека. Хорошо, что свидетелем всей этой гастрономической вакханалии был только Тимофей Федорович.

Когда я уже почти закончил, в столовую неожиданно ворвалась Ольга. Она последнюю неделю не вылезала с лесопилки, считая своим долгом возродить и развить бывший бизнес одной из своих подруг. Со вдовой прошлого хозяина предприятия она сдружилась очень крепко. И сейчас, вернувшись из Трофимово и, по всей видимости, узнав про мои утренние приключения, она кинулась проверять, все ли со мной в порядке.

Я так и застыл с куском вишневого пирога во рту, когда заметил весьма обеспокоенный взгляд Ольги Дмитриевны. Через миг, когда она увидела, что со мной все в порядке, беспокойство в ее взгляде сменилось негодованием.

— Ваше сиятельство, — дрожащим голосом начала она, — ну как же так? Ну почему? Вы же… — Она говорила сбивчиво и невпопад. — На вас же на одном все здесь держится. Как вы можете так себя не беречь? — Она вдруг раздраженно топнула ножкой, резко развернулась и стремительно выбежала из столовой, громко хлопнув дверью.

Я так и застыл с пирогом во рту, непонимающе глядя на закрывшуюся за Ольгой дверь. Потом я переглянулся с Тимофеем Федоровичем, у которого вид был не менее растерянный. Придя в себя, я удивленно пожал плечами, дожевал пирог и, отбросив лишние ненужные переживания, поспешил к выходу из особняка.

Разбираться, что на этот раз творится в душе у Ольги, времени совсем не было. Нужно было спешить в Николаево. Когда я вышел, у дверей уже стоял заведенный пикап. В кабине сидели Ярцев и Елена Сергеевна. Ждали только меня. Я быстро запрыгнул в машину, и пикап рванул с места, разметав колесами щебень на подъездной дорожке.

Когда мы выехали за пределы усадьбы, Ярцев повернул на меня довольное лицо и сказал:

— Ваше сиятельство, мне только что сообщили, что нам удалось выручить тридцать одну тысячу за огненного беркута.

Это была весьма впечатляющая сумма и очень радостная новость.

— Отлично, Виктор Петрович! Этих денег должно хватить на то, чтобы наша шахта вышла на требующиеся Филатовым объемы. Мы завтра же начнем работы по ее дальнейшему восстановлению.

Чтобы не откладывать в долгий ящик, я набрал директора шахты и сообщил, что деньги на счету появились и можно запускать следующий этап модернизации.

Эта новость стала настолько неожиданной для моего собеседника, что тот на миг потерял дар речи. Когда директор отошел от первого шока, мы с ним договорились, что в течение двух недель надо постараться завершить основной фронт работ и к исходу третьей недели выйти на новые объемы. К концу месяца мне позарез было нужно отвезти Филатовым повышенный объем этериума.

Когда я повесил трубку, настроение у меня было на высоте. Ярцев временами довольно на меня поглядывал. Похоже, ему было весьма приятно принести мне добрую весть.

По дороге к Николаево я предупредил Елену Сергеевну, что, скорее всего, у нее сегодня будут брать показания по поводу всего произошедшего. И при этом очень ее просил, чтобы она не упоминала про наши с Виктором Петровичем весьма грубые методы эвакуации ее семьи.

— Что вы, ваше сиятельство! Ну как можно? Вы столько для нас сделали. Жизнь нам спасли. Я уж все расскажу, как надо, можете не переживать, — горячо ответила Елена, убедительно кивая головой.

Приятно было чувствовать такой позитивный настрой у женщины, которая всего несколько часов назад влепила мне гневную пощечину. Это настраивало меня на мысль, что она уже готова согласиться на переезд в мой надел и ждет только решения своего мужа.

— Кстати, Елена Сергеевна, а когда вернется ваш муж? Мне бы очень хотелось с ним пообщаться. Я бы хотел предложить ему работу, вполне серьезную и высокооплачиваемую. И это, к слову говоря, позволит ему чаще бывать дома. — Я увидел, как после этих слов в глазах Елены зажегся огонек надежды.

— Он, как узнал про случившееся, сразу помчался обратно, — взволнованно ответила она. — Обещал, что завтра в первой половине дня будет.

— Отлично! Тогда сообщите ему, пусть приезжает прямо ко мне в усадьбу. А потом вместе поедем в Трофимово смотреть ваш дом. И я очень надеюсь, что вы все-таки решите у нас остаться, — с улыбкой ответил я.

Мы еще немного поговорили о всяких мелочах, но разговор быстро сошел на нет. Было заметно, что Елена очень переживает по поводу предстоящего визита в разрушенный поселок.

Перед въездом в соседний надел Виктор Петрович притормозил, покопался в одной из ячеек своего разгрузочного жилета и протянул мне небольшой черный пакетик. Внутри позвякивало что-то небольшое и металлическое.

— Я думаю, это скоро может вам пригодиться, ваше сиятельство, — сказал он, многозначительно подняв брови.

Я заглянул внутрь и, увидев содержимое, еще раз поразился предусмотрительности Ярцева. Он немного пояснил мне предназначение одной из вещиц, находящихся в пакете, а также рассказал их предысторию. Когда он закончил, я удивленно глянул на него и сказал:

— Благодарю вас, Виктор Петрович. Я, если честно, даже не подумал об этом.

***

На КПП перед Николаево мы прибыли примерно через полтора часа. Нас там уже ждали. Хмурый боец просканировал мой перстень и оповестил кого-то по рации о нашем прибытии. Через пять минут к пункту пропуска подъехал черный бронированный внедорожник. Его тонированное окно приоткрылось, и я увидел в глубине салона уставшее лицо Соловьева. Он многозначительно мне кивнул, а затем его машина развернулась и медленно поехала прочь.

— Следуйте за ними, ваше сиятельство, — глухо произнес боец, указывая на машину оперативника.

Мы отъехали примерно на километр и остановились на небольшом пятачке недалеко от заправки. Дверь внедорожника открылась и Соловьев, выбравшись наружу, зашагал к нашему пикапу. Я быстро выскочил из машины и тоже пошел к нему навстречу.

— Добрый вечер, Александр Николаевич. Как ваши головные боли? — участливо спросил Иван Федорович.

Не знаю, чего именно хотел добиться Соловьев этим вопросом, но мне сразу стало ясно, что он зацепился за прошлый инцидент с моим шрамом. А значит с опером надо быть предельно осторожным. Такой будет копать до тех пор, пока не найдет абсолютно удовлетворяющий его ответ.

«Вашими молитвами» — хотел съязвить я, но не стал. Подливать масла в огонь раздражения оперативника было плохой затеей.

— Постепенно сходят на нет, Иван Федорович. Частые прогулки на свежем воздухе делают свое дело.

— А вот мне это что-то не помогает. — Соловьев поморщился и усиленно потер лоб.

— И не мудрено, с такой-то нервной работой. — Я участливо покачал головой.

Соловьев устало махнул рукой и, показав в сторону своей машины, сказал:

— Александр Николаевич, если вы не против, можем мы прямо сейчас снять с вас и ваших попутчиков показания по сегодняшнему инциденту? Это много времени не займет. Столичные следователи прибудет сюда не раньше, чем часа через три. У вас останется достаточно времени, чтобы забрать вещи.

— Я сам хотел это вам предложить, Иван Федорович. Тем более, если это облегчит вашу изматывающую работу.

— Хорошо. Тогда пройдемте ко мне в машину. — И Соловьев двинулся в сторону внедорожника.

Когда мы забрались на заднее сиденье, опер приказал своему помощнику заносить показания в протокол. А после этого задал весьма каверзный вопрос:

— Александр Николаевич, как так получилось, что вы появились в Николаево как раз в момент нападения? Да при этом еще и заранее подготовили звено операторов дронов, которые засняли весь инцидент. Вы уж извините, но мне как-то слабо верится, что все это лишь банальное совпадение.

Глава 4

— Я сам долго над этим размышлял, — задумчиво наморщив лоб, ответил я. — И мне на ум приходит только одно объяснение: граф Волков за мной следил и каким-то образом узнал о моем предстоящем визите в Николаево. В общем-то я и не делал из этого никакой тайны. И своим бесчеловечным и жестоким нападением он, как мне кажется, решил убить сразу двух зайцев. А насчет мобильной группы с дронами все очень просто. Это стало обычной практикой после серии покушений на мою жизнь. Мои бойцы всегда заранее проводят разведку намеченного маршрута следования моей машины. Причем, Иван Федорович, смею заметить, что, хоть они и были в чужом наделе, но находились в пределах разрешенной километровой зоны от общей трассы.

Соловьев удовлетворенно кивнул и задал следующий вопрос:

— Расскажите поподробнее о цели вашего визита в Николаево.

— Как я уже и говорил, изначально я ехал туда, чтобы предложить работу одному специалисту. Это отставной военный. Кавалер ордена Святого Георгия третьей степени. Дмитрием зовут. Я хотел предложить ему службу в своем гарнизоне. К сожалению, на тот момент я еще не знал, что его нет дома. Когда мы въехали в поселок, мне сообщили, что к нему приближается мантикора. И мы с Виктором Петровичем приняли решение спешно эвакуировать семейство Дмитрия. Вот в общем-то и все.

— И что было дальше? — Соловьев буравил меня цепким взглядом.

Я вкратце рассказал ему про погоню, и про огненного беркута с морозным волком. Зная, что потом будут допрашивать Ярцева и Елену, я старался придерживаться реального течения событий, не упоминая лишь о применении магии пустоты.

— Я высунулся из люка и хотел запустить в беркута ледяное копье, но не успел. Птица совершенно неожиданно развернулась и напала на пикапы с нашими преследователями. Но дальше я за ней не следил. Не до того было. На нас мчался морозный волк. Нужно было его хоть как-то задержать, чтобы у остальных был шанс выжить. Я выскочил из машины и приказал Ярцеву уезжать. А сам заготовил мощный огненный шар. Но тут произошла одна очень странная вещь: откуда-то совершенно неожиданно появился огненный тигр и набросился на волка. Когда с волком было покончено, то тигр просто растворился в воздухе. А дальше я внезапно потерял сознание. Из меня словно всю жизненную силу выкачали. Не знаю уж, что стало причиной этого, но когда я очнулся в больнице Трофимово, то чувствовал себя невероятно мерзко.

Соловьев удивленно хмыкнул, явно пытаясь переварить информацию про загадочного тигра. Но потом, видимо, отложил ее, как слишком иллюзорную, и перешел к более очевидным фактам.

— И вы хотите сказать, ваше сиятельство, что вот так вот просто решили пожертвовать своей жизнью? А ваш телохранитель вместо того, чтобы вас охранять, просто уехал?

Я понимал, что вся моя история звучит не очень убедительно, если начать копаться в мотивах ее действующих лиц и в странном поведении аномальных тварей. Но, как известно, мотивы — это вещь весьма эфемерная, а вот реальные факты в рассказе трех очевидцев — вполне осязаемая. И эти факты, как ни крути, должны совпадать.

А для того, чтобы хоть немного остудить пыл оперативника, я сделал возмущенный вид и с еле сдерживаемым юношеским негодованием в голосе ответил:

— Мне на миг показалось, Иван Федорович, что вы слишком плохого обо мне мнения. Неужели вы думаете, что я трус, который прячется за спинами своих слуг и не способен на геройские поступки? И еще: если я отдаю приказ, мои подчиненные его выполняют. Здесь не может быть исключений. Ярцев получил четкий приказ уезжать и выполнил его.

— Ну-с, полноте, вам, Александр Николаевич! — Соловьев поднял руки в примирительном жесте. — Никто не ставит под сомнение вашу необычайную отвагу. Просто далеко не многие повели бы так себя на вашем месте. Вот я и решил уточнить.

Он немного помолчал, задумчиво пожевал губами, а потом вдруг задал весьма каверзный, но в то же время совершенно закономерный вопрос:

— Вот вы, Александр Николаевич, все время говорите: Волков — то, Волков — сё. А с чего вы вообще взяли, что это были люди графа Волкова? Вы кого-то из них узнали? На сгоревших машинах номеров, к сожалению, не было. Никаких опознавательных знаков на опаленных до неузнаваемости телах мы также не нашли.

— Позволите встречный вопрос, Иван Федорович? Понимаю, что не по протоколу, но все же.

— Внимательно вас слушаю. — На лице Соловьева первый раз за весь разговор изобразилось что-то похожее на любопытство.

— Вы, случайно, не заметили никакой странности с номерами на сгоревших пикапах?

Соловьев так и стрельнул в меня подозрительным взглядом.

— А почему вы спрашиваете, Александр Николаевич?

— А потому, что я наверняка знаю, что они были сняты уже со сгоревших машин. — Я немного помолчал, наблюдая за мимикой оперативника. — И, судя по вашей реакции, вам тоже про это известно.

— И кто же, по вашей версии, их свернул? — В голосе Соловьева прозвучало нескрываемое подозрение.

— А тут и версий никаких не надо. У меня есть неопровержимые свидетельства. Но, прежде чем я вам их предоставлю, позвольте поведать предысторию их получения.

Оперативник нахмурился и молча кивнул.

— Когда Виктор Петрович вез меня в больницу, он приказал мобильной группе выделить один дрон для слежки за местом нашей последней стычки. Причина была банальна — нам нужны были тела убитых пятиуровневых монстров. Как вы знаете, по закону, если хозяин надела в течение часа после убийства аномальной твари не забирает тело, то его может присвоить себе любой желающий. Для этого Ярцев вызвал из Трофимово группу бойцов на грузовике с прицепом. Добрались они до места примерно за час. Все это время слежка с коптеров продолжалась. Мои бойцы погрузили тело беркута и повезли в Ижевск. А через минут двадцать после их отъезда, на место происшествия приехали люди графа Волкова. Они и свернули номера, а также сожгли до неузнаваемости тела своих сослуживцев, докончив за беркутом его работу.

Я прервался и достал из кармана черный пакетик, полученный от Ярцева. Вытащив из него флешку, я протянул ее Соловьеву.

— Здесь видео с доказательствами того, что вы только что услышали. И есть еще один момент, который очень расстроил прибывшую от Волкова группу зачистки. Они не нашли на телах вот этого. — И я высыпал из пакетика на сиденье восемь личных жетонов погибших боевиков сбрендившего графа. — Их забрали мои люди, когда грузили беркута. Все это было снято на видео особо крупным планом. Если бы мы этого не сделали, то жетоны постигла бы участь снятых номеров.

Соловьев задумчиво вертел флешку в руке, поглядывая на жетоны. Мне казалось, что он искал явные нестыковки и пробелы в моих показаниях. Но, видимо, так их и не обнаружив, он криво усмехнулся, убрал все улики в прозрачные зип-лок пакеты и передал их напарнику.

— Вы предоставили очень ценную информацию, Александр Николаевич. — Соловьев прошелся по мне пристальным взглядом. — Жаль только, что вы не сделали этого сразу. Этим вы могли бы сэкономить мне кучу времени.

— Я хотел передать их лично, не разглашая информацию по телефону. У меня есть подозрение, что у графа Волкова во многих местах этой области приграничья есть глаза и уши, — пояснил я.

Соловьев понимающе кивнул.

— Что ж, Александр Николаевич, не смею вас больше задерживать. Благодарю за сотрудничество. Пригласите ко мне вашего телохранителя Ярцева, а после него мадам… эм, — Соловьев немного покопался у себя в бумагах, — Белозерову. Да. А после можете ехать. У вас на сборы вещей будет что-то около часа. Прошу вас не затягивать с этим.

Я попрощался с Соловьевым и вернулся в пикап. Пока допрашивали Ярцева, я немного проинструктировал Елену Сергеевну по поводу ответов на вопросы следователя. Видно было, что женщина волнуется. Я, как мог, успокоил ее:

— Нет ничего проще, чем говорить правду. Просто рассказывайте, что вы видели. А насчет эвакуации… Скажите, что были в панике и ничего толком вспомнить не можете. Опишите в деталях ту ужасную картину с мантикорой. Настаивайте, что только это и отложилось в голове. Следователь быстро от вас отстанет.

Я понимал, что при острой нехватке времени воспользоваться неустойчивым эмоциональным состоянием Елены Сергеевны у Соловьева вряд ли получится. Да и спрашивать он будет, как мне кажется, в основном про эпизоды с нападением беркута и битву тигра с волком. Детали эвакуации семейства Белозеровых его мало интересовали. Это я отчетливо понял еще во время своего допроса.

Когда Соловьев закончил со снятием показаний, он принес нам распечатанные протоколы допросов на подпись. Когда и с этой формальностью было покончено, мы, наконец-то, тронулись в путь.

Подъезжая к Николаево, мы увидели, что весь поселок укрыт огромным, непроницаемым для глаз куполом. У большого портала, служившего воротами в населенный пункт, дежурило двое солдат и один боевой маг.

Я показал временный пропуск, выданный Соловьевым. После этого по вполне стандартной процедуре у нас забрали оружие и телефоны, а затем без каких-либо вопросов пропустили внутрь.

Когда Елена Сергеевна увидела, во что превратилось место, которое она на протяжении многих лет считала своим домом, из груди ее вырвался скорбный стон. Она отчаянно замотала головой и прижала ладошку к дрожащим губам. Было похоже, что она не может до конца поверить в увиденное.

На самом въезде в поселок, с его северо-восточной стороны, стояли еще более-менее целые дома. Но впереди, через несколько кварталов, начиналась зона апокалиптического бедствия: сожженные дома, многие из которых еще дымились, покореженные остовы автомобилей и вырванные с корнями деревья с опаленными стволами.

Людей нигде не было видно. Было похоже, что всех жителей эвакуировали в некую закрытую зону на большой земле. Это было обычной практикой спецслужб, чтобы не дать плохим новостям распространиться и вызвать панику среди населения.

Через какое-то время информацию начнут подавать маленькими порциями, умалчивая о некоторых деталях и, наоборот, делая акцент на других. Люди, не способные переварить за один присест всю чудовищность произошедшего, будут постепенно привыкать к дозированной информации и воспринимать ее более спокойно, без непродуманных панических действий.

Когда мы подъехали к дому Елены, та выскочила из автомобиля и замерла, глядя на то, что осталось от ее прежней, в чем-то вполне даже сносной, жизни. Постояв немного на пороге, она медленно вошла в дом.

Ярцев тем временем, воровато оглянувшись, быстро схватил брошенный им в спешке штурмовой таран и спрятал его в кузове пикапа. После этого мы с ним вошли в дом и сразу увидели Елену, которая нервно ходила по комнатам. Она была, по всей видимости, на грани истерики.

Я подошел к ней и осторожно усадил ее на стул.

— Елена Сергеевна, послушайте меня очень внимательно. — Я говорил нарочито медленно и монотонно, глядя пристальным немигающим взглядом прямо в глаза собеседнице. — Сейчас очень важно слушать только мой голос. Он успокаивает, придает сил и уверенности. Вы можете просто сидеть и слушать, и не о чем больше не беспокоиться. Ваше дыхание успокаивается. Вот так. Вдох. Выдох. Сердце стучит ровнее с каждым вздохом… — Я продолжил говорить в том же духе, пока бедная женщина полностью не успокоилась.

Попросту говоря, я быстро провел с Еленой небольшой сеанс гипноза. А после того, как она достигла нужного мне состояния, приказал ей собирать вещи и не думать ни о чем постороннем.

В итоге, меньше чем за три четверти часа, все необходимое было погружено в кузов пикапа, и мы двинулись в обратный путь. На выезде из поселка, у портала, нас и содержимое пикапа тщательно просканировали и обыскали. Убедившись, что мы не вывозим ничего запрещенного, нам вернули наши вещи и наконец-то выпустили за пределы защитного купола.

Когда через полчаса мы въехали в мой надел, у меня вырвался вздох облегчения. Ярцев, сидевший за рулем, тоже заметно повеселел. Только полусонная Елена, до сих пор пребывающая в наведенном мной трансе, равнодушно смотрела сквозь лобовое стекло.

Я произнес заранее оговоренную во время инициации транса ключевую фразу и вернул Елену к действительности. Она потянулась, словно после сладкого сна, сонно зевнула и удивленно улыбнулась, оглядываясь по сторонам.

— Ой, кажется, я задремала. И видела такой хороший сон. Аж просыпаться не хотелось.

— Ну вот видите, как хорошо, — мягко произнес я, попытавшись изобразить искреннюю улыбку. — А мы уже почти приехали.

— Правда? — удивленно спросила Елена. — А как же вещи? Вроде бы я что-то собирала. Но ничего толком не помню. Все, словно в тумане.

— Мы все взяли, не переживайте. Вещи в кузове. Сейчас отвезем их ко мне в усадьбу, а завтра поедем смотреть ваш дом, — продолжая улыбаться, добавил я.

Таким вот нехитрым образом, использовав имеющиеся у меня с прошлой жизни навыки гипноза, мы смогли без особого труда провернуть операцию по вывозу из зоны бедствия вещей Елены.

Когда мы въехали на территорию усадьбы, на дворе стояла уже глубокая ночь. Ярцев проехал через аллею и направил машину к парадному входу особняка. Мы еще не успели остановиться, как дверь дома открылась, и из нее поспешно вышел широкоплечий незнакомец среднего роста с густой черной бородой и взъерошенной прической. Вслед за ним на крыльцо выбежали Маша и Лиза, Ленины дочки. Нам с Ярцевым сразу стало ясно, кто этот суровый мужчина с встревоженным взором темных глаз. Видимо, у Дмитрия получилось вернуться раньше намеченного срока.

Елена, едва мы остановились, выпрыгнула из кабины и помчалась к нему навстречу. Спрятавшись в его объятиях, она уронила ему голову на грудь и начала что-то торопливо рассказывать. Дмитрий осторожно гладил ее по черным волосам своей широкой ладонью и изредка бросал в мою сторону быстрые оценивающие взгляды.

Ярцев не решился оставить меня наедине с незнакомцем, поэтому вышел из пикапа вместе со мной и пошел к дверям особняка.

Мужчина ласково отстранил жену и, отвесив уважительный поклон, представился четким командирским голосом:

— Ваше сиятельство, Дмитрий Владимирович Белозеров, поручик в отставке.

Он внимательно посмотрел на меня. Было заметно, что мой юный возраст вводит его в небольшое недоумение. Похоже, что он представлял меня совсем по-другому.

— Благодарю вас, — продолжил он, — что приняли такое деятельное участие в спасении моей семьи. Можно ли с вами переговорить с глазу на глаз?

После этих слов мужа Елена как-то странно на него посмотрела, легонько обняла и поспешно что-то зашептала, умоляюще глядя ему в глаза.

— Да, конечно, Дмитрий Владимирович, — таким же четким, как у него, голосом ответил я. — Пройдемте ко мне в кабинет.

— Дорогая, иди с детьми в комнату. Я скоро буду, — сказал Белозеров, ласково поглядев на жену. — Все будет хорошо. — Добавил он и, поцеловав ее, последовал за мной.

Когда мы вошли в кабинет, я уселся на свое место и показал Белозерову на свободное кресло:

— Присаживайтесь, Дмитрий Владимирович. Я вас внимательно слушаю.

Белозеров недоверчиво покосился на Ярцева, который невозмутимо стоял у дверей.

— Прошу прощения, забыл вас представить, — проследив за взглядом Дмитрия, сказал я. — Это мой телохранитель, Ярцев Виктор Петрович. При нем вы можете свободно говорить все, что угодно. Обещаю, что ни одно ваше слово не выйдет за пределы этой комнаты.

— Ваше сиятельство, я конечно, все понимаю, но, поверьте мне, я не желаю причинить вам зла. Для спокойствия даже можете меня обыскать. Но я все-таки хотел переговорить с вами тет-а-тет. Тем более уже вовсю ходят слухи, что вы прекрасный боец и можете, в случае чего, сами за себя постоять.

Я изучающе посмотрел на Белозерова, потом перевел взгляд на Ярцева и сказал:

— Виктор Петрович, подождите, пожалуйста, за дверью. Учитывая, что у Дмитрия Владимировича здесь семья, я уверен, что он не замышляет против меня ничего плохого.

Ярцев отвесил легкий поклон и молча вышел в приемную. Как только дверь за ним закрылась, Дмитрий, глянув на меня исподлобья, хриплым голосом произнес:

— Я вожу контрабанду для графа Волкова. И у меня припрятан за стеной очень ценный груз.

Глава 5

Твою ж дивизию! Ну и семейка, — подумал я про себя, задумчиво разглядывая Белозерова.

Если честно, я совсем не ожидал услышать такое признание от отставного военного, да еще и кавалера весьма уважаемого в солдатской среде ордена Святого Георгия. Стоит ли ему верить? Учитывая, что Волков сделал с его местом проживания, думаю — стоит.

Но вопрос теперь в другом: на что рассчитывал Волков, отправляя Дмитрия в рейс и одновременно собираясь убить его семью? Вероятно, для Белозерова это был билет в один конец со стопроцентным летальным исходом. Но все планы нарушило то, что супруга Дмитрия выжила и сообщила ему о произошедшем. Отставной военный, конечно, был не дурак и сразу смекнул, что к чему.

Но вот почему граф Волков решил отделаться от своего подопечного? Этот вопрос оставался открытым. Именно его и следовало выяснить в первую очередь. А потом следовало разузнать, что находится в том припрятанном ценном грузе. Если, конечно, Белозеров будет готов поделиться со мной этой информацией.

— Хм. Весьма неожиданное признание. Позвольте, однако, узнать, Дмитрий Владимирович, почему вы решили этим со мной поделиться? — В моем голосе прозвучал неподдельный интерес. В общем-то, я заранее предполагал, каким будет ответ. Просто хотел вывести замолчавшего Дмитрия на дальнейший откровенный разговор.

— Полагаю, что граф Волков решил избавиться от меня и от моей семьи. Мне некуда идти. И я прошу у вас защиты. А взамен предлагаю груз и… — он на секунду замешкался, а затем порывисто продолжил, — да все, что попросите, лишь бы это не противоречило моей офицерской чести.

Вот в этом месте я, если честно, не очень понял. И, чтобы наконец-то прояснить ситуацию, задал без обиняков вполне закономерный вопрос:

— Вы, конечно, меня простите, Дмитрий Владимирович, но о какой офицерской чести может идти речь, если вы возили для графа Волкова контрабандный товар? И при этом, думаю, хорошо знали, что он за человек.

Белозеров обжег меня пылающим взглядом, потом вскочил с кресла, заложил руки за спину и нервно зашагал по кабинету. Похоже было на то, что он пытался решить, продолжать дальше сыпать откровенностями или нет.

Я ему не мешал. Только молча наблюдал за ним, при этом стараясь, чтобы выражение искренней заинтересованности не сходило с моего лица. У меня не было никакого презрения к Дмитрию. Я и сам был далеко не лучшим представителем человечества. Мне просто нужна была информация.

— Вы знаете, кто такие пониженные? — внезапно остановившись напротив меня, спросил он.

Вспомнив рассказ Игоря про его сестру, которую лишили многих прав, я спокойно кивнул и продолжил с любопытством смотреть на Белозерова.

— Нет. Вы даже понятия не имеете, кто такие пониженные! — Вдруг горячо воскликнул Дмитрий. — У них нет права на семью. Они не могут иметь детей. Не могут устроиться на нормальную работу. Они должны ежедневно отмечаться в полицейском участке. Они много чего еще не могут, и еще больше должны! Но знаете, что самое страшное? Убийство пониженного не считается уголовным преступлением! Ты просто оплатишь штраф и расходы на погребение в общей могиле.

Глаза Белозерова сверкали от ярости. В этот момент дверь кабинета приоткрылась и внутрь заглянуло хмурое лицо Виктора Петровича. Я показал ему жестом, что все в порядке и тот сразу же прикрыл дверь.

Дмитрий даже не заметил этого и вновь начал ходить по кабинету, продолжая свой возмущенный монолог:

— Этот подлец! Ее брат. О чем он вообще думал, когда решил стать некромантом?! Он подумал о своей сестре? Уверен, ему было глубоко наплевать! Его нисколько не волновало, что его сестра арестована и сидит в подземелье! Два месяца в темноте, сырости, грязи, среди крыс и мерзких насекомых. Был бы он жив, я бы его своими руками придушил!

Дмитрий в порыве негодования даже не удосужился уточнить, о ком именно он сейчас говорит. Этого, конечно, мне и не требовалось, поскольку я знал о ком речь. Но, тем не менее, для поддержания легенды, я изобразил на лице недоумение.

Белозеров, смекнув, что я, якобы, не совсем в теме, пояснил:

— Речь идет о моей супруге, Елене. Ее понизили в правах после того, как стало известно, что ее брат некромант. Этого подонка, конечно, поймали и казнили, но понижение с Лены так и не сняли. И только благодаря моим хлопотам и былым заслугам удалось отменить некоторые ограничения. После этого мы смогли пожениться и завести детей. А потом уехали в надел к барону Пичугину, моему давнему боевому товарищу. И здесь у нас наконец-то началась счастливая семейная жизнь. Пока четыре года назад этот надел обманом и саботажем не захватил себе граф Волков.

Дмитрий остановился перевести дух и попросил воды. Я участливо указал ему на графин со стаканом на столе для совещаний. Плеснув себе воды и сделав несколько больших глотков, Белозеров продолжил:

— Вскоре после появления в наделе Волков закрыл мой небольшой частный бизнес и через пару дней заявился ко мне. Прознав про мои прошлые заслуги, он предложил мне пойти в его гвардию на офицерскую должность. Естественно, я ему тут же отказал в весьма нелицеприятной форме и попросил на выход. Этот мерзавец затаил на меня злобу и где-то через неделю вновь появился у меня в доме. Только в этот раз он не стал строить из себя приличного аристократа, а сразу приставил к голове моей супруги пистолет. На глазах у моих детей! Машеньке тогда всего три годика было!

Дмитрий остановился и сжал кулаки, изо всех сил пытаясь сдержать нахлынувшие эмоции. Проглотив, наконец, ком в горле, он вновь заговорил хриплым и прерывающимся голосом:

— Этот подонок узнал, что Елена пониженная. Он заявил, что может спокойно убить ее, не сходя с этого самого места. И ему за это ничего не будет. Я до сих пор помню его мерзкий издевательский хохот! Самое страшное было то, что он был абсолютно и чертовски прав. А дальше… — Дмитрий на миг запнулся, — случилось то, что случилось. И с тех пор я начал возить для него контрабанду.

Я с сочувствием посмотрел на Белозерова.

— А почему вы просто не сбежали из его надела? — спросил я.

Вопрос мой был, конечно, глупым. Я прекрасно понимал, что особо-то бежать им было некуда. Волков смог бы дотянуться до них в любом месте приграничья. А если говорить о большой земле, то здесь были еще большие сложности. При пересечении стены пониженные подвергались унизительной и довольно болезненной процедуре постановки следящей печати. В дальнейшем ее можно было снять только в полицейском участке после регистрации на новом постоянном месте жительства. В этом случае для Волкова тем более не составило бы труда узнать, куда сбежало семейство Белозеровых.

— Вы вероятно многого еще не знаете про специфику официальной слежки за пониженными, — сокрушенно ответил Дмитрий. — Но можете поверить мне на слово, что бежать нам было абсолютно некуда.

Белозеров остановился и выжидательно посмотрел на меня. Он явно ждал какой-то реакции, хоть чего-то помимо любопытства и сочувствия, то и дело отражавшихся на моем лице.

— Присаживайтесь, Дмитрий Владимирович, — я указал ему на кресло.

После того, как Белозеров сел и немного успокоился, я внимательно посмотрел на него и сказал:

— Вы наверняка уже знаете, что мы с графом Волковым находимся не в очень хороших отношениях. И несмотря на то, что он постоянно предпринимает попытки устранить меня и причинить вред моим землям, я научился эффективно ему противостоять. Вы попросили у меня защиту, и я готов вам ее предоставить. И если вы будете соблюдать элементарные меры предосторожности, то на моих землях Волков вас не достанет.

В этот момент я, конечно же, подумал об Игоре, который, несомненно, окружит дом своей сестры столькими скрытыми средствами наблюдения, что там ни одна Волковская муха не пролетит. Мне даже не нужно будет выделять дополнительные силы на охрану. Да и Дмитрий, я уверен, не останется в стороне. Как отставное военный он уж точно знает, как в случае чего защитить свою семью.

— Я предлагаю вам два варианта. Вы можете остаться здесь и быть моими гостями. Столько, сколько понадобится. Прогонять вас я не буду. Или же я могу вам бесплатно выделить дом в моем поселке Трофимово.

— Бесплатно не нужно. У меня есть, чем заплатить, — перебил меня Дмитрий Владимирович. В его голосе прозвучала плохо скрываемая обида.

Я понял, что гордость не позволит бывалому вояке сидеть на чужих харчах, а уж тем более безвозмездно получать дорогие подарки. Но вспомнив те небольшие сбережения, которые побросала Елена в пакет, я понял, что насчет имеющихся в его распоряжении средств Дмитрий немного лукавит.

Но тут Белозеров вдруг сказал такое, что я сразу взял обратно все свои соображения на счет его состоятельности.

— Ваше сиятельство, у меня в грузе был магический кристалл пятнадцатого уровня. Можете считать, что он теперь ваш.

Если бы у меня сейчас была сигара во рту, то она непременно выпала бы мне на колени. Когда ко мне вернулся дар речи, я спросил внезапно охрипшим голосом:

— Какого он размера?

— Сто шестнадцать с половиной сантиметров, ваше сиятельство. — Белозеров явно был доволен произведенным эффектом.

Я сидел, уставившись на Дмитрия и пытаясь полностью осмыслить услышанное. Во-первых, я мог только догадываться, какова цена такого кристалла. Для примера, те, что использовались в анализаторах аспектов стоили около двадцати тысяч за штуку. Но размеры у них были не более десяти сантиметров. А здесь сто шестнадцать! Я вообще не был уверен, что такие кристаллы когда-либо попадали на рынок. Похоже, именно такие экземпляры используются для питания охранных магических сетей дворцов и резиденций императора. Мне же в моей прошлой жизни доводилось видеть только кристаллы размером до полуметра.

И лишь сейчас я вдруг осознал, какой безрассудный поступок совершил Белозеров. Теперь за ним будет охотиться не только граф Волков, но и тот, до кого этот кристалл так и не доехал. И, судя по размеру и стоимости перевозимого экземпляра, покупатель был невероятно влиятельным и богатым человеком. И сейчас мне надо было срочно узнать масштаб нависшей над Дмитрием проблемы.

Я придвинулся к столу, облокотился на столешницу и подался вперед.

— Дмитрий Владимирович, вы понимаете, что на вас сейчас начнется охота? Учитывая, что кто-то очень состоятельный и, наверняка, занимающий не последнее место в государстве, остался без своего весьма ценного груза, я думаю, он сейчас очень сильно расстроен. И если он решит свести с вами счеты, то боюсь, что я не стану для него значимой помехой.

Дмитрий загадочно улыбнулся и откинулся на спинку кресла.

— Ваше сиятельство, ну я же не совсем идиот, чтобы так подставляться. Мною были проведены некоторые профилактические мероприятия, чтобы снять с себя подозрения в краже кристалла.

— А можно узнать поподробнее, Дмитрий Владимирович, об этих мероприятиях? — Я тоже откинулся в кресле и, соединив кончики пальцев, задумчиво посмотрел на Белозерова.

— Постараюсь быть краток, ваше сиятельство. Но если что-то захотите уточнить — спрашивайте.

Я медленно кивнул и приготовился слушать.

— Когда мне позвонила Лена и все сообщила, я как раз подъезжал к месту передачи груза. Это было под Нижним Новгородом. У меня еще оставалось время. Чуть больше двух часов. Это был мой обычный маршрут, которым я ездил уже несколько лет. И обычный распорядок. Я всегда выезжал пораньше и ехал почти без остановок, чтобы прибыть заранее, без опозданий, немного передохнуть и уже затем выдвигаться на расположенное неподалеку место передачи. И в этот раз я, как обычно, остановился у своего бывшего сослуживца на стоянке и пошел в его придорожную гостиницу — пообедать и немного отдохнуть. У него постоянно останавливались наши, ну, то есть, дальнобойщики.

Дмитрий прервался и внимательно глянул на меня, чтобы убедиться, что у меня пока нет вопросов. После недолгого молчания он продолжил:

— В этот день на стоянке было много фур. Я воткнулся под навесом между двух из них. Вокруг правой машины была привычная суета: мужики всем миром ремонтировали прицеп. Через полтора часа я вернулся и, отогнав свою фуру в ближайший лесной массив, оставил ее там в заранее условленном месте. После этого я, как обычно, вернулся пешком в гостиницу моего сослуживца. Мне нужно было провести там еще несколько часов, а потом забрать свою, уже пустую, фуру и ехать обратно. Но не прошло и получаса с момента моего возвращения, как послышался мощный грохот. Когда я выбежал на улицу, то увидел, что примерно из того места, где я оставил машину, поднимается большой черный, с фиолетовыми сполохами, гриб от взрыва. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что там рванули магические кристаллы. Возвращаться и проверять, что стало с моей машиной, я не стал. Сослуживец подбросил меня до ближайшего вокзала, где я сел на поезд и спешно отправился обратно в приграничье.

Дмитрий сделал паузу, встал с кресла и, плеснув себе еще воды, сделал несколько больших глотков.

— Вот как это должно было выглядеть с точки зрения тех, кто следил за мной, — глянув на меня, сказал он. — Я знал, что у меня всегда было негласное сопровождение. Но за те несколько лет, что я ездил по этому маршруту, ничего особенного не происходило. Я всегда действовал одинаково. И они потеряли бдительность. В эту поездку за мной следила только одна машина, да и та — просто для галочки. Порой мне кажется, что они заранее под копирку записывали результаты слежки, чтобы еще больше облегчить себе работу.

Белозеров уже хотел рассказывать дальше, но я поднял руку и остановил его.

— Позвольте мне, Дмитрий Владимирович. Попробую угадать, что скрывалось за кулисами всей этой истории. Итак, вы узнаете, что Волков пытался убить вашу семью и сразу понимаете, что вам тоже подписан смертный приговор. Скорее всего, вас должны были убрать в том же лесу после разгрузки. До извлечения кристалла они бы не стали этого делать. Любая шальная пуля могла вызвать взрыв. Неинициированные магические кристаллы очень нестабильны. А после убийства все можно было списать на то, что вы, в тайне от графа Волкова, занимались контрабандой. За это, в общем-то, и поплатились. После этой довольно несложной цепочки умозаключений у вас в голове рождается некий план, подразумевающий месть Волкову и, в качестве побочного эффекта — присвоение груза. Вы связываетесь со своим сослуживцем, используя для этого один из телефонов-автоматов, которые все еще попадаются на некоторых придорожных заправках или в сёлах.

Я замолчал и вопросительно посмотрел на Белозерова.

— Все было именно так. Только я попросил телефон у одного из своих коллег-дальнобойщиков на очередной стоянке, — ответил тот, улыбнувшись. — Тормознул я там под предлогом быстро сбегать в кусты.

Приученный работать в одиночку, я как-то упустил этот вариант, но суть уловил правильно.

— После того, как вы приехали на стоянку возле гостиницы, — продолжил я, — то поставили фуру под навес на тот случай, если ваши преследователи не поленятся расчехлить птичку. Далее, под прикрытием суеты, которая была инсценирована вокруг соседней фуры, с вашим прицепом были произведены некие манипуляции. Скорее всего, с днищем, поскольку двери были опломбированы. В итоге был извлечен ценный груз, а на его место установлено довольно мощное взрывное устройство, срабатывающее от открытия двери. А дальше, как говорится, дело техники.

В этом плане были свои изъяны. И самый большой из них — это детали взрывного устройства и остатки взрывчатого вещества на месте инцидента. Если их обнаружат, то весь план Дмитрия полетит ко всем чертям. А вероятнее всего, уже полетел.

Я сочувственно посмотрел на своего собеседника и стал судорожно соображать, как помочь ему избежать практически неминуемой расправы.

Глава 6

— Ваше сиятельство, а вот здесь вы немного не угадали, — сдержанно улыбнулся Дмитрий. — Вместо взрывчатки мы заложили открытую емкость с нестабильным этериумом. А контейнер с самым большим кристаллом извлекли. Позже мы с напарником спрятали его в лесу по пути на вокзал. В прицепе были еще контейнеры, поменьше. Извлекать их мы не стали, поскольку на месте взрыва все-таки должны были найти осколки кристаллов и изолирующей упаковки. Как известно, этериум схож по составу с магическими кристаллами, поэтому если его частицы и обнаружат на месте взрыва, то спишут на взорвавшиеся кристаллы.

И вот в этот самый момент мое мнение о Дмитрии Владимировиче резко возросло. Но оставался один непонятный для меня вопрос.

— Что вы использовали в качестве взрывателя? — Я с любопытством поглядел на собеседника.

— Внутри кузова размещены лазерные датчики на проникновение, — ответил Белозеров. — В качестве дополнительной системы безопасности. Но их деактивируют, когда перевозят нестабильные магические кристаллы. Иначе все может взлететь на воздух. Мы замкнули переключатель датчиков на дверь. Как только она открылась, датчики сработали. Лазеры предусмотрительно скорректировали и направили на емкость с этериумом.

Так, с этим все понятно. Состряпано довольно неплохо. Теперь осталось выяснить, сколько есть потенциальных каналов утечки информации, не считая меня и Дмитрия.

— Сколько человек принимало участие в операции по установке взрывчатки и извлечению контейнера?

— Двое. Внутрь кузова залезал только один из них. Извлеченный контейнер видели оба. Что точно находится внутри — знаю только я. В таких контейнерах перевозят не только одиночные кристаллы, но и их наборы. Размер контейнера как раз и указывал на то, что там сразу несколько кристаллов, распределенных по ячейкам. Внутрь я заглянул только в тот момент, когда его прятал.

— Разве вы один его прятали? — удивленно спросил я.

— Да. Я соорудил волокушу из деревянных прутьев и еловых веток. Мой сослуживец ждал на дороге, а я оттащил кристалл глубоко в лес и спрятал в старой медвежьей берлоге. Следы за собой потом замел.

— Те двое, что принимали участие в операции, надежные люди?

— Я доверяю им так же, как и самому себе, — с готовностью ответил Дмитрий.

Сомнительное утверждение, если честно. Но будем надеяться, что парни действительно не подведут.

— Кто-нибудь видел, как вы тащили контейнер с кристаллом от фуры после извлечения?

— Мы увезли его на закрытой брезентом тележке, выставив наружу болгарку с проводом, чтобы со стороны было похоже на бензогенератор. Таким же макаром привезли к машине этериум.

Хорошо, подумал я про себя, значит, если повезет, то подозрения на водителя не упадут. Хотя бы со стороны покупателя кристалла. А если он еще и не успел за него заплатить, то и дергаться особо не будет. Потеря людей — это, конечно, тоже ощутимый удар, но для толстосумов всегда важнее состояние их кошелька, чем жизни подчиненных.

А вот Волков — другое дело. Он попытается все свалить именно на Дмитрия. И, конечно же, захочет причинить ему как можно больше страданий и, желательно, с летальным исходом. Но уж с угрозой со стороны Волкова мы тут как-нибудь справимся. Об этом я сильно не переживал.

Теперь надо было решить, как быть с кристаллом. Продавать его было чистым самоубийством. Обманутый покупатель, если он не совсем идиот, сразу поймет, откуда ноги растут.

Но, в общем-то, я и не собирался его продавать. Кристалл был мне нужен совершенно для других целей. Но трогать его пока не стоило. Надо подождать, как минимум месяц, пока шумиха не уляжется, и только после этого отправляться за ним.

— Он надежно спрятан? Скажем, месяц там пролежит?

— Да, ваше сиятельство. Я в этом уверен. — Дмитрий решительно кивнул.

— Отлично. Тогда пока подождем. А потом надо будет думать, как переправить его через стену.

— Вот здесь, к сожалению, ничем помочь не могу, — развел руками Дмитрий. — Все вопросы по пересечению стены решал непосредственно Волков. Я с его подачи всегда проезжал без досмотра.

— Я что-нибудь придумаю, Дмитрий Владимирович, не переживайте, — успокоил я Белозерова. — А теперь хотелось бы услышать, что вы решили по поводу моего предложения? Останетесь жить у меня или поедем завтра смотреть дом? Учитывая ценность припрятанного вами кристалла, я вам еще и должен останусь весьма кругленькую сумму.

— Мне ничего не нужно, ваше сиятельство, — ответил Белозеров. — Жизни моей жены и дочерей… Каждая из них бесценна. Дороже всех кристаллов диких земель. Так что, получается, это я ваш должник. А насчет места жительства: не хочу вас утруждать своим здесь присутствием, да и мне попроще будет в отдельном доме.

— Хорошо. Тогда решено: завтра едем в Трофимово. А скажите, Дмитрий Владимирович, у вас осталась лицензия на охранную деятельность?

— Да, конечно, ваше сиятельство. Барон Пичугин выдал мне бессрочную. Она действует на всей территории приграничья.

Я удовлетворенно кивнул и сказал:

— Я вот почему, спросил. Как вы знаете, жителям приграничных земель не разрешается иметь при себе оружие. Его могут носить только те, кому положено по должности. А я хочу, чтобы оружие у вас всегда было при себе. Поэтому я вам предлагаю два варианта. Вы можете открыть у меня в поселке свой прошлый бизнес: частное охранное агентство. Деньгами я помогу. Или же можете влиться в состав моего гарнизона на офицерскую должность. Зарплатой в этом случае также не обижу.

Я замолчал и вопросительно посмотрел на Дмитрия.

— Ваше сиятельство, — ответил он, морща лоб, — время уже позднее, а день сегодня был очень тяжелым. Можно до завтра подумать?

— Конечно, Дмитрий Владимирович. Что-то я действительно слишком уж вас задержал, — ответил я, глянув на часы. — У вас, наверное, никто не ложится. Все вас ждут.

Я встал из-за стола и пошел к дверям кабинета. Выйдя в приемную, я глянул на идущего за мной Дмитрия и сказал:

— Завтра, даже если по старой привычке рано проснетесь, не будите своих, пусть выспятся. Вы же можете прогуляться до казармы, посмотреть на жизнь гарнизона. У меня утром назначена одна деловая встреча, а потом, как все проснутся и позавтракают, поедем в Трофимово.

На том мы с ним и порешили, а потом, распрощавшись, разошлись по своим комнатам.

***

Утро у графа Волкова Олега Игоревича не задалось с самого начала. Мало было того, что ночью он почти не спал, понимая какой непозволительный прокол допустил в своих бывших владениях. Так еще и его кофе полностью остыл, пока граф, совершенно забыв о времени, отсутствующим взглядом смотрел в окно своего кабинета.

Едва дотронувшись краешками губ до своего любимого утреннего напитка, он понял, что день окончательно испорчен. Отставив так и не начатую чашку обратно на стол, Волков принялся мерять комнату нервными шагами.

Он никак не мог понять, как этому молокососу, графу Белову, удалось выйти сухим из воды, да еще и оставить его без пары пятиуровневых монстров и двух опытных боевых звеньев на пикапах. А теперь еще и эта комиссия из столицы. И, как назло, остались ниточки, которые могут привести к нему.

А в довершение ко всему куда-то запропастился его адвокат, который со вчерашнего вечера перестал выходить на связь. Все эти одновременно произошедшие события окончательно выбили графа из равновесия и ввергли его в крайнюю степень неврастении.

В дверь кабинета постучали. Через мгновение она открылась и на пороге появился невозмутимый и флегматичный дворецкий Леопольд.

— Еще кофе, ваше сиятельство? — сухо спросил он и уперся в графа своим неизменно холодным взглядом.

— Да, пожалуй. И забери отсюда это, — граф раздражительно махнул в сторону остывшей чашки.

Дворецкий молча поклонился, забрал посуду и неслышно выскользнул из кабинета. Граф Волков раздраженно посмотрел ему вслед.

Сколько лет Леопольд уже служит ему? Около пяти? Вроде бы так. Но за это время Олег Игоревич так и не привык к этому меланхоличному и лишенному всяких чувств человеку. Сам граф, конечно, тоже был не подарок. Но кровь в нем всегда бурлила, а жизненная энергия била через край. И он, хоть убей, никак не мог понять, как может дворецкий часами смотреть в одну точку, не сходя со своего места. Этот странный человек был ему непонятен и зачастую даже вызывал какое-то безотчетное отторжение. Но, как бы ни хотел временами Олег Игоревич уволить его, всегда находились какие-то предлоги, чтобы его оставить.

Внезапный телефонный звонок оторвал его от этих тягостных размышлений. Граф Волков подошел к аналоговому аппарату защищенной линии связи и снял трубку.

— Слушаю! — несколько грубоватым голосом прикрикнул он в трубку.

Его невидимый собеседник какое-то время хранил молчание. А потом в динамике раздался холодный и высокомерный голос:

— Олег Игоревич, что с кристаллом?

Волков побледнел, быстро вытер мгновенно покрывшийся испариной лоб и переложил трубку в другую руку:

— А что с ним не так Ваше Императорское Выс…

— Молчать! Не сметь называть меня по титулу! — голос в трубке сорвался на крик.

Белый, как полотно, Волков, стиснул зубы, подождал немного и, так и не услышав ответа, спросил еще раз:

— Что-то не так с кристаллом? Я старался подобрать для вас лучший вариант.

— Что-то не так с кристаллом?! — передразнил его возмущенный до крайности голос. — Да он, черт бы вас побрал, взорвался! Вместе с моими людьми! — Человек на той стороне провода еле сдерживал рвущийся наружу гнев.

— Этого не может быть, — встревоженно прохрипел в трубку граф Волков.

— Как вы смеете ставить под сомнение мое слово?! — гневно прошипел динамик.

— Простите, Ваш… кхм, я совсем не это имел в виду. Уверен, что всему есть разумное… — И тут вдруг Олег Игоревич осекся, вспомнив, кто был за рулем фуры.

Этот выскочка и чертов моралист Белозеров должен был уже валяться мертвым в придорожной канаве, как и его мерзкая, пониженная в правах семейка. Но, видимо, что-то пошло не так. Похоже, что жена все-таки успела рассказать ему о произошедшем. А тот просто сложил два и два. А потом решил отомстить таким извращенным способом. Вот скотина!

— Это шофер. Я уверен, что это он во всем виноват. И я вам это докажу, Ваше…

— Водитель здесь не при чем! — не терпящим возражений тоном перебил графа Волкова его таинственный собеседник. — Мои люди вели его от стены. У него не было возможности что-то сделать с грузом. Он вел себя, как обычно. И вообще, какого черта я вам все это объясняю?! Водитель не виноват. Потому что я так сказал! И точка!

Олег Игоревич замер. Его рука крепко стиснула телефонную трубку. Казалось, что он готов прямо сейчас ее раздавить. Внутри у него начало закипать бешенство.

Властный голос после небольшой паузы продолжил экзекуцию:

— Но звоню я не только поэтому, граф. — В интонациях собеседника прибавилось стали. — Главная причина в том, что слухи о вашем непозволительном поведении дошли до столицы, а также до высочайшей инстанции. — Голос немного помолчал, а потом вновь сорвался на крик: — Вы все разрушили! Все, что кропотливо строилось годами! Из-за своего мерзкого и невоздержанного характера… Я всегда подозревал, что этим все и закончится. Но, как идиот, надеялся на лучшее. В вас есть полезная черта: вы можете любыми способами добиваться цели и четко выполнять приказы. Но все сводится на нет вашим отвратительным вспыльчивым нравом!

Собеседник графа Волкова прервался на несколько секунд и громко прокашлялся.

— Как вы могли устроить это кровавое нападение? На моей… На землях Короны! Убить ни в чем не повинных подданных Императора ради мерзкой корысти — как вообще такое могло прийти вам в голову? Вы поступили, как враг государства Российского!

— Я этого не делал! — вдруг яростно воскликнул Олег Игоревич, забыв на миг, с кем он разговаривает. И тут же осекся, крепко закусив губу.

— Слушай меня, граф, — голос говорящего дрожал от еле сдерживаемого гнева. — Ты перешел черту. На самом высшем уровне только что было принято решение этапировать тебя в Москву для принудительного допроса. — В трубке на несколько секунд повисла напряженная пауза. — Ты понимаешь, что это значит? У тебя извлекут память. Все, что знаешь и помнишь ты, узнает императорская комиссия. Надеюсь, ты понимаешь, чем это мне грозит?

В трубке зазвенела гнетущая тишина. Олег Игоревич медленно опустился в кресло. У него перехватило дыхание и бешено запрыгало сердце.

— Видит бог, я этого не хотел граф. Но вы не оставили мне иного выбора. — Голос говорящего звучал в ушах Волкова похоронным колокольным звоном. — Сейчас я с вами прощаюсь. И очень надеюсь, что вы найдете в себе силы принять единственно верное для себя решение и претворить его в… — в трубке раздался громкий щелчок и зазвучали короткие гудки.

У Волкова перед глазами пошли цветные круги. В висках громко пульсировала кровь. А сердце было готово выпрыгнуть из груди.

Он вдруг вскочил, бешено схватил трубку замолчавшего телефона и начал остервенело дубасить ей по жалобно позвякивающему аппарату.

— Нет уж, твари! Я так просто вам не дамся! — заорал он на весь кабинет, потрясая кулаками.

Швырнув расколотый телефонный аппарат об стену, он достал мобильник и кого-то судорожно набрал.

— Влад, — хрипло проговорил он в трубку, пытаясь отдышаться, — пришло время заявить о себе. Задействуем наш план. В полном объеме. Всех людей на боевые позиции. Занять внешнюю линию обороны. Выгоняем технику из подземных ангаров. Усадьба должна быть прикрыта от атак с земли и воздуха. Свяжись с Моргредом. Мне нужна его армия. Сегодня же мы должны проломить стену напротив нашего основного ударного костяка. Посылай весточки нашим союзникам. Пусть готовят свои войска. Уже сегодня к обеду весь юг приграничья будет наш. И нам позарез надо будет захватить и удержать плацдарм на том берегу Камы. А для этого мне нужны боевые пятиуровневые монстры от Моргреда. Чем больше, тем лучше. Все должно быть готово до вечера. Как стемнеет, мы атакуем стену. Сегодня мы войдем в историю, помяни мое слово! Выполняй! Я буду в штабе.

Олег Игоревич сбросил звонок и тяжелым шагом подошел к окну. Упершись побелевшими от напряжения костяшками пальцев в подоконник, он посмотрел на раскинувшийся перед ним летний солнечный пейзаж.

— Скоро здесь все изменится, — произнес он охрипшим от волнения голосом. — Эта земля станет центром моего нового государства. И тогда я приведу сюда всех этих толстозадых ублюдков, которые ни разу в жизни не нюхали пороха, всех, кто жирует в столице и пытается указывать мне, что делать. Приведу сюда и сожгу их заживо, чтобы они наконец-то поняли, через что должен пройти человек, прежде чем попасть на вершину Олимпа.

Неожиданно сзади раздался холодный и меланхоличный голос:

— Ваше сиятельство, ваш кофе.

Волков аж подскочил от неожиданности. Он не слышал, как открылась дверь, не слышал, как дворецкий подошел к нему и поставил чашку на журнальный столик. Обернувшись, он смерил Леопольда раздраженным взглядом и, взяв кофе, снова отвернулся к окну.

Олег Игоревич вернулся к своим прерванным размышлениям о будущем, возможно даже мировом, господстве. Он неспешно отхлебывал горячий ароматный напиток и смотрел, как садовник обстригает куст, придавая ему идеальную кубическую форму.

Не мешало бы точно также постричь всю эту зажравшуюся империю и явить миру идеальное государство, основанное на силе оружия, а не языка.

Внезапно кружка выскользнула из руки Олега Игоревича. Он с удивлением смотрел, как она падает на подоконник и разлетается вдребезги. Волков внезапно понял, что совсем не чувствует свою правую руку. Она вдруг беспомощно упала и ударилась о лежащие на подоконнике острые осколки. Из набухших разрезанных вен тут же брызнула темная кровь.

Вслед за руками потеряли чувствительность и ноги. Олег Игоревич безвольно повалился на пол и неожиданно увидел нависшую над ним фигуру дворецкого. Сейчас он казался Волкову каким-то гротескным чудовищем, меланхолично обозревающим распростертого на полу хозяина.

Сердце графа попыталось совершить невозможное и дать ему еще пару секунд жизни, но силы явно были не равны, и оно быстро сдалось под напором сильнодействующего яда.

Когда все было кончено, Леопольд достал из кармана одноразовый мобильник, нажал на кнопку набора номера и через четверть минуты равнодушно отчитался кому-то на той стороне провода:

— Дело сделано, мой господин. Каковы будут дальнейшие указания?

Молча выслушав ответ, он сбросил звонок и неспеша вышел из кабинета.

Глава 7

На утро у меня была назначена встреча с Антоном Валентиновичем Кузнецовым. Это был тот самый предприниматель, который позавчера вечером выступал в клубе и пожелал открыть в Трофимово представительство своего строительного бизнеса.

Он должен был подъехать в половину одиннадцатого, поэтому мне вполне удалось выспаться, а после привести себя в порядок и плотно позавтракать.

Тимофей Федорович, наш управляющий, за завтраком отчитался, что спешно отправил внеочередную машину за продуктами. И с некоторой обидой в голосе попросил меня заранее оповещать его о приезде гостей, чтобы у него было время подготовиться к их прибытию.

— Вполне справедливое замечание, Тимофей Федорович, — согласился я. – И я весьма вам благодарен, что вы так хорошо справляетесь со своими обязанностями, несмотря на мои промахи. Поверьте, они делаются по неопытности, а не из желания вам насолить. Впредь я постараюсь быть повнимательнее.

Я знал, что многое сейчас легло на плечи моего управляющего. Тимофей Федорович вечно был чем-то занят. Лицо его осунулось, а под глазами появились темные круги. Хроническое недосыпание и переработки давали о себе знать. Ольга делала за него основную бумажную работу, но это была капля в море всех его обязанностей. Ясно было одно: Тимофею Федоровичу требовался помощник. И, если появится достойная кандидатура, то нужно было состряпать это дело так, чтобы управляющий не почувствовал, что его пытаются заменить или считают его недееспособным. А это была та еще задачка.

Одним словом, я поставил себе галочку на ближайшее будущее – вплотную заняться этим вопросом.

Антон Валентинович подъехал точно к назначенному времени. Я примерно представлял, о чем будет наш разговор, поэтому заранее подготовился: открыл на ноутбуке карту Трофимово, а также достал список все еще пустующих хозяйственных помещений, которые можно было использовать под офисы или магазины.

Когда Антон Валентинович вошел в мой кабинет и удобно устроился в предложенном кресле, я приказал подать чаю, и мы приступили к обсуждению его планов.

Оказывается, он хотел построить в Трофимово новое здание под свой офис. Для этого ему требовался земельный участок в собственность. Я развернул перед ним кадастровый план, и он с интересом начал его изучать. Через пару минут сосредоточенного молчания, Антон Валентинович оторвался от карты, с интересом посмотрел на меня и сказал:

— Ваше сиятельство, у вашего поселка огромный потенциал, но подход к его планировке, мягко говоря, не очень разумный. Если вы хотите в будущем расширять населенный пункт, то уже сейчас надо задуматься о разработке его генерального плана с заделом на будущее. Да и мне, прежде чем принимать решение о строительстве нового офиса, нужно знать, где будет находится деловой центр Трофимово, скажем, через несколько лет. Не получится ли так, что мое здание в итоге окажется где-нибудь на отшибе?

Замечание Антона Валентиновича было вполне обоснованным и верным. Я понимал, на что он намекает и, поскольку других вариантов у меня пока что не было, сразу задал прямой вопрос:

— И вы, как мне кажется, хотите предложить мне свою помощь в решении этого вопроса?

— Все верно, Александр Николаевич. Я, как уже и говорил, хочу вложиться в развитие Трофимово, а также, потенциально, если будет принято такое решение, поучаствовать в строительстве и других поселков в ваших землях. Поэтому я предлагаю вам заключить договор на разработку генплана поселка, а также планов и смет по его поэтапной реализации. Сам генеральный план моя фирма будет разрабатывать с учетом текущих реалий, а также пожеланий и замечаний членов городского совета, в который вы также входите. После утверждения генплана я сразу же приму решение о покупке у вас земли и начну строительство своего офиса. Ответным шагом хочу уже сегодня заключить договор с вашей лесопилкой о поставке стройматериалов. Вчера я там побывал и мне понравилось, как у вас устроен рабочий процесс.

— Хорошо, Антон Валентинович. Я, в целом, не против вашего предложения. Да и, в частности, по лесопилке, если договор у вас уже готов, то можете оставить его мне. Я его просмотрю, и, если не возникнет вопросов, то подпишу и отправлю вам ваш экземпляр. Но, сдается мне, — и я проницательно посмотрел на собеседника, — вы что-то не договариваете.

Антон Валентинович откинулся в кресле, соединил кончики пальцев и задумчиво посмотрел на меня. После небольшой паузы, он сказал:

— Понимаете, Александр Николаевич, речь тут идет о довольно серьезных вложениях в ваш поселок, да и в целом в ваши земли. Поэтому мне хотелось бы играть роль в их развитии не только на уровне финансов, если вы понимаете, о чем я.

Я очень хорошо понимал, о чем ведет речь Антон Валентинович.

— Вы хотите место в городском совете? – глядя прямо в глаза собеседнику, спросил я.

— Совершенно верно, ваше сиятельство, — подтвердил Кузнецов.

Я на некоторое время задумался. Если быть честным, то, будь я на месте Кузнецова, то попросил бы то же самое. А точнее, даже не попросил бы, а потребовал. Вкладывать свои ресурсы в области, на которые я никоим образом повлиять не могу, у меня привычки не было. Но в случае с Кузнецовым мне было важно показать ему, что просто так помыкать мной у него не выйдет. И поэтому я ответил:

— Антон Валентинович, давайте так. Я готов на первых порах предоставить вам место наблюдателя. А вот после того, как вы определитесь с участком для своего будущего офиса, приобретете его и начнете строительство, тогда уже я и назначу вас полноправным членом совета. Сами поймите, жители должны увидеть реальный результат, а не просто подписанные бумажки.

Кузнецов удивленно поднял бровь и на минуту задумался. Потом вдруг на его лице заиграла слишком уж приторная улыбка и он, нехотя кивнув, ответил:

— Хорошо, ваше сиятельство, договорились.

Этот ответ весьма порадовал меня. Если честно, я не был уверен, что мой вариант его устроит, но и на уступки идти не хотел. Получилось, что в этом случае риск был вполне оправдан.

После этого, за чаем, мы обсудили технические и финансовые детали будущих сделок. Перед уходом Антон Валентинович оставил мне на подпись договор по лесопилке и удалился, как мне показалось, немного даже довольный собой.

После деловой встречи я вышел в холл особняка и поинтересовался у Тимофея Федоровича, не видел ли он кого из Белозеровых.

— Елена Сергеевна с дочерьми недавно вышли к завтраку. Они в столовой. А Дмитрий Владимирович уже давно на ногах. Сейчас он, должно быть, у казармы.

Прерывать в очередной раз семейную трапезу Елены Сергеевны я не решился. Еще свежа была память о нашем с Ярцевым вчерашнем незваном и жестоком визите во время их обеда. Поэтому я решил прогуляться до казармы.

Нашел я Дмитрия Владимировича на одной из тренировочных площадок, где в это время бойцы отрабатывали приемы ножевого боя. Белозеров, вопреки моим ожиданиям, не сидел в стороне. Когда я подошел, он, по пояс раздетый, участвовал в спарринге с одним из опытных бойцов нашего гарнизона. Двигался он вполне уверенно и профессионально. Его натренированное мускулистое тело молниеносно атаковало и стремительно уклонялось от ответных выпадов. Деревянные ножи, укрепленные магией, мелькали в воздухе, перемежаясь с быстрыми захватами, удержаниями и имитацией нейтрализации противника. И счет победных раундов, похоже, был в пользу Белозерова.

Заметив меня, Дмитрий прервал очередной раунд, пожал бойцу руку и, вытираясь грубым солдатским полотенцем, быстро подошел ко мне.

— Простите, ваше сиятельство, я сейчас. – Белозеров отошел к стоящей неподалеку лавке, где была сложена его рубашка и быстро оделся.

Когда он вернулся, я с любопытством оглядел его и сказал:

— А вы в неплохой форме, Дмитрий Владимирович. Признаться, вы меня впечатлили. Где служили?

— Императорские воздушно-десантные войска, ваше сиятельство. Девяносто восьмая гвардейская дивизия, двести семнадцатый парашютно-десантный полк.

— Достойно, однако! – Я удивленно мотнул головой.

Белозеров в ответ скромно промолчал.

— Ну что, Дмитрий Владимирович, вы приняли решение? Я про наш вчерашний разговор.

— Да, ваше сиятельство, — решительно ответил Белозеров. – Очень мне у вас здесь нравится. – Он указал на казарму. – Но хочется быть поближе к семье. Поэтому я склоняюсь к тому, чтобы открыть в Трофимово охранное агентство. Мне бы только помещение какое-нибудь с цокольным этажом. Хочу сделать для будущих сотрудников тренировочный зал, чтобы и после работы могли приходить. Так коллектив сплоченнее будет.

— Хорошо, Дмитрий Владимирович. Помещение найдем. И, в целом, я одобряю ваш выбор. В поселке давно назрела необходимость в квалифицированной охране. Несколько мест я вам обеспечу на шахте и лесопилке. Считайте, что контракт с ними у вас в кармане. Также все социальные и административные объекты тоже будут в вашей зоне ответственности. Я обеспечу вам монополию, как минимум на год. А потом уж, не обессудьте, но открою доступ на рынок и другим желающим. Так что за год вам надо крепко встать на ноги, чтобы никто и сунуться к вам в конкуренты не подумал. Справитесь?

— Спасибо, ваше сиятельство. С такими преференциями с вашей стороны грех не справиться, — благодарно ответил Дмитрий. – Только у меня к вам просьба: можете выдать мне на это дело беспроцентный заем на год? В размере пяти тысяч.

— Конечно, выдам, Дмитрий Владимирович. Прямо сейчас и получите. А когда кристалл будет у меня, считайте, что заем погашен.

— Благодарю, Александр Николаевич. – И Белозеров отвесил мне легкий поклон.

— И я вас благодарю, Дмитрий Владимирович, что согласились на переезд в мои владения. Уверен, что вы не разочаруетесь.

— Вы же знаете мою историю, ваше сиятельство. О лучшем, чем сейчас, я и мечтать не мог.

— Ну что ж! Тогда пришло время посмотреть ваш новый дом. Я сегодня утром созвонился со старостой Трофимово. Он обещал все подготовить к нашему приезду. – Я посмотрел на часы. – Ваши сейчас завтракают. Как думаете, на сборы вам сорока минут хватит?

— Полчаса будет вполне достаточно, ваше сиятельство, — твердо ответил Дмитрий.

— Хорошо. Тогда через тридцать минут у парадного входа в особняк. Вы поведете пикап с вашими вещами. В кабине как раз три места. Если потесниться, то всё ваше семейство уместится. А мы с Виктором Петровичем на внедорожнике впереди поедем. Если хотите, то пусть и ваши с нами в машине едут. Там место точно хватит.

— Лучше уж со мной, ваше сиятельство. Вы уж простите, но мне так спокойнее будет, — извиняющимся голосом ответил Белозеров.

— Я так и подумал, — улыбнувшись, ответил я.

***

Когда мы въехали в Трофимово уже перевалило за полдень. День был жаркий и безоблачный. Хотя, со стороны Камы иногда и прилетал легкий освежающий ветерок, но в целом было довольно знойно.

Мы заехали к Кузьмичу и уже вместе с ним выдвинулись к выбранному дому. Он был заметно просторнее того, что был у Белозеровых до этого. А наличие второго этажа делало его вдвойне привлекательным.

Дмитрий, когда вышел из машины, даже присвистнул от удивления.

— Ваше сиятельство, по-моему, это слишком щедрый подарок, — покачав головой, сказал он.

— Мы же с вами договорились, Дмитрий Владимирович, что это не подарок. А на то, что вы мне предложили взамен, можно несколько десятков таких домов построить. Так что давайте закроем эту тему и пойдемте лучше смотреть дом. Там внутри есть кое-какая мебель. Она теперь тоже принадлежит вам. Так что сами решайте, что с ней делать: оставить или со временем заменить на новую.

Мы прошли в дом, где в это время уже вовсю носились Маша с Лизой и громко восхищались интерьером. При этом, судя по их возгласам, они уже выбрали себе по отдельной комнате на втором этаже.

Выслушав искренние и горячие слова благодарности от Елены Сергеевны, я вместе со счастливой супружеской парой прошелся по всем комнатам дома. Их было сравнительно больше, чем в прошлом жилище Белозеровых. И все они были, пусть и немного скромно, но зато весьма уютно обставлены. Окончив осмотр, мы спустились вниз, и я, наконец, спросил у Дмитрия с Еленой:

— Ну как вам? Нравится? Остаетесь?

— Остаемся, Александр Николаевич. Спасибо вам огромное, — улыбнувшись ответил глава семейства.

Вполне довольный собой, я оставил их разбираться с вещами, а сам вышел на идущий возле дома тротуар. Приглядевшись, я заметил вдалеке одинокого электрика в кепке, копающегося в одном из счетчиков. Он бросил быстрый взгляд в мою сторону, притронулся к козырьку, едва заметно кивнул и продолжил свою работу.

Теперь я уж точно был спокоен за Елену и ее дочерей. Учитывая мастерство ее мужа и неординарный талант брата, она находилась под надежной защитой.

Ко мне подошли Ярцев с Кузьмичом. По их довольным физиономиям было видно, что происходящее им тоже очень нравится.

— Кузьмич, а как тебя полностью-то величать? А то вроде не солидно как-то получается, — с улыбкой спросил я старосту.

— Авдеев Иван Кузьмич, — отрапортовался веселым голосом он.

— Ну что ж, Иван Кузьмич, просьба у меня к тебе: ты этой семье помоги влиться в дружный коллектив жителей Трофимово. Слишком много они горя на своем веку хлебнули, пора бы уж и счастье повидать. И вот еще что скажу тебе по секрету. И это не для чужих ушей. – Я строго посмотрел на старосту. – Елена Сергеевна – пониженная. Из-за брата своего несправедливо пострадала. Тебе это для информации, если проверка нагрянет. Но еще раз повторюсь: об этом никто не должен знать.

— Понял, ваше сиятельство, — нахмурившись ответил Кузьмич. – Все сделаю. Можете на меня рассчитывать.

— Ну вот и славно! – снова улыбнулся я. – Да не хмурься ты так, Иван Кузьмич. – Я похлопал старосту по плечу. – Для них уже все самое плохое позади. Если ты, конечно, своей кислой физиономией все не испортишь.

Кузьмич широко улыбнулся, молча махнул рукой и пошел помогать Белозеровым разгружать их нехитрый скраб, спасенный из Николаево.

В это время на противоположной стороне улицы притормозил черный седан. Дверь машины открылась и наружу вылез очень высокий худощавый человек с неказистой и какой-то непропорциональной фигурой. Лицо его было бесстрастным и, даже можно сказать, флегматичным. Холодный и цепкий взгляд незнакомца остановился на мне. Его глаза абсолютно ничего не выражали. Создавалось такое ощущение, что они просто регистрировали информацию и отправляли ее в мозг. При этом казалось, что функция, относящаяся к эмоциям, в них давно уже атрофировалась.

Захлопнув за собой дверь машины, человек неспешно направился ко мне. Ярцев тут же напрягся и потянулся к пистолету. Заметив это, незнакомец остановился и приподнял руки, выставив их ладонями вперед.

— Добрый день, ваше сиятельство, — хорошо поставленным, но при этом несколько вкрадчивым голосом произнес он. – Я не причиню вам вреда. Мне просто нужно с вами поговорить. – И он вновь начал медленно приближаться.

Ярцев пока не стал доставать оружие, но по его напряженной фигуре было видно, что он в любой момент может передумать.

Незнакомец подошел ко мне и отвесив глубокий поклон сказал:

— Меня зовут Леопольд, ваше сиятельство. Я бывший дворецкий графа Волкова.

После этих слов Ярцев выхватил пистолет и направил его на моего собеседника. Тот, не обратив на это абсолютно никакого внимания, продолжил:

— Я прибыл сообщить вам, ваше сиятельство, что мой господин, граф Олег Игоревич Волков, безвременно скончался сегодня утром от сердечного приступа. Власть в его владениях узурпировал его бастард, Владислав. Он собирается развязать войну с империей. Весь юг приграничья, вплоть до Саратова уже встал под его знамена. За его спиной сильная армия и орда высокоуровневых аномальных монстров. Вашим владениям угрожает серьезная опасность.