Меченный смертью. Том 2

Глава 1

Итак, я маг пустоты. А моя жизнь и ломанного гроша не стоит. Весьма многообещающее начало нового жизненного этапа.

Я остановился посреди комнаты и попытался привести мысли в порядок. Первым делом нужно было вспомнить и упорядочить факты, касающиеся уже произошедших проявлений моего нового дара.

Самое главное — это, конечно, случай со снайпером. Тот готовил мощное заклинание. Скорее всего это была ударная волна, которая смела бы нас с Ярцевым с крыши пятиэтажки. Потом с моей ладони слетело нечто и врезалось в тело мага. После этого он резко передумал колдовать. Почему? У меня на уме был только один очевидный ответ: потому что у него пропала такая возможность. Как это произошло? Вот здесь гораздо больше пространства для догадок. Возможно, что его запасы маны были опустошены, или же он просто потерял концентрацию, а, может быть, я обнулил его магические умения. Догадки можно было строить и дальше, но лучше пока не тратить на это время. Завтра он сам мне все расскажет.

И еще: снайпер безошибочно почувствовал, что это была магия пустоты. А значит он — маг не ниже третьего уровня. Только на этом этапе чародеи начинают ощущать вибрации этого аспекта.

Еще одно возможное проявление магии пустоты — это мой внезапный обморок и последующее критическое Ольгино состояние. Какие версии здесь можно построить? Вероятно, мой обморок, стал следствием тех действий, которые провел со мной шаман диких погонщиков. Некий своеобразный откат от избыточного применения магии пустоты, которая была силой вложена в мое неадаптированное энергетическое тело.

Ольга упоминала, что, когда увидела меня, я был похож на труп. Это может значить только одно: моя жизненная сила внезапно покинула тело. Точно в таком же состоянии я нашел Ольгу, когда очнулся. И доктор четко подтвердил этот момент. Теперь все сходится: у меня не было жизненной силы, а потом ее резко не стало у Ольги. Значит я каким-то образом забрал ее себе. Точно так же ведут себя туманники и призрачные вампиры. Они высасывают жизненные силы энергетического тела, а уже потом расправляются и с физическим. Доктор прямо указал, что Ольгино состояние очень было похоже на их вмешательство.

Из всего этого можно сделать несколько выводов. Во-первых, я могу нейтрализовать мага не ниже третьего уровня, лишив его возможности колдовать. Во-вторых, у меня могут быть так называемые откаты из-за слишком интенсивного применения магии пустоты. И в-третьих, я могу забирать себе жизненные силы других людей, восстанавливая при этом свой потенциал.

Что ж, это уже какая-никакая, но информация. Даже крохи знаний всегда лучше, чем полное их отсутствие.

Теперь надо вспомнить все известные мне факты и слухи про шаманов магии пустоты. Первое, что я видел собственными глазами — они могут исчезать, вероятно, тем самым перемещаясь в пространстве. Второе — они умеют каким-то образом влиять на монстров из аномалий, чтобы те не трогали ни их, ни их соплеменников. А также я знал, но только на уровне слухов, что они могут призывать призрачное оружие, типа темных клинков и кинжалов, которые при поражении цели, вызывают неминуемую смерть. И, в довершение ко всему, они умеют насылать отложенные проклятия, которые внедряются в энергетические структуры человека и медленно его убивают.

Вот в общем-то и все, что я знал про магию пустоты.

Теперь нужно еще раз дословно вспомнить то, что сказал мне шаман при моей инициации. Я перешел в свой кабинет, сел за стол и взял ручку с бумагой. Нужно было все записать. Первый момент я помнил точно. Шаман сказал, что дает мне силу и, если я не научусь ей пользоваться, то она станет моим проклятием.

Я хмыкнул от издевательского сарказма этой фразы. Думаю, что, даже научись я ей пользоваться, проклятие все равно останется при мне. Ведь каждый высокоуровневый маг империи почтет себе за честь вышибить мне мозги.

Также шаман перед своим исчезновением сказал, что показал мне путь… Хм, а вот это спорное утверждение, я бы даже сказал, что откровенная ложь. Ничего такого он мне не показывал.

И напоследок он добавил, что дал мне силу идти по нему. Допустим. Хотя, тоже спорно. Особой силы я пока в себе не чувствовал.

А еще он говорил что-то про мое новое имя, тотемное животное и призвание. Осталось вспомнить — что?

Я прикрыл глаза, успокоил мысли, а потом полностью остановил свой внутренний диалог. Теперь дыхание. Это очень важно. Глубокий вдох и такой же выдох. На вдохе ты ищешь нужный момент, словно перематываешь фильм на нужную точку, а на выдохе запускаешь воспроизведение и наблюдаешь. Сначала моменты выбираются хаотично, а просмотр очень неясен и затуманен. Затем, через несколько циклов, все становится более точным и понятным. Я продолжал глубоко дышать, пока не дошел до нужного мне момента и он не обрел достаточную ясность.

— Я даю тебе новое имя: Марксморт, что значит Меченный смертью, — вещал надтреснутым голосом шаман. — Если ты не поймешь, как его применять, ты умрешь. Я даю тебе тотемное животное: огненного тигра. Если ты не сможешь его приручить, он убьет тебя. И, наконец, я даю тебе новое призвание: ты должен спасти мой народ. Если ты не справишься, то мы все погибнем.

Я быстро записал слова шамана и уставился на лежащий передо мной лист бумаги. Буквы путались перед глазами, а голова гудела. Сказывалось напряжение очень трудного дня. Я собрал последние силы и попытался вникнуть в смысл написанного.

Первым делом я разделил все, что записал, на три части: имя, животное и призвание. А потом пробежался по каждой из них.

Итак, похоже, что теперь у меня в шаманской среде есть свой позывной: Марксморт. Как правило, такие сакральные имена, которые давались духовными лидерами, всегда содержались в огромном секрете. Узнав это имя, посторонний мог получить власть над его носителем. Так что рассказывать всем и каждому, что теперь я Марксморт, точно не стоило. И на этом мои познания и фантазия насчет применения этого имени были исчерпаны. А, если верить шаману, то невежество в этом вопросе могло стоить мне жизни. Ну что ж, значит будем при каждой удобной возможности пытаться понять, как еще можно применить это тайное имя.

Переходим к следующему пункту. Тотемное животное. Вот здесь, я, если честно, терялся в догадках. Я знал, что дикие погонщики поклонялись духам животных. Они верили, что те могут их защитить в сложных жизненных ситуациях. Таких животных называли тотемными. Обычно это были представители местной фауны: медведи, волки, вороны, ястребы и прочие хищники. Но вот про огненного тигра я никогда не слышал. И уж тем более не понимал, как можно приручить тотемное животное. Да и связываться с ним, если честно, не больно-то хотелось. Шаман ведь лично предупредил, что оно может меня убить. Так что лучше вообще не касаться этой темы. И без огненного тигра как-нибудь обойдусь.

И последний пункт у меня вообще не вызывал никакого энтузиазма. Спасать народ диких погонщиков в мои планы точно не входило. Пусть поищут других идиотов. Да и судя по дружбе с аномальными тварями, на их стороне было много могущественных защитников. Так что без меня они точно как-нибудь обойдутся.

Быстро прокрутив все это в голове, я понял, что если прямо сейчас не заберусь в кровать, то усну прямо за рабочим столом. Выключив настольную лампу, я вышел из кабинета и перешел в спальню. И, стоило только моей голове коснуться мягкой подушки, как я тут же уснул крепким и восстанавливающим силы сном.

***

Проснувшись на следующий день, я взглянул на часы и понял, что беспардонно проспал гораздо дольше, чем планировал. Стрелки часов показывали половину двенадцатого. Но такой длительный сон определенно пошел мне на пользу. Я чувствовал себя великолепно. Голова была ясной, мысли четкими, а тело бодрым и готовым к дневным нагрузкам. Ощутив ужасную пустоту в желудке, я первым делом позвонил управляющему, чтобы начинали накрывать на стол. После этого, сделав привычный утренний комплекс упражнений, я дополнительно взбодрился холодным душем, надел халат и пошел в столовую.

Тимофей Федорович уже был на месте и встречал меня неизменной радушной улыбкой.

— Как спалось Александр Николаевич? — отвесив легкий поклон, спросил он.

— Как младенцу. Лучше и быть не может, — усаживаясь за стол, оживленно ответил я.

Передо мной стояли вкуснейшие блюда от чудесной Марфы Васильевны, которые я тут же начал с аппетитом поглощать. Порции теперь были гораздо больше. Видимо, сказалось то, что я в прошлый раз попросил добавки. Мне было приятно, что слуги так быстро подстраивались под мои нужды.

Утолив свой дикий голод, я откинулся на спинку стула и с интересом посмотрел на управляющего.

— Тимофей Федорович, ну как вам Ольга? Или еще не разобрались?

— Ольга Дмитриевна мне показалась весьма смышленой и расторопной девушкой, — деловито ответил управляющий. — Если честно, я не ожидал от нее такой прыти. Представляете, вчера сама организовала поездку в Трофимово ко вдове хозяина лесопилки. Пришла к казарме, обратилась к какому-то свободному бойцу, а тот отпросился у начальства и быстро свозил ее туда-обратно. И уж очень я за нее переживал, когда узнал, что ей плохо вечером сделалось. А уж как увидел, что вы с ней в добром здравии домой вернулись, так с легким сердцем и спать отправился.

— То, что она вам нравится, к-хм, в лучшем смысле этого слова, это очень хорошо, Тимофей Федорович. Но, несмотря на ее вчерашнее недомогание, прошу вас на первых порах особых поблажек ей не делать. И ни в коем случае не позволяйте ей из себя веревки вить. Но если она и дальше продолжит так же прилежно работать, тогда и похвала лишней не будет.

Я встал из-за стола и направился к выходу из столовой.

— Да, и передайте благодарность Марфе Васильевне. Все было очень вкусно, впрочем, как и всегда, — обернувшись на пороге, добавил я.

Вернувшись в спальню, я переоделся в камуфляж и вышел из особняка. Погода была чудесная: на чистом весеннем небе ярко светило теплое майское солнце, деревья зеленели свежей листвой, а воздух был наполнен радостным птичьим гомоном.

Но сейчас мне было не до этого. В подвале казармы меня ждали два узника. И в данный момент мне позарез нужно было получить от них информацию, которой они явно не захотят так просто со мной поделиться. А чтобы их убедить ничего от меня не скрывать, я захватил с собой одну незаменимую в таких случаях вещицу.

Подойдя к казарме, я увидел Ярцева, стоящего у главного входа.

— Добрый день, Александр Николаевич, — поприветствовал он меня и энергично кивнул головой.

— И вам доброго дня Виктор Петрович. Как наши пленники?

— Спать хотят, — хмуро усмехнулся Ярцев.

— Так это и хорошо. Все расскажут, и, пожалуйста, спи, сколько влезет.

Мы вошли в здание и спустились в подвал. В дальнем правом его конце были оборудованы несколько камер.

— Пожалуй, начнем с бородатого, Виктор Петрович. Пусть его отведут в допросную. Она вроде бы рядом с камерами расположена?

— Все верно, ваше сиятельство. Сейчас сделаем.

Ярцев ушел в дальнюю часть коридора, а я остался ждать рядом с караулкой. Через несколько минут он вернулся, и мы прошли к обитой железом двери.

— Как он по морально-волевым качествам? — поинтересовался я у Ярцева, указав головой в сторону допросной. — Сработает фокус с хорошим и плохим полицейским?

Ярцев с сомнением покачал головой.

— Понял. Тогда поступим более инновационным методом.

Я достал из кармана перстень рабской печати и показал Ярцеву.

— Виктор Петрович, хочу сразу вас предупредить, что церемониться с этим негодяем, который пытался меня убить, я не буду. Вы, конечно, знаете, что это за перстень. Его треугольный красный камень ни с чем не спутать. И, если вы не разделяете мои методы, то лучше вам остаться за дверью, а сюда позвать Горина. Мы с ним быстро этих клиентов разговорим.

— Не переживайте, ваше сиятельство. Я не всегда веду себя по-джентльменски, — ледяным голосом ответил Ярцев. — Вы уж извините за прямолинейность, но если бы здесь был ваш дядя, то вы бы лично в этом убедились.

— Ну, хорошо. Тогда идемте. — Я открыл дверь и вошел в допросную.

Это была пустая комната с голыми кирпичными стенами. Внутри не было ни единого предмета мебели, кроме стоящего посередине стального стула, наглухо забетонированного в пол. На нем и сидел, прикованный наручниками и ножными кандалами бородач. Когда я вошел, он поднял на меня угрюмый взгляд и брезгливо сплюнул на пол.

С этим клиентом мне все было ясно с первого взгляда. Не тратя лишних слов, я приблизился к нему и надавил камнем рабской печати на шею. Бородатый яростно дернулся и гневно блеснул на меня глазами.

Я отошел на несколько шагов и, равнодушно взглянув на пленника, направил к нему поток боли примерно на треть от максимального уровня. Вены на лице мужика напряглись и он, что есть силы стиснул зубы. Ни звука не вылетело из его уст. Он продолжал яростно смотреть не меня своими прищуренными от боли глазами.

Хм. А это уже интересно. Сильный мужик. Жаль, конечно, что он не на моей стороне. И, судя по взгляду, он питает ко мне огромную личную неприязнь. Возможно, один из его товарищей бесславно погиб, пытаясь выполнить преступный приказ графа Волкова. Другой, более явной, причины для такой ненависти я пока не находил.

Хорошо. Тогда не будем скромничать, а сразу перейдем к горячей фазе. Я увеличил боль почти до максимума. В комнате раздался дикий крик. Это был даже не крик, а какое-то звериное рычание. Почти сразу у бородатого пошла носом кровь. Он дико вращал глазами и сотрясался всем телом, но при этом не просил о пощаде. И это был очень плохой знак. Похоже на то, что процедура получения информации от этого гражданина затянется надолго.

Я отключил боль, иначе бородатый просто не выжил бы. Тот сразу же осел на стуле и начал сплевывать кровавые сгустки, пытаясь восстановить дыхание.

— Ну что, продолжим дискотеку? Или ты готов поговорить? — спокойно спросил я, многозначительно постукивая указательным пальцем по перстню рабской печати.

— Да пошел ты! — процедил сквозь зубы бородатый.

Вторая попытка в любом случае нужна, иначе пленник решит, что смог своим упорством добиться своего. Я вновь включил боль. На этот раз на максимум.

Пытка продолжалась около минуты. Многие просто не выжили бы после такого. Но бородатый держался. Истошно орал, но держался. Я вновь выключил боль. Доводить киллера до состояния трупа не было никакого смысла. Моя цель была в получении информации, а не в банальной мести.

Я молча вышел из допросной. За мной последовал Ярцев. Опершись спиной на дверной косяк, я задумался. Решить эту проблему, конечно, можно. Но, как на зло, под рукой не было необходимых средств или же, специализирующихся на аспекте псионики, магов.

И чего он так уперся? Не думаю, что граф Волков такой уж хороший хозяин, чтобы ради него так упорно переносить мучения.

В этот момент к нам подошел боец, охраняющий узников.

— Ваше сиятельство, второй заключенный хочет с вами переговорить, — сказал он. — Сказал, что это очень важно.

Хм. Хоть кто-то не прочь со мной парой слов перекинуться. Надо сходить узнать, чего он хочет. Не думаю, что он задумал что-то плохое. Блокаторы магии полностью лишают его доступа к мане, так что в этом отношении бояться точно нечего.

Я подошел к двери камеры, открыл маленькое окошко и вопросительно посмотрел на заключенного.

Тот повернулся ко мне и окинул меня заинтересованным взглядом. Немного помолчав, он сказал:

— Я могу разговорить того, другого, с бородой. — Он криво ухмыльнулся и добавил: — Я слышал, как он только что орал. Так вы вряд ли сумеете хоть что-то из него выбить.

Глава 2

— И с чего бы это мне тебе верить? — хмуро усмехнулся я.

— А чего вы теряете? Я же никуда от вас не денусь. Если ничего не получится, то просто отведете меня обратно. — Снайпер вплотную подошел к смотровому окошку и уставился на меня насмешливым взглядом.

И этим действием он поставил меня в весьма невыгодное положение. Закрыть окошко или отойти от него, когда на тебя в упор смотрит усмехающийся заключенный, могло быть расценено, как проявление слабости. А продолжать стоять и пялиться в его ухмыляющуюся физиономию было бы просто глупо. С другой стороны, а действительно, что он может сделать? Просто посмеяться? После того как слышал крики бородатого? Что-то я сомневаюсь.

— Отойди к стене, — грубо сказал я.

Заключенный, все так же посмеиваясь, сделал несколько шагов назад.

— Открывай. И в допросную его, — скомандовал я охраннику, а сам, не дожидаясь, вернулся к Ярцеву.

Когда привели снайпера, я открыл дверь и вошел в комнату для допросов. Следом за мной зашел стрелок в сопровождении конвоира и Ярцева.

Бородатый поднял голову и скользнул по мне гневным взглядом. А потом он увидел снайпера. И на его лице на миг проскользнула растерянность. Он вскинул голову и внезапно вжался в спинку стула. Его руки крепко обхватили подлокотники.

Снайпер вышел вперед и, подойдя почти вплотную к сидящему узнику, тихо произнес:

— Расскажи им все. Иначе ты знаешь, что будет.

В глазах бородатого отразился неподдельный страх. Он рванул руками наручники и пару раз толкнулся ногами, словно пытался отодвинуться от стоящего над ним человека.

— Ты что, продался им? — наконец, процедил он сквозь зубы, гневно сверкнув глазами.

— Не твое собачье дело, — холодно ответил снайпер.

Бородатый долго смотрел в глаза стрелка, но потом отвел взгляд, опустил голову и, совершенно неожиданно для меня, пробурчал:

— Хорошо. Я все расскажу.

Я тут же подошел к бородатому. Нужно было пользоваться моментом, пока он не передумал.

— На кого ты работаешь?

— Граф Волков, — коротко, не глядя на меня, ответил тот.

— Твоя должность?

— Начальник личной охраны.

Ого! Теперь понятно, почему он так упирался. Моя догадка оказалась верной: мы положили много его подчиненных. И на этой почве он, похоже, смертельно возненавидел меня.

— Какую он дал тебе задачу? — продолжил я допрос.

— Я должен был устранить графа Белова.

— Откуда ты узнал, что я буду в Мармеладке?

— У нас есть информаторы в поселке. Они следят и прослушивают рации.

— Сколько их?

Бородач замолчал. Посмотрев себе под ноги, он отчаянно замотал головой.

— Отвечай! — строго приказал снайпер.

— Мне известно о семерых.

Серьезная цифра. Если они еще и рассредоточены по поселку, то это уже целая шпионская сеть получается. Выходит, что именно они и сливали Волкову всю информацию о прибытии патрулей. А возможно, даже участвовали в устранении местных полицейских. Если убрать их, то Волков лишится своих глаз и ушей, а жизнь в поселке быстрее вернется в мирное русло.

Я достал телефон, включил видеозапись и жестким голосом сказал:

— Их имена и адреса.

Бородатый снова яростно замотал головой.

Стрелок присел. Его лицо оказалось напротив опущенной физиономии бородатого.

— Говори, или я достану из тебя эту информацию. И это тебе очень не понравится.

Бородатый тут же отдернулся прочь и вновь вжался в спинку стула. Его лицо заметно побледнело.

И меньше чем через минуту у меня на телефоне была запись с контактами всех информаторов Волкова.

— Прослушка в поселке есть? Скрытые камеры? Другие средства слежения?

— Только у старосты в доме. Камера и микрофон. — Бородач назвал места, где они были установлены.

— Телефон прослушивается? — задал я вполне закономерный вопрос.

— Раньше висел жучок, но староста недавно аппарат поменял. Новую прослушку мы еще не успели установить.

— Еще какие-нибудь акции против меня или моего надела готовятся?

— Насколько мне известно — нет. Это была последняя.

А вот в правдивости этого я, если честно, сомневался. Если информацию по агентам Волкова еще можно было проверить, то эти слова можно было принять только на веру. А излишней доверчивостью я никогда не страдал.

В принципе, я узнал все, что мне было нужно. Теперь осталось разобраться с другими, не менее важными вопросами. Первый и самый главный из них: почему это снайпер, который до этого хотел меня убить, вдруг заделался в мои помощники? И второй: почему это вдруг бородатый так его испугался, что решил все мне рассказать?

— Уведите задержанного, — я указал на бородатого. — А этот пока со мной, — кивнул я в сторону снайпера.

Конвоир отстегнул пленника от стула и увел из допросной. А я тем временем деактивировал рабскую печать, снял перстень и убрал его в карман. Пока он мне больше не понадобится. Я рассчитывал, что, если уж снайпер разговорил бородатого, то и свои секреты он мне выложит без лишних усилий с моей стороны. Хотя, возможно, он этого и добивался? Пытался вселить в меня чувство ложной уверенности в его искренности? Вот это мы сейчас и проверим.

Я посмотрел в глаза стрелку и прямо спросил:

— Почему ты вдруг решил мне помочь? Совесть проснулась? — Я едва заметно усмехнулся.

— Мы можем поговорить с глазу на глаз? — Снайпер бросил многозначительный взгляд в сторону Ярцева.

И это была довольно разумная идея. Учитывая, что Ярцев не знал про магию пустоты.

— Виктор Петрович, оставьте нас, — произнес я твердым голосом и выразительно посмотрел на Ярцева.

Тот нахмурился, легонько кивнул и вышел из допросной. Я заметил, что в этот раз Ярцев сравнительно легко согласился оставить меня одного. Вероятно, после вчерашних событий, он еще сильнее понял, что я, в случае чего, могу за себя постоять. И, зная честный характер Виктора Петровича, я был уверен, что он не будет подслушивать за дверью.

— Ты ведь маг пустоты, верно? — стрелок с интересом взглянул на меня.

Я стоял и молча смотрел на него. Пока он теряется в догадках и не уверен полностью в этой информации, нельзя было ничем себя выдавать.

— Ты же забрал всю мою силу. На такое способны только владеющие аспектом пустоты.

Так вот значит, что произошло тогда на крыше. Интересно, а откуда у него такие обширные сведения о магии пустоты? Надо будет обязательно это выяснить.

Я продолжал молча рассматривать стрелка. Если он попросил меня о приватном разговоре, то должен чем-то заинтересовать, а не задавать провокационные вопросы.

Похоже, что снайпер понял мой серьезный настрой и на какое-то время замолчал, собираясь с мыслями.

— Знаешь, а давай так, — наконец, продолжил он. — Спрашивай у меня, что хочешь. Я и без этих фокусов с рабскими печатями отвечу. — Он криво усмехнулся и показательно сел на стул.

А вот это хорошо. Если клиент готов к откровенному разговору, то такую возможность упускать нельзя. Не факт, что все его ответы будут честными, но это лучше, чем ничего. Начну, пожалуй, с простых вопросов.

— Как тебя зовут?

— Игорь, — быстро ответил снайпер и даже выдавил из себя приветливую улыбку.

— На кого работаешь?

— Я сам по себе. Но когда ты меня взял, я выполнял задание графа Волкова.

Кто бы сомневался, — подумал я. — На то, чтобы держать такого профессионала у себя в штате, графу точно не хватило бы щедрости.

— Наемник-одиночка? Или состоишь в организации?

— Одиночка. — Лицо стрелка вдруг стало мрачным.

Хм. Да у него, похоже, тоже скелеты в шкафу припрятаны. Видимо, его кинули бывшие коллеги по убийственному ремеслу. Знакомая до боли ситуация. Ну, или же он просто хороший актер.

— Какое конкретно задание у тебя было? Расскажи в деталях.

— Занять пустующую квартиру на верхнем этаже дома. Не высовываться и ждать сигнала. Как только ты объявишься в городе, занять позицию наверху здания и ликвидировать тебя. В поселке одна главная улица. Ты бы в любом случае рано или поздно по ней проехал. А с крыши того дома хороший прострел в обе стороны. Если же убийство произойдет на глазах у многочисленной публики, то гонорар увеличивался вдвое.

— И во сколько же Волков оценил мою голову? — хмуро ухмыльнувшись, спросил я.

— Двадцать тысяч. Если вокруг будет народ, то сорок.

— Авансом сколько за меня получил?

— Нисколько. Я авансы не беру.

Похоже, передо мной сейчас сидел еще один рыцарь плаща и кинжала. На моей памяти было несколько случаев, когда такие киллеры оставались без итогового гонорара. Случалось это, когда заказчик, не успев расплатиться, внезапно отправлялся в мир иной вслед за своей жертвой.

— Не боишься, что тебя однажды кинут?

— Нет. — Снайпер хитро посмотрел на меня. — Если кто-то меня обманет, я его из-под земли достану, можешь не сомневаться.

Эти слова стрелка прозвучали настолько неестественно и угрожающе, что мне стало весьма любопытно, что за ними кроется.

— А сам-то ты часто проваливал задания? — с усмешкой спросил я.

— Ни разу. — Снайпер резко приуныл. — Ты у меня первый.

— Звучит как-то двусмысленно, — не удержался я.

— Ничего смешного не вижу, — вдруг надулся стрелок.

Я еще раз поразился излишней эмоциональности этого странного человека. Этим он был абсолютно не похож на снайпера, который всегда должен быть выдержанным и хладнокровным. И уж тем более этот образ простачка, который он тут передо мной разыгрывал, совсем не вязался с тем, как на этого стрелка смотрел его бородатый собрат по несчастью. Страх и растерянность в его глазах до сих пор не выходили у меня из головы.

— Почему бородатый так легко тебе все рассказал? — наконец-то задал я самый интересующий меня вопрос.

— Он боялся, — уклончиво ответил стрелок.

Хм, это и ежу понятно, — пронеслось у меня в голове.

— Чего он боялся? — Я так и впился глазами в лицо стрелка.

Игорь поднял взгляд и пристально взглянул на меня. Что-то неведомое и очень мощное пыталось дотянуться до меня из его левого глаза. Если бы не блокаторы магии на его запястьях, то я ощутил бы это в полной мере и сразу бы все понял. А тут лишь легкая догадка, нелепое предположение выпрыгнуло из подсознания, а потом сразу скрылось обратно. У меня появилось желание отшатнуться и сделать пару шагов назад. Но я быстро взял под контроль свое взбунтовавшееся тело и продолжил сверлить взглядом стрелка.

— Я могу добывать информацию нестандартным образом. — Голос стрелка стал холодным, а глаза сузились.

Я продолжал, не мигая, смотреть на снайпера. Напряжение между нами наросло до предела.

— Сначала я убиваю. А потом начинаю спрашивать, — закончил он зловещим шепотом.

— Некромант?! — Изумленное восклицание вырвалось у меня само собой.

Игорь едва заметно кивнул. Холодная улыбка тронула его сжатые в тонкую полоску губы.

Теперь мне все было предельно ясно. Тот животный страх, который испытывал перед стрелком бородатый, был вполне объясним. Я несколько раз видел, как в подземельях службы имперской безопасности допрашивали убитых узников, которые при жизни так и не выдали своих тайн. Делать это нужно было еще до того, как дух умершего окончательно покинет тело. Это была невероятная пытка. Некромант заталкивал душу обратно в уже умершее тело. И она обречена была там существовать пока чародей не освободит ее, или пока тело окончательно не истлеет. Каждая секунда пребывания в умершем теле причиняла невыносимые страдания.

Именно поэтому некромантия в империи официально была под запретом. И наказание за нее было таким же, как и за магию пустоты — неминуемая и мучительная смерть. Только имперские спецслужбы могли позволить себе иметь в штате некроманта. Это всячески скрывалось и находилось под грифами высочайшей секретности. И что-то мне подсказывало, что сидящий передо мной человек, был из числа этих тайных сотрудников. Возможно, что он стал неугоден кому-то из начальства и его решили слить, но каким-то чудом ему удалось ускользнуть.

Некромантия была подвидом аспекта смерти. И это было самым мощным умением этого аспекта. Но, поскольку она была под строжайшим запретом, смерть практически никто не прокачивал. Ведь остальные умения этого аспекта были слабыми и несущественными. К примеру, можно было отыскивать пропавших без вести и при этом умерших людей, быстро разлагать трупы, а также провожать души умерших до границы царства мертвых. Последние два умения, кстати, могли приносить неплохой доход. Поэтому аспектом смерти часто увлекались простолюдины и сельские жители, которым посчастливилось получить магический дар. Среди аристократов почти никто не развивал в себе этот аспект.

— Так вот почему ты мне помогаешь. — В моем тоне проскользнули нотки злой иронии. — Нашел родственную душу?

Игорь криво усмехнулся, но ничего не ответил.

— А как же твое задание? Тебе ведь нужно меня убить. Не забыл еще?

— Ты серьезно? — Видно было, что стрелок даже немного опешил. — Ты же маг пустоты и должен знать, что произойдет с тем, кто тебя убьет.

Упрямо строить из себя знатока своего нового аспекта я не собирался. Сейчас мне нужно было вытянуть как можно больше информации из стрелка.

Я вопросительно изогнул бровь и посмотрел на Игоря.

— Твою ж мать, — изумленно процедил стрелок. — Ну ты хотя бы знаешь, как казнят магов пустоты?

Я отрицательно покачал головой.

— Их запирают в темной холодной камере и ждут, пока они сами умрут от голода, жажды или переохлаждения.

— Ты так и не сказал, что бывает с теми, кто их убьет? — после непродолжительной паузы спросил я.

— Что-то невидимое начинает их преследовать. Неотступно и неотвратимо. В итоге они сходят с ума от невыносимого ужаса, а потом умирают или кончают жизнь самоубийством. После смерти у них на лбу неизменно находят след от черной метки.

— Такой? — я убрал челку и показал Игорю лоб.

Тот отшатнулся от меня, словно увидел призрака. В следующий миг он неуклюже вскочил со стула и стал боком отступать к дальней стене. Мне даже показалось, что, если бы не застегнутые у него за спиной наручники, он бы начертил в воздухе охранный магический знак.

— Кто ты такой? — испуганно прохрипел он, вжимаясь в дальний от меня угол.

А вот это уже определенно не было похоже на актерскую игру. Настоящий животный страх я мог нутром за версту чувствовать.

— Не важно, кто я такой. Важно лишь то, что ты будешь делать дальше?

Я медленно подходил к вжавшемуся в угол Игорю.

— Ты можешь умереть или встать на мою сторону.

Иллюзия выбора или безальтернативное предложение. Это был довольно известный прием психологического давления. Отсекаешь все возможные варианты и предлагаешь только два, один из которых изначально весьма проигрышный. Мой собеседник был сейчас морально уязвлен и нестабилен. И этим надо было пользоваться.

— Что мне нужно делать? — Глаза снайпера испуганно уставились на меня.

— Доказать свою верность. Пройти небольшой тест, по результатам которого я решу, как дальше с тобой поступить, — холодно ответил я.

— Что еще за тест? — дрогнувшим голосом спросил стрелок.

— Следуй за мной. И держи язык за зубами. Никто не должен знать про мой аспект.

Я пошел к выходу из допросной. Стрелок поплелся за мной. Выйдя в коридор, я передал его под охрану конвоира, а потом приказал:

— Веди его в камеру ко второму заключенному.

Боец подтолкнул стрелка вперед по коридору, подошел ко второй камере слева и открыл дверь. Когда снайпер вошел внутрь, я приказал, кивнув в его сторону:

— Снимите с него наручники. Ограничители магии оставьте.

Ярцев удивленно посмотрел на меня. Мне даже показалось, что он начал догадываться о том, что сейчас произойдет.

Тем временем конвоир снял со снайпера наручники. Я пристально посмотрел на Игоря и сказал:

— Если ты попытаешься выкинуть какой-нибудь фокус, то знаешь, что тебя ждет.

Снайпер обреченно кивнул. Он тоже понял, что сейчас будет. И только бородатый, лежа на койке, гневно сверкал глазами и, похоже, пока еще не дошел до смысла происходящего.

Я достал пистолет, оставил один патрон в патроннике, а потом протянул оружие Игорю. Ярцев с конвоиром тут же вздернули стволы и направил их на стрелка. Я, не обращая на них внимания, достал телефон, включил запись видео и сказал снайперу:

— Ты знаешь, что делать.

Глава 3

Громкий звук выстрела разнесся по коридорам и помещениям подвала. Через полминуты из камеры бородача вышел бледный стрелок.

— Где ключ от ограничителей магии? – спросил я конвоира, указав на красные браслеты, защелкнутые на запястьях Игоря.

Боец залез в карман и, вытащив связку ключей, отстегнул с нее один из них. Я забрал ключ и сказал:

— Я забираю пленника. А этого, — я указал на дверь камеры, где лежало остывающее тело бородатого, — вывезти в южный лес и закопать.

— Я могу избавиться от тела, — вдруг хрипло сказал Игорь, глянув на меня исподлобья.

А это была идея. Всего за несколько минут под воздействием мага смерти можно было довести труп до состояния праха.

Я подошел к стрелку и снял с него ограничители магии. Конвоир и Ярцев снова, как по команде, вскинули оружие, направив стволы на Игоря.

— Если попытаешься что-то выкинуть, то отправишься за бородатым. – Я пристально посмотрел на стрелка.

Тот молча кивнул и вошел в камеру. Я последовал за ним и встал так, чтобы не перекрывать Ярцеву зону обстрела.

Игорь поднял над безжизненным телом руки и прикрыл глаза. С его ладоней сорвалось зеленое облако и окутало лежащий на нарах труп. Субстанция смерти плотно окружила тело бородатого. Сквозь плотную зеленую дымку почти ничего не было видно. В камере раздалось тихое шипение и появился едкий кислый запах.

— Нам лучше выйти. Эти пары могут одурманить. Минуты через три все будет кончено, — сказал Игорь.

Поскольку в камере стало совсем нечем дышать, то совет стрелка был как нельзя кстати. Когда мы вышли в коридор, Игорь, криво усмехнувшись, протянул мне руки. Я достал ограничители магии и защелкнул их на его запястьях.

Через несколько минут зеленое облако рассеялось, и мы вернулись в камеру. Открывшаяся нашему взору картина впечатляла: на нарах лежала серая куча праха в форме человеческого тела. Больше от трупа ничего не осталось. Разложились даже самые крупные кости.

Если бы этот некромант обучился всем тонкостям моего искусства, то стал бы идеальным убийцей. Ни улик, ни следов, ни отпечатков. Только кучка праха, которую можно смести в совок и выбросить или развеять по ветру.

— Приберитесь тут, — сказал я бойцу.

— Будет сделано, ваше сиятельство. – В голосе конвоира прозвучало облегчение.

Оно и понятно – не надо ехать в лес, копать яму, возиться с трупом.

— Иди вперед, — сказал я Игорю. – Мы еще не закончили наш разговор. А вы, Виктор Петрович, — повернулся я к Ярцеву, — помогите конвоировать задержанного в мой кабинет.

Ярцев кивнул и встал между мной и стрелком, грубо подтолкнув его в спину.

Мы вышли из казармы и двинулись по залитому солнцем двору поместья. Игорь все время останавливался и с тоской оглядывался вокруг, вдыхая полной грудью свежий весенний воздух. Было видно, что он ни на йоту не верит мне, что я оставлю его в живых. Стрелок обреченно прощался с жизнью, словно приговоренный, которого ведут на плаху.

Когда мы дошли до дверей кабинета, я попросил Виктора Петровича обождать в приемной. Мы же с Игорем прошли внутрь.

Войдя в кабинет, я уселся за стол, а снайперу показал на неудобный стул, где до этого сидел Вячеслав Ломтев. Но Игорь оказался посообразительнее перекупщика. Он развернул стул немного боком и, опершись плечом о спинку, занял более удобное положение. Заложив ногу за ногу, он выжидательно посмотрел на меня. В его взгляде не было ни высокомерия, ни мук совести по поводу недавнего убийства. Только неподдельный интерес. И этим своим необычным поведением он привлекал меня все больше и больше.

— Где работал до того, как стать наемником? Так просто некромантию на имперских землях не развить. – Я внимательно посмотрел на собеседника.

— Какая разница? – равнодушным голосом ответил Игорь. – Где бы я не работал, там меня больше не ждут. Точнее, не ждут живым. Хотя, многим из них хотелось бы увидеть мое тело.

Дальше он мог бы и не продолжать. И без этого было ясно, что все мои подозрения на его счет полностью оправдались.

— Откуда ты столько знаешь про магию пустоты? – Я попытался скрыть свой интерес и произнес вопрос как можно более отстраненно.

— Меня обучал ремеслу дикий погонщик. У них это не запрещено. От него и узнал. – Игорь безразлично пожал плечами.

Мне нужно было во что бы то ни стало выудить из него информацию по интересующим меня вопросам. И первым из них был момент, касающийся нового имени, которое дал мне чародей диких погонщиков.

— Ты что-нибудь знаешь про сакральные имена, которые дают шаманы членам своего племени?

Глаза стрелка округлились.

— Я-то знаю, хоть и совсем немного. Но вот откуда ты про это знаешь? – В его голосе звучало неподдельное изумление.

— Какая разница? – ответил я стрелку тем же тоном, что и он мне до этого. Даже мимику его попытался скопировать.

Игорь усмехнулся и, собравшись с мыслями, продолжил:

— Мне не так много про это известно. Но ходили слухи, что эти имена служат для погонщиков своеобразными щитами.

— Щитами от чего? – Холодно спросил я, видя, что стрелок замолчал.

— Они каким-то образом скрывают через свои имена аспект пустоты. Иногда они приходят на земли империи. Незаметно для нас. Они очень хорошо умеют маскироваться. Когда они это делают, то закрываются своим именем, чтобы никто не увидел их аспект.

Пытаясь не выдать свое удивление и пожирающее меня любопытство, я спросил:

— Как они это делают?

— Черт их знает, — пожал плечами Игорь.

Он задумчиво помолчал с полминуты, а затем, легонько усмехнувшись, продолжил:

— Тот парень, что меня обучал, он был забавным. Как-то, изрядно нахлеставшись, он выдал мне в пьяном бреду свое тайное имя. Я чуть со смеху не помер. На наш язык оно переводится примерно так: «мерзкая ржавая серьга». Знаешь, что самое интересное? – Игорь выдержал драматическую паузу. – У него в ухе торчало заржавевшее кольцо. Я часто спрашивал, почему он его носит, но никогда не получал ответа. Может быть, его тайное имя было как-то с ней связано. Кто знает? – Он снова пожал плечами.

В этот момент дверь кабинета резко распахнулась и внутрь вошло трое вооруженных человек. Среди них был уже знакомый мне старший оперуполномоченный военной комендатуры, Соловьев Иван Федорович. Вслед за этой группой незваных гостей зашел хмурый Ярцев.

— Прошу всех оставаться на своих местах, — спокойным и немного даже ленивым голосом сказал Соловьев. – Ваше сиятельство, — обратился он ко мне. – Вчера вечером в вашем наделе, а если быть совсем точным, в поселке Трофимово, был засечен всплеск магии пустоты. Вам что-нибудь об этом известно?

Я еле удержался, чтобы не зыркнуть в сторону Игоря. Тот ведь мог спокойно сдать меня оперативнику со всеми потрохами. Но, с другой стороны, тогда его ждала бы неминуемая смерть от руки Ярцева. Думаю, он это понимал не хуже моего.

Я постарался изобразить на своем лице крайнее изумление:

— Первый раз об этом слышу, Иван Федорович. Но, к слову сказать, именно вчера вечером в поселке на меня было совершено покушение. – Я добавил в свой голос как можно больше возмущения. – И снова отличились люди графа Волкова. А вот теперь вы говорите про магию пустоты, которая была применена там же. Не удивлюсь, если эти два факта как-то связаны.

— Про покушение, Александр Николаевич, я уже слышал. Мы допросили вчерашних очевидцев из поселка. Но никто из них ничего не слышал про магию пустоты. А она, тем не менее, была применена. – Соловьев окинул внимательным взглядом Игоря и, вопросительно подняв бровь, снова повернулся ко мне. – А это кто, позвольте спросить?

Учитывая тот факт, что на стрелке были надеты ограничители магии, отпираться не было смысла. Игорь, по всей видимости, это тоже понимал.

— Это снайпер, которого нанял граф Волков, чтобы меня убить, — спокойно ответил я. – Но поскольку он решил пойти на сотрудничество, я пока отложил его казнь.

Соловьев еще раз окинул Игоря внимательным взглядом.

— Вы хотите выдвинуть официальное обвинение по факту покушения? – спросил он меня.

— Я уже убедился, что графа Волкова никакие обвинения не останавливают. И даже домашний арест, под которым он находится, не помешал ему организовать на меня покушение. Поэтому не считаю нужным предпринимать в отношении его дополнительные официальные шаги, поскольку считаю это напрасной тратой времени.

Конечно, это была обычная отговорка. Правда же состояла в том, что если я предъявлю обвинение на Волкова, то стрелка заберут в комендатуру в качестве свидетеля. А это почти гарантировано означало, что его там раскроют и утилизируют. Соловьев был сильным магом аспекта псионики и при желании и должном усердии вывести человека на чистую воду для него не составит никакого труда. Особенно на своей территории. Неофициально. Для этого даже ордер не потребуется.

— Ну-с, решать только вам, — равнодушно заметил Соловьев. — Поскольку это дело касается вашей личной безопасности, то по закону мы не должны вмешиваться, если нет официального заявления с вашей стороны.

Он еще раз внимательно посмотрел на Игоря. Мне даже показалось, что он попытался слегка просканировать его мысли, так, чтобы этого никто не заметил. Учитывая, где до этого работал стрелок, я все-таки надеялся, что его обучали немагическим методам противодействия телепатическому вмешательству и Соловьев по итогу ничего не узнал.

После довольно долгого молчания, оперативник, наконец-то перевел на меня свой скучающий взгляд и сказал:

— Я, в общем-то, вот по какому делу к вам, Александр Николаевич. Согласно протоколу, я должен проверить всех причастных ко вчерашнему инциденту лиц на детекторе аспектов. Это чистая формальность и не займет много времени. Где мы можем это сделать?

Меня от слов Соловьева сначала бросило в жар, а потом – в холод. Я понимал, что для меня эта проверка означает неминуемую смерть без суда и следствия.

Я постарался сохранить бесстрастное лицо и дополнительно поставил небольшой блок на чтение своих мыслей. Хотя, вряд ли опер решится просканировать графа без ордера. За это можно было сильно схлопотать от вышестоящих органов и возможно даже лишиться своего места.

Первое, что мне нужно было сделать, это максимально потянуть время и при этом не вызвать подозрений. Игорь намекнул, что дикие погонщики как-то маскируются с помощью своих сакральных имен. Понять бы, как это происходит. И тогда появится хотя бы маленький шанс на выживание.

— Господа, пройдемте в гостиную. Там всем будет удобнее, - стараясь выглядеть максимально бесстрастным, сказал я.

Поднявшись из-за стола, я глянул на Ярцева.

— Виктор Петрович, отведите задержанного в большую гостиную. – А после этого, повернувшись к Соловьеву, спросил: — Может чаю приказать? Или поздний завтрак? Марфа Васильевна, наша кухарка совершенно восхитительно готовит. – И я постарался изобразить на лице гостеприимную улыбку.

— Я бы с удовольствием, Александр Николаевич, но некогда. Дела, знаете ли, — несколько расстроенным голосом ответил Соловьев. – Хотя, — немного подумав, добавил он, — от чая бы я не отказался.

— Ну вот и славно, — улыбнулся я. – Сейчас же прикажу подать.

Я подошел к телефону и набрал кухню.

— Марфа Васильевна, подайте чай в большую гостиную. И пирожков своих чудесных принесите.

Положив трубку, я уже совсем весело глянул на оперативника.

— Непременно попробуйте выпечку нашей кухарки, Иван Федорович. После этого, я уверен, вы станете частым гостем в моей усадьбе. И совсем не по служебным делам.

Ломал я эту комедию совсем не из-за своего неуемного гостеприимства. На самом деле, я пытался усыпить бдительность оперативника и при этом лихорадочно обдумывал варианты дальнейших действий. В том числе прорабатывал возможность побега. И, к слову сказать, в большой гостиной, которая была всех ближе к черному ходу, путей отхода было гораздо больше, чем в кабинете.

— Вы меня заинтриговали, Александр Николаевич. Мне уже не терпится откушать ваших угощений, — слегка улыбнувшись, сказал Соловьев. – Но сначала работа, а потом уж все остальное.

— Конечно-конечно. Следуйте за мной. Надеюсь, что этот снайпер не владеет аспектом пустоты, — с беспокойством добавил я, выходя из кабинета. – Поговаривают, что они могут насылать смертельные отложенные проклятия.

— Не волнуйтесь, ваше сиятельство, наш сканер и проклятия умеет находить. Так что, если он что-то с вами сделал, то мы это сразу узнаем, — деловито потирая руки, попытался успокоить меня Соловьев. – С этого вашего снайпера и начнем сканирование. Он, по-моему, больше всех походит на обладателя этого аспекта.

А вот это была хорошая новость. Значит у меня появляется еще несколько дополнительных минут, в течение которых на меня никто не будет обращать особого внимания.

Я шел по коридору первого этажа и пытался привести мысли в порядок. Игорь сказал, что дикие погонщики защищаются своими тайными именами. Причем, у одного из них имя совпало с надетым на нем аксессуаром. Возможно, некое взаимодействие с этой ржавой серьгой позволяло ему выстроить защиту от обнаружения.

Так, а мне шаман дал имя Марксморт, то есть Меченный смертью. Оно хоть и никак не относилось к тому, что было на мне надето, но прямо намекало на мой шрам над правой бровью. Других фактов у меня пока не было, так что я попробовал уцепиться за этот.

И самое первое, что сразу пришло мне в голову – попробовать направить поток маны в шрам от черной метки. Я никогда раньше не пытался этого делать и, если честно, не был уверен, что у меня получится, ведь в этой области тела не было особо сильных магических каналов. Самый ближайший проходил между бровями, чуть выше переносицы.

Но, как говорится, попытка – не пытка. Мы как раз в это время подходили ко входу в большую гостиную. Я открыл дверь, пропустил вперед Соловьева с сопровождением и, когда они отвлеклись на убранство комнаты, быстро прикрыл глаза и представил, что поток маны перетекает из источника прямо в мой шрам над правой бровью.

Как я и думал, мана растеклась по маленьким капиллярам, ведущим к шраму, и не произвела на него особого эффекта. То ли мощности не хватило, то ли это был просто неправильный метод, но моя попытка потерпела полнейшее фиаско.

Зато этот небольшой всплеск магии не прошел незамеченным мимо Соловьева. Он обернулся и с подозрением уставился на меня.

— Что это вы, Александр Николаевич, магией балуетесь? – холодно спросил он.

И вот здесь мне пришлось проявить всю свою изобретательность и изворотливость, чтобы выпутаться из создавшегося положения. В поисках правдоподобного ответа я быстро опустил взгляд в пол и машинально потер лоб. Мои пальцы медленно прошлись по шраму. И тут меня осенила блестящая идея.

— Да голова, черт бы ее побрал, — нервно пробормотал я. – Временами, после травмы, она просто раскалывается. Вы же знаете, что со мной произошло? – Я отодвинул со лба волосы и показал оперативнику шрам от черной метки.

В глазах Соловьева на миг промелькнуло неподдельное изумление, сразу же сменившееся плохо скрываемым любопытством.

— Единственное, что помогает, так это поток маны, направленный в шрам. Тогда боль хоть немного, да затихает, — добавил я, морщась и массируя виски.

И вдруг, совершенно неожиданно, оперативник приблизился ко мне и, стремительно подняв руку, произнес:

— Позвольте-ка, ваше сиятельство. – А потом быстро приложил ладонь к моему шраму.

Это был весьма смелый шаг с его стороны. Производить какие-либо магические действия с посторонними, если от них не исходит явная угроза, оперативники могли только по ордеру или с разрешения этих лиц. Но я ему такого разрешения не давал.

Не знаю уж, что он там почувствовал, но через секунду он резко отдернул руку, словно это был не лоб, а раскаленная докрасна сковородка.

— Твою ж…, — процедил он сквозь зубы. – У вас там остатки черной метки, похоже, паразитируют. У меня за секунду почти треть маны испарилась.

И тут он вдруг осекся. Его глаза превратились в узкие щелочки, буравящие меня уже даже не с подозрением, а с прямым обвинением. Соловьев дал знак сопровождающим его солдатам, чтобы те заблокировали выход из гостиной. А потом произнес ледяным голосом, глядя мне прямо в глаза:

— А проверку мы, пожалуй, начнем с вас, ваше сиятельство.

Глава 4

Первым делом мне нужно было сдержать, а лучше вообще полностью скрыть свою инстинктивную реакцию на фразу Соловьева. Это потребовало неимоверных усилий с моей стороны. Мое тело попыталось напрячься, чтобы тут же ринуться в бой или наутек, но я волевым приказом его остановил. При этом выражение лица изменил на холодно-беспристрастное и даже неприязненное.

Скрестившись с Соловьевым ледяными взглядами, мы на несколько секунд замерли друг напротив друга. Потом я изобразил на лице кривую усмешку, и произнес с изрядной долей поруганного самолюбия:

— А вы, я смотрю, излишним лицеприятием не страдаете. Да и, судя по вашему тону и поведению, уже считаете меня виновным. А уж ваши магические действия с моим шрамом, да еще и без ордера, вообще ни в какие ворота не лезут. Вам не кажется, что это перебор, милостивый государь?

Соловьев, вероятно, все-таки осознал, что слегка перегнул палку. Сословная система никуда из государства не делась. И чиновник, проявляющий слишком большие вольности по отношению к аристократу, мог вполне законно пострадать, даже если это был относительно высокопоставленный для местного уровня чиновник.

— Ну что вы, ваше сиятельство, как можно? — Оперативник мгновенно сменил выражение своего лица на безразличное и несколько скучающее. — Никто вас ни в чем пока не обвиняет. Пройдете тестирование и, если оно ничего не покажет, то я принесу вам глубочайшие извинения за свое бестактное поведение, — ехидно проговорил он.

Оперативник отошел от меня и поставил на стол темный, кубической формы, кофр, который до этого все время держал в руках. Я знал, что там внутри. Это было устройство на основе магического кристалла наивысшего, пятнадцатого уровня. Внешне оно походило на магический шар, которым часто пользовались гадалки из простонародья. Когда испытуемый накрывал его своей ладонью, черная поверхность шара постепенно окрашивалась цветами. Их сочетание, отдельные оттенки и расположение показывали, какими аспектами обладал человек и какова была сила каждого из них. Я никогда не видел, как выглядит цвет аспекта пустоты, но, судя по слухам, он был светло-серым и непохожим на все остальные. Так что определить его наличие не составит абсолютно никакого труда.

Соловьев открыл кофр и под его крышкой, как я и думал, оказался черный шар анализатора аспектов.

— Прошу, ваше сиятельство, присаживайтесь. — Он указал на ближайший к шару стул. — Уверен, что вы знаете, как эта штука работает. — Оперативник не смог удержаться от саркастической усмешки.

У меня не было абсолютно никаких идей, как действовать дальше. Если я попытаюсь бежать, меня тут же убьют — бойцы Соловьева уже начеку и следят за каждым моим движением. Атаковать сразу троих вооруженных противников магией пустоты тоже нельзя — я просто-напросто не знаю, как она работает. С таким же успехом неандерталец может отмахиваться от волка пистолетом, не подозревая, что достаточно просто нажать на спусковой крючок.

Но стоит только мне положить свою ладонь на шар, он сразу покажет предательский светло-серый цвет, а после этого мне прилетит в голову пуля. Указ императора однозначно гласил, что маг пустоты должен ликвидироваться на месте сразу же после идентификации, не важно к какому сословию он относится или какую должность занимает.

Потянуть время и вызвать дополнительные, уже вполне обоснованные, подозрения? Это оправдано только в том случае, если у меня есть хоть какой-то план. Но его не было. В любом случае меня заставят опустить ладонь на этот чертов шар. И не важно, когда это произойдет: через пять секунд или четверть часа — итог будет один.

Да, к черту все! — подумал я. — Помирать, так с гордо поднятой головой. Глупо бояться неизбежного.

Я направился к столу с шаром. Отодвинув стул, я готов был уже сеть, но тут вдруг меня пронзила нестерпимо жгучая боль в области черной метки. Сопротивляться ей не было никаких сил. Создавалось такое ощущение, что все содержимое черепной коробки наполнилось через шрам расплавленным свинцом.

Я нервно схватился рукой за спинку стула и захрипел от дикой боли. Все, чего я сейчас искренне желал, чтобы мне побыстрее вынесли мозги и избавили от страданий. Просто дотянуться и дотронуться до шара — и боль сразу закончится. Эта мысль вопреки инстинкту самосохранения оформилась в медленное движение правой руки в сторону анализатора аспектов. Я не мог этому сопротивляться. Было такое ощущение, что жгучая резь в голове управляет моим телом.

Ну уж нет. Если чья-то адская воля толкает меня к самоубийству, то игра будет идти по моим правилам. И в следующий миг я собрал всю доступную мне ману и, приложив ладонь к черной метке, выстрелил в нее мощнейшим огненным заклятием. Точнее, я бы сделал это, если бы владел аспектом огня. Но сейчас я надеялся, что хотя бы пустота сработает посильнее, чем вчера со снайпером, и милосердно соблаговолит избавить меня от страданий.

В следующий миг… боль исчезла, словно ее и не было. Ощущение было такое, словно мою голову вытащили из адского пламени и поместили в спасительную прохладу. Я застыл в изумлении и медленно провел дрожащими пальцами по покрытому испариной лбу.

— Ваше сиятельство, с вами все в порядке? — услышал я обеспокоенный голос Ярцева.

Он подскочил ко мне сбоку и придержал за руку.

— Все хорошо, Виктор Петрович, — хрипло ответил я. — Очередной приступ мигрени, только и всего.

Я не стал оглядываться на Смирнова. Не знаю, почувствовал ли он сейчас всплеск аспекта пустоты, но, я был уверен, что фон от меня легко дойдет и до стены. Слишком много маны вложил я в этот самоубийственный магический удар. Но, судя по тому, что из-за моей спины не раздалось ни звука, оперативник, похоже, просто ждал более явного и очевидного доказательства.

Ну что ж. Не будем заставлять его ждать. Я благодарно кивнул на прощание Ярцеву, сел на стул и решительно накрыл ладонью лежащий передо мной черный шар. Его поверхность пошла едва заметной рябью, которая постепенно стала отдавать двумя оттенками. Я изумленно смотрел на происходящее. В это было просто невозможно поверить. Я ожидал, что шар станет полностью изобличающе светло-серым, но вместо этого там явственно проступили красный и синий цвета. Они сосредоточились в левой половине шара и заняли примерно одну шестую часть от его объема.

Я услышал сзади неторопливые шаги. Соловьев приблизился вплотную к столу и, судя по всему, напряженно уставился на анализатор. А напрягаться было из-за чего. Шар показал, что у меня развиты два аспекта: огонь и вода. Судя по занимаемой этими цветами площади, до достижения первого уровня мне оставалось прокачать аспект воды на одну ступень.

Я не стал поднимать на оперативника свой торжествующий взгляд. Просто спросил ледяным голосом:

— Надеюсь вы полностью удовлетворены и удостоверены увиденным? Или мне еще подержать руку?

Ответом на мой вопрос была продолжительная тишина. А потом раздался хриплый и извиняющийся голос оперативника:

— Простите, ваше сиятельство, за мою дерзость и бестактность. Признаю, что я перешел все мыслимые границы приличий. И искренне надеюсь, что этот вопиющий инцидент останется только между нами.

После этих слов у меня сразу отлегло от сердца. Значит оперативник не почувствовал мое использование магии пустоты. Видимо, мой шрам как-то погасил этот всплеск и к тому же создал защитную иллюзию из других аспектов, которые, скорее всего, были прокачаны у прежнего владельца тела.

Так вот значит, в чем секрет. Теперь я понял, как дикие погонщики скрывали аспект пустоты. Они не просто направляли ману в объект, связанный с их тайным именем, а выстреливали в него мощным заклятием. И, если бы не этот внезапный приступ головной боли… Откуда он вообще взялся? Раньше со мной такого не случалось. Больше всего это было похоже на вмешательство извне. Но если это так, то кто мне помог? Неужели тот странный шаман? Вопросов становилось все больше, а ломать голову над ответами времени не было.

Я убрал руку с шара и медленно поднялся со стула. Холодно глянув на Соловьева, я молча кивнул и отойдя к большому камину, тяжело опустился в кресло и потер рукою лоб. Мне нужно было поддержать образ человека, еще не полностью отошедшего от приступа головной боли.

И я был рад услышать, что мое представление возымело нужное действие. Оперативник, почти перейдя на шепот, отправил на проверку сначала стрелка, а потом Ярцева.

Увидев, что у Игоря проявился аспект смерти, Соловьев удивленно хмыкнул, но ничего спрашивать не стал. Видимо, посчитал, что не стоит и дальше накалять обстановку. К тому же его текущее расследование никак не касалось этого никчемного аспекта. Шар, конечно же, не мог показать, какие специализации прокачаны у испытуемого. Иначе бы снайпера сразу же схватили за некромантию. Вторым у Игоря, как я и думал, был развит ярко-голубой аспект воздуха. При этом, снайпер считался уже весьма сильным магом и был близок к достижению четвертого уровня.

Покончив со своими непосредственными обязанностями, оперативник закрыл кофр с анализатором. В это время в комнату вошел управляющий, толкая перед собой серебристую тележку с чайными приборами и большим блюдом с пирожками.

Каким бы отталкивающим мне не показался сегодня Соловьев, но окончательно портить с ним отношения явно не стоило. К тому же он теперь в какой-то степени будет чувствовать себя моим должником. И здесь главное было не переборщить и не вызвать у оперативника стойкую ответную неприязнь.

Я поднялся с кресла и, все еще поглаживая лоб, постарался изобразить на лице улыбку.

— Иван Федорович, — обратился я к оперативнику, — я, признаться, сегодня немного нервный из-за этих головных болей, поэтому сам, возможно, в чем-то повел себя не совсем тактично. Давайте забудем все обиды, если таковые имеются. И прошу вас все-таки отведать нашего чая и чудесных пирожков Марфы Васильевны. Много времени это не займет. А я вам за этим легким перекусом расскажу, кто еще из наших вчера был в поселке, и как их найти.

Соловьев, конечно же, с готовностью согласился на этот поздний завтрак. Это, как минимум, сулило ему, что его непрофессиональное поведение не выйдет за пределы этой комнаты. Я попросил Ярцева отвести Игоря обратно ко мне в кабинет и подождать там. Соловьев также выпроводил свою охрану в коридор.

— Иван Федорович, — спросил я Соловьева после того, как мы умяли по паре вкуснейших пирогов, — не знаю уж, кто был источником этого всплеска пустоты, но, учитывая вчерашние покушения, боюсь, что это было направлено против меня. Да и к тому же этот вчерашний иглохвост. Мой телохранитель сказал, что он вел себя так, словно его дрессировали дикие погонщики. А они, как известно, практикуют аспект пустоты. И все эти отдельные ниточки ведут, как мне кажется, к графу Волкову. Можно ли как-то оградить меня от дальнейших его посягательств? И еще вопрос: если нападение повторится, то как защититься от этой магии пустоты? Я про нее совершенно ничего не знаю.

Этими словами я пытался утвердить в оперативнике стойкое мнение, что ответы на его вопросы стоит искать в имении графа Волкова. Ну и, конечно же, я пытался собрать как можно больше информации о аспекте пустоты.

— Я проверю вашу версию, Александр Николаевич. А насчет ограничений, наложенных на графа Волкова, я, к сожалению, сделал все, что мог. В этом отношении, сами понимаете, мои руки связаны. Окончательное решение будет принимать суд, и только он, если повезет, сможет полностью оградить вас от вашего соседа. Моя же задача найти достаточно улик, чтобы судья пришел к верным выводам. И вот с этим я очень постараюсь, можете не сомневаться.

Соловьев отхлебнул чаю, крякнул от удовольствия и продолжил:

— Да и насчет магии пустоты вынужден вас расстроить. Мы слишком мало про нее знаем, чтобы найти эффективный способ противодействия. Но, как и у других аспектов, магам пустоты требуется время, чтобы нанести удар. А пуля почти всегда быстрее любого колдовства. Не всякая, конечно, может пробить магическую защиту. Но есть особенные. Разрывные пули, содержащие в себе этериум. Может слышали про такие?

Я чуть чаем не подавился. Вопрос, как говорится, на засыпку. Конечно, я знаком с такими пулями, учитывая, что одна из них вырвала кусок из моей сонной артерии.

— Первый раз слышу, Иван Федорович, — прокашлявшись, ответил я. — Что это за чудо такое?

— Я, конечно, не должен этого делать, — перешел на шепот Соловьев. — И надеюсь, что этот разговор останется только между нами. — Он вопросительно посмотрел на меня.

Я в ответ кивнул и с любопытством посмотрел на оперативника.

— Раз уж вам угрожает такая опасность, то я дам вам контакт одного человечка. — Он достал из кармана маленький блокнот, вырвал страницу и записал туда номер телефона. — Я его предупрежу, что вы выйдете на связь. Зовут Владислав. У него вы сможете приобрести пули с этериумом и, если будет желание, то еще много чего интересного. Он держит склад в Елабуге. Это как раз напротив вашего надела на той стороне Камы. Примерно сорок километров на восток от переправы.

— Благодарю великодушно, Иван Федорович, — ответил я, забирая бумажку с заветным телефоном.

И в этом случае я нисколько не лукавил. Я был действительно очень благодарен за такой ценный контакт. Пули с этериумом нам выдавали в управлении. В обычной продаже их не было. У меня имелось несколько контактов подпольных продавцов, но все они находились в Москве. Да и выйти с ними на связь в образе восемнадцатилетнего графа Белова было практически невозможно. А тут на тебе — просто так, да еще и на блюдечке с голубой каемочкой подают контакт нужного человека. Вот, оказывается, на что может толкнуть человека чувство вины.

Одним словом, чаепитие удалось на славу и оказалось для меня очень даже полезным. Да и Иван Федорович остался весьма доволен. Прихватив с собой пару пирожков, он удалился со своей свитой в сторону казармы, где ему нужно было протестировать на анализаторе аспектов Коршунова и двух его бойцов, что вчера были в наряде на Трофимово.

А я поспешил вернуться в кабинет, где все так же бочком на неудобном стуле сидел Игорь, а над ним нависал грозный Ярцев.

— Виктор Петрович, подождите нас в приемной, мне нужно закончить разговор с задержанным.

Ярцев грозно сверкнул глазами в сторону снайпера и вышел из кабинета.

— Как тебе удалось обмануть анализатор? — с интересом спросил Игорь, как только мы остались одни.

— Это не важно. Скажу только одно, твоя информация насчет тайных имен диких погонщиков отчасти мне помогла.

Я прошел за стол и уселся в кресло.

— Ты знаешь что-нибудь про тотемных животных диких погонщиков? — прямо спросил я.

Время меня поджимало. Впереди было много дел и мне хотелось побыстрее закончить с Игорем.

— Дикие погонщики им поклоняются. Вроде как вырезают их изваяния из стволов священных деревьев и устанавливают у себя перед хижинами. Мой инструктор однажды по пьяни нес какой-то бред, что шаманы могут оживлять своего тотемного животного. В такие моменты, якобы, все члены племени прятались по своим домам. Дальше шла полнейшая ахинея про то, что эта зверюга могла то ли поглощать души, то ли сожрать человека целиком. — Игорь немного помолчал, собираясь с мыслями, потом раздраженно тряхнул головой и закончил: — Вообще-то он спьяну много чего говорил, но это был такой бред, что я, если честно, не сильно-то и прислушивался.

Он замолчал и хмуро посмотрел на меня. На обоим было понятно, что наш разговор приближается к его кульминации. Наступил тот момент, когда я должен был решить, что дальше делать со снайпером.

Глава 5

Я долго и пристально рассматривал Игоря, пытаясь понять, на какие точки можно надавить, чтобы он добровольно остался работать в моей команде. Такой специалист был на вес золота. Но этих точек не было, или я просто пока их не видел. Конечно, я мог его бы заставить и посадить на короткий поводок. Но мне не нужен был безынициативный раб. Он должен сам этого захотеть, да еще так, чтобы больше не возникало мыслей вернуться к сольной работе.

Я по себе знал, как таким людям сложно освоится в коллективе и постоянно быть на виду. Их удел — тень, их цель — оставаться за кулисами, их страсть — тайные операции. И все это невозможно без хотя бы относительной свободы. Поэтому я ее и предложил.

— Ты свободен. — Я встал, подошел к Игорю и снял ограничители магии.

Он удивленно посмотрел на меня. В его взгляде проглянули недоверчивость с подозрительностью. Я вернулся на свое место, убрал ограничители в стол и, сложив кончики пальцев, задумчиво посмотрел на снайпера.

— Но, прежде чем ты уйдешь, я хочу предложить тебе альтернативу. Вряд ли ты ее примешь, но я хотя бы буду спокоен, что дал тебе выбор. — Я сделал небольшую паузу, чтобы полностью завладеть вниманием собеседника. — Я не буду раскрывать тебе все свои планы, скажу лишь, что мои амбиции выходят далеко за пределы этого надела. Ты уже отчасти видел, на что я способен. Увидишь еще больше, если останешься. Для реализации планов мне, в дополнение ко всему прочему, нужна команда специалистов, которая будет проводить тайные операции и добывать секретную информацию. Я предлагаю тебе стать у ее истоков и принять участие в ее создании. А еще я предлагаю тебе стать ее руководителем. И эта вакансия пока открыта. Пока.

Я внимательно посмотрел на Игоря. Видно было, что его раздирали сомнения. И это очень хорошо. Если собеседник сомневается, это значит, что он уже на полпути к согласию. Сейчас главное не переусердствовать. Любому решению нужно время, чтобы оформиться. Самое плохое, если надавить и услышать в ответ отказ. Это подведет жирную черту и окончательно закроет вопрос. Но также нежелательно и нерешительное согласие, которое со временем может перерасти в отторжение.

И сейчас, когда Игорь уже начал обдумывать перспективы, надо поднять их ценность, туманно намекнув, что у меня есть и другие варианты. Я встал из-за стола и открыл дверь кабинета.

— Пойдем. Мои парни довезут тебя до стены. Дальше сам. Если передумаешь, ты знаешь, как меня найти. Но не обессудь, если к тому времени вакансия уже будет закрыта.

Задержавшись на пороге, я обернулся к снайперу.

— Да, и не советую возвращаться к выполнению заказа графа Волкова. Иначе видео с утилизацией бородатого сразу же отправится к его хозяину, а твой маленький секрет узнают соответствующие органы. Я уверен, что ты благоразумный человек, но на всякий случай предупредил.

Игорь понимающе кивнул и, видимо, все еще не веря во внезапно свалившуюся на него свободу, осторожно двинулся за мной.

Я вышел в приемную, и, взглянув на Ярцева, сказал:

— Виктор Петрович, этот человек свободен. Его нужно отвезти до переправы к стене и там выпустить.

Брови Ярцева удивленно взметнулись.

— Вы серьезно, ваше сиятельство? Но он же хотел вас убить! Если он уйдет, то сможет довести начатое до конца. Я таких людей знаю. — Ярцев гневно зыркнул на Игоря и получил в ответ возмущенный взгляд стрелка.

— Тогда он умрет, — спокойно ответил я. — А сейчас он свободен. Да, чуть не забыл. В каптерке лежит его винтовка и маскхалат. Верните их владельцу.

Вот тут уже настала очередь удивляться не только Ярцеву. Игорь изумленно посмотрел на меня. Но по итогу так ничего и не сказал.

— И, Виктор Петрович, как только распорядитесь на его счет, — я указал головой на стрелка, — ждите меня у казармы, я скоро буду. Понадобится Горин, восемь его бойцов, фургон и пикап. Надо будет уладить одно неотложное дело.

Ярцев молча кивнул. Его лицо выражало явное неудовольствие, но дальше перечить он не стал. Указав снайперу головой на дверь в коридор, он пропустил его вперед и последовал за ним. Однако, уже на самом пороге Игорь обернулся и, поглядев мне прямо в глаза, сказал:

— Благодарю, ваше сиятельство. Я этого не забуду.

— Хотелось бы верить, Игорь, — ответил я, задумчиво поглядев в ответ.

Легонько кивнув на прощание, я развернулся и скрылся за дверью кабинета.

Вернувшись за стол, я первым делом, снял трубку со старомодного телефонного аппарата и набрал старосту Трофимово.

— Слушаю внимательно, — раздался деловитый голос.

— Привет, Кузьмич. Это граф Белов.

— Доброго дня, ваше сиятельство! — староста, судя по изменившейся интонации, был очень рад меня слышать.

— Кузьмич, сможешь сегодня собрать совет поселения? Только не у себя дома, а, скажем, в клубе. Ключи от него у тебя ведь хранятся?

— Конечно, ваше сиятельство. На какое время сбор назначить? — с готовностью ответил староста.

— Давай через час. Успеешь?

— Конечно, Александр Николаевич. Всех соберу, не извольте беспокоиться.

— Отлично, Кузьмич. Тогда через час в клубе. — Я повесил трубку.

Пока нельзя было говорить старосте о жучках в его доме. Этим я мог спугнуть агентов графа Волкова. А мне было необходимо, чтобы они до самого последнего момента ничего не подозревали.

После этого я набрал управляющего имением.

— Тимофей Федорович, а Ольга сейчас где?

— У себя в комнате, ваше сиятельство. Работает над сметой расходов на следующий месяц.

— Она мне сейчас нужна. Поедем в Трофимово решать накопившиеся проблемы. Скажите ей, чтобы собиралась и шла ко мне в кабинет. Да, и пусть ноутбук свой рабочий захватит.

— Хорошо, Александр Николаевич. Что-то еще?

— Да, Тимофей Федорович. Вам следует поискать фирмы, которые занимаются газовым оборудованием. Нам нужен большой резервуар для хранения привозного газа. А также требуется перевести котельную на работу от газовых котлов. Поручаю вам найти организацию, которая за это возьмется и выполнит в короткие сроки по приемлемой цене. Сделать это нужно поскорее. В усадьбе нужна горячая вода.

— Хорошо, ваше сиятельство. Все сделаю.

Я повесил трубку и стал ждать Ольгу, поверхностно просматривая отчет о допросе боевиков графа Волкова. В нем, к слову сказать, была довольно-таки подробная информация о интересующих меня деталях защиты и планировки его усадьбы. При необходимости, эти данные можно было использовать для проведения тайных операций, вплоть до устранения самого графа. Возможности для этого, судя по предоставленным данным, хоть и небольшие, но имелись. Но, конечно, все это требовало дополнительной разведки, а лучше всего — наличия информаторов на территории графа. А с этим пока было туговато.

Через несколько минут в дверь постучали. Ольга заглянула внутрь и немного смущенным голосом спросила:

— Ваше сиятельство, вызывали?

Я решил, что не стоить напоминать ей про вчерашнее и радушно улыбнувшись, ответил:

— Да, Оль, проходи, садись. — Я указал ей на удобное кресло, стоящее сбоку от стола.

После того, как блондинка уселась, скромно прикрыв сумкой с ноутбуком оголенные колени, я сказал:

— Хотел тебя поблагодарить за вчерашнее. Если бы ты меня вовремя здесь не обнаружила, то я не знаю, чем бы дело кончилось.

— Вы сейчас про ваш обморок, ваше сиятельство? — Странно, но Ольга даже наедине продолжала исправно играть свою роль и обращалась ко мне в соответствии с титулом.

— Да, именно про него.

— Ну так я ничего не сделала, только сама без чувств на вас грохнулась, — она растерянно улыбнулась и ее щеки покрылись легким румянцем.

По понятным причинам я не стал вдаваться в подробности того, что она своим внезапным появлением, похоже, спасла мне жизнь. Посильную благодарность я ей, как мог, выразил. А теперь, чтобы не влезать в дебри излишней сентиментальности, следовало срочно сменить тему.

— Как бы там ни было, все равно, спасибо, Оль. — Я немного помолчал, а затем спросил: — Ты ведь вчера заходила ко мне, чтобы рассказать информацию по лесопилке? Сейчас как раз есть немного времени для этого. Что ты успела разузнать?

Лицо Ольги сразу стало серьезным.

— Знаете, ваше сиятельство, первым делом хочу рассказать вам про саму эту семью. Состояние их просто плачевное. Живут в каком-то садовом домике, который и для зимовки-то не подходит. Обстановка очень бедная. Видимо, совсем с деньгами плохо. И двое деток: мальчик, лет семи и девочка чуть постарше. В таких обносках ходят, что даже и смотреть страшно. В общем, вот к чему это я: вы уж меня извините, Александр Николаевич, но совести у меня не хватило изворачиваться и пытаться скинуть цену на лесопилку. Да и запросила вдова смешных денег: пять тысяч. Да еще и извинялась, что дешевле продать не может. Да там один пустой цех, мне кажется, дороже стоит. А внутри ведь еще и оборудование установлено.

Ольга расстроенно вздохнула, махнула рукой и продолжила:

— Так что вы уж сами, ваше сиятельство, решайте, что тут да как. Только вот боюсь я, что стоит только этой бедной женщине деньги получить, так она сразу их и потеряет. Где же ей хранить их прикажете? В садовом домике? Так украдут ведь. Если не в этот же день, то на следующий. А ее с детками, думаете, пощадят? В Трофимово, я вам скажу, всякого народа хватает. Есть и бандиты и заезжие всякие.

Я задумался. Ольга обозначила сразу несколько проблем поселка. Во-первых, отсутствие полиции и засилье на этом фоне преступности. И, во-вторых, Трофимово, нужен свой хотя бы небольшой банк. Если я хочу развивать поселок и, опираясь на него, строить новые населенные пункты, если хочу, чтобы в мой надел приходил бизнес, то должно быть учреждение, готовое принимать у населения вклады под проценты, а также выдавать кредиты людям и коммерческим организациям. Без этого никакой стабильной экономики не построить.

Лицензию на осуществление банковской деятельности в приграничных землях получить было несложно. Империя была заинтересована в развитии новых территорий и лелеяла надежду, что землевладельцы начнут во имя императора расширять свои наделы, откусывая куски от диких земель. Но для этого и других подобных дел мне нужен был грамотный юрист, который мог бы представлять мои интересы на большой земле. И здесь вакансия пока была открыта.

Но для начала нужно было решить проблему с конкретной семьей.

— Ольга, похвально, что ты так глубоко вникла в проблемы поселка за свое короткое посещение. Тимофей Федорович рассказал мне, как ты быстро организовала поездку.

Я улыбнулся сидящей напротив блондинке и с удовольствием заметил, что ей была приятна моя похвала.

— Тем более хорошо, что ты обратила внимание на нужды этого бедного семейства. Дело в том, что мы нашли тело хозяина лесопилки. Как раз сейчас мои бойцы должны провести эксгумацию и затем подготовить похороны на кладбище Трофимово. Все будет за мой счет. А к тебе есть большая просьба. Сдается мне, что лучше тебя этого никто не сделает. Но, если ты откажешься, я пойму. — Я сделал небольшую паузу. — Надо будет сообщить вдове, что ее мужа нашли. Справишься?

Я заметил, что у Ольги глаза на мокром месте. Она опустила голову и еле заметно кивнула. Чтобы хоть как-то скрасить эту траурную новость, я, немного помолчав, продолжил:

— А насчет денег за лесопилку и нового жилья для этой семьи я все решу. Во-первых, мы проведем инвентаризацию жилищного фонда поселка. Поскольку многоэтажки строились на деньги моей семьи, то вполне возможно, что пустующие квартиры можно будет вернуть на баланс моего имения, а потом распределить между особо нуждающимися, а также приезжими специалистами. То же самое сделаем с длительно пустующими частными домами. В условиях военного положения эта вынужденная мера не запрещена законом. А во-вторых, лесопилку оценим по справедливости. Кстати, ты не общалась с бывшими работниками?

Видно было, что у Ольги отлегло от сердца от моих слов. Она более-менее успокоилась и ответила:

— Успела переговорить только с одним, но зато самым важным. Он был ближайшим помощником хозяина. От него-то я и узнала, что пять тысяч — это очень маленькая цена. Мы с ним зашли на лесопилку. Он быстро все осмотрел и сказал, что даже на вскидку по самым скромным подсчетам все это стоит раза в два больше, чем сказала вдова. Также добавил, что еще тысячи две-три надо будет вложить и можно запускать.

— Так это же отлично! Познакомишь меня с этим человеком?

— Конечно, ваше сиятельство. Он недалеко от лесопилки и живет, — с готовностью ответила Ольга

— Хорошо. А насчет вдовы не переживай. Выделим ей хорошую квартиру в том же доме, где полицейский участок оборудован. Там ей и попросторнее, и поспокойнее будет. А лесопилку у нее выкуплю по обозначенной специалистом цене, то есть за десять тысяч. Ну а насчет денег ты с ней сама поговори. Если она захочет, то отдам ей все наличкой. А так могу частями ежемесячно выдавать определенные суммы. А если что сверх того понадобится, то свяжется со мной через старосту, и я ей выдам. Ну что, как тебе такая идея?

— Отлично, ваше сиятельство, — Ольга прямо так вся и просияла.

— Вот и договорились. Ну а теперь пора ехать. — Я посмотрел на часы и встал из-за стола. — Скоро совет поселения соберется. Твоя задача будет взять на контроль текущие задачи, которые будут утверждены на совете, а также, если захочешь, то сможешь высказать свои идеи по развитию поселка.

— Хорошо, ваше сиятельство, — ответила Ольга, вставая.

И в этот момент я все-таки не удержался и спросил:

— Оль, я тебя не узнаю. Ты как-то странно сегодня себя ведешь. Обычно, ты наедине, более фамильярна, что ли.

Не то чтобы я горел желанием узнать, что там у Ольги на душе, но резкие перемены поведения мне никогда не нравились. Мне нужно было знать, что за ними стоит, чтобы держать все под контролем и не столкнуться с неожиданными и неприятными сюрпризами в виде, скажем, Ольгиного нервного срыва.

— Вы же сами сказали, ваше сиятельство, что сейчас надо усердно поработать ради нашего будущего. И что без меня вы не справитесь. Мне показалось, что в такой роли вам со мной работать будет гораздо проще.

Если честно, я не смог скрыть удивления во взгляде, да, в общем-то, не сильно и хотел.

— Ты все правильно делаешь, Ольга Дмитриевна, и что-то мне подсказывает, что скоро ты станешь совсем незаменимой, — с одобрением сказал я.

Открыв дверь, я пропустил счастливую блондинку вперед.

Через четверть часа мы уже тряслись по ухабистой дороге, направляясь в Трофимово.

Перед отъездом я проинструктировал Горина с его бойцами:

— Михаил Андреевич, у нас есть семь подозреваемых в работе на Волкова. Именно они информировали графа обо всех событиях в поселке. Ориентировки по их внешнему виду и особым приметам получите сейчас у старосты поселения. Этих клиентов нужно арестовать по-тихому, не поднимая особого шума. И постараться это сделать как можно быстрее, чтобы, в идеале, никому не удалось уйти.

Я сделал паузу и поглядел на Горина и Ярцева. Те сидели с хмурыми лицами и сосредоточенно слушали.

— У вас четыре пары бойцов, — продолжил я. — Каждая двойка направится по отдельному адресу. Сначала обрабатываем четыре точки, потом оставшиеся три. Если подозреваемого не будет на месте, то нужно установить наблюдение за домом. Мы в это время будем в поселковом клубе. Связь — по рации. Если кому-то понадобится подмога, то наш резерв выдвинется в нужную точку. Как только задача будет выполнена, пакуете всех и везете на фургоне в усадьбу. Там берете под стражу. Задержанные должны находится в разных помещениях. Затем проведете с каждым из них беседу, но постарайтесь без рукоприкладства. Надо выяснить, кто из них особо упертый. Таких сразу к стенке. Остальных изгоним на территорию их хозяина, а имущество отторгнем в пользу моего рода. Задача понятна?

— Да, ваше сиятельство, — жестко отчеканил Горин.

— Отлично, — ответил я. — Сегодня мы почистим Трофимово от этой Волковской нечисти.

Глава 6

У дверей клуба нас уже ждал Кузьмич. Мы прошли в одну из комнат, где стоял длинный стол, наспех покрытый свежей скатертью. Внутри, в отличие от остальных запыленных и грязноватых помещений, было уже прибрано. Вокруг стола были расставлены стулья. Я насчитал двенадцать штук. Быстро прикинув в уме количество участников, я решил, что этого должно хватить.

Бросив папку с планом сегодняшнего совещания рядом с местом во главе стола, я указал Ольге на стул справа.

— Присаживайтесь, Ольга Дмитриевна. Совет поселения скоро начнется. Вы можете пока подготовиться. А мы со старостой ненадолго отойдем. — Я указал Кузьмичу головой в сторону двери.

Мы вышли в коридор, где нас ждали Ярцев с Гориным.

— Кузьмич, отойдем.

Я подергался в соседние двери. Они все были заперты.

— Есть тут помещение, где можно переговорить без посторонних глаз?

Кузьмич быстро кивнул, достал связку ключей и провел нас в дальнюю комнату. Здесь было темновато и пыльно, но это не имело особого значения. Мы вчетвером вошли, прикрыли за собой дверь, и, расположившись за небольшим круглым столом, начали наше импровизированное совещание.

Следующие полчаса были проведены в обсуждении операции по захвату информаторов графа Волкова. Кузьмич обозначил приоритетные цели из наиболее опасных, на его взгляд, людей из той семерки, а также дал описания их внешнего вида и особых примет. Все они были мужчинами, без семей, вели спокойный, ничем особо не выделяющийся образ жизни. Четверо переехали в Трофимово совсем недавно, оставшиеся трое жили в поселке уже сравнительно давно. Все они особо нигде не работали и часто выезжали по каким-то делам на большую землю.

Приоритетными для захвата Кузьмич посчитал троих. Они были довольно крупного телосложения и временами вели себя агрессивно.

Учитывая, что за события в последние дни происходили в Трофимово, я надеялся, что все информаторы Волкова были при деле и находились в поселке. Было бы идеально, если бы кто-то из местных заранее установил наблюдение за их домами. Но, учитывая то, что профессиональных контрразведчиков среди жителей не было, существовал огромный риск раскрытия слежки. Рисковать было нельзя.

В конце нашего совещания я рассказал Кузьмичу про скрытые в его доме микрофон и камеру. Староста посмотрел на меня обалдевшими глазами и хотел уже бежать к себе, чтобы все проверить, но я его вовремя остановил. Нельзя было выдавать себя до того, как будут схвачены информаторы.

Когда все вводные были получены, а мелкие детали уточнены, Ярцев с Гориным пригласили в холл клуба бойцов и начали раздавать задания. Штаб операции решено было разместить в комнате, где мы совещались с Кузьмичом.

По прошествии еще четверти часа группы захвата выдвинулись по адресам.

К этому времени совет поселения собрался в полном составе. Я зашел в зал и оглядел сидящих за столом. Из знакомых мне лиц здесь были староста и доктор, Матвей Васильевич. Также особо выделялся, как я понял, директор школы по прозвищу Седой. На левой части его коротко стриженной поседевшей головы виднелся шрам от когтей какой-то аномальной твари.

Рядом с ним сидел мужик в рабочем комбинезоне. Он старательно пытался вытереть свои испачканные в масле руки обрывком какой-то ветоши, едко пахнущей бензином. Похоже, что это и был Гришка, владелец автосервиса. Его, по всей видимости, Кузьмич сдернул прямо с рабочего места.

Широко улыбающийся доктор, который сидел по другую руку от Гришки, ехидно шептал ему что-то на ухо. При этом он помахивал перед его носом небольшим пузырьком медицинского спирта. Судя по всему, он предлагал вместо бензина воспользоваться его средством. Гришка уже тянул руки к заветному пузырьку. И если бы я не вошел в этот момент в комнату, то нам, из-за непередаваемого аромата, пришлось бы искать другое место для совещаний.

Увидев меня все сразу же поднялись со своих мест.

— Господа и дамы, доброго вам дня. Спасибо, что пришли. Я постараюсь долго вас не задерживать, — бодрым голосом сказал я, проходя к своему месту и особо посмотрев на все еще пребывающего в раздумьях Гришку. Тот сразу же стушевался, убрал тряпку в карман и быстро отпихнул пузырек со спиртом, который доктор предательски оставил перед ним на столе.

Когда все уселись, Кузьмич познакомил меня с оставшимися членами совета: своей помощницей Ириной и еще тремя приглашенными жителями поселка. Ирина, к слову сказать, оказалась весьма миловидной молодой особой с большой косой угольно-черных волос и пронзительным взглядом карих глаз.

Когда с формальностями было покончено мы перешли к главным темам совещания. Их было две: работа полиции и инвентаризация жилищного фонда.

— Ваше сиятельство, — начал староста, когда мы приступили к первому пункту. — После вчерашних происшествий у нас просто нет отбоя от желающих пойти работать в полицию. К тому же вы обещали достойную зарплату. Кстати, люди просил уточнить, а сколько это будет в денежном выражении? — Вопрос он задал несколько извиняющимся тоном.

— Вот давайте это и обсудим, — ответил я. — Первое: какая у нас средняя зарплата по поселку? И второе: Григорий, сколько вы платите своим рядовым сотрудникам?

Я знал, что в Гришкин автосервис всегда была очередь из потенциальных работников. А это значит, что зарплаты там были хорошие.

— Насчет средних цифр по поселку, не могу точно сказать, ваше сиятельство, — пожал плечами староста. — Но семьи, где мужья получают сорок-пятьдесят рублей в месяц, уже считаются относительно состоятельными.

— У меня в автосервисе зарплаты начинаются от шестидесяти рублей, но и работа там не из легких, — подключился к обсуждению Григорий.

— Ясно. А теперь давайте решим, сколько будем платить рядовым полицейским и их начальству? Штатный состав я пока полагаю утвердить следующий: начальник полиции, его зам, и восемь человек рядового состава. Итак, ваши предложения по зарплате?

После непродолжительного обсуждения, мы пришли к общему мнению, что начальник будет получать сто двадцать рублей, его зам — сто, а рядовые сотрудники — по шестьдесят. Итого зарплатный фонд составит семьсот рублей в месяц. В подвижной состав я пообещал выделить два пикапа. Благо, этого добра, благодаря щедрости графа Волкова, у меня было предостаточно. Как, в общем-то, и стрелкового оружия. На ремонт участка и текущие нужды я выделял еще триста рублей. На первое время этого должно было хватить.

— Что касается отбора желающих. — Я окинул строгим взглядом всех присутствующих. — Никакого кумовства я не потреплю! Сажать знакомых на жирные должности — это преступная халатность, учитывая текущее положение с безопасностью. Руководящие должности полиции будут предлагаться и утверждаться советом, путем закрытого голосования. Рядовые должности — комиссией в составе старосты поселка и назначенных руководителей полиции. Срок на выполнение — три дня. Ответственный — Кузьмич. Деньги на содержание участка будет выдавать староста под роспись и строгую отчетность. Контролировать затраты будет моя помощница. Знакомьтесь, — и я указал направо — Покровская Ольга Дмитриевна.

Взгляды всех присутствующих переместились на сидящую справа от меня блондинку. Надо отдать ей должное: она ни капельки не смутилась, а, наоборот, строго посмотрела на всех собравшихся поверх невесть откуда взявшихся стильных очков. Эффект от этого был ощутимым. Даже доктор, который лишь вчера ставил Ольгу на ноги, немного стушевался, а затем быстрым движением руки схватил со стола пузырек со спиртом и убрал в карман от греха подальше.

Закрыв вопрос с полицией, я перешел к следующему: инвентаризация жилого фонда. С этим должен был разобраться староста со своей помощницей. Им в сопровождение я выделял одного бойца из гарнизона. Требовалось опросить соседей и выявить заброшенные и давно не посещаемые квартиры.

— Для вскрытия замков наймешь слесаря, — инструктировал я Кузьмича, — но такого, кто не только ломать умеет, но и новые замки ставить. Вскрываем максимально осторожно, описываем имущество, а потом ставим новый замок. Работаем последовательно от дома к дому. Как закончите с многоквартирными, то же самое сделаете и с частными домами. Перечень будете предоставлять мне. А распределять жилплощадь будем также через совет поселения. Задача в том, чтобы в поселок стали приезжать люди, готовые трудиться на его благо.

Я быстро глянул в сторону Ольги и продолжил:

— Первым человеком на вселение в новую квартиру предлагаю выбрать вдову хозяина лесопилки. Ее текущие жилищные условия никуда не годятся, учитывая, что она растит двоих детей. К сожалению, мы узнали, что ее муж погиб от рук людей графа Волкова. Но, как бы там ни было, он трудился на благо поселка и много для него сделал. Поэтому выношу на открытое голосование вопрос о выдаче ей свободной квартиры в пятиэтажке, где располагается полицейский участок. Прошу поднять руки тех, кто согласен с моим предложением.

К моему огромному удовлетворению все собравшиеся поддержали мою инициативу.

Разобравшись с важными вопросами, мы перешли к второстепенным. Первым делом я сообщил, что собираюсь выкупить лесопилку и восстановить ее работу. Тут же поднял руку один из приглашенных старостой членов совета.

— Ваше сиятельство, — несмело начал он, — я работал заместителем хозяина лесопилки. Мы с вашей помощницей вчера беседовали. В общем, я, если что, могу помочь с запуском и дальнейшей работой предприятия.

Как я понял это и был тот человек, про которого мне рассказывала Ольга.

— А вы сейчас где трудитесь? — задал я встречный вопрос.

— Водителем подрабатываю, — смущенно ответил мужичок. — У меня небольшой грузовичок. Продукты в магазины да бары из-за стены привожу.

— Ясно. И сколько в месяц выходит, если не секрет?

— Да не так уж много, — застеснялся водитель, но точную цифру называть не стал.

Раз молчит про заработок, значит здесь два варианта: либо получает довольно мало и стесняется об этом говорить, либо наоборот — слишком много для среднего жителя поселка, и не хочет настраивать против себя окружающих. Сейчас мы это и выясним.

— А новым начальником лесопилки не хотите стать? Будете отчитываться лично передо мной. На все ваши действия я дам полный карт-бланш. Наберете персонал, отремонтируете цех, оборудование, закупите отсутствующее. Оклад у вас будет сто пятьдесят рублей плюс пять процентов от прибыли, а также возможны премии по результатам работы. Вас, кстати, как зовут?

Это был очень тонкий психологический прием. Если не уверен, что на твое предложение сразу согласятся, то после того, как его озвучишь, спроси про что-нибудь отвлеченное, например про имя. Собеседник при этом ответит только на последний вопрос. А дальше ты просто предложишь ему подумать над твоим предложением.

— Егор, — растерянно ответил мужчина.

— Если вам надо подумать, Егор, то у вас пока есть время. Если хотите, посоветуйтесь с семьей, бывшими коллегами, друзьями.

И вот сейчас очень важно, что ответит Егор. Если он зарабатывает мало, то сразу же согласится, а если много и пока сомневается, то получится избежать его немедленного отказа.

— Вы сделали такое предложение, ваше сиятельство, что никто в здравом уме отказываться не будет. Конечно, я согласен, — с радостью ответил Егор.

— Вот и отлично, — довольным голосом ответил я. — Сколько вам нужно времени, чтобы закрыть текущие дела и приступить к новой работе? Совмещать, к сожалению, не получится. От вас потребуется полная отдача.

— Могу хоть завтра приступать, ваше сиятельство, — решительно ответил Егор.

— Вас как по отчеству?

— Михайлович.

— Егор Михайлович, оставьте Ольге Дмитриевне ваши контакты. Она курирует вопрос с лесопилкой. Как только мы ее выкупим, можно будет приступать к работе непосредственно на месте. А с завтрашнего дня вам нужно начинать собирать команду, которая будет работать под вашим началом.

— Слушаюсь, ваше сиятельство, — довольным голосом ответил Егор Михайлович.

Под конец совещания мы затронули вопросы медицины и образования. Решили, что на текущие нужды больницы я выделю пятьсот рублей, а вот со школой дела обстояли сложнее. Я предложил, чтобы временно одно ее крыло было переоборудовано под садик, пока не будет построено отдельное здание. В совете опять-таки все проголосовали за мое предложение. И в итоге решили, что на нужды школы, с учетом принятых изменений, придется выложить сумму побольше. Сошлись на восьмистах рублях.

В конце попросил слова Григорий, владелец автосервиса.

— Ваше сиятельство, я услышал через старосту, что вы можете предоставить кредит под десять процентов годовых? — Он вопросительно посмотрел на меня.

— Все верно, Григорий. Но, правильнее назвать это займом. Хотя бы до тех пор, пока я не открыл собственный банк.

Владелец автосервиса деловито откашлялся и с некоторым смущением продолжил:

— Ваше сиятельство, не сочтите за наглость, а вы можете предоставить мне заем на год под семь процентов?

— О какой сумме идет речь, Григорий? И под какие цели?

— Хочу еще три линии обслуживания в автосервисе оборудовать. Одним словом, построить новый ангар с полным комплектом оборудования. А то очереди большие, не справляемся. Некоторые даже уезжают за сто километров в соседний автосервис. Получается, что клиентов теряю. На это на всё потребуется по моим расчетам тысяч семь. А у меня у самого таких денег, к сожалению, нет, — развел руками Григорий.

А вот это была очень ценная просьба. Модернизация автосервиса сулила не только увеличение прибыли от налогов. Это обеспечит поселку прирост посетителей. А значит можно будет около сервиса поставить кафе, магазин автозапчастей, а со временем и заправку. Да и продуктовый рядом тоже не помешает.

— Хорошо, Григорий. Учитывая, что вы остались верными моему роду и не поддались на уговоры графа Волкова, я готов предоставить вам беспроцентный заём на год. Ольга Дмитриевна привезет вам деньги и нужные бумаги на подпись.

Сказать, что Григорий был доволен услышанным, это ничего не сказать — его лицо просто просияло от счастья.

— Спасибо, ваше сиятельство. — В его голосе звучала искренняя благодарность. — Вы достойный сын вашей матушки, а она была очень щедрая барыня.

Я улыбнулся владельцу автосервиса и спросил:

— Кстати, Григорий, а вас как по отчеству?

— Как и вас, ваше сиятельство, Николаевич.

— Григорий Николаевич, я слышал, что вы мастер на все руки и большой универсал. А также ходят слухи, что ваши подчиненные уступают вам в профессионализме. Не получится ли так, что все ваши новые линии будут невостребованы, потому что все захотят обслуживаться именно у вас?

Видно было, что Григория смутил мой вопрос.

— Что правда, то правда, ваше сиятельство. Не всякому могу доверить я свои секреты, вымученные тяжелыми и долгими трудами. Но, думаю, что пора уже выбрать хотя бы одного подмастерья и начать передавать ему свой опыт. А с другой стороны, ко мне в основном приезжают с обычными неисправностями, которые можно устранить и без моего непосредственного участия. Так что линии в любом случае простаивать не будут.

— Если б можно было без вас, Григорий Николаевич, то такие автосервисы на каждом углу бы стояли. Все-таки мой вам совет: выберите верного вам работника, в котором уверены, что он не сбежит к конкурентам и начните его обучать. Так будет лучше для всех.

— Хорошо, ваше сиятельство, — кивнул Григорий и, забывшись, начал вновь нервно оттирать руки бензиновой тряпкой.

— И в завершение, спешу вам сообщить, что я собираюсь расконсервировать шахту и запустить ее в работу.

Увидев обращенные на меня ошарашенные и даже испуганные взгляды, я поспешил всех успокоить:

— Мне доподлинно стало известно из записок моего отца, что шахта на данный момент не опасна. Но, в любом случае, для пущей безопасности, я буду вскрывать ее с соблюдением всех мер предосторожности. Так что у вас нет причин для беспокойства. Зато представьте, как разрастется и богато заживет наш поселок, если шахта заработает.

Увидев, что собравшиеся немного успокоились, я обратился к старосте:

— Кузьмич, мне надо собрать бывших работников шахты. Если даже их будет много, то, думаю, в актовом зале мы поместимся. Сможешь устроить встречу завтра утром, скажем часиков в десять?

— Сделаем, ваше сиятельство, — пробормотал Кузьмич, что-то старательно записывая у себя в блокноте.

Я всех поблагодарил и на этом распустил собрание. Кузьмича я попросил остаться, а Ольгу отправил к вдове хозяина лесопилки.

И теперь наконец-то пришло время узнать, как идет операция по аресту шпионов графа Волкова. Я решительным шагом вышел из комнаты совещаний и пошел к помещению оперативного штаба, откуда доносились непривычно громкие возгласы Горина. За моей спиной, напряженно сопя, шагал Кузьмич.

Но не успел я дойти до двери, ведущей в штаб, как из нее выскочил Михаил Андреевич, который громко орал в рацию:

— Ничего не предпринимать! Дождаться меня! Как понял? Прием.

— Понял тебя, Гора. Заняли позиции. Ждем вашего прибытия. Конец связи.

Следом за Михаилом Андреевичем из помещения штаба торопливо вышел Ярцев. Увидев меня, Горин, не сбавляя шага, быстро сказал:

— Ваше сиятельство, у нас заложник. Надо срочно выезжать на место.

Глава 7

Я молча развернулся и быстро пошел за Гориным. Увидев, что староста в нерешительности остановился в коридоре, я бросил ему через плечо:

— Кузьмич, ты с нами. Можешь пригодиться в качестве переговорщика.

Староста тут же оживился и поспешил за Ярцевым, который торопливо шагал позади меня.

Через три минуты мы были на месте. Наш пикап остановился недалеко от выкрашенного в зеленый цвет одноэтажного частного дома. С виду он был довольно большим и, по моим прикидкам, там легко могли поселиться две семьи. На противоположной стороне дороги пара бойцов заняли огневые позиции за толстыми стволами растущих рядом тополей.

Увидев своих ребят, Горин быстро подрулил к ним и загородил их от зоны прострела потенциального противника, который засел в доме. Мы все быстро сиганули за пикап и подошли к бойцам.

Их доклад был довольно скупым и неинформативным. Когда они подошли к дому и хотели высадить дверь, изнутри раздался выстрел. А потом они услышали грубый крик, который недвусмысленно намекал, что если они прямо сейчас не уберутся, то хозяин дома, находящийся в заложниках, скоропостижно скончается. После этого бойцы отошли за деревья и вызвали подмогу.

Поняв, что больше никакой информации от ребят Горина можно не ждать, я начал сам анализировать ситуацию. Спрятавшись за пикапом, я достал смартфон и сделал несколько снимков фасада дома, а после стал их внимательно изучать. Мне сразу бросилось в глаза, что два крайних левых окна задернуты занавесками. Значит можно предположить, что преступник находится именно там. И, скорее всего, оба эти окна выходят из одной комнаты. Возможно, что у этого помещения есть еще окна, скрытые слева за углом дома. Исходя из этого можно обозначить зону обзора, которую контролирует преступник. Это, как минимум фронтальная и левая части прилегающей к дому территории. Значит, если зайти к дому с правой стороны, то можно остаться незамеченным. А там уже провести разведку путей проникновения внутрь жилища.

Когда я разобрался с этим вопросом, то подошел к старосте и спросил:

— Кузьмич, ты знаешь хозяина?

— Конечно, знаю. Колька Пантелеев. Староват он уж. Ревматизмом страдает. Вот и подселил к себе жильца. Видел я его несколько раз: парень крепкий. Помогал Кольке по хозяйству, воду носил. Но, вроде как, еще должен был и за жилье платить.

Общая картина мне была ясна. Пожилого заложника не так-то просто за собой по дому таскать, так что, вероятнее всего, они сидят в одной комнате. Теперь понять бы, чего этот парень хочет? То есть в общих чертах это было конечно ясно: в преступнике взыграл инстинкт самосохранения и желание выжить. Меня же больше интересовало, есть ли у него конкретный план выживания? А для этого надо как-то наладить с ним контакт.

Но тут мои размышления прервал громкий выстрел, раздавшийся из дома. Бойцы и Ярцев с Гориным мигом засели за пикапом и нацелились на жилище четырьмя стволами.

Минуты через две, когда парни Горина уже готовились штурмовать дом, на пороге показался довольно пожилой мужчина с пистолетом в руках. Всем своим видом он показывал, что сдается и не представляет для нас никакой опасности. Руки его были приподняты. В одной из них он держал пистолет: двумя пальцами за рукоять, с опущенным вниз стволом. Мужик осторожно положил оружие на крыльцо и отошел от него на несколько шагов.

Я не понимал, почему он так себя ведет? Судя по описанию старосты, это был хозяин дома. А все остальные события говорили о том, что ему каким-то невероятным образом удалось обезвредить преступника. Если он и перестраховывается, чтобы мы случайно не открыли по нему огонь, то делает это не как обычный обыватель, а как человек не понаслышке знакомый с правильными действиями в таких ситуациях.

— Это ведь хозяин дома? – быстро уточнил я у старосты.

Кузьмич немного растерянно кивнул. Было похоже, что староста тоже в замешательстве насчет того, что происходит.

— Он бывший военный? Или может в полиции работал?

— Нет. Насколько я знаю, — ответил Кузьмич. В его голосе звучало недоумение. – Раньше держал ферму недалеко от поселка.

— Ясно. Крикни ему, чтобы быстро топал сюда. Тебя он скорее послушается.

Кузьмич тут же повернулся к дому и заорал:

— Колька, а ну дуй сюда! Да побыстрее!

Мужик не заставил себя упрашивать и быстро посеменил по дорожке к нашей машине. Двигался он хотя и по-старчески, мелкими шажками, но довольно прытко. И все это время держал руки чуть приподнятыми.

— Что случилось, Николай? – озабоченно спросил староста. – Где тот паскуда?

— Убил, — коротко ответил мужик, пытаясь отдышаться. – Он споткнулся, упал, а я схватил пистолет и выстрелил, пока он встать пытался.

Ярцев после этих слов сразу отправил бойцов с Гориным в дом. Они рассредоточились, распределили сектора обстрела и, короткими перебежками, прикрывая друг друга, двинулись к дому, не сводя стволов с двери и окон.

Вбежав на крыльцо, Горин первым делом схватил лежащий на полу пистолет и, поставив его на предохранитель, заткнул за пояс. После этого бойцы один за другим скрылись за дверью дома.

Тем временем староста, изумленно усмехнувшись, спросил Николая:

— Прям так и убил? С одного выстрела?

Мужик кивнул, испуганно оглянувшись на дом.

— Ну ты, Колян, даешь. Считай, что свезло тебе по-крупному. Ты ж сроду поди-ка пистолета в руках не держал.

— Сам не понимаю, как это сделал. Все, как в тумане, — пробормотал мужик, растерянно глядя то на старосту, то на меня.

В это время на пороге дома появился Горин. Он показал знаками, что все чисто и опасности больше нет. Мы тут же двинулись к дому. Староста шел впереди, за ним опасливо семенил Николай, а замыкали шествие мы с Ярцевым.

Глядя на старческую, но при этом на удивление пружинистую походку Николая, у меня создалось впечатление, что он раньше занимался спортом, да и сейчас сохранил некоторые навыки. Ноги его не шаркали по брусчатке дорожки, как это обычно бывает у пожилых, а перекатывались с пятки на носок. Учитывая, что он страдал ревматизмом, который поражал чаще всего голеностоп и колени, его походка мне казалась довольно необычной.

Когда мы вошли в комнату, где все произошло, первым, что мне бросилось в глаза, было положение трупа и огнестрельная рана на затылке. Руки у покойника были вытянуты вдоль тела. А это бывает только в случае, если человек падает на пол уже мертвым или хотя бы без сознания. Если преступник запнулся, а уж тем более пытался после этого встать, его кисти должны находиться на уровне грудной клетки. Явных признаков того, что тело пытались тащить или менять его положение не было. Иначе бы на полу осталась кровавая дорожка. Когда тебе вышибают мозги, первым делом кровь брызгает из носа, а потом уже натекает из раны.

Также непонятно было расположение самой раны. Оно говорило о том, что выстрел был произведен сзади, но никак не с передней стороны пытающегося встать противника. Я не стал переворачивать голову трупа, чтобы искать выходное отверстие. Это могло бы насторожить хозяина дома. Но это не помешало мне быстро пробежаться взглядом по противоположной стене. След от пули я увидел почти сразу. Теперь не было никаких сомнений, что в преступника стреляли сзади, точно в затылок. И это больше походило не на самооборону, а на хладнокровный расстрел.

След от первого выстрела я заметил еще раньше: как только вошел в комнату. В углу на потолке красовалась довольно солидная прореха, а на полу под ней валялся кусок отлетевшей штукатурки.

Одним словом, увиденные мной факты никак не вязались с рассказом хозяина дома. И мне надо было выяснить, что же на самом деле здесь произошло.

Я подошел к Горину, и попросил у него орудие убийства. Когда пистолет оказался у меня в руках, я проверил предохранитель, патронник и извлек магазин. Протянув пистолет хозяину дома, я попросил его:

— Николай, покажите еще раз, как все было. Только подробно. Постарайтесь вспомнить все до мельчайших деталей.

Мужик взял пистолет и растерянно посмотрел на меня.

— Я даже не знаю, с чего начать. – И он пожал плечами.

— Покажите нам, где находились вы и где преступник перед тем, как он запнулся и упал.

Николай почесал голову и начал сбивчиво рассказывать все обстоятельства произошедшего. Получалось, что преступник приказал ему перейти в другую комнату. Находясь у жертвы за спиной, он вдруг споткнулся, упал и выронил пистолет. Николай его схватил и выстрелил, а потом побежал из дома.

— Покажите, с какого места вы подняли пистолет и откуда произвели выстрел?

Николай положил оружие на пол.

— Он вот здесь лежал. Я нагнулся, быстро его схватил, зашел к нему за спину и выстрелил. – Одновременно со своими словами Николай показывал, как он действовал.

Я понимал, что мужик врет. Пулевое отверстие в стене просто кричало об этом. Маловероятно, что он на днях упражнялся в стрельбе прямо у себя дома и случайно продырявил такие чудесные обои.

Я никак не мог понять, зачем Николаю врать и притворяться? Он же ликвидировал преступника. Пусть даже это был хладнокровный выстрел в затылок.

У меня появилась смутная догадка. И я решил сразу ее проверить.

Владелец дома стоял над лежащим на полу телом. Его поза была напряжена, глаза опущены, а рука крепко сжимала оружие. Видно было, что мужик нервничает.

— Николай, — обратился я к нему, достав свой пистолет. – А из какого положения вы выстрелили в него? От бедра? – И я принял позу лихого ковбоя с дикого запада. – Или же сначала прицелились? – И тут я резко вскинул пистолет, направив его на собеседника.

Тот инстинктивно дернул в мою сторону рукой с оружием, а его большой палец автоматически потянулся к предохранителю. Это движение заняло меньше секунды, потом он опомнился и снова опустил пистолет. Но мне и этого было достаточно.

Значит это спец. Не ахти какой, но все-таки. И он по какой-то причине не хочет, чтобы окружающие про это знали. Но это совсем не вяжется с тем, что сказал Кузьмич. Если Николай долго жил в Трофимово, то какой в этом смысл? Агент под прикрытием? Но что у него за цель, раз он так долго играет свою роль? Здесь нет важных политических фигур и ценных источников информации. Ни одна иностранная миссия не отправит ценного шпиона прозябать без дела в таком захолустье. Нет, здесь что-то другое. И мне срочно надо выяснить, что.

— Я прицелился, а потом выстрелил, — запоздало ответил Николай, почесывая затылок. Но мне его ответ был уже абсолютно не важен. Я узнал, что хотел.

И тут я вдруг обратил внимание на одежду убитого. А после этого обругал себя последними словами, что не заметил этого раньше. Внезапно мне на ум пришла страшная догадка. И, сопоставив все факты, я понял, что они подходят под мою версию.

И сейчас мне позарез нужно было под каким-либо предлогом выйти из комнаты, чтобы не вызвать подозрений у Николая. Судя по его нервно сжатой на рукоятке пистолета руке, он и так уже был на взводе.

Я присел рядом с телом и сделал вид, что хочу повернуть голову убитого, но в самый последний момент моя рука соскользнула и я сильно вымазался в крови. Скорчив гримасу отвращения, я повернулся к Николаю и раздраженно спросил:

— Где тут у вас уборная?

— В конце коридора направо, — ничего не заподозрив, ответил хозяин дома. Мне даже не миг показалось, что он облегченно вздохнул.

— Пойду отмоюсь, — буркнул я в сторону Ярцева с Гориным. – Как вернусь, надо будет убрать труп и заканчивать здесь. У нас еще дел по горло.

Вот теперь я уже безошибочно заметил боковым зрением, что Николай сдержанно улыбнулся. Он протянул Горину пистолет и отошел к окну.

Я же вышел в коридор, дошел до его конца и, заглянув в туалет, включил воду, а потом громко хлопнул дверью. Но при этом остался в коридоре.

И сейчас мне надо было срочно найти спальню Николая. Насколько я мог судить по обстановке, мы находились на его половине дома. По счастью, первая же дверь, в которую я, крадучись, заглянул, вела в нужную мне комнату. Я посмотрел на пол и увидел там именно то, что и ожидал: брошенную в кучу одежду – джинсы, футболку и кроссовки.

И в этот же миг для меня все окончательно встало на свои места. А сразу же вслед за этим пришло понимание, что сейчас необходимо действовать максимально быстро. Иначе, если владелец дома вдруг психанет, может произойти настоящая катастрофа.

Я достал пистолет, снял его с предохранителя и, стараясь не производить лишнего шума, двинулся в сторону комнаты, где находился Николай.

У меня не было права на ошибку. Слишком многое стояло на кону. Жизни всех, кто находился в одной комнате с Николаем, были под угрозой. Да и моя тоже. Если я не успею.