Меч, перо и закон

Глава 1

Глава 1

— Ну и пекло, — Ренли Баратеон привстал на стременах, снял с головы шляпу и обмахнул лицо, пытаясь поймать прохладу. Это был высокий, худощавый и гибкий мужчина двадцати лет с гладко выбритым лицом и черными, как уголь, волосами до плеч. Его зелено-синие глаза смотрели на мир спокойно, со скрытой иронией. В одежде он предпочитал черные, белые, серые и золотые цвета.

На самом деле, звали его не Ренли, а Илья. Девять лет назад он умер на Земле, и сразу же попал в тело молодого Баратеона, хозяина Штормового Предела. С тех пор много воды утекло. Он привык к новому миру и к людям, его населяющим. Да и друзей успел найти.

— Ничего, Ренли, скоро Черноводная. У воды всегда легче, — откликнулся Алин Эстермонт. Среднего роста, склонный к полноте мужчина не блистал на турнирах, но зато умел великолепно считать золотые драконы и вести хозяйство. У Ильи он управлял двором и финансами.

— А там и Красный замок. Мне не терпится его увидеть. Тебе он нравится, Ренли? — поинтересовался стройный и ловкий Брайс Карон, останавливая скакуна по правую руку. Илья не любил церемоний и позволял друзьям обращаться к себе по имени, без лишних титулов и помпезности.

— Нет, не нравится. Но сейчас меня больше волнуют те люди, что нас там встретят, — Илья пришпорил понятливую и спокойную кобылу по кличке Хвостик. — Вперёд, сиры. Нас ждет король. А короли, как всем известно, ждать не любят.

Алин и Брайс хохотнули. Бейлон Сванн промолчал, а Ог Фелл Серебряный Топор по привычке сжал губы. Он командовал гвардейцами и попусту болтать не любил. Зато воином был умелым. Не слишком умным, но свирепым и преданным до гроба. Именно у него молодой Илья по большей части и обучался, осваивая нелегкую науку владения мечом и копьем.

Рыжий Реймонд Коннингтон, юный оруженосец, держался поблизости, готовый выполнить любой приказ. Илья ценил его исполнительность.

Солнце палило вовсю. В небе перекликались жаворонки. Стрекотали кузнечики. Скрипели колеса телег. Многочисленные путники двигались по тракту, соединяющему столицу и Штормовой предел. От дороги поднималась пыль. Трава вдоль тракта была основательно припорошена ею, но на дальних холмах казалась изумрудной и шелковистой. На ней так и хотелось полежать. Деревни и постоялые дворы попадались с завидной частотой. Из печных труб поднимались узкие фитили дыма. Пахло готовящейся едой, конским потом и навозом.

Бейлон Сванн выдвинулся вперед. Он держал личный стяг Ренли Баратеона. Черный коронованный олень на золотом поле недвусмысленно показывал, кто здесь находится. Люди уступали дорогу. Сервы и различные бродяги кланялись в пояс. Богатые торговцы и свободные вилланы вели себя с большим достоинством и просто склоняли головы.

Следуя за передовым Сванном и бегущим на знамени оленем, штормовые лорды двигались все дальше. В свите Ильи насчитывалось сорок шесть человек. Двадцать пять из них воины, остальные — слуги и конюхи. Они управляли несколькими нагруженными доверху повозками и вели под уздцы дюжину прекрасных скакунов из личных конюшен Штормового Предела.

Прохлада Королевского леса давно осталась позади. Сейчас из растительности встречались лишь редкие рощи да кустарники.

На переправе через Черноводную собралась внушительная толпа. Свыше десятка паромов безостановочно скользили туда и обратно, перевозя путников. Карон отправился искать свободного паромщика. Хотя, в такой толчее рассчитывать на подобное не приходилось.

На них поглядывали со смесью уважения и интереса. Несмотря на то, что в Вестеросе осталось немало тех, кто считал Роберта Узурпатором, Баратеонам в целом симпатизировали.

— Пастухи гонят на убой в столицу отару овец, — рассказал вернувшийся Брайс. — Они с радостью уступили нам свою очередь.

— Отлично, — Илья оглядел своих людей. — Грузимся.

Слегка прихрамывая — чертово падение и чертова лошадь, будь она неладна — он прошел мимо пастухов. Поймав взгляд их старшего Илья щелкнул пальцами, привлекая внимание Эстермонта. Алин сразу все понял, заворчал для вида и, порывшись в кошельке, бросил мужику монету.

— Благодарю, ваша милость, — тот поймал ее на лету. Люди вокруг одобрительно зашумели. Знатные лорды не часто относились к нуждам простого народа с пониманием. Илья же не видел смысла унижать их и напоминать, какая огромная сословная пропасть лежит между ними. Тем более, располагая внушительными финансами Штормового Предела, он мог позволять себе подобные, и куда более расточительные, жесты.

— Выпейте за славного короля Роберта, — посоветовал он.

— Всенепременно, ваша милость. И за вас рог поднимем, не сумлевайтесь, — заулыбался щербатый пастух. Он говорил, словно его рот был забит кашей, коверкая слова.

Паром просел, когда они, один за другим, забрались на него. Кони беспокойно ржали и переступали копытами. Воде они не доверяли.

— Алин, мы все за раз не поместимся, — приказал Илья управляющему. — Останься и проследи, чтобы ничего не случилось, и никто не утонул. Будем ждать тебя в Красном замке.

Тот лишь кивнул и отправился распоряжаться. Ему помогал Бенедикт Роджерс. В Вестеросе его должность называли мастер над лошадьми, но Илье нравилось другое слово — конюший. Оно звучало куда «сочнее».

— Милорд, мне остаться с сиром Эстермонтом? — на всякий случай поинтересовался Роджерс.

— Да.

— Здесь, на южном берегу?

— Ага, — почти всегда Илье нравились внимание к деталям и дотошность Роджерса, но временами они же дико доставали.

Гребцы на пароме размеренно опускали весла. Кормчий лениво вращал рукоятью руля, корректируя курс. Вода в реке казалась чуть ли не черной — ей не зря дали такое название. Илья не поленился подойти к краю, нагнуться и зачерпнул ее рукой. Она оказалась теплой.

— Осторожно, милорд, — Серебряный Топор придержал его за плечо. — Не соскользните. Паром, сдается мне, основательно прогнил, тетка их подкурятина, — закончил он своим любимым присловьем.

Черноводная в устье была широка. Спереди, на холмах, раскинулась Королевская Гавань, опоясанная высокими стенами. Слева в небеса устремлялись семь горделивых башен Великой Септы Бейлора. Справа поднималась махина Красного замка с бесчисленными зубцами, башнями, переходами и крышами, покрытыми красной черепицей. На Твердыне Мейегора бессильно обвисло огромное знамя с точно таким же оленем, как и у Ильи. Оно принадлежало тому, кто официально считался его старшим братом и государем Семи Королевств — Роберту Баратеону. И показывало оно, что его величество сейчас в замке.

Противоположный берег приближался. Многочисленные чайки качались на волнах, как поплавки. Полоска между стенами и водой была застроена какими-то кособокими хибарами и лачугами, а чуть в стороне виднелся Речной рынок, на котором продавали улов многочисленные торговцы и рыбаки. Сотни маленьких лодок скользили по воде. В стороне, у причалов, возвышался строй мачт. Они венчали корабли, приплывшие сюда со всех портов Вестероса и Эссоса.

Вонь здесь стояла густая, тяжелая. Тут именно воняло — прелой и порченой рыбой, требухой, гниющими водорослями, копченостями, мочой и затхлой водой. Подобное сочетание образовывало непередаваемый коктейль. Редкие и слабые порывы ветра разгоняли это облако, но окончательно справиться с ним не могли. Ворота не зря прозвали Грязными.

— Семеро, ну и запах. Смердит, как из разрытой могилы, — скривился Карон. Сванн отвернулся в сторону. Серебряный Топор выглядел совершенно спокойно и безразлично, задумчиво почесывая широкий рубец, идущий от левой брови и теряющийся в бороде.

Два неразлучных друга, Годфри Хорп Мертвая Голова и Годфри Херстон Петушиная Голова посмеивались, обсуждая какую-то шутку. Коннингтон вполголоса костерил своего конька, который начал беспокоиться и всхрапывать. Гвардейцы молчали.

По перекинутым сходням Илья первым сошел на берег. Ведя за уздечку Хвостика, он отошел в сторонку, дожидаясь остальных. На него глазели — чумазые детишки, оборванцы, матросы всех цветов кожи, бродяги, торговцы, покупатели, потасканные шлюхи, проповедники и молодчики с такими зверскими харями, что любой судья без раздумья отправил бы их на рудники. Поднимать экономику государства, так сказать.

— Приветствую вас, милорд, — увидев знамя, к ним подошел высокий, худощавый и седеющий мужчина с железным протезом вместо правой руки. — Я сир Джаселин Байуотер, командующий гарнизоном Речных врат. Добро пожаловать в столицу.

— Благодарю, сир. Как служба? — Илье понравилось, что рыцарь не стал льстить, говоря, как он счастлив видеть незнакомого ему лорда.

— Грех жаловаться, — только и ответил тот, подавая знак своим людям. Стражники разошлись, освобождая дорогу. Обычно за проход брали медный грош, но брату короля подобное не грозило.

Илья ранее неоднократно посещал столицу, но провел здесь совсем мало времени. Последний раз он был тут больше года назад, да и то, инкогнито, участвуя в турнире под вымышленным именем.

За Речными воротами находилась площадь, дающая начало нескольким улицам. Они двинулись по центральной, носившей название Грязной. Она была широкой и прямой, а имя, несомненно, получила, от близкого соседства с воротами и рынком. Дома здесь стояли среднего достатка, добротные, но без изысков. Чем выше они поднимались, тем чище становилась брусчатка и фасады.

— Нам сюда, — на всякий случай напомнил Серебряный Топор. Они свернули вправо, на Крюк. Улица загибалась по дуге и оканчивалась у основания холма Эйегона. Отсюда до Красного замка было рукой подать.

Илья и не заметил, как они оказались в тени его высоких стен. Массивные башни тянулись к небесам и внушали чувство уважения одним своим видом. Главные ворота были обиты бронзой и снабжены опускающейся порткулисой.

Подавая сигнал, где-то наверху звонко пропела труба. Значит, их заметили. Стражники перед воротами развели копья. Через проход, ловя отражающееся от стен цоканье копыт по камню, Илья и его люди въехали внутрь. Они оказались во дворе, достаточно вместительном, чтобы тут можно было провести небольшой турнир. Прямо по центру возвышался Великий Чертог.

Во дворе несколько оруженосцев и рыцарей тренировались с затупленными мечами. Имелись и зрители. Все они, как по команде, остановились и принялись глазеть на гостей. Возникла заминка, во время которой Илья слез на землю, размял ноги и осмотрелся. Следовало позвать кого-то или послать сообщить о своем прибытии, но проблема решилась сама собой. Со стороны внутреннего двора торопливо вышло несколько человек, и сразу же направились к ним.

— Милорд Ренли? — на всякий случай поинтересовался их предводитель — краснощекий, упитанный мужчина с улыбкой на устах, облаченный в богатые одежды. — Позвольте представиться, я сир Эшли Гройл, церемониймейстер Красного замка. Его величество ждет вас.

— Да, я вас помню. А что с моей свитой? Как видите, она многочисленна и требует места.

— Не беспокойтесь, для них приготовлены покои в Кухонном замке. Слуги их проводят. А конюхи разместят лошадей.

— Располагайтесь, парни, — Илья для порядка осмотрел гвардейцев. — Можете перекусить и отдохнуть. Думаю, вернусь я не скоро. Рыжий, ты тоже останься.

Эшли Гройл провел его во внутренний двор, а оттуда — в Твердыню Мейегора, большую квадратную башню, крепость в крепости. От остального замка ее отделял дополнительный ров с подъёмным мостом. Со дна подванивало нечистотами, снизу торчали многочисленные пики.

— Тронный зал, здесь Малый чертог, а вот Королевская кухня и Девичий склеп, — объяснявший расположение строений церемониймейстер хихикнул. Илья его не перебивал, хотя и сам неплохо помнил Красный замок. — Свое печальное название он приобрел после того, как король Бейлор заточил в нем родных сестер.

Народу здесь хватало. Им попадались лорды, рыцари, простые стражники, различные просители, торговцы и прочий люд. Хорошенькие служанки бегали по поручениям, как ошпаренные.

Пройдя через мощные двери и оказавшись внутри Твердыни Мейегора, церемониймейстер провел его богато обставленным коридором, свернул вправо, поднялся по лестнице и подвел к широкой двери. Перед ней на страже стоял здоровенный рыцарь в чешуйчатой броне и белоснежном плаще до пола. Это был один из королевских гвардейцев.

— Сир Мендон, извольте доложить его венценосному величеству, что к нему прибыл его брат, лорд Ренли, — с немалой важностью произнес Гройл.

Рыцарь молча осмотрел их бледно-серыми глазами, кивнул и постучался в дверь.

— Да! — почти сразу же заревели с другой стороны. Голос был густой и мощный, таким только на поле битвы командовать. — Кого там Неведомый принес?

Гвардеец зашел внутрь и что-то тихо сказал, но ответ короля эхом прокатился по коридору.

— Малыш Ренли? Тащи его сюда, Мур!

— Проходите, — вышедший гвардеец повел рукой и отступил в сторону. Илья подумал, что у него удивительно безжизненное, как у покойника, лицо, и шагнул внутрь. Церемониймейстер остался снаружи. Дверь захлопнулась.

— Ваша милость, — первым делом Илья опустился на колено, соблюдая местный обычай. Он давно привык к традициям Вестероса, хотя первое время они и вызывали некоторые трудности. — Вы позвали и я явился. Приказывайте.

— Пустое! Брось ты эти выкрутасы. Иди сюда, — король Роберт поднялся из внушительного кресла.

Старший Баратеон одним лишь видом внушал уважение. Росту в нем оказалось под два метра, а размаху плеч мог позавидовать любой кузнец. Черные волосы и голубые глаза были точь в точь, как и у самого Ильи. Некогда он поражал своей свирепостью в бою, а о его силе ходили легенды. Но долгие годы сытой и веселой жизни изменили короля. Он обрюзг, отпустил второй подбородок, который уже не могла скрыть борода, и отрастил внушительное, под стать росту, брюхо.

Его ручищи охватили Илью за плечи, притянули к груди и прижали так, что хрустнули кости. От Роберта вкусно пахло дорогим вином, какими-то духами и спелыми грушами.

— Ренли, Ренли… — он отстранил его и повертел, рассматривая со всех сторон. — Мы не виделись два года, а ты еще больше вырос! И не скажешь, что когда-то совсем сосунком был, — он сочно захохотал.

— Это было давно… Роберт, — все же Илья чувствовал некоторую робость. Прямо сейчас он разговаривал с главой огромного государства.

— Когда я в духе, как сейчас, можешь называть меня по имени, — разрешил король. — Ну, рассказывай, как добрался?

— Хорошо добрался, — Илья кашлянул, прогоняя неловкость. — Погода, хоть и жаркая, но без дождей. А я в добром здравии.

— Славно, — Роберт со вздохом опустился на жалобно скрипнувшее под его весом кресло и дернул подбородком, приказывая присесть рядом. Поросшая черным волосом рука ухватила серебряный кувшин и уверенно наполнила два хрустальных кубка. На столе перед ним стояла ваза с чудесными фруктами, играющими всеми красками. — Давай-ка выпьем за встречу. Пусть Семеро всегда радуют нас верными родичами и добрыми друзьями.

Илья с удовольствием сделал несколько глотков. Вино оказалось холодным, недавно с ледника. А по качеству оно не могло быть ничем иным, как золотым арборским, великолепным напитком, который могли позволить себе лишь хорошо обеспеченные люди.

Король осушил бокал до дна, крякнул от удовольствия, подхватил с вазы оливку и ловко закинул ее в рот. Судя по всему, сегодняшним днем он уже успел приложиться, но чтобы алкоголь подействовал на такую тушу, требовалось немалое время.

Все знали о чревоугодии короля. Люди рассказывали о пирах, которые он обожал закатывать, о турнирах, проводившихся с завидной регулярностью и о потаскухах, которых он целыми табунами затаскивал на свое ложе. Королевские бастарды стали притчей во языцех. Один из них, по имени Эдрик Шторм, проживал в Пределе. Мешки под глазами Роберта и его брюхо зримо подтверждали, что все слухи — истинная правда.

— Расскажи про Штормовой Предел, Ренли, — приказал король.

— Доходы стабильны и житницы полны. Скоро нас ждет хороший урожай. Но то, как развивается торговля, мне не нравится. Узкое море часто штормит. В заливе Разбитых кораблей затонуло больше кораблей, чем во время отгремевших войн. Погибло много хороших людей, а те грузы, что они везли, безвозвратно потеряны.

— Да плевать мне на торговлю, — нахмурился Роберт. Илья лишь сейчас сообразил, что именно в море, под стенами Штормового Предела утонули во время шторма отец и мать Роберта, Станниса и Ренли Баратеонов. И поэтому не стоило поднимать такую деликатную тему. — Ты про наш замок рассказывай.

— Что именно?

— Всё!

Илья подчинился. Рассказывал он долго. Было видно, что королю интересно. Да и на память он не жаловался. Он знал по именам чуть ли не каждого рядового стражника и повариху. Он закидал его вопросами о своей старой кормилице Эн, о кастеляне замка и мастере над оружием, о любимом соколе, который давно умер, о гончих собаках и том, насколько сейчас хороша охота в окрестностях замка. Под конец вспомнил и о собственном узаконенном бастарде Эдрике Шторме. И хотя он поинтересовался здоровьем парня, чувствовалось, что тема не доставляет ему никакого удовольствия.

Если бы Илья очутился в теле Ренли совсем недавно, ему бы пришлось туго. Но прожив в новом мире несколько лет, он хорошо в нем освоился и знал о чем говорить.

Роберт помнил мельчайшие детали о месте, где прошли его детство и часть юности. Азарт в его глазах недвусмысленно намекал, что к Штормовому Пределу он питает самые теплые чувства.

Наверное, прошло больше часа, прежде чем Роберт наконец-то насытил свое любопытство. За это время он успел осушить кувшин с вином и послал за новым.

— Да, Ренли, позабавил ты меня. А я и не знал, что ты так красно умеешь говорить, — Роберт с удовольствием захохотал. — И когда только успел научиться?

— Вообще-то, я иногда читаю, — скромно признался Илья. На самом деле, любой студент Земли мог вполне законно считаться мудрецом по местным меркам. Здесь те, кто прочитал сотню книг, поражали других кругозором. Блеснуть словарным запасом в обществе, где девяносто девять и девять десятых населения безграмотны, выглядело не такой уж и великой заслугой.

— Тем лучше. Знаешь, зачем я тебя призвал ко двору? — король с аппетитом откусил яблоко, разбрызгивая во все стороны сок.

— Не имею ни малейшего понятия, — естественно, когда в Штормовой Предел прилетел ворон с письмом, в котором сообщалось, что его вызывают в столицу, он не раз и не два обдумал причины, которыми руководствовался Роберт. Но что толку гадать, если прямо сейчас все прояснится.

— Старый лорд Корбет стал совсем плох и попросил меня об отставке. Он занимал место мастера над законом. Как видишь, оно теперь свободно. И ждет тебя.

— Благодарю, Роберт, — Илья знал, что по меркам Вестероса ему оказана великая честь. Вот только она не доставила ему радости. Мастер над законом обязан разбираться в этих самых законах и участвовать в различных судебных разбирательствах. Подобное дело навевает скуку, да и отдает от него архивной пылью. Его привлекала иная стезя — приключения, путешествия и участие в турнирах. — Да вот только в законах я не очень силен, сам знаешь. Дома мне не было особой нужды их изучать. Я знаю лишь права сюзерена и обязанности вассалов.

— Что за вздор! — Роберт решительно махнул рукой, отметая его доводы. Судя по лицу, ему не понравилось реакция Ренли на такое «вкусное» предложение. — Знаешь ли, я и сам не учился быть королем. Но пришлось. И как видишь, ничего, справился. И ты справишься. Подучишь законы, прочитаешь, коль любишь такое занятие, пару книг, и дело пойдет.

— Согласен, согласен, — опомнившись, торопливо произнес Илья. Короли не любят слышать «нет», а к их дарам следует относиться с признательностью и пиететом. Им, королям, подобное нравится. А с деталями он разберется позже. — От всего сердца благодарю тебя, Роберт. Я и мечтать не мог о таком, да еще в столь юном возрасте.

— Ну, не такой уж ты и щенок, — грубовато и весело пробасил король. Досада мигом с него слетела. Он вновь захохотал, довольный, что его жест оценили по заслугам. — Тем более, не все так просто. У нас тут грызня идет, как на псарне. Интриги на интригах ездят и интригами погоняют. Сучий гадюшник, а не замок. В Малом Совете мне требуется тот, кому я могу полностью доверять. Ты нужен мне, понял?

— Понял. Я буду верно служить тебе, Роберт, — Илья говорил честно, от чистого сердца. Еще в прошлой жизни он любую работу привык выполнять качественно, чтобы не подкопаться. И его больше заботило не чужое мнение, а как он сам оценивал свой труд. Совесть — лучший советник. Сделай дело так, чтобы не было стыдно, тогда и вопросов к тебе не возникнет.

А Роберт показал, за счет чего умеет завоевывать чужие сердца. В нем чувствовался воин. Спившийся, опустившийся, но воин, за которым рыцари и солдаты пойдут и в огонь, и в воду, и на штурм Небес. В нем ключом била харизма и аура вожака. Вот только одно немного напрягало. Если он ко всем своим назначениям относится так по-простецки, если раздает должности людям, не думая насколько они компетентны, то здесь может крыться проблема. Лишь наивные чудаки утверждали, что «кухарка может управлять государством». На деле все обстояло иначе.

— Не сомневаюсь, Ренли, — король поднялся и хлопнул его по плечу. Илью чуть не прижало, и он с трудом устоял, чтобы не пошатнуться. Все же, в руках короля таилась немереная сила. — Давай-ка перекусим. Так, ничего особенного, простые посиделки. Заодно увидишь Серсею и детей. Завтра мы устроим настоящий пир, отмечая твой приезд. И турнир проведем, будь уверен.

Король говорил, а сам уже вышел из комнаты и повел его вглубь замка. Сир Мур шел позади, громыхая сабатонами по полу.

— Что с твоей ногой, Ренли? — по дороге поинтересовался король. — Раньше ты вроде не хромал.

— Да... в общем ничего такого, — углубляться в тему ему совершенно не хотелось. Привычки прошлой жизни все еще оставались с ним, что совсем не радовало.

— Ты слишком гордый, как я погляжу, — заметил Роберт. Сам того не подозревая, он попал в точку: Илья не любил и не научился обсуждать собственные недостатки.

Ужин проходил в Бальном зале королевы — просторном чертоге, способном вместить около сотни людей. Там пока сидел один единственный человек — лысый и толстый старик в мантии, с белоснежной, до пояса, бородой и цепями из разноцветного металла на груди. Звали его Пицель, и он носил титул Великого Мейстера. Несмотря на сонные слезящиеся глаза, Пицель был полон достоинства и важности.

— Нам в Совете нужны люди ваших достоинств и ума, лорд Ренли, — заверил он, поглядывая на короля.

— Я молод, и мне многому предстоит научиться. А вот о вашей учености и знаниях ходят легенды, Великий Мейстер, — Илья еще в Пределе решил, что поначалу будет вежлив и осторожен. Врагов нажить он всегда успеет, а вот от одного-двух комплиментов точно не обеднеет.

— Благодарю, — закряхтел старик. Он даже покраснел от удовольствия.

Роберт уверенно сел в центре длинного стола. Илья отодвинул стул и присел справа от него. Церемониймейстер занял место у входа, зорко приглядывая за порядком и покрикивая на слуг.

Первым, в сопровождении нескольких рыцарей, в зал пришел Джон Аррен. Выказывая уважение, Роберт встал, приветствуя старого друга и наставника.

— Лорд Ренли, вы же позволите называть вас по имени? — некогда высокий и плечистый Аррен ныне находился в солидном возрасте и несколько сдал. Но его глаза по-прежнему смотрели умно и властно. На дублете в районе сердца у него был вышит белый сокол и луна его дома. Тонкий плащ скрепляла золотая фибула в виде руки в круге — знак Десницы. Илья знал, что Роберт считает Аррена своим отцом и относится к нему почтительно. Именно поэтому он назначил его Десницей — вторым человеком в государстве, в руках которого сосредоточены все нити управления страной.

— Конечно, лорд Аррен. Тем более, я знаю, насколько вы дороги моему брату и как многое сделали для нашего дома, — на самом деле, Аррен многое сделал именно для Роберта, но на такие пустяки обращать внимание не стоило.

— Ренли, — Джон с улыбкой покачал головой. — Ты даже не представляешь, как сильно стал похож на короля Роберта. Когда ему было двадцать лет, он выглядел, как и ты. Рост, стать, повадки, взгляд… Прямо наваждение какое-то.

Илья и раньше знал, что этому человеку верить можно. Он подкупал своими спокойными, с достоинством, манерами и внутренней силой. А еще он любил Роберта, как отец сына. И часть этой любви сразу же перешла к Илье.

Джон Аррен успел полысеть, а оставшиеся волосы поседели, но хватки не утратил. Илья понял, что, несмотря на легкий разговор, ни одно его слово не проходит незамеченным.

— Сожалею, что моя жена леди Лиза и сын Роберт не смогут составить нам компанию, — извинился Джон. Через некоторое время в зал пришла еще одна группа людей во главе со Станнисом Баратеоном — крупным, широкоплечим и жилистым мужчиной, начавшим рано лысеть. Его плотно сжатые губы никогда не улыбались, а тяжелый лоб и коротко подстриженная борода придавали ему вид суровый и нелюдимый. Да и оделся он просто — серая шерстяная туника, темно-красный дублет и широкий кожаный пояс с кинжалом. Сапоги ему начистили до блеска, но они выглядели поношенными.

— Ренли, — только и сказал он, пожимая Илье руку.

— Станнис, — Илья ранее уже встречался с ним и прекрасно знал, что творится на душе Баратеона. Он не простил Роберту, что тот лишил его богатого Штормового Предела, отдав его Ренли. Получив бедный, продуваемыми всеми ветрами Драконий Камень, Станнис чувствовал обиду и злость. Из-за этого он недолюбливал своего младшего брата. Хотя, что мог сделать маленький мальчишка, за которого все решил брат-король? Но Станнис наверняка считал, что они обязаны провести рокировку, обменявшись замками.

— С моей женой леди Селиссой и дочерью Ширен ты уже знаком, — хмуро представил он свою семью.

Илья поцеловал руку женщине и ласково потрепал девочку по волосам. С семьей Станнису не повезло. Селисса напоминала старую и брезгливую ведьму. Ей было не больше сорока, но выглядела она старше. А высокий рост, оттопыренные уши, острый нос и усики над верхней губой делали ее еще страшнее. Было непонятно, зачем Станнис женился на таком крокодиле и как умудряется исполнять с ней супружеский долг.

Да и Ширен внушала жалость. В детстве она переболела серой хворью, и болезнь обезобразила ее лицо. Кожа на левой щеке и часть шеи окаменели навсегда, покрывшись черными и серыми пятнами. От отца она унаследовала квадратную челюсть, а от матери — оттопыренные уши Флорентов.

— Я помню вас, дядя Ренли, — девочка присела в трогательном реверансе.

— И я. Если твои родители не возражают, мы можем почитать книжки. А еще я могу рассказать тебе хорошую историю. Любишь ты сказки?

— Очень люблю, — призналась девочка, поглядывая на родителей. Было видно, что ее держат в ежовых рукавицах и любовью не балуют.

Самыми последними к столу пришла королева Серсея и трое ее детей — принц и наследник Джоффри, толстячок Томмен и милашка Мирцелла. Их сопровождали многочисленные рыцари во главе с Джейме Ланнистером. Кронпринца персонально охранял огромный, выше короля, мускулистый воин с обожжённым лицом. Он отрастил длинные волосы, которыми прикрывал отсутствующее левое ухо и покалеченную глазницу. Одевался он скромно, в черные одежды поверх неброской кольчуги. Звали его Сандор Клиган. Он носил прозвище Пес и отличался истинно собачьей верностью и грубым нравом.

Королева выглядела великолепно. Золотые и густые волосы, блестящие зеленые глаза и буквально светящаяся кожа. Роскошная грудь, широкие бедра и гордая осанка делали ее похожей на царственную львицу. Платье подчеркивало все ее достоинства и скрывало недостатки — если они вообще имелись. Практически все мужчины смотрели на Серсею с вожделением, а женщины — с завистью.

И все же, несмотря на красоту, ее лицо обдавало окружающих холодом, а в глазах виднелась отчетливая гордыня.

— Ваша милость, вы великолепны, — сделал Илья комплимент, целуя ей руку. Кожа у королевы оказалась мягкой, как шелк, а ухоженные пальцы украшали перстни.

— Как приятно слышать такие галантные речи от истинного рыцаря, — она улыбнулась, но глаза ее оставались бесстрастными. Джейме Ланнистер кивнул — отстранено и независимо. Великолепный и холодный, как ледник, Ланнистер улыбнулся. Улыбка его резала, как нож. Как и отошедший к стене Мур, Джейме носил на плечах белоснежный плащ и служил в королевской гвардии.

— Дядя Ренли, — Джоффри смотрел на него с некоторым интересом. Парню несколько месяцев назад исполнилось четырнадцать*. Он чуть ли не до мельчайших деталей напоминал Серсею и ее брата-близнеца Джейме. Странно, но в нем не было ничего от Баратеонов, чем природа так щедро одарила Роберта, Станниса и самого Илью. Да и в одежде он предпочитал золотые и алые цвета Ланнистеров, а не черно-золотые Баратеонов. — Мой батюшка-король не раз о вас вспоминал. Хорошо, что вы приехали к нам в столицу.

Принц говорил и поглядывал на Серсею. Похоже, он делился тем, что ему заранее вложили в голову.

— А ты славный, — Илья опустил руку ему на плечо. — И высок для своего возраста. Уверен, скоро ты начнешь блистать на турнирах, как твой отец.

Он польстил и немного преувеличил. Роберт никогда не завоевывал первых мест на пышных и всем известных ристалищах. Когда-то он выиграл парочку ничего не значащих мелких схваток о которых забыли сразу же после окончания. И вообще, старший Баратеон обожал участвовать во всеобщих и беспорядочных свалках, когда все дерутся против всех. На победу ему было плевать, его привлекал сам дух таких мероприятий. Но все же король ревностно относился к своей турнирной славе и искренне считал себя если и не великим, то весьма умелым бойцом.

— Так и будет, — Роберт громыхнул кулаком по столу. Джоффри дернулся, Серсея нахмурилась, но промолчала.

— Я привез подарки всем вам, — Илья осмотрел Джоффри, Томмена, Мирцеллу и Ширен. — Но мои люди отстали, так что придется подождать до завтра. Потерпите?

— Конечно, дядя Ренли, — за всех пискнула золотоволосая красавица Мирцелла. Она была совсем мелкой, но уже сейчас в ней проглядывала истинная леди, которая через несколько лет вскружит голову всей мужской половине Вестероса.

Ужин начался. Первым блюдом слуги подали суп с креветками, а сразу за ним — пироги с вымоченными в меду дроздами.

Роберт опустошал кубок за кубком, безостановочно поднимая здравницы за Ренли, всех Баратеонов, Джона Аррена, процветание Штормового Предела и Долины. Кажется, по каким-то причинам он был не прочь досадить королеве, которая от подобного не испытывала восторга. Илья обратил внимание, что дети Серсеи сидели рядом с ней, а не с отцом. Шумного и буйного Роберта они немного сторонились. Невозмутимый Джейме стоял за спиной сестры, положив кисть на рукоять меча.

Все, кроме Станниса, время от времени обращались к Илье с различными вопросами. Его прощупывали — ненавязчиво и деловито. Примерно так опытный хирург разделывает больного и смотрит, что у него внутри.

— Джон, завтра введи Ренли в Малый Совет, — к середине ужина, после жаркого из бобрового хвоста со сладким луком и морковью, Роберт со вздохом распустил пояс. — Дай ему что нужно. Книги там, списки, уложения, судебную печать… Займись этим с утра. Вечером нас ждет пир. Я намерен представить брата как полагается. И кстати, в ближайшие дни я хочу видеть турнир в честь нового мастера над законом. Передай Мизинцу, чтобы нашел деньги на приличные призовые.

— Конечно, Роберт, я все сделаю, — Джон Аррен ел мало и практически не пил вино. — Ренли, ты вроде как разместился в Кухонном замке?

— Так и есть.

— Хорошо, поживи пока там, а дальше посмотрим. После завтрака я пришлю к тебе человека. Он проводит в зал Малого Совета. Надеюсь, ты поможешь нам и подашь немало дельных советов.

— Уверен, так и будет, — Великий Мейстер Пицель с важным видом положил руки на живот.

После ужина, очутившись в выделенном ему покое и поговорив с друзьями, Илья отправился спать. Бабочка и Хохотушка, служанки, привезенные им в числе прочих из Штормового Предела, застелили ему внушительную, метра три на три, кровать. На таком ложе, которое почему-то вызывало ассоциации с «прокрустовым», наверняка хорошо развлекаться с девицами, устраивая многочасовые марафоны. А для одного оно выглядело великоватым и неуютным.

Уже засыпая, он подумал, что Красный замок ничуть не изменился. Как и раньше, его населяли непростые люди, с которыми ухо следовало держать востро.

Примечания:

Парню несколько месяцев назад исполнилось четырнадцать* — возраст некоторых персонажей, таких как Джоффри, Санса и ряд прочих, увеличен.

Глава 2

Глава 2

Утром Илья проснулся свежим и бодрым. Великолепное тело, которое он занял девять лет назад, находилось на пике формы. Он до сих пор продолжал наслаждаться разницей между земной и нынешней жизнью. Невероятные ощущения дарили ему счастье. Сил было столько, что вставал вопрос, куда их девать. Несмотря на вчерашний переход и затянувшийся ужин, он был готов взорваться от переполняющей его энергии.

В Кухонном замке им выделили несколько просторных комнат, но места всем не хватило. Часть слуг ночевали на улице, а остальные где смогли, там и приткнулись. С этим следовало что-то делать.

— Понравился тебе замок, Рыжий? — отфыркивался Илья, склонившись над тазом, в то время как оруженосец поливал ему из кувшина на голову.

— Очень понравился, милорд. Огромный замок! А народу здесь сколько! И все такие важные, красивые… А рыцари…

— Вот тебе первое задание — познакомься с оруженосцами и разузнай, как им здесь живется.

Илья надел тонкую льняную рубаху. На ноги он натянул холщовые штаны и легкие кожаные сапоги. Коннингтон, который уже давно привык, что он одевается самостоятельно, все равно неодобрительно поджал губы. По его твердому мнению, хозяин Штормового Предела не должен делать такие вещи. Ему надлежит приглашать слуг и позволять им обряжать себя во все самое лучшее, неторопливо и с соответствующим достоинством.

Легкий завтрак проходил за общим столом. Простые гвардейцы сидели ближе к двери, а рыцари разместились вокруг Ильи. Вил Похлебкин, личный повар, которого он прихватил с собой из Предела, не успел обустроиться. Илья ценил его за невероятно вкусные и разнообразные блюда, но сейчас, в первый день на новом месте, все было просто. Завтракали без изысков, поджаренной на огне ветчиной, отварными гусиными яйцами и сыром, запивая травяным взваром. Похлебкин, краснолицый и курносый, несмотря на более чем солидную внешность, вид имел смущенный и как мог, оправдывался.

— Скудная трапеза, милорд, видят Семеро. Простите, право слово, что потчую вас как в трактире, — он сокрушенно тряс пухлыми щеками и чуть ли не ронял слезы от огорчения.

— Ничего, Вил, я верю, что твоя звезда еще взойдет. А пока нам и такого хватит. Сильно не обжираемся, — распоряжался Илья, оглядывая воинов. — Фелл, на тебе утренняя тренировка. Погоняй парней как следует. Пусть не думают, что в Красном замке они будут страдать херней и тискать девок.

Несколько человек красноречиво вздохнули, а Брайс Карон захохотал.

— Вздрючу по полной, мать их подкурятина, — проворчал Серебряный Топор.

— Отлично. Сванн, Карон, сегодня бьемся на мечах. Приготовьте все необходимое. А тебе, Алин, другое задание. Пошли кого-нибудь в город или сам выберись. В общем, узнай, есть ли в столице приличные усадьбы на продажу и сколько они стоят.

— А что искать, Ренли? — заинтересовался Эстермонт. — Что получше или как получится? Я так понимаю, в замке мы жить не останемся?

— Если цены не слишком велики, то да, в замке жить мы не будем. Здесь слишком шумно и всё на виду. Перекинешься с красивой девой словцом в одном месте, а в другом скажут, что ты заделал ей бастарда. Я попрошу короля, чтобы оставил для меня пару комнат, но лучше будет, если мы устроимся в городе. Ищи добротный дом с высоким забором, конюшней и колодцем. И чтобы всем нам хватило места.

— Поищу, — Эстермонт задумчиво почесал бровь и сморщился, как от кислого. — Эх, придется потратиться. А драконы любят счет и как кошки не плодятся.

Обитатели Красного замка еще спали. Лишь из кухонь потянулись вкусные запахи, да начали бегать слуги. Стражники торчали на стенах. Они с удивлением наблюдали, как люди Ренли Баратеона выбрались во двор и около часа отрабатывали различные воинские приемы. Илья и сам выжимал из тела весь возможный максимум, и гвардейцам слабины не давал. Вообще, он мечтал сделать из них настоящих бойцов, с которыми многие дела по плечу.

Сванн и Карон нападали на него вместе, слаженно и умело, заходя с разных сторон, и страхуя друг друга. Илья скользил по площадке, мягко переставляя ноги. В его руках грозно сверкали два клинка. В правой — длинный, тяжелый и прямой, а в левой — надежный кинжал. Им он проводил резкие, стремительные удары. Они являлись точными копиями его любимого боевого оружия и отличались лишь тем, что оба были преднамеренно затуплены.

Волосы, чтобы не лезли в глаза, Илья повязал шелковой лентой. Но все равно, они выбивались и прилипали ко лбу. Он преодолевал неудобства, вызванные ногой, успешно оборонялся, переходя в атаки и пытаясь подловить противников на разнице в скорости. Еще год назад он был слабее и вот так, с двумя умелыми рыцарями, сражаться не мог. Но бывший браво Араан, который приплыл из Браавоса и некоторое время прожил в Пределе, научил его многим полезным приемам. Свой стиль он называл «школой водного плясуна» и движение его — плавные, экономные и скользящие, реально дополнили технику Ильи.

После занятий он пропотел как конь на марше и с удовольствием погрузился в кадушку с горячей водой. Воду согрела Молли, жена Похлебкина, а в кадушку ее натаскали Бабочка и Хохотушка.

Приведя себя в порядок, он прошел в общий зал. Здесь было шумно. Илья привык к подобной атмосфере. Ему нравился оживленный говор и веселье, нравилось, когда все вокруг жили полной жизнью. Утром все выглядели сонными и недовольными. Но сейчас, разогнав кровь и успев основательно проголодаться, воины в шутку переругивались.

— Будешь в следующий раз так наседать, я срублю твою Петушиную Голову, — грозился Годфри Хорп.

— Что? Мою голову? Скажи спасибо, что я нынче встал не с той ноги и позволил тебе лишнего, — дружелюбно огрызнулся Хэрстон. И хотя они были ровесниками, с серьезным видом добавил. — Ты еще мамкину сиську сосал, когда я уже подвиги начал совершать.

— Подвиги? Какие, а? То, что ты как мерин, марал пеленки, не считается.

В открытую дверь было видно, как Костлявый Робб, Джейсон, Доб Три Раза, Пакстер и остальные гвардейцы из числа незнатных с хохотом поливали друг друга водой из ведер.

Но тут пришел слуга от Джона Аррена и с поклоном пригласил Ренли Баратеона на заседание Малого Совета.

— А, что б его! — Илья невольно ругнулся, что не успел перекусить. Аппетит у него всегда был на высоте, особенно после таких занятий. Он бы с удовольствием умял бутерброд с кровяной колбасой или половину холодного цыпленка с душистым молоком. Но заставлять Совет ждать, особенно в самый первый раз, выглядело невежливым. — Ладно, идем. Рыжий, ты со мной, вдруг понадобишься. Фелл, выдели мне кого-нибудь для представительности. Мертвая Голова подойдет в самый раз, коль он сегодня такой веселый. Остальным не расслабляться. Вино не щупать, девок не пить! Или наоборот? В общем, вы поняли.

Под хохот гвардейцев в сопровождении Коннингтона и дожевывающего на ходу кусок Годфри Хорпа он отправился в зал Малого Совета. Тот находился не в Твердыне Мейегора, а недалеко от Кухонного замка, в отдельном строении, примыкающем к крепостной стене.

Слуга привел его к широким дверям. На них были вырезаны узоры в виде цветов и запутавшихся среди них птиц. Глубоко вздохнув, Илья взялся за начищенные до блеска бронзовые ручки и с силой потянул их на себя.

* * *

Барристан Селми по прозвищу Отважный, высокий пожилой мужчина с седыми волосами и бледно-голубыми глазами, был облачен в светлые чешуйчатые доспехи и ниспадающий до пола белоснежный плащ. По давней привычке, правую руку он держал на рукояти меча. Слева висел кинжал.

Несмотря на возраст, он не до конца утратил силу и те навыки, что давным-давно прославили его как одного из искуснейших, уважаемых и благороднейших рыцарей всего Вестероса. Ныне он возглавлял королевскую гвардию и носил почетный титул лорда-командующего.

Барристан первым пришел в зал Малого Совета и занял место у одной из толстых колонн, оплетенной выложенными из серебра цветами. На стене за его спиной висел искусно вышитый гобелен лиссенийской работы со сценами охоты. Еще один гобелен, на сей раз из Мира, висел слева. На полу лежали толстые ковры, стояли высокие кованые подсвечники, а в углу возвышался шкаф, заполненный книгами, картами, различными отчетами и прочими, способными понадобиться в любой момент, сведениями. В другом углу, на ширме, привезенной с Летних островов, играли яркими красками сказочные животные. Между колонн основательно утвердился внушительный стол на толстых ножках, застеленный парчой. На нем находились счеты, чернильницы, писчие принадлежности и чистые листы бумаги.

Лорд-командующий молча кивнул пришедшему следом Варису Пауку, мастеру над шептунами. Лысый евнух, надушенный какой-то цветочной дрянью, отодвинул обитый кожей стул с высокой спинкой и занял привычное место. Он кутался в просторные одежды и имел вид добродушного дядюшки.

За ним появился лорд Петир Бейлиш по прозвищу Мизинец. Среднего роста, худощавый и улыбчивый мужчина был одет в богатые одежды. На его груди виднелся серебряный пересмешник, под цвет легкой седины на висках.

— Итак, лорда Ренли еще нет, — Мизинец с улыбкой положил на стол несколько папок с документами и отчетами. В столице он славился тем, что умел извлекать золото буквально из воздуха. Расточительному королю Роберту требовался именно такой казначей. А еще он считался протеже Джона Аррена, которому был обязан головокружительной карьерой. — Два года назад нас представили друг другу, но так, между делом. И сейчас мне не терпится поближе с ним познакомиться.

— В отличие от вас, мы с ним пока не знакомы. Я лишь знаю, как он выглядит. Кстати, ранним утром я видел лорда Ренли на внешнем дворе, — поделился Варис. — Кажется, свое нахождение в Красном замке он решил начать с воинских упражнений.

— Вот как? — удивился Мизинец, приподнимая бровь. Селми по своему обыкновению промолчал. Он никогда не любил все эти бессмысленные пересуды и рассуждения.

— Здравствуйте, милорды. Кажется, я не опоздал, — Великий Мейстер Пицель по обычаю кряхтел и шаркал. К старику Барристан чувствовал симпатию и приветствовал его с немалой теплотой. Он казался ему человеком мудрым и верным.

Пицель устроился и прикрыл глаза, водрузив руки на животе. Мизинец и Паук перекидывались ничего не значащими словами. Барристан стоял и молчал.

Двери распахнулись. Внутрь, прихрамывая, шагнул высокий широкоплечий мужчина. Его волосы казались черным углем, а глаза смотрели весело и доброжелательно. На нем был черный кожаный камзол, а под ним белая сорочка, распахнутая у шеи и показывающая загорелую кожу. На матерчатом поясе висел полукруглый кошель из бордовой кожи, а широкие, в черно-золотую полоску штаны он заправил в мягкие сапожки на низком каблуке. На большом пальце правой руки было надето широкое кольцо с каким-то замысловатым узором.

— Здравствуйте, лорды, — Ренли блеснул ровными зубами, приветливо оглядывая зал. — Надеюсь, я не заставил себя ждать?

Он настолько сильно напоминал молодого Роберта Баратеона, что Барристан невольно моргнул, поражаясь невероятному сходству двух братьев.

— О, нет, — Паук первым шагнул навстречу и двумя руками мягко пожал широкую ладонь Ренли. — Вы пунктуальны. Тем более, мы ждем нашего многоуважаемого Десницу. Позвольте представиться. Я лорд Варис, скромный мастер над шептунами. Многие называют меня Пауком.

— Лорд Ренли, — мужчина кивнул.

— Не давайте лорду Варису сбить вас с толку, — Мизинец с улыбкой приблизился к Ренли. — Никто не называет его Пауком. Мы все знаем, насколько важна его служба.

— А я вас помню, лорд Бейлиш, — Баратеон нависал над хрупким Мизинцем, как утес. — И наслышан о ваших разносторонних талантах.

— Да? И что же знает штормовой лорд о скромном труженике пера и цифр? — заинтересовался Бейлиш.

— До меня дошли слухи о ваших способностях. Вы настоящий кудесник. И мой брат ценит вас как никто другой, — Ренли пожал ему руку и шагнул к Барристану. В отличие от Паука, рыцарь знал младшего Баратеона. — Сир Селми, я счастлив вновь видеть столь прославленного воина. Кажется, я уже говорил, что вырос на рассказах о ваших подвигах? А засыпал я под историю о том, как вы в одиночку, под покровом ночи, освободили короля Эйриса из Сумеречного Дола. Ваша слава будоражила мое детское сердце!

— Я делал то, что должен был, — Селми улыбнулся уголками губ. Ренли, как и его брат Роберт, умел нравиться людям. И знал, как с ними разговаривать. А его ладонь оказалась твердой и мозолистой, надежной, как сталь. — Присаживайтесь.

— Великий мейстер, доброе утро, — Баратеон поздоровался с Пицелем. — Лорды, я вижу, здесь у каждого свое место. Где позволите устроиться мне?

— Где вам угодно, — Варис повел рукой. — На любом свободном стуле. Кроме этого, — он указал на центр стола. — Место нравится милорду Деснице.

— Значит, сяду здесь, — Барристан отметил, что Ренли устроился у глухой стены, так, чтобы прикрыть спину. — А где сидит мой венценосный брат? А Станнис?

— Лорд Станнис выбирает место по вкусу. Король же, увы, редкий наш гость, — пояснил Бейлиш. — Как так? — удивился Ренли.

— Он не большой охотник скучных советов. Его милость доверяет нам, своим верным слугам. А милорд Десница указывает, на какие вопросы нам следует обратить внимание, и какое решение следует обдумать.

— Забавно, — Баратеон пробарабанил пальцами по столу.

— Милорды, — в зал Малого Совета стремительно вошел Станнис Баратеон. Он молча кивнул всем сразу и сел около окна. По хмурому лицу среднего Баратеона было видно, что тот не в духе. Такое случалось постоянно, и никто не лез к нему с лишними вопросами.

Последним появился Джон Аррен и остальные встали, приветствуя Десницу. Он поочередно поздоровался со всеми и занял место в центре стола.

— Итак, начнем, — лорд Аррен сложил руки домиком. Барристан помнил, что когда-то эти пальцы запросто ломали подковы и закручивали монеты, как листья. — Позвольте представить вам лорда Ренли Баратеона. Волей его милости короля Роберта он с сегодняшнего дня присоединился к нашему Совету в качестве мастера над законом. Лорд Ренли!

— Благодарю вас, — Ренли легко встал на ноги. — Я рад очутиться в кругу верных помощников короля Роберта. Надеюсь, мы сработаемся. Заранее прошу простить мою молодость и полную некомпетентность в вопросах закона.

— Молодость — достоинство, а не недостаток, — важно заметил Пицель. — А знания вещь наживная.

Станнис дернул губой и нахмурился. Паук молча ждал продолжения. Мизинец улыбался.

— Лорд Ренли, я распорядился, чтобы вам доставили все необходимые уложения и правила, — как и всегда, Джон Аррен не упускал ни малейшей детали. — Постарайтесь как можно быстрее разобраться в основных вопросах. Вот ваша Судебная печать, — он протянул небольшую шкатулку из лакированного дерева. Внутри, на красном бархате, находился тяжелый предмет, выполненный из золота и стали. Он представлял собой рукоять на массивном круглом основании.

— Приложу все силы, — заверил младший Баратеон. Он покрутил печать в руках и положил ее обратно в шкатулку. Маленький замок щелкнул с солидным звуком. — Не могли бы вы определить круг моих обязанностей и полномочий?

— Конечно, — Аррен посмотрел на Мизинца. — Петир.

— Мастер над законами является советником короля, отвечающим за отправление правосудия. Вы должны присутствовать на судах, происходящих в столице и разбираться в законах, традициях и правах всех сословий, — начал Бейлиш.

— На всех судах? — уточнил Ренли.

— Нет. На тех, что касаются самых важных дел, обычно председательствует король или милорд Десница. Ваше присутствие желательно на делах лордов, знатных рыцарей и богатых ремесленников. Кроме того, вы можете перепоручить свои полномочия тем судьям, которых посчитаете достойными. Вам нет нужды судить споры бедняков и простолюдинов. Да подобного никто от вас и не требует.

— Ясно. Что еще? — Ренли достал из внутреннего кармана небольшую книжицу в кожаном переплете, серебряными уголками и тисненым оленем на обложке. Он открыл ее и Барристан увидел девственно чистые листы. За последние годы Штормовой Предел много и успешно торговал. Он сразу вспомнил, что кроме традиционного леса, рыбы, зерна и тканей, в столицу стали ввозить стекло и поташ. А еще превосходного качества бумагу с гербом Баратеона.

Ренли обмакнул гусиное перо в чернильницу и что-то быстро записал. Селми скосил глаза. Он не собирался подсматривать чужие секреты, но все же отметил необычный, с наклоном влево, почерк Баратеона. К сожалению, почерк оставлял желать лучшего.

— Вы так же управляете темницами Красного замка, — любезно пояснил Варис. — Все тюремщики и палачи подчиняются именно вам.

— Замечательно. У кого я могу получить полный список всех людей?

— Я вам его предоставлю, — заверил Паук.

— Это еще не все, Ренли, — вздохнул Десница, опуская титул. — Мне не хочется так тебя нагружать, но и Золотые Плащи подчиняются тебе. Ими командует Янос Слинт.

— Взяточник и трус, — буркнул Станнис.

— Пусть и так, но когда я рассказал королю Роберту о «подвигах» Яноса, он благодушно заметил: все они воруют, Джон. Лучше известный вор, чем неизвестный. Следующий может оказаться еще хуже. Так что оставь его в покое, — процитировал Аррен.

— Значит, заменить его нельзя? — с немалым удивлением уточнил младший Баратеон.

— Пока — нет, — Мизинец иронично поднял бровь. — Король Роберт приказал оставить все, как есть.

— Что? Вы серьезно?

— Вполне, — подтвердил Бейлиш.

— Ладно… Что ж, я с ним познакомлюсь, — Ренли почесал подбородок и с надеждой в голосе спросил: — Лорд Аррен, надеюсь, на такой славной ноте мои обязанности исчерпаны? — На этом все, Ренли, — Десница невольно улыбнулся.

— Если с прелюдиями закончили, то не пора ли нам перейти к более насущным вопросам? — Станнис сжал челюсти.

— Да, начнем, — Джон Аррен глубоко вздохнул. — Петир, что с торговцами из Мира?

— Меня уже вторую неделю донимает их делегация. Они просят снизить пошлины на фрукты и птичий пух. Обещают, что в конечном итоге выиграют все, так как товарооборот усилится и в нашу казну поступит больше денег.

— Ты подготовил расчёты?

— Да, — Мизинец покопался в папке, нашел нужные записи и протянул их Деснице. — Кажется, мы и впрямь можем выиграть в деньгах.

— Сегодня я с ними ознакомлюсь. Что по налогу за проход в столицу? Сколько мы получили за минувший месяц?

Мизинец некоторое время рассказывал о поступивших суммах. Остальные им не мешали. Ренли слушал внимательно, изредка что-то чиркая в своей книжице. Определенно, почерк не являлся его сильной стороной.

Прошел час. Слуги принесли вино и вазу с виноградом и гранатами. Освежившись, перешли к следующему вопросу. Барристан продолжал стоять, но чувствовал легкую усталость. Возраст давал о себе знать. Раньше он мог находиться на ногах целый день, а потом побеждать врагов. Но силы начали его покидать. И все же вот такими тренировками он пытался их удержать.

— Когда я смогу получить деньги на ремонт судов? — Станнис повернулся к Мизинцу. Говорил он резко, отрывисто, словно отдавая команды на поле боя. — «Лорду Стеффону» требуется замена руля. У «Меч-рыбы» слишком тяжелый таран. Его следует поменять. А «Погибель драконов» нуждается в новых парусах. Кроме того, та сотня бочек, которые мне выделили для питьевой воды, изготовлена из непросушенной сосны. Древесина дрянная и никуда не годится. Вода в ней портится уже на второй день.

Станнис выполнял почетные обязанности мастера над кораблями. Он считался превосходным командиром и вникал в каждую деталь. Но того расположения, которым пользовался в войске его брат Роберт, не сыскал.

И чуть ли не каждый день он донимал совет нуждами флота. Барристан понимал всю важность кораблей, но видел и другое — боевые галеи поглощали золотых драконов, как ненасытная утроба. И сколько им не давай, все мало.

— К сожалению, прямо сейчас мы не можем отвлекаться на корабли. Войны не предвидится и вам лучше потерпеть, лорд Станнис, — вот и Джон Аррен не торопился тратиться на флот. — Тем более, король приказал нам отыскать деньги на турнир в честь нового мастера над законом.

— Значит, на всякий вздор средства у нас есть, а на что-то стоящее — нет? — на широкой челюсти Станниса заходили желваки.

— Таково желание нашего государя, — Джон пожал плечами. — Он планирует две схватки. Пеший бой и ристалище один на один среди конных рыцарей. Призовые, соответственно, составят тысячу и три тысячи золотых.

— В Пекло турниры! — ругнулся Станнис.

— Может не стоит так сильно тратиться? — осторожно предложил Ренли. — Право слово, я как-нибудь обойдусь.

— Роберт проводит турнир не для тебя, а для себя, — буркнул Станнис. Кажется, великодушного порыва младшего брата он не оценил и не заметил. — Ренли, ты хоть знаешь, каков долг государства?

— Нет. А что, у нас есть долг? — удивился тот.

— К сожалению, есть, — Мизинец поиграл с серебряным пересмешником на груди. — Сокровищница пуста, как покинутое шершнями гнездо. Корона имеет долги в размере свыше пяти с половиной миллионов.

— Сколько? — поперхнулся Ренли. Судя по его виду, он был ошеломлен. Селми его прекрасно понимал. Для непосвященного сумма звучала умопомрачительно и неправдоподобно. При Эйрисе, каким бы безумным королем он ни был, казна ломилась от золота. И никто не знал, куда все делось. — Вы не шутите?

— Пять миллионов семьсот шестьдесят тысяч двести восемьдесят шесть драконов, — спокойно и без запинки пояснил Мизинец. — С такими деньгами не шутят.

— Как же так вышло? — поинтересовался Ренли. — Хвала Богам, что деньги не моя забота. Лорд Петир, я вам искренне сочувствую.

— Можете называть меня по имени, лорд Ренли. Такова моя служба. Впрочем, в ней есть некоторые преимущества. Например, я совершенно бесплатно могу пить королевское вино, — он с улыбкой наполнил свой кубок. — Налить вам?

Ренли лишь кивнул, осмысливая услышанное. Он все еще находился под впечатлением королевского долга.

— Сколько планируется участников? — Барристан был рад наконец-то заявить о себе и напомнить, что он здесь не как мебель, а имеет право голоса. Он занимал важный пост лорда-командующего. Под его рукой находилось все королевское войско. Но уже долгое время страна не воевала и войско никто не собирал. Столицу охраняли Золотые плащи. А лорды содержали собственные дружины. Отдушиной, в которой он мог проявить свои способности, выступали турниры.

— Около двухсот конных рыцарей мы увидим точно, — заверил Паук. — Пеших будет больше, человек триста, а может и четыреста.

— Значит, столицу ждет приток участников и гостей. Поддержание порядка, Ренли, лежит на плечах Золотых плащей, — еще раз напомнил Джон Аррен. — Надеюсь, ты будешь участвовать в турнире?

— Турниры мне всегда нравились. Да и король ждет от меня хорошего выступления. Так что я не имею права отказаться.

Барристан окинул младшего Баратеона задумчивым взглядом. Тот пока еще оставался темной лошадкой, несмотря на то, что он про него знал.

Удивительная память Селми надежно хранила все, что касалось войн и схваток. Он помнил не только гербы и силу абсолютно всех домов Вестероса, но и где, когда, с каким количеством участников проходило то или иное ристалище, и кто одержал там победу.

На свои шестнадцать лет в турнире оруженосцев, проводимом в Штормовом Пределе, Ренли одолел всех соперников. Лорд Эстермонт, его родной дед, собственноручно посвятил внука в рыцари.

Став совершеннолетним по давнему обычаю он предпринял длительное путешествие по Штормовым землям, знакомясь со знаменосцами и вассалами. Каждый замок встречал своего сюзерена охотой или турниром. Где-то он выступал плохо, где-то лучше, но на Тарте занял первое место. Правда, там и рыцарей набралось немного.

Во время поездки в Дорн, сражаясь в Солнечном Копье, Ренли стал вторым, уступив Красному Змею Оберину Мартеллу. Мастерство его росло. Впечатленные дорнийцы прозвали его Шквал Мечей. В течение следующих нескольких лет он неоднократно посещал разные города и замки. В Хайгардене он вновь стал вторым, но уже в Староместе, во время необычайно пышного турнира, оказался непобедим и завоевал славу.

Три раза Ренли участвовал в небольших турнирах, проводимых в Красном замке. Один он выиграл, во втором выбыл в самом начале из-за некстати лопнувшей подпруги, а на третьем ему сломали ногу. И судя по всему, последствия никуда не делись. Ренли прихрамывал, хотя всеми силами и пытался скрыть свою слабость. Барристан такие вещи замечал сразу, глаз у него был наметан.

Год назад Роберт отмечал очередную годовщину восшествия на престол. Король устроил необычайно пышный турнир, на который съехался рыцарский цвет Вестероса. Ренли там отсутствовал, но зато появился никому не известный Черный рыцарь, в черных доспехах на вороном коне. Победителем он не стал, но наделал немало шума, повергнув многих блистательных бойцов. Черный рыцарь по итогу занял третье место и бесследно исчез, отказавшись от заслуженной награды. Многие дамы тогда были взволнованы таинственным незнакомцем и его возможной романтичной историей. Они приложили немало сил, чтобы его опознать, но все оказалось безрезультатно. Единственное, что удалось найти — щит Черного рыцаря, подвешенный на дубе у дороги.

Селми всерьез считал, что тот Черный рыцарь — Ренли Баратеон. И сейчас, сравнивая их рост, ширину плеч и стать, все сильнее убеждался в своей первоначальной догадке. Правда, Черный рыцарь не слезал с коня и окончательно подтвердить свои выводы, сравнив, как они ходят, лорд-командующий не мог.

Следующий час прошел в обсуждениях различных вопросов. Ренли в основном молчал и не торопился открывать рта. Когда Джон Аррен распустил совет, Селми незаметно вздохнул и повел плечами, предвкушая короткий отдых.

— Надо поговорить, Ренли, — Мизинец придержал Баратеона за руку.

— Конечно, Петир, — откликнулся тот. Два лорда быстро отказались от лишних формальностей. — Но для начала я бы хотел переговорить с сиром Барристаном Отважным.

Они вышли на двор и Селми с удовольствием подставил лицо солнечным лучам.

— Сир Барристан, могу я попросить об одной небольшой услуге у лучшего меча Вестероса? — подойдя, спросил Ренли.

— Лорд Ренли, вы слишком преувеличиваете мои скромные заслуги, — несмотря на то, что подобные слова Селми слышал не одну сотню раз, он отнесся к ним благосклонно. — Тем более, вы и сами не новичок на турнирном поле. Кстати, вы случаем не знакомы с неким таинственным Черным рыцарем?

— Черный рыцарь? Какое необычное прозвище, — Ренли улыбнулся, никоим образом не показывая чувств, и сразу же перевел разговор. — Ристалища прекрасны, но войны куда важнее, пусть на них и убивают. Вы поможете мне?

— Конечно, как один рыцарь — другому, — Селми намекнул на то, что выполнит любую просьбу, не идущую вразрез с его честью и долгом королю.

— Сразитесь со мной на мечах. Я не прошу раскрывать секреты, просто хочу сойтись с вами в пешей схватке.

— Мне и самому будет приятно устроить с вами танец клинков, — признался Барристан.

Они договорились о месте и времени. Попрощавшись, Ренли отправился к поджидающему в стороне Мизинцу. Рыцарь в цветах дома Баратеонов и с гербом в виде трех бабочек отправился следом. Компанию ему составил рыжий оруженосец.

Селми почему-то подумал, что схватка с младшим Баратеоном выйдет славная. Предвкушая интересное времяпровождение, он решил посетить Белую башню. Следовало встретиться с братьями, узнать, как они охраняют короля и распределить ночные караулы.

Глава 3

Глава 3

Следующие четыре недели пролетели быстро. Сначала прошел пир, на котором король Роберт поругался с Серсеей.

Илья провел тренировку с Барристаном Отважным. Оба остались довольны и впоследствии не раз ее повторяли. Илья сражался с собственными гвардейцами, но не так часто, как хотелось бы. Главным его занятием являлось присутствие на заседаниях Малого Совета. Хорошо, что вначале его советы, как мастера над законом, никому не требовались. Страна жила в мире, а судьбы мелкой уголовной сошки решались другими людьми без его участия.

С каждым днем он все больше и больше погружался в тайны и подводные течения управления государством. От обилия информации, цифр, имен и всякого рода сведений пухла голова. Большую часть времени он помалкивал, прислушиваясь и оценивая своих более опытных коллег.

Из членов Малого Совета ему нравились Джон Аррен и Барристан Селми. Первый — спокойствием, умом, авторитетом и готовностью помочь или подсказать. Второй — впечатляющими воинскими умениями, честностью, скромностью и верностью однажды данному слову.

Со Станнисом оказалось непросто. Вежливый нейтралитет — вот как можно было охарактеризовать их общение. Пицель всем видом показывал готовность услужить и ни в чем не отказывал, но оказался не так наивен, как показалось в самом начале. А вот Мизинец и Паук выглядели весьма интригующе и непонятно.

Евнух служил уже не первому королю и знал невероятно много. Иногда, слушая, как он докладывал о том, что происходит на Стене, в Водных Садах Дорна, в Браавосе, на Летних островах, или еще черти где, Илья прикидывал, как далеко от столицы тот протянул свои щупальца.

Петир Бейлиш одним лишь фактом того, что сумел взобраться на такую высоту и стать казначеем, внушал уважение. Он оказался весьма ловок с цифрами и золотом. А еще всегда и во всем держал руку Аррена. Тот полностью ему доверял.

Илье часто приходилось принимать участие в совместных с королем и его семейством пирах. Придворные считали подобное честью, он же понимал, что зря теряет драгоценное время.

Он успел пообщаться с Лизой Аррен и ее припадочным сынком Робертом, мастером над оружием Ароном Сантагаром и кастеляном замка сиром Мертинсом из Дождливого Леса. Интересной фигурой оказался Верховный Септон, глава веры в Семерых. Он отличался редким обжорством и тягой к экзотическим блюдам, отчего располнел и получил прозвище Толстый. Большую часть времени он проводил в Великой Септе. Самое важное заключалось в том, что он имел право на церковный суд, мог обвинять и проводить расследования.

Роберт, предупредив, что здесь «интрига на интриге и интригой погоняет», выразился довольно точно. В Красном замке наличествовали две крупные партии, короля и королевы, и еще одна — Долины, которая поддерживала Роберта.

За должности и почести шла непрекращающаяся грызня между Баратеонами и Ланнистерами. Джон Аррен как судья в поединке постоянно вклинивался между ними и пытался не дать им замордовать друг друга до кровавых соплей. Понятное дело, Илья принадлежал к славной партии Баратеонов. Он сразу, легко и безболезненно влился в их ряды. Да его никто и не спрашивал. Имя говорило за себя.

Все же король Роберт кое-что понимал. Он не просто так поставил одного своего брата мастером над кораблями, а другого — мастером над законами. Он укреплял позиции и не позволял Ланнистерам слишком разойтись.

Пицель старался лавировать, чтобы не угодить под массированный огонь одной из сторон, а вот Селми вроде как всегда и во всем поддерживал короля. Так же на их стороне находился кастелян сир Мертинс. Мастер над оружием Аарон Сантагар из Дорна держал нейтралитет.

По первоначальным прикидкам выходило, что партия королевы куда слабее. В нее входила она сама, ее братец-близнец Джейме Цареубийца, церемониймейстер Эшли Гройл и ряд более мелких фигур, включая часть королевских гвардейцев, западных рыцарей, главного палача, Пса и двух оруженосцев Роберта, Ланселя и Тирека. Но все уравнивал один единственный фактор — Джоффри. Наследник и будущий король держал руку матери и ее родни. И дальновидные люди уже сейчас начинали искать подходы и к нему, и к его мамаше.

Джон Аррен демонстративно не влезал в это болото, но его истеричка-жена многих достала своими бесконечными придирками и нелепыми желаниями. А у Роберта, больного «трясучкой», очередной припадок мог случиться от того, что кто-то поблизости громко чихнул.

Так обстояли дела. А свободное от заседаний и пиров время Илья занимался изучением законов и уложений.

Как он раньше и предполагал, в Вестеросе отсутствовало единое право, наподобие Римского на покинутой Земле. Большую роль имели традиции, восходящие к Андалам и еще более древним временам. Так, например, уже много веков на территории Вестероса существовало право судебного поединка. Но в каждом регионе имелись свои нюансы. Особенно сильно они проявлялись на Севере и в Дорне.

Среди северян некоторые дома до сих пор практиковали право первой ночи, а их лорды сами исполняли приговор. Говоря по-простому, рубили преступникам головы. Подобное считалось признаком истинного правителя. У дорнийцев же многие законы «произрастали» от ройнаров. В частности, там существовало правило, что отцу наследует не первый сын, а первенец, и не важно, мальчик он или девочка.

Имелись и другие отличия, наподобие всеобщего вече на Железных островах. Там же существовали так называемые «морские жены», дети от которых бастардами не считались.

Статусу бастардов придавали большое значение. Плодили их все, кому не лень. Они делились на непризнанных, признанных и узаконенных.

Важнейшим камнем преткновения являлись родовые имения и замки, порядок их наследования третьими лицами и право на суд на собственных землях.

Семь Королевств были напрочь лишены принципа презумпции невиновности. Они его просто не знали. Тут преступники и обвиняемые именно что доказывали свою невиновность. И естественно, здесь никто не слышал о правовых гарантиях, а идею «что не запрещено, то разрешено» трактовали весьма широко и ловко. И очень часто закон имел обратную силу.

К тому же отсутствовала единая система. То, что могло бы носить название гражданско-процессуального или уголовно-процессуального кодексов, которые регламентировали порядок и основные моменты судебного разбирательства.

Закон был суров. За оскорбления короля или его семьи, убийство, разбой, казнокрадство, подделку документов, фальшивомонетчиство и еще ряд проступков наказание предусматривалось лишь одно — смерть. Но за кражу на первый раз рубили уши, на второй — руку, и лишь на третий — голову. Вешали тут «быстро и коротко», да только границы ответственности за то или иное преступление «гуляли» от самых легких до самых суровых. И естественно, наиболее сильно знать пригибала к земле шеи простолюдинов и черни.

А еще преступник практически всегда мог выбрать Стену — местный аналог легкой и в прошлом даже почетной каторги. И если какой-либо человек признавал свою вину, и говорил что готов надеть «черное» и пожизненно служить в Ночном Дозоре, то вся кропотливая и долгая работа дознавателей по сбору доказательств и свидетельств летела псу под хвост.

За то, за что бедняк мог попасть на дыбу, знатного лорда часто лишь мягко журили или вовсе, оставляли проступок незамеченным. И тут уже вступали в силу различного рода симпатии, родственные отношения или размеры взятки.

Илья часами читал толстенные и пыльные фолианты, которые никому кроме него и даром не сдались. Он засиживался за полночь и сжег прорву свеч.

Он общался с людьми. Их было много и на каждого требовалось время. Первым, с кем он познакомился, оказался Янос Слинт, толстый, крепкий, лысый и коротконогий командир Золотых Плащей. С ним они беседовали долго. Илья постарался выяснить все детали — численность стражи, условия их службы, жалование, которое они получали, и то питание, которое предоставляла им корона.

— Да все хорошо у нас, ваша милость, — недовольно сопел Янос, которому не понравилось подобное внимание. Кажется, он расценивал его как покушение на личную власть. — Люди на своих местах и я их вот где держу, — он сжал кулак.

— Но я вас так не держу, — Илья так же сжал кулак. Он был куда больше, чем у Яноса. — Пока. Выбор за вами, Слинт. Вы или подчиняетесь мне, или нет. Но тогда не обессудьте.

— Конечно, подчиняюсь. Я верный ваш слуга, — стражник покраснел.

Илье он не понравился. Себе на уме, хитроват и прижимист, да и взятки берет, как открыто заявил Станнис. Но с плеча рубить не стал и на некоторое время оставил все, как есть. Все же странно, что Роберт терпит подобных людей. Неужели король не понимает, что они самим своим присутствием дискредитируют власть? Он приказал Яносу подготовить полные списки его подчиненных, с выслугой и пометками о том, как они служат и есть ли к ним замечания.

Следом он поговорил с командирами всех семи ворот столицы, пытаясь понять, что за люди охраняют город. С ними тоже все оказалось неоднозначно. Еще день ушел на то, чтобы осмотреть сами городские ворота и казармы Плащей. Они разместились не только в замке, но и оказались раскиданы по всей столице.

Дошла очередь и до палача по имени сир Илин Пейн из Западных земель. Его должность называлась красивым словосочетанием «Королевское Правосудие». По сути, он занимался тем, что рубил неугодные королю буйны головы.

Правда, Роберт оказался милостивым государем. В его правление, в отличие от предыдущего Безумного короля, людей просто так, по прихоти, короче на голову не делали. Пейн, мало того, что остался одним единственным палачом, так еще и скучал без любимого дела большую часть времени.

Пейн был высоким, нестарым, но уже лысеющим человеком, тощим, мрачным и без тени улыбки. Да еще и немым к тому же — Эйрис Таргариен приказал вырвать ему язык за неудачную шутку. Он носил исключительно черные одежды, вороненую кольчугу и внушительный двуручный меч, которым и «отделял» голову от туловища. Впечатление он производил мрачное. Его побаивались и сторонились. Илья с ним намучился. Ну как, намучился… Просто задавал односложные вопросы, на которые палач отвечал покачиванием головы вправо-влево, или вверх-вниз. К своему удивлению, Илья узнал, что во время казни к палачу отходят все те вещи, что были на преступнике в момент казни. А так как король обычно изливал монарший гнев не на мелкоту, а на солидных лордов, то с них можно было многое снять. Вплоть до золотых или серебряных цепей, колец, меховых плащей, шелка или атласа. Отсутствие постоянного дохода так же не добавляло Пейну настроения.

Трое судей, которые соответственно судили рыцарей, ремесленников и бедняков, отняли целый день. Их, так же как и Яноса, он трогать не стал.

Проводить дознание над лордами, за исключением самых знатных и богатых, вменялось в обязанности мастера над законом. Илья с немалым облегчением поблагодарил Семерых, что таковых дел сейчас нет.

Варис Паук, как и обещал, предоставил список тюремщиков Красного замка. Командовал ими главный надзиратель Реннифер Лонгуотерс, старый и скособоченный, который состоял в нынешней должности свыше двенадцати лет.

— Я, милорд Ренли, не поверите, потомок сира Джона Уотерса, бастарда принцессы Элейны Таргариен и лорда Алина Велариона, — с немалой гордостью сообщил он, кашляя и поминутно отхаркиваясь.

Под Красным замком имелось четыре яруса темниц, выстроенных по инструкциям Мейегора Жестокого. Как видно, тот придал делу внушительный размах и построился с запасом. В его годы камеры пустовали редко. На самом верхнем ярусе находились большие темницы для обычных преступников. Высоко в стенах там имелись узкие оконца. Ярусом управлял помощник Лонгуотерса по имени Косолапый Горби.

На втором ярусе располагались одиночные камеры для узников знатного рода. Окна там отсутствовали, но в коридорах горели факелы и светильники, так что пленники не скучали и не боялись темноты. Здесь властвовал Джон Риверс.

Еще ниже находились так называемые каменные мешки с толстенными деревянными дверьми и полным отсутствием всякого освещения. Там содержались наиболее опасные преступники как знатного, так и незнатного рода. Люди заживо гнили в мешках, и не было им утешения или надежды. Местного главного тюремщика звали Рюген.

В самом низу, в филиале местного ада, посетителей ждали пыточные. К ним прикомандировали двух заплечных дел мастеров — диких, заросших волосами и совершенно одуревшими как от отсутствия света, так и от криков жертв.

У каждого из заместителей Лонгуотерса имелось по нескольку рядовых тюремщиков, с которыми у Ильи уже и времени, да и желания разговаривать не имелось. Да и не по чину ему было с ними знакомиться. Он и так проявлял ненужное внимание к деталям. Вся система прекрасно обходилась и без его участия.

По уму, следовало осмотреть камеры и проверить, что там и как. Но он отложил это дело на потом.

На исходе третьей недели в столицу начали прибывать рыцари и воины, желающие участвовать в турнире мастера над законом. Их сопровождали зрители и ротозеи всех мастей, которые потянули за собой проституток, карманников, мошенников и прочих «работников ножа и топора, романтиков с большой дороги». В столице начал расти уровень преступности, и как-то за одну ночь в канализации нашли два свеженьких трупа. Илья мог поклясться, что это лишь верхушка айсберга. Наверняка кого-то не только прирезали, но и пустили на похлебку в Блошином Дне. Чего мясу-то пропадать?

И другая головная боль появилась. К тому времени Илья понял, что Варис следил не только за внутренними и внешними врагами государства. Паук оказался настолько услужлив и деликатен, что по собственному почину скорее всего взял под крыло всех заметных и интересных людей в столице и Красном замке. В том числе и Ренли Баратеона.

Ненавязчивую слежку первым обнаружил Эстермонт. Он распоряжался немалыми деньгами, и глаз на подозрительных типов у него был намётан. Ища подходящую усадьбу, Алин провел немало времени в разъездах по Королевской Гавани и в какой-то момент заприметил, что его постоянно сопровождают какие-то мутноватые личности. То зачуханный оборванец, то бродяга, то мальчишка, то проститутка, то разносчик сладостей. Он сообщил о своих подозрениях Илье, а тот отдал приказ гвардейцам следить за собственной тенью.

Через некоторое время Карон и Фелл доложили, что и за ними приглядывают. Илья в качестве последнего доказательства решил собственноручно во всем убедиться. Во главе небольшого отряда он долго кружил по городу, пытаясь вычислить соглядатаев.

Да, за ними следили. Вероятно, люди Вариса. Тот работал на короля, но кто мог поручиться, что его услугами не пользуется Серсея? Или он работает сам на себя? Или на третье лицо?

Илья чуть не отдал приказ схватить одного из наблюдателей, но его вовремя остановил Алин Эстермонт.

— Лучше с этим делом не торопиться, милорд, — посоветовал он. — Возьмем одного из людей Паука, и тот сразу поймет, что мы его раскусили. Он заменит своих «пташек» и прикажет им действовать более умело и скрытно. Попробуй разгадай их после такого! А нам оно надо? Давайте оставим всё, как есть, если вы не против, конечно.

В словах Эстермонта имелся резон. Илья к нему прислушался, хотя у него буквально руки чесались схватить одного из доносчиков и отдать Феллу. Тот бы его быстро разговорил.

Кроме Вариса еще и Петир Бейлиш временами выказывал какую-то невероятную осведомленность. Значит, и он имел сеть осведомителей. Так что Алин был прав, пока не стоило показывать свою осведомленность.

Илья сам себе напоминал наивного и неопытного игрока в преферанс, усевшегося за стол с несколькими шулерами. Они и карты использовали крапленые, да и в игре разбирались куда лучше, просчитывая ситуацию на большее число ходов.

Следовало взять паузу и многое обдумать. Поэтому он с радостью ухватился за предложенный Эстермонтом вариант. Тот нашел просторную, пусть и дорогую, усадьбу, на Горделивой улице. Район располагался на холме Рейнис, близ северных Старых ворот. Жили там богатеи и знать. Внушительный дом соответствовал всем требованиям. Он имел высокий забор, конюшню, подвал, небольшой дворик, колодец и два выхода. Основной — ворота на Горделивую, и черный ход, маленькую калитку, выходившую в безымянный переулок. Через него, задворками, можно было выбраться на улицу Двух Братьев.

Эстермонт и его люди занимались тем, что перевозили все вещи на новое место жительства и обустраивались. Илья попросил Десницу, и в Кухонном замке за ним оставили две смежные комнаты. В них он мог отдохнуть, переодеться, да и заночевать в случае необходимости.

За четыре недели он и думать забыл про женщин и порядочно таки соскучился по их обществу. Бордели отпадали сразу. Следовало беречь честь мастера над законом и не пускаться во все тяжкие. В любом притоне его бы однозначно опознали и тогда репутации конец. Да и заразу в виде срамной болезни получать совсем не хотелось.

Различного рода придворные дамы внушали опасения. Они посматривали на хозяина Штормового Предела с отчетливым интересом. И всячески показывали, что при правильном подходе не выдержат долгой осады. Вот только каждая из них могла работать на Вариса, Мизинца, Серсею, Лизу Аррен или Селиссу Баратеон.

Илья даже прикинул вариант с веснушчатой и сисястой Мери, младшей сестрой мельника из окрестностей Штормового Предела. Одно время она, как могла, скрашивала ему суровый быт великого лорда. Её можно было привезти в столицу как служанку или управительницу. Да только стоило ли? Тем более подошло время турнира. И Илья всерьез рассчитывал, что сможет себя на нем показать.

* * *

Утром перед турниром мастера над законом Серсея проснулась поздно. Накануне вечером Роберт по своему обыкновению напился и завалился к ней в покои, что в последнее время происходило крайне редко. Потный, отвратительно грубый, он бесцеремонно повалил ее на кровать и попытался исполнить супружеский долг.

Серсея удовлетворила его. Рукой. Роберт соображал плохо и ему хватило. Окинув полуголого короля, с собственным семенем, подсыхающим на брюхе, презрительным взглядом, Серсея спокойно позвала Джейме. В ту ночь он охранял ее двери, и они не беспокоились — пьяный Роберт спал крепко, как медведь в спячке, храпя на весь замок.

Джейме овладел ею в соседней комнате. Он был страстен и опытен. От его ретивых ласк у нее болели груди, и она до сих пор чувствовала его в себе.

На завтрак подали кашу с медом, коврижки, немного грудинки и моченые в вине персики. Серсея всегда отличалась прекрасным аппетитом. Она с удовольствием выпила бокал арборского, который давал силы на весь день. Вместе с ней находились ее дети — любимец Джоффри, Томмен и Мирцелла. За едой Серсея учила их уму-разуму.

Ристалище по обыкновению проводили на турнирном поле, за городскими стенами, недалеко от Королевских ворот. Серсея отправилась на турнир с детьми, в сопровождении многочисленных фрейлин и слуг. Охраняли их Пёс, королевский гвардеец Малыш Гринфилд и тройка западных рыцарей.

Она заняла почетное место на главной трибуне. Слева расположился Роберт. На нее он старательно не смотрел, показывая вину за то, что вчера чуть ее не изнасиловал. Черно-золотой дублет с коронованными оленями натянулся на его брюхе, готовый порваться в любой момент. Корону он сдвинул на затылок.

Вокруг собрались многочисленные рыцари и придворные Красного замка. Евнуха и Пицеля она не заметила, но Мизинец и Джон Аррен заняли место справа от Роберта, рядом со Станнисом, его страшилой-женой и уродливой дочкой.

Королева величественно кивнула Лизе Аррен, а ее сына-недоноска не удостоила и взглядом.

Со всех сторон напирала толпа, состоявшая из горожан, ремесленников, простолюдинов и прочих бродяг. Оглушительно свистели мальчишки, для лучшего вида облепившие ближайшие деревья. Разносчики сладостей и вин призывно предлагали свои товары прямо с лотка.

Хорошо, что схватка пеших бойцов прошла накануне. Королева не имела ни малейшего желания наблюдать за ней. Её совершенно не интересовало, кто там победил.

— Ах, как красиво! — Мирцелла с восторгом вертела очаровательной головкой. — Турнир такой же великолепный, как и мой дядя Ренли.

Джоффри промолчал, не зная, что сказать, но Томмен вдруг всех ошарашил:

— Когда вырасту, стану как дядя Ренли, — с непреклонной уверенностью десятилетнего ребенка заявил он. — А для начала пойду к нему в оруженосцы. Я знаю, он мне не откажет.

— Наш дядя — Джейме! — напомнил Джоффри.

— Но и Ренли наш дядя, — смело возразила Мирцелла. — Ой, смотрите, вот они!

И впрямь, под звуки труб на поле один за другим появлялись рыцари. Возглавлял их Барристан Селми. Следом, стремя к стремени, вышагивали кони Джейме и Ренли. Ланнистер был облачен в белоснежную чешуйчатую броню и плащ. Баратеона защищали черные доспехи с золотой филигранью на плечах и горжете. Поверх он надел серое сюрко с вышивкой в виде цветочного узора.

Серсея невольно залюбовалась ими. Обоими. Джейме она знала с пеленок, но и Ренли напоминал ей молодого, гладко выбритого и мускулистого Роберта Баратеона.

Ее первая и самая сильная любовь — принц Рейгар. Он был великолепен. Джейме не сильно ему уступал. Но Роберт… Возможно, между ними и могло что-то появиться. Пусть и не любовь, но хоть симпатия. И он действительно ей понравился. Во время венчания в септе Бейлора она слышала радостные крики многотысячной толпы и была счастлива. Роберт казался воплощением девичьей мечты. Его громкий уверенный смех откликался в тысячах женских сердец. Он смотрел на нее и улыбался, а она чувствовала возбуждение. Но на брачном пиру он напился, а потом, когда их оставили вдвоем, действовал грубо и излишне напористо. Удовольствия она не получила. Вдобавок, перед тем как кончить, он прошептал «Лианна», скатился с неё и захрапел.

В ту ночь король взял и вдребезги разбил все ее иллюзии. Позже, в объятьях Джейме, она с радостью поняла, что Роберт буквально рожден для рогов. Они были на его семейном гербе, а еще одни, ветвистые и раскидистые, подарила ему она.

Глядя на Ренли, она видела молодого Роберта. Его младший брат вызывал двоякие чувства. Серсея лениво прикинула, насколько ретив он в других поединках, происходящих по ночам и на кроватях с шелковыми простынями. Любит ли он женщин, как их любит его старший брат? Или похож на Станниса, который ничем, кроме своих кораблей, не интересуется? Есть ли возможность заинтересовать его одной из своих фрейлин? Подобная интрига могла многое дать.

За месяц нахождения в Красном замке Ренли показал себя деятельным лордом. Поначалу он вел себя скромно и, как мог, помогал остальным членам Малого Совета. Немного освоившись, Ренли начал проявлять инициативу. Младший Баратеон мог стать занозой, а мог и не стать. И она отгадала его главную тайну — новый мастер над законом оказался тщеславным. Как Джейме, как их отец, могучий лорд Тайвин и как многие другие лорды. Он тщательно скрывал это качество, но она видела — за возможность прославиться Ренли готов пойти на многое, если не на всё. И лишь дурни не видели столь очевидных деталей.

Позавчера он поймал Джоффри в замке и предложил ему дать несколько уроков на мечах. Джоффри обрадовался и рассказал все ей. Ох, как она разгневалась! Ее мальчик еще слишком мал и не понимал очевидных истин. Пусть Ренли и не хватает звезд с неба, пусть он никогда не догадается, кто истинный отец принца, но свою выгоду увидел ясно. Он захотел приблизить будущего короля к себе, захотел подружиться с ним и приобрести на него влияние. И конечно, отдалить от матери. Вот его истинные цели. И сообразив все резоны, Серсея пришла в бешенство.

— Прославленные сиры и лорды, — громогласно заявил мастер над ристалищем сир Теодор. — Схватки будут проходить до победы одного из чемпионов, пока не останутся лишь двое, которые и определят сильнейшего. В качестве награды победитель получает коня проигравшего, или золото, согласно обговоренной между ними сумме. Облаченные в праздничные дублеты, разноцветные шоссы и обувь с длинными мысами герольды пропели в серебряные трубы. Рыцари принялись по очереди тянуть плашки с номерами, определяя, с кем и в какой последовательности будут сражаться.

Участников набралось около двух сотен. Ренли притащил в Королевскую Гавань нескольких штормовых лордов, и все они изъявили желание испытать собственные силы.

Многочисленные рыцари из Королевских земель составляли отдельную группу. Проживая так близко от столицы, они не пропускали ни одного из турниров, устраиваемых королем. Баквеллы, Селтигары, Росби, Стонтоны, Масси — Серсея не раз их уже видела, заурядных и ничем не примечательных.

Внимание привлекал красивый, с длинными светлыми волосами, Монфорд Веларион, хозяин Дрифтмарка. О нем шла грозная слава опытного морского капитана и сильного турнирного бойца.

Рыцари Долины держались вместе, так же как и Западные воины. Среди и тех и других присутствовали славные рыцари. Дорнийцы прибыть не соизволили. Простор представляли два дома — могущественные Хайтауэры и Касвеллы с кентавром на гербе. А вот речных лордов насчитывалось много. Возглавлял их родной брат Лизы Аррен — Эдмар Талли, единственный сын и наследник старого лорда Хостера.

Первым выпало сражаться Джейме Ланнистеру и какому-то Фрею. Серсея и моргнуть не успела, как ее брат легко и непринужденно сбил того на землю.

— Надеюсь, дядя Джейме победит, — уверенно заявил Джоффри.

— Нет, победит дядя Ренли, — возразил Томмен, а Мирцелла его поддержала.

— Тише, дети, — естественно, Серсея рассчитывала на Джейме. Но ее окружали многочисленные придворные, и она специально повысила голос. — Оба они ваши родичи, и оба любят вас.

После Джейме прошло несколько схваток, прежде чем на арене появился Ренли. Восседая на черном, как ночь, скакуне, он непринужденно держал копье, опущенное к земле. Древко оказалось перевито золотой лентой.

— Томмен, ты знаешь, как дядя Ренли назвал своего коня? — Мирцелла захихикала

— Как?

— Паштетом. Вот умора, правда? — дети засмеялись, да и Серсея невольно улыбнулась. Роберт, который услышал их, заржал на всю трибуну.

— Паштет, мать его, — он в восторге хлопнул ладонями по ляжкам.

Как и Джейме, Ренли так же быстро одолел своего противника. Им оказался Лорент Касвелл.

Вернувшись к поджидающему его оруженосцу и друзьям, он снял с головы шлем и что-то сказал. Там засмеялись. Серсея видела, как штормовые рыцари смотрят на своего лорда — преданно, чуть ли не с любовью. Она считала подобное поведение глупым. Любви на всех не хватит, ее следовало дарить лишь избранным. Страх — вот лучший помощник. И женские чары, конечно.

Оруженосец протянул Ренли цветок. Тот, ударив коня шпорами, подъехав к трибуне и протянул его Ширен Баратеон, своей племяннице.

— Благодарю вас, дядя, — у девочки чуть слезы на глазах не выступили, так она растрогалась. Надо полагать, из-за пятна на шее жизнь у неё была не мёд.

Начался второй круг. Джейме сокрушил старшего сына Ройса из Долины, а Ренли — Эдмара Талли. После чего он вновь взял цветок и с невозмутимой торжественностью вручил его Мирцелле. Та запищала от восторга.

— Ренли, чертяка, кому в следующий раз будешь дарить цветы? — закричал король на все ристалище. — Племянницы-то у тебя закончились! Клянусь богами, мне и Станнису следовало сострогать еще парочку.

Станнис промолчал. Джон Аррен и Мизинец прятали улыбки. Лиза Аррен поджала губы, а ее сынок хлопал глазами. Толпа встретила шутку короля радостным гулом.

Серсея понимала, что Ренли ведет свою игру. Он хочет показать всем собственную галантность. И конечно, жаждет прославиться, выиграв турнир, организованный в его честь. Такая победа смотрелась бы весьма символичной и красочной.

Накануне ночью, наслаждаясь объятьями брата, она сказала ему:

— Джейме, милый Джейме, если ты хочешь порадовать меня и унизить короля со всем его семейством, выиграй этот турнир.

— Легко, — с небрежной улыбкой откликнулся он и взял ее еще раз. Рога Роберта подросли еще немного. И как только он с ними в двери проходит?

Во время третьего круга Джейме выбил из седла Барристана Отважного. Королевский гвардеец Арис Окхарт одолел своего брата по оружию сира Мура, но проиграл лорду Велариону. Ренли оказался сильнее собственного знаменосца Брайса Карона. На сей раз цветов он дарить не стал, но медленно проехал вдоль трибун, подмигнул племянницам и так красноречиво смотрел на дам, что многие смущались.

— Шквал Мечей! Шквал Мечей! — в едином порыве скандировали зрители. Кажется, Ренли всерьез и надолго завоевал их любовь.

Серсея почувствовала раздражение. Ренли, хоть и красив, заслужил иное прозвище — Хромой. От глаз Джейме ничего не ускользало. Именно так они с братом его и прозвали. Три братца Баратеона — Пузатый, Лысый и Хромой, разве не славная компания? Первый пьет, второй скрипит зубами, третий мечтает о славе.

Рыцарей оставалось все меньше. Джейме с трудом одолел Бейлора Хайтауэра Яркую Улыбку, а Ренли сломал пять копий, прежде чем его противник, сир Патрек Маллистер из Речных земель признал себя побежденным.

Сама судьба делала все возможное, чтобы в финале сошлись именно Джейме и Ренли. Серсея с волнением наблюдала, как брат едва справился с Монфордом Веларионом. Кажется, схватка основательно его вымотала. Серсея прекрасно знала брата, умела видеть то, что не замечали другие, и понимала, что в седле он держится с трудом, не так уверенно, как раньше. Проклятый Веларион, судя по всему, повредил Джейме руку и тот всеми силами скрывает боль.

Ренли также пришлось туго. Против него вышел Лин Корбрей, известный рыцарь из Долины, владелец Покинутой Леди, меча из валирийской стали.

Он победил, но когда снял шлем, все увидели, что пот буквально заливает покрасневшее лицо Баратеона. Всего два человека остались на поле. Джейме и Ренли. Оба отъехали к оруженосцам и пытались перевести дух.

Распорядитель объявил короткий перерыв. Серсея с тревогой наблюдала, как Джейме что-то говорит оруженосцу, держась за руку и морщась от боли.

— Ставлю сто золотых на вашего брата, лорд Станнис, — предложил Мизинец. — Он одолеет сира Джейме.

— У меня нет привычки играть против родичей, — грубо бросил Станнис.

— Я принимаю вашу ставку, лорд Бейлиш, — неожиданно для многих откликнулась Лиза Аррен. Мизинец встал и учтиво поклонился. Джон Аррен нахмурился, но промолчал. Король недовольно засопел и дернул себя за бороду. — Сто золотых драконов на сира Джейме. Уверена, он рассчитается за моего брата Эдмара.

— Последняя схватка. Лорд Ренли Баратеон и сир Джейме Ланнистер, — громогласно объявил мастер над ристалищем. По его знаку чемпионы начали разъезжаться. Звонко запели трубы.

— Нас ждет схватка королевских братьев, — с веселой улыбкой пошутил Мизинец, скользя взглядом по Роберту и Серсее.

— Схватка королевских братьев, — Бейлиша услышали. Название понравилось, и его принялись скандировать со всех сторон.

Кони Джейме и Ренли одновременно тронулись с места и начали набирать скорость. Земля летела из-под копыт. Они сближались. Всадники сжались за щитами, выставив копья вперед. Серсея и сама не заметила, как сжала руки. Рыцари сшиблись. Копья с громким треском разлетелись на куски. Оба бойца качнулись в седлах и оба усидели. Они вернулись к оруженосцам, взяли новые копья и вновь поскакали навстречу друг другу. Вторая сшибка так же не выявила лучшего.

Ренли взял очередное копье. Джейме поступил так же, но рука его дернулась и копье едва не упало на землю.

И вот они снова летят друг на друга. Ренли удачно подставил щит, не сплоховал, и ударил Джейме в правое плечо. От удара того развернуло боком и он неуклюже, с грохотом, повалился на землю.

— Цареубийца упал на задницу! Прямо на свою золотую задницу! — в восторге заревел Роберт и с силой хлопнул Станниса по плечу. Поднявшись на ноги, он заревел, словно дикий тур: — Мы — Баратеоны. Нам — ярость!

— Шквал Мечей, Шквал Мечей, — толпа пришла в какое-то неистовство.

Ренли подъехал ко всё еще ворочающемуся на земле Джейме, спешился и подал руку, поднимая с земли. Они обменялись несколькими фразами. Баратеон помог Ланнистеру снять шлем. Лицо у Джейме было бледное, но ничего страшного с ним не случилось.

Серсея облегченно перевела дух. И все же она чувствовала горькое разочарование. Да еще и Роберт специально подливал масла в огонь.

— Ренли прям как я в молодости, — громогласно повторял он раз за разом, невероятно довольный тем, как закончился турнир. — Он славный воин, как Орис Однорукий, Лионель Смеющийся Вихрь и Покоритель Шторма.

А потом чествовали победителя. Ему дали возможность выбрать Королеву Ристалища. Ренли никого не выбрал.

— Все присутствующие здесь леди достойны такого титула. Я ослеплен вашей красотой и не могу отдать предпочтения ни одной из вас, — прокричал он. Послышались хлопки в ладоши и довольные возгласы.

«Как глупо и банально», — решила Серсея.

По случаю окончания ристалища вечером состоялся пир. Его провели недалеко от турнирного поля, прямо под старыми вязами и внушительными дубами. Горели десятки костров, играли лютни, арфы и свирели, а менестрели пели одну песню за другой. Собравшиеся подпевали, плясали, хохотали и целовались. И конечно, кто бы сомневался, Роберт Баратеон вновь упился вусмерть.

Глава 4

Глава 4

Закончилось очередное заседание Малого Совета, и Илья с радостью вышел на улицу, к поджидающему его Коннингтону. Рядом с ним стояли Годфри Мертвая Голова и Годфри Петушиная Голова. Первый был кареглазым брюнетом, а второй — голубоглазым блондином. Сир Ричард, кузен Мертвой Головы, служил у Станниса.

Оба гвардейца помимо гербов своего дома носили цвета Баратеона. Так, чтобы каждый мог понять, кому они верны. Сегодня именно они охраняли Илью.

— Лорд Ренли, смотрите, что я достал, — Рыжий подбежал к нему и протянул шлем, полный спелой черешни. — Вкусная!

— Молодец! — Илья взял несколько ягод и с удовольствием закинул их в рот. Они и в самом деле оказались спелыми и сладкими. Он потянулся, хрустнув костями. Сегодня на Совете обсуждали множество вопросов: цены на сукно и пряжу; в Великой Септе Бейлора следовало провести ремонт; в Староместе появилась новая труппа уродцев и король Роберт, до которого дошли слухи, приказал вызвать их в столицу, чтобы дали представление; дорнийцы задерживали выплаты налогов. И конечно, Станнис в очередной раз завел старую песню о своем флоте. Куда без него?

— Пареньку уши бы надрать, — добродушно заявил Петушиная Голова. — Он за каждую ягоду сражался с нами, словно мы на войне.

— Я же для лорда Ренли…

— Теперь можешь угостить всех, — разрешил Илья.

— Какие будут приказы? — по-деловому поинтересовался Мертвая Голова.

— Ренли! Есть у тебя время? — к ним подошел Мизинец с папкой в руке. Невысокий и худощавый, с легкой сединой на висках, одетый в длинную, до земли мантию и легкие остроносые туфли, он всегда вел себя скромно, но с достоинством. Бейлиш понимал, что не ровня великим лордам и потомкам древних родов, но все же сумел завоевать уважение. Он обладал многими талантами. Илья временами им восхищался, а временами — опасался. Не физической силы или власти, здесь он ничего не мог противопоставить владыке Штормового Предела, а его осведомленности, хладнокровию и проницательности.

— Да, есть. Подождите нас в стороне, сиры, — приказал Илья и его люди отошли. Вместе с Петиром они неторопливо пошли вдоль замковой стены.

— Вижу, ты полностью освоился, Ренли, — Мизинец пнул попавший под ногу камешек. — Давно хотел спросить… Нравится тебе Красный замок?

— Я влюбился в него с первого взгляда, — Илья скосил глаза в сторону и вниз — мастер над монетой был ему по плечо. Но действовал с впечатляющим размахом. Что за игру он сейчас затеял? — Здесь мило. Только устал я, как собака.

— Ха-ха, — Бейлиш рассмеялся. — А что не заходишь в мои бордели, отдохнуть и развлечься? Для тебя все бесплатно. И никто не узнает.

— Блюду честь, — откровенно признался Илья. Да, все можно было бы организовать. И про посещение борделя никто бы не узнал. Никто, кроме Мизинца. И той девушки, с которой он бы развлекался. А что знают двое, знает свинья. — У тебя много борделей, Петир. Почему ты вкладываешь деньги в них, а не торговлю или ремесло?

— Ремесло — занятие невероятно скучное. Шлюхи же, в отличие от кораблей, тонут редко. А я не люблю не просчитанного риска.

— Здравый подход.

— В точку, здравый. Но послушай, Ренли! Сдается, ты не желаешь плодить бастардов, раз отказываешься от моих красоток. Поверь, там есть славные и умелые девушки. Тебе бы понравилось, ручаюсь, — Мизинец говорил весело и легко, словно они были хорошими друзьями и секретов друг от друга не держали. — Кстати, я тут вспомнил… В твоем Штормовом Пределе есть королевский бастард. Эдрик Шторм, кажется. И государь его признал?

— Верно, признал, — Илья вспомнил черноволосого и голубоглазого мальчугана с оттопыренными ушами. Он умел читать и писать, да и мастер над оружием частенько с ним занимался. Илья взял его под свою опеку.

— Чем он у тебя там занимается?

— Служит оруженосцем и мечтает стать рыцарем.

— Неплохие планы. Похоже, мальчишка унаследовал часть амбиций своего отца, да?

— Сложно сказать. Особенно в отношении бастарда. А что?

— Наш славный Роберт человек добрый. И любвеобильный. Бастард в Штормовом Пределе, Мия Стоун в Долине, Колла в Каменной Септе, Тори в Луговине, малыш Родерик. Думаю, и в столице кто-то есть. Кажется, у одного из оружейников на Стальной улице работает похожий на короля подмастерье. Ренли, ты слышал, что во время посещения Утеса Кастерли твой брат осчастливил одну из служанок? По слухам, она родила двойняшек. Понятное дело, королеве Серсее подобное не пришлось по душе. Вроде бы детишек утопили, как слепых котят, а их мать продали на восток, работорговцу. Грустная история, как ни крути. Конечно, если она правдива.

— К чему ты клонишь, Петир? — Илья не понимал, чего добивается Мизинец и его напрягала собственная некомпетентность.

— Ни к чему. Просто вспомнил.

Бейлиш откланялся и удалился. Невысокий, прямой, с кожаной папкой в руке. В отличие от старика Пицеля, Мизинец обладал живым и любознательным характером, он все замечал и ничего не забывал. В уме, без всяких записей, он умел считать лучше, чем многие другие на счетах. Глядя на его спину, Илья подумал, что просто так ничего в Красном замке не происходит.

В усадьбе на Горделивой улице его ждал превосходный обед, приготовленный Вилом Похлебкиным.

— Запеченные кабачки в соусе, раки в белом вине, солянка по-дорнийски, пироги с грибами и перченый суп с бараниной, — отчитался повар. По его красному и круглому лицу всегда было видно, доволен ли тот своей работой или нет. Сегодня Похлебкин сиял, как солнце. Значит, еда их ждет такая, что пальчики оближешь.

Илья приказал накрыть общий стол. Наблюдая за шумными и веселыми гвардейцами, он прикинул дальнейшие планы.

Не так давно прошел турнир мастера над законом, на котором он победил. Илья приложил все силы, чтобы стать первым, и своего добился. Но стоило признать, что Лин Корбрей и Джейме оказались впечатляющими противниками. Последнего он вообще одолел лишь с помощью лорда Велариона — тот практически вывихнул Цареубийце руку. Удивительно, как он вообще после такой травмы смог сражаться.

Илья знал, что тщеславие — его слабость. Но он оправдывал себя тем, что в Вестеросе подобное в порядке вещей. Имя здесь значило все. А личные подвиги, участие в войне и прочие великие дела прекрасно работали на репутацию. Тем более, порядочно хлебнув дерьма в прошлой жизни, нынешнюю он оценивал как своеобразный бонус. Как награду за то, что не сломался, не проявил слабину и не озлобился на весь мир.

Да, стоило видеть, как Роберт обрадовался победе младшего брата. Это было что-то! Вот она — блистательная жизнь великого лорда. Воплощение всего того, о чем он раньше мог лишь мечтать.

Илью не особо интересовали выигранные призовые, хотя они и оказались к месту. Деньги как раз покрыли расходы на покупку усадьбы. Гораздо важнее иное — он громко заявил о себе, заполучив уважение и славу. Побеждать в Староместе полезно, но здесь, в столице, авторитет приходилось зарабатывать заново.

Наконец-то он продвинулся в изучении законов и уже не плавал в них, как сопливый новичок. Он даже подкинул Роберту идею написания единого Судебника, примерно такого, какой издавал Иван Грозный и другие русские цари.

— Блестящая мысль, Ренли! Вот то, чего нам действительно не хватало, — король пришел от идеи в восторг и ухватился за неё двумя руками. Он же мечтал, чтобы его царствование запомнилось на века, как образец рыцарственной славы, законности и справедливости. — Займись, а я потом проверю твои записи и подпишу всё, что потребуется. Клянусь честью, брат, Судебник короля Роберта прославит нас на века!

— Но это дело не быстрое, — нашелся Илья, ругая себя за слишком длинный язык. Стоило сразу сообразить, что единый свод поручат написать мастеру над законом. А все сливки и славу король заберет себе. Причем с обезоруживающей простотой. Да, Роберт молодец, нечего сказать.

От возмущения Илья еле сдержался. Ему оно надо в таком свете? Понятное дело, законы стоило привести к единому виду, но так же ему хотелось, чтобы именно его имя ассоциировалось с судебной реформой. И чтобы в истории Ренли Баратеона запомнили как новатора и первопроходца в данной области. Так что он взял паузу и решил с Судебником не торопиться.

В любом случае, теперь у него появилось свободное время. Тем более, стоило развеяться. Все эти бесконечные заседания начинали давить на нервы.

— После обеда отдых, а потом тренировка, — сообщил он гвардейцам. — Поработаем с копьями. А нас с тобой, — он наклонился к Феллу Серебряному Топору, — ждет ночной выход в город.

— Уверены, милорд? — на всякий случай спросил тот.

— Абсолютно. Приготовь простые одежды, кольчуги и проверь оружие. Выходим в полночь.

Хорошо смазанные свиным салом петли калитки даже не скрипнули, когда две закутанные в плащи фигуры выбрались в тихий переулок.

Было темно и тепло. С неба светили яркие звезды. Пахло цветущей черемухой. В воздухе летали светлячки.

— Сюда, милорд, — пробасил Фелл шепотом. Обычно он покрикивал, а от шепота у него запершило в горле, и он кашлянул.

На Илье была широкополая шляпа и плащ до колен. Под него он надел кольчугу, легкую, но способную уберечь от неожиданного удара кинжалом. Понятное дело, не драться они шли, но произойти могло всякое.

Они выбрались на улицу Двух Друзей. Прошла компания из дамы и четырех мужчин. Они оглянулись, но не узнали мастера над законами.

Вдоль улицы на лужайках перед домами росли цветы. Здесь горели светильники, было чисто и спокойно. А потому — скучно. Усадьба Ильи располагалась в престижном районе Королевской Гавани. Люди тут жили солидные и о преступлениях никто отродясь не слышал.

Увидев вдали парный патруль Золотых Плащей, они свернули в сторону, избегая возможной встречи. Илья и сам точно не знал, зачем устроил эту вылазку. Наверное, ему захотелось почувствовать себя знаменитым халифом Гарун аль-Рашидом.

Был Гарун-аль-Рашид когда-то

Полновластным халифом Багдада.

И придворные, лицемеря,

Говорили ему, что в Багдаде

Преисполнено всё благодати,

Но Гарун-аль-Рашид им не верил.

Он, себя за купца выдавая,

Посещал караван-сараи И, вино распивая, от пьяных

Узнавал обо всех изъянах.

Вот и Илье хотелось узнать, что думают простые люди о короле Роберте и о нем самом.

Для подобных целей элитные районы подходили плохо. Следовало отправиться в более приземленные места. Не в Блошиное Дно, конечно, но туда, где собираются матросы и торговцы.

На Сапожничьей площади находился двухэтажный постоялый двор под названием «Окорок и кружка». К входу вели три стертые каменные ступени. Изнутри доносился приглушенный шум голосов, соленые шутки и хохот.

Они вошли и Илья осмотрелся. Яркие пятна света располагались по центру и над стойкой. В углах и вдоль стен царил полумрак. Потолок был невысоким и он, со своим-то ростом, вытянувшись, мог достать до него рукой. Посетителей набилось человек тридцать, может и больше. Недалеко от двери две потаскухи ждали возможных клиентов. Справа сидела компания матросов и горланила песни. Чуть дальше, у очага, дремал мужчина, положив ноги на стол и прикрыв лицо шляпой. Два мужика ржали над какой-то шуткой. В отдельных нишах вдоль стен обсуждали сделки, отмечали какие-то события и строили планы на жизнь. Слышался женский смех, звон монет, перебор лютни и разговор на добром десятке различных наречий. Пахло потом, прогорклым жиром, жареным луком и копченой рыбой.

— Может, погуляем? — к ним с улыбкой приблизилась одна из потаскух — немолодая и некрасивая. Илья покачал головой, но не так-то просто было от нее избавиться. — А что так? Ты не в духе? У меня и подруга есть для твоего товарища.

— Не суйся лучше, не до тебя, — предупредил Илья и этого ей хватило. Фыркнув и изображая презрение, что ей, местной королевой, пренебрегли, она вернулась к товарке. — Двигай вон туда, Ог, — Илья заприметил маленький столик меж двух поддерживающих потолок опор. Он располагался недалеко от лестницы на второй этаж.

Они прошли. Фелл по-хозяйски отодвинул стулья и, дождавшись Ильи, сел. Столик оказался круглым, изрезанный ножом и облитый чем-то липким. К ним сразу же «подкатился» низенький толстячок.

— Что желают господа? — он склонился в поклоне. — У нас все есть. Вино, рыба, баранина… И девочки имеются.

— Господа желают перекусить, — Илья не особо боялся, что его распознают. Одежда на них с Феллом была хоть и добротная, но весьма простая. Шляп они не снимали. К тому же он наклеил усы — в Вестеросе такие вещи знали. Да и лицо намазал специальной краской. Теперь оно казалось смуглым, как у дорнийца, и обветренным. — Вина и мяса. И стол вытри, — он положил на ноготь большого пальца серебряного оленя и щелчком подкинул его в воздух.

— Все сделаю, — толстяк поймал монету, по-простецки обтер столешницу рукавом и убежал.

Он и правда, обернулся быстро. И еду принес, и глиняный кувшин с вином поставил. Есть и пить особо не хотелось, но сидеть за пустым столиком значило привлекать ненужное внимание.

Фелл лениво ковырнул двузубой вилкой в тарелке с рагу, насадил кусочек, понюхал и принялся осторожно жевать.

— На человечину не похоже, тетка их подкурятина, — заверил он с совершенно серьезным видом.

Илья сделал глоток вина, которое оказалось не настолько плохим, как он первоначально думал. Откинувшись назад, так, что на лицо и плечи упала густая тень, он прислушался.

В зале стоял непрекращающийся гомон. Чем-то он напоминал бесконечное шуршание волн, накатывающихся на скалы Штормового Предела в погожий солнечный денек.

Справа обсуждали прошедший турнир и то, как ловко милорд Баратеон уронил на землю Джейме Ланнистера.

— А я целого дракона на нем проиграл, — жаловался кто-то. — Вот же сука, кто ж знал, что Цареубийца даст слабину.

— Да плевать мне на твоего ебыря. Сказал, что со мной уйдешь, значит уйдешь, — чуть дальше мужик тискал на коленях полуголую девицу. Судя по ее пьяному хихиканью, она порядочно окосела.

— Не, бродяги, на «Нефритовой красотке» я ходить не буду, — возбужденно объяснял один из матросиков своим товарищам. Они были пьяные, загорелые и сплошь покрытые разводами татуировок. Якоря, сисястые русалки, сети, черепа, песочные часы, розы ветров и осьминоги — чего только не было набито у них на плечах, груди и руках. — Капитан у них с удачей разошелся, как в море корабли. Печенкой чую, такими галсами он скоро в дно упрется. И нас за собой утянет.

— Верно, Акула, твоя правда, — поддержал его товарищ. Третий не согласился, и они заспорили, выясняя, на какое судно наняться.

Разговоры накатывали, как порывы ветра. То сильнее, то слабее. Чаще всего они не представляли никакой ценности, но иной раз удавалось вычленить и полезное. Кто-то сказал, что при короле Роберте им живется куда лучше. И что пока на Железном троне сидит Баратеон в стране все будет хорошо. В другом месте пожаловались, что Золотые Плащи как брали, так и берут, и что «Бесвика, кума маво, ободрали как липку». Илья заинтересовался — разговор шел о его подчиненных. Но вслушаться ему не дали.

— Эй, мужики, вы чего сидите, молчите, наверняка херню про нас думаете, — к ним вальяжно «подгребла» компания из трех пьяных небритых рыл. И они сразу, без прелюдий, наехали. Все было ясно — их решили прощупать. — Кажется, мы вам не нравимся, а? — двое остались позади, но старший, верзила с поросячьими глазками, наклонился над столом, обдав перегаром. Был он здоров, нагл и наверняка хотел подраться.

Как по команде, ближайшие посетители трактира замолчали, повернулись в их сторону и с немалым любопытством принялись наблюдать, чем закончится дело. В Вестеросе подобное было в порядке вещей. Лишенные развлечений люди с радостью глазели на что угодно. На казнь преступника, на ссору мужа и жены, на веселую ругань пьяных собутыльников. Возможная драка занимала в их списке одно из почетных первых мест.

— Уверен, что берега не попутал? — Фелл Серебряный Топор спокойно сдвинул шляпу на затылок. Свечи осветили его лицо — мрачное, с широким рубцом и недоброй усмешкой. Лицо воина, которому глотку перерезать — раз плюнуть. Да и голос у Топора был соответствующий — хриплый и глухой. И смотрел он угрюмо, недобро. — Уверен, что хочешь познакомиться со мной поближе, тетка их подкурятина?

Рыцарь слегка распахнул плащ, показывая рукоять меча. Илья с трудом сдерживал улыбку — его забавляло происходящее. Особой опасности он не чувствовал, а Фелл кого хочешь мог заставить дристать кровяным поносом. То-то гвардейцы по струнке ходили.

— Да я… Да это… Ошибочка вышла, прощения, значится, просим, — насмешка исчезла с лица верзилы, словно стертая тряпкой. Он оглянулся, ища поддержки. Но дружки его уже испарились. Так обычно и происходит, когда стая шакалов пытается с ходу, не разобравшись, урвать кусок. И тут оказывается, что нарвались они не на добычу, а других хищников — куда крупнее и зубастей. И впереди их ждет не сладкий сахарок, а один лишь геморрой — если и дальше переть буром.

Больше никто не пытался завязать с ними дружбу. Около двух часов они просидели, ловя шепотки и слухи. Жаль, что никто из посетителей не вспомнил о Ренли Баратеоне. Было бы интересно послушать про самого себя. Разговор коснулся королевы Серсеи. Её побаивались и не любили. Снова вспомнили ее мужа — короля Роберта. Народ им восхищался. Особенно тем, как легко жилось людям и как часто в столице проводят различные увеселительные мероприятия.

Ну да, толпа, как и обычно, жаждала хлеба и зрелищ. Сколько за такую жизнь платит казна, мало кто из них задумывался.

Когда Фелл зевнул и чуть не вывихнул себе челюсть, Илья понял, что пора возвращаться домой. Не сказать, что он узнал много нового, но все же ситуация немного прояснилась. Теперь он лучше понимал, о чем думает и чего хочет простой люд в Королевской Гавани. Стоило ли подобное бессонной ночи? Пожалуй, что и стоило. Глупо было бы рассчитывать, что вот так, с первого раза, он узнает какой-то невероятный секрет или спасет красавицу-девственницу, которая в благодарность станет его любовницей.

На следующий день, перед заседанием Малого Совета, Великий Мейстер Пицель вручил ему письмо — простую полоску тонкой кожи, которую наверняка внимательно прочитал.

— Откуда оно? — поинтересовался Илья.

— Непонятно, — Пицель развел руками. Как и обычно, он сопел и кряхтел, и вообще, вид имел такой, что ему наверняка на ближайшем погосте уже лет десять как ставили ежедневные прогулы. Как-то в разговоре, на вопрос о том, когда он родился, Великий Мейстер признался, что скоро отметит восемьдесят третью годовщину. А для Вестероса подобный возраст считался весьма почтенным. — Но ворон прилетел из Дорна.

Илья взял пергамент, поблагодарил старика и, пользуясь свободной минуткой, развернул послание.

Милорд Ренли, весточку шлет ваша знакомая. Как вы? Не позабыли меня? Как бы нам списаться друг с другом? И подпись: Леди Вишенка.

Илья широко улыбнулся и мысленно вернулся в прошлое. Когда ему исполнилось шестнадцать, и он получил рыцарский пояс, то сначала посетил всех своих вассалов и знаменосцев, выясняя их силу, намерения и знакомясь с людьми. В Каменном Шлеме он подружился со Сванном и уже оттуда, морем, переправился в Дорн.

И в Солнечном Копье свел знакомство с Арианной Мартелл, дорнийской принцессой. Она оказалась веселой, озорной и распущенной. Показывая замок, девушка с оливковой кожей и черными волосами заигрывала, пытаясь его совратить. Одежду надела полупрозрачную, при прогулке наклонилась и вроде как случайно обнажила грудь, рукой его по бедру задела… И Илья совратился. Хотя, вероятней всего, она просто играла. Флиртовала, не думая ни о чем серьезном. Вот и дофлиртовалась. Так они стали любовниками. Страстная ненасытная дорнийка долго не хотела отпускать его обратно в Штормовой Предел. Чем-то он ей приглянулся. Хотя, и последнему дураку было ясно, что он у нее не первый, и уж точно, не последний. Именно тогда он прозвал ее Леди Вишенка — за утонченность и смуглую кожу.

Сейчас, спустя несколько лет, Илья вспоминал поездку с теплотой. Хорошее было время — турниры, соколиная охота в раскаленных песках, жаркие дни, прохладные ночи, терпкое дорнийское вино, мягкие губы Арианны, ее стоны… Они до сих пор изредка переписывались.

Девушка дружила с головой. И письмо послала инкогнито, понимая, что его могут прочесть посторонние. Значит, до нее дошли слухи, что он в столице. Но сейчас он понял одно — здесь, в Королевской Гавани, ему нужен свой мейстер. Тот, кто сможет ухаживать за воронами и отправлять личные письма. В Штормовом Пределе остался проверенный Юрн, но он помочь ничем не мог.

После Совета Илья изъявил желание проводить Десницу до его башни, где тот жил с семьей.

— Мне понравились твое предложение по поводу строительства моста через Черноводную, — поделился Джон Аррен. Они прошли в западный двор. Впереди поднималась изящная Королевская Септа. Справа находился Малый Чертог, пиршественный зал, способный спокойно вместить две сотни гостей. Сразу за ним располагались кухни Малого Чертога. — Дельная мысль. Да вот только боюсь, что не все так просто.

— Скажете о ней Роберту? Или мне с ним поговорить? — за то время, что Илья входил в состав Малого Совета он ни разу, ни на одном из заседаний, не видел короля. Тот с легким сердцем перекинул на других непростые заботы, а сам наслаждался жизнью. И уже было понятно, что не всегда подобное идет на пользу государству. Джон Аррен не мог справиться с мотовством короля. Долги короны достигли невероятной суммы и продолжали расти. Илья с недоумением спрашивал себя — неужели лишь его одного пугает, к чему все катится? Неужели остальным нет дела?

Варис Паук рассказывал о том, о чем его спрашивали, но еще больше секретов держал при себе. Мизинец плодил золотых драконов буквально из воздуха, и никто не знал, какой процент он кладет себе в карман. По поводу Пицеля Илья подозревал, что тот делится с королевой всем, что они обсуждали на совете. Станнис что-то задумал и как будто искал какую-то информацию. Ну, а Барристан Отважный не хотел или не умел замечать многочисленных проблем, с которыми они сталкивались.

На таком фоне Илья предложил построить мост через Черноводную. К югу от реки находились три великих провинции — Штормовой Предел, Дорн и Простор. Причем последний являлся самым густонаселенным в Вестеросе. Ежедневный людской поток в столицу и обратно исчислялся тысячами. Товаров, что они везли, было просто немеряно. И всех их обслуживал какой-то десяток жалких паромов.

Так было не правильно. Более того — не выгодно. Если построить мост, то он окупит себя лет за пять, а затем начнет приносить чистую прибыль. Тем более о подобных проектах Илья читал. Тот же Длинный мост в Волантисе, одно из чудес света, наглядно подтверждал, что настолько масштабное строительство вполне по силам воплотить в жизнь.

— Можешь поговорить сам. Никто тебе не запрещает, — Аррен пожевал губу. Они остановились около входа в башню Десницы. Личная стража Джона, облаченная в бело-синие сюрко, подобралась. — Я говорить не хочу. У нас банально нет денег на такой внушительный проект. Он будет стоить миллион, а то и больше.

— А если я вложу собственные деньги? И если попрошу Роберта разрешить мне собирать весь налог с прохода по мосту в течение, скажем, десяти лет?

— Попробуй, Ренли. Может и получится, — сомнение в голосе Десницы никуда не делось. — Пойдем, заглянем ко мне. Ты же еще хотел о чем-то поговорить?

Коннингтон, Костлявый Робб и Лид Камень, которые его сегодня охраняли, остались внизу. В просторном зале на первом этаже башни на стенах висели ковры и драпировки, а свет падал через узкие окна. Там было полно рыцарей и оруженосцев из Долины. Сам же Илья вместе с Джоном по лестнице поднялись в кабинет Десницы.

— Присаживайся, — хозяин указал на широкое кресло.

Илья сел и скользнул взглядом по внушительному столу, заваленному бумагами, какими-то книгами, писчими перьями, счетами и картами. На краю стояла серебряная чернильница в виде горделивого горного пика. Возможно, это было напоминание о Копье Гиганта, самой высокой вершине не только Долины, но и всего Вестероса.

Через открытые окна теплый и ласковый ветерок неспешно колыхал занавеси из тончайшего лиссенийского шелка. Внушительный шкаф из красного дерева был заставлен толстенными фолиантами. Кованый напольный канделябр с дюжиной толстых свеч стоял в дальнем углу. На высоком потолке в глаза бросалась искусная лепнина, а пол оказался выложен мраморной плиткой с цветочным узором. Полукруглый проход во внутреннее помещение поддерживали две узкие колонны, а дверь в коридор была укреплена мощным засовом и металлическими полосками.

Сбоку висела искусно выполненная деревянная фреска, изображавшая Семерых. Илья оказался здесь впервые, и ему было любопытно, как живет Старый Сокол. Именно так многие называли Аррена.

— Лорд Аррен, у меня два вопроса, — сразу же перешел к делу Илья. — Мне нужен мейстер. Свой собственный. Мне не нравится, что моя переписка проходит через третьи руки. Конечно, я доверяю Великому Мейстеру, но хотел бы иметь своего человека.

В каждом замке и крепости имелся пожизненный мейстер. Но с теми, кто сопровождал лордов в их поездках, могли возникнуть трудности.

— Понимаю. Да, свои секреты следует хранить надежно. Но это пустяки, — Джон говорил с немалой симпатией. Илья знал, что нравится старику. — Напиши от моего имени в Цитадель. Хотя, зачем я тебе нужен? Брату короля они не откажут. Пиши, и не проси, а требуй, уважай свой статус и свое имя, Ренли.

— Так и сделаю, — Илья мысленно обругал себя, ведь в голосе Десницы слышалось недоумение. Ему казалось, что он уже полностью освоился в Вестеросе, но вот именно в таких мелочах и проявлялись отличия. Местные великие лорды с пеленок, с молоком матери или кормилицы, впитывали идею собственной исключительности. Им не требовались разрешения. А он сел в лужу. Хорошо хоть, что кроме Аррена никто не услышал о его наивной просьбе. А сам Джон болтать не будет. И все же, ему не стоило беспокоить Десницу такими незначительными проблемами. — Так и сделаю. Тогда еще один вопрос. В Красном замке остались драконьи черепа? Я бы хотел на них посмотреть. Куда их спрятали? — скрывая смущение, он покрутил кольцо на пальце.

— Спрятали? Скажешь тоже, — Джон негромко рассмеялся. — Помню, раньше они украшали Тронный зал. Роберт, став королем, просто приказал выбросить их куда подальше. Обратись к сиру Мертинсу. Он кастелян Красного замка и уж конечно знает о костях. Здесь нет секрета. А зачем они тебе?

— Драконы — наша история. Будет любопытно взглянуть на их останки.

— Что ж, взгляни. Кстати, как насчет идеи пообедать с моей семьей? Уважишь старика?

— Конечно, лорд Аррен.

За столом они сидели вчетвером. Сам Илья, Джон, его жена Лиза и их сын Роберт. Слуги в ливреях с вышитым соколом и луной расставляли тарелки и столовые приборы. Разговор особо не клеился. Малыш Роберт плаксиво сложил брови домиком, и вяло ковырял вилкой запеченный пудинг с изюмом. Лиза кудахтала над ним, как наседка над полумертвым птенцом. Мальчишке требовалось не слюнявые поцелуи матери, а твердая мужская рука. Тогда он бы получил шанс поправить здоровье и характер. Джон как будто не хотел этого видеть.

— Может, имеет смысл потихоньку начинать сажать Роберта на пони? Или дать ему деревянный меч, пусть привыкает, — осторожно предложил Илья.

— У Роберта есть все, в чем он действительно нуждается, — взгляд Лизы Аррен обдал его ледяным возмущением. — Когда вы заведете собственных детей, милорд Ренли, можете делать с ними, что вам заблагорассудится. Я же буду воспитывать сына так, как считаю нужным.

— Ренли прав, Лиза, — вмешался Джон. — Роберту требуется наставник. Я уже обдумываю, кто ему лучше подойдет.

— Ма? — Роберт шмыгнул носом, почувствовав, как за столом резко повеяло холодом.

— Поговорим позже, без посторонних, — женщина глубоко вздохнула и развернулась к сыну. — Выпей сока, мой миленький птенчик. Ой, смотри, какая красивая птичка пролетела за окном. Прямо как ты.

Роберт уставился в окно. Он отвлекся и раздумал плакать. Джон скорбно покачал головой. В его глазах появилась печаль и осуждение. Илья захлопнул рот и мысленно выругал себя за длинный язык. Определенно, сегодня он совершал один промах за другим. Мало того, что он сделал все возможное, чтобы вызвать ненависть Лизы Аррен, так и косвенно поспособствовал раздору в их семье.

Илья разом осушил бокал вина и решил уделить все внимание еде. По крайней мере, такое занятие выглядело безопасным.

Глава 5

Глава 5

Ренли чувствовал странный металлический привкус во рту. И тяжелый запах крови.

Он видел себя со стороны, припавшего на колено, в погнутых и посеченных черных доспехах. Три стрелы торчали из его тела. Две в спине, под лопаткой и в плече, а еще одна из бедра. В правой руке он сжимал верный меч, весь в щербинках и заусенцах, а левой придерживал кленовое древко с оленем на стяге. Именно оно не давало ему окончательно рухнуть.

Мир казался мутным, он словно проступал из тумана, то пропадая, то обретая резкость. Он не видел трупов, но каким-то шестым чувством знал, что вокруг их — великое множество.

Стаи зимних птиц с тоскливыми криками улетали на юг. Дым плыл над землей, клубился, извиваясь и перетекая из одной формы в другую. Он рождал мимолетные образы. Маленький дракон справил свадьбу с длинногривым конем. Старый сокол рухнул на землю, и к смерти его каким-то боком оказался причастен красный лев. Яростно мотая головой, мимо прополз здоровенный олень. Он не хотел умирать, но судьба не оставила ему иного выбора. Волчья стая казалось единой, но держалась на одном лишь вожаке. А он был готов вот-вот попасть в ловушку.

Ренли перевел взгляд вниз. Шипастый цепкий побег оплел его ногу и подбирался к паху. Он поддерживал, но одновременно пытался пленить. Круглое солнце выбросило прямой луч, который скользнул вниз по его животу. Из тумана на миг показался еще один олень. Он оглядывался, словно ища или подзывая кого-то. Зеленое пламя, горящее прямо на воде, едва не опалило его.

А потом Ренли увидел как по полю, сквозь дым, к нему, протянув руки, бежит прекрасная юная дева. На ней была лишь легкая сорочка, и подол цеплялся за тронутые изморозью травы. Солнце вставало за ее спиной и просвечивало красавицу чуть ли не насквозь, обрисовывая ее силуэт. Небольшие, еще девичьи груди, тонкую шею, длинные ноги, талию и лоно.

В брэ стало тесно. У Ренли бухнуло сердце от переполняющей нежности и страсти. И он понял, что искал эту девушку всю свою жизнь. Преодолевая боль, он выпрямился, вставая на ноги. Надежное древко поддержало его. Ветер хлопнул знаменем. Он сделал шаг навстречу, еще один, но тут она начала таять. Он закричал, не желая ее отпускать. И проснулся.

Сон таял, как осенняя дымка при восходящем солнце. И тут Илья впервые понял, что начал называть себя именно Ренли, а не прошлым именем. Да, наконец-то он стал Ренли Баратеоном, со всеми вытекающими последствиями. Наконец-то! Хоть период адаптации и занял девять долгих лет. Всё, прошлая жизнь прошла безвозвратно. И слава Богу

После завтрака, все еще обдумывая сон и находя его весьма странным, Ренли отправился в Красный замок. Из головы не шла та утонченная девушка, которую он видел. Кто же она такая? И почему она ему так нравится?

— Ты звал меня, Роберт? — спросил Ренли, когда гвардеец, на сей раз им оказался пузатый Борос Блаунт, пропустил его к королю.

— А, заходи, — тот махнул рукой. — Как насчет турнира? Ты готов?

— Это которого? В честь пятнадцатых именин принца Джоффри? — Роберт вновь решил провести турнир. Один раз Ренли уже попробовал поговорить с ним о тех безумных тратах, что он совершает. В Красном замке безостановочно шли увеселения. Пиры сменялись охотами, со всех сторон в столицу приглашались бродячие труппы, показывающие занятные номера, самые лучшие менестрели бренчали на арфах и пели песни. На короля, Серсею и их детей уходила невероятная прорва денег. Повара готовили немыслимые блюда, буквально засыпая их баснословно дорогими специями и пряностями. Руками Мизинца Роберт щедро платил за все. Более того, рядом с ним постоянно крутилась целая свора изгнанных лордов, обнищавших рыцарей и прочего сомнительного сброда. Он одаривал всех. И чернокожего принца Летних островов Джалабхар Ксо, и красного жреца Тороса из Мира, и веселого рыцаря Фальке, и многих других. Все славили щедрость Роберта, ели и пили, выбирали в арсенале понравившееся оружие и доспехи, а в казне гулял ветер. И Джон Аррен не мог повлиять на короля. А скорее всего, просто махнул на него рукой. Вот и Ренли поднял данный вопрос. Королю не понравилось, что кто-то вздумал его учить. Тогда Роберт впервые показал, что недоволен младшим братом.

К тому же, Ренли решил снять Яноса Слинта. Золотых Плащей насчитывалось две тысячи, и им требовался совсем другой командир. Хотя бы не такой жадный и продажный. А Роберт приказал оставить Слинта в покое. И повторил свое дурацкое присловье: дескать, все воруют, но лучше знакомый вор, чем незнакомый.

— Да, Ренли. Мой сын растет. Турнир поможет ему стать настоящим мужчиной.

— Так он же снова не будет выступать, — Ренли говорил с самым простецким выражением на лице. Тем более, мнимой заботой о сыне король прикрывал собственное желание в очередной раз повеселиться. — Почему бы ему не начать заниматься с мечом? Можно найти хороших учителей. Тот же Сантагар вполне подойдет. Хочешь, этим займусь я?

Первое время Ренли нравился принц и будущий король. Внешне он выглядел великолепно — высокий, стройный, умеющий красиво говорить и показывающий, что не обделён умом. Вот только со временем стали проявляться и другие его качества: злость, переходящая в злобу, мнительность, жестокость, двуличность. Джоффри постоянно таскал на поясе меч, но никто ни разу не видел, чтобы тот с ним тренировался. Он начал подозревать, что с оружием принц полный бездарь. К тому же, трус. И это сын Роберта Баратеона, который вообще никогда и ничего не боялся!

— У него есть Пес, — было видно, что поднятая тема Роберту неприятна. — А он боец сильный.

— Боец-то он сильный, кто бы спорил. Но воспитатель из него, как топор из овечьих катышков. Ничему хорошему принца он не научит. Собака способна лишь охранять и лаять.

— Пусть все остается, как есть.

— Ему нужны не псы, а мудрые люди, Роберт. Те, которые могут воспитать из него достойного и справедливого государя. Не рохлю, но воина и мудреца.

— Заканчивай, Ренли, — буркнул король.

— Разве я неправ?

— Заканчивай, я сказал, — король повысил голос. Возражений он не терпел.

— Как скажешь, — уступил Ренли, хотя весь кипел от негодования. Что ж, если Роберт не хочет видеть очевидных истин, если не понимает, что когда Джоффри станет королем, вся страна взвоет, то пусть остается в блаженном неведенье.

— Так и скажу… Вот зачем я тебя позвал. Пора тебя женить, Ренли, — король глубоко вздохнул, прогоняя гнев. — Найдем тебе хорошую пару. Она принесет приданное и родит деток. Что думаешь?

— Думаю, что жениться прямо сейчас мне не хочется. Тем более, на ком?

— Ну, ты это брось, — Роберт почесал бороду. — В Хайгардене расцвела Маргери, истинная роза. В Дорне — принцесса Арианна. У Хайтауэров кто-то имеется. У Фреев целый девичник. Да и Джон как-то обмолвился, что у его знаменосцев Ройсов выросла прекрасная Изилла. Что же ты кочевряжишься?

— Я хочу жениться по любви, — возразил Ренли. Он вообще не понимал, с какого перепоя Роберт поднял такой вопрос. Все же вроде шло хорошо.

— По любви? Что за дурость, — король хохотнул. Сейчас он выглядел так, словно его голову посетила невероятно удачная идея. И весь окружающий мир должен прийти от его гениальности в восторг. — Мы не можем позволить себе жениться по любви. На первом месте у нас политический расчет. И те союзы, что возникают между домами. Ты женишься и укрепишь мое положение мечами своего тестя.

— Ага, политический расчет. Ясно. А потом всю жизнь мучиться, как ты с Серсеей или Станнис с Селисой, — он сказал и понял, что не стоило ему так откровенничать. Ох, не стоило… Да только достал его Роберт хуже горькой редьки. Своей избирательной слепотой, мотовством, пьянками, шлюхами и полным пренебрежением ко всему важному. И тем, что решал собственные проблемы руками других людей. При этом думая, что таким образом оказывает им услугу, делая их счастливыми.

— Что? — король поперхнулся от возмущения. Его лицо стало стремительно наливаться кровью. Он грохнул кулаком по столу. Ренли глазам не поверил, когда понял, что тот его с хрустом проломил. Ну и силища! — Что ты сказал? Ах ты, щенок! Да чтоб тебя! Кто ты такой, что посмел мне указывать? Вон отсюда, сучий ты потрох!

Он еще долго драл глотку. Ренли слышал его из коридора, и позже, спустившись на первый этаж.

Одно время Ренли думал, что все, его политическая карьера закончилась. Он попал в опалу и наверняка теперь Роберт Баратеон выкинет младшего брата из Малого Совета. Не выкинул. Оставил. Все же Роберт не до конца спился. В душе он все еще остался благородным и честным рыцарем, который за правду не казнит.

Да и приближающейся турнир сделал свое дело. Гости и участники уже начали съезжаться. В Красный замок прибыл великолепный лорд Тайвин Ланнистер вместе со своим сыном Бесом и многочисленной свитой. Ренли находился в Тронном зале вместе с другими сановниками, когда король встречал своего тестя. Тайвин выглядел величественно, иначе и не скажешь. А вот карлик Тирион, которого все за глаза называли Бесом, неожиданно вызвал сильные и двойственные чувства. Он напомнил Илье, именно Илье, прошлую жизнь и собственные увечья. Память всколыхнулась, услужливо напоминая об злых оскорблениях и жестких шутках. Он не родился красавцем, да и драка, в которой он сильно пострадал и навсегда остался инвалидом, не добавила ему красоты. В чем-то его судьба походила на судьбу Беса. Миры были разные, но люди в них отличались не так уж и сильно. Именно тогда у него возникла привычка делать работу на совесть, чтобы никто не мог подкопаться и найти лишний повод для придирок.

И Бес, несмотря на то, чьим сыном являлся, наверняка проходил через подобное. Каждый день ему напоминали об уродстве. Это было непросто, но сочувствия к нему Илья не испытал. Наоборот, карлик напомнил ему самого себя. Напомнил все то, что он старался всеми силами забыть как кошмарный сон. Возвращение в прошлое совсем не понравилось Илье. Поэтому и на Беса он смотрел хмуро, рассуждая о том, каким он стал благодаря такой жизни.

— Лорд Тайвин, Красный замок в вашем распоряжении. Вам выделены лучшие покои, — заканчивая разговор, произнес король. Ланнистер смотрел на него внимательно, не мигая. Сразу становилось ясно, что мужчины не испытывают и намека на теплые чувства друг к другу. Да и Серсея с Джейме в присутствии отца словно утратили часть своей язвительности и гордыни.

Затем был пир, на котором Ренли вместе со Станнисом сидели рядом с королем.

— Мне нужна ваша поддержка, — так сказал им Роберт, не обращая внимания на их возражения.

Кроме Тайвина отдельного упоминания заслуживал лорд Фрей с Переправы, хозяин могучей крепости под названием Близнецы. Он считался вассалом Талли из Риверрана, но в их взаимоотношениях не все было гладко. Старый Уолдер Фрей осчастливил Королевскую Гавань собственным присутствием и захватил свыше трех дюжин сыновей, внуков и внучек. Да и другие лорды все прибывали и прибывали.

Предстоящий турнир помог Ренли. Наверняка Роберт мечтал, что его брат снова посрамит Джейме Ланнистера и покажет всем силу Баратеонов. Благодаря подобным ожиданиям он простил Ренли сказанные слова. Или сделал вид, что все позабыл.

В открытую с Серсеей, а тем более с ее отцом, он не связывался. И принца не мог у нее забрать. Не хватало у него духу решить проблему кардинальным образом. Не хотел он впрягаться в работу и заниматься ежедневным воспитанием Джоффри. Но мстить всему семейству Ланнистеров вот так, по мелочи, на турнирах или в сомнительных шутках, он был готов бесконечно долго.

* * *

Как и обычно, утром Ренли отправился на заседание Малого Совета. Брайс Карон считал, что скучнее занятия еще на свете не придумали. Зато, у них с Бейлоном появилась возможность размять ноги и пройтись по городу.

— Ну и где эта чертова мастерская? — ругнулся Брайс. Было жарко, он вспотел и хотел быстрее вернуться домой, в усадьбу Ренли. За три часа хождений ему уже все успело надоесть. От постоянного шума и криков в переполненной людьми столице у рыцаря начинала болеть голова. То ли дело, его любимые Дорнийские Марки и поросшие лесом предгорья Красных гор. Именно там, среди холодных рек, говорливых ручейков и бескрайнего неба, горделиво возвышался Ночная Песня, древняя твердыня Каронов. И там было тихо. Да и пахло не в пример лучше.

Тем более, ночью ему снова снилась Аллирия Дейн — чудесная девушка с фиалковыми глазами и волосами, как черный шелк. Он любил ее всем сердцем. Любил долгих пять лет. И она как будто симпатизировала ему, позволив стать Дамой Сердца. А может, он просто надумал, принимая желаемое за действительное. Но в силу определенных причин, не так давно в Звездопаде объявили о помолвке леди Аллирии и лорда Берика Дондарриона. Карону хотелось удавить неожиданного и успешного соперника собственными руками.

Высокий и стройный рыцарь надел дублет песочного цвета. На плечах мягко лежал плащ с вышитыми черными соловьями. Его друг — плечистый и мускулистый, с челюстью, как кирпич, Бейлон Сванн, вышагивал рядом. Плащ он не надел, а его камзол украшали два лебедя — черный и белый.

— Найдем, никуда не денется, — спокойно заметил он.

За их спинами возвышалась Великая Септа. Два рыцаря шли по Стальной улице, на которой проживали известные оружейники и бронники. Всевозможные вывески, на которых были вырезаны или нарисованы мечи, щиты, копья, наковальни и очаги, виднелись практически на каждом доме. Обычно кузнецы держали лавку на первом этаже, сами жили на втором, а работали на заднем дворе. Сейчас они искали Тобхо Мотта, знаменитого мастера, которого им посоветовали товарищи. По их словам выходило, что Тобхо выковал доспехи многим знатным лордам и он один из лучших кузнецов столицы.

От народу на улицах было не протолкнуться. Очередной турнир вызвал приток в столицу многочисленных лордов, рыцарей, их оруженосцев и слуг, и, конечно же, ротозеев. В глаза бросались различные солдаты, наемники, и стражники из числа Золотых Плащей.

— О, привет, Герольд, — Карон углядел знакомца, рыцаря из свиты Станниса Баратеона. — Подскажи, где здесь Тобхо Мотт обретается?

— Ищете что прикупить? — поинтересовался тот. — Правильно, лучшего товара, чем у него, не найти. Вон его лавка, — он показал рукой.

— Отлично, благодарю, — рыцари немного поговорили, обсуждая предстоящий турнир.

— Ну, вот видишь, все разрешилось, — пробасил Сванн, после того, как они расстались с Герольдом.

— Без меня ты бы здесь пропал, — возразил Карон. — Все, пришли.

Они остановились перед фасадом добротного двухэтажного здания. Рядом с дубовой дверью покупателей зазывал подмастерье. Одновременно он приглядывал за столом, на котором лежали многочисленные кинжалы, даги, стилеты и ножи. Сванн и Карон принялись их осматривать.

— Здесь у нас товар простой, — подмастерье по их кислым лицам понял, что оружие рыцарям не глянулось. — А вот внутри совсем другое дело.

Брайс первым вошел в просторное помещение. Под низким потолком с дубовыми балками стояли длинные прилавки. Чего на них только не лежало — палицы, булавы, кистени, одноручные и двуручные мечи, фальшионы, мизерикорды, шестоперы, топоры и секиры. Вдоль одной из стен начищенными наконечниками грозно сверкали различные копья, турнирные и боевые. Десяток полных доспехов, со шлемами, нагрудниками, латными юбками, поножами и сабатонами стояли на специальных распорках.

Внутри толпились многочисленные посетители. Два продавца показывали товар и договаривались о цене.

— Чем могу помочь, сиры? — к ним шагнул лысый, с внушительным крючковатым носом и грустными глазами мужчина. Его грудь была такой же широкой, как и у Сванна, а могучие руки бугрились мышцами. По их одеждам он наверняка сообразил, что клиенты пожаловали богатые. — Я мастер Тобхо Мотт.

— Моему другу нужен добротный полуторник, — Карон кивнул на Сванна.

— Все есть, — мастер кивнул. — А если не выберете, я изготовлю меч любого размера и веса.

Два друга долго перебирали клинки, но Сванну ничего так и не понравилось. Один меч оказался коротким, второй легким, третий слишком простой, четвертый чересчур широким.

— Погодите немного, — мастер понял, что может лишиться заработка. — Эй, Джендри, принеси те три меча, что лежат на верстаке, — прокричал он, обращаясь к кому-то за стеной. — Клинки еще не совсем готовы, но, возможно, они вам понравятся.

Когда подмастерье принес мечи, Брайс чуть не вскрикнул от изумления — перед ним, в грязном фартуке, с сажей на руках, стоял Ренли Баратеон. Да и развернувшийся Сванн замер, приоткрыв рот. Парень, видя их изумление, напрягся.

— Что-то не так? — осторожно поинтересовался хозяин.

— Это кто такой? — указал Карон на парня. Сейчас, рассмотрев его получше, он понял, что это, конечно, не Ренли. Парень хоть и черноволос, с ярко-синими глазами, но ростом уступал Баратеону, да и челюсть у него казалась более массивной, а в лице отчетливо проступала упрямство. В отличие от внимательного, иногда ироничного, иногда пронзительного взгляда Ренли, парень смотрел иначе — набычившись, наклонив голову и сведя брови.

— А, это мой подмастерья Джендри Уотерс, — пояснил кузнец. Теперь он говорил сухо, неохотно.

— Давно он у тебя?

— Уже не первый год. Я учу парня всему, что знаю сам. Так вам понравились мечи?

— Мечи понравились, но мы зайдем к тебе еще раз, — решил Карон.

— Как вам будет угодно.

— Ладно, я пошел, — буркнул парень. Не спрашивая разрешения, он скрылся во внутренней двери.

Когда они вернулись в усадьбу, Ренли как раз слезал с Хвостика, своей любимой кобылы. Он передал поводья конюху Хоббу, ласково почесал лошадь между ушами и позволил увести ее в конюшню. Их лорд не любил тратить время и часто добирался до Красного замка верхом. Так многие делали.

— А, вот и они, двое из ларца, одинаковы с лица, — он заметил их и внимательно осмотрел с ног до головы. — Ну, юные дарования, где были, что видели? Что ж вы молчите, как девицы на смотринах?

Мелкий Коннингтон прыснул. Костлявый Робб кашлянул, пытаясь остаться серьезным.

Брайс считал, что лучшего лорда, чем Ренли Баратеон нет во всем Вестеросе. С ним легко жилось. Служба ему дарила радость на сердце. Сам Ренли как-то сказал: «служить бы рад, прислуживаться тошно». И с тех пор все его гвардейцы именно так и считали.

Владыка Штормового Предела вел себя так уверенно, словно был старше своего возраста. Люди вокруг иной раз забывали, что вообще-то Ренли далеко не старик. Вот и сейчас, он назвал их «юными дарованиями», хотя сам был младше. Но даже такие вещи рыцарям нравилось слышать от Ренли Баратеона. Да и говорил он подобные слова не всем, а лишь тем, кого считал другом. Брайс ценил подобное отношение.

— В мастерской Тобхо Мотта мы встретили… твоего двойника, Ренли, — Карон торопливо рассказал, что с ними произошло. — Мы с Бейлоном думаем, что видели бастарда короля Роберта.

— Угу, — подтвердил Сванн.

— Да? — казалось, Ренли не особо заинтересовался. Он почесал лоб. — У моего брата бастардов много. Не так давно и Мизинец мне про них рассказывал. Одним больше, одним меньше, их как собак нерезаных… Ладно, может съездим туда как-нибудь и познакомимся с Джендри Уотерсом. Но сегодня нас ждет другое дело. После отдыха мы отправляемся в Красный замок, искать драконьи черепа.

— Осторожней, милорд, здесь крутые ступеньки, — слуга, которого выделил им сир Мертинс, поднял светильник повыше. Он показывал дорогу, ведя их куда-то вглубь подземелий Красного замка.

Второй светильник держал Бейлон, замыкающий их маленький отряд. Брайс вместе с Ренли находился посередине. Рыжий таращил глаза, осматривая просторные ходы и тени, прыгающие по стенам и потолку. Кажется, он боялся, что здесь на них может напасть неведомое чудовище.

Черепа нашлись в одном из глубоко расположенных залов. Отсветы светильника выхватили их из мрака, обозначая острые зубы, пустые глазницы и шипастые наросты.

По дороге Брайс думал, что они обнаружат нечто неприятное и ужасное, отвратительное по своей природе. Но он ошибся. Черепа выглядели прекрасно. Черные кости, словно вырезанные из оникса, загадочно искрились в неярком свете.

Кажется, Ренли испытал восторг. Во всяком случае, он положил руку на самый большой череп и замер.

— Пожалуй, мы тут задержимся и сами найдем дорогу обратно, — наконец Баратеон повернулся к слуге. — Ступай.

— Милорд, сир Мертинс мне голову оторвет.

— Не оторвет, — властно отрубил Ренли. Слуге оставалось лишь подчиниться и склонить голову в поклоне. — Скажешь, что я так приказал.

Когда он ушел, и шорох его шагов затих, света стало в два раза меньше.

— Какие же они красивые, — восторгу Баратеона не было предела. — Не могу поверить, что мои предки когда-то на них летали. С ума сойти.

— Да, милорд, — только и нашелся, что сказать Брайс. Ренли крайне редко вспоминал, что его бабка — Рейла Таргариен, тетка короля Эйриса Второго.

Держась поближе к светильнику, они пересчитали черепа. Их оказалось девятнадцать штук, совсем маленьких и по-настоящему огромных.

— Наверное, вот этот принадлежал Балериону, исполинскому дракону, который родился в древней Валирии, — предположил Ренли, останавливаясь около самого внушительного черепа. Тот был выше него ростом.

Некоторое время он задумчиво ходил между немыми свидетелями ушедшей эпохи. Коннингтон держался рядом с ним. Глаза у оруженосца были размером с кулак. Брайс уже насмотрелся и присел рядом с Бейлоном на ступеньку.

— Ну что, Ренли, возвращаемся? — поинтересовался Сванн, когда Баратеон как будто насытил свое любопытство.

— Как сказать. Мы с Рыжим заприметили дверь в конце зала. Почему бы нам не посмотреть, куда она ведет? Бьюсь об заклад, в Красном замке немало секретов. Что если мы попробуем их раскрыть?

Карон вздохнул, но промолчал. Спорить с Ренли бесполезно. Если он что-то решил, то так и сделает.

Дверь оказалась старой, но петли кто-то хорошо смазал. Они и не скрипнули, когда Сванн потянул тяжелое железное кольцо, заменяющее ручку.

— А здесь частенько ходят, — задумчиво протянул Ренли.

За дверью оказался ход с полукруглым потолком. Он вел все ниже и ниже. Один раз от него отделился боковой отросток и повел куда-то наверх.

— Пыли здесь не так уж и много, — заметил Брайс. — Коридор не простаивает.

— Вот и я о том же. Идем дальше, — приказал Баратеон.

— Как бы масло в светильнике не закончилось, — обеспокоился Бейлон.

— Ничего, не закончится. Успеем.

Через некоторое время они очутились в округлой пещере. Часть ее стен выглядела рукотворной, но во многих местах проглядывал естественный, не обработанный камень. Здесь гуляли сквозняки, а на полу лежала гладкая блестящая плита.

Они обнаружили начало еще одного коридора, уводящего наверх. Ренли решил его игнорировать, вполне резонно заметив, что он, вероятно, ведет в замок.

Ход тянулся дальше. С потолка капало. Сначала на полу появились отдельные лужицы, небольшие и мелкие. Потом они и сами не заметили, как зашагали по неглубокому ручейку. Через некоторое время появился неприятный запах нечистот. Гнусная вонючая жижа поднялась до икр.

— Сдается мне, что попали мы в замковую канализацию. А она должны вывести нас к морю, — Ренли не обращал особого внимания на вонь, от которого самого Брайса мутило.

После очередного поворота впереди появилось неяркое пятнышко света. Пройдя ярдов тридцать, они выбрались наружу через узкую щель.

Брайса чуть не стошнило. От него несло, как от прогнившей насквозь падали. Запах буквально душил.

Прямо перед ними на камни накатывало море. Солнце опустилось, потемнело и повеяло прохладой. Карон задрал голову. За спиной возвышалась громада Красного замка. В некоторых окнах уже зажгли свечи.

Пока зашедший в воду Карон умывался, Баратеон задумчиво осматривался и что-то прикидывал.

— Значит так, парни, — в голосе Ренли зазвучала сталь. Все невольно выпрямились. — Похоже, мы с вами обнаружили тайный выход из замка. Ни одна душа, слышите, ни одна живая душа не должна о нем узнать. Поклянитесь Семерыми, что будете молчать.

— Клянусь, — первым пробасил Сванн.

— Клянусь, — прошептал Коннингтон.

— Клянусь, — сглотнул Брайс. Только сейчас он понял, о чем сразу же сообразил Ренли. Они нашли ход внутрь. Мимо высоких скал и несокрушимых стен, мимо мощных ворот и смертоносных самострелов, мимо многочисленной стражи и доблестных гвардейцев. Прямо в сердце Красного замка. В Твердыню Мейегора. — Но как мы попадем в город и что скажем стражникам на воротах? Да и в замке нас будут искать.

— Стражникам ничего не скажем. А сиру Мертинсу объясним, что выбрались сами и не стали его тревожить. И мы его не обманем, наша рыцарская честь не понесет урона. Ведь мы так и сделали. — Ренли, не чинясь, принялся раздеваться. — А теперь, все в воду. Надо смыть с себя эту гнусь и хоть немного прополоскать одежду. Иначе стражники прогонят нас, как шелудивых псов.

Глава 6

Глава 6

– Уважаемые лорды, если вы поможете Церкви провести ремонт Чертога Лампад Великой Септы Бейлора, то такое деяние не окажется напрасным. Семеро не оставят вас своей милостью, ибо что есть наш долг перед Богами, как не превозношение их славы и милости? – на очередное совещание Малого Совета пригласили Верховного Септона. Он давно уже добивался подобной чести, дабы изложить тяготы вверенной ему паствы. Как и каждый из длинной череды Верховных Септонов, при вступлении в должность он отрекся от прошлого и собственного имени. Поэтому их называли по титулу. Но у всех имелось и прозвище – этого прозвали Толстым. Кроме внушительной комплекции он мог похвастаться сединой, красными отвисшими щеками, невысоким ростом и богатыми одеждами. Да и велеречиво разговаривать любил.

– Милость Богов – материя темная, – грубо ответил Станнис. – Иногда непонятно, где присутствует она, а где банальный случай, а где и удача. А вот золото – вещь вполне осязаемая.

– Все мы в руках Семерых, – с показным смирением вздохнул Великий Септон.

– Джон, неужели мы выделим деньги на Септу и вновь забудем про флот? – играя желваками, Станнис повернулся к Деснице. В последнее время они как будто сдружились. Во всяком случае, их часто видели вместе.

– Еще ничего не ясно. Денег в казне нет, – дипломатично ответит тот.

Пицель поддержал инициативу септона, Селми и Варис промолчали.

– Разве Церковь Семерых не в состоянии оплатить собственные нужды? – удивился Мизинец.

– Деньги есть, но даже скромное вспомоществование значительно облегчит наше нелегкое бремя, – со смирением ответил толстяк.

Разгорелся спор. В казне гулял ветер, но Великая Септа выступала статусным сооружением всего государства. Ремонт ей необходим. А значит, Бейлиш в конце концов тем или иным способом деньги отыщет.

Ренли в обсуждение не вмешивался. Он раздраженно катал по столу золотой дракон. Ему следовало заниматься иными делами. А именно – начать работать над Судебником. Требовалось хотя бы приступить к нему, наметить разделы, основные задачи и общий посыл. Вот то, в чем действительно нуждался Вестерос. Многие философы на покинутой Земле уверяли, что развитие идет через экономику. Дескать, она создает и материальные излишки, и мотивацию, и приведет к возникновению передового законодательства. Но и передовое законодательство могло двигать экономику.

Если обозначить права и статусы всех сословий, гарантировать им безопасность в материальном плане и правовую защиту в юридическом, то подобные новшества приведут к росту экономики. Подобные меры уже пытались внедрить. Законы короля Эйгона Невероятного позволили бедному люду распрямить спину и приподняться с колен. Но затем ситуация изменилась. Пришли новые люди и стали проводить иную политику. При короле Эйрисе Десницей был лорд Тайвин Ланнистер. За десять лет он «откатил» назад все то, над чем Эйгон трудился всю свою жизнь.

Роберт хотел присвоить славу законодателя себе, но кто знает, как в ближайшие несколько лет поменяется ситуация? На всякий случай стоило иметь хоть какие-то черновики.

А то, что необходимость законодательной реформы назрела, мог увидеть и слепой. И лишь знать пыталась сохранить личные права в неприкосновенности.

Ренли пожалел, что в прошлой жизни мало интересовался подобными вопросами. Знание положений знаменитой английской Хартии Вольности или Магдебургского права могли бы сильно ему помочь.

Недавние события еще раз подтвердили важность будущих мер.

Джон Аррен, как Десница, частенько восседал на Железном троне. Ренли находил его на редкость уродливым и страшным. Сплавленный драконьим огнем из сотен клинков, он буквально взмывал под потолок. Сидящий на нем человек казался маленьким и ничтожным. Понятное дело, что трон выступал зримым символом королевской власти. Вот только странно, почему Роберт, люто ненавидящий Таргариенов и все, что с ними связано, не приказал выкинуть его вслед за драконьими черепами.

Сам Роберт не любил вспоминать о своих обязанностях. За него отдуваться приходилось Аррену. И он, посматривая с высоты Железного трона на просителей, раз в неделю разбирал их жалобы. Часто он решал вопросы прямо в Тронном зале, верша правосудие именем короля. Иногда, за незначительностью, он перепоручал дела сословным судьям. Но с двумя случаями Ренли пришлось разбираться самостоятельно.

Первое касалось Алина Курна, известного торговца пряностями и специями, за которого вступились многочисленные гильдейские товарищи. Данный факт послужил поводом для участия в процессе самого мастера над законом.

Курна обвинили в убийстве конкурента и бросили в темницу. Ренли занимался три дня, подключив пташек Вариса и устроив свидетелям перекрестный допрос. Через некоторое время удалось выяснить, что у купца полное алиби, и он оказался чист. Алина выпустили на свободу и он, при личной встрече, долго благодарил мастера над законом. Истинного убийцу найти не удалось, но Ренли был доволен, что хотя бы спас жизнь невиновного человека.

Второе дело оказалось любопытным. Проживающий в городе старый рыцарь Эджертон застукал свою жену в объятьях смазливого ученика ювелира. Он выхватил кинжал и попытался прямо у обесчещенного супружеского ложа навеки успокоить влюбленных голубков. Израненным и испуганным любовникам удалось сбежать, но оскорбленный в лучших чувствах рогоносец требовал смерти для обоих. Поначалу дело казалось простым, но чем дальше, тем более интересные детали всплывали на свет. Эджертон оказался старше своей жены на тридцать лет. Эту разницу он компенсировал титулом рыцаря, а она – внушительным приданным, оставшимся от прошлого мужа, богатого ремесленника.

Старик ревновал жену ко всем подряд. Слуги, которых удалось разговорить подугрозой плетей, поведали, что в доме Эджертона старика боятся и ненавидят. Он бьет всех подряд – и самих слуг, и свою молодую жену. Да и женился на ней лишь из-за денег и отличается какой-то сказочной жадностью. Продвигаясь в дознании, Ренли сумел доказать, что супружескую измену подстроил сам рогоносец. Одним ловким ходом он собирался избавиться от молодого конкурента и от жены, оставив себе ее деньги.

Дело закончилось громким скандалом и разводом. Ренли с удовольствием поставил печать под соответствующими документами. Эджертон согласился надеть черное и отправился на Стену, затаив на мастера над законом нешуточное зло, словно именно он был виноват в его неудачах. Его бывшая жена и любовник выглядели довольными. Через некоторое время они уплыли в Пентос.

Ренли радовался, что довел оба дела до конца. Правосудие в Королевской Гавани часто зависело от воли власть имущих, и решения принимались субъективные. Но на сей раз, без влиятельных покровителей, правду удалось отстоять.

Но окунувшись в грязь, в пошлые подробности и поганые мотивы, радости Ренли не испытал. Должность мастера над законами оказалась совсем не такой, как он думал вначале. Да и в Роберте он начал разочаровываться.

* * *

Третьего дня они попрощались с величественным Мандером и процветающим Простором. Край бесчисленных замков и крепостей, деревень и усадеб, полей и рощ, тихих ласковых рек и говорливых ручьев остался за спиной. Дорога Роз петляла и поднялась на пригорок. Горизонт распахнулся. Небо казалось бескрайним. Пахло полевыми травами, медом и конским потом. Впереди поднимался Красный замок, укрепившийся на скалистом холме. Вокруг него раскинулась Королевская Гавань. Солнечные лучи отражались от глади Черноводной.

– Вперед, сиры, – приказал Лорас Тирелл и тронул Песнь, быструю серую кобылу. Молодому рыцарю не так давно исполнилось шестнадцать лет. Он был гибким и грациозным, с густой копной непослушных каштановых кудрей, большими умными глазами цвета расплавленного золота и тонким прямым носом. Его запыленные одежды даже в таком непритязательном виде поражали изысканной отделкой и качеством материала.

Лорас прекрасно знал, что красив и что добрая половина дев Вестероса мечтает о нем. Но куда сильнее он гордился своими поистине выдающимися рыцарскими способностями. Мало было тех, кто мог сойтись с ним в схватке и не проиграть. Он верил, что рожден в великом доме для поистине великих дел и имя его прогремит на весь Вестерос. А ведь ему еще нет семнадцати, и жизнь только начинается!

Поправив на голове берет с пером павлина, он направил кобылу к парому на переправе через Черноводную. За ним двигалась пышная свита Хайгардена.

– Будь осторожен и терпелив, Лорас, – вспомнил он напутственную речь своей бабушки, леди Оленны, прозванной Королевой Шипов. – Будь внимателен и спокоен, ибо не одной лишь доблестью прокладывается дорога к славе.

Отец и матушка, брат Гарлан и сестренка Маргери надавали ему целую кучу советов и пожеланий. Но больше всего запомнились слова Уилла, будущего лорда Хайгардена. Участвуя в ристалище, он покалечил себе ногу и теперь не блистал на поединках, но зато умом был одарен как никто другой.

– Я знаю, ты хочешь поскорее увидеть Ренли Баратеона. И все же, будь благоразумен и прозорлив, Лорас. Выбирай себе врагов так же тщательно, как и друзей.

В Красный замок он ворвался первым, оставив своих людей в городе. Лишь сир Теодор Тирелл и оруженосец Денис Редвин составляли ему компанию.

Во дворе оказалось людно. Лорас остановил Песнь и огляделся. В глаза бросалось множество рыцарей. Своими одеждами и гербами они показывали, какому дому служат. Больше всего здесь было коронованных оленей Баратеонов и львов Ланнистеров. Но и сокол из Долины мелькал часто.

Собравшиеся с интересом следили за потешной схваткой двух рыцарей. Долина сошлась с Западом. Слышались азартные выкрики и звон стали – Лорас обожал подобный звук и разбирался в нем, как никто другой.

Спрыгнув на землю, сдернув с рук перчатки для верховой езды и заправив их за пояс, рыцарь подошел к одному из воинов.

– Сир, где мне здесь можно найти милорда Ренли Баретеона? – поинтересовался Тирелл.

– Да не знаю я, – тот досадливо дернул плечом, не желая отвлекаться от увлекательной схватки. Но потом скосил глаза, увидел три розы на дублете Тирелла, сообразил, какому влиятельному дома они принадлежат, и решил уделить тому время. – Вон стоит сир Бенедикт Роджерс, он состоит в свите милорда Ренли, – мужчина махнул рукой.

Кивнув в знак признательности, Лорас приблизился к суровому, жилистому, с волевым подбородком, мужчине. Он носил черно-серебряные цвета. Лорасу они почему-то напомнили звездные ночи. И, кажется, они были знакомы.

– Сир Бенедикт? – Лорас позвал его.

– Да, я, – тот повернулся и больше ничего не сказал, выставив вперед тяжелую нижнюю челюсть. Его карие глаза скользнули по розам Хайгардена. Он наверняка узнал их, но особого почтения они у него не вызвали.

– Насколько помню, вы служите милорду Ренли, – Роджерс лишь неторопливо кивнул. – Где я могу его найти?

– Вы хотите его найти?

– Да.

– Милорда Ренли Баратеона?

– Да, его. Разве я этого уже не сказал?

– Сказали, сир. Просто ваше лицо мне показалось знакомым. Кажется, мы встречались в Штормовом Пределе. Ведь так?

– Проклятие! Конечно, мы встречались. Я вас прекрасно помню, – Лорас Тирелл никогда не мог похвастаться особым терпением. – Вы мастер над конями Предела.

– Да, конюший. И я вас, сир, помню. Сейчас милорд Ренли на заседании Малого Совета. Освободится ближе к полудню, – подумав, сообщил сир Бенедикт. – Хотите, подождем его вместе?

– Нет, Неведомый меня подери, – ругнулся Лорас. Юноше не особо понравилось, как с ним обошлись. В Хайгардене любой его каприз торопились исполнить, не жалея ног. Скрывая раздражение, он вернулся к Теодору Тиреллу.

– Подождем здесь, – приказал он. – А ты, Денис, дуй к нашим. Пусть пока располагаются в гостинице, а там видно будет.

Оруженосец ускакал, а Лорасу не оставалась ничего другого, как ждать. Тирелл некоторое время прожил в Штормовом Пределе, но знакомых, кроме Бенедикта Роджерса, с которым общаться совсем не хотелось, он здесь пока не увидел.

Потешный бой рыцарей закончился. Солнце поднялось. Тирелл перебрался под южную стену замка, в тенек. Наконец появился Баратеон.

Видя, как через двор шагает высокий, улыбающийся Ренли, Лорас невольно перенесся в прошлое. Полтора года назад он служил оруженосцем в Штормовом Пределе. И ему нравился Ренли… Его тянуло к нему, а от тех мыслей, что возникали в голове, Лорас невольно краснел. О таком не следовало рассказывать.

Вероятней всего Ренли догадался о том, что происходит на душе оруженосца. Но его лишь позабавило подобное, и только. Он не смеялся, не шутил и никак не осуждал. Но и не откликнулся. И Лорас понял, что отныне в Штормовом Пределе делать ему нечего.

Ренли посвятил его в рыцари. Ему было лестно, когда Шквал Мечей коснулся его плеч мечом. Целую ночь юноша отстоял в септе, в молении и бдении, обдумывая будущую жизнь и те обеты, которые добровольно принял. А наутрорешил возвратиться в Хайгарден.

– Не унывай, Лорас, – Баратеон на прощание пожал ему руку и хлопнул по плечу. – Ты такой, каков есть и Семеро тебе судьи. И я такой, как есть. Как по мне, женщины – лучшее из того, что сотворили Боги. Но никто не мешает нам расстаться друзьями.

Он уехал с тяжестью на сердце и легкой грустью. Ренли был так близко и так далеко! А сейчас… Сердце Тирелла забилось быстрее.

– Лорас! Вот так встреча, – Ренли захохотал, обнял его за плечи и слегка тряхнул. – Больше года прошло. Ты как? – он внимательно, с улыбкой оглядел его. – Совсем вырос, как я погляжу.

От Ренли приятно пахло вином и апельсинами. Его синие глаза смотрели весело, уверенно. Рыцарю показалось, что за прошедшее время владыка Штормового Предела стал еще выше и сильнее.

– У меня все хорошо, – торопливо заметил Лорас. Он отчего-то волновался и чувствовал себя малость не в своей тарелке. Словно юный новобранец перед уверенным в себе ветераном. Прогоняя смущение, он кашлянул. – В Хайгардене до нас дошли вести о турнире. Мой брат Уилл посоветовал мне не сидеть дома и отправиться добывать славу.

– Ну и правильно, – кивнул Баратеон. – Новости расскажешь после. Сначала я желаю знать, где ты устроился.

– Пока на постоялом дворе. Там мои люди.

– На постоялом дворе… – Ренли почесал подбородок. – Ну, так себе вариант. А сколько вас?

– Пятьдесят человек.

– Неплохо. Дай ка подумать… Видишь ли, я и сам в Красном замке не живу.

– А почему? – удивился Тирелл.

– Тут и места мало, и все на виду. Я купил усадьбу в городе и живу себе припеваючи. Пятьдесят человек у меня не поместятся, но тебя и десяток твоих гвардейцев я с радостью пристрою. Так что, давай ко мне. А там видно будет. Бенедикт, подавай коней, – приказал он Роджерсу.

– Прямо сюда, милорд? – уточнил рыцарь. Все это время он молча стоял позади Ренли.

– Да. И найди Рыжего. Куда он вообще подевался?

Через некоторое время они выехали из замка. Ренли сопровождал дотошный сир Роджерс, какой-то незнатный гвардеец и рыжий мальчишка с грифонами на дублете. Тирелл, который прекрасно помнил историю всех гербов Вестероса, сразу же сообразил, что он не иначе как из Коннингтонов. Не так давно один из его родичей служил Десницей Безумному королю.

– Что нового случилось за год, Лорас? – поинтересовался Ренли. Они неторопливо ехали по улицам столицы и юный рыцарь, который оказался здесь впервые, с любопытством осматривался по сторонам.

Сотни людей спешили по своим делам. Везде слышался говор, пересуды и споры. Юные девушки кидали на них лукавые взоры, а некоторые перешептывались и смеялись. С Баратеоном здоровались. Не часто, но все же в городе его неплохо знали. И по тому, как на него смотрели, Тирелл сделал вывод, что Баратеон пользуется определенной симпатией.

– Ничего такого, о чем следовало бы упоминать отдельно. Жизнь, как жизнь, – Лорас невольно вспомнил, как за то время, что он служил Ренли оруженосцем, они посетили несколько турниров. Ренли везде чувствовал себя, как дома. Он легко сходился с людьми, а новые друзья у негопоявлялись сами собой. – Я заметил, что ты прихрамываешь. Что случилось?

– Год назад неудачно упал с коня.

– И что, до сих пор не прошло? Что мейстеры говорят?

– Похоже, это не лечится.

В усадьбе, смыв с себя дорожную пыль, Тирелл сразу же очутился за столом. Учитывая время, трапезу можно было назвать ужином. Повар Ренли постарался на славу, да и вино текло рекой.

Рыцари из свиты Лораса нашли знакомых среди людей Ренли и уже смеялись, вспоминая славные деньки.

– Значит, ты твердо решил победить всех в предстоящем турнире? – улыбнулся Баратеон. Он уже знал о грандиозных планах Лораса по покорению столицы.

– Так и есть.

– Охотно верю. Возможно, мы с тобой сразимся. Сейчас здесь много прославленных рыцарей, но двое из них по-настоящему опасны. Первый – Джейме Цареубийца.

– А второй?

– Пес Клиган, защитник принца Джоффри. Он не часто участвует в турнирах, но слава у него недобрая. Жаль, что лорда Велариона не ожидается. С ним бы я сразился. Да и Патрек Маллистер неплох, вот что я тебе скажу. Но и его не будет.

– А Сир Барристан Отважный?

– Он великий воин! Лорд-командующий мне нравится, но его лучшие годы остались позади. К сожалению, время сильнее всех нас, – Ренли нахмурился и замолчал, смотря в огонь очага. Отсветы пламени плясали в его глазах, и он казался каким-то странным, не от мира сего.

– А другие королевские гвардейцы? – после дороги Лорас совсем не устал и с удовольствием слушал турнирные байки. Все, что касалось войны, сражений и воинов, было его излюбленной темой. Тем более, он ощутил некоторую неловкость. Беседа на такие темы сглаживала углы.

– Арис Окхарт сильный боец. Мрачный Меррин Трант лучше сражается пешим, чем на коне. Мендон Мур – темная лошадка. Иной раз он выступает блестяще, а иногда словно отбывает повинность. МалышГринфилд стойкий и по его росту никак нельзя судить о его добродетелях. Он часто участвует в турнирах, проходит первых соперников, но обычно выбывает ближе к финалу. Ну, а про Бороса Блаунта можно и не говорить. Он не из тех, кого следует опасаться.

– Ясно. Они все примут участие?

– Борос Блаунт – точно нет. Зачем ему срамиться, падая от удара никому не известного межевого рыцаря? А вот остальных мы наверняка увидим.

– И тебя, Ренли? – Лорас поднял глаза. – До Хайгардена дошли слухи о твоей недавней победе.

– Конечно, я буду выступать. Хоть пар выпущу. Итак, Лорас, ты готов заявить о себе?

– Да! – ответ юного рыцаря прозвучал твердо и уверенно. И только он один знал, чего хочет на самом деле. Показать всем, а больше всего Ренли, свое истинное мастерство.

Турнир в честь пятнадцатых именин Джоффри провели на турнирном поле за городом. Могучие кони ржали и волновались. Рыцари стояли в стороне от главной трибуны, готовые вступить на ристалище по сигналу короля.

Солнце неторопливо поднималось все выше. На небе не наблюдалось ни облачка, денек обещал стать жарким. Придерживая Грома – великолепного гнедого скакуна, Лорас оглядывался по сторонам. Он ловил на себе восхищенные взгляды зрителей. Сегодня он надел покрытые лаком белые доспехи. Нагруди, выложенные драгоценными камнями, сверкали три розы. От начищенных ронделей отражались солнечные лучи. Покрытыйживыми розами шелковый плащ прикрывал спину рыцаря и опускался до конского брюха. Тирелл казался не только юным, но и великолепным. Он прекрасно знал, как выглядит.

И все же рыцарские ристалища в Хайгардене выглядели богаче и величественней. В его родном замке главная трибуна, разделительный барьер и многочисленные скамейки изваяли из мрамора, в отличие от местных, деревянных. Но, несмотря на пышность и богатство древних домов Простора, здесь присутствовал король, королева и вся их многочисленная свита. Одно это уже добавляло мероприятию пышности.

Король расположился по центру. Справа от него разместилась королева Серсея, принц Джоффри, Томмен, Мирцелла и семейство Ланнистеров во главе с лордом Тайвином, Хранителем Запада. Он выглядел так монументально и внушительно, что походил на короля больше, чем сам Роберт Баратеон.

Его сын, карлик Тирион, которого все звали Бесом, находился на два ряда ниже, рядом с Петиром Бейлишем, мастером над монетой.

Десятки знатных лордов, включая Джона Аррена, Станниса Баратеона и его жены с дочерью, окружали короля со всех сторон. На ряд ниже сидел Старый Фрей с Переправы в окружении многочисленного потомства.

– Начинайте! – государь поднял руку.

Звонко пропели серебряные трубы и на поле начали выезжать рыцари. Вел их сир Барристан Отважный. За ним, парами, вышагивали кони королевских гвардейцев, среди которых внимание привлекал Цареубийца. Сразу за ним двигался Ренли Баратеон.

Лорас видел его со спины. Их отделяло несколько прославленных воинов. Толпа выкрикивала титулы и прозвища участников. Тирелл дал себе зарок – скоро и о нем будут говорить, как о самом опасном и прославленном чемпионе.

Под шум толпы рыцари тащили жребий. Лорас мысленно обратился к Богам.

– Воин, ты мой покровитель. Сделай так, чтобы я дошел до финала и встретился там с Ренли Баратеоном!

Юноша и сам не знал, почему так получилось, но ему хотелось сразиться именно с Ренли. Для него это стало важно. Ренли ни словом, ни делом не обидел его. Он и раньше не давал надежды, и сейчас ее не дал. Но все же… Он должен понять, насколько хорош Лорас Тирелл, рыцарь Цветов.

В первой схватке Лорас сошелся с каким-то межевым рыцарем. Он победил его также быстро, как забыл имя поверженного. Во второй ему достался прославленный соперник – лорд Ройс, или как его называли Бронзовый Джон из Долины. Мужчина был не молод, у старшего его сына уже имелись дети, но силу он еще сохранил. Силу, но не ловкость и подвижность. Схватка с ним лишь разогрела кровь Тирелла, не доставив значимых хлопот.

Тем временем Ренли одолел Первина Фрея и королевского гвардейца Мура, а Цареубийца справился с еще каким-то Фреем и Марком Пайпером с Речных земель.

Толпа улюлюкала и свистела, встречая ревом каждый удачный удар. Число чемпионов медленно сокращалось. И чем меньше оставалось бойцов, тем больше славы доставалось Лорасу. Он далеко прошел, но продолжал оставаться собранным и сосредоточенным, не обращая внимания ни на короля Роберта, ни на королеву Серсею, ни на принца Джоффи и всех прочих. Единственное что его заботило – встретиться с Ренли.

Полдень давно миновал, тени начали удлиняться, и на поле осталось четверо бойцов. Мастер над ристалищем объявил небольшую передышку. Сир Барристан Селми, Цареубийца, Ренли и сам Лорас отъехали к своим оруженосцам еще раз проверить копья и доспехи.

Жребий свел Лораса с лордом-командующим. В своей победе он не сомневался, но вновь взмолился Воину, чтобы тот помог Ренли одолеть Ланнистера.

Несмотря на всю собранность, в первой схватке Тирелл недооценил прославленного Барристана Селми. Юноша едва не поплатился за свою оплошность. Старик практически выбил его из седла, удар отозвался во всем теле и рыцарь Цветов прикусил язык. Он чувствовал, как кровь заливает подбородок, но решил держаться, чтобы дальше не случилось.

И удача ему улыбнулась. Они сломали еще по одному копью, но на третьем лорд-командующий оказался на земле. К нему сразу же подбежали оруженосцы и братья-гвардейцы.

– С вами все хорошо? – Тирелл направил коня к павшему воину, но слезать не стал, и смотрел на того сверху вниз.

– Да, сир, со мной все в порядке, – Барристан с трудом поднялся на ноги. Поддерживаемый Муром, он позволил увести себя в шатер для осмотра мейстером.

Трибуны разразились приветственными криками, когда Ренли и Цареубийца приготовились. Король Роберт всем телом подался вперед, внимательно наблюдая за братом. Принцесса Мирцелла и ее кузина Ширен восторженно запищали. Кони бойцов тронулись с места, набирая разгон. Два воина столкнулись, и обломки копий разлетелись во все стороны под восторженные крики зрителей. Оба действовали невозмутимо и умело.

Но на втором заходе удача улыбнулась Ланнистеру. Он принял удар на щит, но его копье в последний момент поднялось вверх и ударило Ренли точно в шлем. Такой прием могли позволить себе лишь опытные турнирные чемпионы, которые прекрасно контролировали не только скакунов и собственное положение в седле, но и угол наклона копий.

Баратеон завалился набок и оказался на земле. К нему побежали оруженосцы и рыцари из свиты.

– Ах, чтоб его! – с немалой досадой ругнулся король и ударил ладонью по колену. Станнис и его жена внешне остались невозмутимыми. Лорд Тайвин еле заметно улыбнулся. Принц Джоффри сиял, но его брат Томмен скорчил грустную рожицу. По лицам на трибунах проскользнуло разочарование – эти люди ставили на победу Ренли. Те же, кто выиграл пари, улыбались и шутили.

Сам Лорас ощущал лишь огромное разочарование. Как же так? Как Ренли позволил себя спешить? Все знали, что Цареубийца опытный противник, но все же Тирелл рассчитывал на иной результат.

– Один – один, сир Джейме, – весело рассмеялся Ренли, когда юный Коннингтон и Сванн помогли ему подняться с земли и снять шлем. Цареубийца остановил коня рядом с владыкой Штормового Предела. – Но второй раз на такой фокус я не куплюсь.

– Как вам будет угодно, – Ланнистер выглядел довольным и не собирался скрывать радости от триумфа. – Значит, до следующего раза. Не сомневаюсь, он обоим нам доставит удовольствие.

Баратеон улыбался и не показывал горечи от поражения. И главное, они с Джейме говорили как настоящие мужчины, как истинные воины, прекрасно знающие друг друга. В их словах проскальзывало взаимное уважение, которое не так-то просто заслужить. Лорасу о подобном оставалось лишь мечтать. Пока что к нему все здесь относили как к мальчишке. Богатому, красивому, способному, знатному, но мальчишке.

Ренли ушел в шатер. С ним как будто ничего страшного не случилось, он лишь прихрамывал сильнее обычного. Неспешно проезжая мимо главной трибуны Лорас уловил часть разговора.

– У меня есть прекрасный кинжал из валирийской стали, – до мастера над монетой оказалось около двенадцати футов. – Ставлю его на победу сира Джейме!

– Я принимаю твою ставку, Петир, – тут же отозвался король. Он еще что-то проворчал, но Лорас уже не слышал. Рыцарь сжал челюсти. Сейчас они считают фаворитом Цареубийцу, но скоро все изменится.

В узком прорези забрала вид был так себе, но зато шлем давал прекрасную защиту. За надежность приходилось платить меньшим обзором и частичной потерей слуха. Видя, как на него летит прославленный Цареубийца, а плащ его полощется по ветру, Тирелл впервые ощутил резкий укол неуверенности. Ланнистер как на крыльях несся к победе, и не было здесь той силы, что смогла бы его остановить.

Тирелл держался целых семь заходов. И с каждым из них все отчетливей понимал, что победы ему не видать. Не сегодня. Сир Джейме после победы над Баратеоном явно поймал кураж и не позволял себе ни малейшей оплошности. Лорас действовал не хуже, но ему не хватало опыта. Сейчас возраст играл против него. Рыцарь Цветов изнемогал. Жара, долгие и утомительные схватки, неуступчивые соперники, несколько часов, что продолжалось ристалище – все это его едва не доконало. Он натрудил поясницу, натер шею и руки, стер до крови ноги, но отступать не собирался.

Он не знал, как приходится Джейме, но сам держался из последних сил. На восьмом заходе они закончились. Он отвлекся, моргнул лишь на миг, пытаясь стряхнуть пот с глаз, но и этого хватило.

В себя Тирелл пришел уже на земле. Все тело болело. Теодор преклонил колени и помог ему снять шлем, а Редвин полил голову водой из кувшина.

– Победителем турнира объявлен сир Джейме Ланнистер, королевский гвардеец, – громогласно провозгласил мастер над ристалищем. Такихгорьких слов Лорас давно не слышал.

Король и Станнис молчали, а вот королева Серсея и принц радости не скрывали. Выигравший крупную ставку Мизинец сиял. Сам Тирелл чувствовал стыд, ему оказалось непросто поднять глаза.

Он видел вокруг себя сотни лиц, но сам искал лишь одно. Ренли Баратеон уже сидел на трибуне недалеко от короля. Он сдержанно улыбнулся и помахал рукой. И Лорас отчетливо понял, что его мечтам сбыться не суждено. Баратеон с радостью станет его другом – но не более.

Глава 7

Глава 7.

– Власть не простое слово, выше она закона. Говорят, перед ней все готовы пасть, – Варис Паук, мастер над шептунами, хихикнул. Он был одет в богатые и просторные одежды, а на ногах – мягкие вышитые туфли с загнутыми мысами. И при этом прятал ладони в широких рукавах и улыбался с самым невинным видом. – А как вы относитесь к власти, лорд Баратеон?

– Нормально отношусь. Можно сказать – положительно, – Ренли как раз проходил мимо Железного трона и остановился, задумчиво его осматривая. Трон казался ему вещью инородной и двуликой. Игрушкой для взрослых. Удивительно, но для многих он представляется мечтой, зримым проявлением смысла жизни и основы основ.

После заседания Малого Совета он заглянул в архив, пробыл там больше часа, а выйдя и проходя через зал, задержался у Железного трона. Тут-то евнух его и подловил, подойдя совершенно бесшумно.

– Интересно, если убрать трон, то как простой люд сможет узнавать короля?

– По короне.

– Да, по короне. Она – еще один символ власти. Но вот что интересно... Символы правят миром или дело в чем-то ином? Почему ваш венценосный брат обладает такой властью и почему мы все с радостью готовы ему услужить? – Варис говорил задумчиво.

– Король нужен. Люди привыкли, что он есть. Им нравится видеть кого-то, кого судьба вознесла столько высоко, – Ренли не собирался откровенничать. Тем более, с Пауком. Хотя, в Красном замке вообще мало было тех, кому стоило доверять. Надежный и проверенный человек являлся товаром штучным и редким. – Если есть король, то значит и государство имеется. А оно дает какие-никакие, а гарантии, защиту и стабильность. Да и законы позволяют надеяться на справедливость.

– Законы… Конечно, от кого можно услышать о законах, как не от мастера над законами? – Варис улыбнулся. – Я прекрасно помню короля Эйриса Безумного. Ваш брат Роберт, пусть царствует он долгие годы, положил конец династии Таргариенов. И вот что я скажу – служить достойному человеку куда приятней, чем негодяю и бездарю. Вы согласны?

– Безусловно. Кроме власти у всех нас есть еще и совесть. Если ее не давить порочными делами, она укажет, праведно ли твое служение.

– Хорошо сказано, – одобрил Паук.

Разговаривая, они вышли из Тронного зала. Варис проводил Ренли до Кухонного замка, где его ожидали гвардейцы.

Как и обычно, там было людно. У стены стоял Лорас со своим оруженосцем Редвином, родичем Теодором и двумя воинами. Рыцарь Цветов, блистательный молодой человек, дернулся было, собираясь подойти поближе, но увидев Паука, остался на месте.

Ренли занимала мотивация Тирелла. Еще в Штормовом Пределе он сообразил, что паренек подозрительно мало интересуется девушками. Куда больше ему нравились мужчины. Но он стеснялся и тщательно скрывал свою истинную суть.

После Земли местные сексуальные заморочки Ренли особо не волновали. Лорас в чем-то даже выглядел забавным. Особенно его нерешительные и робкие попытки подкатить. Ренли находил их веселыми. И ни раз, и не два показывал рыцарю, что никто кроме женщин его не интересует. Но тот все же держался поближе. Может, надеялся на шанс, а скорее всего, пытался что-то доказать. То-то он так рвал и метал на минувшем турнире, пытаясь произвести впечатление.

Ну, Семеро ему судьи. Внимание Ренли привлекли два человека – Джон Аррен и Станнис Баратеон. Они забрались в седла и тронули лошадей, покидая Красный замок. Их сопровождала свита из нескольких рыцарей и оруженосцев.

Мастер над законом задумчиво проводил их взглядом. До него дошли слухи, что Джон и Станнис частенько что-то приватно обсуждают или куда-то уезжают. Никто не знал их целей. У Станниса сложно что-либо узнать, учитывая их непростые взаимоотношения, а задавать вопросы Деснице, который тебе в деды годится, вообще выглядело дурным тоном.

Одно время Ренли думал, что они ездят смотреть флот и обговаривают суммы, необходимые на его постройку. Да, они действительно посещали порт. Но не только.

Их поведение заинтриговало. И все же люди имеют право на собственные интересы. Они могут посещать магазины или лавки, осматривать город, общаться с торговцами, лордами или даже осчастливить своей персоной бордель. Хотя нет, бордель отпадал сразу. Джон уже не молод, а Станнис настолько суров, что давно позабыл про женщин.

Жаль, что со Станнисом у них сложились прохладные отношения. В ином случае можно было просто подойти и поинтересоваться, что за секрет они хранят.

– О чем вы задумались, лорд Баратеон? – Варис тронул его за руку. – Вам стало интересно, куда отправились ваш старший брат и милорд Десница?

– Пожалуй… – Ренли прикусил ноготь большого пальца и задумчиво прищурился. – Спорю на дракон, вы все знаете, а?

– У меня такая работа, – не стал отпираться Варис. – Но услуга за услугу. Что вы думаете насчет принца Джоффри?

– Он наш будущий король. И он может вырасти истинным украшением всего Вестероса, – Ренли почти не соврал. Ну, лишь в том, что лично он уже окончательно понял – ничего путного из Джоффри не получится.

– И? – Вариса ответ не удовлетворил.

– Плохо то, что Роберт совсем им не занимается. И принц тяготеет к партии Ланнистеров. Меня, как Баратеона, подобное несколько тревожит, – Ренли с чистым сердцем поведал то, о чем и так знал весь Красный замок, а евнух и подавно. – Но меня удивил ваш вопрос. Почему вы заинтересовались принцем?

– Все просто. У Джоффри есть и другие братья, помимо Томмена. Один из них трудится у кузнеца Тобхо Мотта. Его имя – Джендри, и люди говорят, что он чуть ли не ваш двойник. Милорд Десница и лорд Станнис посещали его. Он их заинтриговал, вот куда они ездят.

– Да, я знаю про бастарда короля Роберта. Но мне все еще неясно, почему вы спросили о Джоффри?

– Потому что Джендри Уотерс его незаконный брат-бастард. Интересно, понравится ли принцу такой родич?

– Хм, с такого угла я на ситуацию не смотрел, – признался Ренли. Паук подкинул интересный вопрос. – Королева знает о нём?

– Кажется, нет. Но если бастарда продолжат открыто посещать такие важные люди, то секрет долго не удержать. Согласны?

– Меня подобное не касается, – отрубил Ренли. Ему казалось, что евнух разоткровенничался неспроста. В какую игру он его втягивает? Тем более, раскрыв карты о том, куда отлучаются Десница и Станнис, мастер над шептунами как бы оказал ему небольшую услугу, за которую можно что-то попросить в ответ. – А король помнит о парне?

– Да. Но и он делает вид, что его подобное не касается, – не дожидаясь ответа, Варис поклонился и ушел.

– Ненавижу евнухов, – подойдя, первым делом счел нужным заметить Лорас. – Тебя не тошнит от него, Ренли?

– Не особо.

– О чем тогда задумался?

– Есть о чем, – на самом деле поводов пораскинуть мозгами хватало. После турнира прошло три недели. На следующий день, как победителем провозгласили Джейме Ланнистера, старый лорд Фрей с Переправы пригласил Баратеона на ужин. Потчевал он прекрасно, а его истинная цель выяснилась быстро – он мечтал отдать за хозяина Штормового Предела одну из своих дочек или внучек. «Можете выбирать, кого заблагорассудится, лорд Ренли, – пошутил он. – Для вас я прикажу им встать в рядок, и вы выберете лучшую, как кобылку на ярмарке. Повыше, пониже, темненькую, светленькую, рыженькую, постарше, помладше, худышку или более пышную. Все они с радостью подарят вам свое девичество и деток». Ренли не пошел ему навстречу и не изъявил никакого желания осматривать многочисленное потомство. Фрей точно не обрадовался подобному отношению. Столицу он покинул не в лучшем расположении духа.

Он и с Хранителем Запада пообщался, великолепным лордом Тайвином Ланнистером. Но тот оказался человеком не только умным и властным, но еще полным спеси и гордыни. Беседа не доставила ни одному из них радости. Ланнистер недавно отбыл обратно в Утес. С собой он забрал Серсею, Джоффри, Томмена и Мирцеллу, да еще и Джейме в придачу. С ними уехал Пес, многочисленные рыцари и слуги. Так что сейчас Красный замок опустел. А из всех Ланнистеров в городе остались лишь королевские оруженосцы Тирек и Лансель, да Тирион, который не вылезал из борделей. Язвительный и хитрый, с острым языком и внимательным взглядом карлик не зря получил прозвище Бес. Он не лез за словом в карман и не особо переживал по поводу собственной внешности.

К тому же, из Цитадели недавно прислали нового мейстера по имени Винир. Ренли долго с ним общался и нашел его вполне компетентным. Другое дело, мейстеры пусть и приносили все положенные клятвы верности, вряд ли навсегда забывали свой Орден. Каждый из них провел долгие годы в Цитадели Староместа, повзрослел там и научился всему самому необходимому, приобрел привычки, товарищей и друзей. А подобное так просто из жизни не уходило.

Винир прекрасно умел обращаться с воронами и отправил письмо Арианне Дорнийской. В нем не содержалось никаких важных сведений, а присутствовали лишь легкие сожаления о разлуке, намек на будущую встречу и пожелания доброго здравия. Темпераментная девушка могла выкинуть что угодно. И все же Ренли сомневался, что произвел на нее настолько неотразимое впечатление. Вряд ли она готова покинуть Дорн, преодолев долгую и утомительную дорогу. Да и ее отец, принц Доран Мартелл не отпустит ее из дому по такому смехотворному поводу. Так что будущее свидание откладывалось.

Гвардейцы под командованием Фелла Серебряного Топора продолжали изредка выбираться в город, узнавая, чем живет столица. Да и обязанности в Малом Совете занимали много времени. Так что дел хватало. А еще все же следовало взглянуть на Джендри Уотерса, королевского бастарда. Чем же он так заинтересовал Джона и Станниса? Бастард и бастард. Один из многих. Что в нем такого? Может, они решают вопрос, куда его пристроить? Но Роберт как будто, ни о чем таком не думает.

– Ты всегда был себе на уме, Ренли, – Тирелл хлопнул перчатками по ладони. – Идем уже. Или у тебя остались дела?

– Нет, никаких дел. Парни – лошадей.

– У меня имеется разговор. Не против прогуляться за город? Заодно подышим свежим воздухом, – предложил рыцарь Цветов.

– Можно. Выйдем через Божьи ворота.

Как и обычно, в городе было людно и шумно. На Сапожничьей площади показывали какое-то представление. Ренли приостановил Хвостика и некоторое время наблюдал, как труппа из Браавоса разыгрывала шутливую пьеску о ревнивом муже, беспутной жене и ее ловком любовнике, молодом помощнике этого самого мужа.

Многочисленная толпа в восторге улюлюкала и смеялась. Даже гвардейцы хохотали, наблюдая за попытками рогача прищучить жену и то, как ловко она избегает расставленных им ловушек. Да и Ренли невольно улыбнулся. В Вестеросе не так уж много развлечений, тем более, пьеса живо напомнила ему дело о рыцаре Эджероне, который пытался убить жену и любовника, но в результате уехал на Стену.

Кинув на сцену монету, он отправился дальше. На Божьих воротах Ренли бегло осмотрел караулку и пообщался с капитаном – сиром Патриком. Мастер над законом ждал благоприятного момента, чтобы сместить продажного Яноса Слинта. Сир Патрик казался ему неплохим человеком, одним из тех, с чьей помощью появится шанс поднять престиж и честь Золотых Плащей.

За воротами, вырвавшись на простор, Ренли пустил кобылу вскачь и галопом проскакал около мили, чувствуя на лице и в волосах теплый ветерок. Солнце, свежий воздух, запах прогретой земли, разнотравья и морского бриза – подобное дарило незабываемые ощущения.

Остановился он на скошенном лугу. Хвостик пару раз фыркнула и тряхнула гривой, она почти и не вспотела. На плечо тут же села бабочка, и он залюбовался ее разноцветной красотой.

– Итак, о чем ты хотел поговорить? – спросил Ренли подскакавшего рыцаря Цветов.

– О моей сестре Маргери, – откликнулся Лорас. – Скажи, ты собираешься жениться? И на ком? – он торопливо, видя, что Баратеон нахмурился, добавил. – Нет, я тебя не неволю. Но поверь на слово – Маргери истинная красавица. Она невероятна утонченная и умная, изумительно играет на арфе и чудно поет. Если решишься, она станет тебе прекрасной женой. А мы станем родичами.

– А еще она принесет мне союз с великим Простором и богатым Хайгарденом, так? – Хорошо, что Тирелл поднял такую важную тему не в Красном замке, где полно любопытных ушей. – Лорас, скажи, чего ты на самом деле добиваешься? Зачем приехал в столицу?

– Затем, что хотел увидеть тебя, – слегка покраснев, ответил рыцарь Цветов. Он бросил взгляд через плечо на гвардейцев, проверяя, слышат ли они разговор. – Думал, мы станем друзьями.

– Мы и так друзья. Не темни, Лорас, говори правду. Ну?

– Ты брат короля, Ренли и на многие вещи смотришь иначе. Баратеоны – родичи Таргариенов, и уже три сотни лет находятся вблизи трона. А я – Тирелл. Да, мы богаты и сильны. Но в Просторе нас многие недолюбливают. Те же Флоренты и Окхарты лишь ждут шанса, чтобы ударить в спину. Здесь я надеюсь завоевать славу и обрести величие для своего дома. Я хочу, чтобы Хайгарден встал вровень с Красным замком, Утесом Кастерли, Винтерфеллом и Штормовым Пределом. Вот о чем я мечтаю.

– Вообще-то Хайгарден и так мало чем уступает названным тобой именам. А кое-кого и превосходит, говоря по совести. Неужели ты думаешь, что если я женюсь на твоей сестренке…

– Да, – пылко прервал его Тирелл. – Она прекрасна и невинна. Мой батюшка ее обожает и сделает все, что она скажет. А она скажет ему то, о чем я попрошу. Да и ко мне отец прислушивается. Понимаешь теперь, я предлагаю тебе великий союз наших домов!

– Главное, ничего не говори королю. А то он уцепится за идею двумя руками, – рассмеялся Ренли. – Роберт с каждым днем все сильнее хочет меня женить.

– Где я, а где твой венценосный брат? – с притворной скромностью заметил рыцарь. – Но прошу, не смейся. Маргери даст тебе богатое приданое, плодородные земли и надежных воинов. Где ты еще найдешь такую великолепную партию? С ней, с мощью Хайгардена за плечами ты превратишься в самого могучего лорда всего Вестероса. Разве тебя подобное не прельщает?

– Но ты не старший сын, Лорас. Когда-нибудь владыкой Хайгардена станет Уилл. И кто знает, с кем именно он захочет дружить, – напомнил ему Ренли. Хотя, не следовало так резко отметать подобные возможности. Мало ли что могло из этого получиться. Лучше уж сделать небольшой шаг навстречу и не обижать юношу решительным отказом. Тем более, что если Маргери окажется той девушкой из сна? – Знаешь, я бы хотел посмотреть на ее портрет. У тебя есть миниатюра сестры?

– Нет, – Лорас ответил так, как Ренли и рассчитывал, дав ему дополнительное время. – Но я могу послать ворона, и гонец её доставит.

– Действуй. Я хочу взглянуть на твою сестренку. Но предупреждаю сразу – в ближайшее время жениться я не намерен. И никаких обещаний я тебе не давал, Лорас.

– Отлично, Ренли! Просто отлично, – молодой рыцарь широко улыбнулся. Он наверняка посчитал, что продвинулся в своих планах.

– Ренли, проводи меня до башни, – попросил Джон Аррен. Лорды по очереди покидали зал Малого Совета. Сначала ушел Станнис,а за ним Бейлиш и Варис. Хозяин Драконьего Камня выглядел по своему обыкновению хмурым, но Мизинец и Паук напоследок одарили их заинтересованными взглядами. Последними ушли Пицель и Барристан Селми.

Десница неторопливо собрал документы в папку и поднялся из-за стола. Выглядел он обеспокоенно и задумчиво. Ренли уже не раз и не два замечал, что знатного лорда что-то гнетёт. Он не походил на самого себя, на того человека, которого Ренли помнил по первым неделям в Красном замке.

– Как ваш сын, лорд Аррен? – поинтересовался Ренли, когда они вышли на двор. Джон так и не решил вопроса с Робертом. Когда-то Ренли был приглашен на обед с семьей Десницы и там тот как будто решил взяться за сына. Но прошел месяц и ничего не изменилось. Похоже, для обитателей Красного замка подобное начинало входить в привычку. Король так же любил показать свою власть и авторитет на словах, но на деле многие громкие заявления мало чем заканчивались.

– Роберт славный мальчик, но его здоровье оставляет желать лучшего. Тем более, я его балую, а подобное не принесет пользы, – Десница вздохнул. Он не часто показывал слабость. Сегодня наступил как раз такой редкий случай.

– Еще не поздно взяться за его обучение, – осторожно заметил Ренли.

– Вот и я так думаю, – они неторопливо направились к башне Десницы, где Джон проживал вместе с семьей и многочисленными рыцарями Долины. – Я хочу отдать Роберта в надежные руки. Лорд Станнис подойдет как нельзя лучше. Послужив ему пажом, Роберт закалит дух и тело. Как считаешь?

– Мой брат? – Ренли не увидел тех резонов, что делали Станниса самым предпочтительным наставником в Вестеросе. При желании можно отыскать и другие кандидатуры, более общительные и сердечные. Плаксивому малышу Роберту придется несладко.

– Да. Он человек верный, несгибаемый и целеустремленный. Именно эти качества я собираюсь привить сыну.

– Ясно. Что ж, если вам понадобится моя помощь, я к вашим услугам, лорд Аррен.

– Я знаю, Ренли, что на тебя можно положиться. Ты хорошо себя показал в должности мастера над законом. Людям нравится твоя справедливость, а Совет ценит твои усилия во благо государства. Так же, как и я, – Десница остановился.

– Спасибо, приятно подобное слышать, – Баратеону понравились слова старика. В отличие от Роберта, который воспринимал труд других людей как нечто естественное, чем король просто пользуется, Десница умел замечать и поощрять подчиненных.

– Да… Расскажи мне о Эдрике Шторме, Ренли. Я знаю, он находится под твоим покровительством в Штормовом Пределе. Каков он собой?

– Ему десять лет и он вполне обычный мальчик, лорд Аррен. Обаятельный и вежливый, но в тоже время свирепый и гордый до невозможности. Он мне нравится, – Ренли чертыхнулся про себя. Определенно, ему стоит как можно быстрее посетить Джендри Уотерса. Он не понимал, почему все вокруг вдруг начали говорить о королевских бастардах. Что вообще происходит?

– А как он выглядит? – Десница старался говорить небрежно, но Ренли все же почувствовал его волнение.

– У него типичная баратеоновская внешность, милорд. Он высок для своего возраста, крепок, симпатичен, с черными волосами и голубыми глазами. В общем, очень похож на короля Роберта и лишь оттопыренные уши, доставшиеся ему от матери, а она Флорент, несколько его портят.

– Черные волосы, синие глаза, – негромко повторил Джон.

– Милорд, с вами все хорошо? Вы как будто побледнели, – Ренли схватил старика за локоть. Тот едва не упал. Не хватало еще, чтобы он потерял сознание. К ним сразу же подбежал седой, с квадратным лицом сир Вардис Иген, капитан гвардейцев Аррена.

– Что с вами, мой лорд? – он подхватил Джона под другую руку, а в его голосе слышалась отчетливая тревога.

– Слабость… Приступ… Все уже прошло, мой верный Вардис, – старик вымученно улыбнулся.

– Вам надо показаться мейстеру, – решил Баратеон.

– Точно, – согласился Иген. – Я отведу вас.

– Вздор! Бросьте, я еще способен передвигаться без посторонней помощи, – теперь в голосе Десницы зазвучала сталь, и им не оставалось ничего другого, как подчиниться. – Дело в жаре, Ренли, будь она неладна. Она меня когда-нибудь доконает, – лорд оттянул ворот рубахи под дублетом и глубоко вздохнул. – Климат в Долине совсем иной, прохладный и ласковый. Да и воздух там бодрит, а не пытается выжать из тебя все соки, – старик вымученно улыбнулся, достал платок и отер лоб. – А я не молод, и с каждым годом мне все тяжелее.

– Вы прекрасно держитесь, лорд Аррен. Но сегодня действительно, жарковато. Хотя, по сравнению с удушливыми и безветренными летними деньками в Штормовом Пределе здесь сущая благодать.

– Хороший ты человек, Ренли, – Десница еще раз улыбнулся и потрепал его по плечу. Он уже пришел в себя и на его гладко выбритых щеках появился румянец. Сир Вардис отступил на несколько шагов, но беспокойство в его глазах никуда не делось. – Возможно, мне следовало отдать Роберта тебе, а не Станнису. Но теперь уже ничего не переиграешь. Спасибо, что проводил меня. Зайдешь в гости?

– Нет, благодарю, – Баратеон прекрасно видел, что старик хочет отдохнуть, прийти в себя, возможно и вздремнуть, а слова его – лишь вежливость. Так что пусть набирается сил.

Они расстались. Вечер прошел спокойно. Ренли выбрался на прогулку вдоль побережья, потренировался со Сванном и Кароном, помылся, поужинал вместе с гвардейцами и лег спать. Но на следующий день заседание Малого Совета отменили – Деснице нездоровилось.

– Милорд Десница приносит вам свои извинения за слабость и приказывает перенести все важные вопросы на завтрашний день, – сообщил Петир Бейлиш остальным членам Малого Совета. Он как раз заглядывал в покои своего патрона и знал, что происходит. Мизинца засыпали вопросами, но тот толком ничего не знал. Пояснил лишь, что здоровье Аррена временно пошатнулось.

И на следующие сутки ему не стало легче. Неожиданная болезнь Десницы вызвала недоумение. К нему в башню потянулись люди.

– Скоро я встану на ноги, и мы продолжим наше служение, – заверил посетителей Аррен. Он сидел в кресле и выглядел неважно – бледный до синевы, с мешками под глазами, порывистым дыханием, сразу постаревшим лет на десять. Обеспокоенная леди Лиза заняла кресло по его правую руку и посматривала на мужа с тревогой.

Многочисленные лорды, в числе которых находился и Ренли, некоторое время расспрашивали Десницу о здоровье, хотя поднятая тема не доставляла ему никакого удовольствия.

– Может, вам имеет смысл перебраться в Долину, милорд? – предложил Мизинец. – Дома, как всем известно, и стены помогают.

– Да, Джон, лорд Бейлиш говорит здравые вещи, – поддержала его Лиза.

– Нет, мое место здесь, при короле, – Десница покачал головой.

– Можем ли мы вам хоть как-то вам помочь? — с сочувствием поинтересовался Ренли. Старик ему нравился и он ни от кого не скрывал своих чувств.

– То, что вы все пришли и навестили меня, уже придало мне силы, — Десница улыбнулся.

Некоторое время продолжалась вежливая беседа, но заметив, что Аррен утомился, лорды пожелали ему скорейшего выздоровления и с тем удалились.

Третий день принес известия, что Деснице стало еще хуже. Кроме личного мейстера Колимана за его лечение взялся и Пицель. По Красному замку поползли тревожные слухи. К Аррену не пустили никого кроме короля – с ним он провел несколько часов. Роберт вернулся от него в прескверном настроении и, не пожелав ничего объяснять, удалился в личные покои и приказал подать себе вина.

Ранним утром из всех разбудил громкий стук в ворота усадьбы. Гвардейцы впустили человека, им оказался один из рыцарей Долины.

– Беда, лорд Ренли, – взволнованно сообщил он. – Только что умер милорд Десница, всеми нами любимый лорд Джон Аррен.

Наверное, никогда башня Десницы не вмещала в себя столь много народу. Слуги, стражники, Золотые Плащи, свыше сотни рыцарей и многочисленные лорды теснились со всех сторон, в залах, коридорах и на лестницах. Приглушенный разговор доносился со всех сторон. Скорбь, уныние, жалость, сострадание и горе звучали в каждом слове.

У широко раскрытых дверей, положив закованные в сталь руки на навершия мечей, стояли гвардейцы Трант и Блаунт. Если бы не трагичность момента, их позы выглядели бы забавно. Особенно у толстого и никчемного Блаунта. Джейме Ланнистер, Гринфилд и Мур убыли в Утес Кастерли вместе с королевой Серсеей и ее детьми. Два оставшихся рыцаря, Барристан Селми и Окхарт, находились непосредственно рядом с королем.

В спальне, на внушительной кровати под богатым балдахином, покоилось тело Джона Аррена. Облаченный в одежды своего дома, он выглядел величественно, но смерть никого не делает краше. На полу лежал поникший тростник, а в воздухе пахло микстурами и тленом, хотя тело еще не начало разлагаться. Окна были прикрыты шторами. Лиза Аррен только что ушла и увела с собой бьющегося в истерике Роберта. Дверь за ней осталась открытой, впуская из коридора свет и свежий воздух. Все собравшиеся подавленно молчали.

– Джон, Джон, как же так? Ты казался таким крепким и несокрушимым! – у ног Десницы стоял Роберт Баратеон, с хрустом сжимая внушительные кулаки. Его свирепое и властное лицо сейчас напоминало лицо маленького ребенка, который не знал, как жить дальше. Король выглядел ошеломленным. Вокруг разместились члены Малого Совета – Станнис, сам Ренли, Пицель, Мизинец, Паук, мастер над оружием сир Аарон Сантагар, церемониймейстер Эшли Гройл и кастелян замка. Несколько рыцарей Долины во главе с сиром Вардисом Игеном стояли по другую сторону ложа. Несмотря на суровость и возраст, на ресницах капитана гвардейцев повисла одинокая слеза – он уважал и любил своего повелителя всем сердцем.

– Необходимо провести вскрытие тела, – отрывисто бросил Станнис, нарушая скорбную тишину, установившуюся после слов короля. – Три дня назад Джон казался совершенно здоровым. Мне не нравится столь скоропалительная смерть.

– Мы все любили милорда Десницу. Кто бы посмел причинить ему зло? – проскрипел Великий Мейстер.

– Мейстер Колемон, соблаговолите разъяснить нам, что случилось с Джоном Арреном и где вы были в момент его кончины? – Ренли проигнорировал старика и повернулся к личному мейстеру семейства Арренов.

– Милорд Ренли, я предан Деснице всем сердцем, –относительно молодой, тощий и нервный мужчина с длиной шеей с трудом сглотнул, когда на него дружно уставились собравшиеся лорды. Под взглядом тех, кто представлял собой высшую власть Вестероса, он почувствовал неуверенность, граничащую с паникой. Прямо здесь и сейчас его могли обвинить в смерти второго человека в государстве. – Первые признаки недуга милорд Аррен почувствовал четыре дня назад. Он пожаловался мне на колики и слабость. Я решил, что он застудил желудок. Да и немудрено, ведь последние дни стояла жаркая погода, а Десница постоянно пил вино со льдом.

– Что за вздор? От вина не умирают! – возразил Станнис.

– Еще вчера я разговаривал с Джоном, – король ухватился рукой за столбик балдахина и чуть его не преломил. – Я навестил его, он лежал на кровати, как и сейчас. Мы проговорили, я шутил, а он улыбался и неплохо держался. Затем пришла леди Лиза с сыном. Но под конец Джон почувствовал себя хуже, начал терять сознание, прошептал «семя крепко» и благословил Роберта. О, Боги, почему все произошло так быстро?

Все вновь замолчали. Роберт то ли не слышал, то ли не хотел слышать, что говорят остальные.

– Чем вы его лечили, мейстер? – подумав и выдержав паузу, продолжил Ренли.

– Я давал ему слабительное и перечную настойку. Но затем Великий Мейстер Пицель отослал меня прочь и взял лечение в свои руки, – Колемон приободрился, увидев шанс избежать королевского гнева. – Последние сутки именно он следил за состоянием милорда Десницы.

– Это правда? – теперь Ренли посмотрел на старика. – Великий Мейстер, почему вы не доверяете Колемону?

– Я бы не стал утверждать, что не доверяю ему, – Пицель посмотрел на короля, словно ища поддержки. Его слезящиеся глаза пару раз моргнули, а в старческих пятнах руки нервно теребили цепи на груди. – Просто он еще молод и я посчитал, что смогу поставить более точный диагноз и на основе его прописать верное лечение. Но Десница испытывал жуткие страдания, и я дал ему макового молочка.

– Когда дали? – быстро спросил Мизинец.

– Ближе к полуночи. Десница выпил его, уснул и перестал стонать. Но проснуться он так и не сумел. К рассвету его не стало.

– Если Великий Мейстер в чем и виноват, то лишь в том, что поздно озаботился судьбой милорда Десницы, – прямо высказался Барристан Селми, лорд-командующий королевской гвардией. Он нахмурился и продолжил. – Всем известна его кристально чистая репутация и необъятные познания.

– Необъятные познания? – буркнул Станнис. – Как видим, они замечательно помогли Джону.

– И вам не показалось странным его состояние?– удивился Ренли.

– Неужели вы подозреваете меня? – Пицель чуть не задохнулся от подобного обидного предположения.

– Действительно, Ренли, твои вопросы звучат слишком бестактно. Тем более, у смертного ложа Джона. Тело моего старого друга еще не успело остыть, а ты уже проявляешь ненужное рвение. Выкажи уважение. Успокойся, – теперь в королевском голосе послышалось неудовольствие.

– Я спокоен, но ясно вижу свой долг. А учитывая занимаемую мной должность, мои вопросы являются лишь печальной необходимостью, а не злонамеренным оскорблением, – Ренли глубоко вздохнул. – Как мастер над законом я беру это дело в свои руки. Естественная ли эта смерть или нет, покажет дознание.

Глава 8

Глава 8

– Роберт, почему ты позволил Лизе Аррен уплыть в Долину? Я с ней толком и не поговорил. На многие вопросы она так и не ответила, сославшись на траур и плохое самочувствие. Я ничего от нее не добился, хотя более чем уверен, что она могла бы помочь. Но она либо опасается чего-то, либо не желает иметь со мной дела. К тому же, я хотел послушать сира Вардиса Игена, и личного повара покойного Джона, и еще нескольких рыцарей. А она всех увезла с собой. Ты же запретил ей отлучаться из замка. Почему изменил свое решение?

Ренли в бешенстве ходил по королевскому покою. У окна, за столом, попивая вино, расположилась его милость, король андалов, ройнаров и Первых людей Роберт Баратеон. Вид он имел одновременно и скорбный, и гневный, и еще какой-то, непонятно какой.

– Ренли, она – вдова. Да, сначала я повелел ей оставаться в Красном замке, но войди в ее положение, – Роберт сделал добрый глоток и кубок сразу опустел наполовину. – Тело Джона должно обрести покой в Долине. Лиза похоронит мужа, успокоится и вернется. А ты не дави на людей. Они и так жалуются, что ты взялся за дело слишком ретиво.

– Ты вообще хочешь, что бы я довел расследование до конца? – Ренли глубоко вздохнул. Он заранее знал, что примерно так король и ответит. Безусловно, Роберт всем сердцем желал узнать правду о смерти Аррена. Но одновременно с этим он тяготился возможным вердиктом. И всячески пытался избежать неприятностей. Подобное было в характере старшего Баратеона. Внешне несгибаемый и свирепый, он пасовал во многих вопросах, которые не касались войн и поединков. Так он запустил воспитание Джоффри и Томмена, не обращал внимания на дефицит в казне, и именно такую стратегию он выбирал в щекотливых ситуациях. Да, часто он вспыхивал, вскидываясь на дыбы, как олень во время гона, но надолго запала ему не хватало. Он лишь Таргариенов ненавидел всем сердцем в течении долгих лет.

– Не забывайся, Ренли, – король предостерегающе нахмурился. – Делай свое дело, я жду результат. Правдивый и ясный. Но не стоит вести дознание так рьяно. Лиза Аррен скорбит, и твоя настырность не делает тебе чести. Не находишь? – он снова отхлебнул вина. – Итак, что ты хотел мне рассказать, мастер над законом?

Роберт изменил тон. Теперь он звучал сухо, официально. Ренли оставалось лишь подчиниться.

– Конечно, ваша милость. Вот что говорят мейстеры, – проводя расследование, Ренли совершенно неожиданно понял, что еще один-другой шаг, и он может крупно себя подставить. В смерти Аррена до сих пор окончательно так ничего и не прояснилось, но сам Ренли склонялся к версии с отравлением. Так же было понятно, что бедняк с Блошиного конца никогда не смог бы навредить Деснице. За всем стоял кто-то серьёзный и смелый. Решительный человек, готовый пойти на самые крайние меры. Расследование могло отыскать истинного убийцу, а могло сделать так, что жизнь хозяина Штормового Предела закончится каким-то несчастным случаем. А подобного исхода Ренли не хотел.

И все же, он бы пошел напролом, пытаясь доискаться правды. Ему требовалось лишь одно – поддержка Роберта. А тот занял нейтральную позицию. «Ищи, Ренли, но не перегибай палку. Найди истинную причину смерти Джона, а я приму решение».

Так он говорил. Он умывал руки, предоставляя мастеру над законом отличную возможность нажить себе врагов.

Но и сам Ренли чувствовал, что дал слабину. Совесть раз за разом напоминала: если ты мастер над законом, то делай то, что должен. Без оглядки и страха. У тела мертвого Джона он громогласно заявил, что берет дознание в свои руки. Ну, а каков итог? Неужели он стал таким же трусливым и двуличным, как и многие другие в Красном замке? Где его принцип из прошлой жизни делать работу на отлично? Как-то один человек сказал: ваш долг есть сохранять законы, на лица сильных не взирать. Так почему он поступает иначе?

В глубине души он понимал – то, что он выдает за осторожность и благоразумие на самом деле граничит с трусостью.

В свое оправдание Ренли мог лишь сказать, что во всем замке не осталось никого, кто хотел бы поддержать его не только на словах, но и на деле. Паук и Мизинец обещали любую помощь, но лезть в первые ряды не торопились. Старый Пицель продолжал кряхтеть и отстаивать версию естественной смерти. Барристан Селми верил ему, как один старик другому, и склонялся к таким же выводам. Оставался Станнис, который мог бы стать верным союзником. Вдвоем они бы всколыхнули все это лживое болото. Но отношения у них и так не выглядели радушными, да и последний инцидент заставил Станниса махнуть рукой на все, кроме взращивания на сердце очередной обиды.

После смерти Аррена должность Десницы оказалась свободной. Станнис считал, что нет человека более подходящего для нее, чем он сам. На поминальном ужине в честь Аррена он открыто сказал королю, что готов занять место Джона. Возможно, ему стоило действовать более деликатно. Но таков уж Станнис, и меняться он не собирался. А что сделал Роберт? Сказал, что Станнис хорош на своем месте, и что у него есть более достойный кандидат. Так и сказал, не считаясь с мнением младшего брата.

От нанесенного оскорбления Станнис так заскрипел зубами, что скрежет слышал весь Красный замок. В гневе он покинул чертог. Да, он бы не стал лучшим Десницей у подножия Железного трона что видела история, но его верность и честность не вызывали сомнений. Он был бы надежной опорой Роберта, а тот взял и оттолкнул брата. И теперь Станнису плевать и на расследование, и на самого короля. Он днем и ночью скрипит зубами и думает о своей обиде, а его страшила-жена каждым словом целенаправленно разжигает огонь. Станнис не простил Роберту и первого раза, когда вместо Предела ему дали Драконий Камень. Так с чего ему прощать сейчас?

– Тело Аррена последовательно осмотрели три мейстера, – Ренли оставался стоять, присесть ему не предложили. – Пицель, Коллемон и мой Винир высказали свое мнение. Пицель считает, что никакого отравления нет и в помине, и весьма аргументированно доказывает свою позицию. Коллемон прислушивается к нему, но его гложут сомнения. Винир сомневается и хотел бы еще раз осмотреть тело, которое ты позволил увезти в Долину. Кстати, леди Лиза и Коллемона забрала с собой.

На самом деле Винир высказался более решительно. «Я не сомневаюсь, что Джона отравили, милорд Ренли, – так сказал он. – Но яд использовали непростой, дорогой и чистый, как слеза, он практически не оставляет следов. Я рискнул предположить, что мы имеем дело со Слезами Лиса».

– Я не вижу смысла ставить ученость Пицеля под вопрос, – Роберт потянулся и налил вина в кубок. – Да и кому убивать Джона? Все его любили. Так ведь?

– Да, ваша милость, вы правы, – Ренли не считал себя гением сыска, но понимал одну простую вещь – для убийства нужен мотив. Найди мотив, найдется и преступник. Но мотива он действительно не видел. Настоящего мотива, такого, ради которого кто-то дерзнул отравить второго человека в государстве.

Он составил список, куда внес всех возможных подозреваемых.

Начинался список с Серсеи и ее брата Джейме. Оба они не особо любили Аррена, но и ненавистью там не пахло. Тем более именно Аррен организовал брак молодой Серсеи и Роберта. Фактически он сделал ее королевой. За подобное она должна его благодарить, а не травить.

То, что за четыре недели до смерти Джона они покинули столицу, как бы давало им алиби. Но лишь на первый взгляд. На самом деле никакого алиби у них не было и в помине. Всем ясно, что королева не станет лично травить Джона, а найдет подходящего человека. Так что все многочисленное семейство Ланнистеров во главе с Тайвином, Хранителем Запада, Ренли из числа подозреваемых пока не вычеркивал.

Примерно так же обстояло дело и с Лизой Аррен. Она ругалась и часто ссорились с мужем, в основном из-за недугов и слабости Роберта, но все равно подобный повод не мог стать причиной. Благодаря Джону Лиза стала хозяйкой Долины. Он любил ее и мало в чем ограничивал. Она жила как королева и у них рос сын. А то, что она покинула столицу, как раз работало на версию о ее невиновности. Ведь именно Лиза громогласно утверждала, что Джона отравили. В таких условиях ее поведение выглядело здравым – она опасалась и за свою жизнь, и за жизнь Роберта.

Паук ничего не знал, а свои подозрения держал при себе. По крайней мере, так он говорил. Резона ему травить Аррена Ренли не видел.

Мизинец был всем в жизни обязан Джону. Благодаря ему он стал мастером над монетой. Выше он уже никогда не взлетит, ни при каких обстоятельствах, несмотря на весь свой ум и проницательность. Бейлишу не хватало знатности рода, а также друзей среди высшей знати. И ему как никому другому требовался живой и влиятельный патрон.

Никчемный Пицель и прямой, как меч Селми так же не вызывали особых подозрений. Определенные вопросы возникали в отношении церемониймейстера замка сира Эшли Гройла, но он не производил впечатления волевого и действительно смелого человека. Аарон Сантагар, мастер над оружием, человек тщеславный, но верный, никуда не лез и демонстративно держался в стороне от различных интриг.

Из наиболее влиятельных фигур оставалась жена Станниса. У них с Джоном отношения никогда не складывались. Селиса не скрывала, что Десница ей не нравится и что ему давно пора освободить место для Станниса. Из всех именно она выглядела наиболее подозрительно. Ренли искал хоть какого-то намека, хоть чего-то, но пока не преуспел.

Джона отравили, но провернули преступление так гладко, что и не подкопаешься.

– А каково мнение Паука?

– Ему нечего сказать. Он ничего не слышал и не видел.

– Мизинец?

– Переживает из-за смерти покровителя. Говорит, что готов оказать мне любую помощь, если у меня возникнет хоть тень подозрения в убийстве.

– Ну, а что думает мой мастер над законом? – Роберт с хрустом разломал гранат, и рубиновые зернышки запрыгали по мраморному полу.

– В данных условиях, ваша милость, я не вижу достаточных оснований, чтобы настаивать на насильственной смерти Десницы.

– Э, как ты вывернул, – Роберт взял платок и вытер с рук сок.

– Мне требуется время. Нужно продолжить расследование, чтобы поставить точку, – все же Ренли не стал окончательно сжигать за собой мосты. Все могло измениться.

– Оно у тебя есть. Через два дня я отправляюсь на Север, в Винтерфелл, к своему другу Старку.

– Зачем? – хотя, Ренли и так прекрасно знал ответ.

– Мне нужен Десница. Надежный и проверенный. Вот зачем.

– Необходимые качества есть и в Станнисе.

– Все уже решено, – Роберт сжал кулак и недовольно нахмурился. – Занимайся законами, и не лезь в дела тебе не по чину. Продолжи расследование. Я жду от тебя окончательного ответа: имеем ли мы дело с убийством или Джон умер естественной смертью. Ты понял?

Король махнул рукой, отпуская его. Как и всегда, он оставил за собой последнее слово. Старший Баратеон хотел доискаться правды, и не желал наживать врагов, кем бы они ни оказались. Ренли не понимал, как два таких чувства могут уживаться в одном человеке.

Роберт делал все, чтобы раскачать государство. И лишь слепой не видел вопиющих признаков надвигающейся беды, позволяя обмануть себя мирным временем, пышностью двора, бесконечными турнирами и шумными пирами.

Идя по коридорам Красного замка, Ренли отчетливо осознал, что назревает кризис. Серьезный и масштабный. Его и раньше посещали подобные мысли, но сегодня, после разговора с королем, пугающие перспективы словно проявились из тумана неизвестности. Он почувствовал, как легкий холодок прошелся по спине. Может, Роберт и прав, приглашая Старка? Великий лорд, владыка сурового Севера, имеет шанс помочь стране.

Ренли узнал о Старке все, что смог. Услышанное ему понравилось. Эддард Старк считался человеком чести, верным, смелым и умным, уважающим дружбу Роберта, но одновременно и не боящимся говорить людям правду в лицо. И когда новый Десница осмотрится в Красном замке, и поймет основные трудности, то возможно сможет повлиять и на короля, и на всю внутреннюю и внешнюю политику.

Как Роберт и обещал, через два дня королевский кортеж покинул столицу. Когда месяц назад они провожали Серсею и лорда Тайвина,зрелище получилось куда внушительней. Тогда во главе блещущего золотом отряда двигалась огромная карета, настоящий дворец на колесах, который с трудом тащила дюжина битюгов.

Карета принадлежала королеве. Кроме Серсеи, в ней нашлось место всем ее детям и приближенным фрейлинам. Там и очаг имелся на случай холодной погоды, и кровати, и стол со стульями, и гардероб с зеркалом, и посуда. Но сейчас карета отсутствовала, Роберт взял всего две дюжины рыцарей, столько же слуг, оруженосцев Тирека и Ланселя, и десяток повозок с имуществом. К ним примкнул и Тирион Ланнистер, решивший поглядеть на Винтерфелл и Стену. Учитывая статус Роберта, можно было сказать, что он двигается налегке. А с женой и ее великолепным передвижным жилищем он намеревался встретиться в Близнецах.

Ренли и сам был бы не прочь повидать мир и отправиться на Север. Но король решил иначе. Паук, Мизинец и Пицель так же никуда не уехали. Да и Станнис продолжал находиться в Красном замке. Показывая обиду, короля он провожать не стал.

Роберт выказал желание, чтобы лишь Ренли и Барристан Селми проводили его. За несколько дней они добрались до Харренхолла. Местная хозяйка, леди Шелла Уэнт, настойчиво зазывала короля в гости, обещая закатить великий пир и устроить грандиозную охоту в окрестностях озера, которое носило название Божье Око.

И Роберт, никто и не сомневался, не устоял.

Дорога до Харренхолла прошла замечательно. Земли к северу от столицы выглядели мирно и богато, а люди часто смеялись. Роберт на ночь останавливался в гостиницах или приказывал разбить шатер в чистом поле. Он пил, травил у костра байки, а со всех сторон к нему съезжались лорды и рыцари, спеша засвидетельствовать уважение и верность. Каждый вечер начинался с пьянки, а затем слуги растаскивали упившихся по шатрам. Роберт обожал подобную жизнь.

Здесь, на тракте, ощутив свежий ветер и свободу, Роберт буквально заново родился. Он вновь смеялся, и раскаты его хохота невольно заставляли людей улыбаться.

Следуя за королем, Ренли еще раз подумал о том, что Роберту следовало родиться в другом месте и в другой семье. Или просто оставаться владыкой Штормового Предела, но не становиться королем. Он не был готов к управлению государством и решению серьезных вопросов. Его стезя выглядела иначе. Он был бы на своем месте в роли небогатого рыцаря, вся жизнь которого проходит в приключениях и турнирах. Ну, или он мог бы стать прекрасным мастером над оружием в любом из замков Вестероса. Сражался бы каждый день, учил молодежь воинской премудрости и был бы счастлив.

В пути Селми в подробностях рассказал причины и ход восстания Сумрачного Дола, а заодно красочно описал трагичную историю великого замка Харренхолла. Триста лет назад его построил король Харрен с Железных островов. В те времена железнорожденные представляли собой внушительную силу и держали добрую половину Вестероса в подчинении, включая Речные земли. Харрен решил построить великий замок, соответствующий амбициям и силе железнорожденных. Золота он не жалел, развернувшись с невероятным размахом. Но ему не повезло. Когда в стены замка положили последний камень, Эйгон Завоеватель с двумя сестрами-женами, тремя драконами и небольшой армией высадился в Вестеросе.

Сам замок произвел на Ренли странное впечатление. Таких величественных построек он ранее никогда не видел. Харренхолл превосходил все виденные им твердыни, в том числе Красный замок, Штормовой Предел,Каменный Шлем Сваннов и обитель Мартеллов в Дорне. Лишь Хайгарден мог похвастаться схожими размерами. Башня же Хайтауэров была куда выше, но занимала значительно меньшую площадь.

Но кроме размеров, Харренхолл буквально угнетал аурой безнадежности и скорби. Когда-то над его стенами основательно потрудились драконы. Их огонь оплавил камень, заставив его стекать, как воск. Тысячи людей сгорели заживо. Казалось, их предсмертные вопли все еще звучат среди покореженных башен.

Кровавая история замка и его внешний вид создавали жутковатый эффект. Тем более, замок считался проклятым. Все, кто им владели после Харрена, добром не заканчивали. Квохерисы, Харровеи, Тауэрсы, Стронги, Лотстоны – все они благополучно вымерли. Да и леди Уэнт считалась последней в своем роду. Ее муж, четыре сына, дочь, племянники с племянницами – все они погибли. Обо всем этом Ренли поведал Барристан Селми.

Проезжая невероятным по протяженности подбашенным проходом, Ренли подумал о том, как люди могут жить в месте, которое настолько живо напоминает ад.

– Ваша милость, Харренхолл в вашем распоряжении, – встречала их пожилая хозяйка. Она оделась в строгое платье, навесила на себя кучу драгоценностей и золота, но седые волосы и морщины вызывали лишь почтение к старости, а не уважение к силе захиревшего дома. Леди Шеллу окружало свыше дюжины рыцарей и около сотни любопытных слуг. Знаменосец держал стяг с девятью летучими мышами на желтом фоне.

На огромной площадке, носящей название двор Оплавленного Камня, места нашлось всей свите Роберта. Сюда еще пару сотен человек и столько же лошадей при желании можно было бы вместить.

– Я с радостью принимаю ваше гостеприимство, – сказал Роберт, подходя к миниатюрной хозяйке и нависая над ней, как утес. – Королева Серсея недавно выехала из Утеса Кастерли. Я опережаю ее, и с вашего согласия, задержусь в Харренхолле на несколько дней.

– Конечно, – старушка улыбнулась без особой радости. Одно дело – пир, охота и утреннее прощание с королем, но совсем другое кормить за свой счет всю его свиту целую седьмину.

Роберт, как и сказал, задержался в Харренхолле. По какому-то мимолетному капризу он приказал Ренли и Барристану оставаться рядом с ним все это время. Семь дней они только и делали, что сопровождали короля по лесам и полям в погоне за волками, кабанами и оленями. Поначалу Ренли был рад неожиданному отдыху, но однообразные охота и пьянки быстро приелись. Да и Селми не выказывал особой радости.

Наконец от Серсеи прилетел ворон – она покинула Риверран. Засобирался и король, позволил им с Селми возвратиться в столицу.

– Вы знаете, что вам надлежит делать, – сказал он на прощание, залезая на коня. Тот присел на задние ноги, принимая на спину внушительную тяжесть. – Пока я отсутствую, вы продолжите управлять государством и собирать Малый Совет. От вас я жду вестей, но не стоит беспокоить меня по пустякам.

– Конечно, ваша милость, вы можете всецело на нас рассчитывать, – поклонился Селми.

– А ты чего молчишь, Ренли? – за последние дни Роберт сменил гнев на милость и теперь смотрел на младшего брата с улыбкой. Сбросив с плеч государственный груз ответственности, который он на самом деле никогда на себе и не взваливал, Роберт вновь вернул ему свое расположение.

– Все уже сказано, Роберт, – Ренли поднял голову. Он не видел разницы, есть ли король в столице, или нет. Все едино, Малый Совет продолжит работать, как и работал. – Можешь не сомневаться, я выполню свой долг по справедливости. Возвращайся, а мы позаботимся о твоем королевстве.

– Давно бы так, – одобрил Роберт и рассмеялся, даже не подумав напомнить о Джоне Аррене и расследовании. – Итак, лорды, до встречи, – он махнул рукой, подавая сигнал. Несколько труб запели, оповещая округу, что король выступает.

Леди Шелла махала королю платочком, а на ее лице все отчетливей проступало облегчение, что прожорливые гости наконец-то отправились дальше.

Ренли и Барристан сидели на конях стремя к стремени, наблюдая, как Роберт и вся его свита медленно проезжают мимо. Их ждал долгий путь. Замок Дарри, Рубиновый брод, Близнецы Фреев, болотистый Перешеек, и наконец, Север. Но Север огромен, и путь до его сердца, Винтерфелла, не близок. Да и у Старка Роберт наверняка задержится. И обратно, обремененный королевой и ее каретой, будет двигаться неспешно. Так что короля они теперь увидят не скоро.

– Вы не устали ничего не делать, Селми? – напрямую спросил Ренли, когда они направились к столице. За их спинами двигались воины. В свиту Баратеона входили рыцари Штормовых земель и блистательный Лорас Тирелл.

– Не устал, я привык к подобному, – лорд-командующий прекрасно понял намек, но вида не подал.

– По приезде в столицу я собираюсь сместить Яноса Слинта. Вы меня поддержите? – Ренли не боялся Слинта, который ничего не мог ему сделать, но столь открыто пойти против королевского слова он решился в первый раз. Сейчас он рассчитывал, что Янос не настолько внушительная фигура, чтобы король из-за нее переживал. Тем более, за то время, пока он вернется, все уляжется.

– Да, поддержу, – ответил Селми. Его слову можно было верить. – Я знаю, что мы пойдем против королевской воли, но подобное, верю, пойдет на пользу Вестеросу.

– Прекрасно. Уверен, и Станнис будет с нами, – в эту минуту Ренли чувствовал унижение. Он, великий лорд, ищет сторонников, чтобы сместить такое ничтожество, как Слинт! Владыка Штормового Предела, чья родословная восходит не только к Таргариенам, но и к легендарным королям Дюррандонам, показывал слабость, а не силу. И все благодаря Роберту и его политике «как бы не вышло хуже», будь она не ладна!

Настроение у Ренли испортилось. Слишком уж часто за последнее время он вел себя недостойно. Подстегнув мерина, хозяин Штормового Предела вырвался вперед.

Ренли замечательно выспался. Учебный бой с Серебряным Топором еще более поднял ему настроение. Он плотно позавтракал и отправился на заседание Малого Совета в отличном расположении духа.

В зал он пришел вторым, сразу после Паука. Следом, одним за другим, подтянулись и остальные. Короля и так никто из них на Совете не видел. И сейчас изменилось лишь одно – отсутствовал Десница.

Лорды ловили каждый жест двух наиболее авторитетных членов Совета – Великого Мейстера Пицеля и Станниса Баратеона. В отсутствие короля и Десницы именно Великий Мейстер остался в столице за старшего. Но сам Пицель явно не чувствовал особой радости и с облегчением отдал первенство Станнису.

– Итак, пока мой брат путешествует и развлекается, нам поручено управлять государством, – Станнис выглядел хмурым, злым и недовольным. То есть, таким, как и всегда. – Надеюсь, все разделяют мое желание обеспечить стране процветание?

– Конечно, милорд, – первым откликнулся мастер над шептунами.

– Пока здесь нет моего венценосного брата, мы имеем неплохой шанс хоть немного подправить плачевное положение дел, – Станнис, по привычке, говорил прямо. Его мало волновало, что таким образом он может кого-то обидеть. – Лорд Бейлиш, я бы хотел ознакомиться с вашими записями за последний год.

– Конечно, я вам их предоставлю – если Мизинца и покоробила подобная просьба, больше похожая на приказ, вида он не подал. Сейчас Станнис влезал в финансы и чужую вотчину. И он не собирался хоть как-то сглаживать резкость своих слов.

Ничего особенно интересного на заседании не случилось. Шла обычная ежедневная рутина. Ренли прикидывал, стоит ли поднять вопрос о смещении Яноса, но затем отказался от подобной мысли. Янос его подчиненный и подобные сомнения лорды могут истолковать превратно.

Он лишь попросил Станниса задержаться, когда все принялись расходиться. Слинт мог стать тем мостиком, что поможет улучшить отношения двух братьев.

– Что ты хотел, Ренли? – удивился Станнис. Когда он услышал причину личного разговора, то нахмурился. – Янос – твой человек, и тебе нет нужды искать моего одобрения. А по Слинту давно плаха плачет, вот тебе мое слово. Брось его в темницу и вытряси из него все, что требуется.

Не прощаясь, Станнис ушел. Ренли чертыхнулся – вот тебе и попытка наладить отношения.

Он прошел в Кухонный Замок и приказал Мертвой Голове доставить к нему Яноса Слинта.

– Годфри, скажи ему, что я обеспокоен поддержанием порядка в столице на время отсутствия короля. Этого хватит, – тот ушел, а Ренли расположился за столом, выпил вина и велел Рыжему позвать Сванна и Карона. Рыцари находились поблизости и не заставили себя долго ждать.

– Проходите, парни, – двух вошедших воинов Ренли встретил с радостью. Как же хорошо, что рядом есть такие люди – верные и надежные, всегда готовые помочь и подставить плечо. – Я сейчас вам кое-что предложу. Не знаю, обрадует ли вас подобное или огорчит.

– Мы слушаем, – кашлянув, ответил Карон. Сегодня моросил дождь, и рыцарь надел длинный, до икр, плащ. На нем были вышиты черные соловьи на желтом поле.

– Ренли, ты же знаешь, что всегда можешь на нас рассчитывать, – пробасил Сванн. Родовые владения Сваннов ничем не уступали землям Каронам, но Сванн и одевался проще, и выглядел не таким утонченным. Он скорее напоминал сурового и обветренного наемника из-за Узкого моря, а не сына сильнейшего знаменосца Штормового Предела.

– Именно. В общем, дело простое. Сейчас здесь будет Янос Слинт. Отсюда он направится прямиком в темницу. Вы проводите его и проследите, как он там разместился. Думаю, ему есть о чем мне рассказать, так что вы постращайте его малость.

– Хорошо, – за обоих отозвался Брайс.

– Но это так, мелочи. Главное в том, что место командира Золотых Плащей освободилось. И займет его один из вас. Выбирайте, кто им станет.

Рыцари переглянулись. Для великого лорда должность командира городской стражи не являлась чем-то достойным. Но для многих других онавыступала пределом мечтаний. И хотя оба рыцаря являлись сыновьями лордов и представителями древних домов, они оба могли захотеть ее получить. А конфликта на ровном месте Ренли не желал.

– Пожалуй, я не прочь, – первым высказался Карон.

– И я, – добавил Сванн.

– Так я и думал. Вы оба мне дороги, и обидеть никого из вас я не хочу. Так что пусть решают Семеро. Кинем жребий. Как вам?

– Годится, – заулыбался Карон.

– Отличное решение, – согласился и Сванн.

– Выбирайте, – Ренли показал им золотого дракона, отчеканенного уже при короле Роберте. Монета называлась так потому, что при Таргариенах на реверсе был изображен дракон, а на аверсе – лик правящего государя. При Роберте дракон уступил место оленю, но название монеты осталось прежним.

– Олень, – выбрал Сванн.

– Значит, мне остается король Роберт, – добавил Карон.

Ренли подкинул монету, поймал ее в воздухе и с грохотом припечатал к столу. Подняв руку, он показал сторону – на них смотрел коронованный олень дома Баратеонов.

– Боги на твоей стороне, Бейлон, – в голосе Карона присутствовала горечь вперемешку с радостью. Он не горел особым желанием взваливать на свои плечи груз ответственности, но все же такая честь не являлась для него пустым звуком.

– Поздравляю, Бейлон, – Ренли хлопнул рыцаря по плечу. – Знаю, что могу на тебя положиться.

– Всецело, мой лорд, – Сванн опустился на одно колено. – Я буду верен тебе.

– Конечно. С Яносом я разберусь сам, и чуть погодя введу тебя в курс дел. Сегодня же объявим о твоем назначении. Тебе стоит проехаться по городу, осмотреть казармы и ворота, познакомиться с их командирами, а уже потом соберешь их всех вместе и еще раз оценишь людей.

– Так и сделаю, – пообещал рыцарь.

Ренли собственноручно наполнил три кубка, и они выпили, отмечая новую веху в жизни Сванна. Годфри задерживался. И подобная заминка начинала Ренли не нравиться. Янос себя так не вел. Стремясь услужить, он бежал к нему по первому знаку. Прошло еще около часа, прежде чем Мертвая Голова вернулся.

– Милорд, Янос пропал, – с порога огорошил их Годфри. – Я привлек людей, мы обыскали его дом и казармы. Слинта не видели со вчерашнего вечера, когда он осматривал Божьи врата.

– Найти его любой ценой! – приказал Ренли, чувствуя неладное. – Из-под земли достань. Бери Петушиную Голову и попроси у Серебряного Топора гвардейцев.

Рыцарь убежал. Сванн отправился следом. Но ни на следующий день, ни позже, Яноса так и не отыскали. Все было тщетно. К тому же оказалось, что вместе с ним пропал и Аллар Дим, правая рука Слинта.

Пауку, которого Ренли привлек к поиску, удалось лишь установить, что в последний вечер Слинт вызвал Дима. Вдвоем они миновали Железные ворота, выехали за город и направились вдоль побережье по дороге Росби. Дальше их след терялся. Возможно, их выманили из города по какому-то делу. А возможно они и сами пустились в бегство, почувствовав угрозу.

Ренли приказал Сванну разослать по дорогам Золотых Плащей и начать поиски, хотя понимал, что вряд ли в ближайшее время их ждет удача. Янос наверняка залег на дно, а может и в Эссос перебрался. И с собой он забрал помощника, который знал все его секреты.

Рано или поздно Паук должен напасть на их след и выяснить хоть что-то, но прямо сейчас Янос может радоваться жизни. Правда оставалась еще одна ниточка – жена и дети Яноса никуда не делись. Они продолжали жить в их личном доме и ума не могли приложить, что же стало с отцом семейства.

Ренли посадил их на несколько дней в камеры, но все они в один голос твердили, что не знают ничего о Слинте и о том, где он находится. Тем более, мать и дочь заливались слезами, предчувствуя неладное, а сыновья не понимали, как им жить дальше. Пришлось их отпустить, не найдя к чему придраться. Он лишь велел Сванну приглядывать за семьей Яноса.

Правда, обыск в доме Слинта все же принес некоторые плоды. Им удалось найти свыше пяти тысяч золотых драконов. Для командира Плащей подобная сумма выглядела внушительно, и честным трудом он бы ее никогда не заработал. Ренли конфисковал деньги в казну. Но и все.

На душе осталась горечь. Он сменил командира Золотых Плащей, но все вышло очень коряво. Да и секреты Янос унес с собой. К тому же и по Красному замку поползли двусмысленные слухи.

– Ты мой родич, Ренли и должен знать, что в замке шепчутся о твоей причастности к исчезновению Яноса, – доложил ему Эстермонт. Он постоянно общался с различными людьми и о многом знал. – Дескать, ты не смог снять Слинта в открытую, и решил провернуть все в тайне.

– Тебе не удалось выяснить, от кого пошел слух? – Ренли не верил, что слухи рождаются на пустом месте. Очень часто кто-то их целенаправленно распускает.

– Нет, не смог. Это так, разговор за кувшином вина. Тем более, мало кто ему верит. Но все же я посчитал, что лучше тебе об этом сказать.

– Но ты-то не веришь, что я способен на подобное?

– Милорд, я не верю, а твердо знаю, что вы человек справедливый и гордый. Вам нет нужды марать руки подобным образом.

Эстермонт ушел, а Ренли еще раз подумал, что после смерти Аррена что-то пошло не так. Он начал допускать одну ошибку за другой.

– Ренли, все знают, что ты хотел сместить Яносаи лишь ждал удобного момента, – как и всегда, Мизинец говорил легко. Он выбрал доверительный тон, и ему помимо воли хотелось верить. – Но позволь заверить – я на твоей стороне. Я не думаю, что ты хоть каким-то боком причастен к его исчезновению. Кто-то просто тебя подставил. Или сам Янос понял, что его ждет и решил не ждать развязки.

– Спасибо, Петир, – поблагодарил Ренли. – Ты прав, люди знали о моих планах. Меня опередили.

– Верно. Но кое-какие улики я тебе предоставлю, – Мизинец положил на стол тяжелую книгу в кожаном переплете.

– Улики? Что это у тебя?

– Всего лишь записи. Они помогают мне вести учет. Смотри, – в книге имелось несколько закладок. Бейлиш открыл одну из них.

Ренли сделал шаг поближе. Страницы оказались исписаны красивым ровным почерком мастера над монетой. Они были поделены на несколько столбцов. В одной шли имена, в другой – даты, в третьей – суммы, и в четвертой расписки в получении.

– Деньги любят счет, – пошутил Мизинец. – Эта страница посвящена Яносу. Верно, он брал взятки, но каждый месяц исправно вносил в казну кругленькую сумму. Я уверен, что часть он оставлял в собственных карманах, иначе и быть не могло, но часть все же возвращалась в казну.

Ренли заинтересовался, присел и принялся читать. С начала 298 года Янос успел совершить пять ежемесячных платежей. И возле каждого числа стояла лихая роспись Мизинца в получении. В последний раз Слинт сдал в казну 412 золотых драконов.

– Роберт знал об этом? – Ренли поднял глаза на Мизинца.

– Нет, – Петир покачал головой. – Я как-то пытался завести с ним разговор, но он мигом отослал меня к Деснице, велев считать медяки с ним, и не беспокоить короля по пустякам. Так я и сделал.

– А покойный лорд Аррен?

– О том, что Янос берет взятки, и часть возвращает в казну, я ему докладывал не единожды. Конечно, он все знал, хотя подобная двуличность не приводила его в восторг. Но именно по этой причине он терпел Слинта.

– Забавно, – Ренли помассировал разболевшуюся ногу. Записи Мизинца выглядели убедительно. И не подкопаешься. Главное, теперь стало ясно, почему Десница смотрел сквозь пальцы на художества Слинта. Но Мизинец все равно оставался темной лошадкой. Он ловок, и уверенно ссылается на покойника. Насколько можно ему верить?

Изображая задумчивость, Ренли откинулся на спинку стула. Подняв заднюю часть переплета, он позволил страницам перелистываться, придерживая их пальцем. Они падали с тихим шорохом. Ренли совсем не хотелось показывать Мизинцу враждебность. Но если он попросит книгу для изучения, тот подумает именно так.

Затягивая разговор, Ренли постарался сделать два дела. Одновременно наблюдая за Мизинцем, он надеялся зацепиться за что-то интересное в книге. Хоть за что-то.

Имена и цифры мелькали, но он не успевал их фиксировать. Он задержал очередную страницу. Кажется, по лицу Бейлиша скользнуло легкое облачко тревоги. А из книги ему удалось выхватить всего одну запись. Человек по имени Кеттлблэк расписался в получении тысячи драконов. И число – второе сего месяца. А затем страница перевернулась.

Мастер над законом, словно ничего не заметив, почесал подбородок, глянул в окно и небрежно пододвинул книгу к Мизинцу.

– Ты заинтересовался моими записями, Ренли? – от Бейлиша никогда и ничего не ускользало.

– Нет, я никогда не был силен в деньгах. Для таких дел у меня имеется Эстермонт, – Ренли говорил спокойно, стараясь не переиграть. – Но твои цифры натолкнули меня на одну мысль – среди Золотых Плащей у Яноса могли остаться сообщники. Пожалуй, мне стоит попробовать их отыскать.

– Здравый подход, – Мизинец как будто поверил в его задумчивость. Но его улыбающееся лицо ровным счетом ничего не показывало. С таким только ставки делать или блефовать.

Когда он забрал книгу и ушел, Ренли прошелся по комнате. В той записи, что он заметил, не было ничего примечательного, если бы не сумма. Кеттлблэк расписался в получении тысячи драконов. Сама сумма не являлась чем-то сказочным, но она показывала как минимум одну вещь – Мизинец тратит деньги. И тратит щедро. А вот тратил ли он их на себя или на государство, пока оставалось неизвестным. И непонятно, откуда он их брал – из собственной сети притонов или из казны?

Но Мизинец совсем не похож на наивного глупца. Мог ли он совершить промашку? Вряд ли бы он стал вносить в книгу записи, которые могут его компрометировать. Если он что и делает, то тайно. И ведет двойной учет. Один – явный, для всех желающих ознакомиться с его деятельностью. И второй – скрытый, для себя.

Глава 9

Глава 9

Дни сменялись днями, а Брандон Старк потерял счет времени. Голова его кружилась от восторга. В Винтерфелл прибыли король, королева, их дети, блистательная свита и овеянные легендами гвардейцы.

Бран мечтал со временем заслужить честь надеть на плечи белый плащ. Несмотря на юный возраст, он многое знал о гвардейцах. Песни воспевали их славные имена. Сервин Зеркальный Щит, Райам Редвин, принц Эйемон Рыцарь Дракон, близнецы Эррик и Аррик, Дункан Высокий, Белый Бык Хайтауэр, Эртур Дейн Меч Зари, Барристан Отважный.

Их всегда было лишь семеро, но каждый стоил десятерых. Они носили великолепную броню, не имели жен и детей, и служили лишь одному королю. Юный Старк знал все рассказы о них.

Часть гвардейцев приехала вместе с королем и королевой. Бран смотрел на них, как заколдованный и не смел заговорить. Сир Борос был толст и лыс, сир Меррин казался суровым и нелюдимым, а Гринфилд, которого прозвали Малышом, оказался умелым воином, несмотря на рост. Более остальных похожий на рыцаря из сказаний Джейме Ланнистер так же являлся гвардейцем, хотя Робб ранее утверждал, что его выгнали за убийство Безумного короля.

Жаль, что среди них отсутствовал сир Барристан Отважный, самый великий из всех ныне живущих воинов. Отец обещал его с ним познакомить, когда они приедут в столицу. Бран отмечал на стене дни, оставшиеся до отъезда, мечтая повидать необъятный мир. Он буквально бредил новой жизнью, о которой имел весьма смутные представления.

В Винтерфелле каждый вечер затевался новый пир. Повара раз за разом готовили изумительные блюда. В Великом Чертоге рядом с королем всегда было людно. С верхней галереи безостановочно доносились звуки музыки. Арфы, лютни, барабаны, флейты, волынки и бубны раз за разом повторяли всем известные песни, но в общем шуме и криках их едва ли кто слышал. Лорды, приехавшие из ближайших замков, мечтали попасться на глаза королю. Лорд Эддард Старк и леди Кейтилин, отец и мать Брана, неотлучно находились рядом с владыкой государства.

Там был и Джоффри, принц и будущий король. Брану он не особо нравился. А его защитник, жуткий Пес Клиган, внушал ему неуверенность. Но Бран храбрился. Томмен, брат Джоффри, и Мирцелла, его сестра, вели себя куда скромнее.

Перед отъездом на юг король пожелал затравить дикого вепря для вечернего пира. Но сначала он и отец Брана решили перекусить. Во время завтрака ворон принес письмо из столицы.

Бран сидел вместе с младшим братом Риконом недалеко от отца и все слышал. Король разгневался не на шутку.

– Чертов Ренли! – Роберт Баратеон выругался. – Пишет, что поставил вместо Яноса Слинта надежного человека. А ведь я запретил ему его трогать, – он в раздражении скомкал пергамент и кинул его под стол.

– Кто такой этот Слинт? – негромко поинтересовался лорд Старк, среднего роста мужчина с вытянутым лицом и серыми глазами. В его бороде уже начала пробиваться седина. Он редко терял терпение и повышал голос, но в замке, да и на всем Севере слово его являлось законом.

– Командир Золотых Плащей. Взяточник и трус, – король громыхнул кулаком по столу. – А Ренли у меня допрыгается!

– Я не понимаю… Если Слинт таков, как ты говоришь, то в чем провинился твой младший брат? – удивился хозяин Винтерфелла.

– Что? – Роберт допил густой эль, вытер пену с усов и поднял голову. – О чем ты, Нед?

– Зачем гневаться на брата, если он сделал благое дело?

– А… – король неожиданно захохотал, и весь Великий Чертог притих, с любопытством наблюдая за двумя мужчинами. – Клянусь Богами, ты прав, Нед. Ты как всегда прав.

Гнев, который так внезапно его охватил, так же быстро пропал.

– Расскажи мне о Ренли, – попросил лорд Старк.

– Ха, думаю, вы с ним отлично поладите, Нед, – добродушно заворчал король. – Конечно, он не подарок, и себе на уме, но тебе понравится. Вы с ним споетесь и загоните меня в могилу поучениями о том, как надо править.

Они разговорились и завтрак затянулся. Через некоторое время все потянулись на главный двор Винтерфелла.

Принц Джоффри сопровождал отца, потому и Роббу позволили присоединиться к охотникам. Дядя Бенджен, Джори Кассель, Теон Грейджой, сир Родрик, Тирион Бес, оруженосцы короля Тирек и Лансель, многочисленные егеря, сокольничие и загонщики – все ждали лишь знака выступать. Собаки лаяли и скулили от нетерпения.

Бран успел поговорить с Тиреком Ланнистером – они познакомились и Старк уже показал новому другу несколько тайных мест в родном замке. Другой оруженосец, Лансель, был старше, и смотрел на малышей, так он их называл, свысока. И близко к себе не подпускал.

– Эх, я бы не прочь поехать с вами, – признался Бран, поглядывая на великолепных всадников и горделивых скакунов. В последнюю охоту лорд Старк решил не ударить в грязь лицом и показать величие Винтерфелла.

Наверху, на галерее, вместе с матерью находилась Арья, Санса, ее лучшая подружка Джейни Пуль и несколько жен рыцарей и лордов. Королева Серсея и ее брат-близнец стояли в стороне.

– Так в чем дело? Упроси отца, – высокий для своего возраста, хорошо сложенный Тирек кивнул головой, и золотые кудрявые волосы рассыпались по плечам. Арья считала его, как и Джоффри, надутым индюком, но Брану он нравился. И Сансе нравился – но ей все родичи принца нравились.

– Не могу, – Старк вздохнул. – Отец приказал мне оставаться дома.

– Жаль. Но ты не горюй! Завтра мы отправимся в дорогу, то-то будет весело! – протяжно пропел рог, и Тирек заторопился. Он залез в седло небольшого конька, кивнул Брану и подъехал поближе к королю, показывая, что готов ему услужить.

Мальчик с завистью смотрел, как кавалькада всадников покидает Винтерфелл через западные ворота. Как только конь последнего из них прогрохотал подковами в подбашенном проходе, Бран побежал к лестнице на стену.

Он забрался наверх и сел между гранитных зубцов, свесив ноги наружу. В лицо подул прохладный ветер с курганов, несущий нес запах вереска. Охотники периодически мелькали между домов Зимнего городка, пока не выбрались в поле и направились к темнеющему вдалеке Волчьему лесу.

Старку стало грустно, но потом он вспомнил, что завтра перед ним откроется весь мир и улыбка вновь тронула его губы.

Бран задержался на стене, наблюдая, как всадники превратились в маленькие черные точки. Когда и они пропали, он решил в последний раз полазить по башням замка.

Мама строго-настрого запрещала ему подобное. Опасаясь, что когда-нибудь он сорвется и упадет, она взяла с него слово, что больше так делать не будет. Но Бран лишь смеялся, зная, что такого никогда не случится.

Мейстер Лювин изготовил из глины куклу, облачил ее в одежды Брана и скинул с башни, а потом, уже на земле, показывал, как она разбилась. «Но я же не глиняная кукла, мейстер Лювин» – возразил ему мальчик. Зрелище его не нисколько не напугало. Он, если чего и боялся, то только страшных сказок Нэн. Да и то, когда был маленьким. А сейчас он совсем взрослый и скоро станет оруженосцем у какого-нибудь лорда – так обещал отец.

Но пока о таком приходилось лишь мечтать. Еще отец говорил, что между оруженосцем и его рыцарем почти всегда возникает дружба. И дружба эта может продолжаться десятки лет, пока оба они живы. Сам лорд Старк служил оруженосцем у покойного Джона Аррена и навсегда сохранил к немууважение.

Бран кинул последний взгляд на Волчий лес и, подтянувшись на руках, залез на зубец и принялся прыгать с одного на другой. Для начала он воспользовался одним из любимых маршрутов и перелез с зубца на воронью вышку, а с неё – на крышу кухни, и уже оттуда, по стене, спустился на землю. Он совсем не удивился, обнаружив, что его лютоволк уже здесь. Зверь обладал несомненным разумом и прекрасно понимал, где встречать хозяина. Волк облизал ему руку и принюхался, не принесли ли ему чего вкусного. Вот только жаль, что он так и не придумал ему имя.

Робб звал своего волка Серым Ветром, потому чтотот быстро бегал. Санса дала волчице имя Леди за прекрасные манеры. Арья выбрала для своей имя королевы-ведьмы Нимерии, воспетой в старинных песнях. Маленький Рикон назвал волка Лохматым Песиком, что с точки зрения Старка звучало весьма глупо. Белый волк Джона носил кличку Призрак. Бран жалел, что сам первым не догадался до такого имени, хотя его волк и не мог похвастаться белой шкурой. За последние дни мальчик перебрал сотню имен, но ни одно из них его не устроило.

– Веди себя хорошо, и я побалую тебя косточкой, – сказал волку мальчик. Тот еще раз лизнул ему пальцы и ткнулся головой в бедро, показывая, что прекрасно понимает человеческую речь.

Свистнув, Бран побежал в сторону богорощи. Как вихрь, он пронесся рядом с Библиотечной башней, мимо гостевого дома и остановился лишь под кронами деревьев. Волк не отставал ни на шаг.

– Ты останешься здесь, – приказал Бран у подножия страж-дерева, росшего возле стены арсенала. – Ложись, вот так, и жди меня.

Волк послушался. Он заволновался, даже легонько прикусил ему руку, не желая отпускать. Но после того, как хозяин погладил его за ушами, успокоился, зевнул и лег, собираясь поспать на ласковом солнышке.

– Молодец, – похвалил его Брани, и ловко залез на дерево, а с него перебрался на крышу арсенала. Он уже дней десять не поднимался на Разрушенную башню и сегодня решил все исправить. Когда он еще сможетувидеть Винтерфелл с высоты птичьего полета? Если они задержатся в столице, то домой он вернется лишь через несколько лет!

Крыши башен и переходов замка давно стали для Брана родным домом. Старк не помнил, когда научился ходить, и тоже самое мог сказать и об умении лазать.

Поднявшись к небу, он мог сразу охватить глазом весь Винтерфелл, распростертый под ним. Птицы кружили над головой, а люди внизу жили своей скучной жизнью. Его они не видели. Люди вообще редко поднимали глаза к небесам и звездам – Бран давно это понял. Наверху он становился как бы невидимым.

Ему нравилось перебираться с камня на камень, впиваясь пальцами рук и ног в узкие щели. Он всегда снимал ботинки и лез вверх босым.

Разбитую башню мальчик считал любимым местом. Некогда она была сторожевой, самой высокой в Винтерфелле, но затем удар молнии воспламенил ее. Вершина третьего этажа рухнула вниз, башню забросили и никогда не перестраивали. Иногда отец посылал крысоловов, чтобы они очистили подвалы от гнезд, но кроме них и самого Брана в башню никто больше не забирался.

Старк поднимался по стене знакомой тропой. Каждый раз к нему прилетали вороны, посмотреть, не принес ли он зерна. Они и сейчас его заметили и подлетели поближе. Но зерна он не взял и умные птицы, мигом потеряв интерес, улетели обратно.

На башне тут и там торчали фигурки многочисленных горгулий. Хвататься за них было одно удовольствие. Они давали надежную опору и еще ни разу не подводили его. И тут мальчик услышал скрип двери где-то далеко внизу и голоса. Бран замер от удивления, ведь в Заброшенной башне никто нежил, а затем перехватил руки и скосил глаза вниз.

Королева и ее брат-близнец сир Джейме как раз вышли из башни и неторопливо направились к Первой Твердыне. Они что-то говорили, но слов Старк разобрать не сумел. Королева поддерживала руками подол платья. Сир Джейме пошутил и оба рассмеялись. Брану показались, что выглядят они довольными, но потом Ланнистеры скрылись в проходе под галереей, соединяющий арсенал и Великий Чертог.

Старк повис на одной руке, размял пальцы на другой и вновь прилип к стене, как клещ. Странно, мальчик не мог взять в толк, что им понадобилось в Заброшенной башне. Так ничего не придумав, он добрался до карниза, страхуясь руками, прошел по нему к окну и забрался в башню.

Внутри чувствовался какой-то странный запах. Пахло потом и еще чем-то. Бран прошелся по старым доскам. Сверху, где раньше была крыша, голубело небо, и свистел свежий ветер.

Что-то привлекло его внимание. Он нагнулся и различил длинный золотистый волос. Старк поднял его и сразу же понял, что тот принадлежит королеве. Лишь у нее и ее дочери Мирцеллы были такие прекрасные пряди.

А затем Бран подул на руку и волос улетел. Он улыбнулся и решил посетить еще парочку тайных мест. Старк вылез в то же окно, через которое залез, и отправился дальше. Через некоторое время мальчик и думать забыл и о королеве с ее братом, и о том, что им понадобилось в башне.

Охотники вернулись, когда запад окрасился в розовые и фиолетовые цвета. В небесах загорелись звезды, и начался вечерний пир. Санса сидела рядом с Джоффри и пылала от счастья. Робб от чего-то дулся, а Арья куда-то пропала. Приглядевшись, Бранн увидел ее рядом с Джоном Сноу у стола возле дверей. Там усадили разных межевых рыцарей, бедных всадников, конюхов и всех тех, кому в жизни не особо повезло.

Музыканты отыграли «Бочонок эля», и к Брану пересел Тирек. Они поспорили, кто больше съест пирога с грибами, и под конец так обьелись, что Старк чуть не заснул прямо за столом. А ночью ему приснился сон – он увидел трехглазого ворона. Тот прыгал по его руке и больно царапал когтями кожу.

– Ты должен был научиться летать, – каркал ворон. Старк и не подумал удивляться, что тот умеет говорить. Во сне подобное казалось естественным. – Ты должен был, ты должен!

В голосе птицы звучало недовольство, словно Бран чего-то не сделал. Третий глаз, расположенный прямо на лбу птицы, смотрел на него зло и недобро. Ворон принялся клевать его – в руки, грудь, живот и лицо. Старк стонал, ворочался, но никак не мог выбраться из сна.

Колдовской туман наползал из-под крыльев птицы. Его черные пряди, похожие на жуткие пальцы, оплетали мальчика, заползая в рот и уши. Бран хотел закричать. И не смог. Туман забил горло, а во рту пересохло.

Но тут туман разошелся в стороны, как от порыва ветра, пропуская великана в черных с золотом доспехах. Старк сразу понял, что он – друг. И в беде не бросит. Воин держал длинный меч, а еще один клинок висел у него на поясе. От него веяло несокрушимой уверенностью, крупные руки дарили чувство защищённости, и мальчик облегченно вздохнул – теперь все будет хорошо.

Ворон увидел нового врага и бросился ему прямо в лицо, хрипло каркая.

– Не суйся, не лезь, – птица ругалась, как человек.

Рыцарь принялся яростно отмахиваться мечом, то наступая, то отступая, но трехглазый ворон так просто сдаваться не собиралсч.

Из тумана выскочил еще кое-кто. Бран просиял, понял, что на помощь рыцарю пришел волк. Его волк. Он как шторм ринулся на птицу, подпрыгнул и вцепился ей в крыло. И ворон понял, что проиграл, клюнул волка и взлетел. Черный туман начал таять.

С небес тихо падали черные перья. Рыцарь вытер пот со лба, улыбнулся и протянул руку, помогая Брану встать. Странно, но волк, который к чужим относился с недоверием, не стал на него огрызаться. Он лишь уважительно обнюхал незнакомца и пододвинулся к мальчику, показывая, кто его истинный хозяин.

И в тот же миг Брану пришло имя. Он понял, как назовет волка.

– Ты – Шторм! Теперь ты Шторм, – сказал Старк и погладил волка меж ушей. Кошмар закончился. Мальчик заснул спокойным тихим сном.

После обеда внушительная свита потянулась из замка. Их ждал долгий путь на юг. Бесчисленные лиги по Королевскому тракту, прежде чем они доберутся до Красного замка. Первые повозки со слугами и рыцарями покинули замок еще утром, но король и королева отправились лишь после того, как со всеми попрощались.

Огромная карета, которую тащили мощные кони, стояла посреди двора, привлекая к себе всеобщее внимание. Слуги затаскивали внутрь последние вещи и тюки. Золотоволосая красавица Мирцелла, младшая сестра Джоффри, смотрела на Робба печальными глазами. Толстячок Томмен уже давно забрался внутрь.

Сам Бран покидал родной замок со странным чувством, в котором горечь от разлуки смешалась с предчувствием радости.

Он успел попрощаться с матерью и выслушать от нее кучу советов.

– Оберегай честь Старков, Бран, и защищай сестричек, – напомнил ему Робб.

Малыш Рикон расплакался, словно они отправлялись на войну.

– Будь счастлив, Бран. Надеюсь, ты меня не забудешь, – только и сказал Джон Сноу, их брат-бастард. Он так же отправлялся в дорогу. Только в отличие от них, собирался не на юг, а на север, на Стену. Вместе с ним уезжал дядя Бенджен и Тирион Ланнистер.

Бран так и не понял, почему Джону приспичило служить в Дозоре. Да, он бастард, но и для бастарда нашлось бы место в Винтерфелле или другом замке Севере. Так он и сказал Джону. А тот потрепал его поголове и пошутил, что тот еще маленький.

Гордый, что ему позволили сесть на коня, а не пони, в окружении гвардейцев под командованием Джори Касселя, Бран наблюдал, как на перекрестке Джон прощается с лордом Старком. Они о чем-то говорили, прежде чем расстаться.

Запели королевские трубы и им в ответ откликнулись рога северян. Так они отправились на юг.

– Смотри, Бран, как бы ты не растекся там от жары, – шутил Тирек. Во время пути они с ним еще более сошлись. Он и родная сестричка Арья – с ними Бран проводил все свое время. А Санса ехала в повозке с подружкой Джейни Пуль и септой Мордейн, либо в карете с королевой.

Бран получил настоящего коня по имени Лорд. Почти такого же здорового, как и у других мужчин. Первое время его единственной заботой являлось не свалиться с Лорда и заставить того слушаться. Отец дал ему несколько добрых советов, и уже через три дня они с Тиреком весело носились друг за другом вдоль растянувшегося по тракту кортежа. Рядом всегда бежал Шторм. Бран назвал волка именно так, как и во сне, и находил имя невероятно удачным. Часто к ним присоединялась и Арья со своей волчицей Нимерией. Санса и ее тихая Леди ни разу не составили им компанию.

– Мы – королевские оруженосцы, Тирек, и должны постоянно находиться рядом с его милостью, – ни раз и не два напоминал Лансель Ланнистер своему кузену. Тот слушал, соглашался, а потом снова скакал с Браном наперегонки.

Несколько раз король приказывал остановиться для охоты. Сердце Брана переполнял восторг. Загонщики поднимали вепря, или оленя, или медведя, и скакали за ними со всей мочи.

Каждая охота заканчивалась одним и тем же. Король спешивался, брал украшенную серебром рогатину и чуть погодя на него выводили матерого, в пене и грязи, секача. Такие легко поднимали на клыки лошадь вместе со всадником, но король казался выкованным из стали. Он ловко упирал рогатину в землю и насаживал на него хрипящее животное.

А затем слуги разжигали костер и все лакомились свежим и вонючим, как у каждого секача, мясом. Хохот короля разносился по лесу, а вино текло рекой. В обязанности Тирека входило следить, чтобы королевский кубок никогда не пересыхал, и его новый друг таскал с собою мех. Улучив момент, друг угостил его напитком. Так Бран впервые попробовал арборское вино.

С непривычки его развезло. Арья хохотала, увидев его таким. Санса сделала такое испуганное лицо, словно он уронил честь их дома, а лорд Старк наказал его, приказав целую неделю ни на шаг не отлучаться от Касселя, и каждый вечер заниматься с ним на тренировочных мечах. А еще он велел ему прочитать от корки до корки «Перечень достославных гербов и домов Вестероса» и заучить все, что там есть. И подобное испытание стало для Брана истинной мукой. Память его не подводила, но читать книги он считал скучнейшим занятием на свете. Вдобавок отец несколько раз спрашивал его о том или ином гербе, и мальчик не всегда отвечал правильно.

Они проехали внушительные развалины Рва Кайлин, Перешеек и выбрались на Речные земли. Там они увидели Близнецы. И хотя крепость считалась сильной, она не произвела на Старка особого впечатления.

– Груда камней и куча лягушек, – так сказал Тирек. – Видел бы ты Утес Кастерли, Бран, тогда бы понял, что такое неприступная твердыня.

– Винтерфелл тоже неприступен, – заступился Старк за честь родного замка.

Крепость стояла на Зеленом Зубце и принадлежала древнему роду Фреев, которые разбогатели, беря пошлину за переправу с одного берега реки на другой. Здесь они задержались на два дня.

После Близнецов тракт продолжал петлять, уходя все дальше на юг. По левую руку вставали исполинские горы, покрытые снегом. Даже на вид они казались промороженными до самого основания. От отца Бран узнал, что они носят название Лунных, и за ними начинаются земли неприступной и гордой Долины. Там, в замке лорда Аррена, отец провел детство и подружился с королем.

Брану снились сны. Он вновь видел колдовского трехглазого ворона. Птица продолжала ругаться и пыталась его заклевать. Но чем дальше они забирались от севера, тем реже она появлялась.

Погода становилась теплее с каждым днем. И если поначалу Бран выехал из дома в плаще и шерстяных бриджах, то теперь носил легкую рубаху и тонкие брюки. Плохо было то, что они постоянно рвались и быстро протирались.

– Говорят, что в Дорне, на самом юге, такая жарища, что если сядешь на песок, то обожжешь задницу, – говорил Тирек.

– Быть такого не может, – возражала Арья. Она вообще ни с кем и никогда не любила соглашаться. Особенно с Ланнистерами.

Недалеко от Рубинового брода они остановились в гостинице на Перекрестке. Содержала ее семья каких-то Хеддлей. И хотя само здание представляло собой внушительное трёхэтажное сооружение, сложенное из белого камня, места в нем всем не хватило. Часть людей разместилась рядом, разбив шатры и поставив палатки.

Короля и отца здесь встречали рыцари из столицы. Они приехали ближе к обеду, и Бран их не видел, тем более те сразу же прошли внутрь гостиницы.

– Они долго будут разговаривать, – Арья и Бран стояли рядом с домом, и наблюдали за суетой. Бегали конюхи и псари, слуги тащили на убой визжащего поросенка, у колодца прачки стирали бельё. От кузни доносились удары молота. Там ковали железо и перековывали коней. – Пойдем на брод сходим. Мика говорит, что там можно поискать рубины принца Рейгара.

В дороге Арья сдружилась с рыжим и глуповатым сыном мясника. Он жил и спал в повозке своего папаши, и пахло от него соответствующе. Но сестра на такие мелочи внимания не обращала. Она вообще легко сходилась со всякими слугами, межевыми рыцарями и разными бродягами.

– Пошли, – обрадовался Бран. Пока Тирек находился рядом с королем, рассчитывать на него не приходилось.

Арья куда-то сбегала и привела Мику. Втроем, не считая лютоволков, они отправились к реке. Брод они обследовали долго, вспугивая уток и аистов. Их тут водилось превеликое множество.

– Отец говорит, что рубинов здесь целая куча, – несмотря ни на что заверял их Мика.

Бран знал, что во время восстания против Железного трона именно тут Роберт Баратеон сокрушил ударом своего могучего молота принца Рейгара. На нагруднике принца был выложен рубинами трехголовый дракон их дома. Люди говорили, что рубины, которым не счесть числа, рассыпались по всему берегу. И некоторым счастливчикам повезло их отыскать.

Но никаких драгоценных камней дети так и не нашли. Зато отыскали небольшую полянку чуть в стороне от реки. Бран принялся расчесывать Шторма от набившихся в шкуру колючек и репейника. Арья, посмотрев на него, решила проделать тоже самое с Нимерией. Ее волчица скалила зубы и была отнюдь не рада такому вниманию.

– Сиди спокойно, ну, кому говорю! – раз за разом приказывала Арья, но Нимерия слушалась ее плохо. Отец говорил, что рано или поздно подобная строптивость закончится бедой, но пока волчица ничего страшного не совершила.

Шторм вел себя куда лучше. Он не был таким тихим, как Леди, но всегда понимал, что от него хотят. Старк чувствовал, что тот его не подведет.

Пока дети занимались волками, Мика вытащил нож и срезал три длинных ореховых палки. Изображая рыцарей, они принялись сражаться. Сын мясника был и старше их, и выше, и сильнее. Но Бран ему так просто сдаваться не собирался. С Арьей тоже пришлось повозиться. Когда они закончили, каждый считал, что победил именно он. Арья дула на отбитую руку, а у Брана под глазом наливался синяк.

Высунувшие языки волки сидели рядом и наблюдали за поединком.

– Давай, Мика, теперь мы с тобой сразимся, – приказала Арья, не обращая внимания на боль.

Но едва они встали напротив друг друга, как из лесу выехал принц Джоффри на прекрасном скакуне и Санса. Сестра сидела на небольшой и спокойной кобыле, а рядом с ее стременем держалась Леди – самая младшая волчица из всего выводка.

Все замерли. На лице Сансы появилась тревога.

– Ха-ха-ха, – рассмеялся принц. – Что я вижу? Бродяжки изображают из себя рыцарей?

– Арья? – не веря глазам, воскликнула Санса. Кажется, в грязной, потной и сосущей палец, чтобы извлечь занозу, девочке она только сейчас признала сестру.

– Мы – Старки, а не бродяги, – Бран вскочил на ноги. Шторм мигом оказался рядом.

– А, теперь я вас узнал, – процедил принц, скользнув по ним безразличным взглядом, но тут его глаза задержались на Мики. – А ты кто такой?

– Мика, – он узнал принца и опустил глаза. – Милорд.

– Это сын мясника, Джоффри, – торопливо заговорила Санса. – Поедем обратно, здесь не на что смотреть.

– Как сказать.

– Он мой друг. Оставьте его в покое, – выпалила Арья.

– Сын мясника, который хочет стать рыцарем? Добрый друг, – Джоффри вытащил из ножен красивый клинок и наклонился вперед, направляя острие на мальчишку. – Я желаю проверить, насколько ты хорош в бою.

Мика стоял, опустив голову, замороженный страхом.

– Сразись со мной, если хочешь, – выпалил Бран, выходя вперед.

– Ты слишком маленький. Пусть Тирек с тобой сражается. А вот Мика мне в самый раз. Ну, когда ты возьмешь свой деревянный меч?

– Это всего лишь палка, милорд, – парень сглотнул.

– А ты сын мясника, а не рыцарь. И мой Львиный Зуб навсегда проучит тебя, – принц еще ниже наклонился с седла и небрежно кольнул Мику в грудь.

Парень ойкнул и упал на задницу. На его груди начало проступать кровавое пятно.

– Остановись! – завопила Арья, хватаясь за палку.

– Арья! – теперь Санса испугалась по настоящему, только не понятно, за кого больше.

События понеслись вскачь. Брану и в голову прийти не могло, что принц хочет убить Мику. Скорее, просто припугнуть. Джоффри еще раз легонько ткнул парня и заставил того в испуге закричать. Но Арья… Сестра с криком налетела сбоку и ударила его палкой по шее. Волки одновременно зарычали.

– Ой! – Джоффри отпрыгнул и схватился за пораженное место. Его глаза выражали неподдельное изумление. Почти сразу оно уступило место ярости.

– Мой принц! Прекратите, прекратите, – Санса спрыгнула с кобылы и бросилась вперед. Бран опомнился и вклинился между сестрой и Арьей.

Джоффри рассвирепел. Младшая сестренка отскочила, стремительно нагнулась, подняла камень и бросила его в принца, попав в живот. Тот озверел окончательно и кинулся вперед, размахивая мечом и выкрикивая грязные ругательства.

Как молния пронеслись слова Робба о том, что ему надлежит защищать сестер и честь их дома. Бран схватил принца за руку, готовый принять на себя весь его гнев.

Краем глаза он увидел две метнувшиеся вперед серые тени. До сего момента волки сохраняли спокойствие, но сейчас словно с цепи сорвались.

– Сидеть, Шторм, – успел крикнуть Бран и волк его послушался. Но не Нимерия. Она укусила принца за ногу и укусила бы еще раз, если бы Бран с помощью Сансы ее не отогнал. А сбитый с ног принц оказался на земле, выронив клинок.

Бран тяжело дышал и не представлял, что будет дальше. В голове разливалась звенящая пустота. Он втянул воздух сквозь зубы, вспомнив, что тот, кто осмелился поднять руку на королевскую кровь, заслуживает смерти.

– Уберите её! Уберите! – вопил принц, отползая по траве.

– Что же вы наделали, – в глазах Сансы стояли слезы. – Арья, что же ты наделала!

– Ничего, умнее будет, – сестренка упрямо покачала головой. Она схватила меч Джоффри и размахнулась, собираясь закинуть его в реку. В последний момент Бран успел схватить ее за руку и остановить.

– Ты чего удумала? – закричал он на сестру. – Совсем сдурела?

– Сам ты сдурел, – они поборолись немного, прежде чем сестра выпустила меч и убежала в лес следом за Микой. За ней отправилась и Нимерия. Шторм остался. Он переводил внимательный взгляд с одного на другого. Леди подошла и ткнулась носом в ладошку Сансы.

– Джоффри, что она наделала! – Санса неожиданно зарыдала. – Что они сделали с тобой, мой принц. Ты весь в грязи. У тебя кровь. Я съезжу в гостиницу и привезу помощь.

– Не прикасайся ко мне, – буркнул принц. Смотрел он на волков и Бран понял, о чем тот думает.

– Они не причинят вам вреда, ваша милость, – заверил Старк. – Они послушные. Тем более, я буду охранять вас.

Санса тем временем торопливо залезла в седло и скрылась с полянки. Леди увязалась следом.

– Мне Пес нужен, а не ты. Какой из тебя охранник, не смеши. Подай ка лучше меч.

Весь кипя от негодования и на принца, и на Арью, а больше всего на ее непокорную волчицу, Бран поднял с земли Львиный Зуб и потянул его принцу.

Тот засунул его в ножны и отвернулся, принявшись осматривать укушенную ногу. Повисло молчание. Бран не знал что сказать, а Джоффри не собирался с ним разговаривать.

Через некоторое время Бран услышал приближающийся топот копыт. В разрыв между деревьями проскочили четверо верховых. Пузатый король, лорд Старк, сир Джейме и еще один человек. Тот самый друг из сна, высокий и черноволосый, в дублете, брюках и сапогах, с мечом у пояса. Глядя на него, Бран открыл рот от удивления. Так не могло быть! Он же видел простой сон.

За ними двигалось несколько рыцарей и гвардейцев. На полянке сразу же стало людно.

– Что здесь творится? – король грузно спрыгнул на землю и подошел к Джоффри.

– Отец, меня укусила волчица. Вот! – закричал принц, показывая окровавленную ногу.

– Седьмое пекло! – ругнулся тот.

– Дай-ка посмотреть, Джофф, – высокий черноволосый рыцарь нагнулся над принцем. – Ага, укус. Точно. Но жить ты будешь, – он рассмеялся. – Взбодрись! Нам – ярость, ты ведь не забыл?

– Дядя Ренли, видели бы вы эту волчицу! – в голосе принца послышались плаксивые нотки.

Сир Джейме тем временем встал между королем, принцем и волками, положив руку на меч. Лорд Старк подошел к сыну. Рыцари вытащили оружие и надвинулись на Шторма. Волк прижался к земле и, обнажив клыки, угрожающе зарычал.

– Всем не двигаться! – голос короля прокатился по полянке. – Волка не трогать. Пока не трогать!

– Как ты, Бран? – спросил отец, внимательно его оглядывая. В его голосе слышалась тревога. – Ты не пострадал? Расскажи, что случилось!

И Бран принялся рассказывать. Он видел короля, отца, рыцарей из гвардии и всех прочих. Но глаза его смотрели лишь на того самого воина из сна. В его одежде преобладали черные и золотые цвета, а глаза отливали синевой. Рыцарь был высоким и плечистым, не меньше короля, и казался очень на него похожим, только без пуза, бороды, усов и мешков под глазами. Из всех виденных людей лишь Ходор и Пес превосходили его ростом.

– Нет, все было не так, – юный Старк вздрогнул от крика, когда его перебил принц. – Арья натравила на меня свою проклятую волчицу.

– Мы разберемся, – Бран и не заметил, как мужчина из сна оказался рядом. – А ты кто такой, а?

– Я Брандон Винтерфелльский, милорд, – мальчик задрал голову и неожиданно для самого себя улыбнулся, чувствуя доверие к рыцарю. Тот помог ему во сне, и сейчас в беде не бросит. Тем более, и отец рядом. – А вы кто, сир?

– Ренли Баратеон, – он расхохотался. – Да, теперь я вижу, что ты Старк.

Глава 10

Глава 10

После исчезновения Яноса Ренли оставалось лишь официально назначить Бейлона Сванна новым командиром Золотых Плащей. Что и было сделано, а соответствующий указ удалось протащить через Малый Совет.

В тот же день Винир отправил ворона в Винтерфелл. Ренли собственноручно написал письмо, в котором сухо и без малейшего намека на чувство вины докладывал королю о своих шагах. Хозяин Штормового Предела честно признался, что хотел сместить Яноса, но его опередили и тот просто пропал.

Выводя строки гусиным пером, Ренли прикидывал, как все обернется. Роберт не должен сильно волноваться из-за подобных пустяков. А срок в пару месяцев позволит ему окончательно забыть о своеволии младшего брата.

Сразу за этим Ренли дал Сванну полный карт-бланш на чистку Золотых Плащей. Бейлон напористо взялся за дело, выкидывая различных трусов и мздоимцев. С их определением помог и Паук, и специально организованная Ренли процедура. Он приказал каждому стражнику бросить в бочку пергамент с именем трех самых ненадежных и подлых стражников. И гарантировал анонимность.

За несколько дней весь состав Плащей прошел через опрос, а Эстермонт и Роджерс взялись за подсчет голосов. Таким образом Ренли стал обладателем достаточно полной картины происходящего.

По результатам проверки капитанов трех ворот – Ральфа Картери, Олина Черса и Патрика Пью отправили на Стену. После пропавших Слинта и Дима именно эта троица выглядела наиболее коррумпированной. Компанию им составил десяток мелких стражников, и еще столько же уволили за недоказанностью их преступлений. С оставшимися командирами Сванн уже вполне мог работать, ограничившись надзором и контролем.

Бейлон приблизил к себе капитана Речных врат Джаселина Байуотера по прозвищу Железная Рука и капитана Драконьих – Хамфри Уотерса. С их помощью он собирался восстановить престиж Плащей и попытаться сделать из них что-то более-менее приемлемое. Сейчас численность стражи составляла чуть менее двух тысяч. Данного числа явно не хватало, дабы перекрыть все потребности столицы. И все же Ренли не торопился набирать новых людей, оставив все как есть.

В отсутствие короля и большей части двора Совет продолжил работу. Страна наслаждалась миром и долгим Летом. Громких преступлений не происходило, порядок на улицах поддерживался на вполне приемлемом уровне, а еды хватало на всех. Расходы существенно сократились, в то время как пошлины и торговые налоги продолжали исправно поступать. Мастер над монетой пополнил королевскую казну почти на сто пятьдесят тысяч драконов.

– Ренли, помнишь, ты хотел посмотреть на портрет Маргери? – Лорас вернулся с прогулки в сопровождении родича Теодора и оруженосца Дениса Редвина. Тирелл все еще пользовался гостеприимством Баратеона и проживал на Горделивой улице, в его усадьбе недалеко от Старых ворот. Рыцарь улыбался.

– Конечно, помню, – хозяин Штормового Предела постарался показать радость, сожалея, что Тирелл так быстро все провернул. Было бы совсем неплохо отложить данный разговор еще на месяц-другой.

– Мне его наконец-то доставили. Смотри, – рыцарь Цветов поставил на стол плоский ларец, открыл его и вытащил небольшую миниатюру. В Вестеросе знали, что такое живопись, и умели рисовать портреты, пейзажи и различные архитектурные планы. И хотя уровень изобразительного искусства уступал Высокому Средневековью Земли с его прославленными мастерами, местные художники многое умели. По слухам, в погибшей Валирии живопись, вместе с архитектурой и музыкой, являлись неотъемлемой традицией. Подобным увлечениям там уделялось куда больше внимания, чем в Вестеросе.

Но и доставленный портрет выглядел качественно. Ренли взял его в руки. В рамке из цветов на него с улыбкой смотрела молодая и, чего уж там говорить, весьма приятная девушка. Глаза голубки, под водопадом мягких каштановых волос, лучились нежностью и потаенной надеждой, что когда-нибудь найдется тот, кто подарит истинную любовь и сможет осчастливить красавицу, как никто другой. Тонкие брови, чувственные губы, мягкая светящаяся кожа, изящные ухоженные руки – художнику, если он не приукрасил портрет, удалось передать очарование девушки.

– Сколько лет твоей сестре? – поинтересовался Ренли, продолжая ее рассматривать. Да, Маргери оказалась милой. Но сердце молчало – она не та девушка из сна. Красивая, наверняка и неглупая, с соответствующими амбициями, богатым приданным и влиятельнейшими родичами, но не та. Наверное, для политического брака трудно отыскать более достойную партию. Но разве ему это нужно?

– Маргери родилась в 283 году. Сейчас ей пятнадцать. Ну, что скажешь, Ренли? Она тебе по сердцу?

– Удивительная девушка. Очень приятная. Позволь мне оставить ее портрет, – Тирел ждал от него именно такого жеста и Ренли его сделал.

– Конечно, – согласился рыцарь Цветов. – Но Маргери и наши родители захотят узнать твои планы. Что им сказать?

– Не дави на меня, Лорас, – Ренли положил руку ему на плечо. Несмотря на некоторую разность в характерах и полное отличие в предпочтениях, он смело называл Тирелла другом. – Я тебя предупреждал, что торопиться с решением не намерен. Помнишь же?

– Да, – улыбка покинула лицо молодого рыцаря. Он явно рассчитывал, что его друг уделит большее внимание красоте Маргери и выскажет заинтересованность. – Но все же я надеялся…

– Знаю. Я подумаю. Кстати, чем ты занимаешься в последнее время? – они часто сходились в тренировочных поединках, иной раз Лорас сопровождал его в Красный замок, но в целом, свободного времени у него хватало, и он не знал, чем себя занять.

– Выезжаю на охоту и прогулки. Недавно осмотрел септу Бейлора и развалины Драконьего Логова.

– А в бордели не захаживаешь? Здесь временами так скучно, что красивая дева может здорово поднять настроение. И не только настроение поднять, на самом деле, – Ренли захохотал, внимательно наблюдая за реакцией рыцаря. Одно время он прикидывал, что тот может измениться, вкусив женской любви. Но, похоже, рассчитывать на подобное не приходилось. Рыцарь Цветов не видел смысла тратить время на слабый пол. Он мог быть любезным, дарить дамам цветы и делать комплименты, но не более. Поддержать образ галантного кавалера, вот что его заботило на самом деле. Когда дело приближалось к чему-то серьезному, Лорас ловко уходил в тень.

– Я обдумывал подобный вариант, – Тирелл, несмотря на юный возраст, отличался похвальной сообразительностью, наблюдательностью и острым умом. В совокупности со смелостью и выдающимися воинскими умениями это делало из него весьма перспективного лидера. – Но вот что мне пришло в голову… А ты сам почему не захаживаешь?

– Берегу честь.

– Вот и я берегу.

– Я мастер над законом и постоянно на виду.

– А я лишь рыцарь, но честь моя не уступает чести мастера над законом. Тебя подобное тревожит? Коли так, то в следующий раз, когда отправишься в бордель, возьми и меня с собой.

– Так и сделаю, – возразить ему было нечего. Тирелл ловко ушел от ответа.

– Завтра я вывожу флот в море, – на одном из заседаний Станнис объявил о своем решении. Как и всегда, говорил он сухо, по существу, и нисколько не заботился, как отреагируют на подобное остальные члены Малого Совета.

Мизинец иронично поднял бровь. Паук прятал руки в просторных рукавах и молчал, наверняка зная о планах Баратеона. А вот для остальных заявление стало новостью.

– Позвольте спросить, куда и зачем вы поведете флот, лорд Станнис, – поинтересовался Барристан Селми.

– Действительно, Станнис, твое решение застало нас врасплох, – Ренли задумчиво осмотрел старшего брата.

– Флот нуждается в осмотре и отработке взаимодействия, – Станнис говорил безразлично, с таким видом, что ему плевать, о чем подумают собравшиеся. – Я намерен вывести его в Узкое море, провести маневры, а затем встать на якорь на Драконьем Камне.

– Но кто заменит вас в Совете? – обеспокоился Пицель.

– Вы – Великий Мейстер, вы меня и замените. Тем более, скоро сюда прибудет король и новый Десница, – Станнис не собирался скрывать горечи. – Ренли, когда вы отправляетесь его встречать?

– Послезавтра.

– Хорошо. Значит, завтра проводишь меня.

– Возвращайтесь скорее, лорд Станнис. Нам вас будет не хватать, – заверил Паук. Баратеон и не подумал что-то отвечать.

Все было ясно. Станнис не простил королю обиды. И не имел ни малейшего желания смотреть на Эддарда Старка, нового Десницу. Того самого, что по мнению Станниса занял его место. Вот он и показывает характер и уводит флот, не желая видеть короля и его северного друга.

– Следует ли нам сообщить королю о вашем решении? – спросил Пицель.

– Как вам будет угодно. Секрета из своих планов я не делаю, – Станнис встал из-за стола, показывая, что заседание закончилось.

За то время, пока Роберт отсутствовал, они всего два раза отправили к нему воронов. Король приказал не беспокоить его по пустякам, Совет и не беспокоил. Из всех важным дел, включая замену Яноса Слинта, достойным королевского внимания они сочли лишь одно – Дейнерис Таргариен, находящаяся в Пентосе, по ту сторону Узкого моря, вышла замуж за одного их дотракийских вождей-кхаллов. Его звали Дрого, и в подчинении у него находилось свыше ста тысяч человек, из которых сорок тысяч умели сражаться и могли считаться воинами. По крайней мере, такие цифры сообщал Паук. Рядом с Дейнерис, ее старшим братом Визерисом и кхаллом Дрого находился человек Вариса, опальный северный рыцарь по имени Джорах Мормонт. Стремясь заслужить прощение и возможность вернуться в Вестерос, тот снабжал Паука необходимыми сведениями.

Город они покинули через Речные ворота. Капитан Джаселин Байуотер выбрался из караулки встретить двух лордов и поинтересоваться, чем может служить. Но особой назойливости Джаселин не проявлял. Он вообще был суровым и немногословным воином, потерявшим руку во время подавления восстания Грейджоев. Лесть, трусость и попытки как-то обратить на себя внимания не входили в число его сомнительных добродетелей.

Как и всегда, в порту было людно. Сотни торговых судов стояли под погрузкой или отгрузкой. Матросы, солдаты, бродяги, купцы, наемники, детишки, гулящие девки, проповедники всех мастей – кого здесь только не было. Ротозеи, как им и полагается, ловили любой намек на что-то интересное. Несколько десятков человек, что привели за собой два брата Баратеона, не добавили на причалах свободного места.

Готовая к выходу в море эскадра Станниса радовала взгляд разноцветными парусами, вымпелами и знаменами. Десяток галей уже выбрались на середину Черноводной и лениво работали веслами, борясь с течением и оставаясь на месте. Солнце палило немилосердно. Кричали чайки, вода плескалась об опоры. Пахло тиной, протухшей рыбой и солью.

Флагманом Станнису служила гигантская «Ярость». В тени около ее высокого и мощного борта они и остановились. По сходням матросы затаскивали на борт последние ящики и тюки. Несколько человек закатывали бочки. Конюхи принялись заводить на судно лошадей. Животные всхрапывали и нервничали. На носу и на корме судна виднелись могучие самострелы. Черно-золотой парус, пока еще свернутый, возвышался над головой.

– Следуй за мной, Ренли, – Станнис сделал несколько шагов по причалу, выбирая место, где их никто не мог услышать. Остановившись, он осмотрелся по сторонам, поправил на плечах плащ и прямо, без всякого перехода спросил. – Почему ты не довел расследования смерти Аррена до конца? Мы оба с тобой знаем, что произошло убийство, а не несчастный случай. Ты испугался? Где твоя честь?

– Мне требовалась поддержка Роберта, – от столь неожиданного напора Ренли вздрогнул, но сумел быстро прийти в себя и вернул на лицо обычную невозмутимость. Время показало, что данная маска наиболее предпочтительна на заседаниях Малого Совета и во время общения с обитателями Красного замка. – Кто бы ни стоял за убийством Джона, он жив и здоров. И я не считаю блестящей идеей в одиночку воевать с неведомым врагом. Роберт сделал вид, что не понимает моих намеков. Но и ты не захотел мне помочь. Почему?

– Потому что наш брат оскорбил меня. Я, и никто иной, должен был стать Десницей, – проворчал Станнис. – Роберт предпочел мне Старка. Что ж, ему и жить со сделанным выбором. А я не обязан улыбаться новому Деснице и изображать, что счастлив его лицезреть.

– Значит, мы поняли друг друга. Может сейчас, перед расставанием, ты все же скажешь, зачем вы с Джоном ездили к королевскому бастарду?

– Все не просто, Ренли, а я еще сомневаюсь, как далеко ты готов пойти, – Станнис сжал челюсти. Ветер играл с остатками волос на его голове, и все же он смотрелся весьма внушительно. Баратеоны на протяжении трех сотен лет считались крупными и сильными мужами. Нынешний владыка Драконьего Камня не стал исключением. – Я пока еще не во всем разобрался. Мне нужно время, а тебя я не хочу впутывать в опасную игру.

– Кажется, я достаточно взрослый, чтобы самостоятельно принимать решения.

– Сомневаюсь… Как думаешь, почему на Совете я не поднимал вопрос твоего расследования смерти Джона?

– И почему же?

– У меня нет желания вредить тебе. И нет желания рисовать на твоей спине мишень. У нас есть враги. Не стоит их лишний раз злить. Их надо просто найти и уничтожить – одним единственным ударом, не давая никаких шансов.

– Так кто наши враги? Кто отравил Джона?

– Ланнистеры. Серсея и Джейме. И их отец, конечно, – делясь подозрениями, Станнис не понизил голоса. – Они за всем стоят. И не успокоятся, пока не добьются своего.

– Ланнистеры? Может и так, но ничего конкретного против них я так и не нашел, – Ренли совсем не удивился, услышав эти имена. Станнис не питал к ним любви, а о его чувствах знал весь Красный замок.

– Ты не там искал, вот и всё.

– Что же они хотят?

– Власти. Полной и безоговорочной. И они готовы убить всех, кто стоит между ними и Железным троном. Джона, меня, тебя, Роберта.

– Я не считаю королеву образцом смирения, но на такое она не пойдет. Роберт и так вполне успешно загоняет себя в могилу пьянками и шлюхами. Зачем ей рисковать? Джофф в любом случае станет новым королем.

– В Джофри куда больше от Ланнистеров, чем от Баратеонов, – Станнис странно посмотрел на него. – Он не наш, он не дружит с нами, и во всем слушается мать. Он смотрит на закат, на Утес, и его окружают западные рыцари. Понимаешь?

– Роберт не занимался им, а Серсея занималась. Естественно, он выбрал мать, а не отца.

– Ты наивный мальчишка, Ренли, – Станнис покачал головой. – О чем с тобой говорить? Ты отнял у меня Штормовой Предел, но продолжаешь оставаться моим братом, и зла я тебе не желаю.

– Станнис, я не отнимал у тебя Предела, – устало вздохнул Ренли. Они вновь затронули болезненную тему. Сколько раз они уже ее обсуждали и все впустую? – Так пожелал Роберт, по одной лишь ему известной прихоти.

– Подойди к нему и попроси все переиграть. Возьми Драконий Камень и отдай мне Предел. Восстанови справедливость.

Ренли промолчал. Ему действительно не хотелось менять богатый и могучий замок, окруженный многочисленными вассалами, на невзрачный, продуваемый всеми ветрами, остров. К тому же и Роберт вряд ли бы одобрил подобное. Его все устраивало.

– Я так и думал, – горько усмехнулся Станнис, правильно истолковав молчание младшего брата.

– Ты покидаешь город. Зачем? Какова истинная причина? – Ренли кашлянул и переменил тему.

– У меня появились важные дела, – Станнис сжал челюсти и замолчал, смотря на Черноводную. Он не сразу продолжил. – Есть вещи, в которых стоит разобраться. Мне надо подготовиться и не совершать ошибок Джона. А еще надо выждать и посмотреть, как покажет себя Старк. Присмотрись к нему.

– Присмотрюсь. Я не намерен оставаться без союзников в Малом Совете.

– Хорошо. Кажется, у тебя есть повар. Ты ему доверяешь?

– Вполне.

– Тогда будь осторожен. Не ешь и не пей ничего из непроверенных рук. Смотри по сторонам. Думаю, я тебе напишу. Письмо тайно доставит мой человек, Давос Сиворт. Он знает, где твой дом и покажет вот это кольцо, – Станнис показал крупную золотую печатку на пальце. На ней была вырезана фигурка бегущего оленя.

Резко развернувшись, мастер над кораблями уверенно прошел к борту «Ярости» и по сходням поднялся на палубу.

Вот и всё. Ни прощание, ни братской теплоты, ни ответов. Таким и был Станнис. Но все же Ренли посчитал, что беседа у них вышла славной. И лёд в их отношениях пусть и немного, но растаял.

В последний вечер Ренли позвал Серебряного Топора. Вдвоем они съездили и наконец-то посмотрели на Джендри Уотерса, королевского бастарда. Тот трудился в лавке кузнеца Тобхо Мотта на Стальной улице.

Кинув на парня всего один взгляд, Ренли сразу же понял, кого ему напоминает бастард: короля Роберта, Эдрика Шторма в Пределе и его себя. Безусловно, имелись различия, наподобие роста, длины рук, ног и выражения лица, но кровь Баратеонов проявилась в Джендри весьма сильно. Густые угольно-черные волосы и ярко-синие глаза, помноженные на широкую грудь и мускулистые руки, недвусмысленно напоминали, чей он родич. Но все же Ренли не понимал, в чем тут дело и почему Джон и Станнис им заинтересовались. Может, какая-то тайна связана с его матерью?

Ему казалось, что для отгадки не хватает всего ничего, самой малости. Последнего штриха, который позволит узнать правду. Но в тот вечер он его так и не получил.

– С годами я все отчетливей понимаю, как же быстротечна жизнь, – Барристан Селми задумчиво смотрел вдаль. А скорее всего, прославленный рыцарь смотрел совсем в другую сторону – в прошлое. – Помню себя в молодости. Дни тогда казались долгими и удивительно яркими. А сейчас, не успеешь проснуться, солнце уже закатывается на покой. А следом и седьмина отлетела. Не так давно мы с вами провожали короля на Север. И посмотрите, теперь мы его встречаем, став на два месяца старше.

Баратеон и Селми ехали стремя к стремени посередине Королевского тракта. Позади них двигались Арис Окхарт и рыцари под предводительством Фелла Серебряного Топора. Было утро, и ласковый ветерок игриво колыхал изумрудную траву.

Эстермонт, Роджерс и Карон остались в столице, так же как и Сванн. Да и Лорас Тирелл нашел причину и не стал сопровождать Ренли. Все указывало на то, что рыцарь Цветов не обрадовался сдержанному отношению к его сестре.

– Не принимайте на свой счет, сир, но мне вспомнилась одна шутка: я сейчас в таком возрасте, что покупая новые сапоги, задумываюсь – а не в них ли меня похоронят.

– Ха-ха, – негромко рассмеялся лорд-командующий.

Добравшись до замка Дарри, Ренли предложил Селми ожидать короля именно здесь.

– Но ведь король далеко, мы его опередили, почему бы нам не продвинуться еще немного? – удивился тот. И хотя Ренли не испытывал особой радости от переправы через Рубиновый брод, из уважения к старику он согласился.

Король и его свита нашлись в гостинице у Перекрестка. Здесь от тракта отходила Высокая дорога, ведущая на восток, через горы и перевалы, прямо в Долину Арренов.

– Его милость изволит отдыхать, – их встретил пузатый сир Борос. Он быстро отчитался перед Селми о путешествии, о том, что ничего не случилось, и повел к королю.

Гостиница выглядела богато. Сейчас, когда в ней расположились настолько знатные люди, которых сопровождала блистательная свита, она походила на растревоженный муравейник. Бегали слуги, лаяли собаки, ржали кони, рыцари что-то требовали от оруженосцев. Посреди двора стояла огромная карета Серсеи.

– Сюда, сиры – Борос провел их через двор и парадный вход. Поднявшись по лестнице на второй этаж, он кивнул стоявшему на страже Мендон Муру и постучался в широкую дверь.

– Барристан! Ренли! – король как раз приступил к завтраку. Или начал полдничать. Богато уставленный стол рождал ассоциации с пиром, а не легким дорожным перекусом. Как и всегда, рядом с едой стояло несколько графинов с вином. Королева и Джоффри отсутствовали, но зато здесь находился среднего роста мужчина с вытянутым лицом и внимательными, холодными глазами. И два оруженосца, Тирек и Лансель. – Клянусь Богами, я рад вас видеть, – Роберт, судя по всему, находился в прекрасном расположении духа. Красное лицо и шумное дыхание недвусмысленно намекали, что старший Баратеон успел хорошо приложиться. – Ренли, познакомься с Недом Старком, моим старым другом.

– Лорд Старк, – Ренли протянул руку, и Десница её пожал. При первом впечатлении северянин казался человеком спокойным, сильным и немного отстраненным, прекрасно осознающим, кто он такой и какая власть ему доверена. Одевался он скромно, но ставил себя так, что всякий сразу понимал – перед тобой великий лорд, за спиной которого внушительная сила.

– Лорд Баратеон, – Десница посмотрел на него снизу вверх. – Кажется, мне нет нужды говорить банальности, но вы сильно напоминаете его милость в юности. Я рад с вами познакомиться. Лорд-командующий, здравствуйте.

– Здравствуйте, – Селми приветливо кивнул.

– Ну, заканчивайте с представлениями. Нед, улыбнись уже, не надо лишних церемоний. Присаживайтесь, сиры, и давайте подкрепимся.

Король опустился в жалобно скрипнувшее кресло. Тирек принялся разливать вино. Другой оруженосец, Лансель, достал кинжал и разрезал на несколько кусков запеченного каплуна. От мяса поднимался душистый пар.

– За встречу! – Ренли поднял кубок. – И за добрых друзей!

– Отлично сказано, – одобрил король. – Ренли, кажется, мое отсутствие пошло тебе на пользу.

Барристан выпил молча, да и Старк не торопился лишний раз открывать рот. Ренли заметил, что новый Десница внимательно к нему присматривается. Точно так же, как и покойный Аррен, когда он прибыл в Красный замок и принял пост мастера над законом. Хотя, он и сам оценивал северянина.

– Роберт, столица ждет твоего возвращения. Желаешь ли ты, чтобы я рассказал о последних новостях?

– Ренли, уволь меня от подобной скуки. Вон сидит Старк, – король ткнул в направлении Десницы куриной ногой, – к нему и приставай. У вас еще будет время обсудить дела. А пока же давайте выпьем. Эй, как там тебя, – Роберт окликнул оруженосца. Как Ренли и предполагал, он и думать забыл о каком-то там Яносе Слинте. Да и важные дела его не заботили. – Почему кубки пересохли?

– Сейчас все сделаю, – испуганный мальчик бросился исправлять оплошность.

– Тоже самое я сказал твоей мамке, когда твой папаша ускакал на войну, – грубо пошутил король и сам первым захохотал. Лицо Старка осталось холодным, и он всем видом показал, что ему совсем не понравилось услышанное. Селми так же оставался невозмутимым. Ренли последовал их примеру, прикидывая, что если Старк будет и дальше с неодобрением относиться к подобному, у них появится шанс как-то повлиять на Роберта.

Но Роберт его поразил. Неприятно, и в очередной раз. Раньше он не позволял себе подобных шуток. Кажется, в дороге Ланнистеры окончательно ему опротивели. Но в чем виноваты мальчишки? Если они не нравятся тебе, отпусти их и найди новых оруженосцев. Благо, добрая половина Вестероса выстроится в очередь, дабы получить подобную честь. Вместо этого Роберт оставляет все как есть, отыгрываясь на беззащитных парнях.

Тирек выглядел испуганным, а вот более взрослый Лансель сполна оценил юмор, и не сказать, чтобы он его порадовал.

– Не нравятся королевские шутки? – Роберт свел брови и оглядел лордов с показным гневом. – Меня уже тошнит от ваших постных рож. Вы не в Совете, а в гостинице на дороге, где людям полагается веселиться и радоваться жизни.

– Если шутка хороша, я готов ее поддержать. Но едва ли тебя красят подобные сомнительные остроты, Роберт, – спокойно парировал Старк. За такие слова Ренли был готов еще раз пожать ему руку.

– Не будь слишком строгим, Нед, – беззаботно отмахнулся старший Баратеон. – Седьмое Пекло, наши кубки вновь показали дно!

Через некоторое время Ренли вышел во двор, посмотреть, как разместились его люди. Селми воспользовался свободным временем и отправился к гвардейцам узнать последние новости. Старк остался с королем и оруженосцами.

Уже во дворе Ренли столкнулся с Джейме Ланнистером. Как и всегда, тот выглядел великолепно, все с той же улыбкой превосходства на губах. Белый плащ на его плечах казался безукоризненно чистым. На малиновой шелковой тунике ярились вышитые львы.

– Как прошло путешествие, Джейме? – первым поинтересовался Баратеон.

– Скучно, – тот сорвал и прикусил травинку. – Винтерфелл еще ничего, а все остальное и лишнего слова не стоит.

– Зато ты повидал Север.

– Сомнительное удовольствие, Ренли, – разговаривая, они отошли в сторону. – Северные дороги всем хороши. Они и грыжу вправят, и камни из почек вытрясут.

В этот момент во двор ворвалась девушка на лошади. Ренли стоял к ней спиной и толком не успел разглядеть. Обернувшись, он со спины увидел ее силуэт и дивные волосы, рассыпавшиеся ниже лопаток. Она спрыгнула с седла и сразу же забежала внутрь здания. Но все же что-то в ней показалось ему знакомым. Сердце забилось быстрее.

С девушкой находился внушительного размера волк. Судя по виду, тот еще окончательно не заматерел, не набрав полной массы и роста. Кони испуганно фыркали и косились на хищника. Да и люди поглядывали на него с опаской.

– Кто это был, Джейме?

– Санса Старк. Будущая жена Джоффри, – Ланнистер говорил небрежно.

– А что за зверь с ней?

– А, Старки взяли с собой зверушек, – рассмеялся Джейме. – Санса, Бран и Арья, и у каждого из них имеется лютоволк. Скоро ты с ними познакомишься, будь уверен.

Лютоволк остался сидеть у дверей. Он не проявлял никакой агрессии, но даже в таком виде выглядел солидно. Серый мех и золотистые глаза придавали ему ласковый и доверчивый вид. Ренли мимолетно подумал, что, скорее всего, видит волчицу, а не волка. А еще он решил при первой же возможности посмотреть на Сансу.

Джейме принялся рассказывать о Винтерфелле, но не успел толком начать, как из гостиницы стремительно вышли король и Десница. Девушка, судя по всему, осталась внутри.

– Коня мне! Живо! – на весь двор заревел Баратеон.

– Что случилось? – воспользовавшись заминкой конюхов, Ренли подошел к ним.

– Один из лютоволков укусил моего сына, – дождавшись лошади, король с трудом залез в седло. – Нед, ты со мной.

Ренли переглянулся с Джейме. Не сговариваясь, два рыцаря бросились в конюшню и взяли себе по лошади. Через некоторое время им удалось догнать короля. За ними, порядочно отстав, скакало свыше дюжины воинов.

Джоффри нашелся на небольшой поляне у реки. Он сидел на траве с несчастным и одновременно оскорбленным видом. Недалеко от него находился невысокий мальчишка, а рядом с ним еще один лютоволк. Только у этого окрас был несколько иной, дымчато-серый, а глаза желтые, да и выглядел он крупнее.

– Что здесь творится? – король первым спрыгнул с коня и подошел к сыну.

Принц принялся жаловаться, показывая окровавленную ногу.

– Дай-ка посмотреть, Джофф, – Ренли нагнулся над племянником. Он опасался увидеть что-то серьезное, но рана выглядела пустяковой. Так, всего лишь несколько проколов от клыков. Кто бы ни укусил принца, он не смог или не захотел как следует его порвать. – Ага, укус. Точно. Но жить ты будешь. Взбодрись, нам – ярость, ты же не забыл?

Повторив Джоффри девиз Баратеонов, Ренли хотел напомнить, что в их доме к ранам относятся вполне спокойно, и не делают из них трагедии. Джоффри давно исполнилось пятнадцать. Учитывая, чей он сын, он мог бы проявлять больше мужества. Определенно, Серсея делала все возможное, чтобы вырастить из парня тряпку и неженку. Причем тряпку избалованную, злобную и мстительную.

Король о чем-то заговорил с сыном, а лорд Старк принялся расспрашивать мальчишку о том, что случилось. Джейме на всякий случай охранял их от волка, а припозднившиеся воины рассыпались по полянке.

– Что нам делать? – Серебряный Топор подошел к Ренли.

– Охранять короля и сохранять спокойствие.

Мальчишка принялся рассказывать, как было дело. На полянке он, Арья Старк и какой-то Мика играли в рыцарей, когда к ним выехали Джофф и Санса. Принц пожелал проучить Мику и напомнить ему о происхождении. Завязалась обычная детская перепалка, и если бы не волки, ничего страшного не случилось. Но один из них проявил самовольство и укусил принца. Дело моментально приобрело совсем иной размах. Тот, кто покусился на члена правящего дома, заслуживал смерти.

– Нет, все было не так! – неожиданно закричал Джоффри. – Арья специально натравила на меня свою проклятую волчицу.

– Мы разберемся, Джофф, будь уверен, – Ренли потрепал племянника по плечу и повернулся к мальчику. – А ты кто такой, а?

– Я Брандон Винтерфельский, милорд, – с немалой гордостью ответил тот. – А вы кто?

– Ренли Баратеон, – хозяину Штормового Предела понравилась смелость младшего Старка. Он подумал, что принцу совсем бы не помешало взять с него пример, хоть тот и младше. – Да, теперь я вижу, что ты Старк.

– Так кто укусил принца? Я так и не понял! – загремел король. – Этот зверь или нет? – он ткнул пальцем в лютоволка. Тот прижал уши к голове и негромко зарычал.

Оказалось, что Джоффри пострадал от Нимерии, лютоволчицы Арьи. Ни самой зверюги, ни ее хозяйки, ни Мики, из-за которого собственно и заварилась вся каша, на полянке не было. Они еще до их приезда куда-то убежали.

– Роберт, во имя нашей дружбы, прошу тебя не пороть горячку, – лорд Старк заглянул королю в глаза. – Ты же видишь, что ничего по-настоящему непоправимого не случилось.

– Вижу, ты прав, – король оглядел их всех.

– Ты позволишь мне разобраться в этом деле? – Ренли широко расставил ноги и заложил большие пальцы за ремень.

– Ты мастер над законом, так что разбирайся, – король предложению обрадовался.

– Лорд Старк, вы примете мою помощь? Я буду честен и приложу все силы, чтобы справедливость восторжествовала.

Ренли показалось, что у него появился неплохой шанс завязать нормальные отношения с Десницей. Роберт пригласил его не на месяц, и не на два. Значит, их ждет долгая совместная работа. Тем более, мастер над законом как раз и служит для подобных дел. С другой стороны, будет совсем не плохо, если между Старками и Ланнистерами появится небольшая напряженность. Она пойдет им всем на пользу. А он сможет проследить, чтобы ситуация развивалась правильно, но не вылилась во что-то серьезное.

– Да, приму, – ответил Старк. – Делайте свое дело.

– Благодарю. Значит, так… – Ренли обернулся к рыцарям. – Фелл, возьми людей. Отправляйтесь на поиски Арьи Старк, ее волчицы и мальчишки Мики. Доставьте их в гостиницу без всякого насилия и вреда здоровью. Ясно?

– Слушаюсь, мой лорд, тетка их подкурятина, – поклонился Серебряный Топор.

Воины переглянулись. Среди них были северяне, штормовики и те, кто родился и проживал вблизи столицы. Не все они были готовы выполнять указания чужого лорда. Король кивнул, подтверждая приказ, и рыцари отправились следом за Феллом.

– Джори, найди мою дочь, – добавил Десница, обращаясь к капитану своих гвардейцев.

– Конечно, милорд, – тот уважительно наклонил голову и сразу же убежал.

Роберт проследил, как Джейме помог принцу забраться в седло. Втроем они сразу же направились в гостиницу.

– Нам следует поговорить, лорд Старк, – воспользовавшись относительно благоприятным моментом, Ренли решил выяснить позицию северянина. Тот продолжал расспрашивать сына. – Давайте пройдемся.

Брандон и его волк по прозвищу Шторм остались на полянке. Два мужчины неторопливо пошли вдоль реки.

– Вы же понимаете, что при дворе не все так просто?

– На что вы намекаете? – прямо спросил Старк.

– На королеву Серсею. Она сдувает с принца пылинки и не позволит никому из нас забыть о том, что случилось. Кровь за кровь. Даю вам слово, она потребует найти виновного и принести его голову.

– Проклятие! Это всего лишь детская драка, – Старк не обрадовался услышанному.

– Похоже, так и есть. С Брандоном я еще поговорю, но мое слово слабее слова Серсеи. Следует послушать Арью и Сансу. Обещаю, что не стану на них давить и выкручивать их слова. Но волчица все же укусила принца.

– Нимерия. Что с ней будет?

– Не знаю, но весьма вероятно, что королева захочет убить зверя.

– А вы?

– Я не вижу способа, как подобного можно избежать. Тот, кто поднимает руку или зуб на монарха или его семью, заслуживает смерти. Вы знаете древний закон, лорд Старк. Короли Зимы, ваши суровые предки, всегда о нем помнили. На Севере его чтут так же, как и в других регионах.

– Знаю, – в голосе Десницы звучала обреченность. – Нам пора возвращаться. Посмотрим, что нас ждет.

Они сели в седла, и в сопровождении Брана и его волка отправились в гостиницу.

Ренли не знал, как Старк отреагировал на его слова. Он мог воспринять их по-разному. Мог принять как добрый совет, отвергнуть или оскорбиться. Но все же хозяин Штормового Предела рассчитывал на благоразумие нового Десницы. За пролитую кровь следовало чем-то расплатиться. Старк должен понимать такие вещи.

Глава 11

Глава 11

– Там где нет справедливости, там нет и благодати, – Ренли повысил голос. Он видел, как его слова нашли отзвук в сердцах собравшихся. Не у всех, конечно, но у многих.

В большом зале гостиницы собралось столько народу, что и яблоку некуда было упасть. Скамейки и столы отодвинули к стенам. Король восседал в кресле. По его правую руку стоял Нед Старк и его дети – Санса, Бран и Арья. А с другой стороны находились Серсея, Джоффри, Томмен, Мирцела, Джейме и несколько западных рыцарей, включая Пса.

Барристан Селми, его гвардейцы, а также рыцари Ренли заняли оставшееся место. А еще здесь был испуганный сын мясника Мика, косвенный виновник конфликта. Он смотрел по сторонам огромными глазами, в которых страх и отчаяние вытеснили остальные чувства.

Узнав о том, что случилось с любимым сыном, Серсея пришла в бешенство. Она незамедлительно отправила Пса на поиски виновных. К счастью, Фелл Серебряный Топор и капитан гвардейцев Винтерфелла по имени Джори Кассель его опередили. Они первыми нашли Арью, ее волчицу и Мику.

Телохранителя Джоффри и трех западных рыцарей под его рукой они встретили, уже подъезжая к гостинице. Пес потребовал отдать ему Мику. «Ему необходимо преподать урок», так он сказал. Гвардейцы отказались. Дело едва не дошло до мечей. Еще слово, другое, и пролилась бы кровь. От смертоубийства спас Барристан Селми. Он, и два его брата по оружию помешали свершиться непоправимому.

Ренли успел поговорить со всеми участниками конфликта. Бегло, но основные детали уяснить ему удалось. Но всё как-то резко, в один миг, отошло на задний план. То, что произошло на Рубиновом броде, стало лишь прелюдией. Ренли увидел девушку из сна. Ту самую! И ей оказалась Санса Старк. Правда сейчас она выглядела более юной, молодой. Та, во сне, была старше ее года на два, а то и на три, сформировавшаяся, как женщина. Сейчас же северянка представляла собой обычного пятнадцатилетнего подростка – возраст он узнал, когда её расспрашивал.

Высокая для своего возраста, Санса проигрывала в небрежной изысканности Арианне Дорнийской. И Маргери Тирелл на миниатюре смотрелась более женственной и милой. Но все же в ней присутствовали какая-то грация и неповторимое очарование.

Сон сбылся. А сердце подсказывало, что все не просто так, что подобные совпадения не случаются без веских на то причин. Удивление, грусть, надежда, радость… Чувства Баратеона невозможно было описать одним словом. Какое значение после такого могла иметь нелепая детская стычка и разбирательство, последовавшее за ней?

Ренли говорил, не спуская глаз с Сансы Старк. Она выглядела, как истинная леди – милая, скромная, ухоженная, послушная. Такие качества, как бунтарство и коварство в ней отсутствовали напрочь. Она надела синее шелковое платье с вышивкой, и оно замечательно сочеталось с ее каштановыми волосами. На шее девушки поблескивала серебряная цепочка с кулоном.

Ему потребовалось немало выдержки, чтобы не показать волнение. Та самая девушка... Единственная и долгожданная, как он верил. Будущая жена Джоффри. И никого, кроме своего принца, Санса не видела, и видеть не желала.

– Не надо потчевать нас сказками о справедливости, мастер над законом, – голос Серсеи если и не полностью, то частично разрушил впечатление от его слов. – Принц и будущий король выше справедливости!

Западные рыцари поддержали ее одобрительным гулом, но не всем собравшимся понравилось высказывание королевы.

– Так мы ищем справедливости или жаждем покарать невиновных? – Ренли отвел взгляд от Сансы и остановил его на Роберте. Он сомневался, что король захочет открытого конфликта. Как и всегда, старший Баратеон попытается склониться к половинчатому решению, которое удовлетворит и наших, и ваших. И Серсею с Джоффри, и Неда Старка с его детьми. Но королева прямо сейчас находилась в проигрышном положении. Ее поддерживал лишь принц и Джейме, остальных в расчёт можно и не брать. В то время как на другой стороне находился не только Десница, лорд-командующий и сам Ренли, как мастер над законом, но и дети Старка. А они являлись свидетелями.

Ренли похвалил себя, что успел с каждым из них поговорить по отдельности. Бран и Арья в один голос утверждали, что именно Джоффри виновник драки. Санса лавировала, пытаясь оправдать принца. Ее позиция выгляделапонятной – она готовилась стать женой Джоффри, и естественно, поддерживала его. А зачем ей ссора с будущим мужем?

Несмотря на то, что она практически солгала, сама ее мотивация Ренли понравилась. Добиться бы и ему такой преданности! Девушка показывала верность будущему мужу. Подобное дорогого стоило. А может, он уже успел проникнуться к ней симпатией и непроизвольно оправдывал и её, и её поступки.

– Я желаю узнать правду! – голос Роберта прогремел под сводами зала. К сожалению, Ренли прекрасно знал, что подобный тон и уверенные жесты зачастую оказываются обычным блефом, и ничего за собой не несут.

– Ваша девица и сын мясника, лорд Старк, напали на моего сына. К тому же она натравила на Джоффри волка, – Серсея не собиралась так просто отступать. Ее глаза пылали, щеки раскраснелись, и все поведение указывала на то, что королева жаждет крови.

– Все не так! – смело возразила Арья. – Нимерия просто укусила его, потому что он делал больно Мике!

– Даже сотня Мик не стоят и малой капли крови принца, – усмехнулся Джейме.

– Они напали на меня, и едва не выкинули Львиный Зуб в реку, – добавил Джоффри, опуская глаза к полу.

Ренли смотрел на него с тщательно скрываемым презрением. Будь на месте Джоффри сам Роберт, он бы просто посмеялся над очередным шрамом, и все забыл. Но изнеженный и трусливый Джофф оказался слеплен из иного теста.

Когда-то, давным-давно, высокий и красивый принц вызывал у Ренли симпатию. Достаточно быстро она сменилась безразличием, а затем и пониманием, какого трусливого палача вырастила Серсея. Тогда стало ясно, что под красивой наружностью скрывается гнилая сердцевина. Но сейчас пришло новое чувство – ненависть. Скоро расфуфыренное ничтожество получит Сансу, и нет в мире силы, что способна этому помешать.

– Лжец! – завопила Арья. Санса переводила испуганный взгляд с одного лорда на другого, словно надеясь получить помощь. А Бран молчал, поглядывая на отца.

– Заткнись! – огрызнулся принц.

– Тише, милая, – Десница положил руку на плечо дочери.

– Довольно! – заревел король, поднимаясь с места. Глаза его яростно впились в Ренли. – Что нам скажет мастер над законом?

– Дело как будто ясное, ваша милость. Никто не хотел скандала, но все обернулось так, что королевская кровь пролилась. Такое иной раз случается в детских играх. Принц Джофф вел себя смело, а его невеста, леди Санса – заботливо и тактично. Арья не собиралась поднимать руку на принца, все вышло случайно. Да и Бран показал себя не по возрасту разумным. Мика же и вовсе оказался замешан во всем случайно, и роль его не стоит вашего внимания, – говоря так, Ренли пытался прийти к компромиссу. Удовлетворить всех и свести случай к заурядному недопониманию и мелкой стычке.

– Как легко вы отмахиваетесь от серьезного преступления, пытаясь выставить его детской шалостью, – напоказ удивилась Серсея. – Роберт, неужели ты позволишь обмануть себя?

– Брандон, ты будущий рыцарь, и обязан говорить одну лишь правду. А ты попридержи язык, – слова жены не доставили Роберту особой радости. Он покосился на сына. – До тех пор, пока я не позволю тебе говорить.

– Мы просто играли в рыцарей, ваша милость. Сражались на палках на поляне у реки, – мальчик перехватил одобрительный кивок отца, приободрился и продолжил более уверенным тоном. – А через какое-то время появился принц Джоффри на коне и Санса. Он сам подъехал к нам и потребовал, чтобы Мика сражался. Тот заупрямился, тогда принц вытащил меч и кольнул его в грудь. А затем Арья сцепилась с ним, а к ней на помощь бросилась Нимерия. Все это я уже рассказывал лорду Ренли, – он перевел взгляд на мастера над законом.

– Хорошо, теперь ты, – палец Роберта, похожий на сосиску, ткнул в Арью. – Только помни, что лгать королю смертный грех.

Немного путаясь и волнуясь, Арья пересказала, что случилось. В целом, ее слова совпадали со словами брата.

– Теперь пусть Джофф расскажет, как было дело, – на Серсею свидетельства двух детишек особого впечатления не произвели, хотя Роберт вновь сел, собрал бороду в кулак и призадумался.

Джофф, побледнев, начал излагать свою версию. В ней он выставлял себя жертвой чудовищного вероломства. И когда закончил, король тяжко пошевелился на стуле.

– И что же, во имя семи преисподней, я должен сейчас решить? Старки говорят одно, мой сын другое…

– Здесь есть еще и Мика, – быстро напомнил Ренли. Он вообще не хотел упоминать сына мясника, понимая, что его слово не имеет никакого значения для большинства собравшихся. К тому же, Мику могли казнить. Просто так, из прихоти, а не по необходимости. И то, что мальчик ни в чем не виноват, мало бы кого остановило.

– Может мастер над законом пожелает выслушать всех оборванцев Вестероса? – удивилась Серсея. – А меня от подобного увольте.

– Присутствовали не только они, – сказал Нед Старк. – Санса, теперь твоя очередь.

Северянка выступила вперед с таким несчастным видом, словно ее вели на казнь. Каждому было понятно, что она разрывается между долгом, привязанностью к семье и любовью к принцу Джоффри. Девушка мечтала оказаться где угодно, но только не здесь. Напрасно Старк напомнил о ней.

– Не знаю, мы катались на лошадях, а затем оказались на полянке, – проговорила она голосом, полным слез, бросая взгляды на отца, принца, короля, Серсею и Ренли. – Все произошло так быстро, что я ничего не запомнила.

– Дрянь! – Арья не выдержала, и стрелой бросившись к сестре, вцепилась ей в плечи и повалила на пол. По рядам мужчин прошелся удивленный гул. Томмен хлопал глазами, а Мирцелла в ужасе прижала ладошки ко рту.

Десница успел схватить Арью под руку и поднял ее в воздух. Напоследок она еще раз успела лягнуть сестру ногой.

Упавшую Сансу подхватил Ренли, мимолетно ощутив под рукой легкий шелк платья и тонкую талию северянки.

– С вами все хорошо, милая леди? – Ренли наклонился над девушкой. Её буквально трясло.

– Благодарю вас, милорд, я уже пришла в себя, – несмотря ни на что, про манеры она не забыла.

– Вот, вы видите, что девица эта столь же дика, как и ее волчица. Каких еще доказательств тебе нужно, Роберт? – рассмеялась Серсея.

– Это не доказательства, ваше величество, а всего лишь детская непосредственность, – Ренли сообразил, что можно воспользоваться моментом и вывести Сансу из зала. Её слова, если она продолжит говорить, вряд ли пойдут остальным на пользу.

– Правильно, – одобрил король. – Нед, забирай своих дочек и проследи, чтобы младшую наказали. Я сделаю то же самое с моим сыном.

– Охотно, светлейший государь, – с огромным облегчением выдохнул Десница.

– Что? – королева побледнела от ярости. – Шрамы навсегда останутся на теле Джоффри, а ты предлагаешь все забыть?

– Шрамы украшают мужчину, – Ренли попытался свести все к шутке и сыграть на тщеславии принца. – Теперь ты сможешь рассказывать, что сражался с диким лютоволком. Девушки будут в восторге, ведь ты не испугался. Как и твой отец, окажись он в похожей ситуации. Знаешь, сколько шрамов у него было в твои годы?

– Точно, – просиял Роберт. – Дело-то совсем пустяковое.

– Да? – кажется, принц засомневался. Рядом с отцом, Джейме и Ренли, которые постоянно сражались и не понаслышке знали, что такое боль, юноша смотрелся не самым лучшим образом. Прямо сейчас Ренли дал ему шанс показать себя мужественным и благородным.

– А как насчет лютоволка? Что будет с тварью, которая изувечила моего сына? – королева еще не закончила.

– Я и забыл о нем, – король нахмурился, не зная, что сказать. – Ренли, ты у нас мастер над законом. Так что говорит твой закон?

Ренли обвел взглядом собравшихся. Король, королева, Джофф, Джейме, Нед Старк, Санса, Арья, Бран, Барристан Селми, рыцари и воины… Он не жалел дикую волчицу. Старкам следовало бы подумать семь раз, прежде чем тащить опасных зверей в столицу. Сегодняшний случай – первая ласточка. Все может и повторится.

– Простите меня, милорд, – Ренли поклонился Деснице. – Но вы знаете, что закон суров. Кровь за кровь, если никто не проявит великодушия.

– Знаю, – Старк опустил голову и словно разом состарился.

– Сегодня – один волк, завтра – другой. Все трое опасны, и рано или поздно проявят себя, – добавил Джейме. – Вопрос надо решать со всеми зверьми. Я за то, чтобы их прирезать.

– Что? Нимерия! Вы же не сможете ее убить! – закричала Арья. – Отец, скажи что-нибудь!

– Но Леди такая тихая! Она никого не обидит! – взмолилась Санса. – Пожалуйста, лорд Ренли, вступитесь за нее. Не позволяйте сделать ей больно.

Хозяин Штормового Предела перехватил полный мольбы взгляд Сансы Старк. Никто и никогда в Вестеросе на него так не смотрел. Да и в прошлой жизни тоже.

– Отец, Шторм слушается меня, его за что убивать? – к сестрам присоединился и Бран.

– Мамочка, прости их, – доброе сердце Мирцеллы всегда откликалось на чужие страдания.

– Тише, милая, ты еще мала и не понимаешь, о чем просишь, – Серсея просто отмахнулась от дочери.

– Роберт, нельзя ли обойтись без этого? – тихо проговорил Старк. – Прошу тебя во имя нашей дружбы.

– Довольно, Нед. Не желаю больше ничего слушать. Лютоволк – свирепый зверь. Рано или поздно он порвет твою девицу не хуже, чем моего сына. Заведи ей собаку и все будет в порядке.

– Да что же вы делаете? – закричала Арья. По ее лицу потекли слезы. – Отец, не позволяй им убить Нимерию.

– Роберт! Прошу тебя, не разбивай любви, которую ты ко мне питаешь, – Старк сделал последний заход.

Повисло молчание. Никто не хотел прийти Деснице на помощь. Даже Барристан Селми промолчал.

– Роберт, что если Арью и ее волчицу просто отправить обратно в Винтерфелл? Зачем нам лишняя кровь? – Ренли все же не остался в стороне.

– Я не думала, что вышла замуж за такое ничтожество, – королева возвысила голос. – Король, за которого я выходила, положил бы шкуру на мою постель прежде, чем зашло солнце.

Роберт долго глядел на нее, и на своего старого друга. Глаза его выглядели мертвыми, опустошенными.

– Проклятье на твою голову, Серсея, – сказал он с ненавистью. – Ты получишь свою шкуру.

Король вышел из зла. Шаги его казались тяжелыми, как свинец.

– А где лютоволк? – спросила Серсея, когда муж вышел. Джоффри рядом с ней улыбался поганой улыбочкой.

– Тварь на цепи около входа. Там и две другие сидят, – усмехнулся Пес. – Принести их головы?

– Вы получите только одну смерть, – холода в голосе Старка хватило бы, чтобы заморозить весь Север. – Джори, принеси мне Лёд и проследи, чтобы девочек отвели в комнаты. Если так надо, я сам все сделаю.

Санса покинула зал с невероятным облегчением. Брыкающуюся и визжащую Арья два гвардейца буквально унесли на руках. Бран остался рядом с отцом.

– Вы, Старк? – Серсея с подозрением уставилась на Десницу. – Может, здесь какой-то подвох? Почему вы хотите сделать всё сами?

– Волчица родом с Севера и заслуживает лучшей участи, чем смерть от руки вашего пса, – ответил Старк и вышел из комнаты.

Ренли догнал его уже на улице, у дальних деревьев, где привязали всех трех волков.

– Бран, отведи Шторма и Леди, – Десница собственноручно распутал ремни, и его сын, бросив через плечо испуганный взгляд, увел зверей в гостиницу. Десница опустился на древесный корень рядом с Нимерией и задумчиво провел рукой по ее меху.

– Милорд…

– Что такое? – Старк только сейчас заметил Ренли и поднял глаза.

– Если не возражаете, в такой момент я буду рядом.

Мужчина лишь кивнул. Ренли знал, что сейчас ему не до благодарностей, но позже, когда боль пройдет, он оценит его поддержку.

Джори Кассель принес Лёд – двуручный меч, ростом со Старка, и шириною в ладонь мужчины. Меч имел темный, почти черный цвет с характерными для валирийской стали узорами-разводами.

Ренли всегда мечтал о великом валирийском мече для великого лорда Штормового Предела. Но сейчас мысли его блуждали далеко от статусной вещи. Все получилось, как получилось. Может, и неплохо, но и особой радости он не чувствовал. Сколько еще проживет Роберт при таком образе жизни? Год? Два? И что будет со всеми, когда на престол взойдет Джоффри, который во всем слушается Серсею? И не надо быть мудрецом, чтобы понять, какие тяжелые времена ждут страну.

Старк принял меч. Нимерия заволновалась и зарычала… Когда все закончилось, Старк вытер меч и сказал Джори.

– Выбери людей и отправь их вместе с телом на Север. Похороните ее в Винтерфелле.

– Зачем так далеко? – удивился Кассель.

– Затем, чтобы Ланнистеры никогда не получили этой шкуры.

От гостиницы раздался чей-то истошный вопль. Ренли сразу же побежал в ту сторону. Старк отстал от него всего на несколько шагов. Обогнув угол здания, они обнаружили Пса и королеву. И Западных рыцарей. И Мику, сына мясника, о котором все успели благополучно забыть. Серебряный Топор и два штормовых гвардейца только сейчас выскочили из двери.

Мальчик умер, разрубленный одним мощным ударом от плеча до поясницы. А над ним с окровавленным мечом стоял Пес и улыбался. Ему нравилось убивать, а ухмылка на обожжённом лице смотрелась пугающе. Он резко взмахнул тяжелым клинком, и капли крови, сверкнув в воздухе, как драгоценные камни, окрасили стену гостиницы. Мика мечтал найти рубины на броде. Вот он их и нашел.

– Ланнистеры всегда платят свои долги, – с тихим смешком заметила Серсея.

– Ах ты, псина, – Ренли шагнул вперед и ударил Пса в челюсть. Он с величайшим удовольствием сделал бы тоже самое и с Серсеей.

Пес мог похвастаться ростом почти в семь футов. Но и Баратеон не сильно ему уступал. От удара Клигана отбросило назад, но на ногах он устоял.

Мужчина помотал головой, сплюнул кровь и осклабился.

– Что, Ренли, ты готов умереть за этого олуха? Я бы с радостью отправил тебя в Пекло, не будь ты королевским братом!

– Не ссы, Пес, тебе ничего не грозит. Слово! Фелл – меч мне!

– Держите, милорд. Ну, всё, сейчас мы полюбуемся на собачьи кишки, тетка их подкурятина!

– Давно бы так! — Клиган обрадовался, словно получил долгожданный подарок на именины. Он перехватил меч, со свистом крутанул его и двинулся вперёд. Но схватки не вышло.

– Остановите это безумство! – загремел Старк. И теперь его голос был голосом Десницы. Многочисленные рыцари вклинились между Сандором Клиганом и владыкой Штормового Предела, и заставили их разойтись.

А на земле осталось лежать тело ни в чем не повинного мальчишки. Его отец, мясник Остин, стоял у дерева и кулаком стирал с грязного лица редкие слезы. Когда двор опустел, он подошел к сыну, сел на землю, приподняв его голову, положил ее себе на колени и принялся баюкать.

Эддард Старк въехал в высокие бронзовые ворота Красного замка усталый, голодный и раздраженный. Сидя в седле, он мечтал хорошенько попариться в ванне, перекусить печеной дичью, выпить вина и сразу же перебраться на перину.

Но он знал, что его мечтам не суждено сбыться. По крайней мере, не сразу. Король, королева и лорд-командующий остались позади, они едва ли еще приблизились к Драконьим воротам. Но Роберт зря времени не терял и утром отправил вперед младшего брата Ренли с приказом подготовить заседание Малого Совета. Старк не знал, что они будут обсуждать, но надеялся, что дело коснется серьезных вопросов, раз Роберт устроил такую спешку.

Неда сопровождал Бран, волк и Джори с парочкой гвардейцев. Санса и Арья, септа Мордейн, остальные воины и слуги все еще двигались в повозках по огромному городу.

– Вам и вашим людям приготовлена башня Десницы, милорд. А Малый Совет уже собрался и ждет лишь вас, – во дворе замка их встретил церемониймейстер сир Эшли Гройл, упитанный и краснощекий.

– Есть ли возможность перенести заседание? – на всякий случай поинтересовался Старк, слезая с коня и отряхивая с брюк дорожную пыль. Говорить ему не хотелось. Дети в дороге непрестанно ругались друг с другом. После казни Нимерии и убийства Мики Арья сначала плакала, а затем молчала, не желая никого видеть. Она вновь затеяла драку с Сансой, укоряя, что Леди, волчица сестры, продолжает жить, как ни в чем не бывало. Бран вроде как оставался в стороне, но и ему Арья не простила трусости – так она считала.

– Я передам лордам ваши слова, – поклонился сир Гройл.

– Нет, черт подери, – ответил Нед. Не дело оскорблять Совет, даже не приступив к обязанностям. – Бран, ты остаешься с Джори. А ты Джори, проследи за моими дочерьми. Особенно за Арьей.

– Так и сделаю, милорд, – заверил Кассель. Бран лишь устало кивнул. Он с трудом сполз с седла и выглядел так, словно готов заснуть прям на брусчатке. Шторм присел с ним рядом и высунул розовый язык – здесь, на юге, жара стояла страшная. И людям, и зверям, всем приходилось одинаково тяжело.

Старк, как был в грязных и пыльных дорожных одеждах, отправился на свое первое заседание. Если король и лорды так торопятся, то пусть принимают его, какой он есть.

Палата Малого Совета выглядела богатой. Пол покрывали мирийские ковры, в уголке радовала глаз ширма с нарисованными яркими красками животными. На стенах висели гобелены, а шкаф содержал в своих глубинах различные папки и документы. Посередине стоял мощный стол в окружении стульев. Четыре лорда уже дожидались Десницу.

Первым к нему обратился самый неприятный Старку советник – евнух Варис.

– Милорд Десница, я с прискорбием узнал о неприятности, приключившийся с принцем на Королевском тракте. Мы посетили септу и поставили свечи за здоровье Джоффри, а я молюсь о его выздоровлении, – мягкие ухоженные руки евнуха оставили пятна пудры на ладонях Неда, после того как Паук их пожал. К тому же от него пахло какой-то цветочной сладкой мерзостью, словно могильными цветами.

– Боги услышали ваши молитвы. Принцу уже ничего не грозит, – с холодной вежливостью заметил Старк и шагнул к Ренли. Тот стоял рядом с коротышкой, который не мог быть никем иным, как Петиром Бейлишем, мастером над монетой, бывшим воспитанником лорда Хостера Талли из Риверрана.

– Милорд Ренли… – Старк был рад видеть младшего Баратеона. Тот напоминал ему молодого Роберта. А по тем его словам и действиям, что Нед успел увидеть в разбирательстве дела Джоффри, и вел себя так же – благородно, смело, гордо. Люди подобного типа нравились Деснице, и он мельком подумал, что раз они присутствуют в Совете, значит не все так плохо и в стране. – Что за спешка с заседанием?

– К сожалению, мой ответ вряд ли вас обрадует, – владыка Штормового Предела развел руками, словно извиняясь. – Поздоровайтесь с остальными лордами, и я введу вас в курс дела.

– Хорошо, – Нед повернулся к Бейлишу.

– Много лет я мечтал познакомиться с вами, лорд Старк, – Мизинец его опередил. – Готов поручиться, леди Кейтилин рассказывала вам обо мне.

– Конечно. Насколько я понимаю, вы были близко знакомы и с моим братом Брандоном.

Ренли улыбнулся. Варис подошел поближе.

– Пожалуй, излишне близко, – проговорил Мизинец. – Я до сих пор ношу на себе знак его уважения. А что он говорил обо мне?

– Это было так давно, что я уже и не помню, – Нед никогда не любил тратить время на все эти словесные дуэли. – Великий Мейстер, надеюсь, вы хорошо себя чувствуете?

Последним из членов Совета он приветствовал старика Пицеля. Тому перевалило за восемьдесят лет, и выглядел он соответствующе – седая борода и остатки волос на голове, слезящиеся глаза, тихий голос, пигментные пятна на иссохших руках. И лишь цепь из различных металлов, украшенная гранатами, аметистами и черными жемчужинами подчеркивала его высокий статус.

– Достаточно хорошо для моих лет, милорд, – отвечал он. – Однако, увы, быстро утомляюсь.

– Думаю, что здесь хватает тех, кто устал после дороги, – заметил Ренли. – Давайте же не будем тянуть время и начнем.

– Как угодно, – королевское место во главе стола пустовало. На спинке кресла весело скакал вышитый золотом олень. Нед устроился справа, как и подобает Деснице. – Милорды, приношу свои извинения за то, что заставил вас ждать.

– Вы – Десница, и мы рады вам угодить, – заверил Варис.

Когда остальные расселись и скрип стульев затих, Старк поймал себя на мысли, что здесь он совершенно чужой. И не на своем месте – среди этих людей, в этом замке. Здесь все иное, резко отличающееся от того уклада, к которому он привык.

Роберт сказал ему в крипте Винтерфелла: «я окружен льстецами и глупцами». Десница еще раз оглядел стол и попытался определить, кого здесь можно считать льстецами, а кого дураками. Отсутствующий Барристан Селми не являлся ни тем, ни другим, да и Ренли вряд ли входил в подобную компанию. Также как и Мизинец – иначе он бы не усидел на своем высоком месте. Все указывало на то, что король либо предвзят, либо не хочет ни во что вникать.

– Но нас всего пятеро, – со значением заметил Старк. – Где милорд Станнис?

– Станнис вывел флот в море, а затем намеревается сделать остановку на Драконьем Камне, – ответил Ренли. – Не думаю, что в ближайший месяц мы его увидим.

– А король и лорд-командующий?

– Короля можно ждать до ближайшей Зимы, – улыбнулся Мизинец. – К сожалению, он редкий гость Совета. А наш прославленный сир Барристан сейчас его защищает. Так что и его нет.

– Наш добрый король Роберт доверяет нам решать все вопросы, – добавил Паук.

– Верно, мой брат не любит вникать в мелочи, считать медяки или править уложения, – Ренли говорил вроде бы просто, но Нед понял, что в его словах есть и второе дно. – Скоро вы в этом убедитесь, вне всякого сомнения. Этим утром он повелел мне передать Совету вот это поручение, – мастер над законом протянул через стол небольшой, скатанный в трубку листок с королевской печатью. – Поручение действительно срочное и не терпит отлагательств.

Похоже, остальные лорды уже успели с ним ознакомиться, и Нед углубился в чтение. По мере того, как смысл прочитанного доходил до его разума, он все больше хмурился. Король повелел провести турнир Десницы. И указ вызвал множество вопросов Старка. Есть ли конец безрассудствам Роберта? А прикрываться его именем – все равно, что сыпать соль на рану.

– Благие боги, – выдохнул он, возвращая документ на стол, где тот моментально скрутился в трубку.

– Да, нас ждет турнир Десницы. – Ренли и не думал улыбаться. – Как видите, дело настолько важное, что откладывать заседание мы не могли.

– Трудности лишь в деньгах, как я вижу, – Мизинец обозначил главный вопрос.

Нед еще раз взял документ и пересчитал цифры.

– Сорок тысяч золотых драконов победителю. Двадцать занявшему второе место. Еще двадцать победителю общей схватки и десять лучшему лучнику.

– Девяносто тысяч, счет ровный, – вздохнул Петир Бейлиш. – Не говоря уж о прочих расходах. Роберт любит вас, милорд, коль решил так потратиться. Нас ждет пышный турнир. А ведь еще нужны повара, плотники, служанки, певцы, жонглеры… И всем придется платить.

– Примет ли казна на себя расходы? – поинтересовался Великий Мейстер.

– Да, как и всегда, – твердо ответил Мизинец. – За последние месяцы нам удалось кое-что скопить. Жаль, что деньги так быстро уйдут. Если не хватит, придется занимать. Что нам лишняя сотня, когда мы должны три миллиона одному лишь лорду Тайвину?

– Неужели долг казны три миллиона? – Десница был ошеломлен.

– Наш долг – свыше шести миллионов, милорд. Остальная сумма распределена между Тиреллами, Железным банком Браавоса, Великим Септоном и несколькими крупным торговцами.

– Но ведь когда Роберт короновался, хранилище буквально лопалось от золота, – Старк отказывался верить собственным ушам. – Куда все делось?

– Пьянки, турниры, пышные пиры и прочие радости жизни, вот на что все ушло, – невозмутимо ответил Ренли. – Да и на содержание двора тратится столько, что лучше и не знать.

– Не верю, чтобы Джон Аррен позволял Роберту такое мотовство.

– Покойный Аррен был добродетельным человеком, но даже он не мог повлиять на светлейшего, – вздохнул Пицель.

– Я поговорю с Робертом, – решил Старк, резко поднимаясь на ноги. Негодование переполняло его. Вот значит, к чему такая спешка! Долгая дорога, усталость, недовольные дети, заседание – а Роберт думает лишь о развлечениях. – Мне не нужна подобная честь, и не нужен турнир. Уж лучше мы пустим деньги на что-то действительно важное. И если это тот вопрос, который требовал столь скорого решения, то, пожалуй, нам пора закончить.

– Говорите, если вам угодно, лорд Старк, – в голосе Великого Мейстера проскользнула обида.

– Вряд ли вы что-то измените, – Ренли остался сидеть, прокрутив на пальце кольцо. – Я и сам в первые месяцы пытался вести такие разговоры. Все впустую. Брат мой проводит турниры не для вас или кого-то другого. Он проводит их для себя.

– Простите меня, милорды, – Старк опомнился и извинился уже второй раз за день. Он говорил и вел себя слишком резко. А ведь они не в Винтерфелле, где выше его только король, да и тот в тысячах лигах. Здесь он всего лишь первый среди равных. Требовалось смягчить поспешные слова. – Я устал. Давайте возобновим заседание завтра, после отдыха. А вы, лорд Бейлиш, подготовьте на всякий случай все необходимые расчеты.

– С радостью, – Мизинец встал и поклонился.

Не спрашивая согласия, Десница прошел по мирийским коврам, открыл двери, пересек коридор и выбрался на залитый безжалостным светом двор Красного замка. Здесь царила суета. Вейнон Пуль покрикивал на конюхов, управляющих повозками. Лошадей распрягали и уводили в конюшни. Слуги разгружали сундуки и поклажу. После тихого и прохладного Винтерфелла местная обстановка еще раз напомнила Деснице, что здесь юг, а он – северянин до мозга костей.

Пахло готовящейся едой с кухни, пылью и хорошо прогретым камнем. Солнечные лучи пекли так, что он вновь почувствовал, как между лопаток потекла струйка пота. С удвоенной силой навалилась усталость. Проклиная все на свете, включая жару, безрассудство Роберта, покорность Совета и собственную слабость, Нед Старк направился к башне Десницы, где ему и его детям отныне предстояло жить.

Глава 12

Глава 12

Первым блюдом подали густой и сладкий тыквенный суп. Его уже собрались уносить, когда лорд Старк вошел в зал башни Десницы.

Отцу на Совете вновь пришлось туго. По его нахмуренному лицу Санса видела, как он устает. Лорд Эддард опоздал на обед, что теперь случалось нередко.

В Королевской Гавани отца мало что восхищало. Санса же придерживалась совершенно иного мнения. Столица оказалась точно такой, как она и мечтала. Даже лучше. Изысканные одежды и утонченные дамы, галантные рыцари и куртуазные манеры, теплое солнце, вкусная еда, прославленные менестрели и южный лоск – она буквально наслаждалась каждым прожитым днем. И лишь натянутые отношения с Арьей и Джоффри – а он продолжал дуться и страдать от раны – немного портили общее впечатление.

– Милорд! – проговорил Джори, увидев своего повелителя. Он встал первым, и его примеру последовали гвардейцы, Джейн Пуль и септа Мордейн. Стражники щеголяли новыми плащами из серой шерсти, подбитой белым атласом. На взгляд Сансы, это была не самая лучшая одежда для здешнего климата. Сама она, Арья и Бран остались сидеть, ведь к ним пришел не Десница и великий лорд, а родной отец.

Леди, ее лютоволчица, проводила мужчину внимательным взглядом. Шторм высунул язык и широко зевнул, и Бран почесал ему шею.

Арья скользнула по зверям возмущенным взглядом. С момента казни Нимерии прошла не одна седьмина, но сестра так и не простила, что ее волчица погибла, а их питомцы продолжают жить. Сама же Санса считала, что Нимерия получила по заслугам. Печально, конечно, что так вышло, но из всего выводка она была самой злобной и непокорной, хуже даже, чем Лохматик оставшегося в Винтерфелле Рикона.

– Садитесь! – приказал Эддард Старк.

– Простите, что начали без вас, милорд, – покаялась септа Мордейн, шурша накрахмаленными юбками.

– Напротив, я рад тому, что в этом городе еще есть люди, сохранившие рассудок, – он дал знак продолжать трапезу. Слуги принесли отварную говядину на круглых деревянных подносах. Санса двумя пальчиками выбрала подходящий кусок и незаметным движением переправила его под стол. Леди лизнула руку, выражая благодарность. Бран проделал схожий номер, но отец все заметил и брат заерзал, почувствовав неуверенность. Ни он, ни Санса не хотели бы, чтобы волков прогнали.

– О чем говорят люди, Джори? – поинтересовался отец, отпивая глоток вина из серебряного кубка.

– О турнире, в основном. Многие хотят участвовать. Говорят, в столицу со всех сторон приедут прославленные рыцари, дабы почтить ваше назначение Десницей.

– А не говорят ли при дворе, что мне турнир совершенно не нужен?

Глаза Сансы удивленно округлились. Она искренне не понимала, как можно не любить турниры. Одно дело Винтерфелл, а здесь люди живут этим, для южан рыцарские обычаи неотъемлемая часть жизни. Причем значимая ее часть.

– Отец, но ведь на турнире будут все, – Санса быстро переглянулась с Джейн. В ее голосе послышалась тревога. – Мы не можем остаться в стороне!

– А там будет схватка оруженосцев? – в одной руке Бран держал кость с мясом, а в другой – ломоть хлеба. Он и не подумал обратить внимание, что жиром испачкал одежду.

– Нет, оруженосцев не будет, – лорд Старк без всякого удовольствия отщипнул виноградину и закинул в рот. – Вы знаете, как я отношусь к подобным делам. Перед королем мне придется делать вид, что я ценю его щедрые жесты. Но это не значит, что я счастлив.

– Но ты же позволишь нам посмотреть? – спросил Бран.

– Не хотел бы, но как помешать? Разве только запереть вас всех под ключ.

– Там будет и королева, и принцесса Мирцелла, милорд, – заговорила септа Мордейн, беря с блюда полные меда соты. – Ни одна дама не захочет пропустить такое великое событие. К тому же турнир дается в вашу честь, и будет странно, если ваша семья останется в замке.

– Вы правы, – с неохотой признался отец. – Ну, хорошо, я устрою вам места.

– Спасибо, спасибо! – Санса захлопала в ладоши, обменявшись радостными улыбками с Браном и Джейн.

– Мне этот дурацкий турнир тоже совсем не нужен, – буркнула Арья, присоединяясь к беседе. Она наверняка знала, что там будет и Джоффри, которого ненавидела, и лорд Ренли, которого винила в том, что он не смог защитить Нимерию. – И вообще, я хочу домой, в Винтерфелл.

Санса чуть ли не каждый день ругалась с сестрой. И если та захочет вернуться, она будет только счастлива.

– Нас ждет великолепное зрелище, – все же сказала девушка. – И нечего дуться. Лучше бы ты занималась воспитанием Нимерии, а не носилась с этим Микой по лесам и оврагам.

Лицо Арьи скривилось от гнева, она подхватила яблоко с вазы и едва не кинула его. Но отец успел вмешаться.

– Довольно! – его голос загремел над столом, он прихлопнул ладонью по столешнице, и люди разом притихли. – Хватит! Я смертельно устал от вашей бесконечной войны. Вы сестры и должны вести себя соответствующим образом, понятно?

За столом повисло молчание. Слышался лишь стук вилок и ножей. Но отец продолжал неотрывно смотреть на них, и Санса, прикусив губу, кивнула первой. Помедлив, Арья последовала ее примеру.

После обеда все разошлись. Отец проследовал в солярий и занялся делами, септа Мордейн отправилась вздремнуть, а Бран побежал к оруженосцам во двор. Шторм неслышной тенью скользил за хозяином. А что собиралась делать Арья, Сансу совершенно не заботило. Лишь бы она вновь не выкинула какой-то дурацкий номер.

Девушка переоделась в одно из любимых платьев – бежевое, с неброским золотисто-серебряным цветочным узором по лифу и пышному подолу. Платье оставляло открытыми руки, и северянка прекрасно знала, что они у нее безупречной формы. Сверкающие волосы она заплела в две тяжелые косы и спустила их по плечам и груди, украсив ленточками.

Вместе с Пуль они отправились в очередное путешествие по замку. Им нравилось любоваться на богато обставленные залы и покои, придворных дам и рыцарей. Но сначала они заглянули на кухни и упросили Несси угостить их лимонными пирожными.

– Ах, я бы все отдала, лишь бы увидеть рыцаря Цветов, – поделилась Джейн, смахивая крошки с платья. Истинная леди никогда не будет кушать не за столом, так что две девушки сначала расправились с пирожными, заняв один из укромных уголков, а уж затем отправились дальше. Они и Леди угостили, но волчица съела лакомство лишь из вежливости. Девушка держала зверя на узорчатом кожаном поводке, который подарил ей лорд Ренли. «Во избежание недоразумений», – сказал он, вручая скромный дар.

– Он красавчик, спору нет, но я помолвлена с Джоффри и мне никто более не нужен, – посчитала своим долгом напомнить Санса. Как же ее печалило, что они не разговаривали!

– Ага, рассказывай… Может сиру Лорасу ты и не строила глазки, но зато я видела, как ты смотрела на милорда Ренли, – веселая Джейн звонко засмеялась, блеснув превосходными белыми зубками. Несмотря на худобу и маленькую грудь, в ней все же что-то было и многие считали ее симпатичной.

– Перестань нести вздор, – Санса покраснела и хлопнула подругу по руке. Она не была глупышкой, и уж конечно, заметила, как смотрел на нее хозяин Штормового Предела. Его взгляд странным образом заставлял ее смущаться. Великий лорд казался сильным и мужественным рыцарем, но её действительно, кроме принца, мало кто интересовал. Именно Джоффри она собиралась подарить невинность и верность, став преданной женой. Так её воспитала мама. – Да, мы с ним беседовали. Он интересовался, как я себя чувствую после того ужасного суда. И дал несколько советов о том, как приглядывать за Леди. Вот и всё.

– Ну-ну, – Джейн ее слова нисколечко не убедили.

Посмеиваясь и разговаривая обо всем на свете, девушки около часа гуляли по замку. Санса хотела увидеть принца или королеву, но из своих покоев они не выходили. Старк немного расстроилась, не встретив их, но Джейн не была такой требовательной. Ей хватило внимания и других рыцарей.

– Сир Джейме, сир Лорас, милорд Ренли, сир Брайс Карон – каждый из них красавчик, и я не имею ничего против, если кто-то из них выиграет ристалище и провозгласит меня Королевой Турнира.

Санса промолчала. Пусть Джейн немного помечтает, коль ей охота. Вряд ли здесь, в столице, где так много утонченных дам, ее планам суждено сбыться.

Уже в комнате, в которой подруги проживали вместе, девушки услышали, как в дверь постучали. Дав разрешение войти, они увидели лорда Старка.

– Милорд, – Пуль поклонилась.

– Джейн, будь так любезна, оставь меня с дочерью, – не приказал, а попросил он. И когда та ушла, он сел в свободное кресло и с усталым видом вытянул ноги.

– Что-то случилось, батюшка? – поинтересовалась Санса. Она лихорадочно перебирала последние события, пытаясь понять, не допустила ли где-то ошибки. Кажется, она вела себя достойно. Ну, если не считать ссор с сестрой.

– Послушай меня, Санса, – отец вздохнул. – Мы попали в замок, который совсем не похож на Винтерфелл. Не все здесь наши друзья, и не все нам рады. Мне требуется, чтобы ты и Арья вспомнили, что вы из одной семьи. Вы должны держаться вместе, как настоящие Старки.

– Но я делаю все возможное, чтобы не ругаться, – как она и предположила, разговор действительно коснулся их отношений. Санса не чувствовала себя виноватой. Она никогда не начинала первой, и ее совесть была чиста. – Если Арья хоть чуть-чуть возьмется за ум, то мы помиримся.

– Я беседовал с ней. Думаю, она все поняла и больше не заставит тебя краснеть.

– Замечательно. Но ей следует найти занятие, тогда она отвлечется.

– Я нашел ей занятие, – сказал лорд Старк. – С завтрашнего дня она начнет заниматься с мастером фехтования.

– Что? – Санса опешила. – Но разве леди сражаются на мечах? – но тут ей пришло на ум, что подобные упражнения наверняка утомят сестру и у нее не останется сил на всякие глупости. Значит, пусть учится. – Хотя, я вспоминаю, что мама говорила про тетю Лиану. Она так же умела скакать, стрелять из лука и много чего еще.

– Верно. Но все же вы должны помириться. Ради меня и ради вашей матери, – отец поднялся.

– Мы помиримся, – твердо пообещала девушка.

– Ты не разговаривала с принцем?

– Пока нет, – призналась Санса. Она знала, что отец не испытывает особой симпатии к Джофри и уже несколько раз намекал на свое истинное отношение. Для нее подобное ничего не значило. Она любила принца всем сердцем. Тем более, разве не отец с мамой первыми согласились на их помолвку? Разве не приехали они в столицу как раз за этим?

Ей показалось, что отец хотел что-то добавить, передумав в последний момент. Когда он ушел, в дверь проскользнула Джейн – все это время она скучала в коридоре. Две подруги с удобством устроились на подоконники. Дожидаясь ужина и поглядывая во двор, они принялись делиться впечатлениями о платьях, дамах и предстоящем турнире.

День приближался к полудню. Солнце палило немилосердно. Бран сидел вместе с Тиреком Ланнистером на коновязи и хрустел яблоком. Друзья смотрели, как во дворе замка рыцари сражаются на затупленном оружии. Шторм устроился в тени, недалеко от них.

– Мой родич сир Джейме считается одним из сильнейших рыцарей Семи Королевств, – с немалой гордостью заметил Тирек. – Когда я вырасту, то стану таким же, как он. У нас война в крови. Ты знал, что среди Ланнистеров было много прославленных бойцов?

– Правда? Но и среди Старков Винтерфельских хватает героев. Один Теон Голодный Волк чего стоит! На Севере о нем столько всего рассказывают, что начни я вспоминать, мы тут до вечера просидим. А ведь еще есть Брандон Яростный, который одолелкамнерожденных и покорил Скагос. Вот. А еще…

– Да знаю, знаю, хватит уже, – Тирек бесцеремонно прервал его на самом интересном месте. Друзья часто спорили, чей дом древнее и могущественнее, и у кого больше славы. Каждый стоял за своих, и не мог переубедить другого. – Лучше скажи – ты точно хочешь стать королевским гвардейцем?

– А то! – важно ответил Брандон. Он ни сколько не сомневался, что подобное ему по плечу.

– Вот и я хочу. Представляешь, как будет здорово, когда на наши плечи ляжет белый плащ? Мы будем охранять короля, и останемся друзьями. Здорово, правда!

– Не то слово, – Бран едва усидел на месте от восторга. Мысленно он перенесся в будущее. Тирек казался ему добрым другом. Вдвоем они прославятся на весь Вестерос. О них сложат песни! А в один прекрасный день он прискачет на коне в Винтерфелл, и Робб с Риконом ахнут, увидев его доспехи и оружие.

Но тут он нахмурился, вспомнив, кто станет следующим королем. Джоффри… Не сказать, чтобы Бран им восхищался. С Арьей и ее волчицей поступили плохо. Да, Нимерия укусила принца, но зачем ее убивать? Во всем виноват Джоффри и его злобная мамаша, именно они захотели мести. Отец, лорд Ренли, все они пытались замять происшествие.

Старк задумался и перестал обращать внимания на крики бойцов, звон стали и жаркую погоду.

– Бран, милорд Десница, твой отец! – Тирек дернул его за рукав дублета и заставил очнуться.

– Вот вы где, – лорд Старк остановился рядом и окинул тренировочную площадку внимательным взглядом. За его спиной находились Харвин и Толстый Том, от которого сильно пахло потом. Рыцари и воины во дворе остановились и обернулись в их сторону, но отец махнул рукой, разрешая продолжать. – Чем занимаетесь?

– Ничем, ваша милость. Просто смотрим, как сражаются рыцари, – Тирек уже не первый год находился рядом с королем и потому вел себя самым естественным образом. Он лишь выкинул огрызок яблока, встал и вытянулся.

– Ясно. Пойдем со мной, Бран, – отец развернулся и направился в сторону Кухонного замка. Мальчик негромко свистнул, привлекая внимания Шторма, улыбнулся Тиреку и отправился следом.

– Ты помнишь наш разговор, что я обещал найти тебе рыцаря? Настала пора стать оруженосцем, – отец остановился и положил руку на плечо сына.

– Конечно, помню. Еще ты говорил, что у тебя много забот, и что ты не хочешь, чтобы я впустую терял время.

– Все так. Тирек – неплохой мальчик, но вдвоем вы страдаете бездельем. А время уходит. Так что приготовься, день настал.

– И кому ты меня отдашь? Королю? – северянин почувствовал жгучий интерес. Он давно мечтал о таком.

– Нет. Но я почему-то думаю, что ты обрадуешься. Служи ему верно и не забывай, из какого ты дома.

– Я из Старков!

– Да. Честь, гордость, верность – не пустые для нас слова. Запомни их.

– Я тебя не подведу отец.

– Уверен, так все и будет.

Они прошли дальше и остановились около дверей Кухонного замка. На страже там стояло два воина, и у каждого на дублете был вышит бегущий олень. Сердце Брана радостно забилось – он догадался, кому будет служить.

– Милорд Ренли у себя? – поинтересовался отец.

– Да, ваша милость, проходите, – воин открыл перед ними дверь и повел рукой, предлагая пройти внутрь.

В одной из комнат за широким столом сидел великий лорд Ренли Баратеон, исполняющий почетный и трудные обязанности мастера над законом. И выглядел он как истинный рыцарь, к тому же и сражаться любил. Тирек упоминал, что он неоднократно сходился в схватке не только с Джейме Ланнистером, но и с сиром Барристаном Отважным, и даже побеждал его. За доблесть и ярость в бою его прозвали Шквалом Мечей – прожив в Красном замке некоторое время, Бран запомнил все прозвища и титулы.

О лучшем рыцаре и мечтать не приходилось, что уж тут говорить! Бран почувствовал благодарность к отцу. Вот только мальчик так и не смог понять, как же получилось, что он сначала увидел лорда Баратеона во сне, а затем и наяву.

– Милорд, – лорд Ренли поднялся и прошел к ним. Он был одет в просторную белую рубаху и широкие черно-золотые брюки, заправленные в мягкие сапожки. – Вы привели сына, как я погляжу. Выпьете вина? Или эля?

– Нет, Ренли, мне ничего не хочется. Но спасибо за предложение. Я сделал, как мы и договорились. Итак, примешь ли ты Брандона Старка к себе в оруженосцы?

– Приму, милорд. Обещаю вам, что буду с ним честен и справедлив, и научу всему, что и сам умею.

– Бран! – повысил голос отец. Мальчик понял, что от него требуется. С остановившимся сердцем он прошел вперед и опустился на колени.

– Сир Ренли, позвольте принести вам клятву верности. Клянусь, что буду верным вашим оруженосцем и никогда вас не подведу.

– Хорошо сказано, Брандон, – одобрил Баратеон. – Мне по сердцу твои слова и я принимаю твою службу. Встань же!

Бран сделал, как велели, и поднял голову. Милорд Ренли нависал над ним, как утес. Но тут он неожиданно улыбнулся и потрепал его по плечу. И Бран понял, что нашел своего рыцаря. Того, кто со временем обязательно станет ему другом.

Отец смотрел на них с едва заметной одобрительной улыбкой.

– Милорд? – окликнул его мастер над законом.

– Я просто вспомнил прошлое. Как прибыл в Долину и был представлен Джону Аррену, и как произнес клятву оруженосца. А рядом находился Роберт, и выглядел он точь в точь, как ты.

– Славное было время?

– Да. Мы с Робертом были молоды, и вся жизнь лежала перед нами, – отец покачал головой. – Но не будем ворошить прошлое. Бран, отныне ты служишь лорду Ренли. Будь же достоин подобной чести. Не каждому выпадает такой шанс.

– Я буду, отец.

– Хорошо.

Лорд Старк ушел. Ренли проводил его и сразу же вернулся в комнату.

– Ну, Брандон Старк, – сказал он с улыбкой. – Теперь твоя очередь быть откровенным. Расскажи мне, что ты умеешь, и что тебе нравится.

И Бран, поборов смущение, рассказал. О том, что мечтает стать королевским гвардейцем и прославиться, как великий воин. И о том, что он хоть и не любит читать, но обучен счету и письму, а так же разбирается в гербах и девизах многих домов Вестероса.

– Замечательно. У меня уже есть оруженосец. Его зовут Реймунд Коннигтон. Мне угодно, чтобы вы подружились. Он расскажет тебе все, что требуется. Сегодня ты должен собрать вещи и перебраться ко мне. Мы живем в городе. Сир Ог Фелл проверит, чего ты стоишь, и подберет тебе подходящего учителя из числа гвардейцев и оружие по руке. А еще я поговорю с мастером над оружием сиром Аароном Сантагаром – думаю, не будет лишним, если и он с тобой позанимается.

– Благодарю вас, – Бран мигом сообразил, какие возможности перед ним открываются. В Винтерфелле он осваивал воинскую науку под присмотром сира Родрика, но кажется, милорд Ренли к подобному относился более серьезно.

– А чем еще ты любишь заниматься? – спросил Баратеон.

– Люблю лазать по стенам и башням, милорд, – откровенно поделился Бран своим секретом. Рыцарь пока еще не стал ему таким близким, как Робб или Джон, но симпатию внушить сумел.

Ренли еще некоторое время расспрашивал его, не забыв выяснить, как и каким образом к нему попал Шторм. Он даже поинтересовался его братьями и сестрами. Особенно Сансой. Ну, оно и понятно, она же ведь обещана его племяннику, принцу Джоффри.

– Что ж, кажется, со всем необходимым мы разобрались, – решил Баратеон. Чувствовалось, что хоть он и вел себя любезно, лишнего другим не позволял и ставил себя весьма высоко. – У тебя есть какие-то пожелания или просьбы? Что-то, что я могу сделать?

– Не могли бы вы поговорить с сиром Барристаном Селми? Если вас не затруднит, конечно, – выпалил мальчик, и невольно испугался собственной смелости. Но раз начав, следовало и закончить. – Весь замок знает, что вы с ним иногда сражаетесь. Может, и мне он даст пару советов?

– А ты не промах, – рассмеялся рыцарь. – Я подумаю, что можно сделать.

– Значит, милорд Ренли взял тебя в оруженосцы? – уже во дворе переспросил его Реймунд. Рыжий, с веснушками, он был не только старше Брана на пару лет, но и выше, и сильнее. И сразу же показал, кто здесь главный.

– Ага. А ты давно ему служишь?

– Больше года. Скоро два будет.

– И как? Милорд Ренли строгий?

– Строгий, но не шибко. Нам хорошо живется. Если не станешь глупить, то мы тебя примем, понял? – за цвет волос мальчика прозвали Рыжим, и он вел себя так, словно всем здесь командовал. Бран решил с ним не спорить в первый день, хотя ему и не понравился подобный тон.

– Понял. А я про вас читал – коль в твоем гербе два грифона, то ты из Коннингтонов из Грифоньего Гнезда, – Бран не раз и не два видел Реймунда. Но в Красном замке оруженосцев было много, и познакомиться с каждым из них не представлялось возможным. – Твой дед служил Десницей при Безумном короле. Так?

– Не дед, а дядя. Но то давно было. Наш девиз – лютый враг, верный друг! – с немалой гордостью сообщил Реймунд. – Мы – буря! Наш клич в бою – гриффон! гриффон! А у вас какой клич?

– Зима близко!

– Это не клич, а девиз, – засмеялся Коннингтон. – А что вы в бою кричите?

– За Винтерфелл! За Север! – нашелся Бран, и его ответ удовлетворил оруженосца.

– Расскажешь мне про волка? Можно его погладить? Он не укусит?

– Коль я не прикажу, то не укусит. Гладь, – разрешил Бран.

Коннингтон опасливо подошел поближе и почесал зверя. Шторм к подобному вниманию отнесся безразлично, но Реймунду все равно понравилось.

– Ладно, пора дела делать, – решил он. – Милорд Ренли приказал помочь тебе с переездом. Пойдем, что ли.

В башне Десницы Бран мигом собрал все свои вещи. Да и что там собирать, на самом деле? Немного одежды, вторая пара сапог, разные безделушки, вот и всё. Но зато он поговорил с сестрами и рассказал им о том, кому теперь будет служить.

Санса отнеслась к подобному с одобрением.

– Здорово, что у тебя все получилось, – сказала она. – Желаю тебе только хорошего, Бран.

А вот Арье новость не доставила особой радости.

– Покидаешь нас? – хмуро заметила она. – С кем я теперь буду играть?

– А ты найди кого-нибудь, – посоветовал ей мальчик. – Здесь полно людей.

Арья ничего не ответила, лишь смотрела на него недовольством. Бран, хоть и знал, что никуда не уезжает, и будет частым гостем Красного замка, все же зашел в караулку к отцовым стражникам и попрощался с ними.

– У меня тоже есть сестра. Её Алинн зовут, она в нашем замке осталась, – признался Реймунд, когда она вернулись в Кухонный замок. Через некоторое время милорд Ренли закончил дела и отдал приказ выезжать. В его свиту входило всего два гвардейца, Бран запомнил, что зовут их сир Ходфри Хорп Мертвая Голова и сир Ходфри Хэрстон Петушиная Голова. Они с Коннинтоном сидели на одном коне, и северянин беспрерывно оглядывался по сторонам, осматривая город и удивляясь, как же много людей здесь проживает. Шторм жался к лошади и явно чувствовал себя не в своей тарелке.

Усадьба, в которую они приехали, оказалась богатой и просторной. С кухни доносился умопомрачительный запах жареного с луком мяса. Бран с самого утра ничего не ел, и услышал, как заурчал желудок.

Мастер над лошадьми сир Бенедикт поинтересовался у Брана, умеет ли тот сидеть в седле, после чего выделил ему небольшого коня и приказал самостоятельно его оседлать.

– Хочу посмотреть, чего ты стоишь, – сказал он. Брану пришлось повозиться. В конце концов он справился.

Усатый, со шрамом, рыцарь, который оказался капитаном гвардейцев по имени сир Ог Серебряный Топор проверил, чему Бран научился. Он долго гонял его с мечом, топором и копьем.

– Теперь вас двое, значит, будете сражаться друг с другом, – сказал он им с Рыжим. – Завтра с утра начнете. За вами будет присматривать Костлявый Робб. А пока можете умыться. Скоро ужин, тетка их подкурятина.

Ужин подали в общем зале. Еда оказалась не такая, к какой он привык дома, но все равно вкусная. Суп с трюфелями мальчик доел через силу, а вот от жаркого с луком чуть пальцы не облизал. Да и пирог с вымоченными в уксусе дроздами оказался хорош. К тому же им с Реймундом позволили выпить вина, разбавленного водой. Лютоволк получил целую берцовую кость с остатками мяса и был счастлив.

Милорд Ренли сидел во главе стола, а почетные места рядом с ним занимали управляющий сир Эстермонт и Серебряный Топор. Затем сидели Брайс Карон и Бенедикт Роджерс. Еду подавал толстый и добродушный повар по имени Вил Похлебкин.

Бран хрюкнул, когда услышал от Рыжего его имя.

– Это еще ничего, – с довольным видом сообщил новый товарищ, радуясь произведенному эффекту. – Милорд Ренли как-то сказал, что лошадь – единственное животное, в которое забивают гвозди, – оруженосцы покатились со смеху. – А еще он любит шутливые прозвища. Его коня зовут Паштетом, а одного из гвардейцев – Доб Три Раза. Знаешь, за что его так? – и когда он объяснил, Бран хоть и покраснел, вновь засмеялся. Ему начинало здесь нравиться.

Старк часто сидел с отцом в Великом Чертоге Винтерфелла. Тот всегда оставлял рядом с собой свободное место. В разные дни его по очереди занимали разные люди. То мастер над конями или сир Кассель, то путешественник из дальних земель, то мейстер Лювин, стюард или старая Нен. И каждый раз разговор шел о том, в чем они хорошо разбирались.

«Лорд должен знать своих людей, а те должны знать и уважать его, – учил отец Робба. – Иначе невозможно требовать, чтобы они сражались и погибали за тебя».

Так что Бран понимал, что за столом может оказаться кто угодно. Но в отличие от Винтерфелла, здесь было куда веселее. Постоянно слышались шутки и смех. И над всем этим возвышалась внушительная фигура милорда Ренли Баратеона.

Место для проживания Брану выделили в одной комнате с Рыжим. Там же они и ночевали. В первую ночь оруженосцы чуть ли не до первых петухов разговаривали о родных замках, о родичах и о будущих войнах, в которых они непременно прославятся.

А утром началась новая жизнь Брана.

Глава 13

Глава 13

В преддверии турнира Эддард Старк приказал вызвать в зал Малого совета сира Бейлона Сванна, капитана Золотых плащей. Ренли Баратеон, чьим протеже являлся рыцарь, сразу же исполнил приказ.

– Мои парни падают с ног, но они не могут успеть везде, – пробасил Сванн, разводя руками и как бы показывая, что он делает все возможное. Рыцарь выглядел внушительно, а доспех, поножи и шлем, который он держал на сгибе левой руки, добавляли ему какой-то величественной суровости. Сванны считались древним домом, чья история уходила вглубь веков. По своему статусу они занимали место важнейших знаменосцев Штормового Предела, владея прекрасно укрепленным замком под названием Каменный Шлем. Их земли, расположенные в Красных марках, приносили хороший доход с торговли и добычи руды. Насколько Старк помнил, сир Бейлон являлся вторым сыном лорда Сванна. – Город захлебывается в преступности. Каждый новый день лишь добавляет нам головной боли. Все наши беды от грядущего турнира Десницы. Извините, милорд, но я говорю правду.

– Турнира короля Роберта, – Старк обмакнул платком потный лоб. В голосе его звучало едва заметное раздражение. Он оделся легко, так легко, как только позволяли правила этикета, но все равно чувствовал удручающую жару. Остальным лордам, что расположились вокруг, было куда легче. Все они родились на юге и неплохо переносили местный климат. Даже восьмидесятилетний старик Пицель выглядел более бодрым. – Уверяю вас, Деснице он не нужен.

– Называйте его, как хотите, лорд Старк, вот только город полон приезжих, и с каждым днем их все больше, – Сванн бросил на Ренли взгляд и сжал тяжелую нижнюю челюсть. – Позавчера случилась драка у Речных ворот. Ночью мои люди нашли два трупа. Изнасиловали жену булочника на улице Сестер. У сира Алгуда из Западных земель свели с гостиного двора коня. Растут жалобы на карманников, а в притонах меж посетителей вместо добрых слов все чаще мелькает острая сталь.

– Ужасно, – вздохнул Паук, словно все произошедшее касалось его лично.

– Золотых плащей слишком мало. Необходимо найти деньги, увеличить штаты и провести новый набор. Сколько раз я поднимал данный вопрос? – Ренли покрутил на пальце кольцо. – Надеюсь, сейчас вы понимаете, что я не шутил. О каком законе может идти речь, коль скоро мы экономим на самом важном?

– Верно, мне нужны дополнительные стражники, – добавил Сванн.

– Наймите пятьдесят человек, – бросил хозяин Винтерфелла. – Лорд Бейлиш найдет необходимую сумму.

– Неужели? – Мизинец что-то быстро писал в толстой книге, но отвлекся и поднял голову.

– Вы нашли деньги на турнир, найдете и на поддержание порядка, – сказал Старк и сразу же понял, что его тон излишне резок. Бейлиш и не думал показывать обиды, но в Совете Деснице требовались союзники, а не враги. Здесь не родной Север, где выше власти просто нет. Здесь надо уметь лавировать и находить компромиссы. В общем, делать то, что Старк никогда не любил, да и не умел, если честно.

– Пятьдесят стражников мало чем помогут, – Ренли с сожалением покачал головой. – Не так давно мы устроили чистку. После неё под рукой сира Бейлона находится одна тысяча девятьсот семьдесят человек.

– Хорошо, я выделю дополнительных людей из числа личных гвардейцев. Двадцать воинов, не меньше.

– Вы благородный человек, лорд Старк. Ваш жест выглядит красиво, но сами подумайте, разве может одна сороковая часть от уже имеющегося числа что-то изменить? Пятьсот новых стражников – вот они действительно могут на что-то повлиять. А двадцать, или даже пятьдесят – капля в море. Они растворятся в Королевской Гавани, так, что и не заметишь.

– Пятьсот – это целый отряд, – счел нужным заметить Великий Мейстер. – Вы озвучиваете сказочные цифры, лорд Баратеон. Мы так по миру пойдем.

Десница уже знал, что Золотых плащей постоянно не хватает. Но вопрос о новых стражниках всегда вызывал в совете споры, граничащие с руганью. Каждого нового стражника требовалось экипировать, что уже стоило немало. Кроме того, его требовалось ежедневно кормить и поить, предоставить ему место в казарме, и это не говоря про жалование.

– К счастью, у нас есть свой волшебник, – вспомнил Баратеон. – Петир, ты же нам поможешь?

– Как и всегда, такова моя служба. Но не пятьсот человек. И даже не триста, Ренли, – Бейлиш так просто с деньгами расставаться не желал. – Двести, и не забудьте сказать спасибо, я не умею извлекать золото из воздуха.

– А я всегда думал ровно наоборот, – Ренли рассмеялся. На взгляд Старка сегодня мастер над законом вел себя слишком беспечно. Десница подождал, надеясь, что младший брат короля последует его примеру и выделит из собственной гвардии еще дюжину-другую людей, но тот и не подумал внести вклад в общее дело.

– Двести человек и двадцать моих гвардейцев, – поставил последнюю точку Старк. – Объявите набор, набирайте крепких и честных мужчин. Постарайтесь распорядиться ими надлежащим образом. Мы на вас рассчитываем.

– Благодарю вас, милорд, – сир Сванн, услышав обещание, наклонил голову и, придерживая меч, удалился.

– Вот и еще один вопрос благополучно решен, – улыбнулся Паук. – Как приятно видеть, что милорд Ренли заботится о своих людях и всячески им помогает.

– Быстрее бы все это закончилось, – с чувством признался Старк, вновь отпивая вино. – Что ж, если на этом все, милорды, то предлагаю на сегодня закончить.

Лорды встали, поклонились и принялись расходиться. Старк хотел было придержать Баратеона и расспросить о Бране, но передумал. Время еще будет. Сегодня его ждал более важный разговор.

Неторопливо, приноравливаясь к шаркающей походке Великого Мейстера, Десница покинул зал Малого совета.

– Ох, уж эта жара, – вздохнул Пицель. – В такие дни я завидую северянам и их летнему снегу.

– Пожалуй, вы правы. Но я хотел поговорить о другом. О Джоне Аррене.

– О лорде Аррене? – переспросил Пицель, удивленно поднимая брови. Старк лишь кивнул и промолчал. Он давно заметил, что иной раз молчание помогает узнать больше, чем настырные вопросы. Он так и не продвинулся в расследовании его смерти. Ренли верил, что Аррена отравили. Но остальные таких взглядов не разделяли. Было бы неплохо послушать Станниса, но приходилось довольствоваться тем, что есть. – Мы все любили его. Он был добродетельным человеком. Я не мог его спасти. Болезнь поразила его внезапно. Он заходил ко мне в покои за несколько дней до смерти. Да, ваш предшественник часто ко мне приходил.

– Зачем? – они вышли на улицу, и северянин сощурился от бьющего в глаза света.

– Уже много, много лет я Великий Мейстер. Короли, Десницы, великие лорды, знатные рыцари… они часто искали моего совета.

– Что хотел Джон Аррен? – подстегнул его Старк.

– Он попросил у меня книгу.

– Книгу? – Эддард был готов услышать что угодно, но слово заставило его призадуматься. В чем здесь смысл? – Какую?

– Увесистый и скучный том. «Происхождение и история домов Семи королевств», так он называется. Жизнеописание высоких лордов, их жен и детей, написанное мейстером Маллеоном.

– Я хочу взглянуть на книгу, – твердо решил Старк. Оставшаяся в Винтерфелле жена ждала от него каких-то шагов, чтобы хоть что-то написать сестре Лизе в Орлиное Гнездо. Так что выбирать ему не приходилось.

В своих покоях, заваленных манускриптами, висящими на стенах пучками трав, стеллажами со склянками и микстурами, Пицель положил на стол внушительный, толщиной чуть ли не в фут, фолиант.

Удивляясь, зачем такому занятому человеку, как Аррен, понадобилась подобная книга, Старк раскрыл замок-защелку, пролистал несколько страниц и наугад остановился на одной из них.

– Лорд Кастор Флорент, третий сего имени, сын лорда Холдина и леди Юмии из дома Осгрей. Рожден в 167 году от Завоевания Эйгона в Ясноводной. Глаза голубые, волосы темно-русые, кожа светлая, оттопыренные уши. Погиб в возрасте сорока двух лет во время Великого весеннего поветрия, – вслух прочитал Десница. Он нахмурился и пролистал еще с десяток страниц. Все они были исписаны мелким красивым почерком. Тысячи имен, дат и примет ныне умерших людей. Действительно, скучная книга.

– Чтение не из легких, – Пицель присел на кресло и сложил на объёмном чреве руки.

– А Джон Аррен не сказал, зачем ему такая книга?

– Нет, милорд, а я не осмелился спросить.

– Джон говорил что-нибудь в последние часы?

– Ничего важного. Но он несколько раз повторил – «семя крепко».

– Семя крепко? И что же сие значит? – Старк уже слышал эти слова от Ренли, но вдруг и старик что-то добавит?

– Разум умирающего слаб, милорд. Лишь Боги знают, бредил ли он или хотел сказать что-то действительно важное. Увы, но последние слова человека иной раз значат не больше, чем первые в его жизни.

– Значит, он умер от естественных причин?

– А от чего же еще?

– От яда! – Старк попытался поймать взгляд собеседника, но тот отвел глаза, пожевал нижнюю губу и принялся теребить руками цепь.

– Беспокойная мысль, – наконец признался старик.

– Но некоторые ее придерживаются.

– Милорд Ренли и его мейстер… Верно. Но они молоды и хотят действовать. Нет, нет, я так не думаю. Следов яда ни я, ни они не обнаружили, а предположение, основанное на косвенных подозрениях – вещь ненадежная. Да и кого винить?

– Говорят, что яд – оружие женщин.

– Верно. Женщин, трусов и евнухов, – намек был прозрачней некуда. Или Великий Мейстер просто размышлял вслух?

Пицель принялся пространно жаловаться, что не понимает, как такой человек, как Варис смог оказаться в Малом совете, но Старк не стал его слушать. Он попрощался, захватил книгу и отправился к себе.

На лестничной площадке, недалеко от дверей, он заприметил босую Арью. Дочь стояла на одной ноге, раскинув руки и ловя равновесие.

– Сирио говорит, что водный танцор может стоять так часами, – поделилась девочка.

– Лететь вниз будет больно, – Старк подбородком указал на крутые ступеньки. Сейчас он чувствовал радость. Решение подыскать для дочки мастера фехтования и тем самым отвлечь ее от смерти Мики и Нимерии оказалось верным. Она как будто стала забывать прошлое, а ее броня отчуждения дала трещину. Сердце Старка кровью обливалось, когда он видел горе Арьи. Но теперь Старые Боги их услышали. Все должно стать хорошо. Почти как раньше.

– Сирио говорит, что боль – необходимый урок, который идет тебе на пользу. А завтра я буду ловить бродячих кошек!

– Кошек? – определенно, поведение младшей дочери мало походило на занятие благородной леди, но лучше уж так.

– Да. Они тихие, как тени, и легкие, как перья. Чтобы их ловить, нужна ловкость.

– Он прав, – Старк открыл дверь, оставив дочь снаружи продолжать упражнения.

На следующий день после заседания Десницу вызвался проводить Петир Бейлиш.

– Я слышал, вы читаете скучную книгу, – с беспечной улыбкой заметил он, в то время, как они остановились в тени. Джори и два гвардейца замерли неподалеку, переговариваясь и лениво осматриваясь по сторонам. Было бы глупо думать, что здесь, в столице, при короле Роберте кто-то осмелится поднять руку на его друга и Десницу. Но стражники требовались для престижа, и Старк осознавал их необходимость.

– Пицель много болтает, – ответил северянин. Боги! Есть хоть что-то в Красном замке, что может остаться в тайне?

– О да, он болтает беспрерывно… Вы знаете сира Хью из Долины? – и когда Старк отрицательно качнул головой, добавил. – Неудивительно. Рыцарем он стал недавно. До недавних пор он был простым оруженосцем у Джона Аррена. Пояс он получил сразу же после смерти господина.

– И за что ему оказали подобную честь? К чему вы клоните?

– Когда-то я обещал вашей жене, что не оставлю ее без помощи. Что-то мне подсказывает, что сейчас как раз настал такой момент. Она оказывала мне покровительство в Риверране, и сейчас настало время отдавать долги.

Старк не был искушен в придворной жизни, но ему показалось, что Мизинец определенно темнит. Что действительно ему необходимо?

– Я поговорю с рыцарем, – все же решил он. И тут его посетила неожиданная мысль. – А лорд Ренли беседовал с ним?

– Конечно, он с ним разговаривал.

– И о чем же?

– О том вам лучше справиться у самого милорда Баратеона. Есть у вас надежные люди?

– Конечно. И не один человек.

– Лучше бы вы ответили «нет», милорд. Что никого у вас нет, и вы никому не доверяете. Но пусть будет так. Видите того конюха?

– Да, и что с ним не так?

– Он человек королевы, и передает ей все, что видят его глаза и слышат уши. Теперь обратите внимание на мальчишку, что глазеет на оруженосцев.

– Он тоже шпион королевы?

– Нет, это человек Паука. Варис весьма интересуется вашими передвижениями. Его «пташки» повсюду вас сопровождают.

Старк с трудом сохранил безразличное выражение на лице. Ренли говорил ему о том же и предупреждал держаться настороже. Они что, сговорились?

– К чему вы мне все рассказываете? – все же спросил он.

– Пошлите своего человека к сиру Хью. И посетите оружейника Тобхо Мотта на Стальной улице. Я знаю, что Джон Аррен навещал его незадолго до смерти. Теперь и вы знаете… Надеюсь, вам это поможет.

– Лорд Бейлиш… Похоже я зря вам не доверял, – Старку было не просто произнести такие слова.

– Недоверие ко мне – ваша лучшая добродетель с тех пор как вы приехали. Доброго дня! – Мизинец улыбнулся, развернулся и удалился. Он шагал легко и непринужденно, со спины напоминая худенького юношу, а не взрослого мужчину.

Вечером после ужина, когда яростное солнце закатилось за горизонт, а в воздухе повеяло прохладой, Старк приказал зажечь свечи и углубился в изучения взятой у Пицеля книги. Листая широкие страницы и рассматривая гербы, он вновь подумал, что во всем должен быть смысл. Джон Аррен не мог просто так, без видимой причины, тратить время на ненужное чтение. Что он искал?

Вопрос вызвал смутное беспокойство. Старк встал и прошелся по комнате. Он подошел к распахнутому окну, глубоко вздохнул отдающий солью и апельсинами воздух и неожиданно подумал, что ему требуется еще раз – основательно и неторопливо – поговорить с Ренли.

Ранее они о многом беседовали. И о смерти Аррена, и о короле, и о политике государства, и о будущем Брана. Но только сейчас северянин догадался, что Ренли не был с ним до конца искренен. Владыка Штормового Предела словно желал увидеть первый шаг Старка, его решимость и инициативу. Он хотел, чтобы хозяин Винтерфелла занял какую-то позицию, с неожиданной ясностью догадался Старк.

Ренли присматривался, а он не понял, и впустую потерял кучу времени. Ну почему так сложно? Почему здесь не Север и почему люди не могут говорить правду и вести себя так, как им и положено? Северянин не был глуп, и понимал все резоны такого поведения. Просто он никогда не любил двуличные игры. Ему подобное претило. Определенно, завтра, не откладывая, он поговорит с Ренли. Наедине, без лишних свидетелей, и теперь он знает, о чем спросить.

Но тут его рассуждения прервали. В дверь постучались. Дождавшись разрешения, внутрь шагнул Джорри Кассель.

– К вам королева Серсея, милорд, – сказал он и пропустил женщину.

* * *

Последние недели раздражение стало постоянным спутником Серсеи. Да и как иначе, ведь они с Джейме уже давно не могли уединиться и предаться любви. То король не был мертвецки пьян, то Барристан Селми ставил Джейме в другие караулы, то мешали дети, слуги или посторонние.

Джейме, сам того не понимая, дарил ей силу, давал спокойствие, а его неизменно насмешливый и самоуверенной тон не оставлял сомнений, что все у них получится.

Роберт окончательно стал невыносим. В Винтерфелле он в открытую лапал северных шлюх, в Близнецах затащил на ложе одну из прачек, а вернувшись в Красный замок, пустился во все тяжкие. Король накричал на Джофри и вновь унизил Ланселя. Он пил, как олень во время засухи. Рано или поздно подобное времяпровождение должно загнать его в могилу. Но все без исключения Баратеоны казались людьми, выкованными из стали. Высокие, мощные, сильные... Если их не убивали, то они, как правило, умирать не торопились. Роберт мог еще долго держаться, а ждать Серсея не желала. Она и сама знала, что терпением Семеро почему-то забыли ее наградить.

К тому же, то, что случилось с Джоффри в гостинице на Перекрестке, то, как попытался вывернуть дело Ренли и как отреагировал Венценосный Рогач, буквально заставило ее задохнуться от гнева. Она, королева и мать будущего короля, дочь Хранителя Запада Тайвина Могучего, вынуждена была довольствоваться смертью какого-то ничтожного мальчишки и казнью дикой волчицы. И что, это всё? Вся ее природа бунтовала против подобного унижения.

Джейме дал ей совет проявить бдительность. Джейме, кто бы мог подумать! И все же она понимала резоны брата. В Красном замке назревал гнойник. Все указывало на то, что он вот-вот прорвется. Но новый Десница сам заставил ее действовать. Он общался с Ренли, общался с людьми, что-то вынюхивал… Лишь Богам ведомо, что он сможет раскопать. Ренли проявил осторожность, Станнис поджал хвост и убежал на Драконий Камень, но Старк был из той породы, что ни перед чем не останавливается.

То, что он делал, могло закончиться плохо. И Серсея решилась на разговор с ним. Она захотела посмотреть на северянина и попытаться раскусить его. Выпитое за ужином вино помогло ей принять непростое решение.

Королева переоделась в красно-белое платье с широкими рукавами, расчесала свои дивные волосы и позволила им сверкающим золотым водопадом опуститься вдоль спины и на грудь. На тонких пальцах сверкали перстни, каждый из которых стоил дороже, чем рыцарь в полных доспехах и на коне. Она не собиралась соблазнять сурового северянина, но и позволить себе выглядеть неподобающе не могла.

В сопровождении королевского гвардейца сира Престона Гринфилда, двух воинов Утеса и одной из фрейлин она направилась в башню Десницы. Около дверей в его покои находилось стражники и их командир. Кажется, он происходил из достаточно известного северного рода, но Серсея не забивала голову подобными пустяками. Память ее никогда не подводила. Она могла запомнить мельчайшие детали и безошибочно пересказать их спустя годы, но в отношении лишь тех событий и людей, которые представляли интерес.

– Ваше величество! – Десница шагнул навстречу и поклонился, едва стражник открыл ей дверь и пропустил внутрь.

– Лорд Старк! – Серсея улыбнулась ничего не значащей улыбкой и внимательно оглядела мужчину. Тот всегда одевался несколько простовато. А сейчас, когда она застала его врасплох, был облачен в просторную белую рубашку и брюки. Ботинки он успел надеть в самый последний момент. И все же в нем что-то присутствовало. Несомненно, он был истинным мужчиной, пусть и не самым красивым, но он им был. Подтянутый, мускулистый, быстрый в движениях… Серсее такие нравились. – Завтра начинается турнир в вашу честь. Я зашла узнать, все ли у вас хорошо и как вы к нему готовитесь.

– Седьмое Пекло! – невольно ругнулся северянин. Он выглядел так, словно новость стала для него полной неожиданностью. – Как быстро промелькнуло время! Уверяю вас, хоть турнир и назван в мою честь, но он не мой.

Женщина прекрасно видела, что собеседник не кривит душой. Старку действительно турнир был совсем не нужен.

– Давайте забудем все то, что произошло на Перекрестке, – предложила она, сделав несколько шагов по комнате. Ее взгляд казался рассеянным, но она прекрасно подмечала малейшие детали. На столе лежала толстая книга, одежда великого лорда была свалена в беспорядке, в кубке осталось недопитое вино, ножны с мечом висели на вешалке… Жаль, что здесь нет ничего более существенного. – Давайте забудем то, что вам пришлось сделать с волком дочери. Убийство зверя было лишним, сейчас я это понимаю… Но мы всегда стараемся уберечь наших детей. И зачастую ради них перегибаем палку.

– Да, – протянул северянин. Он был насторожен и наверняка задавался вопросом, что на самом деле происходит.

– Как Арья? – Серсея в совершенстве освоила науку задавать вроде бы беспорядочные вопросы, сбивая собеседника с толку и не давая ему сосредоточиться. Иногда подобная тактика приводила к удивительным результатам.

– Кажется, потихоньку начинает забывать пережитый кошмар.

– Славно! А Санса?

– Ей здесь нравится, – Десница вновь сказал правду.

– Она и Бран… Лишь они двое наслаждаются столицей. Я права?

– Возможно. Зачем вы здесь?

– Вас я хотела спросить о том же. Чего вы хотите добиться? – королева легко захватила инициативу, приблизилась к собеседнику и зафиксировала взгляд на его лице.

– Мой старый друг Роберт призвал меня. Я здесь, чтобы служить королевству и королю. И я приложу все силы, дабы исполнить его волю.

– Старые друзья… Нам, женщинам, никогда не понять всей глубины мужской дружбы. Уму непостижимо, на какие вещи вы готовы пойти ради нее! Но вы не измените короля, Старк. Никогда! Он делает, что хочет, и никто ему не указ.

– Я не указывать сюда приехал.

– Конечно. Но вам придется за ним прибираться. Закрывать глаза на его «подвиги», молчать, скрывая истинные чувства, делать вид, что все идет хорошо и королевство процветает. Вы к подобному готовы?

– Готов, если таков мой долг, – ответил Десница, решительно сжав губы. Но от Серсеи не укрылась его неуверенность. Любой слепец в Красном замке мог увидеть, что король тащит в могилу не только самого себя, но и страну. Конечно, и Старк видел. Хорошо, что в его сердце есть место сомнениям.

– Неужели вы простой солдат? Получаете приказ, выполняете и ни о чем не думаете? Да?

– Король призвал меня под свои знамена, и я его не подведу. Считайте меня, кем пожелаете, – Старк опустил голову.

Серсея поняла, что ничего не добьется. Северянин был как могильная плита – такой же холодный, невозмутимый, внушающий уважение одним лишь видом. Но и толку от него было примерно столько же. Зря она сюда пришла. Слишком много чести для одного не очень умного великого лорда. Он мог стать занозой, но не из-за своего ума, а лишь благодаря настойчивости, переходящей в упрямство.

– В этом есть определенный смысл, ведь вас не растили, как будущего Хранителя Севера и хозяина Винтерфелла. Им должен был стать ваш брат. Смелый лидер и прославленный воин. Но он погиб… И вы получили жену, которая предназначалась другому. Заняли не подходящее вам место. Заняли, ибо таков ваш долг, – она сделала еще одну попытку вывести его из себя. – Вы привыкли подчиняться.

– А еще я привык убивать, – Десница смело поднял голову и оперся кулаками о столешницу. Он побледнел, кровь отхлынула от лица. Покровы приоткрылись, и Серсея увидела, как в действительности он к ней относится. К ней и ко всем Ланнистерам. Старк им не друг, и никогда таким не станет. Слишком уж он честный, слишком правильный! Честь для него не пустой звук, он носится с ней, как облезлый пес со своим ошейником. – Привык убивать своих врагов, ваше величество!

Сердце билось, как бешеное. Ей потребовались все силы, чтобы остаться невозмутимой. Она увидела предостерегающий оскал Тихого Волка. Он бы подействовал, да только львы не боятся волков!

Женщина некоторое время смотрела ему в глаза, пытаясь переглядеть. Не получилось. Но она была королевой, и последнее слово всегда оставалось за ней. Она улыбнулась самой невинной из своих улыбок и сказала с неповторимой нежностью.

– Как и я!

Одарив Хранителя Севера многозначительным взглядом, Серсея покинула его покои.

Глава 14

Глава 14

Турнир Десницы ознаменовался неприятным событием. Накануне ночью убили юного сира Хью из Долины, некогда служившего оруженосцем Джону Аррену. Ругаясь на дуралея, которому непонятно зачем приспичило прогуляться по сомнительным кварталам, Ренли отправил Сванна выяснить причины убийства и найти хоть какие-то улики.

Вернувшийся Бейлон толком ничего не рассказал. Похоже, Хью отправился на поиски девок легкого поведения, выпил лишнего и, возвращаясь в гостиничный номер, нарвался на грабителей. Проявив отвагу и не пожелав расстаться с кошельком, он расстался с жизнью.

По крайней мере, именно так все и обставили. Ренли не верил в совпадения. В свое время он беседовал с Хью по поводу смерти Аррена. Скорее всего, парень что-то скрывал. Или о чем-то догадывался. Хотя, добрый десяток рыцарей и слуг Джона выглядели подозрительно.

Наверное, Хью можно было разговорить. Серьезная угроза развязала бы ему язык. Но дело повернулось так, что Ренли решил не рисковать и не рисовать у себя на спине мишень. Но теперь следовало признать, что весьма перспективная ниточка оказалась отрезанной.

Если бы лорд Старк оказался более внимательным к намекам, если бы понял, что он хотел ему сказать, они бы вновь призвали Хью на допрос. Вдвоем у них был шанс распутать этот клубок. Но новый Десница намеков не понял. А без его поддержки Ренли в одиночку лезть грудью на рожон не желал.

– Продолжай расследование. Собщи Молчаливым Сестрам, положи тело в ледник и напиши письмо его родным, – приказал Ренли.

– Все сделаю, милорд, – Сванн лишь вздохнул, понимая, что участвовать в турнире ему не светит, обязанности не позволяют.

Ренли до последнего и сам не знал, сможет ли он разгрести дела и выехать на ристалище. Ему пришлось разбирать ссору, случившуюся в «Бойцовом петухе» недалеко от Королевских ворот. Там расположились братья Редвины, представляющие древний род с острова Арбор, где вызревало лучшее в Вестеросе вино. Редвины были богаты, их лорды прекрасно знали морское дело и часто командовали флотом. Тем более, дом входил в число сильнейших, после Хайтауэров, знаменосцев Хайгардена. И вот, два брата Редвина поссорились с сиром Эндрю Дальтом из Дорна.

Просторцы и дорнийцы плохо уживались в одной упряжке. По приказу короля, мастер над законом лично разбирал их перепалку, закончившуюся дракой. Драчунов он примирил, но жизнь продолжала подкидывать сюрпризы.

После разбирательства Дальт попросил его о конфиденциальной беседе.

– У меня для вас послание от принцессы Арианны Мартелл, – сообщил рыцарь, оглядываясь и проверяя, чтобы их никто не подслушивал. – Она зовет вас в гости, милорд, обещая кров и турнир для отвода глаз. Ей есть, что вам предложить. Принцесса уверена, что вам понравится ее план.

– Какой план?

– О нем она сообщит вам в приватной беседе.

Дальт являлся обычным гонцом, замаскированным под участника турнира и больше ничего не знал. Но Арианна явно пыталась втянуть его в какую-то интригу. Что она хочет? Скорее всего, девушке надоела тягостная опека отца. Принц Доран трепетно оберегал дочь, с похвальной последовательностью ограждая от женихов и каких-то самостоятельных шагов. Неудивительно, что принцесса возжелала власти, риска, нового любовника, а возможно, и будущего мужа. Учитывая сон, который сбывался с удивительной точностью, Ренли верил, что просто так все не закончится. Санса Старк оказалась той самой девушкой, единственной и желанной. Солнечный луч – это, безусловно, Мартеллы, ведь в их гербе как раз солнце. Побег розы – Тиреллы, которые благодаря Лорасу так же пытаются втянуть его в свои хитромудрые планы.

Кроме убийства Хью и ссоры рыцарей, наметилось и еще кое-что. Золотые плащи работали на совесть и темницы Красного замка оказались переполнены различным сбродом, жуликами и насильниками.

– Свободные места скоро закончатся, милорд. Некоторые камеры забиты, как бочки с килькой, – жаловался старый Реннифер Лонгуотерс. – Вы уж придумайте что-то, а то куда мне их всех девать? Пусть уж сир Пейн возьмется за меч, а? Или отправьте их на Стену, они там пригодятся.

И все же Ренли, как мог, разобрался с неотложными вопросами и принял участие в ристалище.

Недалеко от турнирного поля вырос целый город из временных жилищ. Каждый, кто прибыл на турнир, посчитал своим долгом жить именно здесь. В зависимости от достатка, рыцари укрывались в огромных шелковых шатрах, настоящих дворцах или обычных палатках, маленьких и невзрачных. Кто-то спал и на траве, под рогожкой.

Роберт, хоть и не заявил о себе, как об участнике, приказал возвести настоящий павильон с несколькими комнатами. Сверху, на пиках, развевались знамена с коронованным оленем, а над входом раскинулся внушительный полог. Король обожал походную жизнь, запах костра, еду прямо с огня и не мог упустить такого шанса.

Шатер Джейме Ланнистера уверенно занимал второе место по богатству и размерам, третьим шел Лорас Тирелл, который ничем не желал уступать наиболее влиятельным лордам.

Временное жилище Ренли, окрашенное в черно-золотые цвета, выглядело внушительно, но без лишней рисовки. Шатер просто констатировал, что здесь живет великий лорд, не больше и не меньше. И относиться к нему следует соответственно. Примерно так же выглядело жилище Эдмара Талли, наследника Риверрана. Он прибыл в сопровождении многочисленных речных лордов и явно желал поквитаться с хозяином Штормового Предела за прошлое поражение. Благо им до столицы было не так уж и далеко.

Ренли любезно предоставил шатер друзьям. Здесь они могли передохнуть, выпить вина, снять доспехи или переодеться. Сейчас чуть ли не вся усадьба с Горделивой улицы переехала именно сюда. Во всяком случае, Эстермонт приглядывал за порядком, а Вил Похлебкин продолжал радовать вкусными блюдами.

Бран Старк и Реймунд Коннингтон сноровисто помогли Ренли облачиться в доспехи, а на Паштета он забрался с помощью специально сколоченного помоста из нескольких ступенек. Конь фыркал, бил копытом в землю и всем видом показывал, что готов к драке.

Рыцарское седло, монументальное и тяжелое, само по себе представляло невероятно статусную и дорогую вещь. А ведь еще были покрытые серебром шпоры, упряжь с золотыми бляхами и великолепная, до бабок коня, попона, вышитая оленями. На лбу Паштета был укреплен шанфрон – защитная пластина с гравировкой и небольшой пикой. Так же его защищал сверкающий на утреннем солнце нагрудник, кринет и накрупник.

Владыка Штормового Предела облачился в лучшую сталь, что можно было приобрести в Вестеросе. Выкрашенные в черный, с золотом, цвет доспехи, покрывал блестящий лак. Тяжелые и вместе с тем изумительно красивые, с прикреплённым к левому плечу турнирным щитом и шлемом с фигурой стоящего на задних ногах оленя они давали надежную защиту. Лучшими считались лишь доспехи из валирийской стали, давным-давно ставшие легендой. Но где такие достать?

Все вместе, всадник и конь, представляли тяжелую, трудноубиваемую тактическую единицу, которая могла творить чудеса на поле боя. Рыцарь, его помощник, оруженосец, конный лучник и слуга составляли так называемое копье. Копья образовывали баннереты – знамена, которые объединялись в роты и полки.

– Вперед, сиры! Настал день показать, на что мы способны! – Ренли поерзал в седле, принимая удобное положение, и повел друзей и вассалов на турнир. Бран и Реймунд держались рядом со стременами. Старк привязал Шторма в шатре – здесь, при таком наплыве зевак и без должного контроля, зверь мог натворить дел.

Бегали слуги. Опоздавшие кричали, требуя коней и доспехи. Мальчишки свистели и провожали рыцарей восторженными взглядами.

– Держите ряды, тетка их подкурятина, – рядом вышагивал Серебряный Топор. В первой схватке он решил не участвовать, прикинув, что шансы у него будут в общей свалке, все против всех. Сейчас он покрикивал на молодых рыцарей, желая, чтобы они как можно блистательней представляли Штормовые земли.

Брайс Карон и Бенедикт Роджерс, Петушиная и Мертвая Голова держались парами, придерживая коней и стараясь, чтобы те двигались в ногу. Мейстер Винир вместе с Эстермонтом и гвардейцами отправились на трибуну.

Радостных, предвкушающих веселое времяпровождение зрителей насчитывалось тысяч двадцать, не меньше. Они теснились со всех сторон и Золотые плащи с трудом их сдерживали. Бейлон Сванн находился среди них и раздавал указания. Знатные рыцари и лорды расположились на специально сколоченных скамьях и трибунах. На ветру полоскались знамена многочисленных домов Вестероса. Зачастую за каждым из них стояла тысячелетняя, славная и не очень, история.

На центральном месте, посередине дорожки для сшибки, просторно раскинулся королевский павильон. Толстый полог с витыми шнурами и вымпелами огораживал благородных зрителей от жгучих лучей палящего солнца. От Черноводной тянуло прохладой, а легкий ветерок позволял надеяться, что день окажется не слишком жарким.

Король и королева с детьми, Десница с дочерьми, Великий Мейстер, Петир Бейлиш, церемониймейстер Эшли Гройл и многочисленные лорды, которым повезло оказаться в столь блистательной компании, готовились насладиться прекрасным зрелищем.

Ренли удивился, заприметив Тириона Ланнистера. По слухам, после Винтерфелла, карлик отправился посмотреть на Стену, и вот, поди ты, успел вернуться как раз вовремя.

За ходом турнира следил мастер над ристалищем сир Теодор. Его помощники держали в руках длинные, выкрашенные в черно-белые полосыжезлы, увенчанные вымпелами. По знаку сира Теодора вперед выступили юноши, облаченные в разноцветные шоссы, дублеты, береты и туфли с длинными мысами. Они выстроились в линию, вскинули к небесам серебряные трубы и сыграли горделивую мелодию. Зрители откликнулись радостными криками. Боевые кони, прекрасно понимающие, что значат подобные звуки, похрапывали и волновались.

По традиции, чемпионам надлежало проехать перед королем и королевой. Первым выехал прославленный Барристан Селми, седой, но все еще опасный воин. Как и каждый гвардеец, он был облачен в светлую броню и белый плащ, а шлем положил на луку седла, придерживая его закованной в сталь рукой.

Следом, стремя к стремени, двигались два королевских брата, Джейме и Ренли.

– Ты уж как-нибудь продержись до встречи со мной, – негромко попросил блистательный Джейме. – У нас с тобой счет пока равный. Но сегодня я намерен победить.

– Серьезно? – Ренли насмешливо фыркнул. Тон Ланнистера нисколько не обижал. Тот всегда вел себя подобным образом. – А я вот просто так залез в доспехи, от нечего делать. Побеждать мне совсем не хочется. Да и остальные, как видишь, приехали сюда, чтобы отдать тебе всю славу.

– Так и есть, если ты говоришь про эту смазку для мечей, – он обвел взглядом добрую половину чемпионов. Кажется, сегодня Джейме был в великолепном настроении.

Сразу за ними двигались королевские гвардейцы, лорд Эдмар Талли, сир Лорас Тирелл в броне, покрытой золотыми розами и плащом, обшитым живыми цветами. Рядом с ним возвышался Джон Ройс из Долины. Два его сына, Андар и Робар, находились ближе к середине строя. Монфорд Веларион, стройный мужчина с длинными светлыми волосами, облачился в доспехи цвета морской волны с многочисленными серебряными коньками. Он являлся владыкой острова Дрифтмарк, в его жилах текла валирийская кровь. Лорд не скрывал, что намерен поквитаться с Джейме Ланнистером за прошлое, как он считал, обидное, поражение.

Два Маллистера, отец и сын, держались вместе. Брайс Карон и Берик Дондаррион, оба знаменосца Штормового Предела, хоть и недолюбливали друг друга, по знаку мастера над ристалищем ехали рядом, старательно пытаясь не пересекаться взглядами. Сразу за ними места заняли рыжие и веснушчатые братья Редвины, чьи щиты украшала виноградная гроздь.

Потом шли Марк Пайпер, Карил Вэнс и шестеро Фреев с Переправы. Лорд Муттон из Девичьего Пруда привез с собой двух сыновей. Все они представляли Речные земли.

Самый внушительный из участников, Григор Клиган с Западных земель, чей рост составлял чудовищные восемь футов, прогрохотал на таком же исполинском коне. Его младший брат Сандор Пёс, находился где-то позади, не желая лишний раз с ним встречаться – братья люто ненавидели друг друга.

Честь Десницы и Севера защищали три воина во главе с капитаном гвардии Джорри Касселем. Шансов на победу у них было мало. За ним находился Эндрю Дальт. Пурпурную попону его скакуна украшали вышитые желтой нитью лимоны. Дорнийцу составлял компанию его земляк, мастер над оружием Красного замка Аарон Сантагар.

Королевские земли представляли многочисленные, но не слишком влиятельные дома – Баквеллы, Селтигары, Росби, Стонтоны и Масси. Обычно они участвовали чуть ли не в каждом турнире, проходящем в столице, но славы не снискали. И лишь хозяин Сумеречного Дола лорд Риккер выглядел богаче и опасней.

Недавно лишившийся коня сир Алгуд нашел себе нового, и держался стремя к стремени с Форли Престером по прозвищу Красный Бык. Тибольд Крейкхолл, три Бракса и два Марбранта составляли единую группу. Все они происходили из славных домов Запада.

Штормовые земли представляли Ральф Баклер, достаточно известный боец Гайард Морриген и его старший брат Ричард, Эндрю Мертинс с белым филином в гербе, свирепый Каспер Уайлд, лорд Горохового Поля Робин Пизбери и Герберт Боллинг. Сюда они приехали не только поучаствовать в турнире, но и лишний раз напомнить о своем существовании сюзерену – хозяину Штормового Предела.

Межевые рыцари и вольные всадники напоминали стаю голодных хищников. Вряд ли они всерьез рассчитывали на что-то, но зато воины получали шанс попасться на глаза одному из влиятельных лордов, как-то завоевать расположение и стать частью его свиты.

В турнире пожелали участвовать свыше четырех сотен человек. Такого количества титулованных лордов и рыцарей Ренли видеть не приходилось. Нынешнее мероприятие затмевало все, что случалось ранее. Пожалуй, лишь Харренхольский турнир, о котором ему доводилось читать, да слышать рассказы очевидцев, как того же Селми, не уступал нынешнему.

Король пил вино и с радостной улыбкой приветствовал рыцарей.

– Нам ярость, Ренли! – крикнул он, не поленившись подняться на ноги. – Я жду твоей победы!

Серсея нахмурилась, Джейме демонстративно отвернулся в сторону. Ренли лишь наклонил голову. Если бы все было так просто! На турнире собрались серьезные бойцы, за плечами которых имелось множество схваток. И все жаждали победы и славы. Ну и денег, конечно, так как обещанные призовые составляли невероятную сумму.

Внимание приковывала Санса Старк. Девушка выглядела великолепно. Она надела зеленое платье, которое весьма удачно подчеркивало осеннее золото ее волос. Северянка расцветала, и уже сейчас мало чем уступала королеве Серсее. Рядом находилась ее подруга Джейн, септа Мордейн, отец и Петир Бейлиш с другой стороны.

Ренли стукнул латным кулаком по панцирю, перехватив взгляд Эддарда Старка. Северянин ему нравился. Возможно потому, что приходился Сансе отцом.

– Дядя Ренли! – звонко закричала Мирцелла, помахав платочком. – Мы в вас верим! И в вас, дядя Джейме!

– Спасибо, милая, – улыбнулся ей хозяин Штормового Предела. Племянница и Томмен смотрели на него с нескрываемым восторгом. Томмен вообще мечтал служить ему оруженосцем и лишь ждал, когда немного подрастет. Хотя, Ренли сомневался, что Серсея позволит ему что-то такое. А вот Джоффри при виде него скривился, как от кислого.

– Кого назовешь Королевой Турнира, если удача тебе улыбнется? – лениво поинтересовался Джейме. Великолепный наездник, он управлял конем легкими прикосновениями стремян и незаметным натяжением уздечки.

– Посмотрим… Но тут, кроме твоей сестры и Сансы, и называть-то больше некого.

– Твоя правда. Что ж, попробуй с Сансой, то-то Джоффри обрадуется. Впрочем, шансов у тебя мало. Я намерен отдать эту честь своей сестре. Королевой я назову королеву!

– Понимаю, – Ренли уже не раз замечал, как близнецы, Серсея и Джейме, предпочитают друг друга обществу кого-то еще. Они провелидетство вместе, и обитатели Красного замка знали об их прекрасных отношениях. И все же, временами подобная близость вызывала у Ренли смутное беспокойство. Хотя, наверное, все объяснялось просто – оба высокомерные, гордые до невозможности, никого не считающие ровней, Серсея и Джейме не имели друзей. Так что волей-неволей им приходилось держаться вместе.

Больше часа заняла жеребьевка. Солнце поднималось хоть и медленно, но неуклонно, разогревая воздух.

– Я видел на трибуне твоего братца Тириона, – небрежно заметил Ренли. Он уже вытащил из общего бочонка плашку с цифрой «13» и теперьнаблюдал, как остальные проделывают схожую процедуру. Число заставило его нахмуриться, но он прогнал суеверные мысли.

– Да, он как раз успел вернуться со Стены. Чуть морковку там себе не отморозил, – Джейме хохотнул.

– Было бы неплохо послушать его рассказы о Стене.

– Я передам ему. Приготовь бочонок вина, жареного поросенка и Тирион будет всю ночь плести байки, что видел и слышал.

Наконец, распределив места и пары, турнир начался.

Первым соперником Ренли оказался бедный рыцарь с Простора по имени сир Ронет. Трудностей он не доставил. Вторым, часа через два, был рыжеволосый Алин из гвардии лорда Старка. Может, в пешем бою северянин и умел что-то, но здесь, в рыцарской сшибке, вылетел из седла при первом же ударе. Третьим в очереди стал Джалабхар Ксо, чернокожий принц, изгнанный с Летних островов. Найдя приют при короле, он надеялся когда-нибудь отвоевать свое маленькое королевство. Да и Роберту нравилась идея уплыть далеко на юг, сражаться и завоевывать новые земли.

Как боец Ксо оказался слабым. Удивительно, что вообще прошел так далеко. Похоже, ему невероятно повезло с предыдущими чемпионами.Ренли справился с ним за три захода.

Солнце давно миновало зенит. Ветерок утих, а небо полностью очистилось от облаков. Стало по-настоящему жарко. Пахло потом, готовящейся на кострах едой и конским навозом. Поединки продолжались весь день. Некоторые заканчивались после первой же сшибки, иным не хватало и девяти заходов, и тогда победителя определял король. Сломанные ребра, вывихнутые руки и ноги исчислялись десятками. Мало кому известный рыцарь по имени Хол Ронт ударился о землю так сильно, что ушиб позвоночник. Ходить он не мог, а с ристалища его унесли на носилках.

Ренли, который все видел, не смог остаться в стороне.

– Рыжий, найди мейстера Минира. Пусть он обследует Ронта, – приказал младший Баратеон.

Копыта огромных боевых коней терзали траву. Поле скоро превратилось в утрамбованную площадку. Многие зрители охрипли от криков, притомились и вели себя уже не так активно. В толпе мелькали разносчики еды, вина и напитков. Они предлагали подкрепиться прямо с лотка. Мальчишки, которым не нашлось удобного места, то слезали с деревьев, чтобы помочиться и размять ноги, то залезали обратно.

Некоторые галантные рыцари после победы подъезжали к главной трибуне, надеясь, что одна из дам подарит им какой-то знак внимания – перчатку, шарф или платок, которые можно прикрепить к шлему. Лорас Тирел сам дарил цветы. Санса Старк получила от него прекрасную розу и залилась краской, как мак.

Четвертым соперником Ренли оказался великолепно выступающий Годфри Хорп Мертвая Голова. Ренли такому сопернику не обрадовался. Ему не хотелось портить радостный день собственному гвардейцу, но иного выхода не оставалось. Проиграть он не мог.

– Блистательный удар, милорд, – только и сказал Мертвая Голова, после того, как ему помогли подняться с земли.

– Ты в порядке? – поинтересовался Ренли.

– В полном. Теперь я жду от вас лишь победы, мой лорд, – улыбнулся гвардеец.

Вдвоем они отправились в шатер. Ренли немного отдохнул, а Хорп переоделся в обычную одежду.

– Смотрите, милорд, я нашел подкову! Интересно, кто ее потерял? – прибежавший Бран Старк показал ему трофей.

– Главное, чтобы не Паштет.

– Не Паштет, милорд. Я проверил, – с гордостью отчитался Рыжий.

– Что ж, тогда тебе повезло, Бран. Сохрани её. Подкова приносит счастье, если ты, конечно, не лошадь, – пошутил Ренли, присаживаясь на походное кресло и отдавая шлем оруженосцам. Те радостно засмеялись.

Схватки продолжались. Королева уходила и вновь вернулась. Роберт и Десница отобедали прямо в павильоне, на виду у всех.

Незаметно наступил вечер. Повеяло прохладой. Прошел еще час, прежде чем Ренли получил нового соперника. Он моргнул, не в силах поверить, что судьба ему улыбнулась. На противоположной стороне ристалища в седле тяжело сидел Сандор Клиган.

– Ну, Псина, держись, – пробормотал Ренли, позволяя оруженосцам отвести Паштета к началу разгонной дорожки. Вперед убегала прямая линия разделительного барьера, завешанная коврами и гобеленами. Наплывали сумерки, и фигура телохранителя Джоффри казалась куда меньше, чем на самом деле.

По знаку сира Теодора чемпионы пришпорили скакунов и медленно, набирая скорость, устремились вперед. Пес оказался хорош. В седле он сидел, как влитой, его глаза замечали малейшую деталь и ошибку соперника, а копье в руке било с изумительной точностью ровно в то место, куда его направлял хозяин.

Не будь Ренли так искушен в турнирах, не имей за плечами впечатляющего опыта и хладнокровия, и еще не известно, как бы все обернулось.

Пять пар ясеневых копий разлетелось в щепки, а победитель так и не определился. Но на шестом заходе Пес допустил одну маленькую оплошность. То ли его конь дернулся, толи щит сдвинулся, но Ренли шанса не упустил. Розочка его копья ударила Клигана в грудь, и ударила как надо.

Лошади разнесли воинов. Пес опрокинулся на спину, какое-то время пытался выпрямиться, но не удержался и рухнул – так потом рассказали оруженосцы, сам Ренли ничего не видел.

– Шквал Мечей! Шквал Мечей! – громко вопила толпа. Так-то они встречали радостными криками каждый удачный удар, а уж любимчиков вообще буквально превозносили до небес. Ренли знал, что простой люд его любит. Но он был не один, кому здесь рукоплескали.

Проскакав до конца, Ренли заставил Паштета развернуться и приблизился к Псу. Удар получился что надо, и тот не сразу смог подняться. Тем более, Клиган не мог похвастаться оруженосцем, и все ему приходилось делать в одиночку. Непонятно, кто вообще помогал ему облачаться перед турниром?

– Отличный удар, Ренли! – донесся довольный голос короля. Сам хозяин Штормового Предела смотрел лишь вниз, на Пса. Хотелось сказать какую-нибудь банальность, но она явно была не к месту.

– Мы еще встретимся, – пообещал Пес, вставая на ноги и снимая шлем.

Ренли вновь промолчал. Безмолвный, он проследил, как Клиган уходит, а затем подскакал к оруженосцам. Жаль, что ничем серьезным падение с лошади для Пса не закончилось.

– Ух, как вы ему врезали, милорд, любо-дорого посмотреть, – восторженно поделился Коннингтон, отводя Паштета в сторону.

– Это ему за Нимерию! А нам вы покажете пару трюков? – спросил более практичный Бран. – Мне страсть как хочется побыстрее стать рыцарем.

– Хочешь, значит, станешь, – ответил Ренли. Он выбрался из седла и с радостью почувствовал твердую землю. Накатывала нешуточная усталость, разболелась нога, хотелось пить. Когда Бран снял с него шлем, он с удовольствием осушил целый кубок прохладной, отдающей лесными травами, воды. В этот момент подскакал Цареубийца и остановился, не слезая с седла.

– Что, Джейме, волнуешься за Пса? – поддел Ренли, поднимая голову.

– Смеешься? Пес, он и есть пес. На псарнях в Утесе они в очередь выстраиваются, чтобы услужить моему отцу. Пока собака в силе, она служит своему господину. Затем её заменяют другой.

– Тогда зачем ты здесь?

– Сказать, что король решил на сегодня закончить. Мы продолжим завтра.

Джейме выступал хорошо, впрочем, как и всегда. Он сокрушил Брайса Карона, брата по оружию Мерина Транта и Джона Ройса. Но кроме него были те, кто выступал не хуже. Ренли внимательно наблюдал за теми, кто выбывал, и кто оставался.

В целом, прогнозы оправдывались и под конец турнира остались самые сильные. Восемь рыцарей. Сам Ренли, Цареубийца, Григор Клиган, Лорас Тирелл, Веларион, Робар Ройс, Патрек Маллистер и Барристан Селми. Несмотря на почтенный возраст, лорд-командующий прошел очень далеко. Нехватку выносливости он компенсировал блистательный техникой и невероятным опытом. В последней сшибке все ставили на Берика Дондарриона, который громогласно заявил, что приехал сюда побеждать. Вот только Селми считал иначе. Ветеран преподнес сюрприз и каким-то образом сумел одолеть тщеславного, на сорок лет младше, соперника.

Эдмар Талли, который так же мечтал встретиться с Ренли, вновь потерпел неудачу и не вошел в число финалистов. На сей раз его сокрушил Веларион.

– А я думал, мы продолжим при свете факелов.

– И я так думал. Но твой брат решил иначе.

Подтверждая слова Цареубийцы, донеслись звуки труб. Послышался гул, как недовольный, так и радостный. Многие мечтали поесть, выпить вина и отдохнуть.

– Сиры! Я был счастлив сражаться с вами на одном турнире, – к ним почтительно приблизился Тео Фрей, одетый в дублет с вышитыми башнями Близнецов. Сражался он плохо. Из турнира его выбил Андар Ройс, который затем уступил Григору Клигану.

– Жаль, что Воин не позволил нам с вами сойтись, – дипломатично заметил Баратеон. Он сразу понял, что Фрей появился здесь не просто так, наверняка мечтая подружиться или лишний раз напомнить о себе. Понял это и Джейме.

– Да, Ренли, ты прав, дождя сегодня не будет, – сказал он, посмотрев на Фрея, как на пустое место. Не прощаясь, Ланнистер ускакал. Фрей обиженно заморгал глазами.

– Приглашаю вас к себе в шатер перекусить, сир Тео, – предложил Ренли, решив пожалеть Фрея. Коль тот так хочет, он окажет ему любезность. Тем более, если получится, тот может оказаться полезным – свой человек в Речных землях не помешает.

– С радостью принимаю ваше радушное приглашение, милорд, – улыбнулся мужчина.

Слуги согрели воду и наполнили кадушку. Наскоро помывшись, Ренли переоделся во все чистое и быстро перекусил с многочисленными гостями. Эстермонт и Серебряный Топор приглядывали за собравшимися. Кроме друзей и гвардейцев, в шатер заглянул уставший Бейлон Сванн. Эстермонт пригласил Берика Дондарриона, нескольких штормовых лордов, Эндрю Дальта из Дорна и межевого рыцаря по имени Арик Бор. Незнатный, немногословный и явно стесняющийся столь блистательной компании, он, тем не менее, родился и жил в Скорбящем городке на Штормовых землях. К тому же, Арик неплохо проявил себя в турнире, и если бы не Лорас Тирелл, прошел бы дальше.

Было шумно и весело. Все обсуждали минувший день, вспоминали курьезы, хорошие удары и все прочее, случившиеся за день. Атмосфера была мужской, немного грубой, но зато здесь чувствовалось боевое братство. Громогласные раскаты хохота разносились далеко вокруг.

– А я ему говорю, твой старый конь портит не борозду, а воздух!

– Да там и так все ясно было, он чуть в портки не наложил.

– Нет, сир, лучше выбитые зубы на ристалище, чем горб от работы.

Шутки сыпались со всех сторон. Быстро перекусив сыром, оливками и фруктами, запив их вином, Ренли в сопровождении многочисленной свиты отправился на ночной пир.

К тому времени на небе высыпали звезды. Самая яркая, Нимерия, выглядела изумительно. Пели цикады, со всех сторон слышались звуки арфы, скрипок и бубнов. Доносились умопомрачительные запахи готовящейся еды. Шлюхи зазывали клиентов. Время от времени на глаза попадались парные патрули Золотых плащей. Жалобно визжали поросята, которых тащили на убой. На вертелах жарилось шесть здоровенных туров. Поварята вращали вертела и посыпали исходящее соком мясо приправами. Каждый желающий мог подойти и получить жареный с луком кусок, кружку свежего эля и ломоть душистого хлеба.

– Ренли, где тебя Неведомый носит? – недовольно заворчал Роберт, когда хозяин Штормового Предела приблизился к королевскому столу. Веселье только начиналось. По лицам собравшихся плясали тени от костров и развешанных на деревьях светильников. – Я уж было собрался за тобой послать.

Штормовые лорды расселись среди друзей, родичей и тех, кто соответствовал им по знатности. Бран и Реймунд отправились к многочисленной компании оруженосцев. Туда, кроме Тирека и Ланселя входило еще человек тридцать. Мальчишки хохотали, что-то обсуждали и вгоняли в краску своими остротами молоденьких девушек.

– Прошу меня извинить, Роберт, – покаялся младший Баратеон. Слева от короля расположилась Серсея, ее дети и Великий Мейстер. Джоффри ухаживал за Сансой. Захотелось подойти и от души врезать парню, стирая с его губ капризную улыбку. Ренли с трудом отвел взгляд от счастливой парочки. Леди, волчица Сансы, сидела тихо и вела себя вежливо, время от времени получая лакомый кусочек. На звере висел тот самый поводок, что он подарил северянке. За спиной принца находился молчаливый Пес.

– Ты отлично выступал, Ренли, – приветствовал его поднятым кубком Мизинец, сидевший у самого края, сразу после Талли и Велариона.

– Похоже на то, Петир, – Ренли занял специально оставленный для него свободный стул рядом с Недом Старком. – Как вы, милорд? – поинтересовался он, оглядывая северянина. Тот выглядел достойно – одежда неброская, но гордая осанка и малоподвижное, волевое лицо лорда внушали невольное уважение всем без исключения.

– Днем я делал вид, что наслаждаюсь турниром. Сейчас делаю вид, что наслаждаюсь пиром. Впрочем, ужин действительно хорош, – признался он. Рядом с ним находилась Арья.

– Хватит уже бубнить, Нед! Давайте выпьем! – громогласно заявил король. – За турнир Десницы!

Отовсюду доносилась музыка. Жонглеры подкидывали в воздух горящие, разбрызгивающие искры, дубинки. Королевский шут Лунатик высмеивал собравшихся с жестокой наблюдательностью, которая делала честь его уму. Роберт так хохотал, что оторвал на одежде два крючка. Слуги безостановочно наполняли чаши. Яства сменяли друг друга. Густой суп из ячменя и оленины, салаты из сладкой, с перцем, зелени, улитки под медом и чесноком, запеченная в глине форель уступили место мясным блюдам. За печеной ногой зубра последовали маринованные лосиные почки и седло барашка.

Ренли неторопливо ел, разговаривал со Старком о всяких пустяках и поглядывал по сторонам, старательно делая вид, что его ничего не беспокоит. Джоффри любезничал с Сансой, кормил ее чуть ли не с рук и угощал самыми лакомыми кусочками.

– Я что придумал… – король наклонился в их сторону и дружески положил руку на плечо Старка. От него вкусно пахло жареным мясом, глаза весело блестели, а черная густая борода воинственно топорщилась. – Завтра я намерен принять участие в общей схватке. А, каково? Разомну кости, вспомню старые деньки! Будет здорово, верно, Нед?

– Роберт! – донесся голос королевы. – Королю негоже заниматься такими вещами.

– Отстань, Серсея! – не поворачиваясь, Роберт отмахнулся от нее, как от назойливой мухи. – Ну, что скажешь, Нед? А ты что думаешь, Ренли?

– Почему бы и нет? – осторожно заметил младший Баратеон. Старк решил возразить. Вот только какой смысл перечить пьяному королю? Завтра, на трезвую голову, все может перемениться. Он дотронулся до руки Старка и качнул головой. Кажется, северянин прекрасно понял намек.

– Поговорим утром, Роберт, – сказал Десница. – Если сам не передумаешь.

– Славно! – довольный король поднял вверх указательный палец. – Наконец-то я услышал разумные вещи.

Серсея продолжала что-то говорить, но Роберт вновь припал к кубку, банально игнорируя супругу. Ренли встал из-за стола, решив пройтись – тем более, следовало размять разболевшуюся ногу. Он все же не выдержал и подошел к принцу и его невесте.

– Джоффри! Санса! Вижу, у вас все хорошо.

– Так и есть милорд, – девушка подняла на него взгляд и мило покраснела. – Я наблюдала за вами, вы выступали блистательно.

– Похоже на то, прекрасная леди. Только нас таких восемь человек.

– Ставлю на дядю Джейме, – нагло улыбнулся принц. – Он станет победителем.

– Пусть решают Боги. А ты хорошо выглядишь, Джофф! Уверен, рядом с тобой Санса чувствует себя такой умной!

– Пожалуй… – неуверенно протянул принц, не понимая до конца смысл комплимента, но все же чувствуя, что здесь что-то не так. Пес за его спиной пошевелился, но промолчал. Санса с трудом сдержала улыбку.

Говорить больше было не о чем. Ренли, поклонившись северянке, удалился. Под раскидистым вязом к нему подошел Лорас Тирелл, одетый в великолепные, вышитые золотом и серебром, одежды. Его обувь могла похвастаться, наверное, самыми длинными мысами в Королевской Гавани, а на декоративной шнуровке сверкали жемчужины. Залихватски изогнутый берет рыцаря украшало драгоценное перо.

– Ренли! – приветствовал он, в то время, как его свита из нескольких человек осталась позади. – Как настроение?

– Прекрасное. А у тебя? – в последние недели Баратеон не часто видел Тирелла. Тот уже давно жил в гостиной, снимая там целый этаж, и в усадьбу на Горделивой улице заглядывал редко.

– Так себе. Кажется, столица начала мне приедаться, – беседуя, они прошлись в сторону Черноводной. – Но тебе, как вижу, скучать не приходится. Я видел, как ты смотрел на Сансу Старк.

– Постой, – Ренли остановился, придержав Лораса за локоть. Тот спокойно поднял глаза. – На что ты намекаешь?

– На то, что она тебе нравится. В отличие от Маргери. Ведь так?

– Насчет твоей сестры я еще ничего не решил, – кем бы ни был рыцарь Цветов, но в уме и наблюдательности ему никто не отказывал.

– Так реши, Ренли! Реши здесь и сейчас. Моя сестра – чудо. Она принесет тебе дружбу Хайгардена! И мою дружбу!

– Мы и так друзья!

– Друзья… – Лорас горько рассмеялся. Только сейчас Баратеон сообразил, что парень порядочно выпил. Вино развязало ему язык. – Завтра, каков бы не был итог турнира, я покину Королевскую Гавань. Покину, если не услышу твоего слова!

Лорас грустно улыбнулся, поправил берет и не прощаясь, ушел. Постояв некоторое время и ругая про себя настырность Тирелла, Ренли не нашел ничего лучшего, как вернуться к столу.

К моменту, когда слуги начали подавать сладости, король основательно упился. Десница поглядывал на него со странным выражением, и казалось, спрашивал сам у себя, что же он здесь делает.

– Пожалуй, мне пора откланяться, – наконец решил Старк, решительно поднимаясь на ноги. – Арья уже засыпает, да и Сансе пора отдыхать.

– Но, батюшка, вечер только начинается, – взмолилась Санса. Септа Мордрейн, которая по идее должна была за ней приглядывать, мирно похрапывала на стуле под деревом. Джейн Пуль, кокетничающая с Робаром Ройсом, поймала взгляд Десницы и сразу же подошла поближе.

– Нед, куда торопиться? Кровать не женщина, она никуда от тебя не убежит, – попытался возразить Роберт. Он с трудом ворочал языком и смотрел по сторонам, тщетно пытаясь собрать глаза в кучу.

– Увидимся завтра, светлейший, – ответил тот. – Санса, Арья!

Несмотря на обидевшегося короля, Старк ушел, забрав детей и гвардейцев.

– Даже друг меня покинул… – протянул старший Баратеон. – Куда катится сраный мир?

Роберт залпом осушил полный рог и вытер рот тыльной стороной ладони. Тут его посетила новая мысль, он встал и подошел к младшему брату.

– Проклятье, Ренли, Старк заразил тебя своим холодом. Улыбнись уже и выпей, – он оглянулся, и слуга тут же вложил ему в руку наполненный кубок. Король ткнул им в грудь Ренли, расплескивая жидкость и забрызгивая дублет. – Пей! За Баратеонов!

Пришлось выпить. Роберт постоял, покачиваясь и что-то напевая, а затем ушел в темноту, где долго и с наслаждением мочился. После чего подал знак Селми и в сопровождении гвардейцев отправился в Красный замок. Следом потянулась королева с детьми и свитой. Пир медленно угасал. Музыканты замолкали один за другим, но песни отдельных гуляк еще долго звучали в ночи.

– Вы как хотите, сиры, а я спать, – решил Ренли, отправляясь в шатер. Серебряный Топор и Эстермонт ушли вместе с ним. Остальные остались продолжать веселье.

Неторопливо вышагивая по мягкой траве и посматривая на звезды, Ренли лениво размышлял, почему вдруг все стало так сложно. Еще два месяца назад он вел замечательную жизнь великого лорда. И пусть обязанности мастера над законом требовали постоянного внимания, он чувствовал себя свободным. А сейчас свобода ушла. Конечно, все дело в Сансе Старк. Северянка выбила его из колеи и привычной жизни. И что же с этим делать? Что можно придумать в отношении невесты будущего короля?

Эндрю Дальт настаивал, чтобы он отправился в Дорн и встретился с принцессой Арианной. Лорас Тирелл всеми силами пытался заинтересовать своей сестрой. Честно сказать, настырность рыцаря начинала утомлять.

Есть ли резон цепляться за северянку? Несколько неосторожных слов и он может испортить жизнь не только себе, но и девушке. За себя Ренли не особо переживал, но становиться причиной невзгод Сансы совсем не хотел. Джоффри обладал впечатляющим набором качеств, среди которых имелось и такое, как ревность. Принц серьезно подходил к своим людям и вещам. Вряд ли ему понравится, что кто-то посмел посмотреть на его невесту.

Что если плюнуть на все и вернуться в Штормовой Предел? Или посетить Дорн? Имеет ли смысл дать Тиреллам шанс?

И главное, что ни выбери, проблем не избежать. Санса недоступна, а Дорн и Простор взаимно исключали друг друга. Всем не угодишь. Обязательно появятся недовольные, как ни крути. Более того, они напомнят о себе.

Настроение испортилось. В шатре Ренли ворочался и долго не мог уснуть.

Глава 15

Глава 15

Говяжьи сосиски шипели над огнем, распространяя восхитительный запах поджаренного мяса, жира, чеснока и перца. Босой, в одних лишь брюках, Ренли сидел на складном стуле у поставленного прямо на траве стола. Солнечные лучи пробивались сквозь листву и по лицу хозяина Штормового Предела скользили мимолетные тени.

Вокруг расположились друзья и вассалы. Слышались шутки и смех. Брайс Карон зевал с такой страстью, что казалось, был готов вывихнуть себе челюсть.

Лагерь просыпался. Молодые оруженосцы бегали по поручениям, рыцари выбирались из ближайших шатров, потягиваясь и почесываясь. На легком ветерке колыхались вымпелы и стяги, а у входов в шатры стояли щиты, чьи гербы свидетельствовали о своих владельцах. Дым от костров стелился по земле. У коновязи ржали кони. Визжал поросенок, которого тащили на убой.

– Милорд, к нам гости, – Серебряный Топор дотронулся до локтя Ренли, привлекая внимания. Рыцари затихли, Бран и Реймунд, потрошившие пойманных окуньков, выпрямились и вытерли руки. Шторм сидел рядом с хозяином, ожидая вкусного кусочка.

Ренли лениво открыл глаза. К нему, маневрируя между шатров, приблизились восседающие на конях Нед Старк и Барристан Селми в сопровождении небольшой свиты.

– Простите, что встречаю вас в неподобающем виде, сиры, – Ренли встал и шагнул им навстречу. – Реймунд, стулья лордам. Бран, тащи вино.

Парни принялись суетиться. Эстермонт сноровисто раздавал приказания, гвардейцы разошлись в стороны, освобождая место у костра.

– Спасибо за заботу, но мы просто проезжали мимо, – признался Десница. Впрочем, он слез с коня и снял с рук перчатки для верховой езды, засунув их за пояс.

– Нас ждет король, – Селми, помедлив, последовал его примеру.

– Король? Хорошо, он и меня пожелал видеть после завтрака. Сейчас перекусим и отправимся, – Ренли не мог просто так отпустить столь уважаемых лордов.

– Мы уже подкрепились, – Старк покачал головой, внимательно оглядываясь по сторонам. Особым вниманием Брана он не жаловал, лишь кивнул сыну, вот и все участие. Ренли считал подобное отношение верным. Бран стал оруженосцем, и теперь его воспитанием занимался другой человек – хозяин Штормового Предела. Так и должно быть, в подобном деле требовалась твердая рука. Будущих мужчин следовало отдавать под присмотр воинов и рыцарей, а не женщин, иначе ничего путного из них не вырастет. Прошлая жизнь хорошо подтверждала подобные выводы. Имелся и еще один пример, прямо перед глазами – никчемный Джоффри, которого Серсея оберегала, как назойливая наседка.

– Но так просто я вас не отпущу, – все же настоял хозяин Штормового Предела. Они легко перекусили, выпили по бокалу вина и лишь после отправились к королю.

– Светлейший намеревается принять участие в общей схватке, – обеспокоенно поделился сир Барристан, рассеянно отвечая на приветствия многочисленных встречных рыцарей.

– Мне не нравится его запал, – согласился Старк.

– Говорят, что утром ночное вино отрекается от своих слов, – задумчиво протянул Селми. – Но вряд ли подобное справедливо по отношению к его милости.

– Роберт не из тех, кто легко забывает обещания, – подтвердил Старк. Ренли промолчал. На его памяти король не раз и не два все переиначивал, как ни в чем не бывало, но дело в другом. У него появилась небольшая идея, и теперь все зависело от того, что их ждет в королевском шатре.

Павильон властителя Семи Королевств находился около воды, и на его шелковых стенках все еще блестели капельки росы. У входа оруженосцы выставили начищенный до блеска великий рогатый шлем дома Баратеонов, колоссальный щит с бегущим оленем и боевой молот. Видно было, что Роберт настроен серьезно.

Вход охранял мрачный Меррин Трант. Проходя мимо, Старк заметил детали амуниции, свидетельствующие о подготовке к бою, и нахмурился.

Внутри, рядом с заваленной одеждой походной кроватью, стоял Роберт и пил пиво из полированного рога. Перед ним крутились Тирек и Лансель Ланнистеры, пытаясь приладить детали доспехов. Так-то, доспехи надевались лишь после стеганного поддоспешника, который смягчал удары и не давал железу натирать кожу. Сейчас ребята просто старались запихнуть Роберта в кольчугу, панцирь и поножи. Получалось у них плохо. Старший Баратеон сильно раздобрел. Его брюхо, мощные ляжки и оплывшие плечи, не говоря про шею, как у откормленного борова, банальноне влезали в доспехи. Лишь высокий рост и хорошее сложение позволяли Роберту продолжать выглядеть воином, а не жирным поваром, на минутку отошедшим от котла.

– Светлейший государь, панцирь вам мал! – с отчаянием подал голос Лансель, толком не зная, как себя вести. Парень не мог указать королю на очевидные проблемы и не видел способа, как выйти из ситуации. – Он не подходит вам.

Тирек стоял на коленях и, прикусив губу, пытался охватить поножами внушительные королевские икры. Судя по всему, успеха ему было не видать.

– Седьмое Пекло! – ругнулся Роберт. – Вы безрукие неумехи, а не оруженосцы! Неужели мне придется все делать самому? – тут он заметил гостей. – А, Нед! Погляди-ка на этих олухов! Серсея настояла, чтобы я взял к себе ее кузенов, но толку от них как от кабаньих сисек на щите! Не умеют даже одеть человека в его собственные доспехи! Да они просто свинопасы, одетые в шелка, а не оруженосцы!

Ренли сдержал невольную улыбку. Старку хватило лишь одного взгляда, чтобы понять причину всех сложностей. Да и Барристан не страдал слепотой.

– Не ругай мальчишек, Роберт, – спокойно посоветовал Десница. – Они ни в чем не виноваты. Ты слишком растолстел, вот и все.

Ланнистеры открыли рты от изумления – с королем никому не позволялось так себя вести. Селми делал вид, что ничего не слышит, Ренли иронично приподнял бровь. Роберт основательно глотнул пива, рыгнул, отбросил рог и нахмурился.

– Растолстел? Я? Так ты разговариваешь со своим королем? – но надолго его не хватило, и он оглушительно рассмеялся. – Проклятье, Нед, ты прав! Почему ты всегда оказываешься прав?

Мальчишки облегченно заулыбались, но король грозно обернулся к ним.

– Эй, вы! Вы оба! Хватайте доспехи и найдите сира Сантагара. Скажите ему, что мне срочно требуется расставить грудную пластину! – ребята убежали, а король захохотал, принявшись вытирать слезы на глазах.

– Расставить грудную пластину? – Ренли поскреб подбородок. – Её разве можно «расставить»?

– Ничего, пусть побегают, – король махнул рукой. – Надеюсь, Аарону хватит ума понять шутку, и отправить их к кузнецу. Ланнистеры пропотеют, это пойдет им на пользу, глядишь и поумнеют.

– Дело не в доспехах, Роберт, – Старк решительно сжал губы. – Вчера ты пожелал участвовать в турнире. Ты не одумался?

– А с чего я должен одуматься? – заинтересовался Роберт, выковыривая из пупка какой-то мусор.

– Ты король!

– Я сажусь на проклятый трон, когда обязан так делать. Неужели я должен отказывать себе в том, что люблю и для чего рожден? Эх, знал бы ты, как мне хочется отлупить хоть кого-то и выпустить пар! – Роберт сжал поросшие черным волосом кулаки, размером напоминающие пивные кружки. – И не веди себя, как Серсея. Она также против моего участия!

– Светлейший государь, – присоединился Барристан Селми. – Королю не подобает участвовать в схватках. Так не честно. Кто осмелится вас ударить?

– Любой, черт побери, – искренне удивился Роберт. – Пусть только сумеют!

– Но ты в любом случае окажешься победителем, – возразил Десница. – В Семи Королевствах не найдется такого человека, который посмеет поднять на тебя руку.

– Что? Ты хочешь сказать, что мне просто позволят победить? Что эти трусливые лизоблюды побоятся сражаться со мной в полную силу? – король побагровел и махнул рукой, попав по столу. Тот перевернулся. Серебряная посуда с грохотом разлетелась в разные стороны. Вино разлилось и залило покрытый сукном пол.

– Безусловно, – заверил Старк. Барристан склонил голову в безмолвном согласии.

– А–а! – Роберт разгневался не на шутку, метнулся в угол шатра, резко развернулся и пошел обратно, пиная все, что попадалось под ноги. – Такое утро изгадить! Убирайтесь, все убирайтесь! Нед, ты останься.

– Пожалуй, я знаю, как помочь делу, – негромко, но внушительно заметил Ренли, в то время, как Селми уже шагнул к выходу.

– И как?

– Если ты будешь выступать как король, то чести здесь мало, лорд Старк прав. Но никто не мешает тебе стать таинственным рыцарем и принять участие в схватке инкогнито. Я так уже делал.

Несколько секунд Роберт просто стоял и смотрел на брата, осознавая идею, а затем резко шагнул вперед, схватил за плечи и потряс, как липку.

– Ах, Ренли, Ренли, хитромудрый ты сукин сын! Нет, ты погляди на него! Вот он, настоящий мастер над законом! Такие советы мне по сердцу! Ты слышал, Нед?

– Слышал, светлейший, – с кислым видом признался Десница.

– Пусть Роберт вспомнит минувшие деньки, – повернулся к нему хозяин Штормового Предела. – Что здесь плохого? Мастер над турниром запишет безымянного рыцаря, и все будут счастливы.

– Но мастер должен быть уверенным, что в турнире принимают участие лишь рыцари, и что здесь нет тех, кто сможет нанести урон их чести. Иначе и быть не может, – возразил до буквы знающий обычаи Селми. – Он потребует поручителей.

– Я поговорю с сиром Теодором и попрошу его сохранить тайну.

– Наконец-то! – Роберт ударил кулаком по ладони и принялся радостно выхаживать по шатру, предвкушая будущее развлечение.

– У короля нет подходящих доспехов, – Старк предпринял последнюю попытку.

– Мелочь! Серебряный Топор подберет коня и подходящие доспехи без герба. До общей схватки далеко, сначала нам предстоит закончить главный поединок. Так что времени полно.

– Короля могут опознать по росту. Мало кто в столице может похвастаться подобной статью, – Селми так же все еще сомневался. – Да и потом, как объяснить, что светлейшего нет среди зрителей?

– Пусть подозревают сколько угодно, твердой уверенности ни у кого не будет. И объяснять мы ничего не станем. Скажем, что король отлучился и приказал начинать без него, – Ренли видел, что его идея стала для Роберта истинным бальзамом, тот улыбался и пришел в восторг, а большего и не требовалось. – Лучше никому ничего не говорить, дабы сохранить тайну. Лишь мы четверо будем знать о том, что король примет участие в турнире. Да и оруженосцев не стоит посвящать в наш план, а то слухи быстро разлетятся по лагерю.

– Хорошо, быть посему, – согласился Десница, не выдержав напора мастера над законом и требовательного взгляда старшего Баратеона.

– Эх, наконец-то я развеюсь! Разобью пару-другую рож, сам получу, как следует, что может быть лучше, а? – с удовлетворением протянул король, расплываясь в широкой улыбке. – Ренли, почему ты раньше до такого не додумался?

На второй день турнира зрителей пришло еще больше. Ренли с некоторым опасением наблюдал за разноцветным живым морем и прикидывал, справится ли Сванн с поддержанием порядка. Но пока вроде бы тревожиться не стоило. Громогласный голос капитана Золотых Плащей уверенно отдавал приказы. Люди его слушались, и на королевскую трибуну не напирали. Тем более, для острастки самым беспокойным и наглым уже надавали копейными древками по шеям. Подобный прием малость охладил всеобщий пыл.

Восемь чемпионов подготовились, стараясь произвести впечатление на зрителей. Первым выехал Джейме на чистокровном гнедом скакуне. Конскую спину и бока покрывала позолоченная кольчужная попона. Сам Цареубийца сверкал с ног до головы. Даже копье его было изготовлено из золотого дерева, доставленного с Летних островов.

Веларион красовался новыми доспехами, с филигранью в виде морских коньков. Еще один конек, расправивший в стороны плавники, поднимался над его шлемом. Облаченный в начищенные доспехи, шелка и атлас, Лорас Тирелл вызывал восторг у многочисленных дам и ни чем не уступал Цареубийце. Древние руны на доспехах Робара Ройса сияли грозно и внушительно. Отец и брат Робара расположились на трибуне чуть ниже короля, и не спускали с него гордых взглядов. Серебряные орлы украшали пурпурные доспехи Патрека Маллистера. Тяжелый длинный плащ спускался с плеч рыцаря и полностью покрывал круп коня.

Ренли и Барристан Селми облачились в те же доспехи, что и в первый день. Их примеру последовал нелюдимый Григор Клиган. Сталь его амуниции выглядела тусклой, покрытая вмятинами и рубцами. Три бегущих пса на щите рыцаря – семейный герб Клиганов – с трудом угадывались среди многочисленных сколов и царапин. Судя по всему, Гору мало заботило чужое мнение. Он и не думал произвести на кого-то впечатление.

– Начинайте уже! – махнул рукой Роберт Баратеон. – Хватит тянуть.

Горделиво и чисто запели трубы. Рыцари, определившись с противником, разъехались. На противоположных сторонах барьера осталась первая пара – Григор Клиган и Веларион, лорд острова Дрифтмарк. Их противостояние стало истинным украшением турнира. Зрители были в восторге. Мощь и сила Клигана сошлась в бою с мастерством Велариона. Шесть копий разлетелись в щепки, прежде чем Гора оказался на земле. В одиночной конной сшибке Гора не смог реализовать своих главных преимуществ – чудовищной силы, роста и длины рук. Он с трудом поднялся на ноги и, рыча от бешенства, покинул поле. Веларион отправился в шатер перевести дух.

Джейме понадобилось три захода, чтобы сломить сопротивление Робара Ройса. Древние и могущественные руны не помогли рыцарю, чьи предки некогда носили королевский титул и претендовали на верховную власть в Долине.

Тирелл с некоторым трудом разобрался с Маллистером, а Ренли достался Барристан Селми. Отдохнувший лорд-командующий показал все, на что был способен. Его потрясающий опыт раз за разом ставили перед Ренли нешуточные проблемы. Рыцари расщепили девять копий, так и не определив победителя. Король принялся совещаться с Десницей. Совещались они долго, пригласив на помощь старшего Маллистера и Бронзового Джона Ройса.

Зрители волновались. Серсея откровенно скучала. Джоффри лениво перебрасывался ничего не значащими фразами с Сансой. Тирион шутил и пил вино, обмениваясь шутками с подъехавшим к трибуне Джейме. К ним присоединился Мизинец.

– Думаю, по справедливости король должен присудить победу именно вам, – заметил благородный Барристан. Ожидая вердикта, Ренли и Селми заставили коней сойтись стремя к стремени. – Если говорить по совести, то вы выступили более достойно.

– Мне жаль, что вы уже немолоды, сир. И совестно, что лишь в таких условиях я могу хоть что-то вам противопоставить, – Ренли вернул любезность. – Двадцать лет назад вы бы не дали мне ни единого шанса.

– Увы, но такова судьба любого рыцаря. В конце концов, годы оказываются сильнее любого из нас.

Они еще немного поговорили, прежде чем сир Теодор объявил королевское решение – Ренли Баратеона признали победителем, так как его удары оказались более выверенными и точными, и он устойчивей сидел в седле.

Схватки продолжились после небольшой передышки. Зрители делали ставки. Тирион Ланнистер успел неплохо заработать, неизменно ставя на брата.

– Триста драконов на Джейме, – предложил карлик в очередной раз и насмешливо оглядел ближайших зрителей. Предложенная сумма выглядела внушительной, и не каждый был готов к такому риску. Впрочем, сам Тирион выглядел беспечным. Да и с чего ему волноваться, когда большая часть Вестероса твердо верила, что Утес Кастерли доверху забит золотом.

Облаченный в одежды красных и синих цветов Эдмар Талли дернулся было, собираясь заявить о себе. Тщеславие боролось в нем со здравомыслием. Победило второе, и наследник Риверрана благоразумно промолчал.

– Принимаю вашу ставку, – рассмеялся Мизинец. – Думаю, на сей раз Рыцарь Цветов съест Цареубийцу с потрохами.

Несмотря на все желание Джейме пройти дальше и встретиться с хозяином Штормового Предела, ему не повезло. Лорас сражался блистательно, не допустив ни единой ошибки. Он словно доказывал, что в Семи Королевствах нет рыцаря искусней. К тому же, прошлое поражение на турнире в честь именин Джоффри пошло ему на пользу, он извлек необходимые уроки.

Джейме проиграл под радостный хохот короля и нескрываемое разочарование королевы. Тирион перестал улыбаться и нахмурился. Лорас отправился передохнуть, в то время как Ренли сошелся с лордом замка Высокий Прилив.

– Шквал Мечей! Шквал Мечей! – радостно вопила добрая половина зрителей. Вторая часть пыталась ее перекричать и славила благородного Велариона. В его жилах текла валирийская кровь, а предки ранее неоднократно заключали династические браки с Таргариенами. Монфорд Веларион был красив, горд и упрям. А еще не отличался терпением. Ренли ранее не доводилось сходиться с ним на турнирах, но наблюдая за лордом со стороны, он неплохо изучил его стиль и понимал возможные опасности.

И все же Веларион оказался слабее. Боги встали на сторону Ренли. Монфорд упал на землю, да так неудачно, что умудрился сломать руку, как выяснилось чуть позже.

– Не стоит обо мне беспокоиться, со мной все в порядке, – Веларион и не думал скрывать разочарование, после того как оруженосец и кто-то из друзей помогли ему подняться на ноги. – Сегодня просто не мой день, вот и все. Впрочем, вы сражались достойно, – добавил он.

Монфорд позволил увести себя в шатер, оберегая руку и всеми силами пытаясь не показать боли. У него имелся собственный мейстер, но Ренли все же отправил к нему Винира.

Финальная схватка вызвала настоящий ажиотаж. Роберт не скрывал уверенности, что именно Баратеоны сегодня будут праздновать победу. Даже Серсея заинтересовалась. Во всяком случае, с ее лица пропала легкая скука, и на нем появилось что-то, что с натяжкой можно было назвать интересом.

Трибуны заполняли сотни радостных лиц. Многочисленные вассалы Штормового Предела образовали весьма внушительную группу и громкими криками поддерживали своего сюзерена. Ренли видел лишь Сансу. Ему казалось, что северянка действительно переживала за него, пусть и с оглядкой на жениха.

Ренли не мог различить лица Лораса, скрытого забралом шлема. Узкая прорезь не позволяла рассмотреть и его глаз, но все равно чувствовалось, что сегодня Тирелл поставил на карту всё. Он словно решил доказать – непонятно кому и зачем – что ни в чем не уступает таким известным бойцам, как Джейме Ланнистер и Ренли Баратеон. Сегодня он мог прославиться на весь Вестерос и юный рыцарь не собирался упускать подобного шанса.

Копья разлетелись в щепки. Кони разнесли чемпионов в разные стороны. Ренли успокоил Паштета, наклонил голову и заметив Коннингтона, принял у того новое копье.

– Мы с вами, милорд! – услышал он голос верного оруженосца.

Второй заход также не выявил победителя. Прогромыхав на Паштете мимо трибуны, Ренли перехватил взгляд Сансы и неожиданно решил, что если удача ему улыбнется, то быть северянке Королевой Турнира. И плевать и на Джоффри, и на его мамашу, и на Роберта.

На третьем заходе удары у обоих рыцарей вышли что надо, и оба вновь усидели в седле. Но Паштет неожиданно захромал. Ренли моментально почувствовал изменения, остановился и, подозвав сира Теодора уведомил того, что намерен поменять коня.

– Вы в своем праве, – наклонил голову мастер над турниром.

В конюшне хозяина Штормового Предела находилось множество лошадей. Паштет был любимым скакуном, но не единственным. Бенедикт Роджерс быстро привел Белогривку – великолепно вымуштрованную кобылу с густой и длинной гривой и таким же хвостом. Некоторое время потребовалось, чтобы перекинуть на Белогривку седло, после чего Ренли был готов.

И все же, после очередной сшибки младший Баратеон ощутил некоторую неуверенность. Неуверенность не в себе, а в лошади. Белогривка держалась здорово, но Паштет был более опытным, он на каком-то интуитивном опыте чувствовал приказы хозяина, к тому же успел немного «разогреться».

И потому он практически не удивился, что Лорас Тирел сумел воспользоваться неожиданно появившимся преимуществом. Рыцарь Цветов был еще молод, но все говорило о том, что он действительно имеет превосходные задатки вырасти великим рыцарем.

Удар Лораса оказался хорош. Ренли понял, что летит, а в следующий миг уже загремел доспехами по земле. От удара из легких выбило воздух, а запястье левой руки, которой он попытался смягчить падение, пронзила резкая боль.

Он потряс головой, прогоняя гул и пытаясь сфокусировать зрение. В узкую щель забрала стали видны чужие ноги. К нему подбежали оруженосцы, друзья и, подхватив под руки, помогли подняться.

– Как вы, милорд? – послышался обеспокоенный голос Карона.

– Вроде бы живой, – прогудел Ренли. Забрало глушило звуки, и голос его звучал как из бочки.

– Давайте ка снимем ваш шлем, – предложил Карон.

Шлем сняли и Ренли смог вздохнуть полной грудью, оглядывая трибуны.

– Эх, Ренли, ну что же ты? – пробасил Роберт, досадливо прихлопнув ладонью по ручки кресла, в то время, как Серсея одарила его язвительной улыбкой. Хозяин Штормового Предела был готов поклясться, что Санса незаметно перевела дух, поняв, что с ним ничего серьезного не случилось. Ее подружка, Джейн Пуль, помахала ему платочком, а Арья демонстративно отвернулась в сторону. Зрители шумели – кто-то остался вполне доволен исходом турнира, кому-то он совсем не понравился.

– Для меня было честью сражаться с тобой, Ренли, – к нему подскакал Тирелл. Юный рыцарь уже снял шлем. На его побледневшем от гордости и счастье лице блуждала легкая улыбка.

– Прими мои поздравления, Лорас, – невольно поморщившись, Ренли потряс рукой и понял, что если и не сломал её, то вывих получил точно.

– Победителем турнира признается сир Лорас Хайгарденский, Рыцарь Цветов! – по знаку короля объявил мастер над ристалищем. – Сир, намерены ли вы провозгласить Королеву Турнира?

– Нет, – помедлив, покачал головой юноша. – Моя сестра Маргери достойна такой чести. Но ее здесь нет.

– Как вам будет угодно, – поклонился сир Теодор.

Вместе с Лорасом Ренли поднялся к королю.

– Дядя Ренли, как же обидно, что вы проиграли, – он и не заметил, как к нему подбежала принцесса Мирцелла. Не обращая внимания на окружающих, она обняла его за пояс. – Мы так за вас переживали!

– Спасибо, милая, – Ренли с признательностью потрепал племянницу по прекрасным золотым волосам.

– Мирцелла, вернись! – Серсея выглядела недовольной. Подобные проявления родственных чувств, особенно к родне со стороны мужа, она не одобряла.

За победу Тиреллу причиталась баснословная сумма в виде сорока тысяч драконов. Ренли получил вдвое меньше. О деньгах он не особо думал, хотя, безусловно, лишними они не окажутся, но его куда больше печалило, что Белогривка подвела и не позволила одолеть Рыцаря Цветов.

– Вы истинный рыцарь, сир Лорас, – король не поленился подняться на ноги. Справа от него встал Нед Старк, а слева Барристан Селми. – Каждый отец мог бы гордиться таким сыном, – тут Роберт бросил недовольный взгляд на принца Джоффри, а затем вновь обратился к победителю, отринув лишние формальности. – Положенные призовые ты волен получить в любое удобное время у мастера над монетой. Скажи, что я могу сделать для тебя, сир? В Королевской Гвардии все места заняты, но если появится вакансия, не хочешь ли ты ее занять? Клянусь Воином, мне нужны такие рыцари подле трона!

Король нависал над Тиреллом, как утес, положив руку тому на плечо. Рыцарь Цветов воспринял подобное обращение спокойно, с достоинством. Он опустился на одно колено и поднял голову.

– Вы оказываете мне великую честь, государь. Разрешите мне подумать?

– Конечно, думай, – благодушно проворчал король. Младший Баратеон видел, что его мысли уже заняты предстоящей общей схваткой и своим в ней участии. – Ренли, а с тебя я беру обещание – ради славы нашего дома ты обязан выиграть следующий турнир. Понял?

– Понял, – хозяин Штормового Предела наклонил голову.

– Вот и договорились. Приказывайтепродолжать, – повелел король, обращаясь с сиру Теодору.

Ренли ушел в шатер и не застал начала соревнования лучников. Он умылся, переоделся, перевязал руку – все же вывиха избежать не удалось – вернулся на трибуны и заняв место рядом с Десницей, застав финал. В нем сошлись три искусных стрелка – принц Джалабхар Ксо, сир Прайс Даттон из Долины и никому не известный Энгай из Дорнийских Марок. Именно последний и выиграл турнир, оказавшись лучше всех на сотне шагов.

Сразу же за лучниками началась общая схватка. К тому времени Ренли выполнил свою часть плана – поговорил с сиром Теодором. А Серебряный Топор обеспечил Роберта всем необходимым.

Король в сопровождении Десницы покинул трибуну, приказав, как все будут готовы, начинать без него. Обратно Старк вернулся один.

– Где же вы потеряли моего венценосного супруга? – с иронией поинтересовалась Серсея, поднимая бровь.

– У Роберта появилось неотложное дело. С ним остался сир Барристан, – Десница обманывать не стал, но и правды не сказал.

– Дело? Вот так новость, – Серсея озадаченно нахмурилась. – Это что-то новое. Не соблаговолите ли объясниться, что происходит, милорд?

– Думаю, мы скоро увидим короля, – во время заседаний Малого Совета Ренли хорошо изучил Старка. Особыми дипломатическими умениями тот не мог похвастаться, но зато в совершенстве освоил ледяной тон и такое выражение лица, что у собеседника мигом пропадало желание задавать новые вопросы. Пропало оно и у Серсеи, но королева однозначно заподозрила, что дело здесь нечисто.

В общей схватке решили испытать судьбу свыше трехсот воинов. Ренли без труда нашел в толпе фигуру короля. Закованный в черное железо, на могучем рыжем коне, который мало чем уступал скакуну Григора Клигана, тот казался несокрушимой стальной глыбой. Благодаря внушительной кирасе Роберт умудрился подобрать брюхо и выглядел монументально. Ближайшие участники посматривали на него с опасением, а тот знай себе поигрывал молотом, перекидывая его из руки в руку. Забрало полностью скрывало его лицо, а на доспехах отсутствовали гербы, так что он пока оставался неузнанным.

Участники лишь поняли, что в схватке примет участие никому не известный Таинственный рыцарь. Самые сообразительные, переводя взгляд с внушительной и безмолвной фигуры на пустующее королевское место, наверняка о чем-то стали догадываться, но таких оказалось меньшинство. Тем более, сир Теодор не стал тянуть.

– Начинайте! – громогласно выкрикнул он. И схватка началась.

Зрители засвистели. Известные и прославленные бойцы, свободные всадники, межевые и присяжные рыцари – все те, у кого нашлись поручители – моментально сошлись. Ржали кони, слышался лязг железа, азартные кличи и проклятья. Поднялась пыль. Из-под копыт летел дерн и куски земли.

Воины дрались тупым оружием. Посреди грязи и крови все наскакивали друг на друга, как волны во время шторма в узкой бухте. Бойцы рубились, рычали, создавая временные альянсы, которые распадались с такой же скоростью, с которой и возникали.

Ренли перехватил обеспокоенный взгляд Десницы, но промолчал. Король держался, хотя, судя по всему, ему пришлось нелегко. В такой внушительной толпе он постоянно пропадал, но благодаря росту и широченным плечам вновь и вновь оказывался на виду.

Почти сразу стало понятно, что сытая и спокойная жизнь не пошла Роберту на пользу. Может, он утратил и не всю силу, но вот подвижность и выносливость потерял напрочь. Через некоторое время Таинственный рыцарь почувствовал усталость, и молот его начал подниматься все реже и реже. В толпе, которая таяла буквально на глазах, по мере того, как все больше бойцов оказывались на земле, внимание привлекали самые искусные. В их число входил размахивающий огненным мечом Красный Жрец Торос из Мира, Красный Бык Форли Престер и Серебряный Топор. А еще там дрался Григор Клиган, решивший присоединиться к схватке в самый последний момент. Каждый удар этих четырех воинов практически всегда повергал кого-то на землю.

Грохот стоял страшный. Кони визжали и фыркали. Гремело железо. Зрители свистели и вопили. Кто-то из поверженных уже выбрался из всеобщей мясорубки, иных оттащили оруженосцы или друзья.

– Как вы позволили королю подвергнуться опасности и участвовать в турнире? – Ренли отвлекся, услышав злой голос Серсеи. Она все поняла.

– Таково желание моего брата, – сейчас уже не было смысла молчать. – Мы лишь выполняли его приказ.

Но тут Ренли стало не до разговоров. Роберт все еще каким-то чудом держался в седле. Временами сквозь пыль угадывалась его массивная фигура. И в какой-то момент она пропала, рухнув на землю, пропустив чей-то выпад по голове. Оставшиеся на конях бойцы продолжали наскакивать друг на друга, обмениваясь полновесными ударами.

– Если король пострадает, вы за это ответите! – твердо заверила королева. Ренли мысленно выругался, желая, чтобы она заткнулась и не мешала. Он и так уже понял, что, скорее всего, не следовало предлагать Роберту возможность участвовать в бою. Тем более, в таком беспорядочном и хаотичном. Что если он получит рану, или того хуже?

Резко обернувшись, он успел заметить на лице Серсеи не тревогу за мужа, а невольно проступившее удовлетворение. Она действительно радовалась, что Роберт дерется там, на поле, и что прямо сейчас он пропустил удар и свалился с седла.

Королева приоткрыла свою маску. От неожиданности Ренли забыл, что хотел сказать. А женщина уже вернула на лицо спокойное, ничего не значащее выражение.

– Вы не на меня смотрите, а на своего брата, – с издёвкой посоветовала она. – Да и вы, милорд Десница, как могли поступить так со своим лучшим другом? Хорошенький же совет вы ему дали!

Старк промолчал, на его челюстях заходили желваки. А Ренли похолодел, пытаясь разглядеть Роберта на земле, среди мельтешения конских ног и расползающихся в разные стороны бойцов.

Глава 16

Глава 16

Четверо рыцарей все еще оставались в седлах: Григор Клиган, Красный Бык Форли Престер, Торос из Мира и Ог Серебряный Топор. Воины сходились и расходились, обмениваясь яростными ударами, но скакуны постоянно их разносили, а встретиться вновь было не так уж и легко – мешали поверженные на землю всадники, выроненное из рук оружие, бегающие кони и всеобщий беспорядок. Гора как будто побеждал, во всяком случаем, смотрелся он монументально. Но заполучить победу и всеобщую славу ему не дали.

По знаку королевы мастер над ристалищем махнул рукой. Запели трубы, давая сигнал к окончанию общей свалки. Шум стоял оглушительный и на поле выбежали помощники сира Теодора. Они опустили разноцветные, с вымпелами, жезлы меж сражающихся бойцов, привлекая внимание и показывая, что пора остановиться. И как только их послушались, к поверженному Роберту бросилось несколько человек.

Короля поднимали всем миром. Обеспокоенные лица окружили его со всех сторон. Раздавались удивленные возгласы и вопросы. Большая часть людей еще ничего не поняла.

Роберт поднялся с трудом, тяжело навалился на плечо Старка и поджал правую ногу. Из-под помятого и забитого землей забрала послышалась приглушенная ругань.

– Да снимите с меня эту чертову железяку! – все же расслышал Ренли.

Барристан Селми расстегнул кожаные ремни и с величайшей осторожностью стянул с короля шлем. Лансель и Тирек Ланнистеры крутились рядом, не зная, чем помочь своему господину.

Показалось потное и красное лицо Роберта. Левую часть закрывал внушительный синяк, а из носа продолжала капать кровь. Баратеон зажал одну ноздрю, высморкался и отхаркнулся, выплевывая зуб. Нога, на которую тот старался не опираться, скорее всего, была сломана. Но король буквально сиял, улыбаясь широко и весело. Он набрал в грудь воздуха и захохотал.

– О-хо-хо! – голос Роберта громыхнул на все поле. – Я чувствую себя живым, Нед! Живым, каким уже не был лет десять! Хорошо-то как, о Боги!

– Ты в порядке? – Ренли поддерживал его с другой стороны.

– В полном!

– Роберт, ты ранен! – Серсея казалась разгневанной.

– Пустяки, мы же на ристалище! Иначе нельзя. Ну, и кто умудрился так меня отделать? Ты, Клиган? Или ты, Ог? А может ты, Красный Бык или Торос? Хороши, молодчики! Я уж было подумал, что кто-то из вас ухитрился проломить мне череп. Голова до сих пор гудит, что твой барабан! Так кто из вас посмел поднять руку на короля? – Баратеон нахмурился и грозно свел брови. Их окружало более сотни рыцарей. Все они молчали, старательно отводя глаза. Серебряный Топор не испугался, но и не нашелся, что сказать. Григор молчал, сняв шлем и удерживая его на сгибе локтя. А король вновь громогласно рассмеялся. – Ну и дураки, я лишь хотел поблагодарить смельчака и вручить ему свой молот как трофей.

– Это я, государь! Мой удар свалил вас на землю! Я имел честь поразить вас! – сразу же послышалось свыше дюжины голосов.

– Нет уж, дудки! – Роберт насмешливо фыркнул и задумчиво потрогал дырку на месте выбитого зуба. Засохшая в его бороде и усах кровь добавляла ему внушительности. Высоченный, широкоплечий, пропахший потом, он напоминал легендарных воинов эпохи Героев. – Хрен вам теперь, а не мой молот! Раньше надо было признаваться!

– Роберт, ты подвергся чудовищной опасности! Кто подбил тебя на подобную глупость? Десница? Младший брат? О чем они думали? – Серсея действительно казалась разгневанной, но в ее словах чувствовалась некая фальшь.

– Они думали обо мне! Они подарили мне лучший день в жизни, и я прикажу их наградить. Проклятье, кто-нибудь, дайте мне стул. У меня же нога сломана! И вина! Тащите вина! Я готов бочку осушить!

Ренли никогда прежде не видел Роберта в таком превосходном настроении. Король сиял. Он словно разом скинул груз прожитых лет и вновь почувствовал себя молодым. Владыка Семи королевств находился в центре внимания и наслаждался всеобщим уважением. В глазах рыцарей даже слепец мог бы прочесть безмерную гордость. «Вот наш истинный государь, ради него мы пойдем куда угодно» – в едином порыве стучали их сердца.

У Ренли гора с плеч свалилась, когда он понял, что ничего страшного с королем не случилось. Да и Десница заметно расслабился. Вот только наблюдая за королевой, хозяин Штормового Предела ощутил болезненный укол тревоги. Что-то в ее поведении заставило насторожиться. Он оглядел людей и понял, что никому более подобных мыслей в голову не пришло.

Окружающие короля лорды и рыцари принялись улыбаться и шутить. А толпа вокруг так и вовсе, неистовствовала. Прямо сейчас простые люди гордились своим владыкой и были готовы умереть по одному его слову. Роберт умел завоевывать людские сердца, и сегодня доказал это еще раз. А еще он доказал, и доказал прежде всего самому себе, что его еще рано списывать со счетов. Может, именно для этого он и затевал всю эту схватку?

Толпа напирала со всех сторон. В сопровождении гвардейцев и слуг подошли Джоффри, Томмен, Мирцелла, Санса и Арья. Безмолвный Пёс возвышался за плечами принца грозной тенью.

– Вот так должен вести себя истинный владыка, который желает заполучить преданность своих лордов, – обращаясь главным образом к старшему сыну, заметил Баратеон. – Ты понимаешь меня, Джоффри?

– Угу, – буркнул парень. Разряженный в дорогие разноцветные шелка он казался красивым, да только воинского духа оказался лишен напрочь. Роберту стоило лет на десять раньше озаботиться его воспитанием.

Роберту оказали помощь, а его сломанную ногу уложили в лубок. Старший Баратеон и вида не подавал, что испытывает боль. Уже в шатре, после осмотра Великим мейстером, он громогласно объявил, что приглашает всех на общий пир, а те деньги, что были обещаны победителю общей схватки, повелел разделить поровну между Торосом из Мира, Серебряным Топором, Красным Быком и Горой. Трем рыцарям явно пришлось по сердцу подобная щедрость, а вот Клиган разгневался.

Вечером состоялось очередное обильное застолье. Стемнело, на деревья повесили светильники и свечи. От костров шло тепло и аромат поджаривающегося мяса. Играли лютни и скрипки. Слышался смех. Столы ломились от превосходных яств, вино текло рекой. Ренли даже думать не хотел, во сколько казне вышло очередное празднество. Петир Бейлиш, мастер над монетой, веселился и улыбался. Казалось, его вообще не волнует непомерный долг государства.

Лорас Тирелл на пир не явился. Еще загодя он уведомил Ренли, что в столице его больше ничего не держит и отправился к себе домой в Хайгарден. Было немного жаль, что все вышло именно так, а не иначе. Лорас мог оказаться полезным. Хотя, учитывая его крайнюю обидчивость и своеобразные пристрастия, может оно и к лучшему, что все обернулось подобным образом.

Рыцарь Цветов ждал, что Ренли согласится на помолвку с его младшей сестрой, прекрасной Маргери. Возможно, хозяин Штормового Предела и совершил глупость, но слова такого не дал. И теперь Тирелл вернулся домой. Одной заботой стало меньше.

Роберт опустился на жалобно скрипнувший стул и со вздохом облегчения отставил в сторону искусно вырезанную из слоновьей кости трость. Ренли глазам своим не поверил, когда увидел, что король стал гостем очередного заседания Малого Совета. И даже сломанная нога не помешала ему исполнить долг и высказать лордам личное мнение. Хотя, и повод оказался подходящим. За Узким морем Дейнерис Таргариен забеременела, о чем любезно сообщил сир Мормонт, человек Паука.

После турнира Роберт много пил, не пропуская ни одного дня, и сегодняшний не стал исключением. Лицо короля стало отечным, мешки под глазами набухли и он выглядел лет на шестьдесят.

– Роберт, заклинаю тебя всеми Богами, подумай еще раз о том, что ты предлагаешь! – хмурый Старк поднял голову. Сидящий во главе стола король казался пьяной и разгневанной глыбой. Мизинец улыбался ничего не значащей улыбкой. Пицель по обычаю сцепил руки на объёмистом чреве и прикрыл глаза. Паук с любопытством переводил взгляд с одного на другого. Селми остался стоять и сжал челюсти, всем видом показывая верность и решительность.

– Эта шлюха беременна! – королевский кулак с грохотом обрушился на стол. Правда, на сей раз не проломил его. – Я предупреждал тебя, Нед! Предупреждал еще на Севере, среди твоих курганов, что так и будет! Но ты слушать меня не захотел. Значит, слушай сейчас! Я желаю, чтобы все они погибли – и мать, и еще не родившийся щенок, и этот дурак Визерис! Все до единого из их поганого рода! Понятно я выражаюсь? Я хочу, чтобы все они сдохли!

Роберт потянулся, чтобы плеснуть себе вина и невольно ругнулся, потревожив сломанную ногу. Один лишь Старк нашел в себе силы и прямо встретил разгневанный взгляд старшего Баратеона. Прочие изо всех сил старались изобразить, что находятся не здесь. Наверняка, они оправдывали свое поведение, заменяя слово трусость другим, более благозвучным – мудростью.

– Ты навсегда опозоришь себя, если так случится, – Десница с тоской обвел взглядом присутствующих. Он чувствовал себя в одиночестве, но Ренли едва заметно прикрыл глаза, показывая, на чьей он стороне. Северянин, найдя союзника, заговорил громче и уверенней. – Короли до подобного не опускаются! Где честь и благородство, Роберт?

– Благородство? Оно всегда при мне! – лицо короля стремительно краснело, наливаясь кровью. Борода вздыбилась, как щетина на кабаньем загривке. – Я с радостью беру грех на душу, только пусть дело будет сделано. Я не слепец и вижу тень топора, подвешенного над моей головой.

– Над тобой нет никакой тени, – возразил Старк. – Пятнадцать лет назад мы покончили со всеми угрозами.

– Так ли это, милорд Десница? – кашлянул Паук, пряча ладони в широких рукавах своего одеяния. – Вы меня обижаете. Неужели я вынесу ложь на суд короля и Малого Совета?

– Вы принесли нам дальний шепот предателя, который находится за полмира отсюда. Что если Мормонт ошибается? – Старк окинул мастера над шептунами холодным взглядом.

– Сир Джорах не посмеет меня обмануть, – лукаво улыбнулся евнух. – Принцесса действительно беременна.

– Пусть так, но родиться может и девочка, – упорствовал северянин.

Завязался спор. Мизинец, Пицель и Варис высказались в том духе, что убивать еще не родившихся детей скверное занятие, но ради государства все же иной раз стоит идти на подобные жертвы.

На взгляд Ренли, Старк неправильно повел дело. Роберта следовало уговаривать иначе, другими словами. Тем более, в позиции короля имелся определенный резон. Таргариены правили Семью Королевствами триста лет. Естественно, что за минувшее время все привыкли считать их единственными и законными правителями. А Баратеоны лишь недавно заняли Железный трон, и потому в глазах многих Роберт все еще оставался узурпатором. Угроза из-за Узкого моря выглядела весьма весомой. Но убийство матери и ее не родившегося ребенка… Нет, Ренли не собирался марать совесть подобными деяниями.

Он прекрасно понимал, что если начнется война, то погибнут десятки тысяч, среди которых будет множество маленьких детишек и молодых матерей. Казалось бы, все просто, три жизни Таргариенов против тысячи жизней простых людей, тут и думать не о чем. Но он не был готов к такому.

На сердце легла тяжесть. Совесть подсказывали одно, да и Старка он хотел поддержать по определенным личным причинам, а вот здравый смысл политика шептал совсем иное.

– Светлейший государь, честь велит нам встречать врага на поле боя, а не убивать его в чреве матери. Простите, но я вынужден поддержать мнение милорда Старка, – все же Селми показал, кто здесь истинный рыцарь. Ренли был готов обнять старика за подобную твердость духа.

– Мой орден служит государству, а не правителю, – слово взял и Великий мейстер. – Я всегда давал советы королям с холодной головой, не испытывая ненависти к их врагам. И все же, мудрость и доброта велят нам, чтобы Дейнерис Таргариен умерла. Умерла ради того, чтобы тысячи других остались живы.

– Именно доброта, – отозвался Варис. – Хорошо сказано, Великий мейстер. Как вы правы!

– Когда судьба приводит в твою постель уродливую женщину, лучше всего закрыть глаза и приступить к делу, – Мизинец говорил с улыбкой на устах. Такое слово, как «совесть» мало что для него значило. – От ожидания она не станет красавицей. Делай ее, и всё тут.

– Как это – делай? – удивился озадаченный Селми.

– Сталью! – последовал короткий ответ.

– Вот и все, Нед, вы с Селми остались в меньшинстве, – король выглядел удовлетворенным.

– Ты не отступил перед Рейгаром, Роберт, и не боялся его безумного отца. Так неужели испугался еще не родившегося ребенка? Пусть это будет мальчик, но когда он подрастет и объявит войну, мы победим его честно, как полагается. Как уже один раз сделали. И насладимся заслуженной славой. А если погибнем в бою, то так тому и быть. Мы – воины, и ты сам хотел для себя подобной судьбы.

– Я желаю положить конец Таргариенам! – вновь громыхнул Роберт. Странно, что он лишь сейчас поднял данную тему. Много лет Визерис спокойно скитался по Вольным городам и подобного вопроса не стояло. Что же изменилось? Все указывало на то, что королем умело манипулировали. Кто стоял за его нынешним гневом? Серсея? Паук? Мизинец?

– Мы с лордом-командующим не в меньшинстве, – Старк возвысил голос. – Давайте же послушаем лорда Ренли.

– И в самом деле, – взгляд Роберта упал на младшего брата. – А ты что молчишь? Что же нам скажет мастер над законом?

– Прежде всего, скажу, что весьма удивлён. Что с тобой, Роберт? Что изменилось? Визерис – прямой наследник Железного трона. Долгие годы он жил обычной жизнью. Ты ни разу его не вспоминал и об опасности не думал. Ты не собирался подсылать к нему убийц и не видел в нем угрозы.

– Визерис – ничтожный трус, – буркнул король.

– Все равно, он фигура, вокруг которой могут сплотиться недовольные. Зрелая фигура, вполне готовая для политических игр. Но ты о нем забыл. По крайней мере, при мне такой вопрос на Совете не поднимался. И вот сейчас ты рассуждаешь о будущем малыше, который в твоих глазах вдруг приобрел такую опасность.

– Говори короче, Ренли, – король уже понял, что здесь ему союзника не сыскать.

– Пусть нас и ждет кровопролитная война, но я вынужден выбрать ее, а не убийство молоденькой девочки и ее ребенка. Свой голос я присоединяю к слову лорда Старка.

Ренли вновь подумал, что его решение далеко от идеального. В позиции короля, Паука, Мизинца и Пицеля присутствовали свои, и весьма солидные, резоны. Но иначе он не мог. Одно дело – сражаться на поле боя или ристалище, и совсем другое – хладнокровное обсуждение убийства малыша и его матери. Да как себя после такого уважать? Он великий лорд и готов смело и гордо принять то, что даст судьба. Если она скажет свое слово и будет война, значит, так тому и быть. Но его руки, а главное, совесть, останутся незапятнанными. Лучше уж глупое благородство, как его оценят прочие, чем позорная и низменная предусмотрительность.

– Неведомый тебя забери! Ты всегда был слишком мягким для Баратеона, Ренли, – король засопел и залпом осушил кубок.

– Зато я не шел против совести и законов. В царстве, в котором нет справедливости, нет и благодати, Роберт.

– Довольно! – Роберт прихлопнул ладонью по столешнице. – Я выслушал мнение членов Малого Совета. И вот мое слово – мы должны убить Дейнерис! Вам лишь надлежит решить, как лучше все это провернуть. Сталью ли, ядом, коварством или прямым ударом, меня не волнует.

Ренли смотрел на Роберта с тщательно скрываемым раздражением. Хорош, ох, хорош! Годами не появляется на заседаниях Совета, транжирит деньги, разрушает собственное здоровье и тащит страну к кризису, забросил воспитание Джоффри и позабыл о делах государства, ведет веселую жизнь, ест, пьет, трудится в поте лица над бесчисленными стадами шлюх, и вдруг вспоминает о том, что он король!

– Я не буду участвовать в убийстве, Роберт! – Старк не захотел молчать. – Поступай, как хочешь, но не проси, чтобы и я приложил к подобному свою руку и печать.

– И я отказываюсь, решайте это сами, – присоединился Ренли.

В первый момент всем показалось, что король опешил, не зная, что сказать. Подобное упорство в Красном замке не приветствовалось. Окружив себя льстецами и дураками, Роберт привык слушать слова согласия, а не отказа. И после Джона Аррена, которому все же иной раз удавалось поставить его на место, Баратеон действительно стал считать, что ему никто не указ.

– Вы Десница короля, милорд Старк, – голос Роберта звучит глухо, так рычит просыпающийся медведь. – А вы, лорд Ренли, мастер над законом. Я дал вам власть! И вы поступите так, как я вам прикажу, или я найду других помощников, которые исполнят это дело.

– Желаю вам успеха! – хозяин Винтерфелла отстегнул тяжелую золотую застежку, знак своей должности и со стуком припечатал ее на стол. В голосе его слышалась скорбь. Скорбь по верному другу и истинному рыцарю, который переродился непонятно в кого. Надо полагать, не только сегодняшние слова Роберта стали тому причиной. Все то, что Старк видел в столице за последние месяцы, подвело его к простому выводу – прежнего Роберта Баратеона больше нет. Есть кто угодно, но только не тот надежный, смелый и бесстрашный друг.

– Что? Вот как ты заговорил!? – от гнева лицо Роберта побагровело, он задыхался от ярости. – Вон отсюда! Вон, или я разделаюсь с тобой! А ты? – он обернулся к Ренли. – Ты пойдешь против меня?

– Против тебя я никогда не пойду, но и в убийстве участия не приму.

– Тогда и ты проваливай, Ренли! Я был о тебе лучшего мнения! Я думал, что у меня есть брат! Пусть и не слишком решительный, зато верный и надежный! Я лишаю тебя должности, убирайся в Штормовой Предел и моли Богов, чтобы я не отдал его Станнису! – голос Роберта громыхал, как лавина. Надо полагать его слышали чуть ли не все обитатели Красного замка. Хороший же повод для слухов и дальнейших пересказов они дали.

Нед Старк поклонился и с достоинством покинул зал. Ренли, высоко подняв голову и распрямив плечи, последовал за ним. Спиной он чувствовал взгляды оставшихся лордов. Странное чувство овладело им. Похоже, его политической карьере пришел конец. Судебник единых законов, мост через Черноводную, новые уложения… Ничего из этого он сделать не успел. Но и странное облегчение проникло в его сердце. Не будет больше бессмысленного Сизифова труда, при котором он пытается что-то сделать, а Роберт и Серсея благополучно все хоронят. И ощутив эту мысль, поняв ее, он почувствовал невольную радость.

Ренли закрыл за собой дверь. Снаружи стоял пузатый сир Борос Блаунт. Естественно, тот все слышал, но промолчал, скосив глаза на уходящих лордов.

День выдался тяжелым и мрачным. Да и в воздухе чувствовалась близкая гроза. Выйдя во двор замка, Ренли поднял глаза к небесам. С юго-запада наползали тяжелые свинцовые тучи, приближался дождь. Ветер набирал силу, знамена полоскались, как живые. На стенах прохаживались стражники с копьями.

– Вы были хорошим Десницей, милорд, – Ренли дотронулся до локтя Старка, жестом показывая поддержку. Он видел, что Старк тяжело переживает метаморфозы, которые пережил Роберт. Жаль только, что северянин самостоятельно не понял, в кого превратился былой товарищ. Для последнего откровения понадобился сегодняшний день. И удар оказался болезненным. – Мне жаль, что в итоге все так обернулось.

– Даже вдвоем, старый друг и младший брат, мы не смогли переубедить Роберта, – Старк покачал головой, словно не веря, что так все и вышло. – Все пошло прахом… Я жалею, что позволил уговорить себя покинуть Винтерфелл. Мое место там, среди вереска, свежего ветра, снега и курганов, а не здесь. Здесь я чужой.

– Красный замок мало кому стал родным домом, – Ренли покосился на собственных гвардейцев и людей Старка, которые почтительно стояли в стороне, ожидая приказа. – Что вы намерены предпринять, лорд Старк?

– А что, у меня есть выбор? Я отправляюсь домой.

– Надеюсь, детей вы заберете с собой?

– Конечно… – Старк ответил, явно раздумывая о другом. Но тут его посетила новая мысль, и он поднял голову. – А что?

– Надо полагать, вы не большой сторонник помолвки леди Сансы и принца Джоффри? Коли так, то когда все утихнет, я намерен просить руки вашей дочери, – Ренли говорил прямо и уверенно. И взгляда не отвел.

Нед Старк стоял молча и просто смотрел на него. Ни один мускул не дрогнул на лице северянина. Наконец он разлепил губы.

– Признаюсь, вы меня удивили. А впрочем, сейчас рано о подобном думать. Да, я намерен разорвать помолвку. Но потребуется не меньше года, чтобы все забылось, и Санса вновь могла бы с кем-то обручиться.

– Понимаю. Что ж, я подожду, – Ренли пожал руку Старка. И хотя отец Сансы не сказал ни «да», ни «нет», глядя ему в спину, Ренли подумал, что все оборачивается к лучшему.

Добравшись до усадьбы на Горделивой улице, Ренли первым делом собрал своих людей.

– Итак, сиры, у меня для вас новости, – он обвел взглядом друзей и вассалов. – Не знаю, как вы их воспримете, но дело обстоит следующим образом. Я поссорился с королем и более не мастер над законом. Следовательно, делать в столице мне совершенно нечего. Возвращаемся в Штормовой Предел. Так что собирай вещи, Алин. Через два-три дня мы уезжаем.

– Как скажете, милорд, – поклонился Эстермонт. – Я немедленно начну приготовления, но боюсь, не успею уложиться за столь короткое время.

– Я не стану ругаться, но все же не тяни со сборами, – Ренли прикинул, что не худо бы перед отъездом увидеть Сансу и перекинуться с ней парой слов. Из этого может выйти толк.

– Не стоит ли удвоить охрану милорд? – нахмурился Серебряный Топор.

– Нет, никто же не собирается меня убивать. Я просто лишился поста, дело житейское, – Ренли рассмеялся.

День закончился ужином, невеселым и тягостным. И хотя сам Ренли чувствовал себя относительно неплохо, люди восприняли его отставку как унизительную пощечину, которую их господин не заслужил.

Баратеон невольно вспомнил последнюю угрозу короля, касающуюся того, что он отдаст Штормовой Предел Станнису. Захочет ли Роберт действительно отобрать у него замок и земли? Подумав как следует, Ренли пришел к выводу, что вероятность подобного крайне мала. В короле говорила ярость, гнев застилал ему глаза. Предел хозяина не поменяет.

Трещали свечи. Вил Похлебкин постарался на славу и блюда источали приятные запахи, а вот рыцари молчали. Даже оруженосцы, Коннингтон и Старк, и те присмирели. Лютоволк Шторм как будто понимал, что повода для веселья нет, и потому вел себя тихо.

Утром следующего дня Ренли вызвал Сванна и прямо спросил, что тот хочет: отправиться с ним в Предел, либо остаться в столице и продолжить числиться командиром Золотых Плащей.

– Бросай столицу и давай с нами, – хохотнул Брайс Карон, присутствующий при беседе. – Что ты будешь делать без нас? Мариноваться в одиночку, если только.

– А какие ваши планы, милорд, позвольте спросить? – Сванн переступил с ноги на ногу.

– В Пределе я пробуду неделю, может две. Отдохну, вспомню, что такое охота, а затем отправлюсь либо в Дорн, либо в Старомест на очередной турнир. А может, решусь посетить Волантис, я ведь давно мечтал посмотреть на столь славный город, – на самом деле, планы у него имелись куда более обширные, но сейчас, да еще и в таком месте, распространяться о них не следовало. Вероятно, стоило встретиться со Станнисом и выяснить, что у того на уме. Есть смысл отправиться в Винтерфелл и уже там, в спокойной обстановке, попытаться поговорить с Сансой и ее отцом. К тому же, будет интересно посмотреть на Север и забраться на Стену. Впрочем, и поездка в Дорн казалась перспективной. Интересно, что предложит принцесса Арианна? По крайней мере, там будет весело, а жаркие и страстные ночи ему обеспечены.

– Дайте мне немного подумать, милорд, – попросил Сванн. – Я отправлюсь с вами, куда скажете, но и к месту уже успел прикипеть, сами понимаете. Я только начал приводить стражников в надлежащий вид.

– Хорошо, подумай до завтра, – разрешил Ренли. Велев седлать коней, он отправился в Красный замок. Следовало передать дела, хотя кому их передавать, он пока не знал.

Гнев короля не утих, и младшего брата видеть тот не желал. Да Ренли и не настаивал. Так что он просто прошел в свои покои в Кухонном замке.

– Ходят слухи, что твою должность государь отдаст либо лорду Матису Ровану, либо принцу Оберину Мартеллу, либо сиру Кивану Ланнистеру, – к Ренли не поленился зайти Мизинец. Он был одет в черное с серебром, и одежду его освежало единственное украшение – серебряный пересмешник.

– Вот как? Насколько я слышал, все трое весьма достойные люди. Впрочем, меня это не касается. А кто же будет Десницей? – Ренли сидел и в кресле и разбирался с бумагами. Встречая гостя, он поднялся и собственноручно наполнил два тяжелых кубка темным, как ночь, вином.

– Благодарю. Серсея желает, чтобы эту честь отдали ее отцу, но король вряд ли согласится. Значит, Десницей станет кто-то другой. Имени пока не называли, – Мизинец отпил вина. – Скажи честно, Ренли, ты обижен на меня, что на Совете я не поддержал вас со Старком?

– Нет, не особо. Примерно так ты и должен был поступить, по моим прикидкам.

– Ты прав, – Мизинец вздохнул и провел пальцем по фигурке пересмешника на груди. – У меня за плечами нет длинной и славной родословной, у меня нет старшего брата-короля. Скажи я хоть слово против и меня в тот же миг выкинут из Совета. Паук будет счастлив, да и Пицель выскажется в том духе, что без меня всем станет только лучше.

– Но я-то сказал свое слово, не побоявшись покинуть Совет.

– По сути, ты ничего не лишился, Ренли. Ни богатств, ни земель, ни Штормового Предела. Имя твое гремит от Стены до южных морей. Ты всюду желанный гость. А кому нужен Петир Бейлиш, хозяин полуразрушенного замка на Перстах, который лишится всех должностей? Так что, извини меня, но я вынужден соглашаться с королем, даже если в душе против.

– Я тебе не судья. Но все же, позволь спросить, что ты намереваешься делать дальше?

– Как и раньше, служить Роберту. Но если ты спрашиваешь о сегодняшнем дне, то через час я намерен показать лорду Старку королевского бастарда, новорожденную Барру. Она – дочь шлюхи из борделя Катаи.

– Зачем? – Ренли знал, что Мизинец никогда не закончит играть в свои игры. К какой цели он стремится на сей раз?

– Так пожелал лорд Старк.

– Ясно. Что ж, в казне все хорошо, денег некуда девать, время у тебя есть, так что развлекайся.

– Именно так я и сделаю, – Мизинец не обиделся и залпом допил вино. – Желаю тебе благополучно добраться до дома, Ренли. Думаю, рано или поздно, но мы с тобой еще увидимся.

День прошел в хлопотах, но и ночь не принесла спокойствия. Едва хозяин Штормового Предела уснул, как его разбудили.

– Что такое? – зевнув, Ренли приподнялся. В спальне стоял Ог и один из гвардейцев, державший светильник. В его неверном свете фигуры воинов казались сотканными из теней и света.

– К вам посланник от лорда Станниса. Прибыл инкогнито.

– Да что б его! – ругнулся Ренли, принимаясь одеваться. Ему снился такой славный сон… Хотя, время поспать еще будет. Вряд ли посланец Станниса прибыл по пустякам, пожелать спокойной ночи или спросить о здоровье. Так что его стоит выслушать. – Проверили его?

– Да, это сир Давос Сиворт, Луковый рыцарь, тетка их подкурятина, – Ог старался говорить бесстрастно, но все же в его хриплом голосе проскальзывали презрительные нотки, свидетельствующие об истинном отношении к тому, кто еще относительно недавно занимался контрабандой и торговлей. – Его обыскали, он без оружия.

Ренли встретил ночного гостя, надев широкие брюки, свободную белую рубаху с открытым воротом и сапоги. Мертвая Голова ввел в комнату невысокого, ничем не примечательного худощавого человека с карими глазами и обветренным лицом. Он выглядел как совершенно заурядный торговец. И лишь покалеченная левая рука, на пальцах которой отсутствовали суставы с ногтями, добавляла ему необычности и даже некоторой внушительности. Крайние фаланги собственноручно отрезал Станнис, наказывая Давоса за преступное прошлое. Одновременно с этим он сделал его рыцарем и хозяином замка на мысе Гнева. Формально лен принадлежал Штормовым землям и сюзереном бывшего контрабандиста являлся сам Ренли. Не желая лишний раз накалять и так непростые отношения со Станнисом, он данный вопрос не поднимал.

– Вы узнаете меня, лорд Ренли? – негромко поинтересовался гость. Одет он был в тяжелые сапоги и плащ, капюшон которого успел скинуть.

– Конечно. На свете не так уж много людей с укороченными пальцами. Да и память на лица меня пока не подводила, – Ренли, хоть и пошутил, смотрел на посланника хмуро, ожидая, какой неприятный сюрприз тот готов сообщить.

– Вот кольцо, – Давос протянул ему тяжелую золотую печатку, на которой был выбит коронованный олень. – Мой господин сказал, что вы ее узнаете. Она послужит дополнительным подтверждением моих слов.

– Да, я ее узнаю, – Ренли невольно вспомнил, как перед отплытием, стоя на пирсе в тени кораблей, Станнис показал ему печатку и предупредил о будущем гонце. – Можете говорить, сир Давос. Или у вас имеется письмо?

– Письма нет, мне велено передать все на словах. И я хотел бы, чтобы наш разговор состоялся наедине, – Давос покосился на гвардейцев. – Прошу не гневаться, милорд. Это не моя прихоть, а требования лорда Станниса.

– Хорошо, оставьте нас, – Ренли повел рукой. Опасности он не чувствовал, все знали, как Давос предан хозяину Драконьего Камня. – Итак, можете говорить, – разрешил он, когда гвардейцы вышли и прикрыли дверь.

– Дело касается короля Роберта и его детей, – Давос шагнул поближе и понизил голос. – Лорд Станнис и еще живой милорд Десница лорд Аррен проводили расследование. Им удалось выяснить, что все, абсолютно все, без исключения дети Роберта обладают голубыми или синими глазами и черными волосами. Все, кроме Джоффри, Томмена и Мирцеллы. Они не его дети, а плод гнусного кровосмешения между Серсеей и ее братом-близнецом Джейме.

Ренли едва не вскрикнул от неожиданности. В последний момент он сдержал невольный возглас и со свистом втянул воздух сквозь зубы. Поднявшись на ноги, Баратеон прошелся по комнате. Давос принес страшные вещи. Если все так, то это меняло абсолютно все. Абсолютно!

Но что-то в его сердце говорило, что это правда. Множество догадок, подозрений, совпадений в один миг встали на свои места. В голове словно что-то щелкнуло. Мозаика сложилась, Станнис не врал. По крайней мере, имел основания делать подобные оглушительные заявления.

– Доказательства! – властно потребовал хозяин Штормового Предела.

– Вы сами понимаете, что прямых доказательств нет, и нам их никогда не увидеть, – Давос стоял бледный, вспотевший. Надо полагать, не так уж просто ему далась роль гонца, доставляющего подобные вести. – Мы можем опираться лишь на косвенные факты. Лорд Станнис просил напомнить вам две вещи: восстановить в памяти все особенности взаимоотношений Серсеи и ее брата Джейме, а также вспомнить, как выглядят Эдрик Шторм, Джендри Уотерс и прочие известные вам бастарды.

– Никто не поверит в такие чудовищные обвинения, – Ренли глубоко вздохнул.

– Король поверит, когда ему об этом скажут.

– И кто же возьмет на себя подобную честь? – Ренли не собирался идти к Роберту с такими новостями, пусть Станнис хоть тысячу раз прав. – И что предлагает мой брат?

– Он предлагает посетить Драконий Камень. Зовет в гости вас и лорда Старка.

– Как он мог столь удачно выгадать момент? – Ренли навис над невысоким Давосом. – Скажите, сир, отплывая с Драконьего Камня, вы знали, что мы с лордом Старком лишились своих постов?

– Нет, милорд, этого я не знал. Я лишь посланец и выполняю то, что поручил мне мой господин.

Ренли прошелся от окна к двери и обратно. Время, какое Станнис выбрал для своих вестей, выглядело невероятно удачным. Удивительное совпадение! В подобное верилось с трудом. Естественно, у него остались свои люди в столице, и они узнали об их отставке в тот же день, как она случилась. Но новостям требуется пара дней, чтобы достигнуть Драконьего Камня, а Станнису необходимо время, чтобы принять решение и направить сюда гонца.

Хотя, с этим можно разобраться и позже. Что же делать со столь опасными известиями? Поверить им или отвергнуть?

А ничего не делать, вдруг пришло твердое и ясное понимание. И прежде всего, нельзя давать ни малейшего намека Старку. С его прямотой и смелостью тот может выкинуть что-нибудь глупое и наломать дров. Например, пойти к Роберту и все ему рассказать. Сам Ренли не собирался просвещать Старка. Будет куда лучше, чтобы тот до времени вообще ничего не узнает. А вести можно будет послать и с вороном, перехватив его, к примеру, в Белой Гавани. Тем более, домой он поплывет с дочерями. А это лишний риск. Пусть Старк остается в неведении. Но как же быть с Мирцелой и Томменом?

Перед глазами Ренли встали лица Джоффри, его младшего брата и сестрички. И если на наследного принца ему было плевать, то Томмен и особенно Мирцелла занимали в его сердце определенное место. Особенно милая Мирцелла. Она так трогательно называла его дядей, так искренне любила и восхищалась, что он не мог сделать ей больно. Ни словом, ни делом. Он любил девочку и все эти годы искренне считал ее племянницей. А вот от Станниса следовало ожидать самого худшего. Он не простит и не пожалеет!

Сука, похотливая и тупая сука Серсея! Это она заварила такую кашу, поставив собственных детей в поганое положение! Только сейчас Ренли до конца понял, что если Станнис прав, то дети Серсеи – обычные бастарды. И что у Роберта нет законных сыновей. У него нет наследника. И таковым становится Станнис!

Давос Сиворт молчал, не осмеливаясь мешать. Но времени прошло много, молчание затягивалось, и Луковый рыцарь напомнил о себе.

– Что же вы решили, милорд? Что передать лорду Станнису? Лучше мне покинуть ваш дом сегодня же ночью, чтобы Паук и его пташки ничего не узнали.

– Сир, передайте моему брату следующее – я его услышал. Сам я отправлюсь в Штормовой Предел и уже оттуда прибуду на Драконий Камень. Обвинения Станниса слишком серьезные, чтобы принимать их так просто. Нам необходима личная встреча. Лорд Старк завтра утром отправляется домой. С ним мы свяжемся позже, после того, как окажемся в безопасности. На этом пока все.

– Хорошо, милорд, я передам ваши слова слово в слово, – Давос поклонился и вышел из комнаты, накидывая капюшон на голову.

Глава 17

Глава 17

Санса Старк стояла на корме быстроходной галеи «Буревестник», которую нанял ее отец, чтобы увезти их домой, на Север.

Никогда прежде девушка не чувствовала себя такой несчастной. Сердце ее разрывалось от горя, ведь она покинула столицу и своего любимого принца. Джоффри! Она так его любит, и любила бы всю жизнь!

Слезы текли по ее щекам, весь мир казался размытым, она словно смотрела сквозь мутное стекло. Слева от девушки тихо сидела Леди. Лютоволчица время от времени тыкалась прохладным носом в ладонь, показывая, что все понимает. Справа стояла Джейн Пуль. Лучшая подруга не особо радовалась, что покидает красочный, полный смеха, южного солнца и галантных рыцарей Красный замок. Она не хотела возвращаться в суровый Винтерфелл, но горя такого и близко не испытывала.

– Санса, спустись в каюту. Отдохни, для тебя там уже все приготовлено, – к ним подошел отец. Лорд Старк выглядел невыспавшимся, уставшим, но вместе с тем и довольным. Он плохо понимал, как следует разговаривать со старшей дочерью, как можно её утешить в горе и потому замолчал, не зная, что добавить. Хорошо хоть, отец догадался и приказал септе Мордейн не докучать ей своим вниманием.

– Я не хочу отдыхать, батюшка, – Санса мотнула головой и ее прекрасные волосы скользнули по плечам. – Позволь мне остаться здесь. Позволь запомнить Красный замок. Еще немного, и он навсегда потеряется из вида.

– Хорошо, – отец постоял еще немного, задумчиво огладил бороду, после чего ушел.

Скрипели снасти, хлопнул парус. Матросы сновали по вантам с ловкостью обезьянок с Летних островов – северянка видела их в столице и одно время хотела заиметь себе такую диковинку.

Казалось, море дышало, волны двигались безостановочно, одна за другой, и каждая из них все дальше отдаляла ее от прекрасного золотоволосого принца. Великое множество кораблей скользило в разные стороны, а в воздухе летали чайки. Громадина Красного замка становилась все меньше и меньше.

– Мне очень жаль, Санса, что лорд Старк расторг твою помолвку, – уже в который раз сказала Джейн, пожимая ей ладонь. – Вы с Джоффри смотрелись прекрасной парой. Ты могла бы стать самой красивой королевой за всю историю Вестероса!

– Да, – Санса глубоко вздохнула. Говорить не хотелось. Да и о чем говорить? Когда в Красном замке отец вызвал ее и сказал, что помолвка с Джоффри расторгнута и что пора возвращаться домой, она чуть в обморок не упала от ужаса. Как же так? Такого просто не могло быть!

Она тогда убежала и долго рыдала в собственной комнате. Ей хотелось пойти к королю Роберту и королеве Серсее, упросить их, чтобы они оставили ее в столице и сохранили помолвку. И она пошла к ним. Но король пьянствовал который день и никого не принимал, а королева велела передать, что плохо себя чувствует. Даже Джоффри, милый принц, не вышел к ней и не утешил. Ни тогда, ни на следующий день, ни утром, когда они покинули замок и отправились к причалам. Он так и не проводил её, не сказал ни слова! Для Сансы его поведение стало еще одним ударом. Хотя, наверное, Джоффри и самому пришлось тяжело, разрыв нелегко ему дался, вот он и не хотел никого видеть. Он напишет ей письмо, обязательно напишет, иначе и быть не может.

На причале отца провожал лишь лорд Ренли со своими людьми. Там же находился и Бран. Вот и всё. Остальным обитателям Красного замка и дела не было до того, что бывший Десница и его семья покидают столицу.

Отец и владыка Штормового Предела о чем-то долго разговаривали, пока шла погрузка на борт. О чем именно, она не слушала, мысли девушки блуждали совсем в другом месте. Но лорд Ренли сам напомнил о себе. Он поднялся на борт и вручил ей прекрасную розу, изготовленную из золота, серебра и изумрудов.

– Пусть этот прекрасный цветок, который лишь бледная тень вашей красоты, хоть немного, но утешит вас, – он протянул ей руку, и она, прекрасно зная манеры, в ответ протянула свою. Протянула без сердца, из одной лишь галантности. Его ладонь была твердой, сильной. – Говорят, что годы лечат любую рану. Я верю, что вы излечитесь.

– Я не хочу излечиться, – тихо шепнула она.

– Понимаю, – лорд Ренли не обиделся на ее слова, улыбнулся и отпустил руку. Она почувствовала, что незаметно от всех он вложил ей в ладонь сложенный квадратик письма.

Корабль уже далеко отплыл от берега, а она так и не прочитала послание Баратеона. Раздался стук сухих деревяшек. Оглянувшись, она увидела, что Арья и ее учитель фехтования, которого звали Сирио Форель и которого отец уговорил отправиться с ними, затеяли очередную тренировку. Недалеко от них стоял Джори Кассель и с улыбкой наблюдал за поединком.

– Арья-лошадка, – тихо шепнула ей на ухо Джейн. Санса промолчала, хотя раньше обязательно бы посмеялась.

Арья весело хохотала, держа деревянный меч левой рукой. Сестра была левшой, и ничего, абсолютно ничего не выдавало в ней знатную даму. В этот момент, с ее радостью и азартом, она была ей ненавистна. Санса порывисто вздохнула и чуть не побежала в приготовленную для них с Джейн каюту.

Каюта оказалась небольшой и не очень-то уютной. Здесь царил полумрак. Свет проникал через открытую дверь и сквозь одно единственное окошко – небольшое, круглое и с грязным стеклом.

Внутри находились две узкие кровати, застеленные одеялами и два сундука с их личными вещами. В углу притулился крохотный шкаф, в который не влезла бы и десятая часть платьев Сансы. Туфельки предполагалось ставить под кровать. К тому же здесь все качалось и скрипело. Слышалось, как за бортом плещется вода. Да и пахло отвратительно – сыростью, застоявшимся потом и прогорклым маслом.

– Ничего, плыть нам недолго, – как всегда, Джейн пыталась найти в жизни что-то хорошее. Санса не слушала, быстро скинув туфли и забравшись на кровать, поджав ноги под себя. Там лежала подаренная лордом Баратеоном роза, и девушка задумчиво взяла ее в руки. Леди положила голову на бедро и лизнула красным теплым языком пальцы.

Говорить не хотелось. Некоторое время Санса молчала, вновь и вновь вспоминая Джоффри. Но на сей раз не плакала – слезы закончились, она выплакала все, что могла.

В очередной раз пошевелившись, она вспомнила о послании лорда Ренли и осторожно развернула бумагу, покосившись на Джейн. Подруга, несмотря на плохой свет, отвернулась, склонилась над сундуком и перекладывала свои платья, что-то негромко напевая.

Леди Санса! Сейчас вам тяжело и я всем сердцем желаю, чтобы боль как можно скорее покинула ваше славное сердце. В этом мире есть много того, что вас утешит. Вы молоды и прекрасны, жизнь не закончилась, и все у вас впереди. Не унывайте и улыбнитесь, даже если вам не хочется. Целую ваши руки. Лорд Ренли.

Она невольно улыбнулась, прочитав письмо и почувствовала, как сердце забилось чуть быстрее. Такие письма раньше получать ей не доводилось, она лишь читала о них в рыцарских романах. Письмо не стало признанием в любви, но и написали его не просто так. Лорд Ренли вкладывал в строки определенный смысл. Но сейчас она не могла, да и не хотела думать ни о чем ином, как о своей разбитой судьбе.

Вечером, несмотря на качку, от которой ее сильно тошнило и разболелась голова, она все же задремала.

За ночь «Буревестник» прошел мимо внушительных островов Дрифтмарк и Драконий Камень. Санса узнала, что отец поначалу хотел заглянуть в гости к лорду Станнису, но лорд Ренли его отговорил, посоветовав сначала добраться до Севера и Винтерфелла.

Утро выдалось хмурым, под стать ее настроению. Накрапывал легкий дождик. Они вновь выбрались на палубу. Септа Мордейн кряхтела и жаловалась на жесткую кровать. Справа распахивался безбрежный морской простор, а слева почти всегда находилась земля. Они миновали Ведьмин остров, затем Персты и земли Долины. Там правила её тетушка, леди Лиза, но отец не собирался наносить ей визита.

Дул встречный ветер, противный и холодный. К тому же, неожиданно налетел шторм и отогнал галеру чуть ли не к самому Браавосу. Капитану и команде понадобились двое лишних суток, чтобы вернуть их на прежний курс. Сансе совсем не понравилось Узкое море, да и морская болезнь оказалась не тем, о чем она мечтала в эти дни.

Как ни странно, море и свежий ветер приглушили боль Сансы. А когда они миновали острова Три Сестры, зашли в залив Пасть и подошли к устью Белого Ножа, Санса еще раз перечитала послание лорда Ренли. Он оказался славным человеком, и она мысленно поблагодарила его за поддержку.

В Белой Гавани, на причале среди огромного количества судов их встречала внушительная группа в богатых одеждах. Охраняли их стражники в кольчугах и высоких шлемах, вооруженные мечами и трезубцами.

Возглавлял встречающих необъятный, похожий на перекормленного и облаченного в бархат моржа, лорд Мандерли, владыка Белой Гавани. Он считался вернейшим знаменосцем дома Старков. Рядом с ним переминались с ноги на ногу два его сына, сиры Вилис и Вендел, пусть и не такие пузатые и внушительные, но все равно, толстые. С ними находились леди Леона, жена Вилиса, их дочери Винафрид и Вилла, командир гарнизона сир Марлон, несколько знатных рыцарей и их супруг.

– Лорд Старк, для меня честь встречать вас в своем городе. Мой замок в полном вашем распоряжении, для вас приготовлены лучшие покои. Я надеюсь, вы преломите мой хлеб, умоетесь и отдохнете. Вечером же нас ждет пир.

– Конечно, лорд Мандерли, я с радостью отведаю вашего гостеприимства, – отец улыбнулся. Улыбался он редко. Кажется, возвращение домой, на родной Север, обрадовало его и успокоило душу. – Расскажите о последних новостях.

– В Белой Гавани мир и благодать, мой лорд. Люди радуются жизни, все прекрасно, но никаких особых новостей нет.

– А Винтерфелл?

– До меня дошли вести, что в доме ваших предков все хорошо. Ваша жена, леди Кейтилин и старший сын Робб ждут вас и считают дни до встречи.

– А как поживает Джон Сноу? Он отправился на Стену! – совершенно неожиданно Арья напомнила о себе. Отец нахмурился, септа Мордейн возмущенно засопела, а Сансе стало стыдно за бесцеремонность сестры.

– К сожалению, я ничего о нем не знаю, моя маленькая леди, – с улыбкой ответил лорд Мандерли, сделавший вид, что ничего особенного не случилось.

– Позвольте представить вам моих дочерей, Сансу и Арью, – отец повел рукой.

– Лорд Мандерли, – Санса вышла вперед и присела в легком поклоне. Сестра повторила ее жест, неуклюже и с неудовольствием, но, по крайней мере, не выкинула очередного номера.

– Ох, какие прекрасные у вас дочери! – несмотря на тучность, лорд Мандерли смог наклониться и поцеловал ей руку. Санса неожиданно почувствовала неловкость. За последний год она сильно выросла. И уже сейчас стала весьма высокой для женщины. Еще немного, дюйма три-четыре, и она может навсегда забыть, что такое изящество. Особенно неловко может получиться с рыцарями, если она перерастет некоторых из них. – Познакомьтесь с моими сыновьями, снохой и любимыми внучками, Винафрид и Виллой.

– Лорд Старк, леди Санса, леди Арья, – две девушки оделись в атлас, бархат и меха, в ушах у них сверкали серьги, а пальчики украшали кольца. Они выглядели, как истинные леди, и манеры у них были соответствующие. Сансу особенно поразила младшая Вилла – девушка красила длинные волосы в зеленый цвет. Вместе со светлыми бровями и белой кожей это создавало необычный образ.

Познакомившись и выполнив все предписанные формальности, Старки и Мандерли отправились в замок по широкой лестнице. Там стояли статуи и светильники с тюленьим жиром, а многочисленные зеваки провожали их взглядами.

Покои, которые им выделили в Новом замке, оказались выше всяких похвал. Про Мандерли говорили, что серебра у них столько же, как и золота у Ланнистеров. Санса не знала истинной границы их богатства, но то, что местные лорды жили с размахом, было очевидно.

Богатый, очень богатый дом. Он и встречал их соответственно. Великий Чертог искрился светом. Стены его и потолок украшали изображения морских обитателей – фигурки водяных, акул, спрутов и морских коньков казались как живые. На галерее играла музыка – лютни, скрипки, бубны и барабаны.

Винафрид и Вилла быстро нашли с ней и Пуль общий язык. Они трещали, как сороки, рассказывая обо всем подряд – о рыцарях, платьях и менестрелях, о погоде, песнях, драгоценных камнях, курьезных случаях и всем прочем. Санса и сама не заметила, как впервые рассмеялась. Лорд Ренли оказался прав, жизнь вновь начинала играть своими красками.

– А это правда, что ты была помолвлена с принцем Джоффри? – к сожалению, веселье не продолжилось долго. Винафрид и не подумала щадить ее чувства, и ее вопрос вновь едва не заставил ее расплакаться. Но она была леди, а вокруг находилось множество гостей. Она не позволила себе подобной слабости. Но зато вечером, оставшись в спальне, разревелась от души.

Вечером Санса приняла ванну и замечательно выспалась. Утром девушка чувствовала себя превосходно. Вместе с септой Мордейн, Джейн Пуль и сестричками Мандерли они посетили Снежную септу. Там, под высоким куполом свода, стояли статуи Семерых. В доме Старков верили в древних и суровых Богов Севера. Но матушка Сансы, леди Кейтилин, родилась в Речных землях и любила Семерых. Когда она вышла замуж и переехала в Винтерфелл, лорд Старк позволил ей продолжить почитать Семерых. Более того, он выстроил для своей молодой жены септу.

Мать и отец не поднимали вопрос, какой веры будет придерживаться Санса. Само собой подразумевалось, что сыновья лорда Старка, как и отец, станут почитать Старых Богов. А вот дочерям дали свободу. Арья такими вещами не интересовалась, а Сансе больше нравились Семеро. Для нее боги Севера казались слишком мрачными и непонятными. Другое дело, прекрасные септы, цветные витражи, запах ладана и свечи. Это была ее вера.

Так что в Снежной септе Санса чувствовала себя как дома. Она склонилась перед статуей Девы, зажгла свечу и попросила, чтобы любовь никогда не покидала ее сердца.

В честь Хранителя Севера и его дочерей лорд Мандерли пожелал провести турнир. Лорд Старк не особо хотел терять время, но из уважения к своему знаменосцу все же согласился задержаться в замке на седьмину.

На турнир съехались рыцари, служащие дому Мандерли, а также несколько гостей, таких как лорд Сандерленд и его сыновья с Трех Сестер.

Ристалище провели рядом с замком, в тени могучих башен. С крепостных стен свисали знамена. Герольды трубили в серебряные трубы, а собравшиеся зрители встречали одобрительными криками каждый удачный удар. Бойцы сражались со всей возможной доблестью.

На Севере рыцарские обычаи были не в особом почете. Но Мандерли некогда приплыли из Простора, верили в Семерых и потому постарались на славу. Хотя, что это за турнир после того, что она видела в Королевской Гавани? Одно название, не больше. И все же он позволил ей немного развлечься.

Победителем оказался не слишком красивый, но зато высокий и широкоплечий присяжный рыцарь по имени сир Патрик Холт, давший клятву верности дому Мандерли.

– Вас, леди Санса, я провозглашаю Королевой турнира! – во всеуслышание объявил рыцарь, вручая ей букет цветов. Санса невольно покраснела от удовольствия. На нее вновь смотрели сотни людей. И пусть в глазах сестричек Винафрид и Виллы она заметила ревность, остальные искренне за неё радовались.

Вечером состоялся очередной пир. Менестрели пели песни и три из них посвятили ей, Королеве турнира. В тот вечер северянка в первый раз за много дней не вспомнила принца Джоффри.

На завтрак в общем зале подали кашу, свежий душистый хлеб, масло, сыр, соленую икру и подогретое вино. Отец, лорд Мандерли и его сыновья негромко обсуждали налоговые поступления за последний год. Санса, Джейн Пуль, Винафрид, Вилла и еще несколько девушек делились впечатлениями о турнире. Арья без всякой охоты ковыряла ложкой в тарелке. Сирио Форель с интересом наблюдал за собравшимися. Джори Кассель поспорил с сиром Марлоном Мандерли о какой-то давнишней битве.

К столу подошел толстый, с розовым лицом и золотыми кудрями, мейстер Теомор. Сансе он неожиданно напомнил Джоффри – состарившегося, раздобревшего и поглупевшего.

– Лорд Старк! Лорд Мандерли! Плохи новости, – отдуваясь, толстяк протянул через стол узкую полоску пергамента. – В столице умер король Роберт Баратеон!

Потрясенное молчание затопило чертог.

– О, Боги, Роберт… – в голосе лорда Старка послышалась бесконечная скорбь.

Санса промолчала. Она ничего не чувствовала к пьянице королю.

* * *

Ренли долго стоял на пристани и смотрел, как в морской дымке растворяется корабль, уносящий на Север лорда Старка и его дочерей. Вокруг было шумно. Тысячи матросов, купцов, продавцов всякой всячины, авантюристов, ищущих службы межевых рыцарей, девок легкого поведения, нищих и ротозеев теснились со всех сторон. Занятый своими мыслями, владыка Штормового Предела не обращал на них никакого внимания. Да они и не осмеливались подходить слишком близко – Серебряный Топор и его гвардейцы никого не подпускали.

– Милорд, – кашлянул заскучавший Брайс Карон. – Каковы будут приказы?

– Сир Бенедикт, готовьте лошадей, – Ренли повернулся к конюшему. – Мы незамедлительно выдвигаемся в Штормовой Предел.

– В ваш замок? А сир Эстермонт? – поинтересовался дотошный рыцарь.

– Он отправится, как только сможет. Мы не станем его ждать, – Ренли бросил последний взгляд на мерно колышущееся море, натянул на руки перчатки для верховой езды и покинул пристань.

Через некоторое время кавалькада богато одетых мужчин покинула Королевскую Гавань через Речные врата, переправилась на южный берег Черноводной и отправилась в путь. Рядом с лошадьми бежал внушительный зверь. Кони привыкли к Шторму и уже не шарахались от каждого резкого движения лютоволка.

Ренли более ничего не держало в Красном замке. Очередной жизненный этап закончился. И все же он чувствовал, что ему не следовало покидать Роберта. Пусть тот и стал никудышным королем, но он все равно был Баратеоном. Старшим в их роду. И теперь, без Старка и без младших братьев, Роберт остался практически в одиночестве. Серсея и ее дети-бастарды, Джейме и многочисленные придворные лизоблюды в счет не шли. Пицель, Паук и Мизинец делали то, что от них требовалось, и только. Надежда оставалась лишь на Арона Сантагара и Селми. Хотя, первый так и не стал сколь либо влиятельной фигурой, а ко второму Ренли начал относиться несколько иначе. На последнем совете сир Барристан высказался против убийства Дейенерис и ее еще не родившегося ребенка. Но затем он замолчал, усиленно изображая из себя туповатого служаку. В отличие от Десницы и мастера над законом, Селми с королем не поругался, и должности своей не потерял. И все же, несмотря на то, что с точки зрения Ренли старый рыцарь проявил слабину, он оставался верной и надежной опорой Роберта. Ему можно было верить.

Ренли настоял, чтобы Сванн остался в Красном замке в качестве капитана Золотых Плащей. Он не хотел лишаться последних рычагов влияния. Стражники могли еще пригодиться. И все равно, столицу Ренли покидал с грузом на сердце. Столько всего не сделано и так стремительно все изменилось! И к чему в итоге приведет вся эта ситуация?

Погода стояла превосходная. Легкий ветерок помогал бороться со зноем. Тут и там на дороге двигались повозки, пастухи гнали на убой отары овец. Постоялые дворы вдоль тракта предлагали обильный стол, кадушки с горячей водой и мягкие перины.

Первую остановку, уже под вечер, Ренли сделал в гостинице Добрый Приют, стоящей на перекрестке, недалеко от побережья. Здесь от тракта на юго-запад уходила дорога Роз. Трактир выглядел оживленным, все комнаты оказались занятыми, но для великого лорда и его свиты место нашлось. Несколько путешественников уступили свои спальни, рассчитывая на благосклонность Баратеона.

На следующее утро, после завтрака, тронулись дальше. Деревьев становилось все больше. Поначалу они образовывали небольшие рощи и перелески, но через некоторое время слились в один исполинский, без конца и края, лес. Он назывался Королевским, простирался к югу и западу на многие дни пути и служил излюбленным местом для охоты королей. Сначала частыми гостями здесь были Таргариены, а затем и Роберт Баратеон. Владыки Штормового Предела на протяжении многих веков так же использовали по прямому назначению южную часть леса. Тут часто попадались деревни, проживали охотники, лесорубы, углежоги и бортники. Беглые крестьяне искали здесь убежище, временами сбиваясь в шайки. Последняя такая вольница, крупная и хорошо вооруженная, была известна как Братство Королевского леса. О них даже песню сложили. Уничтожили их во времена Эйриса II, Безумного короля.

Запах в лесу стоял легкий, духовитый. В него вплетались нотки благоухающих цветов, пыльцы, меда, земляники, прохлады и сырости. Слышались птичьи трели и жужжание насекомых. Могучие буки, дубы, грабы, ясени, клены и тики отбрасывали густые тени. Мягкая шелковистая трава манила прилечь и подремать.

Небольшой привал, разминая ноги и давая отдых коням, сделали на полянке, у ручейка. Здесь же стояли два деревянных межевых столба, обозначающих конец Королевских земель и начало Штормовых. Испив холодной, отдающей травами воды, Ренли глубоко вздохнул и понял, что успел соскучиться по родным местам. Ранее он часто охотился. Лаяли собаки, трубили рога, а кавалькада радостных охотников под громкие кличи загоняла очередную добычу. Славное было время. А главное, совершенно беззаботное.

– А у нас на Севере лес совсем другой, милорд, – заметил Бран, принимая у него кубок.

– Еще скажи, что он лучше, – насмешливо фыркнул Коннингтон.

– Само собой,– юный Старк надулся от гордости.

– По коням, сиры, – Ренли не стал ввязываться в бессмысленный спор и первым залез в седло.

Сутки отряд двигался по тракту, преодолевая лес. Дневной привал сделали в деревеньке Мшистый Камень, а на ночь остановились в Тихом Броде, на переправе через Путеводную. Деревню окружали внушительные столетние липы, вокруг которых летали бесчисленные пчелы. У самой воды поднимались ивы. В местном трактире подавали замечательных копченых угрей и свежеотваренных, с укропом, раков. Да и эль оказался хорош.

После Путеводной лес оставался таким же густым и величественным. Миль через тридцать местность начала меняться. Деревья уже не казались настолько высокими, стали попадаться поляны и просеки.

В замке Бронзовые Врата Ренли со всем возможным гостеприимством принимал лорд Ральф Баклер. Он устроил настоящий пир, во время которого всячески старался обратить внимание Баратеона на двух своих дочерей. Девушки казались вполне созревшими, особенно старшая, но все равно особого интереса не вызвали.

– Милорд, мы здесь довольствуемся малым и совсем не знаем, что происходит в мире, – Баклер собственноручно наливал ему вино и всячески поддерживал беседу. – Не расскажете нам, как живет столица и ваш венценосный брат, король Роберт, да будет его правление долгим и счастливым.

Ренли поведал кое-что из последних новостей. Лорд горестно поцокал языком, узнав, что его сюзерен более не является мастером над законом в Малом Совете. Баклеры считались весьма скромным домом и не входили даже в десятку крупнейших знаменосцев Штормового Предела. Ренли вел себя с лордом вежливо и отстраненно.

После Бронзовых Врат лес уступил место садам, полям и каменистым холмам. Дорога то поднималась, то опускалась. Когда-то в этих местах прошла армия лорда Мейса Тирелла, осадившая Штормовой Предел. Солдаты подчистили округу, сожгли деревни, поубивали крестьян, вырубили деревья и изгадили прекрасные луга. За минувшие годы природа полностью затянула нанесённые ей раны. Вернулись погорельцы, родились новые люди, вновь выросли деревни и заколосились поля.

Солнце палило немилосердно. Путники кланялись и сходили на траву, уступая дорогу. Поднимая пыль, кони одолели подъем и оказались на вершине Гребня – низкой, но весьма протяженной каменой гряды, тянувшейся с севера на юг. Горизонт распахнулся. Петляя, тракт спускался вниз. Вдоль него росли деревья, виднелись дома, колодцы, пасеки и сады. Крутились лопасти мельниц. В самом низу долины, где ветра смолкали, находился небольшой городок Тихая Падь. Он возник относительно недавно и Ренли проявил немало настойчивости, переселяя сюда людей. За Тихой Падью находился расчищенный и выровненный луг, где пару раз проводились небольшие рыцарские турниры.

Еще дальше поднимался белесый утес мыса Дюррана, на вершине которого утвердился Штормовой Предел. Море за ним казалось бескрайней бирюзовой гладью, по которой бегали солнечные зайчики и неспешно тянулись каботажники.

Замок сложили из серо-белого камня. Древние строители обладали поразительным искусством. Плавно закругленные и лишенные углов стены вздымались на сто футов и были так дивно сложены, что между камней не имелось и намека на щель или трещину. Замок обладал лишь одной башней, но зато какой! Циклопических размеров Великий Чертог сам по себе мог считаться отдельной крепостью. В нем помещались многочисленные покои, казна, амбар, пиршественный зал, арсенал, небольшая оранжерея, баня, да еще и оставалось место для огромных хозяйских комнат. Чертог вздымался над стенами еще на сто двадцать футов, благодаря многочисленным массивным зубцам напоминая шипастый кулак.

Многие лорды и рыцари Вестероса вполне заслуженно считали Штормовой Предел неприступным. Вероятно, так оно и было. По легенде, король Дюрран Богоборец, чья кровь текла в жилах всех Баратеонов, шесть раз возводил замок, но непокорная стихия каждый раз обрушивала на него всю свою ярость и сокрушала людские потуги. И лишь с седьмой попытки, пригласив легендарного Брандона Строителя, Богоборец сумел воздвигнуть нынешнюю твердыню.

Еще до отъезда в столицу Ренли запретил рубить деревья в окрестностях замка. Более того, на протяженных, покрытых изумрудной травой лугах, он приказал высадить сосны. И сейчас, глядя на многочисленные деревья, уверенно тянувшиеся к небу, испытал чувство удовлетворения. Сосны вырастут еще не скоро, но все указывало на то, что лет через пять местность вокруг Предела станет чудо как хороша.

– Вот я и дома, – удовлетворенно вздохнул Ренли и тронул коня.

Люди устали и пропотели, мечтая о кадушке с горячей водой и чистой постели, но увидев конечную цель, оживились. Послышался смех Петушиной Головы и удовлетворенное ворчание Серебряного Топора. Они добрались, теперь их ожидал заслуженный отдых.

Всадники проскакали по улочкам Тихой Пади. Горожане приветствовали возвратившегося лорда радостными криками и свистом. Хью Звонкий Рог поднес к губам горн и подал сигнал, показывая, что к Штормовому Пределу приближается хозяин.

На стенах их увидели и откликнулись. Запели трубы. Замковые ворота распахнулись, две решетки за ними медленно поползли вверх.

Надвратные башни в Пределе отсутствовали, но зато стены достигали чудовищной толщины в восемьдесят футов. Внутри прохода гулял сквозняк и царил полумрак. Светильники зажигали лишь с наступлением сумерек. На стенах и потолке имелись амбразуры. Через них защитники имели прекрасную возможность стрелять и заливать кипящим маслом всех тех, кто сумел преодолеть ворота и рискнул войти в грозный сумрак прохода.

Копыта коней породили в коридоре гулкое эхо. Ренли пришпорил скакуна и первым оказался на просторном, вымощенном камнем главном дворе. Здесь его встречала толпа воинов и слуг. Впереди находились трое – кастелян сир Кортни Пенроз, пожилой мейстер Юрн и мастер над псарней присяжный рыцарь Четис Остер. Пузатый септон Итор держался рядом с дородным сиром Шелтоном, капитаном галеи «Вихрь». Оба они, поддерживая друг друга словом и делом, безуспешно боролись с грехом чревоугодия. И борьба эта, как правило, проходила за обильным столом.

Рыцари и рядовые воины, кузнецы, конюхи, собачники и мастеровой люд занял добрую половину двора. И хотя двор имел приличные размеры и ранее здесь иной раз проводились ристалища, сейчас он словно умалился. В стороне, у стены, среди дюжины оруженосцев стоял Эдрик Шторм – лопоухий бастард Роберта Баратеона. Прачки, посудомойки и поварихи расположились одной группой. Кто-то из них испуганно вскрикнул, заметив лютоволка.

– Милорд, я рад приветствовать вас в славном доме ваших предков, – кастелян шагнул вперед и придержал лошадь Ренли за поводья. Пенроуз был совершенно лыс и обладал короткой лопатообразной бородой. Улыбка редко посещала его обветренное лицо. Несмотря на возраст, он все еще выглядел подтянутым и мускулистым, считаясь весьма опытным бойцом. Ренли ценил его не только за воинские навыки, но и за упрямство, верность и честь. Пенроуз был из той породы, что лучше погибнет, чем предаст свои идеалы и клятвы. – От сира Эстермонта два дня назад прилетел ворон. Мы вас ждали.

– Прекрасно. Как ты себя чувствуешь, старина? – очутившись на брусчатке, Ренли положил руку на плечо суровому воину.

– Замечательно, милорд. Кости ноют, руки трясутся, память заставляет каждое утро вспоминать собственное имя, мочусь я с кровью, а глаза мои слезятся, – пошутив, а это была именно шутка, Пенроз и не подумал улыбнуться.

– Ничего, сегодня выпьем горячего вина, и жизнь вновь заиграет яркими красками. Мейстер Юрн, сир Четис, – Ренли поочередно поздоровался с теми, кто в его отсутствие управлял Штормовым Пределом. В замке имелось множество других рыцарей, но эти трое считались наиболее уважаемыми и проверенными.

– Мне очень жаль, что король не сумел по достоинству оценить вашу преданность, милорд, и лишил места в Малом Совете, – выразил поддержку мейстер Юрн. – Уверен, в конечном счете, все обернется к лучшему.

Главный двор спланировали таким образом, что сюда выходили двери и ворота многочисленных внутренних строений – псарни, конюшни, казармы стражников, кузни, пекарни и входы в погреба. Изнутри к стенам были пристроены переходы, лестницы, длинная крытая галерея и несколько небольших башенок. С вороньей вышки доносилось громкое карканье потревоженных птиц.

Поздоровавшись с септоном, несколькими рыцарями и потрепав по голове просиявшего Эдрика Шторма, Ренли помахал рукой людям и сквозь арку во внутренней стене прошел в Малый двор. Здесь находились септа, колодец, коновязь, укрепленный вход в арсенал и начало узкого прохода, спускающегося вниз и ведущего к причалам. На небольшом пяточке земли раскинулась богороща. Деревьев в ней насчитывалось немного, но зато росло чардрево с вырезанным на стволе суровым ликом. Никто не знал, сколько ему веков.

– Бран, есть легенда, что твой предок, Брандон Строитель, посадил это чардрево восемь тысяч лет назад, – заметил Ренли и увидел, как у парня от удивления распахнулись глаза.

– Ого! – восторженно протянул юный Старк.

Баратеон поднялся на гранитное крыльцо, прошел сквозь массивные двери, укрепленные стальными полосами и гвоздями с квадратными шляпками, и оказался в просторном сумрачном холле. Стены украшали гобелены и лепнина, а в нишах застыли статуи. Двери, сделанные из черного дуба, вели в различные покои и помещения. Широкая лестница поднималась из подвала и опоясывала все этажи Великого Чертога. Просторный проход вел в главный зал, где Дюррандоны и Баратеоны веками закатывали пиры.

Первым делом Ренли забрался в кадушку с горячей водой. Свыше часа он отмокал, выкинув из головы все мысли. Затем брадобрей Уорни побрил его и привел в порядок волосы. Одевшись в свободные чистые одежды, Баратеон почувствовал себя заново родившимся.

Ужин прошел в Мозаичном покое, стены которого покрывали искусные узоры. Высокие каменные своды создавали ощущение простора. Узкие, выходящие на запад, окна украшали превосходные витражи. Солнце окрасило гобелены, мебель и утварь на столе в золотистые оттенки. Еду подавали слуги, облачённые в ливреи черно-золотых цветов Баратеонов. Друзья и товарищи непрерывно поднимали кубки с вином и произносили здравицы – за Ренли, Штормовой Предел и процветание собственных земель.

Следующим утром Баратеон вызвал кастеляна и мейстера, начав разбираться с положением дел и финансами замка. Баратеон проверил казну, амбары, конюшни, кухни и все прочие помещения, куда успел добраться. День прошел в хлопотах и закончился, не успев начаться.

Вечером хозяин Штормового Предела пригласил в свои покои веснушчатую и сисястую Мери, сестру мельника. За минувший год она немного располнела, но веселого нрава не утратила и со всем возможным пылом скрашивала ему ночь. Наконец-то Ренли вновь позволил себе женщину, выпустив накопившееся напряжение.

Потом была охота и очередное застолье. Мысли Ренли раз за разом возвращались к детям Серсеи и сложившейся ситуации. Чем дальше он ее обдумывал, тем хуже она выглядела. По сути, в Вестеросе наметился кризис власти. Так или иначе, но Роберту следовало узнать правду. Суетиться и что-то решать за его спиной казалось не самой лучшей идеей. Следовало сказать все королю, и пусть он решает, как быть. Но для начала все же стоило посетить Станниса и продумать дальнейшие шаги. Баратеон вызвал Брайса Карона, Серебряного Топора и сира Шелтона, велев им собираться и готовить корабль.

Настало время встретиться со Станнисом и определиться, как вести себя дальше. Понятное дело, Паук узнает об их встрече. Но что с того?

Ренли не особо жаловал море. Да и залив Разбитых кораблей, где погибло множество судов, не являлся лучшим местом на свете. И все же, в благоприятную погоду суда здесь ходили.

День выдался солнечным. Отринувший беспокойные мысли Баратеон поднялся на борт «Вихря» и приказал сиру Шелтону держать курс на Драконий Камень.

Плаванье прошло спокойно, галея без всяких приключений достигла небольшого скалистого острова. Он выглядел суровым и неприветливым. Зелень здесь практически отсутствовала. Стоявший на скалах черный замок, украшенный многочисленными горгульями и фигурами драконов, навевал скорбь и уныние. Расположенный в заливе порт и ряды домов были словно придавлены тяжелой тенью замка. Ренли ни за какие деньги не хотел бы здесь жить. Неудивительно, что Станнис стал таким мрачным.

«Вихрь» пришвартовался. Вдоль причалов стояли многочисленные суда, которые Станнис увел из столицы. Флагман королевского флота «Ярость» казался несокрушимой громадой. Свыше сотни больших и малых торговых галей заняли все оставшиеся места. Летали бесчисленные чайки. Пахло гниющими водорослями.

Корабли и экипажи Станниса всегда радовали глаз образцовым порядком и дисциплиной. Но сегодня что-то было не так. Люди лихорадочно суетились и переговаривались, собираясь в группы.

– Ох, милорд, плохие новости, – Годфри Хорп, сошедший на берег первым, успел с кем-то пообщаться и торопливо вернулся, побледневший и растерянный. – Король Роберт… ваш брат… Он умер накануне. Сейчас все только об этом и говорят.

– Тетка их подкурятина! – ругнулся Серебряный Топор. – Так вот с чего такая суета.

– Это точно? – Ренли вцепился рыцарю в плечо и тот поморщился от боли.

– Точно, милорд. Двух мнений быть не может.

– Как он умер?

– Люди говорят, что оступился с лестницы, упал и сломал себе шею.

– Проклятье! Твою ж мать! – Ренли выругался. И пусть их отношения с королем оставляли желать лучшего, смерти ему он не желал. И что теперь будет? – Немедленно отправляемся к Станнису. Он наверняка знает больше.

По причудливо изгибающейся меж скал дороге Ренли и его люди поднялись к замку. Драконий Камень занимал меньшую площадь, чем Штормовой Предел, но Ренли не решился бы утверждать, что он хуже защищен. Пожалуй, даже в чем-то и лучше. Такие вещи можно сравнить лишь на войне, во время осады. Но то, что замок казался зловещим и мрачным, сомнению не подлежало. Вступив в тень надвратных башен, украшенных горгульями, Ренли показалось, что его рост словно умалился. Он казался себе совсем маленьким. И хотя в его жилах текла кровь Таргариенов, настоящих хозяев данного места, он понимал, что здесь ему все чужое.

Внутри было людно. Рыцари и капитаны кораблей громогласно обсуждали смерть Роберта.

– Милорд Ренли, рад приветствовать вас на Драконьем Камне. Лорд Станнис ожидает вас, – во главе нескольких человек их встречал сир Эндрю Эстермонт, приходившийся родичем как Станнису, так и самому Ренли. Высокий, с длинной бородой и лохматыми бровями, он производил впечатление отрешённого и задумчивого человека.

– Веди, Эндрю. Брайс, Ог, вы со мной. Остальные останьтесь. Надеюсь, им окажут соответствующий прием?

– Безусловно, – Эстермонт быстро отдал надлежащие приказания.

Великий Чертог имел вид дракона, лежащего на брюхе, и входили туда через разверстую пасть. Драконы были кругом, куда ни кинь взгляд. Драконы-башни сидели или готовились взлететь. Ветрогон кричал, бросая вызов небесам, Морской Дракон безмятежно смотрел в морскую даль. Драконы помельче обрамляли ворота, их когти торчали из стен, служа гнездами для факелов, каменные крылья окружали кузницу и оружейную, хвосты изгибались, образуя арки, мостики и внешние лестницы.

Станнис встретил Ренли на самом верху Каменного Барабана, в Палате Расписного стола. Так ее прозвали за то, что здесь стоял массивный пятидесятифутовый стол, в точности повторяющий контуры Вестероса. Потемневший от времени и покрытый потрескавшимся лаком, стол фактически являлся подробной картой с соответствующими обозначениями городов, крепостей, рек, гор и всего прочего. По преданию, именно здесь, за столом, в окружении стен из черного камня, узких окон, среди родных сестер и верных сторонников, Эйгон Завоеватель принял решение о покорении Вестероса. Здесь же он и умер от кровоизлияния в мозг в 37 году от Завоевания.

– Станнис! – Ренли пересек Палату и подошел к брату. Высокий и широкоплечий, полысевший, сегодня тот выглядел старше своих лет.

– Ренли, ты все же прибыл, – негромко констатировал Станнис, вставая со стула с высокой спинкой. Это было центральное место, а сам стул стоял там, где по отношению к Вестеросу располагался Драконий Камень.

– Да, прибыл. Что случилось с нашим братом? – Ренли обвел взглядом палату. Похоже, он прямиком попал на совет. Станниса окружали самые верные люди. Кроме Эстермонта здесь находилась жена Станниса, мейстер Крессен, Давос Сиворт, Ролланд Шторм, лорд Монфорд Веларион и кастелян замка сир Акселл Флорент. А еще здесь присутствовала женщина – стройная, полногрудая и грациозная, с медными волосами, необыкновенными красными глазами и безупречно гладкой, молочно-белой кожей. С головы до пят она была облачена в красные одежды, а на шее носила тяжелую золотую цепь с рубином. Ренли видел ее первый раз и обратил внимание, что она буквально впилась в него взглядом.

– Он мертв, – отрывисто бросил Станнис. Особых чувств или сожалений от него ждать не приходилось.

– Лорд Ренли, ворон принес вести… Пьяный король оступился на лестнице, его сломанная нога не выдержала, он упал и сломал себе шею, – торопливо добавила Селиса.

– Да примут Семеро его душу! – с важным видом добавил Акселл Флорент, родной дядя Селисы, широкоплечий, коренастый, с внушительной грудью и короткими толстыми ногами мужчина. Выглядел он грозно и одновременно невзрачно, глаза смотрели враждебно, из ноздрей широкого носа торчали волоски, но богатые одежды и расшитый золотом пояс словно пытались прикрыть все недостатки своего хозяина.

– Пьяный? Допустим. А где были королевские гвардейцы?

– Сир Селми и сир Джейме отправились в Хайгарден. Короля, как нам удалось выяснить, в тот час охранял сир Мендон Мур. Он просто не успел ничего сделать, – кашлянув, пояснил мейстер Крессен.

– В пламени я видела, что короля убьют. И предупреждала лорда Станниса о подобном исходе, – негромко заметила женщина в красных одеждах. Голос ее был мягкий, чарующий.

– Я вам верю, – лорд Веларион поправил брошь в виде морского конька. – На недавнем турнире, на котором мы с милордом Ренли имели честь присутствовать, светлейший государь хоть и сломал ногу, выглядел совершенно здоровым и полным сил. Значит, его действительно убили.

– Это лишь видения, доказательств им нет, – быстро вставил Давос Сиворт.

– Как это нет? – насупился Флорент, бросив недовольный взгляд на Лукового рыцаря.

– Кто вы, леди? – Ренли повернулся к высокой женщине. Она была хороша, очень хороша, но при этом опасна, как ядовитая змея. Что-то внутри Ренли буквально кричало держаться от нее подальше.

– Я – Мелисандра, заклинательница теней из Ашая и красная жрица Рглора, Владыки Света.

– Она моя советница, Ренли, – Станнис глубоко вздохнул. – Сир Давос сообщил тебе все необходимые сведения об ублюдках Серсеи. Ты прибыл ко мне, теперь настало время обсудить дальнейшие планы. Смерть нашего брата не останется безнаказанной.

– Уверен, что здесь подходящее место для обсуждения столь опасных вещей? – Ренли многозначительно оглядел собравшихся.

– Признаюсь, когда я узнал о столь гнусном преступлении, то поверил не сразу, – Веларион тонко улыбнулся.

– Мои люди прекрасно знают, что дети Серсеи зачаты от сира Джейме. Нам нет нужды темнить, – бросил Станнис.

Карон и Серебряный Топор вздрогнули – для них это стало новостью. Остальные никак не отреагировали на слова Баратеона. Значит, действительно уже все знали. Знали и приняли, как должное.

– Ясно. И что ты намерен делать? Доказательств измены Серсеи нам не сыскать, сама она никогда не признается.

– Владыке Света и его верным последователям не нужны никакие доказательства, лорд Ренли, – Мелисандра улыбнулась, но ее красные глаза оставались холодными.

– У вашего Бога нет последователей в Вестеросе. А для великих лордов и рыцарей нужны именно доказательства.

– Мой Бог…

– Ты прав, Ренли, – Станнис сделал знак Красной жрице замолчать. – Но я располагаю тем, чем располагаю. Иного у меня нет.

– И что же ты намерен сделать?

– Я разошлю воронов. Вестерос должен узнать о том, что Джоффри, Томмен и Мирцелла всего лишь бастарды и не имеют никаких прав на Железный трон.

– Месяц назад мы считали их родней.

– Ты считал. А я и покойный Джон Аррен уже давно догадывались об истинном положении дел. Ланнистеры убили Аррена, осознав исходящую от него опасность. Он намеревался рассказать все королю.

– Ланнистеры сами во всем виноваты, – с пылом воскликнула Селиса. – Я всегда знала, что с Серсеей что-то не так. Она – грешница и нечиста пред ликом Владыки Света!

– Так и есть, лорд Ренли! – добавил Флорент.

Ренли не ответил, тщательно скрывая изумление. Селиса, судя по всему, приняла или готовилась принять новую веру. И нет никого более фанатичного, чем пылкие прозелиты. Он догадался, что услышит дальше. Ясно, чего захотел Станнис и его жена. Похоже, собравшиеся здесь люди уже во многом определились.

– Я объявлю свои права, – Станнис глубоко вздохнул. – Железный Трон мой по праву, и всякий, кто отрицает это, мой враг. Если Ланнистеры откажутся склониться, я соберу знамена и начну войну.

– Они откажутся.

– Знаю. Значит, за нас заговорят мечи и копья. Мы победим, сокрушим врагов и я коронуюсь!

– Лорд Ренли, вы готовы поддержать законные притязания своего старшего брата? – голос Мелисандры казался мягким шелком.

– Я с радостью поддержу любые законные требования своего брата. Но у вас нет ни малейшего права о чем-либо меня спрашивать. Понятно я говорю? – Ренли повысил голос. Было ясно, что неведомая Мелисандра сумела приобрести немалое влияние. Ее здесь слушали, а Селиса, так и вовсе, почитала чуть ли не за святую.

– Понятно, лорд Ренли. Но нам с вами нет смысла враждовать. Мы оба поддерживаем лорда Станниса. Когда вы узнаете больше, узнаете, кто на самом деле ваш брат, то отнесетесь ко мне с симпатией.

В Палате Расписного стола повисло молчание. Станнис все уже решил. И от Ренли ему требовалось лишь одно – безоговорочная поддержка.

– А что намерены делать королева Серсея и принц Джоффри? – негромко поинтересовался Брайс Карон. На него сразу обратили внимание.

– Не смейте называть бастарда принцем, сир, – Селиса поморщилась, как от кислого.

– Похоже, находясь в море, вы пропустили последние новости, милорд, – Веларион говорил миролюбиво, стремясь показать, что они друзья и союзники, но никак не враги. – Джоффри требует великих лордов прибыть в Красный замок, дабы принести ему все надлежащие клятвы верности и признать законным королем.

– Постойте, – Ренли провел рукой по лбу и прошел к окну. Ситуация менялась стремительно. Еще утром он не думал ни о чем таком. Смерть Роберта явилась такой неожиданной! Он почувствовал невольную грусть. Все же Роберт занимал определенное, пусть и небольшое место, в его сердце. А теперь… Что теперь будет? Скорее всего, их ждет война.

– Ты сглупил, поспособствовав, что лорд Старк отправился на Север. Он был нужен здесь, на Драконьем Камне, но я прощаю тебя! – Станнис вновь нахмурился и смотрел на стол-карту. – Я призову его под свои знамена. Призову леди Аррен и лорда Талли. С Севером, Штормовым Пределом, Речными Землями и Долиной мы будем непобедимы.

– А что с Простором, Железными островами и Дорном? – поинтересовался Ренли. Вспоминать Утес Кастерли смысла не было. Его позиция выглядела очевидной – лорд Тайвин всегда и везде поддержит свою дочь.

– Им лучше признать меня или остаться в стороне. Предательства я не прощу!

– Они поддержат тебя только в том случае, если поверят, что Джоффри бастард, – Ренли медленно оглядел Палату. Большинство одобряли слова, сказанные Станнисом. Более того, они уже видели в нем нового короля. Но ему совсем не нравилось, что его самого так настойчиво втягивают в будущую войну. Втягивают, толком не разобравшись, ничего не выяснив, не спросив мнения. Станнис считал, что младший брат просто обязан его поддержать. Может, имеет смысл от всего отказаться? Хотя, есть ли в принципе такая возможность? И чем он заплатит за свою независимость?

– Они поверят, – заверила Красная жрица.

– Мне нужны доказательства, Станнис. И нужны гарантии! Если твои слова подтвердятся, а мы победим, пообещай, что сохранишь жизнь Томмену и Мирцелле.

– Тебя действительно волнует их судьба? – Станнис удивлялся не часто, но сейчас это случилось.

– Да, – просто сказал Ренли.

– Ты не можешь у меня что-то требовать. Но я подумаю, – недовольно проворчал Станнис.

Ренли понял, что он, великий лорд и хозяин Штормового Предела, нужен Станнису. Нужен со всей своей силой, со всеми знаменосцами и вассалами. Без него и без Старка тот ничего не сможет сделать.

Но его догадка ничего не меняла. Все, абсолютно все, складывалось неправильно, не так, как следовало!

Глава 18

Глава 18

Новый, 299 год от Завоевания Эйегона Ренли встретил в Штормовом Пределе. В небе висела красная комета. Многие считали ее знаком Богов – Старых, Семерых, Утонувшего и всех прочих, кто в кого верил. И появление небесной странницы каждый трактовал по своему, в угоду собственных интересов.

Красная жрица Мелисандра уверяла, что бог Рглор явил недвусмысленное знамение победы Станниса, Воина Света. В столице ситуацию рассматривали совершенно иначе, Серсея велела считать комету преддверием великого царствования короля Джоффри Первого. Нашлись и такие, кто утверждал, что коль скоро появилась комета, то мир ждут тяжелые испытания, кровь, боль и даже появление мифических чудищ.

Вестерос готовился к войне. Фактически он уже вступил в неё. Станнис самолично объявил себя законным королем, разослав птиц и гонцов по всему континенту, рассказывая о чудовищном инцесте Серсеи и Джейме Ланнистеров. Он требовал верных вассалов встать под его знамена, дабы восстановить справедливость. Справедливость Станнис видел в том, чтобы казнить бунтовщиков и предателей, а самому занять Железный трон.

Часть лордов Королевских земель, такие как Веларионы, Селтигары, Бар-Эммоны и Санглассы из Приветной Бухты сразу же поддержали Баратеона и привели на Драконий камень свои суда. Сам Ренли долго размышлял и, в конце концов, понял, что у него нет иного пути, кроме как откликнуться на призыв старшего брата. Воевать не хотелось, но другого выхода не существовало. И в стороне он, великий лорд, оставаться не мог. Станнис никогда не простит подобной осторожности, которую однозначно воспримет как трусость и предательство. Баратеонам не следовало ссориться, они должны держаться вместе, иначе их ждала смерть. Тем более, Станнис обещал стать сильным королем, справедливым и честным. Размышляя подобным образом и не испытывая особой радости, Ренли объявил общий сбор знаменосцев.

Между тем, лорд Старк официально подтвердил, что считает Станниса ближайшим наследником Роберта, отказав в правах на Железный трон Джоффри. И хотя Север так же объявил о своем участие в войне, дела у них продвигались не слишком быстро. Хозяин Винтерфелла не горел желанием начинать первым, предпочитая посмотреть, как будут развиваться события. Вполне очевидным стал тот факт, что владыка Риверрана поддержал Старков, ведь Старк был женат на Кейтилин Талли. Правда, Талли явно не испытывал восторга. Речные земли граничили с Западом и Простором, и лорд Эдмар прекрасно понимал собственную уязвимость. Он принялся спешно укреплять крепости, запасаться провизией и стягивать войска в Риверран, Харренхолл и Розовую Деву, принадлежащую Пайперам.

Лиза Аррен в Долине громогласно заявила, что желает лишь одного – защитить своего сына и потому в войну вмешиваться не намерена. Надо полагать, подобное отношение привело Станниса в негодование, ведь он искренне считал, что люди должны идти за своим законным королем в огонь и воду.

Дорн так же занял выжидательную позицию, решив до времени оставаться над схваткой. Железные острова назначили общий сбор капитанов, но больше никаких шагов не предпринимали.

Ланнистеры действовали энергично и времени не теряли. Прилетевшие из Красного замка вороны несли вести, что все, кто поддержит Станниса Баратеона в его преступном посягательстве на Железный трон, будут считаться бунтовщиками и врагами. И конец их ждет один – казнь. Объявили о помолвке Джоффри и Маргери Тирелл, хотя саму свадьбу, по причине траура из-за смерти короля Роберта, пока отложили. Лорд Мейс, отец девушки, получил место мастера над законом в Малом Совете. Простор, самый многолюдный регион Вестероса, назначил Горький Мост на Мандере местом общего сбора войск. Они могли выставить до ста тысяч прекрасно вооруженных рыцарей и пехоты, поручив командование многоопытному и лишенному всякой жалости лорду Тарли из Рогова Холма. Правда, имелись и плюсы, так как лорд Тирелл не хотел видеть его военачальником и сам решил возглавить армию. Да и Флоренты, родственники жены Станниса, являющиеся одними из сильнейших домов Простора, не торопились поддерживать своих сюзеренов из Хайгардена.

Тайвин Ланнистер стал Десницей, но пока оставался в Утесе Кастерли, формируя войско. Командира Золотых Плащей Бейлона Сванна сместили с должности и бросили в темницу. Заменивший его сир Осмунд Кеттлблэк начал с того, что разыскал в столице бастардов Роберта Баратеона и казнил их по приказу Джоффри. Смерть приняли кузнечный подмастерье Джендри, малышка Барра и ее мать из борделя Катаи. Ланнистеры на достигнутом не остановились, объявив щедрую награду за головы всех прочих королевских бастардов. Одновременно с этим отцу Бейлона Сванна, лорду Джулиану отправили письмо, в котором сообщили, что если тот хочет увидеть своего сына живым, то от войны ему лучше воздержаться. Лорд все понял и заперся в собственном замке.

Это был серьезный удар и Ренли понял, что ошибся, оставив Бейлона в столице. Но кто же знал, что король Роберт умрет столь внезапно и все так закрутится? Сванны считались сильнейшими знаменосцами Штормового Предела, их отсутствие серьезно уменьшало общие силы.

Между тем, смерть короля Роберта прошла так буднично, словно самое заурядное событие, которое мало кто заметил. Тело короля не успело остыть, а все уже потянулись к оружию. И никто не озаботился расследованием его гибели. Тех, кто находился в столице и поддерживал Серсею, вполне устроила версия, что пьяный король просто упал с лестницы. О столь славном деянии даже песню успели сложить. Она могла похвастаться веселым напевом и такими рифмами, как «разъевшийся олень», «лень», «пил весь день», «корона набекрень» и «ступень». Станниса, Ренли, Старка и Талли подобная версия совершенно не устраивала, но для полноценного расследования следовало для начала выиграть войну.

Произошло несколько мелких схваток. Сторожевые разъезды Ренли столкнулись с противником на притоке Мандера Синем ручье, а люди Талли были вынуждены отступить по Речной дороге под давлением крупного отряда Григора Клигана, верного пса Ланнистеров.

На фоне начавшейся войны новость о том, что далеко на востоке погиб Визерис Таргариен, которого дотракийцы короновали расплавленным золотом, вообще не вызвала никакого отклика. Люди думали лишь о собственных жизнях и свалившихся на голову невзгодах. На чужие беды времени у них уже не оставалось.

* * *

День клонился к вечеру, когда пузатая вместительная галея «Очарование» ткнулась форштевнем в галечный берег близ Штормового Предела. Рядом находилось множество других судов, больших и малых, которые торопливо выгружали воинов и лошадей на берег, а затем отходили на север, в залив Извилистый, ведущий к Золотому Стогу.

Штормовой Предел, великий и несокрушимый замок, известный всему миру, горделиво поднимался на утесе Дюррана, закрывая часть горизонта. Несмотря на богатство и власть, Баратеоны за триста лет так и не смогли построить около своей родовой твердыни постоянный порт. Виной всему были ужасающей силы бури, что обрушивались на берег с завидной частотой. И хотя сейчас погода радовала теплом и легким бризом, капитаны кораблей знали, каким переменчивым может быть залив Разбитых кораблей, где зарождались яростные шторма.

– Сходим на берег! – зычным голосом приказал невысокий, но плечистый и седой сир Ральф Донвел Забияка, окидывая хмурым взором палубу галеи. В замке Закатный, принадлежавшем роду Тартов, он исполнял почетные обязанности мастера над оружием. Услышав зов сюзерена, лорд Сельвин Тарт по прозвищу Утренняя Звезда направил отряд под стены ШтормовогоПредела, поручив его командование Донвелу. Вместе с двумя сотнями воинов отправилась и Бриенна, дочь Утренней Звезды. Пролив, отделяющий остров Тарт от материка пересекли четыре корабля, одним из которых как раз и являлось «Очарование». И судам еще предстояло вернуться обратно и забрать оставшихся людей.

– Нам надо сегодня же предстать перед лордом Ренли! – напомнила Бриенна, обращаясь к рыцарю, которого помнила с рождения, и который открыл ей тайны ратного искусства. Будучи некрасивой, высокой и сильной, она с юности поняла, что иного выбора, чем взяться за меч и стать воином, Семеро ей не оставили. Боги не иначе, как решили посмеяться над ней, наградив ростом в шесть с половиной футов, плоским лицом с грубыми чертами, большим ртом и неровными зубами. Ее широкие плечи, мощные ноги и огромные кисти сделали бы честь многим мужчинам, но женщину они превратили в уродину. Бриенна не питала иллюзий по поводу собственной внешности. Будучи молодой и глупой, она пролила немало слез, смотрясь в зеркало. А потом повзрослела и слезы закончились. Она поняла, что ей никогда не стать не то чтобы милой, но даже и обычной девушкой. Лишь глаза – большие, голубые и лучистые могли похвастаться удивительной красотой. Но кому есть дело до глаз, коль скоро грудь у нее плоская, руки покрыты мозолями от постоянных воинских упражнений, а шея толстая и загорелая, как у портового грузчика?

– Предстанем, Бриенна, будь спокойна. Небось, настоящая война еще не началась, – проворчал сир Донвел. Он знал о ее мечте заслужить рыцарский пояс и скорее всего, догадывался о тех девичьих грезах, что Бриенна так и не смогла выбить из своей головы. Всем сердцем она любила Ренли Баратеона, любила с тех самых пор, как он, юный шестнадцатилетний лорд, отправился знакомиться со своими вассалами и посетил Закатный. В отличие от большинства остальных мужчин, Ренли не стал над ней насмехаться. Она не услышала и малейшего намека с его стороны на собственную внешность. Более того, он пригласил ее на танец во время пира. Совершенно неизбалованной мужским вниманием девушке большего и не требовалось, чтобы влюбиться раз и навсегда. И хотя в глубине души Тарт понимала, что все это лишь глупый вздор, великий лорд никогда и не при каких обстоятельствах не захочет сделать ее своей женой, мечта помогала ей, давая надежду и силы. А большего и не требовалось.

С «Очарования» на гальку перекинули сходни. Бриенна заранее облачилась в темно-синий кобальтовый доспех, поверх которого надела сюрко с желтыми солнцами и белыми полумесяцами своего дома. На широком поясе висел меч, кинжал и кошель с деньгами. Щит, шлем, копье, топор и личные вещи были приторочены на Урагана – внушительного и мощного боевого скакуна, черного, как ночь.

Коня, оружие и доспехи подарил ей отец. «Что ж, Бриенна, если ты так жаждешь сражаться, то вот тебе шанс, не упусти его» – сказал он напоследок. Отец чувствовал себя неважно, и потому остался дома, что не помешало ему отправить на войну своих людей, поручив командование Донвелу Забияке, а не родной дочери. Иначе и быть не могло. Бриенна мало того, что не являлась рыцарем, так и вполне обоснованно сомневалась, что мужчины захотят слушать ее приказы. Да и боевого опыта она пока еще не имела. Одно дело сражаться на мечах и топорах во дворе родного замка, и совсем другое дело нести ответственность за жизни двух сотен людей. Девушка была некрасива, но достаточно умна, чтобы понимать подобные резоны.

Хрустя галькой, Ураган отошел от воды ярдов на сорок и остановился, пофыркивая и тряся гривой. Вокруг было оживленно. На галеях трубили трубы, а им весело откликались горны на берегу. Под нескончаемый напев волн с кораблей продолжали выгружаться прибывшие воины. Они разминали ноги, проверяли оружие и вещи, а затем выдвигались в сторону дороги, поднимающейся от пляжа и выводящей на каменистую равнину.

Бриенна повертела головой, оглядывая берег. Тут и там виднелись вымпелы и флаги: сине-зеленый водоворот Уайлдов из Дождливого Дома, темно-зеленая черепаха Эстермонтов и красное перо Уайтхедов из Скорбящего городка. Девушку удивили две скрещённые алебарды на фоне черного щита. С подобным гербом она столкнулась впервые и могла поспорить, что в Вестеросе таких нет. Под знаменем расположилась живописная компания людей всех цветов кожи, выбритых налысо и щеголяющих необычными прическами, облаченных в шелка и лохмотья, имеющий вид лихой и необычный. К тому же у трех или четырех из числа тех, кто выглядел побогаче, имелись и зверушки – маленькие обезьянки и попугаи.

– Громобои, гребаные наемники из Вольных городов, – перехватив ее взгляд, заметил сир Донвел, подводя своего коня и останавливаясь рядом. – Их отряд основали после Танца Драконов на средства сира Талли.

– Я запомню, – кивнула девушка, мысленно обругав себя за недогадливость. Стоило быть малость умнее и сообразить, что коль война намечается серьезная, то никто не помешает лорду Ренли пригласить наемников из-за Узкого моря.

Оставив галеи и людей на попечение сира Патрика, Бриенна и Ральф забрались в седла и отправились в Штормовой Предел. Их сопровождал Баверик, сжимающий в руке кленовое древко со стягом Тартов.

Прямого и короткого пути к замку не было. Взбираясь на скалы, дорога выделывала петли, а под конец так и вовсе заложила внушительную дугу.

Негромко переговариваясь, девушка и ее спутник поднимались все выше, обгоняя узкую нитку пехотинцев. Те, видя конных рыцарей, жались к краю дороги. Пахло от них чесноком, костром и потом. Пляж и корабли отдалялись, становясь все меньше и меньше. Кинув последний взгляд назад, Бриенна заметила, как «Очарование» закончила с выгрузкой и начала выбирать якорь.

Ветер задул с новой силой, когда они поднялись на гребень. Знамя Тарта звучно хлопнуло и Бриенна невольно остановилась, впечатленная открывшейся картиной. Дорога резко сворачивала влево, прямо к замку. А впереди и чуть ниже раскинулся огромный лагерь. Сотни простых палаток расположились рядами, образуя временные улицы и проходы. Самые бедные солдаты спали под кустами, укрываясь дерюгой и какими-то тряпками. Тут и там горели костры, от которых доносился запах готовящейся пищи. На дальней стороне ржали многочисленные кони, а в сотне ярдов от них дюжина воинов во главе с усатым рыцарем гоняли лучников, всаживающих стрелы в соломенные чучела.

Десятки славных знамен, представляющих дома Штормовых земель, весело колыхались на свежем ветру. Опускающееся солнце било прямо в глаза. Бриенна приложила ладонь ко лбу и принялась водить глазами, пытаясь понять, кого видит. Бронзовые пряжки Баклеров, спящий лев Грандисонов, оленята Кафференов, грифоны Коннингтонов, филин Мертинсов, ворон Морригенов, молния Дондаррионов, соловьи Каронов и колосья Селми – прямо сейчас она лицезрела цвет Штормовых земель, откликнувшихся на призыв своего лорда.

Под стенами замка виднелись богатые рыцарские шатры. А над всем этим великолепием вздымались к небесам несокрушимые стены Штормового Предела и черный олень Баратеонов на шелковом стяге.

Бриенна никогда прежде не видела подобного великолепия и столь многочисленных войск, собранных в одном месте. А ведь не все еще прибыли, многих знамен не хватало даже на первый взгляд. И все равно, от величественного зрелища у нее перехватило дух. Есть ли сила, способная справиться с лордом Ренли и его верными знаменосцами?

«Не будь дурой, закрой рот и не хлопай глазами», – одернула себя девушка.

– Ну и мощь! – сир Донвел знал себе цену и потому не побоялся показать восхищение. – Последний раз я видел нечто подобное на Пайке, когда мы громили ублюдочных Грейджоев. Да, славное было время!

В другое время девушка с удовольствием послушала бы байки Забияки, но сейчас было не до них. Шум вокруг стоял как на оживленном рынке. Доносились зычные приказы рыцарей. Солдаты шутили, смеялись и торговались с маркитантами, визжали поросята, которых тащили на убой и хохотали шлюхи, к палаткам которых с завидной частотой подходили новые клиенты. Деньги переходили из рук в руки. Люди торопились жить, проесть и пропить всё, что у них имелось, потому что по проверенной солдатской мудрости завтрашнего дня могло и не быть.

Неторопливо двигаясь сквозь лагерь, Бриенна и ее спутники приблизились к воротам Штормового Предела. На девушку оглядывались, но без особого интереса. Бриенна знала, что издалека, да еще и в доспехах, она кажется высоким и сильным воином, а не женщиной.

Около высоких распахнутых ворот их остановил пост из лучников и алебардщиков, командовал которыми рыцарь с белым свитком на сюрко.

– Я сир Ральф Донвел, мастер над оружием лорда Тарта из Закатного замка. Мой лорд плохо себя чувствует и доверил мне честь представлять его дом и его людей. Со мной также находится его дочь, леди Бриенна! – уверенно представился Донвел.

– А я имею честь называться сиром Джоном Свигертом и я опознал вас по вашему знамени. Мне отрадно встречать прославленный дом Тартов, мы вас ждали, – рыцарь внимательно осмотрел их, задержав взгляд на Бриенне. Девушка почувствовала, что краснеет. К ее счастью, рыцарь свои мысли оставил при себе. – Владыка Предела почтил меня своим доверием, приказав встречать прибывающих гостей. От имени лорда Ренли и от своего, я говорю – добро пожаловать, вам здесь рады! – рыцарь наклонил голову.

– Благодарю вас, сир, – нашлась Бриенна проезжая мимо. Она впервые посетила Штормовой Предел, и несокрушимая мощь замка произвела на нее неизгладимое впечатление. Да, это не Закатный, такую твердыню невозможно взять. Издалека Предел казался титаническим, но когда они проезжали длинным подбашенным проходом, а затем очутились на просторном внутреннем дворе, впечатление лишь усилилось.

Суеты здесь было куда меньше, чем снаружи, но люди не бездельничали. На высоких стенах прохаживалась стража с копьями. От кузни слышались полновесные удары молота, в конюшне ржали лошади и раздавался басовитый рык охотничьих псов. Во всем чувствовалась тяжелая хозяйская рука, которая прекрасно знает, чем именно стоило занять людей.

Подбежавшие конюхи забрали у них скакунов. Слуга в черно-желтой ливрее поклонился и предложил следовать за собой.

Знаменосец остался во дворе, а Бриенна и сир Ральф прошли под аркой в Малый двор, поднялись по ступеням гранитного крыльца и вошли в Великий Чертог, оказавшись в просторном холле. Широкий проход вел в сторону, наверняка к главному залу, а не менее широкая лестница поднималась вверх. По ней-то они и отправились, оглядываясь на статуи, гобелены и черные дубовые двери, ведущие в различные покои.

Лорд Ренли встретил их в одном из залов, где заседал с лордами, расположившись вокруг массивного стола с картой Вестероса. Свет попадал сюда через узкие высокие окна и ложился на пол яркими полосками. На стенах висело начищенное оружие и щиты.

– Посланцы дома Тарт! – возвестил герольд, едва они пересекли порог залы.

Разговор моментально стих, собравшиеся замолчали, развернувшись в их сторону. Среди них были молодые и старые, высокие и низкие, улыбающиеся и хмурые, но Бриенна видела лишь Ренли Баратеона во главе стола.

– Донвел Задира, кривоногий ты черт, а я уж и не надеялся тебя увидеть! – первым к ним приблизился суровый воин с обветренной и загорелой кожей, широким рубцом через все лицо и недоброй улыбкой. Голос его звучал хрипло, словно с перепою. – А ты по-прежнему коптишь небо, тетка их подкурятина!

– Фелл Серебряный Топор, я знал, что тебя увижу. Клянусь собственной селезенкой, ты совсем не изменился, каким был старым хреном, таким и остался, – ответил Донвел. – Живой, хотя на погосте тебе уже каждый день прогулы небось ставят, да?

– Вот как ты заговорил? – нахмурился воин.

Бриенна на миг было засомневалась, уж очень свирепо выглядели два воина, дело могло закончиться дракой, но затем быстро сообразила, что это лишь игра. Она стала свидетельницей встречи старых друзей. Два воина смотрели друг на друга с показной яростью, но в следующий момент громогласно рассмеялись, обнялись, как медведи и принялись со смехом хлопать друг друга по плечам. Девушка перевела дух.

– Лорд Ренли, позвольте представить вам сира Ральфа Донвела, мастера над оружием Закатного замка, – придерживая друга за плечо, Серебряный Топор обернулся к своему господину. – А с ним, судя по всему, какая-то знатная леди… – от Бриенны не укрылось сомнение в голосе воина, когда он ее оглядел. Но уже одно то, что он не позволил себя обмануть и узнал в ней женщину, говорило об его остром глазе.

– Ты несколько неучтив, Ог, не приветствуя наших гостей надлежавшим образом, – к удивлению Бриенны, Ренли Баратеон вышел им навстречу, оказывая честь и выражая гостеприимство. – Много лет назад я посетил Тарт и помню леди Бриенну, славную дочь своего не менее славного отца. Я рад встречать вас в своем доме, леди. И вам рад, сир Ральф.

Ренли подошел совсем близко. Он был одет в белую рубаху и кожаный колет на шнуровке. Широкий пояс с массивной пряжкой поддерживал просторные брюки, одна штанина которых была окрашена в золотой цвет, а другая в черный. На ногах были бархатные пулены с заостренными носами и цветочной вышивкой. Распахнутый ворот рубахи позволял видеть загорелую шею и тяжелую золотую цепь. Черные волосы Ренли охватывал простой кожаный шнурок. Его синие глаза светились весельем и радостью.

– Милорд Ренли, я, Бриенна из дома Тарт нахожусь здесь не только по велению долга, но и по зову сердца! – рот и губы девушки внезапно пересохли, но она все же произнесла те слова, что сотни раз прокручивала в собственной голове. – Здесь и сейчас я приношу вам клятву верности! Я готова сражаться, где бы вы ни сказали, и готова умереть по одному лишь вашему слову. Отныне и навсегда моя жизнь и верность принадлежат лишь вам! Приказывайте, мой лорд!

Одним движением девушка выхватила меч и опустилась на колено, положив клинок к ногам стоявшего напротив мужчины. Она слышала, как кто-то кашлянул, скрывая смех и злую иронию. Здесь собрались суровые мужи, лорды и рыцари, и не всем им пришлись по сердцу слова женщины.

– Леди Бриенна, поднимитесь! Вам нет нужды опускаться передо мной на колено, я принимаю вашу клятву верности! – Ренли протянул руку и она, шалея от счастья, оперлась на его широкую и крепкую, в мозолях, как и у нее самой, ладонь. Девушка встала, успев заметить на большом пальце Баратеона кольцо с замысловатым узором.

Она не видела Ренли несколько лет, с тех самых пор как тот посетил Тарт. За минувшие годы он успел прославиться как турнирный боец, получил прозвище Шквал Мечей, вырос еще больше, плечи его стали широкими, а грудь, руки и ноги налились силой. При этом он оставался красив и даже изящен. Хорошее сложение и высокий, шесть с половиной футов рост, позволял ему везде и со всеми чувствовать себя спокойно и уверенно. И все же он был ниже ее на два или три дюйма.

Баратеон обернулся к столу и нахмурился. Улыбки словно ветром сдуло. Одним взглядом и одной позой Ренли напомнил, кто здесь хозяин.

– Мы примем леди Бриенну со всем полагающимся уважением, – негромко произнес он, оглядывая лордов. – Она решила сражаться, таково ее желание и никто из нас не вправе ей мешать. Уверен, она многое умеет и в свой час будет достойна стать рыцарем. Брайс, помоги гостям устроиться.

По знаку Ренли высокий рыцарь, оказавшийся Кароном из Ночной Песни, подвел Бриенну к свободному стулу. Она уселась, в то время как сир Донвел остался стоять, присоединившись к Серебряному Топору и группе рыцарей, разместившейся вокруг стола.

Несколько человек кивнули Бриенне, кое-кто продолжал оглядывать ее с любопытством, но нашлись и такие, кто ей не обрадовался. Судя по одеждам, цветам и гербам, здесь присутствовало несколько наиболее влиятельных знаменосцев Предела. Правда, она так и не увидела Сваннов.

– Позвольте узнать, сколько воинов прислал с вами лорд Тарт? – первым к ней обратился суровый и седой мужчина с зеленой черепахой на дублете. Бриенна тут же сообразила, что видит не иначе как лорда Элдона Эстермона, хозяина одноименного острова. Он приходился родным дядей умершему королю Роберту и двум его младшим братьям, Станнису и Ренли. Подобное родство возносило Эстермонта на изрядную высоту, то-то его голос казался таким властным и уверенным. Здесь, на совете, он если кому и уступал в авторитете, то лишь хозяину Штормового Предела.

– Мы привели девять рыцарей, тридцать всадников, пятьдесят пять пикинеров, шестьдесят трех мечников и семьдесят одного лучника, – Бриенна замешкалась и ей на выручку пришел сир Донел. – У нас имеется четыре корабля, сто двенадцать лошадей, запас провианта на сорок дней и все необходимое для войны, включая оружие, одежду, повозки и различные мелочи.

– Алин, запиши эти цифры, – распорядился Баратеон, вновь занявший место во главе стола. – Я намерен знать свое войско вплоть до последнего человека.

– Конечно, уже записал, – откликнулся молодой и склонныйк полноте мужчина, судя по одеждам, еще один Эстермонт.

Выяснив все необходимые детали об отряде с острова Тарт, собравшиеся принялись обсуждать детали грядущей военной кампании. Бриенна еще с первых минут сообразила, что попала на совет. Похоже, лорды собирались каждый день, обсуждая последние новости и дожидаясь, когда к замку прибудут запоздавшие.

Бриенну больше ни о чем не спрашивали, а ее мнение мало кого здесь интересовало. Сама она была лишь рада такому, решив молчать и наблюдать.Девушка перевела дух и немного огляделась. Большую часть собравшихся она видела впервые, хотя некоторые из них ранее навещали их замок.

С непередаваемой радостью Бриенна поняла, что не является единственной женщиной, среди тех, кто окружал лорда Ренли. Здесь также находилась золотоволосая тридцатилетняя красавица леди Шира Эррол из Золотого Стога, числящегося среди важнейших и богатейших знаменосцев Предела. Она вела себя вполне естественно и непринужденно.

По правую руку леди Ширы сидел лорд Хью Грандисон, прозванный Серобородым, а по левую – молодой хозяин Черного Приюта БерикДондаррион. Сразу за ним находились лорд Пизбери и сир Бонифер Хасти Добрый, хозяин небольшого замка и командир собственного отряда известного под именем Святая Сотня. Напротив него устроился Арстан Селми, лорд Жатвы. Но больше всего Бриенну поразил пожилой, седой и морщинистый, но еще крепкий и статный рыцарь Барристан Селми, чье имя прославилось повсеместно.

– Вижу, вы удивлены, увидев здесь сира Барристана Отважного, – от глаз Ренли ничего не укрылось. – Все просто – Джоффри Уотерс нарушил все традиции и изгнал его из рядов Королевской Гвардии. Сиру Селми пришлось взяться за меч, прорубая себе путь из столицы.

– Я намерен присягнуть королю Станнису, леди Бриенна, – озвучил свои планы бывший лорд-командующий. – Все знают о доблести и благородстве лорда Ренли, но в его замке я нахожусь временно, мой путь лежит на Драконий Камень.

– Для меня честь познакомиться с вами, – больше Бриеннане нашлась, что сказать. Она и так удивлялась с самой себя, что не ляпнула какую-нибудь глупость. Благодаря лорду Ренли она сразу же попала в высшее общество, теперь ей срочно следовало научиться вести себя соответственно, дабы не навлечь на свою голову лишних шуток.

Большую часть обсуждаемых вопросов Бриенна понимала плохо или вообще слышала о них в первый раз. Что, к примеру, она могла сказать о лорде Талли Риверранском, который уже вовсю воевал на своих землях, сдерживая силы наступающих Ланнистеров? И как глубоко она разбиралась в нюансах союзнических обязательств Простора и Утеса? Затем разговор коснулся Дорна и его возможного участия в войне.

– Я знаю дорнийцев очень хорошо, сиры, – заметил невысокий, с золотисто-рыжими волосами Дондаррион. – Они напоминают мне расчетливых волков, которые нападают лишь тогда, когда уверены в победе. А сейчас они ни в чем не уверены и не знают, кто победит. Так что им пока рано принимать чью-то сторону.

– Не ты один знаешь дорнийцев, Берик, – проворчал Брайс Карон, и Бриенна поняла, что особой любви рыцари друг к другу не испытывают. – И ты ничего не можешь знать наверняка.

– Тише, сиры, – не дав разгореться совершенно ненужному спору, Баратеон прихлопнул ладонью по столу. Вообще, здесь не только друзья и соратники собрались. И не одни лишь Дондаррион и Карон не любили друг друга. Леди Шира Эррол на дух не переносила Трантов, хозяев Серой Виселицы, с которыми у них тянулась давняя вражда. А Коннингтоны люто ненавидели Морригенов, которым Безумный король Эйрис Таргариен отдал часть их земель.

Прошло совсем немного времени, и Бриенна окончательно прояснила для себя ситуацию. Она попала не просто на военный совет, а на одно из последних совещаний. Все уже было определено и сейчас лорды лишь уточняли нюансы.

План предстоящей кампании показался ей простым, понятным и логичным. Два брата Баратеона, Старк и Талли действовали исходя из собственных сил, сложившегося положения дел и расположения родовых замков. Обладающий тотальным превосходством на море король Станнис собирался как можно быстрее выдвинуться на Королевскую Гавань. У него имелись суда и матросы, но не хватало людей для полноценного штурма города. А лорды Ренли и Эддард Старк тем временем созывали знаменосцев. Собственно, именно этим и была вызвана задержка.

Теперь, когда основные силы собрались, можно было выступать. Авангард возглавил Эстермонт, а Алесандеру Стедмону по прозвищу Грошелюб поручалось взять отряд в четыре тысячи человек и выдвинуться на запад, к Синему ручью и истокам Мандера, дабы контролировать войско Простора. Естественно, Ренли и прочие лорды прекрасно понимали, что стотысячную армию Простора Стедмону не удержать. От него подобного и не требовалось, он должен был их непрестанно тревожить, навязывая мелкие стычки и затягивая марш на столицу. Если же Тиреллы решат повернуть на Штормовой Предел, то Стедмону приказали отступать и усилить гарнизон замка. Тем временем лорд Талли Риверранский должен блокировать войска Утеса во главе с Тайвином Ланнистером и по возможности не дать им прорваться прямой дорогой на Королевскую Гавань. Немалое значение предавалось силам Севера, которые уже выступили, приближаясь к Близнецам дома Фреев.

План обладал рядом сильных и слабых сторон, но в сложившихся обстоятельствах имел хорошие шансы на успех. Тем более, часть собравшихся считала, что если им удастся взять столицу до подхода основных сил Ланнистеров и Тиреллов, то война, считай, выиграна. Правда, другая половина думала иначе, опасаясь, что даже пленение королевы Серсеи и короля Джоффри не заставит неприятеля сложить оружие.

Сир Гайард Морриген предложил себя в качестве командира авангарда, хотя на это место уже поставили более опытного лорда Эстермонта. Тогда неугомонный рыцарь выразил желание возглавить арьергард.

– Нет, арьергард возьмет сир Себастион Эррол, – Ренли покачал головой.

– Я не подведу вас, мой лорд! – тут же выпрямился рыцарь в богатых одеждах. Леди Шире Эррол он приходился дядей.

– Знаю, Себастион, так и будет, – Баратеон улыбнулся, заметил недовольную мину на лице Морригана и добавил. – Тебе же, Гайард, я предлагаю место в центре войска, рядом со мной. Что скажешь?

– Скажу, что о большем я и мечтать не мог, – присутствующие заметили, как неудовольствие на лице Морригана уступает место удовлетворению. Как же, его отметили и приблизили!

Собственно, на этом совещание закончилось. Вечером состоялся небольшой пир, на котором лорд Ренли потчевал вассалов. Здравицы за короля Станниса и хозяина Штормового Предела, а так же пожелания будущей победы звучали не переставая.

А уже ранним утром следующего дня все пришло в движение. Лорд Эстермонт выдвинулся первым, возглавив восьмитысячный авангард. С собой он взял Бонифера Хасти и его Святую Сотню, лорда Селми и Громобоев. Барристан Селми уплыл к королю Станнису, а Стедмон Грошелюб отправился на запад.

Первое время Бриенна рассчитывала, что ей удастся занять место рядом с лордом Ренли. Но все вышло иначе. Ренли относился к ней с подчеркнутой любезностью, поддерживал добрым словом, но и только. Его ближний круг составляли несколько человек, включающих Карона, Серебряного Топора, Алина Эстермонта, Бенедикта Роджерса, еще нескольких рыцарей, трех оруженосцев и гвардейцев. Попасть в их число не выглядело самой легкой задачей. К тому же Алин Эстермонт, наверняка выполняя распоряжение своего господина, намекнул ей, что придется постараться, прежде чем на нее обратят внимание.

– Вам, леди Бриенна, надлежит проявить себя, заработать рыцарское достоинство, показать себя в бою, и тогда, возможно, лорд Ренли приблизит вас, – так сказал ей Эстермонт, выполняющий при младшем Баратеоне почетную и вместе с тем многотрудную обязанность управляющего.

– Я с радостью докажу, что могу быть полезной лорду Ренли, – заверила Бриенна, но на этом разговор закончился.

Два дня после выхода авангарда основные силы продолжали готовиться, а затем, под громогласные звуки труб лорд Ренли покинул Штормовой Предел, оставив в замке приличный гарнизон. Его провожали все без исключения жители Тихой Пади и ближайших деревень. Мальчишки свистели, девушки и женщины махали платками. Тут и там слышались пожелания победы. Септоны проповедовали, что Семеро и Воин обязательно должны благословить лорда Ренли. Простой люд верил, что Баратеон обнажил оружие ради правого дела и потому был всецело на его стороне, хотя обычно войны высоких лордов занимали мало места в сердцах деревенских поселян.

Королевский тракт превратился в полноценную реку, только на нем, вместо воды, безостановочным потоком на северо-запад двигались люди, кони, пехота и повозки. Погода стояла жаркая и сухая. Ноги тысяч человек и копыта скакунов поднимали тучи пыли. Тут и там слышались разухабистые веселые песни. Воины не сомневались, что победят.

С некоторой досадой Бриенна приняла первое задание – ей поручалось двигаться вдоль марширующего войска, следя за порядком и оказывая посильную помощь везде, где она требовалась. Подобное плохо сочеталась с ее мечтой оказаться ближе к Ренли, но девушка понимала, что ее проверяют и за ней приглядывают. В сущности, так было правильно, ведь реального опыта участия в войнах она пока не имела.

Бриенна вошла в число тех всадников, что безостановочно курсировали от авангарда наступающего войска до его арьергарда, давая отчет Феллу Серебряному Топору.

Первую продолжительную остановку войско сделало в окрестностях Бронзовых Врат, принадлежащих дому Баклеров. Сразу после замка местность стала меняться. Нескончаемые поля и душистые сады уступили место лесам. Отдельные группы деревьев перерастали в рощи, которые спустя еще сорок миль слились в полноценную густую чащу.

Еще один продолжительный привал произошел в деревеньке Тихий Брод, на реке Путеводной. Хотя, привалом его назвать можно было лишь с натяжкой. Часть войск продолжала подходить, а другие снимались с бивака и двигалась дальше, теряясь в лесу.

Здесь Бриенне наконец-то удалось переговорить с лордом Ренли. Он разбил на броде шатер, который окружили палатки его рыцарей.

Не обращая внимания на заинтересованные и насмешливые взгляды, Бриенна смело направилась к шатру, на ходу вытерев сапоги пучком травы и поправив перевязь с мечом. Она знала, что ее оценивают, и более того, многие над ней насмехаются, успев дать прозвище Тартская Дева. Ренли запретил своим рыцарям подшучивать над ней, и рыцари приказ выполняли, но Баратеон не мог заставить молчать все многотысячное войско. Оно состояло из мужчин и те привыкли расценивать женщин исключительно в роли королев, матерей, сестер, жен, дочерей или шлюх. Мало кто был готов признать, что дочь лорда Тарта ни в чем им не уступает или даже превосходит в ратном мастерстве. Подобное било по самолюбию.

– Здравствуйте, леди Бриенна, – около входа в шатер находилось несколько человек, включая трех оруженосцев Ренли. Первого, который с ней заговорил, звали Реймонд Коннингтон. Вторым был Бран Старк, хозяин необычного зверя по кличке Шторм. Третьего, вежливого, высокого для своих лет и черноволосого, звали Эдриком Штормом, и он являлся бастардом умершего короля Роберта. Компания оруженосцев выглядела необычной, в жилах двух из трех мальчишек текла сильная кровь, но верховодил у них по причине возраста Рыжий Коннингтон.

– Привет, Реймонд, – ответила Бриенна. – Лорд Ренли у себя? Может ли он меня принять?

– Сейчас узнаю, – откликнулся парень, вставая на ноги. Трое оруженосцев полировали доспехи своего господина. Бран возился над великолепной кирасой с рубиновым оленем на груди, Коннингтон начищал шлем, а высунувшему от усердия кончик языка Эдрику Шторму достались поножи и рукавицы. Волк юного Старка лежал рядом, лениво расправляясь с берцовой костью. На шее хищника солидно поблескивал широкий ошейник с массивными шипами.

Ренли принял её. Как и всегда, рядом с ним находились Алин Эстермонт, Брайс Карон и два Ходфри, Хорп и Херстон. Рядом со входом, положив руку на меч, стальной статуей застыл Серебряный Топор.

– Милорд, простите мою назойливость, но не могли бы вы поручить мне более ответственное дело? – поприветствовав своего сюзерена, спросила девушка.

– Ответственное дело? – Ренли нахмурился, отложил какой-то документ в сторону, встал, и слегка прихрамывая, прошелся по шатру. – Почему бы и нет? Что скажешь, Ог?

– Леди Бриенна может оказаться полезной в авангарде лорда Эстермонта. Там вечно не хватает рыцарей в разъезды, – подумав, неторопливо ответил тот.

– Подобное может быть опасно. Тем более, насколько мне известно, у вашего батюшки нет иных наследников кроме вас, – заметил Баратеон.

– Милорд, я же не могу всю жизнь отсиживаться в стороне, избегая опасности! – щеки Бриенны покраснели от возмущения. Чего-чего, а того, что ее будут жалеть, девушку совершенно не устраивало. – Прошу вас, отправьте меня в авангард! Находиться в разъездах и стеречь неприятеля, имея возможность подловить его, дело как раз по мне.

– Что ж, значит, так тому и быть. Можете отправляться к лорду Эстермонту сегодня же, – Баратеон не стал спорить. – И постарайтесь поберечь себя, леди!

– Клянусь вам в этом! – последние слова наполнили сердце девушки восторгом. Значит, о ней не только помнят, но и ценят. Большего ей и не требовалось. Настроение сразу же поднялось.

– Тебя определили в авангард? Вряд ли лорд Тарт будет счастлив, когда я напишу ему о твоих задумках, – на Забияку новость о небольшой перемене в её судьбе не оказала столь радостного волнения. Более того, к ее инициативе он отнесся сдержанно, переживая, чтобы не вышло чего плохого. – Ладно, чего уж там, езжай. Только береги себя.

Уже через час Бриенна и еще два воина отправились догонять передовые силы лорда Эстермонта. Во временном лагере она оставила Ренли Баратеона и своих людей, которыми продолжал командовать сир Ральф Донвел.

Лорд Эстермонт не особо обрадовался её прибытию и не посчитал нужным скрыть некоторый холодок в голосе. Но он прислушался к словам своего лорда и сразу же начал подыскивать ей место.

Поначалу ее хотели пристроить в Святую Сотню сира Хасти, но благочестивый рыцарь уперся, и переубедить его не было никакой возможности.

– Даже не проситесь, леди Бриенна, не возьму, – категорически заявил он, рубя воздух ладонью. – Мои парни, слава Семерым, люди набожные! Присутствие среди них женщины заставит их плоть склониться к греху.

В результате место Бриенне нашлось среди людей сира Тадбери, который так же служил глазами и ушами наступающему войску.

Остаток пути через Королевский лес, хоть он и занял еще три дня, не запомнился ничем необычным. Бриенне изрядно надоели комары, сырость и нескончаемые ряды деревьев. И когда дорога наконец-то поднялась на пригорок, а далеко впереди показались воды Черноводного залива, девушка вздохнула с облегчением.

Еще через день, миновав гостиницу Добрый Приют, она оказалась в числе тех, кто первыми увидели Королевскую Гавань.

Прямо впереди, через реку поднимались стены столицы. Слева виднелась исполинская Великая септа Бейлора, а справа, на высоком каменистом холме, возвышался грозный Красный замок.

– Добрались, значится, – констатировал сир Тадбери, прикладывая ладонь ко лбу и осматривая округу. – Ну, теперь начнется веселье.

Бриенна промолчала, достав платок и утерев потное лицо. Припекало. В воздухе чувствовалось напряжение и духота, предвестники приближающейся грозы.

Все эти дни Ланнистеры старались их замедлить, но действовали вяло, без особой инициативы. Произошло более дюжины мелких стычек, в результате которых с обеих сторон полегло около сотни человек, но особого значения они не имели. Тем более, никто из прославленных рыцарей не то что не погиб, но и не принимал в них участия. Самой Бриенне удалось обнажить меч и даже забрать жизни двух каких-то лучников в коттах с ало-золотыми цветами Ланнистеров, но это было не то деяние, за которое давали рыцарский пояс.

Теперь же все изменится. Их ждала настоящая война, осада столицы и тяжелый штурм городских стен. И действовать следовало быстро, так как армия Простора, возглавляемая самим лордом Тиреллом, изо всех сил спешила на помощь своим союзникам.

Глава 19

Глава 19

Гонец прибыл в Королевскую Гавань, проделав длинный и опасный путь. Он скакал день и ночь, используя подменных лошадей и останавливаясь лишь для короткого сна в гостиницах на Золотой дороге. В чем-то ему повезло, раз он сумел миновать разъезды речных лордов. С другой стороны, Хранитель Запада всегда умел выбирать людей и поручать ответственное дело тем, кто мог с ним справиться.

Гонец доставил в столицу послание исключительной важности. Специальным указом великий лорд Тайвин Ланнистер временно передавал полномочия Десницы своему сыну Тириону. Настолько важные сведения не могли быть доверены вороньим крыльям. Здесь требовался человек, который мог бы привезти соответствующий указ с красной сургучной печатью, подписью, витым шнуром и всем прочим, что полагалось в подобных случаях. И гонец справился.

Королева Серсея ранее уже получала письма от отца. Принесенные птицами, они предупреждали, что ей следует готовиться к переменам. Тогда она не захотела верить, что Десница способен на подобное решение. Теперь ей придется поверить.

Тщательно скрывая ухмылку победителя, Тирион проковылял к покоям сестры-королевы. На страже стоял сир Мендон Мур, про которого Джейме говорил, что тот самый опасный рыцарь после него самого в королевской гвардии.

Мур промолчал, услышав приветствие и даже не пошевелился, чтобы открыть дверь. Бледно-серые безжизненные глаза рыцаря смотрели на Ланнистера без всякого выражения. Тириону пришлось самолично браться за ручки и открывать тяжелые двери.

Серсея возлежала на низкой тахте и попивала вино в то время, как две служанки занимались с нею. Одна расчесывала великолепные золотые волосы королевы, а вторая специальной пилкой полировала ее ногти.

– Что ты здесь делаешь? – королева нахмурилась. На ее красивом и ухоженном лице не появилось и намека на родственную привязанность.

– У меня письмо от нашего лорда-отца, – Тирион вразвалку подошел к столу и положил на него туго скатанный свиток. – Не могла бы ты быть столь любезной, сестрица, и отпустить своих дам? Нам с тобой предстоит важный разговор.

– Ступайте, – помедлив, все же решила королева. Когда служанки ушли, она отставила кубок и потянулась к свитку. Тирион залез на стул и щедрой рукой плеснул себе вина, старательно сдерживая радостную ухмылку и искоса поглядывая на королеву. Его глаза наблюдали прекраснейшее из зрелищ. Тем более, он и сам все еще не мог до конца поверить, что отец передал ему такую власть. Отец, который все эти годы делал вид, что сына-уродца не существует, вдруг вспомнил о нем. Поистине, если и есть в мире чудеса, то прямо сейчас он стал свидетелем одного из них!

– Что за чушь? – прочитав приказ, Серсея предсказуемо разгневалась. Обычно ее не следовало злить, но в данный момент за Тирионом стоял их отец, авторитет которого как-то раз решились проверить крикливые болваны из Кастамере. После того, как их всех убили, больше в словах лорда Тайвина никто не сомневался. Так что Тирион чувствовал себя абсолютно защищенным. Это было приятное чувство, что уж там скрывать. – Отец назначает тебя временным Десницей! Не могу поверить! – она отбросила бумагу в сторону.

– Ты знала, что так и будет, дорогая сестрица, – Тирион шумно отхлебнул, подмигнул ей, а затем не поленился слез со стула и поднял свиток с пола. Он свидетельствовал о его триумфе, пусть и временном, и с ним следовало обращаться бережно. – Полагаю, нам стоит уважить приказ нашего отца-Десницы.

Забавно вышло, что великий лорд Тайвин Ланнистер выразил свою высочайшую волю на гербовой бумаге, изготовленной в мастерских врага их дома Ренли Баратеона. Пока с этим ничего нельзя было поделать. Младший Баратеон сумел нащупать какой-то секрет и найти мастера, который делал лучшую во всем Вестеросе бумагу. За несколько лет она доказала свое качество и теперь ее использовали повсеместно, от Стены до Дорна. Та бумага, что производилась в столице, Староместе, Ланниспорте и прочих местах, заметно ей уступала. Ренли зарабатывал внушительные деньги на ее производстве, а спрос продолжал расти.

Тирион хотел бы приоткрыть тайну ее изготовления и даже предпринял некоторые шаги в данном направлении, но сейчас всем стало не до бумаги.

– Я не потерплю подобного! Здесь мне нужен отец и его советы, а не ты! – Серсея, как всегда, упускала суть, выбора у нее не было. В глубине души она знала, что никуда не денется. Встанет в позу, быть может, что-то разобьет, как-то выместит злобу, но в итоге смирится.

– На самом деле я нужен тебе и всей нашей семье. Так что обязуюсь быть полезным Малому Совету по мере своих малых сил, – Тирион вновь приложился к кубку. Никогда прежде вино не казалось ему таким вкусным.

– Отец не может принимать подобные решения без согласия Джоффри.

– Он может, и он будет так делать.

– Я регент при юном короле и отец обязан ставить меня в известность о своих решениях! – Серсея шумно выдохнула.

– А он взял и не послушался. У него большая армия и он многое может себе позволить. Впрочем, ты можешь обсудить данный вопрос с ним. После победы над Эдмаром Талли отец осадил Риверран. Прогуляйся в Речные земли, если тебе охота, – сестра метнула на него гневный взгляд, но ничего не ответила. Тирион подумал, что стоит немного смягчить последние слова. – Ты знаешь не хуже меня, что после того, как вы с Джоффри выгнали сира Барристана из гвардии и отрубили Сванну голову, отец понял, что твоему сыну нужен умный и хладнокровный советник. Так что его решение не возникло из воздуха.

– Мы выгнали сира Барристана, чтобы освободить место Джейме, – неохотно призналась сестра. – Да и Джофф давно мечтал наградить белым плащом своего любимца Пса.

– Верно, место вы освободили, с этим не поспоришь. Теперь Джейме лорд-командующий, а Пёс – королевский гвардеец. Вот только вы позабыли, что Селми – великий рыцарь с безупречной репутацией. Он помнит времена юности Безумного короля, а в народе его почитают наряду с Сервином Зеркальным Щитом и Драконьим рыцарем. Он озарял своим величием всякого государя, при ком находился, а теперь наверняка отправился к Станнису. Что ты на это скажешь? Мне не кажется выгодным обмен Селми на Клигана, да и Джейме мог бы и потерпеть годик-другой.

– Я об этом не подумала, – Серсея отвела взор.

– Вот поэтому отец предположил, что Джоффри дают скверные советы. Он не доверяет Пицелю, Пауку и Мизинцу, ни одному из них. И он требует, чтобы твой сын перестал пороть глупости. Скажи на милость, зачем понадобилось убивать Сванна?

– Джоффри хотел как-то отомстить Баратеонам, казнить человека Ренли за предательство. Мне он ничего не сказал и разрешения не спрашивал. Он просто взял Пса, Транта, Таллада, королевского палача, спустился в темницы и приказал Пейну отрубить изменнику голову. Раз – и дело сделано.

– Блестящий ход! – Тирион похлопал в ладоши. – Мало того, что Ренли воспримет подобное как личное оскорбление, ведь все мы знаем, что он считал Бейлона другом, так теперь и лорду Джулиану никто не помешает воспылать жаждой мести и вступить в войну. А Сванны второй по силе дом Штормовых Земель, они могут выставить свыше четырех тысяч воинов.

– Говорю же тебе, я ничего об этом не знала! – Серсея повысила голос. – Слава Семерым, я успела спохватиться и приказала людям молчать. Никто не узнал о смерти этого громогласного здоровяка. Нам ничего не грозит.

– Пока не грозит, сестра, – Тирион задумчиво покатал вино на языке. Похоже, королева совсем потеряла голову, если думает, что смерть Сванна удастся долго держать в тайне. – Но рано или поздно новость выйдет наружу. И что ты тогда скажешь?

– Когда мы победим наших врагов, никому и дело не будет до такой мелкой сошки, каким был этот Бейлон. Он ведь даже не наследник Каменного Шлема.

– Возможно, так и будет, – Тирион прекрасно понимал, что скандал их ожидает серьезный, нельзя столь подло убивать знатных рыцарей, подобное чревато волнениями среди вассалов, но почему бы малость не подыграть сестре? – Я твой брат, и я тебе нужен. И твоему сыну я нужен, если он хочет усидеть на своем дурацком железном троне.

Серсея оторопела, когда он дотронулся до ее руки, пытаясь вызвать доверие.

– Ты всегда был хитер.

– На свой малый лад, – усмехнулся он.

– Хорошо, я выполню волю отца и приму тебя, Тирион. Ты будешь Десницей и будешь советоваться со мной по любому вопросу и не сделаешь ничего без моего согласия. Ты понял меня?

– Еще бы, – Тириону потребовалось немало сил, чтобы не рассмеяться.

– И ты согласен?

– Разумеется, – солгал он. – Только позволь задать тебе один маленький вопрос. – Он понизил голос и пододвинулся поближе. – Как ты убила Роберта?

– Роберт сам себя убил, – королева насмешливо фыркнула и с наслаждением отпила вина. – Мой дурак последние недели пил, как олень после гона. Он словно торопился вылакать все вино из подвалов Красного замка, и мало что соображал, окончательно отупев. И он потерял всякое приличие, вызванные шлюхи уже ночевали в его покоях! В тот день он выхлестал целых четыре кувшина борского и потребовал пятый. Мне оставалось дождаться, когда он окажется на лестнице и сделать так, чтобы свидетелей там не было. Сир Мур лишь легонько подтолкнул его, а Роберт покатился вниз, как свиной окорок, – Серсея усмехнулась. – Хотя, надо отдать ему должное, даже падение с самой вершины лестницы не смогло его убить, и он лишь потерял сознание. Пришлось сиру Муру свернуть ему шею. Хорошо вышло?

– Правдоподобно, – Тирион почесал подбородок. Ему скорее нравился Роберт, этот здоровенный хвастливый болван. Нравился отчасти потому, что сама Серсея его совершенно не переваривала. – Воистину, сестра, ты родилась, чтобы стать вдовой.

– Я родилась, чтобы стать королевой! Знал бы ты, каким чудесным вкусом обладал запеченный олень на похоронах другого оленя! Ручаюсь, ты никогда не пробовал столь чудесного блюда.

– Что ж, полагаю, ты все сделала правильно, – Тирион слез со стула, поклонился и покинул покои, прояснив все, что требовалось. Он и раньше, пробыв здесь меньше года, предполагал, что Красный замок одно из опаснейших мест всего Вестероса. Роберт прожил здесь много лет, но так ничего и не понял, оставаясь в блаженном неведенье и не задумываясь о тех, кто его окружает. Говоря начистоту, король подписал себе смертный приговор в тот самый день, когда прогнал Старка и младшего брата из Совета. Именно тогда Серсея начала претворять свой коварный план – сам замысел созрел давным-давно, Тирион мог бы в этом поклясться.

Интересно, знает ли Паук о том, как именно Роберт покинул сей мир? Если нет, то ему зря платят деньги.

Получив в руки великую власть Тирион быстро понял, что вместе с почетом на его плечи лег и нешуточный груз государственных забот.

Малый Совет принял его назначение без всяких возражений. Но в Совете он мог доверять лишь Джейме, ставшему новым лордом-командующим. Паук выглядел как многоопытный интриган и человек себе на уме, довериться которому мог лишь последний простак. Пицель же старательно изображал из себя умудренного жизнью старика, который прикладывает все свои силы и знания на благо Вестероса.

Лорд Мейс, назначенный мастером над законом на место Ренли Баратеона, спешно вел армию Простора к столице. Вместе с ним находился и Мизинец, благодаря стараниям которого заключили помолвку между Джоффри и Маргери Тирелл. Данный союз уже успели прозвать Великим Альянсом.

Было бы куда лучше, будь Петир Бейлиш в столице, но тот не торопился возвращаться в город, который вот-вот попадет в осаду. И Маргери так же оставалась с отцом и войском, хотя будь она здесь, Тиреллы действовали бы более энергично. Так же пустовало место мастера над кораблями.

Тириону пришлось возглавлять Малый Совет в усеченном составе, а заботы лишь прибавлялись день ото дня. Основную опасность представляли объединённые силы братьев Баратеонов. И уже сейчас стало ясно, что они первыми успеют подойти к столице. Отец, хоть и разбил лорда Талли под Риверраном, не сумел добиться окончательной победы. Раненого Талли вынесли с поля боя и ныне тот поправляет здоровье и руководит защитой родного замка. А взять Риверран непросто, для подобного нужно время. Отец сумел захватить Атранту и ряд других крепостей в Речных землях, но дальше дело не пошло. На Трезубце лорд Тайвин застрял на два, а то и три месяца. Ему оставалось либо бросать все и вести войска на помощь в столицу, либо дожимать речных лордов. Так как с Севера шло войско Старка, отец выбрал второй вариант, здраво полагая, что справиться с врагами легче поодиночке, а не тогда, когда они объединят силы.

Большие надежды возлагались на огромное войско Простора, которое в быстром темпе маршировало к столице. Но оно не успевало, Станнис и Ренли прибудут сюда раньше на несколько дней. Тирион ясно видел свою главную цель – Красному замку необходимо продержаться, пока не подойдет помощь. Да и столицу следовало оборонять всеми силами. Это понимал отец, понимали Джейме и Серсея, и понимал сам Тирион.

Джейме каждый день ездил осматривать ворота, проверяя ход ремонтных работ. По его приказу внушительное пространство между Черноводной и крепостными стенами очистили, предав огню Рыбный рынок и кособокие постройки бедноты, что успели там утвердиться. Кроме того он объявил набор в ополчение, пообещав полный стол и хорошее вознаграждение за службу. Желающих нашлось немало. Основательно подчистив королевский арсенал, их вооружили и экипировали вполне сносно, и теперь рыцари пытались превратить весь этот сброд хоть во что-то, напоминающее солдат. В них вдалбливали основы дисциплины и военных приемов. При этом все, начиная с Джейме, прекрасно понимали, что ополчение лишь смазка для мечей. Единственное, на что те годились, так стоять и отстреливаться с городских стен. В настоящем бою их сметут и не заметят.

У самого Тириона забот было не меньше, а может и больше. Первым делом он занялся Золотыми плащами. Там оставалось множество людей Ренли, от которых следовало избавиться. Двух казнили по обвинению в измене, а еще семеро преданных последователей Баратеона уехали на Стену. Ланнистеры всегда платят свои долги. Будучи в Ночном Дозоре, Тирион обещал лорду-командующему Мормонту, что не оставит его просьбу о новых людях без внимания. Так что он просто сдержал слово.

Тирион нанял судно и в одну из ночей отправил принцессу Мирцеллу и принца Томмена в Утес. Для этого был придуман целый план – племяннику и племяннице перекрасили волосы, переодели в простые одежды и тайно вывезли из замка, посадив в закрытый паланкин. На причале дети перебрались в галею, которая поднялась по Черноводной до Илистой Заводи. Оттуда им следовало двигаться по Золотой дороге прямо на Утес. Тамошнюю местность вроде как контролировали Ланнистеры, да и земли союзных рыцарей Простора находились совсем близко, но все равно риск казался немалым. Тирион отобрал лучших людей и предупредил их, какую награду они получат в случае успеха и что им грозит, если случится что-то непоправимое. Кроме обычных рыцарей и солдат Томмена и Мирцеллу охраняли королевские гвардейцы Арис Окхарт и Престон Гринфилд по прозвищу Малыш. Именно последнему Тирион доверил руководство всем отрядом, сделав ставку на его надежность, верность и то, что замок Гринфилдов располагался в Западных землях.

Естественно, Серсее данная инициатива совсем не понравилась.

– Если в Красном замке безопасно, как ты заверяешь, то зачем их отправлять в Утес? А если опасно, так тогда и Джоффри надо увозить, – возмутилась сестра. Кое в чем она была права, но Тирион не мог сказать ей правду. Он был готов пожертвовать глуповатым и жестоким Джоффри, но не добрым Томменом и красавицей Мирцеллой. Несмотря на все меры, Баратеоны имели шанс взять замок. И что тогда? Вряд ли Станнис помилует бастардов. Вот потому двое из них должны выжить в любом случае. А без Джоффри никакой обороны не будет. Скажите на милость, кто захочет сражаться за короля, который позорно сбежал?

Так что Тириону приходилось выкручиваться, выдумывая очередную ложь. Благо Паук, которому он не верил ни на грош, оказался весьма полезным. Именно Паук помог подавить зарождающееся недовольство в одном из кварталов, где Баратеонов любили куда больше, чем Ланнистеров. Он и в дальнейшем оказался полезным.

– Капитан королевской галеи «Белый олень» собирается сняться с якоря через сутки и примкнуть к лорду Станнису, – с самым невинным видом сообщал Варис, а Тириону приходилось заниматься очередным неотложным делом.

Тем более, чем дальше, тем сильнее Тирион подозревал, что отец банально принес его в жертву. Окончательная догадка сложилась после того, как лорд Тайвин прислал Джейме приказ прибыть в его ставку под Риверраном. Естественно, Джейме отказался, но Тирион сам факт запомнил. Неужели отец не верил, что Красный замок устоит?

Да и Джоффри приносил что угодно, только не пользу. Вначале он заинтересовался новой игрушкой, которую подарил ему Тирион – великолепным арбалетом с выложенным золотом ложем. Он быстро нашел ему применение и перестрелял всех кошек и собак в Красном замке. А когда те закончились, начал искать оружию новое применение, поглядывая на различных просителей. Как-то раз он выехал в город в сопровождении свиты и на обратном пути недовольные перекрыли дорогу, требуя гарантий безопасности. Не долго думая, Джоффри спустил с поводка Пса, сира Таллада Высокого, братьев Кеттлблэков, охрану, Тирека и Ланселя, ставших его новыми оруженосцами, да и сам за меч взялся, разгоняя толпу. С чернью принц расправился и даже трофей заимел – человеческую голову. Голову он приказал насадить на пику над воротами Красного замка. Еще четыре пики пока оставались свободными, Джоффри приготовил их для братьев Баратеонов, Неда Старка и Эдмара Талли.

Тирион даже думать не хотел, к чему в итоге все может привести. Его радовало лишь то, что война, особенно выигранная, спишет долги – генеалогические, моральные, политические и иные.

В гостинице «Окорок и кружка» вспыхнула драка. Она бы ничем не отличалась от обычной поножовщины, не являйся некоторые участники сторонниками партии Баратеонов, которые гордо именовали себя Оленьими людьми. Так что ему вновь пришлось вмешиваться и проводить дознание, пытаясь найти и выкорчевать корни крамольных речей.

А еще Тирион затеял переговоры с Лизой Аррен по поводу возможной помолвки ее сына-недоноска и Мирцеллы. Аналогичное предложение он отправил и в Дорн, где проживали два принца, Квентин и Тристан. Скорее всего, подобная инициатива особого толку не принесет, но почему бы не закинуть удочку? Тем более, никому не помешают новые союзники, а в случае победы все можно переиграть.

Станнис провозгласил себя королем и разослал по крепостям очередные письма, в которых призывал верных людей поддержать его законные требования. Письма не содержали в себе ничего нового, но имелась там одна забавная фраза, на которую Тирион обратил внимание – «писано при свете Владыки».

– Подобное выражение часто встречается в посланиях Вольных городов, – пояснил Пицель, прочищая горло. – Оно означает, что строки эти написаны пред ликами Богов, только и всего. А здесь намек на Рглора, Бога Света.

– Припоминаю, что около года назад леди Селисса связалась с Красной жрицей, – Варис по обычаю прятал пухлые руки в широких рукавах халата.

– Как видно, ее лорд-супруг пошел той же дорогой. Он принял или готов принять новую веру, – Тирион еще раз перечитал письмо. – Мы можем использовать подобные строки против него. Надо разослать воронов и донести до людей, что Станнис изменил вере предков и предал Семерых.

– Да, да, – нетерпеливо бросила королева. – Но сначала надо пресечь распространение мерзости насчет Джоффри. Следует издать указ, что всякий, кто косвенно или нет, окажется причастен к распространению гнусных илживых слухов о происхождении Джоффри, будет приговорен к отсечению языка.

– Разумная мера, – важно закивал Пицель.

– Глупость, – Тирион вздохнул. – Вырвав человеку язык, мы не опровергнем его ложь, а лишь покажем, что боялись его слов.

– И что ты предлагаешь? – Серсея покраснела от возмущения.

– Да ничего. Пусть себе шепчутся. Но и мы объявим, что дочь Станниса – не его дочь, а бастард. Чернь охотно верит подобным слухам.

– Ха, мы оплатим ему той же монетой, – кивнула обрадованная Серсея. – Мне это нравится.

Именно такими пустяками, хотя, если подумать, не такие уж это и пустяки, приходилось заниматься Тириону. Сам себе он напоминал каменщика, который пытается зажать дырки в плотине и сдержать чудовищное давление воды. Из всех инструментов у него лишь ум и собственные пальцы, а дырок в плотине все больше и напор воды усиливается. И вода грозит смести все, что находится с этой стороны дамбы.

И все же, несмотря на прикладываемые усилия, ему постоянно казалось, что он что-то упускает и чего-то не замечает. Десятки раз он вновь и вновь проходился по составленному плану обороны, по собственным действиям, действиям Джейме и всех отрядов. Понятное дело, всего, особенно в сражении, не учтешь. Всегда есть шанс, что что-то пойдет наперекосяк и жизнь подкинет очередную порцию дерьма. Но он учел все, что можно и не находил изъяна в расчетах. Вот только сосущее сердце беспокойство возвращалось раз за разом. Так что он упускал?

Да и с женщиной следовало что-то делать. Тирион посетил бордель Катаи и выбрал там одну симпатичную девушку, чистенькую и приветливую. Звали ее Данси, и она понравилась ему густыми рыжими волосами, веснушками и вздернутым носиком. Тирион проживал в башне Десницы, поэтому и Данси поселил там же, не видя смысла ехать через весь город при желании немного выпустить пар. Ланнистер знал, что отец рано или поздно обо всем узнает и заранее радовался, представляя его лицо. Но все же ему хватило благоразумия формально назначить девушку на должность поварихи.

В городе наметились сложности с едой. Цены росли, голос бедноты звучал все громче. Каждый новый день приносил лишь трудности. И основная из них заключалась в том, что Тириону катастрофически не хватало верных людей.

Из всех тех, кто был в столице, верить он мог лишь Джейме. Но брат и сам толком не спал, готовя город к обороне. Неплохим подспорьем стал сир Виларр, капитан Красных плащей, гвардейцев Утеса. Они принесли клятву верности не Серсее или Джоффри, а всему дому Ланнистеров, так что на них можно было положиться.

Неожиданно полезным, хоть и тщеславным, оказался сир Арон Сантагар. Еще одним, кому пришлось поверить, выступил Галлин Пиромант, глава гильдии алхимиков. Тирион ушам не поверил, когда узнал, сколько горшков с диким огнем припасено у этих людей.

– У нас есть семь тысяч восемьсот сосудов с субстанцией, милорд, – сообщил Галлин. Субстанцией алхимики называли дикий огонь и общались с ним чуть ли не как с живым человеком.

Благодаря алхимикам и их запасам у Тириона появился план – чудовищный и жестокий, но иного хода, чтобы продержаться до подхода помощи, он не видел.

Поначалу Ланнистер задумался, не построить ли на берегах Черноводной две башни, связанные одной цепью. И когда корабли Станниса зайдут в реку, поднять цепь, одновременно с этим пустив по течению брандеры, начиненные диким огнем. План был хорош, но времени, чтобы сковать толстую и длинную цепь, да еще и башни сложить, не оставалось. Пришлось искать более простые решения.

– Я приказал начать закладывать дикий огонь под Речные, Королевские и Львиные ворота, – сообщил он Джейме, когда они отправились в очередной объезд города. Их сопровождали Красные плащи и пузатый сир Борос Блаунт.

Горожане освобождали улицу, расходясь к стенам домов. И на большей части лиц кортеж Ланнистеров особого счастья не вызывал.

– А не сошел ли ты с ума, братец? – пошутил Джейме, оборачиваясь к нему. – Ты что, собрался спалить нас всех? Я уже слышал подобные речи у трона Безумного короля.

– Послушай меня внимательно, – Тирион тронул брата за руку. – Если ты и твои воины удержат ворота – прекрасно. Но что будет, если вы не справитесь? А ведь ты сам говорил, что удержать ворота и стены будет непросто. Так что я приготовлю несколько сюрпризов. Когда Баратеоны войдут в город, он станет их могилой. Здесь они и упокоятся. А ты и твои самые верные люди должны отступить в Красный замок. Пусть город сгорит, но замок и все, кто в нем, уцелеют. В замке мы сможем обороняться долго, дождавшись подхода отца или Жирного Розана.

– Огонь… – Джейме пожевал губу. Голос его радости не выдавал, да и взгляд казался хмурым. – Меня называют Цареубийцей, но даже я не стал бы делать подобного. Сколько людей погибнет? Нам такого не простят.

– Если проиграем, то это уже не будет иметь никакого значения. А если победим, заверим горожан, что дикий огонь притащил с собой Станнис, планируя поджечь замок. Мы и свидетелей найдем из числа его рыцарей. Заставить их пропеть нужные нам песни не составит особого труда.

– Ты начинаешь меня пугать, братец, – решил Джейме, прежде чем они продолжили путь.

Тирион знал, как они выглядят рядом. Восседающий на благородном вороном коне, облаченный в блестящую броню и белый плащ, Джейме был красив и великолепен. Издалека и сам Тирион выглядел неплохо. По крайней мере, его лицо и золотые волосы, не считая разноцветных глаз, не производили неприятного впечатления. А вот все остальное было куда хуже – крепкие, но короткие руки, уродливое тело и маленькие кривые ноги. Так что с Джейме он смотрелся как мерзкий карлик рядом с прославленным героем из древних сказок.

Брат так и не сказал ни «да», ни «нет», но Тирион посчитал, что получил его одобрение. Тем более, Серсея, а особенно Джофф пришли от плана в полный восторг – он все же сообщил им о своих задумках, не желая в одиночку нести ответственность за уничтожение тысяч людей.

Дни утекали, как золотые драконы в руках неразумного лорда. Но все же, основу задуманного Тирион тем или иным образом воплотил в жизнь.

Накануне битвы Ланнистер зашел в септу и зажег две свечи. Одну, Воину, за Джейме, чтобы тот берег его. Вторую, за себя, он поставил Неведомому.

Стоило отдать должное Баратеонам – они действовали слаженно. Хотя, не так уж это было и трудно.

С самого рассвета весь южный берег Черноводной заполонили сотни солдат и рыцарей Ренли Баратеона с оленем на знамени. Издалека они напоминали сердитых деловитых муравьев. Воины уверенно обосновались на берегу и отправили разъезды вверх по течению, готовясь к переправе. Через пару часов, едва начался прилив, на море показались галеи старшего Баратеона. У этих стяг был иной – коронованный олень, промеж величественных рогов которого появилось красное пылающее сердце. Жаль, но несмотря на заигрывание с восточным богом, Станнис так официально и не объявил о переходе в новую веру. Подобное можно было бы использовать с немалой пользой.

– Почему они не заходят в реку? Чего ждут? – облаченный в лучшие доспехи, в окружении десятка рыцарей и оруженосцев Джофф выглядел прекрасно. Сейчас, когда ему ничего не угрожало, принц выбрался на стену Красного замка и лично наблюдал за ходом начинающегося сражения.

– Они так поступают, потому что не дураки, – заметил Тирион с немалым раздражением. Он устроился между двух крепостных зубцов, куда приказал себя подсадить, испытав очередное унижение от того, что его рост не позволял иначе следить за ходом начинающегося сражения. Рядом стояли Сантагар и его помощники. Джейме находился где-то в районе Речных врат, а Джофф остался на попечение самого Тириона, что также не добавляло радости. Приходилось отвлекаться и растолковывать племяннику очевидные истины. – Наверняка они захотят первым делом послать разведчиков.

Так и произошло. Кто бы ни управлял флотом Станниса, тот понимал, что делает. Основная масса судов недобро чернела в море, в то время, как в реку зашли две быстрые и узкие галеи. На парусах одной виднелся герб в виде луковицы, а вторая, судя по обводам и цветам, принадлежала лиссенийским пиратам. Весело поблескивая на солнце начищенными медными деталями, они прошли мимо Красного замка, держась середины протоки.

Джоффри продолжал крутиться под ногами, задавая глупые вопросы, гневаясь и мешая. Тирион отослал его позабавиться с Тремя Шлюхами – огромными требушетами, построенными из дуба и стали, и предназначенными для защиты столицы. Их сила была так велика, что отдельные, не самые тяжелые камни, они могли докинуть чуть ли не на противоположный берег Черноводной.

Кровожадно улыбнувшись, Джоффри убежал к Шлюхам, а за ним ушли и его рыцари. На стене стало поспокойней, Тирион вздохнул с облегчением.

На разведчиков Станниса посыпались камни и горящие бочки. Две галеи, словно издеваясь, никуда не торопились и лишь меняли галсы, затрудняя прицеливание. Их капитаны прекрасно понимали, что так просто по вертким судам не попасть.

Через некоторое время они поднялись по течению и скрылись из вида. Тирион знал, что там их ждет так называемый королевский флот Джоффри. Вернее то,что от него осталось, после того как Станнис увел основную массу кораблей на Драконий остров.

Наткнувшись на строй кораблей, перегородивших реку, разведчики Станниса развернулись и побежали с докладом к основным силам.

В отсутствие более важных целей принц продолжил развлекаться, запуская через реку Оленьих людей с приколоченными к их головам рогами. Тирион слышал, как тот хохочет, споря с Псом, долетят ли те до шатра Ренли. Люди – не камни и не бочонки, запустить их можно куда дальше, так что принц имел прекрасную возможность выиграть пари.

Прошло чуть менее часа, прежде чем Станнис выслушал разведчиков и отдал приказ заходить в Черноводную.

Тирион знал, что Станнис приведет с собой весь флот, да еще и наймет, кого сможет, но все же вид сотен судов вызвал его невольную тревогу. Их было много, слишком много.

Старший Баратеон построил корабли рядами, от одного берега до другого, пустив впереди наемников из Лиса и Мира, то есть тех, кого не жалко.

Ланнистер не помнил названий всех галей, но огромную и великолепную «Ярость», служащую флагманом Станнису не узнать было невозможно. Она спокойно работала веслами в девятом ряду, надежно защищенная со всех сторон. Станнис осторожничал и Тирион в досаде пристукнул ладонью по прогретому камню крепостного зубца – враг не собирался рисковать впустую.

– Упреждение к западу на два пальца! Го-то-о-всь! Пли! – на стенах послышались резкие отрывистые команды.

Из замка полетели яркие черточки – расчеты самострелов, осадных скорпионов и баллист выпустили стрелы и горящие горшки. Большая часть из них попадала в воду, но некоторые обрушились на борта и палубы кораблей. Там засуетились и принялись тушить огонь. Было слышно, как Джоффри радостно засмеялся.

Тирион хотел отойти, чтобы не слышать воплей племянника, но для этого следовало для начала слезть со стены, а затем вновь на нее забраться, и потому он остался на месте.

Трубы на кораблях звонко пели. Рога гудели не переставая. Ветер нес запах горелой кожи и смолы. Силы Ренли Баратеона подтаскивали к воде плоты и лодки, готовясь к переправе. Но пока не завершится речное сражение, их в расчет можно было и не принимать.

Горделиво подали голос трубы Ланнистеров – по Черноводной спускались корабли Джоффри. В середине находились внушительная «Милость богов», «Львиная звезда» и «Молот короля Роберта». Последний был единственным из тех, кто мог на равных сражаться с «Яростью». Издалека казалось, что судов у них не меньше, но Тирион прекрасно понимал, что это не так. Верно, строй кораблей перегородил Черноводную так же надежно, как и галеи Станниса. Вот только Баратеон располагал двадцатью тремя рядами, а Ланнистеры едва смогли набрать судов на четыре.

Передовые галеи столкнулись с ужасающим грохотом, используя тараны и стараясь потопить неприятеля. На сцепившихся кораблях сразу же перешли к рукопашной. Люди резали и убивали друг друга, в то время, как у Речных врат несколько судов ткнулись бушпритами в землю и принялись высаживать бойцов.

Стены мешали видеть, что там происходило, но Тирион прекрасно понимал, что Джейме не даст им легкой жизни и бросится на них со своими людьми, стараясь опрокинуть в воду. «Если битва обернется не в нашу пользу, ополчение побежит», – не раз и не два предупреждал брат. Стало быть, единственный путь к победе заключается в том, чтобы удерживать преимущество от начала и до конца. Только вряд ли им подобное позволят.

Поначалу флоту Джоффри сопутствовал успех и более тяжелые суда смогли потопить нескольких лиссинийских и мирских пиратов. Но затем дело дошло до основных сил Станниса и чаши весов поползли в другую сторону.

Рога продолжали реветь как живые. Им отвечали трубы, чей звук казался более утонченным и звонким. Грохотали барабаны. Тут и там на реке пылали суда, свои и чужие, которые удалось поджечь. Три Шлюхи и прочие осадные баллисты стреляли не переставая, но запускаемые камни поражали всех подряд. «Молот короля Роберта» потопил тараном два вражеских судна, но затем на него накинулось сразу три корабля, закинув абордажные крючья с бортов и кормы. Люди убивали друг друга, вспарывали животы, резали глотки и скидывали в воду.

Тирион собственными глазами видел, как один из пущенных Шлюхой камней проломил борт «Стражу гавани», с капитаном которой он разговаривал накануне, пытаясь выяснить настроение среди матросов. Лучники и арбалетчики наполнили небо тысячами стрел. С кормы «Ярости» работала катапульта, которая закидывала Речные врата горящими бочками. Тирион забеспокоился – что будет с Джейме если там раньше времени загорятся запасы дикого огня?

Деснице было жалко сжигать собственный флот, но иного пути он не видел. Станнис должен сунуться в ловушку и вцепиться зубами в приготовленный кусок, иначе ничего не выйдет. И когда это случилось, когда бой достиг своего апогея, сверху Черноводной пустили лодки и старые галеи, заполненные диким огнем от трюма по самые мачты.

Лишенные экипажа, они медленно приближаются к сражающимся, двигаясь по воле прихотливого течения. Две лодки отнесло к северному берегу, еще одна отправилась в гости к Ренли, но остальные продолжали плыть, как надо.

Один из капитанов Станниса увидел новую цель и решил ударить ее тараном. Его галея устремилась вперед, набирая ход и слитно работая веслами. Удар получился на загляденье, ветхую лоханку буквально развалило напополам. Тирион мог бы поклясться, что слышал радостный вопль, но в следующий момент Черноводная буквально вскипела.

Даже до тех, кто стоял на стенах Красного замка, донеслось резкое «уфф», словно кто-то дунул в ухо. И одновременно со звуком в центре реки расцвел величественный зеленый цветок. Три или четыре галеи взорвались, разбрасывая вокруг куски обшивки и человеческих тел.

Пламя заревело, как живое, и принялось перекидываться с одного судна на другое. Когда оно находило очередные запасы дикого огня, следовал новый взрыв и новые крики.

Светило солнце, но Тирион невольно прикрыл глаза – таким ярким казался огонь на Черноводной. Там творился настоящий ад, сотни людей нашли смерть в один миг. Центр реки превратился в величественный погребальный костер, а огонь продолжал жадно тянуть свои языки дальше и дальше. Галлин Пиромант утверждал, что жар дикого огня настолько силен, что его невозможно потушить ничем, он горит даже в воде, а плоть под его воздействием тает, как воск. Глядя на тот ужас, что творился на воде, Тирион ему верил. Старик стоял рядом, с зачарованным видом наблюдая за огнем и восхищенно потирая руки.

Но эффект оказался не таким сильным, как Тирион рассчитывал. От флота Джоффри остались жалкие остатки. Наемники и пираты Станниса в первых линиях сгорели чуть ли не под чистую, пострадало еще несколько судов, но «Ярость» первая заметила угрозу и резко сменила курс, смяв высоким бортом одного из союзников. Примеру флагману последовали и другие суда, разбегаясь в стороны.

Тем, кому повезло, ткнулись в южный берег, где хозяйничали воины Ренли. Но «Ярости» и еще ряду судов пришлось спасаться от огня под стенами столицы. Набравшая ход галея Станниса буквально выбросилась на берег, а за ней последовало свыше дюжины других кораблей. С них тут же посыпались лучники, копейщики, а по сходням на берег устремились конные рыцари. Джейме вновь взялся за меч.

Пылающий клубок сцепившихся кораблей медленно дрейфовал по течению и скоро оказался в море. До него никому и дела не было. Тирион чуть ли не взвыл, когда понял, что сгоревших судов оказалось совсем мало. А всему виной цепь, которую он не успел сковать. Перегороди они реку и неприятель умылся бы кровью.

– Милорд, враги высадились на Турнирном поле и осадили Королевские ворота. Их там сотни! – прибежавший Лансель сообщил очередную новость. Как будто он и сам не знает, что ситуация тревожная.

– А лорд-командующий? – крикнул Тирион, пытаясь быть услышанным. Даже здесь, на стенах Красного замка, приходилось повышать голос. Что же творилось внизу, в самой гуще сражения?

– Он уже четыре раза водил людей на вылазку, отбрасывая неприятеля от стен, – в голосе Ланселя звучала гордость за кузена.

Сражение продолжалось весь день. Джейме раз за разом поднимал гарнизон, пытаясь скинуть неприятеля в воду. Станнис выиграл сражение на воде, полностью подчинив себе Черноводную, но Джейме сражался блистательно и у врат неприятель застрял.

С южного берега плоты и быстрые галеи непрерывным потоком подвозили свежие силы. Три Шлюхи и прочие требушеты брали за переправу хорошую цену, но остановить неприятеля не могли.

Схватки происходили у Королевских и Львиных ворот, враги высадились и с севера, осадив Железные и Драконьи врата, но основная битва шла у Речных. Там уже погибло несколько тысяч человек, и число это продолжало расти.

Джейме ранили, но брат отказался покинуть поле боя, лишь требуя все новые и новые силы. Тирион отправил туда Пса, королевских гвардейцев, братьев Кеттлблэков, Арона Сантагара с помощниками, всех Золотых плащей, большую часть Красных, сотню мелких межевых и присяжных рыцарей и весь резерв ополчения.

По слухам, Станниса также ранили. Он разбил временную ставку на Турнирном поле, откуда и командовал ходом битвы. Кажется, рядом с ним был сир Барристан Селми. Ренли поначалу оставался на южном берегу, а затем переправился и, возглавив конный отряд, проскакал до Железных ворот и обратно. Своим появлением он воодушевлял войска, но на стены не лез и Тириона подобное беспокоило. Очень сильно беспокоило.

Из трех Баратеонов один лишь Роберт всегда и при любом случае желал оказаться в гуще сражения. Два его брата вели себя осторожнее, предпочитая командовать издалека. В этом они напоминали Тайвина Ланнистера и еще ряд искушенных мужей, которые понимали, что жизнь военачальника куда ценнее жизней тысячи солдат.

Насколько он знал Ренли, тот не из тех, кто будет отсиживаться. Что же задумал владыка Штормового Предела? Откуда он готовит удар?

Джейме превзошел самого себя и держался весь день. Люди под его командованием совершали истинные чудеса героизма. Там, в мясорубке на месте головешек Рыбного рынка, людей перемалывали в фарш.

Станнис торопился и вводил в бой новые и новые силы, решив завоевать победу во что бы то ни стало. Да и воинов у него было куда больше. Джейме покрыл себя великой славой. Он сражался, как Воин, но и ему пришлось отступить.

Солнце уходило на покой, окрасив окровавленный мир в россыпь розовых и фиолетовых цветов. Враги подтащили тараны и выломали ворота. У Ланнистеров уже не осталось сил, чтобы им помешать.

– Ваше слово, Галлин! – Тирион, к которому безостановочно поступали донесения о ходе сражения, повернулся к алхимику. – Сделайте все, как обговаривали, и получите титул лорда. Только убедитесь, что мой брат Джейме покинул Речные врата.

– Я исполню вашу волю, милорд, – заверил тот, поклонился и отправился в город.

Королева раз за разом отправляла посыльных, требуя известий о ходе битвы. Джоффри бесновался и желал уничтожить всех бунтовщиков, но сам в сражение не лез. Все повисло на очень тонком волоске.

Первым в замок прискакал Джейме, Пес и еще несколько человек. Выглядели рыцари страшно – окровавленные и грязные, потные, в помятых доспехах, с воспаленными глазами, они мало напоминали людей. К тому же большинство оказалось ранеными.

– Мы не удержали ворота! – крикнул Джейме, спешиваясь во дворе замка и бросая поводья одному из слуг. – Враги втягиваются в город. Слово за тобой, братец.

– Вина мне! – заревел Пес, не обращая на них внимания. Пошатываясь, Клиган отошел в сторону и припал к поднесенному оруженосцем меху.

– А где Кеттлблэки, Сантагар, Трант и Блаунт?

– Все погибли! Хотя один из Кеттлблэков, Осфрид или Осни, кажется, выжил. Я видел, как отмахиваясь мечом, он ускакал к холму Висеньи. Начинай уже, Неведомый тебя дери, Тирион! Еще немного и враги будут здесь!

– Потерпи, – попросил Тирион, сжимая кулаки. Главное, чтобы Галлин ничего не напутал. Главное, чтобы Станнис и его люди втянулись в город. Главное удержать Красный замок, коль скоро столицу они уже потеряли. Этих «главных» было столько, что проще о них не думать.

С солидным лязгом захлопнулись ворота Красного замка. Упала дающую дополнительную защиту решетка. С той стороны слышались мольбы и проклятья тех, кто не успел вернуться.

– Сир Виларр! – Тирион огляделся. – Возьмите десяток Красных плащей и воспользуйтесь потайной калиткой. Впустите в замок наших людей, только осторожно. И при малейшей опасности захлопните её!

– Слушаюсь! – рыцарь убежал. Тирион вновь рисковал, но люди им нужны. Если удастся впустить в замок хоть сотню опоздавших, они значительно помогут гарнизону.

– Как Серсея? Что там Джоффри? – напившись, Джейме нашел в себе силы и поднялся вместе с Тирионом обратно на стены. Пес тем временем немного оклемался, отдохнул и, ворча, отправился к принцу.

Только сейчас Тирион как следует рассмотрел снявшего шлем брата. По его покрытому кровью лицу текли струйки пота. Волосы свалялись, утратив золотистый цвет. Измочаленная левая рука висела чуть ли не плетью, доспехи выглядели тусклыми и помятыми, а одежды – порванными. И после каждого шага Джейме на камнях оставалась кровь.

– Серсея сидит у себя в окружении фрейлин. Джофф путался под ногами, я отправил его внутрь под предлогом безопасности, – ответил Тирион. – Как наши дела?

Два брата Ланнистера стояли на стене и смотрели, как в город неудержимым потоком вливаются солдаты Баратеонов. Дома и извилистые улочки мешали видеть всю картину, но и так было ясно, что происходит. Враги захватили Речные и Львиные врата, а тех, кто их оборонял, вырезали до последнего.

Шум нарастал. Неприятель продвигался, радостным ревом отмечая свой успех.

– Нам ярость! Король Станнис и лорд Ренли! – все громче слышались их кличи.

– Чего мы ждем? Где эти ублюдочные пироманты? – Джейме вцепился ему в плечо.

– Ну же! Ну же! – раз за разом повторял Тирион.

И в тот же миг, словно услышав его мольбы, Речные ворота взорвались, как ранее корабли на Черноводной. Грохот ударил по ушам, а через несколько мгновений в лицо задул порыв горячего воздуха. Воздух вновь наполнился камнями и кусками тел. Крик тысяч людей слился в один вопль. Вопль, в котором звучал ужас, отчаяние, неверие и ликование.

Гарнизон Красного замка поначалу ошеломленно притих, а затем очнулся и засвистел, наблюдая, как на месте Королевских врат вырос еще один зеленый цветок, взметнувшийся выше черепичных крыш ближайших домов. И цветку этому сопутствовал столб пыли, гари и вони. Запах горелого мяса казался нестерпимым и Тириона едва не вывернуло.

– Так вам и надо, ублюдки, отправляйтесь в ад, – хмыкнул Джейме после молчания, которое помогло ему справиться с потрясением.

– Согласен, – кивнул Тирион. Более он ничего не сказал, вновь переводя взгляд на город, часть которого стремительно превращалась в горящие развалины. Сколько солдат Станниса погибло? Пострадали ли братья Баратеоны или их там не было? А сколько мирных горожан попрощалось и продолжает прощаться с жизнью?

Тирион не гордился своим поступком, но все равно считал, что поступил правильно.

Пространство между холмами Висеньи и Эйегона охватил ревущий огонь. В красках заката он казался удивительно прекрасным. Тирион чувствовал ужас от содеянного, но вместе с тем и мрачную гордость – даже если Станнис и не погиб, от подобного удара ему не оправиться. Тысячи его людей сгорели заживо, а заодно сгорели все те корабли, которые пристали к берегу. «Ярость» продолжала полыхать, хотя ее и заливали водой со всех сторон. С такими потерями войну выиграть не получится. И Красный замок уже не взять. Не за ту неделю, что осталась до подхода Тиреллов.

– Стоим крепко! Проверить ворота! Раздать еду и вино! – приказал Джейме, оглядывая стены. Голос его разнесся далеко, и люди собирались, крепче сжимая оружие.

Столица горела, но Красный замок превратился в неприступный орешек, который невозможно расколоть. По крайней мере, на подобное требуется время.

У гарнизона в достатке еды, воды, снаряжения и оружия. Им не о чем беспокоиться, так как помощь все ближе. Станнису не успеть. Он, если и выжил, уже проиграл, только пока ничего не понял.

Но тут где-то в глубине замка раздались тревожные крики.

– Враги! Неприятель! Нас предали! Баратеоны в замке! – орали солдаты. Их вопль подхватили женщины – фрейлины королевы, жены и дочери рыцарей, служанки и прочий люд. А затем из недр Красного замка выплеснулся стальной поток воинов, орудующих мечами и топорами.

– Нам ярость! За Ренли! – клич нарастал, в нем чувствовалась свирепое ликование победителей. И не было силы, что могла остановить врагов.

К тому времени порядочно стемнело. Тени прятались вдоль стен и меж строений. Но несмотря ни на что, Тирион едва не завыл, увидев, что там, внизу, во дворе и переходах все больше воинов в желто-черных цветах Баратеона. Его глаза видели лучших воинов Ренли, гвардейцев и рыцарей, тех самых, которых он день и ночь гонял самым безжалостным образом, и чьи воинские умения мало кто хотел проверить на себе.

– Ренли, сукин ты сын! – зарычал Тирион, вкладывая в крик все отчаяние и ужас, что заполнили его сердце. Младший Баратеон сумел сохранить лучших бойцов и ввел их в битву, когда никто подобного не ожидал. Как, как во имя Семерых, ему это удалось?

Пахло кровью и смертью. Неверные отсветы факелов бросали на фигуры гостей тревожные колеблющиеся тени. Они зачищали замок с потрясающей эффективностью. Застигнутый врасплох гарнизон не успел оказать сопротивления и теперь просто погибал, бестолково и стремительно. Где-то внутри замка бесновался Пес, слышались его проклятья. Звон стали и рев воинов забивал уши.

– Ах, скоты, они нас перехитрили! – Джейме выхватил меч и сбежал со стены. А Тирион понял, что вот оно и случилось – то самое, неожиданное и неприятное, что он не учел. Враги знали или нашли тайный проход в Красный замок. И теперь их не остановить.

Он понимал, что боец из него аховый. Но и другого выхода судьба ему не оставила. Тирион вытащил из петли на поясе топор и, проклиная свои короткие ноги, устремился за братом.

– За Утес Кастерли! – закричал он. Сердце билось, как жаворонок, попавший в силок.

В Красном замке началась бойня. Последняя бойня и последний акт жуткой по своему кровопролитию битвы за Королевскую Гавань.

Глава 20

Глава 20

Пленников было много, и большая часть их отличалась похвальным красноречием. Иначе и быть не могло, идейных людей насчитывалось мало, а угроза поджарить пятки на огне мигом развязывала языки.

С их слов Ренли неплохо представлял общую картину: численность и боевой дух войск Ланнистеров, разговоры в солдатской среде и надежды на будущее. Естественно, то, что Джейме возглавил гарнизон Королевской Гавани и готовит город и замок к осаде, а Тирион назначен временным Десницей и обеспечивает общее руководство, также не стало сюрпризом.

– Ха, Бес в роли Десницы – это лучшая шутка, что я слышал за последние десять лет! – хохотал Монфорд Веларион. – Клянусь «Гордостью Дрифтмарка», лорд Тайвин не мог бы осчастливить нас лучшим подарком.

Пренебрежительное отношение Велариона разделяло большинство лордов и рыцарей. Ренли в их число не входил. Под уродливой внешностью Беса скрывался искушенный ум, да и хитрости ему было не занимать. И Тирион не преминул всем этим воспользоваться.

Первый неприятный сюрприз ожидал флот Станниса на Черноводной, когда по реке пустили начиненные диким огнем брандеры. Веларион был самоуверенным и высокомерным лордом, но никто не сомневался в его опыте. Море и все, что с ним связано, он знал, как мало кто в Вестеросе. Предусмотрительность Монфорда значительно снизила общие потери, позволив взять под контроль реку, а затем перенести битву под стены столицы.

То, что на должность адмирала Станнис назначил именно Велариона, стало верным решением. Поначалу данной чести добивались Акселл Флорент, Ардриан Селтигар и Джастин Масси. Из первого моряк был, как из дерьма меч, второй выглядел слишком старым, чересчур угрюмым и излишне осторожным, а третий скорее отличался изысканностью и веселым нравом, а не знанием морского дела. Королю хватило благоразумия принять верное решение.

Погибло немало судов, но их жертва не оказалась напрасной. Битва на Черноводной в общих чертах развивалась так, как и планировал Станнис. В том, что пожар на реке организовал именно Бес, Ренли практически не сомневался – Джейме был слишком высокомерен и предсказуем, чтобы выкинуть подобный номер. Значит, вот и первый сюрприз от временного Десницы, которого многие недооценивали.

Сгорело множество кораблей, тысячи людей приняли смерть от огня, утонули или погибли в бою, который лишь только начинался. То, что в первых рядах в основном были мирийские и лисские пираты, позволяло не так болезненно воспринимать потери. Гибли наемники, чьи жизни стоили куда меньше жизней верных вассалов.

Ренли оставался на южном берегу Черноводной все утро, полдень и часть дня. Он видел, как посредине реки вспыхнуло огромное зеленое пламя, жадно поглощающее суда, воинов и матросов. Течение вынесло горящие остовы в море, а основные силы Станниса высадились в районе Речных и Королевских врат.

Осаждаемые несколько раз выходили из ворот, пытаясь сбросить нападавших в воду. Там командовал сир Джейме Ланнистер и он показал себя великолепно. Станнис уступал ему во внешнем величии, а во всем остальном был ничуть не хуже. Противники стоили друг друга. Вот только у старшего Баратеона имелось больше воинов, и он мог непрерывно подтягивать резервы. В конце концов Станнис перехватил инициативу и заставил неприятеля отойти за стены и напрочь позабыть о вылазках. Именно тогда, следуя общему плану, Ренли отдал приказ начать переправу основным силам Штормовых Земель. Первыми отправились наемники из отряда Громобоев, которым настало время отрабатывать полученное золото.

План заключался в том, что если все пойдет, как задумано, то к ночи на южном берегу останется лишь арьергард и два отряда разведчиков под командованием сира Хасти Доброго и сира Тадбери.

Баратеон взошел на борт «Вихря», выслушал краткий доклад сира Шелтона о том, что ничего неприятного не случилось, занял место у центральной мачты и принялся наблюдать за происходящим.

– Оберегайте милорда, тетка их подкурятина, – проворчал Ог Фелл, обращаясь к гвардейцам. Брайс Карон и Годфри Мертвая Голова придвинулись поближе, подняв над головами щиты. Бриена Тарт, хоть и не считалась гвардейцем, повторила их жест. Несмотря на глухой шлем, Ренли был готов поспорить, что девушка при этом покраснела, как маков цвет. Ранее она состояла в отряде сира Тадбери, но ныне смогла добиться чести находиться поближе к хозяину Штормового Предела.

В приказе Серебряного Топора имелся смысл. Несмотря на то, что сражение переместилось под стены столицы, гарнизон Красного замка продолжал закидывать реку всем, чем попало. Ренли совсем не хотелось получить шальную стрелу. Понятное дело, от запускаемых требушетами камней щиты не помогут, но все же они давали неплохую защиту.

Гарнизон Красного замка особого внимания на «Вихрь» не обращал. Неприятелю он наверняка казался рядовой галеей, тем более Ренли на время переправы флаг не поднимал. И все же время от времени в борта вонзались стрелы, а один раз судно качнуло на волнах, когда внушительный камень рухнул в воду недалеко от них.

Сотни галей, лодок и плотов непрерывным потоком курсировали с одного берега Черноводной на другой. Знамена самых прославленных домов Штормового предела раскрасили воду в россыпь разноцветных пятен. Трубы и рога ревели непрестанно, вызывая отклик на союзных судах. Баратеон знал, что гарнизон столицы не может не отреагировать на столь внушительное зрелище. Дух тех, кто стоял на стенах Королевской Гавани обязательно поколеблется. Серебряный Топор заверил в этом с абсолютной уверенностью.

Тут и там матросы и солдаты цеплялись за доски и всякий мусор, пытаясь удержаться на воде и крича, чтобы их спасли. Горящие суда, ржущие кони, летящие бочки с огнем и живые люди, которых запускали со стен Красного замка, камни, стрелы, крики, грохот барабанов и пение труб – все это слилось в жуткую кровавую какофонию. Шум стоял оглушительный. Бесчисленные лестницы облепили городские стены, люди как муравьи лезли наверх, а оттуда на них сыпались камни, и лилась горячая смола.

Ранее пространство между рекой и стенами занимал Рыбный рынок и многочисленные хибары бедноты. Ныне от них не осталось и следа. Надо полагать, Ланнистеры не зря расчистили пространство под стенами – теперь им было легче стрелять по нападающим. Хотя, и войско Станниса получило больше места для маневра.

Ренли первый раз участвовал в настоящей битве и поначалу ощущал некоторую неуверенность. Она прошла довольно быстро – облаченный в лучшие доспехи, в окружении преданных воинов, он чувствовал себя относительно неуязвимым. А битва стала походить на рыцарский бугурт, только с поправкой на куда больший масштаб.

Главное знамя Станниса с коронованным оленем и пылающим сердцем меж рогов развевалось на Турнирном поле. Именно там, вдали от опасностей, которыми грозили городские самострелы и требушеты, он и разбил временный лагерь. То, что короля удалось уговорить не переходить в новую веру, Ренли считал одной из удач.

– Ты станешь последователем Рглора, но от тебя отвернутся сотни вассалов, – сказал он ему еще на Драконьем Камне. – Для начала дай шанс Семерым и твоим людям, их мечам, копьям и верным сердцам.

И Станнис, к удивлению, прислушался к совету. Ворча и показывая недовольство, но прислушался.

Братья Баратеоны встречались несколько раз, пользуясь возможностью, пока войска подходили к Черноводной. Последний совет произошел накануне битвы, и на нем окончательно решили все необходимые вопросы, утвердив порядок грядущего сражения.

Там же Ренли конфиденциально сообщил, что у него есть козырь, последний аргумент, если все пойдет плохо.

– И что же ты приготовил? – поинтересовался Станнис.

– Я знаю о тайном проходе в Красный замок, – не так и не в такой момент Ренли планировал воспользоваться своим преимуществом, но ничего иного не оставалось. – По крайней мере, полгода назад по нему можно было пройти.

– Продолжай, – если король и удивился, то вида не показал.

– Я воспользуюсь им, когда основные силы Ланнистеров погибнут и гарнизон замка ослабнет. Вот тогда мы сможем нанести один единственный смертельный удар.

Станнис согласился с планом, тем более Красная жрица Мелисандра полностью его одобрила. Она лишь еще раз напомнила, что Серсее и всем ее бастардам необходимо сохранить жизнь. У жрицы явно имелись на них определенные планы. Ренли их не знал, но что-то ему подсказывало, что ничего хорошего там нет. Впрочем, он не собирался просто смотреть, как Мелисандра усиливает свои позиции и проводит непонятную политику, но с этим можно было и подождать. Для начала требовалось выиграть битву.

Ренли вообще много чего удалось «вытянуть» из Станниса за последние седьмины. Тот не только повременил с переходом в новую веру, но и пообещал, что даже в случае победы не станет насаждать ее в Вестеросе. Так же он твердо заверил, что отныне и навсегда Штормовой Предел принадлежит Ренли и его потомкам, и что он отказывается от каких либо прав на родовой замок.

Эти обещания король давал неохотно, буквально выдавливая слова из собственной глотки, но он их произнес. А слово Станнис держать умел.

«Вихрь» ткнулся бушпритом в мягкий песок. На берег перекинули сходни, но гвардейцы не стали ждать и сразу же стали выпрыгивать на берег. Три оруженосца присоединились к ним, а Шторм завыл, обратив морду к городским стенам.

– Поднять знамя! – распорядился Ренли. Тяжелая шелковая ткань хлопнула, поймав порыв ветра. Черный коронованный олень на золотом поле словно побежал вперед.

Усиливая всеобщий шум, вокруг раздались воодушевленные крики. Люди с энтузиазмом восприняли появление младшего Баратеона.

Станнис нашелся в шатре на Турнирном поле, в окружении Элдона Эстермонта, Велариона, Селтигара, Масси, Ричарда Хорпа, Барристана Селми, Аксела Флорента и еще ряда лордов. Красная жрица Мелисандра держалась чуть в стороне.

– Брат, лорды, – Ренли поздоровался сразу со всеми и прошел к столу с картой столицы и окрестных земель. – Каковы наши дела?

– У нас все прекрасно, милорд, – улыбнулся Джастин Масси. В юности он служил оруженосцем у короля Роберта и по слухам, именно от него унаследовал страсть к женщинам. – Хорошо, что вы прибыли, нам вас не хватало.

– Племянник, рад тебя видеть, – суровый и седой лорд Эстермонт обнял его за плечи.

– Вот мы снова и встретились, милорд. Признаюсь, я этому рад, – заметил Барристан Селми. Король приблизил его к себе, принял клятву верности, но от белоснежных доспехов королевского гвардейца старику пришлось на время отказаться.

– Что с твоим предложением, Ренли? – вместо приветствия спросил Станнис. Выглядел он неплохо, корона добавляла ему величия, но его левую руку стягивала покрасневшая от крови повязка. Опасаясь «пташек» Вариса, Баратеоны ни с кем не делились знанием о потайном ходе. Кроме них двоих в тайну была посвящена лишь Мелисандра, да гвардейцы, с которыми Ренли его когда-то отыскал.

– Мы же договорились дождаться нужного момента. Нам надо, чтобы Ланнистеры понесли потери и отвлеклись, – напомнил Ренли, осматривая собравшихся. Несмотря на бушующую битву и многочисленные потери, в шатре царила спокойная деловая атмосфера.

– Хорошо, – о тяжелом нраве короля знали все, но и резоны он умел понимать. Потайной ход должен принести им окончательную победу. – Тогда бери людей и осмотри окрестности столицы. Твой флаг заметят, Ланнистеры начнут нервничать, а нам того и надо, – приказал он.

Ренли так и сделал. Дождавшись, когда переправят коней, он забрался в седло и, возглавив крупный отряд, поскакал вдоль стен, держась от них на безопасном расстоянии. Лютоволк Старка бежал рядом, пугая лошадей и привлекая внимание.

Основная битва шла у Речных и Королевских ворот. Львиные, Божьи и Старые врата так же штурмовали, но без особого энтузиазма, а у Драконьих и Железных расположились лишь лучники и арбалетчики, закидывающие стены стрелами и болтами.

Когда Ренли во главе тысячи закованных в сталь рыцарей добрался до ведущей в Сумеречный Дол дороги Росби, гарнизон на стенах оживился.

– Ишь, забегали, как ошпаренные, – удовлетворенно констатировал Брайс Карон, наблюдая за начавшейся суетой.

Станнис целенаправленно раздергивал неприятеля, заставляя разделять силы и грозя ударом с самых неожиданных направлений. Цареубийца не мог наверняка знать, где будет нанесен очередной удар и потому был вынужден реагировать, перекидывая силы с одного участка на другой.

Кроме набранного гарнизона на стенах мелькали и Золотые Плащи. Ранее Ренли обладал над ними абсолютной властью и знал обо всем, что происходит в их среде. Но и Ланнистеры прекрасно понимали всю опасность подобного положения. Ренли не сомневался, что они полностью заменили командный состав Плащей, а Паук любезно напомнил, на кого еще стоит обратить внимание. Вспомнив о Пауке, Ренли нахмурился – как бы не повернулась битва, Варис не из тех, кто позволит себя убить или поймать. Он представлял тот редкий тип людей, которых невозможно просчитать и которых лучше держать как можно ближе.

Битва гремела весь день, перемалывая людские жизни. Численное преимущество, которым обладали Баратеоны, начало сказываться. Створки Речных и Королевских врат трещали под увесистыми ударами и были готовы рухнуть. Станнис действовал жестко, хладнокровно и умело.

– Еще немного и я войду в город. Выдвигайся, а я отправлюсь следом и сокрушу Речные врата, – сказал Станнис, когда Ренли встретился с ним в очередной раз. – Действуй! Я многое дал тебе за последние дни, теперь настал твой черед – захвати мне Красный замок.

– Приложу все силы, – Ренли кивнул.

Под стенами было относительно безопасно. Люди продолжали карабкаться по лестницам, сражаться и падать вниз, но на то, что творилось на земле, мало кто обращал внимание. Три тысячи лучников, в основном знаменитых стрелков из Дорнийских Марок, закидывали стрелами любое шевеление меж зубцов. И их меткость приносила свои плоды – гарнизон предпочитал встречать врагов непосредственно на стенах, а не на подходе к ним.

Поначалу Ренли хотел воспользоваться «Вихрем», но, подумав, от идеи отказался. Не было особого смысла забираться на борт, проплыть пару миль и вновь сходить на берег. Он лишь приказал оруженосцам оставаться в лагере Станниса, велев Алину Эстермонту приглядывать за ними.

– Милорд, вы не можете отослать нас! – чуть ли не со слезами на глазах умолял его Рыжий Коннингтон.

– Позвольте отправиться с вами, – вторил ему Бран Старк. Эдрик Шторм молчал, но смотрел так красноречиво, что мог бы разжалобить и камень.

У мальчишек горели глаза, так они жаждали проявить себя и заслужить частичку славы, но сегодня им предстояло остаться в стороне.

– Ваше время еще придет, – ответил Ренли, проверяя забрало шлема. – Бой в узких коридорах не то место, где вы сможете себя показать. Вы останетесь здесь и пообещаете мне, что не станете убегать от сира Эстермонта. Проследи за ними, Алин, я не хочу, чтобы они выкинули какую-нибудь глупость.

– Конечно, милорд, можете на меня положиться, – заверил Эстермонт.

Три оруженосца один за другим пообещали, что сдержат слово, после чего Ренли еще раз проверил людей и отправился вдоль берега реки. С ним находилось около сотни воинов – гвардейцы, Берик Дондаррион, Бриенна Тарт, Гайард Морриген, Донвел Забияка и еще ряд рыцарей.

Удерживая щиты над головами, отряд неторопливо продвигался вдоль стен, пробираясь к входу в потайной ход.

Сзади разрастался радостный крик – король в окружении лордов и рыцарей приблизился к Речным вратам, готовясь к решительному штурму. Трубы и горны ревели, предвещая неизбежную победу.

– Нам ярость! Мы – буря! Не буди меня! Запишем наши деяния! – во всеобщем столпотворении раз за разом прорывались кличи штормовых лордов.

Ренли невольно оглянулся, любуясь силой, находящейся под рукой Баратеонов. Воистину, с такими воинами можно завоевывать Железный трон!

Именно в этот момент земля вздрогнула. Оглушительный грохот ударил по ушам, заставив отряд окончательно остановиться. Ренли побледнел, увидев, как часть Речных ворот буквально взлетает в воздух, а над всем этим ужасом в небеса устремились зеленые языки дикого огня. Дюжину приставленных к стенам лестниц сдуло взрывной волной, люди с криком полетели на свидание с землей. Поднялось облако пыли.

– К стенам! К стенам, живо! – надрываясь, заорал Серебряный Топор. Опрокидывая межевых и присяжных рыцарей, наемников из отряда Громобоев и воинов под стягом Боллингов, гвардейцы рванулись в сторону. Кругом кричали и вопили тысячи голосов, их пихали, не узнавали и не торопились уступать дорогу, но благодаря Феллу они успели. И когда вокруг начали падать камни, что некогда считались частью Речных врат, отряд уже находился в относительной безопасности у самого фундамента городских стен.

– Раздери меня надвое, ну и свистопляска, – выкрикнул Морриген, расширенными глазами наблюдая, как прилетевший с небес булыжник превратил в кровавую кашу череп одного из гвардейцев.

– Ланнистеры все никак не угомонятся, тетка их подкурятина. – зло сплюнул Серебряный Топор. Мелкие камешки и прочий мусор градом стучали по доспехам и вскинутым щитам. Пахло хорошо прожаренным мясом, горелой кожей и пылью. Штурмующие отряды смешались. Воины метались по сторонам, пытаясь избежать падающих сверху обломков, увеличивая хаос и всеобщую неразбериху.

– Отправь человека, необходимо выяснить, не пострадал ли мой брат, – приказал Ренли, невольно похолодев от плохих предчувствий. Если Станнис погибнет, то все станет очень плохо. Честно сказать, он даже не представлял, что в таком случае ему надлежит делать.

– Уже, – Фелл сразу же отдал приказ и один из гвардейцев убежал.

Потянулись томительные минуты, которые Ренли использовал, чтобы навести порядок вокруг себя. Он видел, как его присутствие возвращало в людские сердца уверенность и стойкость, воины вновь полезли на стены.

– Продолжай играть сигнал к штурму! – приказал он растерявшемуся барабанщику в цветах дома Мертинсов.

– Конечно, милорд, – тот дернул кадыком, перехватил палочки и принялся выбивать частую дробь.

На некоторое время Баратеон принял командование, но сам он колебался, не зная, что делать дальше – возвращаться, руководить штурмом или продолжить идти.

– Король Станнис жив, но получил несколько ожогов, – вернувшись, сообщил гвардеец. – Его спас сир Барристан Селми. Погибло много славных рыцарей.

– Он точно жив? – Ренли вцепился в латный наплечник рыцаря.

– Да, милорд. Барристан Селми обгорел так, что вряд ли доживет до утра, но король не умрет, – заверил тот.

– Что делать будем? – поинтересовался Брайс Карон, переминаясь с ноги на ногу.

– Что должно! Вперед, сиры! – ситуация ухудшилась, враги не сидели сложа руки, но выбора у них не оставалось. Следовало захватить Красный замок и покончить с сопротивлением.

Отряд двинулся дальше. Вокруг все смешалось, взрыв Речных врат спровоцировал всеобщий беспорядок. Требовалось время, чтобы командиры восстановили дисциплину.

Иногда на них падали стрелы. По наплечнику Тарт скользнуло копье, кинутым из пращи камнем оглушило Джейсона, и гвардеец замотал головой, приходя в себя. Стоял такой оглушительный шум и такой беспорядок, что на перемещение еще одного отряда мало кто обращал внимание.

Вход в подземный проход отыскался быстро. С тех пор, как он выбрался из него, ничего не изменилось.

Первым в лаз отправился Гайард Морриген, Берик Дондаррион, гвардейцы и Бриенна Тарт, умоляющая дать ей шанс проявить себя. Кинув последний взгляд на ревущий вдалеке огонь, Ренли шагнул во мрак.

В проходе было темно, да и пахло так же отвратно, как и раньше. Под ногами струились нечистоты, поднимающиеся до колен. Многих тошнило, люди кашляли и сыпали проклятиями. Воины зажгли предусмотрительно захваченные светильники, и колеблющиеся тени запрыгали по потолку и стенам.

В проходе было жарко и душно, сверху капало. Отряд старался двигаться тихо, но не шуметь просто не мог. Тот или иной воин постоянно задевал стены, оступался, гремел железом или производил иной шум.

После поворота коридор начал подниматься и вывел их в округлую пещеру с гладкой блестящей плитой на полу. Возможно, она перекрывала дополнительный ход еще куда-то, но сейчас подобное не имело значения. Здесь также имелся и второй ведущий наверх проход, который Ренли проигнорировал.

Когда кто-то из передовых испуганно выдохнул, Баратеон понял, что они добрались до зала с драконьими черепами. Светильники обрисовали устрашающие черные кости с острыми зубами, пустыми глазницами и шипастыми наростами.

– Ланнистеров брать живыми, всех остальных – как получится, – еще раз напомнил Ренли.

После зала с черепами отряд преодолел еще несколько поворотов, дверей и лестниц. Сомнений быть не могло, они наконец-то попали в Твердыню Мейегора, в один из ее подвальных этажей.

Схватка внутри Красного замка началась совершенно неожиданно. Вот передовые воины все еще идут по коридорам и уже в следующий момент встречают неприятеля.

– За Баратеонов! – выкрикнул Гайард Морриген, повергая на землю врага. Ренли видел его плохо, поверх голов, к тому же их разделяло свыше дюжины людей.

Первая схватка закончилась быстро, парный патруль погиб, но перед смертью один из стражников успел закричать и поднять тревогу.

Коридоры замка наполнились кличами и грохотом. Все те, кто пришел сюда, поняли, что больше нет смысла хранить тишину. Часть воинов бросили светильники. Здесь было достаточно светло, чтобы понять, что происходит.

– Вперёд! Сделаем то, зачем пришли! – заревел Ренли, вскидывая меч к потолку.

Крик подхватила сотня луженых глоток. Закованная в сталь лента воинов неудержимо рванулась вперед, уничтожая все, что встречалось на пути.

– Карон – веди своих людей на Внутренний двор и к казармам Золотых плащей. Найди Сванна и освободи его! Дондаррион – на тебе Западный двор и Навесная башня, ты должен открыть ворота! Живо, живо, сиры! Остальные за мной к покоям королевы! – Ренли надрывался, пытаясь не выпустить из рук нити управления.

Грохот сабатонов забивал прочие звуки. Здесь и там продолжали сражаться. Кто-то катался по полу, нанося друг другу удары кинжалом. Сплотившееся вокруг Баратеона ядро бежало дальше, нанося размашистые удары и не останавливаясь.

Ренли позволил битве увлечь себя, чувствуя иррациональное возбуждение, что нет силы, способной его остановить. Подобное ощущение пьянило, оно нравилось ему. А еще он упивался истинной яростью – чистой, незамутненной, которая плескалась в крови его предков Баратеонов и послужила основой для их девиза. На турнирах было также, но там уровень адреналина не зашкаливал, как сейчас.

– Нам ярость! – Ренли ловко отвел в сторону выпад какого-то рыцаря и резко ударил, попав в щель между шлемом и горжетом. Казавшаяся черной кровь брызнула на стену, а он уже бежал дальше. Лестницы и коридоры слились в одно пятно, из которого выскакивали какие-то тени. Он резал Золотых плащей и Красных – личную стражу Ланнистеров, и неудержимо рвался вперед. Сейчас все решала быстрота, он понимал, что нельзя дать врагу возможности опомниться и перегруппироваться.

Слышался шум со двора, крики рвались к небесам. Дондаррион и Карон зачищали замок и вырезали гарнизон. Ренли не сомневался, что они справятся, он уже предвкушал встречу с Бейлоном Сванном.

Лестница вывела их на просторную площадку перед Королевскими покоями. И тут их встречали.

– Здесь вы сдохнете! – проревел Пес, взмахнув мечом и срубая одного из гвардейцев. Рядом с Клиганом в боевых стойках замерло шесть фигур – Лансель и Тирек, два Красных плаща и Таллад Высокий. Командовал ими королевский гвардеец сир Мур – Ренли узнал его без труда.

– Я всех вас отправлю в Пекло на встречу с Неведомым! – пообещал Пес, в то время как Мур продолжал хранить молчание, и лишь его глаза внимательно отмечали каждое движение. – Ренли, сукин ты сын, сразись со мной! – Сандор Клиган шагнул вперед, и его меч со свистом рассек воздух.

– Я не сражаюсь с псами! Убить ублюдков! – Ренли не собирался оказывать чести и давать Клигану лишний шанс.

Фелл сразу же кинул метательный нож. Он ударил Пса в шлем, железо не пробил, но немного оглушил телохранителя Джоффри.

– За Ренли! – Бриенна Тарт первой бросилась вперед. Она не сильно уступала Клигану в росте, но действовала слишком поспешно. Пес отвел ее безрассудный выпад в сторону, толкнул плечом и нанес еще один удар поперек кирасы. Ошеломленную девушку отбросило назад, Сандор воздел меч, собираясь ее добить, но тут вмешался Донвел Забияка.

Он принял удар на щит и его меч устремился вперед, метя в глазную щель на шлеме Пса. Тот поднырнул под выпад, приложил рыцаря коленом в пах, а когда он согнулся, могучим ударом практически перерубил ему шею.

Все произошло мгновенно. Донвел Забияка умер, а в стороне ужом вертелся Морриген, пытаясь не дать Муру себя убить. Ревущие гвардейцы налетели на последних защитников королевы. Замелькали мечи и топоры, воины едва ли не зубами рвали друг друга, пытаясь добраться до мяса.

Ренли убил одного из Красных плащей, мельком заметив, как Пес сокрушил Мертвую Голову. Рыцарь рухнул на пол, разбрызгивая кровь. Лансель захрипел, получил в горло фут доброй стали. Тирека сбили с ног. Талладу булавой размозжили колено, а затем и голову. Пока остальные занимались Муром, Ренли вместе с Серебряным Топором обрушились на Клигана. Тот ревел, контратаковал, проклинал их, но все же позволил оттеснить себя в сторону.

Телохранитель Джоффри был хорош и свиреп. Он считался могучим воином, но и против него вышли не новички. Фелл уступал ему в росте, но не в мастерстве. Один из его ударов подсек Псу ногу. Тот припал на колено и отмахнулся мечом. Серебряный Топор отпрыгнул назад, а Ренли подступил сбоку и вогнал меч в подмышку Псу.

– Ты… – Клиган дернулся, собираясь что-то добавить. Он ощерился, изо рта потекла струйка крови, в то время как рука попыталась провести еще один выпад. Ренли без труда отбил клинок, перехватил руку, с хрустом сломал ее об колено и отбросил Пса в сторону.

Баратеон вспотел, дышал тяжело, но совсем не пострадал. Он с лязгом бросил меч в ножны и огляделся. Пол был залит кровью, тут и там валялось оружие, порубленные щиты, части доспехов и лоскуты от плащей. Они победили. Красные Плащи погибли вместе с Ланселем, а вот Тирека пощадили благодаря юному возрасту, оглушенного и раненого, его просто связали. В стороне умирал Мур, получивший свыше двух десятков ран. Его меч торчал из живота Гайарда Морригена. Около него скребла по полу ногами Бриенна Тарт, которая вновь ринулась в бой и заработала очередную рану. Бенедикт Роджерс невидящими глазами смотрел на собственную отрубленную руку. Рядом лежали гвардейцы – Костлявый Робб и Пакстер, да и Мертвая Голова отправился на свидание с Воином. Пес и Мур все же заставили заплатить хорошую цену.

– Двери закрыты! – закричал Фелл. – Выбить их.

Закованные в железо воины дружно взялись за топоры и булавы. Щепки полетели во все стороны. С другой стороны поначалу слышался испуганный женский крик, но он подозрительно быстро затих.

Двери были прочными, но не рассчитаны на осаду. Ренли ударил плечом, заставляя развалиться то, что осталось от дверей. Он первым шагнул внутрь Королевского покоя. Зрелище, представшее перед ним, оказалось достойно любой баллады. Оно заставило хозяина Штормового Предела остановиться и нахмуриться.

Богато обставленные покои заполняли свыше десяти человек, в основном женщины. На низком ложе у окна возлежала Серсея. Даже смерть не смогла скрыть ее холодной красоты. А то, что она мертва, не вызывало никаких сомнений. Мертвы были и все те, кто окружал королеву – ее фрейлины и служанки, замершие в самых причудливых позах. Рядом, вцепившись в руку матери, скорчился Джоффри. На его лице застыла злость и какая-то детская обида. Он словно до конца не верил, что именно так все и закончится.

– Семеро, они все приняли яд! – потрясенно выдохнул Фелл. Капитан гвардейцев даже забыл о своем неизменном присловье.

– Да…– Ренли и думать не мог, что Серсея решится на подобный поступок. Он не жалел ее, да и Станнис не страдал излишним милосердием. В его глазах Серсея предала и унизила Роберта, зачав бастардов от родного брата, но она все равно оставалась королевой и была бы полезней в роли почетной заложницы, особенно на первых порах.

Баратеон едва успел отметить, что ни Томмена, ни Мирцеллы здесь нет, когда звон стали в коридоре заставил его захлопнуть забрало шлема и развернуться.

Гвардейцы пятились, отступая в Королевский покой, хотя теснил их один единственный человек – Джейме Ланнистер.

– Пропустить! – крикнул Ренли. – Не стоит убивать моих людей, Джейме, мне это совсем не нравится.

– Что здесь случилось? – казалось, Цареубийце и дела нет до того, что он находится в окружении многочисленных врагов. Лорд-командующий был без шлема, в помятых доспехах и рваном плаще, после каждого шага пятная пол кровью. Воины отхлынули от него и его меча в стороны, ожидая приказа.

Ланнистер увидел сестру и больше взгляда от нее не отрывал. Не заботясь о собственной безопасности, он стремительно бросился вперед, упал на колени и схватил Серсею за руку. Он смотрел лишь на сестру и по мере того, как смысл увиденного доходил до его сознания, лицо Цареубийцы менялось. Неверие и надежда быстро уступили место невероятному отчаянию.

– Серсея! – Джейме едва не завыл. Ренли сделал знак, чтобы никто не посмел его трогать. – Кто это сделал? – после бесконечно долгого молчания Цареубийца поднял голову. В его зеленых глазах плескалась такая боль, какую Ренли никогда и ни у кого прежде не видел. Похоже, рыцарь ничего не понял.

– Твоя сестра сама приговорила себя и Джоффри к смерти. Это яд, не мы, – голос Ренли звучал спокойно. Он не боялся Ланнистера, но и не видел ничего плохого, чтобы тот уяснил для себя, как обстоит дело.

– Яд? – Ланнистер еще раз оглядел мертвых.

– Да, яд. Я сочувствую тебе, Джейме. И все же отсюда ты не выйдешь, вы потеряли Красный замок. Сдавайся, сир, и я сохраню тебе жизнь.

– Жизнь? – Ланнистер с удивительной нежностью провел пальцами по лицу Серсеи и со стоном поднялся на ноги. – Зачем мне жизнь, если все, что я любил, умерло? Значит, и я умер. Я ничего не чувствую. Мое сердце стало льдом.

– Отчаяние пройдет, ты оживешь.

– Нет!

– Брось меч и сдайся. Ты будешь моим пленником. Твоя жизнь не закончилась.

– Ты хороший человек, Ренли, но я все равно убью тебя и сам здесь сдохну, – Джейме дернул краем губы. – Нападай!

Ренли ничего на это не сказал. Ему было жаль, что такой великий воин стал его врагом. У Ланнистера хватало недостатков, а главный из них заключался в том, что тот и сам до конца не понимал, каким же удивительным потенциалом одарили его Семеро. Он мог стать тем, о ком даже спустя тысячелетие люди продолжали бы петь песни.

Многократно отработанным движением Баратеон вновь обнажил меч и длинный кинжал. В коридорах из-за тесноты он обходился одним мечом, но сейчас дополнительное оружие ему не помешает.

Баратеон описал мечом сверкающий гудящий круг и, прихрамывая, пошел по дуге, внимательно следя за противником. В отличие от Пса, Ланнистер заслуживал схватки, он заслуживал уважение.

Воины отхлынули к стенам, освобождая свободное пространство. Доб Три Раза задел напольную арфу из слоновой кости и та упала, издав жалобный стон. Серебряный Топор недовольно засопел, но сомнения оставил при себе.

Ренли знал, что Цареубийца может двигаться феноменально быстро, но все же едва не пропустил первый удар, который чуть не стал последним.

Джейме рванулся вперед. В последний момент Ренли успел шагнуть назад и вскинуть меч, отбивая выпад в сторону, в то время как рука с кинжалом ударила противника в бок.

Мечи выбили искры, а кинжал со скрежетом соскользнул по некогда белоснежной броне королевского гвардейца, сдирая лак и оставляя после себя узкую полосу.

Джейме двигался стремительно и при этом плавно, как дикая кошка. Не будь он так измотан, ранен и опустошён, Ренли пришлось бы куда сложнее. Он и так первые мгновения лишь защищался и отступал, сдерживая яростный натиск противника и не позволяя чужому мечу добраться до тела.

Ренли сражался молча. Цареубийца так же не горел желанием что-либо говорить. Лязг стали не смолкал ни на миг. Несмотря на тяжесть доспехов, отдельные движения рыцарей выглядели так умело, что вызывали одобрительные возгласы у зрителей. Джейме был хорош, но он сильно устал, да и несколько ран успел получить. Одна из них была по-настоящему серьезной и мешала ему.

После первых рывков Ланнистер начал выдыхаться и с каждой минутой двигался все медленнее. Но мастерство свое он не терял и одним из выпадов едва не сорвал Ренли наплечник.

Баратеон имел шанс ранить или даже убить Ланнистера, благо отсутствие шлема делало его легкой мишенью, но он был нужен живым и относительно здоровым.

Ренли начал забирать инициативу, уверенно и неотвратимо. Его меч ударил сверху, снизу, сбоку, он провел блок, шагнул вправо и наметил выпад кинжалом, пытаясь запутать противника, но Джейме не позволил себя обмануть. Вместо этого он отбил выпад, сократил дистанцию и после того, как их мечи сцепились над головами, сумел ткнуть его гардой в шлем. От удара погнулось забрало, а в голове загудело, но Ренли выдохнул и попытался воткнуть кинжал в бедро Цареубийцы. Сталь скользнула по стали, Джейме не пострадал, но невольно отшатнулся и тогда Ренли резко ударил его ногой в живот, вкладывая в движение полную массу своего тела.

Раскинувшего руки Цареубийцу буквально отбросило назад, он сбил с ног двух гвардейцев, а его зазвеневший меч откатился в сторону.

Спиной и наплечниками Джейме порвал украшающий Королевский покой красивый гобелен с егерями, охотничьими собаками и кабаном. На ногах Ланнистер устоять не смог. Он рухнул на колени, уперся руками в пол и захрипел, пытаясь вдохнуть в себя хоть немного воздуха.

Ренли размашисто ударил ногой по опорной руке Цареубийцы, заставив того почувствовать лицом прочность пола, после чего навалился и нажав коленом на шею, выкрутил ему локти.

– Связать! – отрывисто бросил он. Фелл и Годфри Петушиная Голова сноровисто выполнили приказ. Цареубийца практически не сопротивлялся и продолжал хрипеть, пытаясь восстановить дыхание. – Я же обещал тебе, Джейме, что ты будешь моим пленником.

Глава 21

Глава 21

Тириона Ланнистера казнили в полдень, на площади перед Великой септой. Простые зеваки, беднота, матросы, горожане, проповедники, ремесленники и рыцари забили площадь до отказа, так, что и яблоку некуда упасть. С дюжину мальчишек облепили статую Бейлора Благословенного, короля-септона.

– За участие в восстании против законного короля Семи Королевств Станниса из дома Баратеонов, за бесславное убийство с помощью дикого огня семи тысяч горожан, девяти сотен солдат и сорока двух добрых рыцарей, за сеяние раздора и гнусных слухов Тирион Ланнистер приговаривается к смерти через отсечение головы! Да будут Семеро к нему милосердны! – торжественно провозгласил герольд.

В свой последний час Тирион, облаченный в одежды цветов своего дома, держался молодцом. Он смотрел на кафедру септы, где собрались самые родовитые лорды, и с его лица не сходила презрительная улыбка.

– Я отказываюсь принимать ваш приговор! – выкрикнул он. – Делайте свое дело, и помните, что я встречу вас после смерти! Тогда и поговорим! – успел выкрикнуть он, но его слова потонули в шуме десятка тысяч жаждущих крови жителей.

Поначалу Тирион рассчитывал, что его, как и Джейме, оставят в плену, дожидаясь щедрого предложения о выкупе. Но Станнис, Селиса и Мелисандра рассудили иначе, они решили казнить злобного карлика. Большая часть лордов разделяла подобную позицию, разделял ее и Ренли. Тогда Ланнистер потребовал испытание поединком, но и здесь король отказал ему, гневно возразив, что негоже обращаться за помощью к Богам тому, кто своими действиями нарушил законы Семерых, превратив войну в бессмысленную кровавую бойню. Когда Бес узнал, что его ждет, то высокомерия у него поубавилось. Хотя, это уже ничего не меняло.

Южная часть столицы и примыкающие к Речным и Королевским вратам районы сгорели дотла. Огонь полыхал больше суток, подпитывая поднявшийся к небесам исполинский столб дыма. Женщины, дети, старики, мальчишки и девчонки, сколько их умерло благодаря Бесу, точно никто посчитать не мог, герольд озвучил приблизительные цифры. Часть флота так же пострадала, хотя к тому моменту Веларион занялся переправкой войска, благодаря чему многие суда уцелели. Сам король так же едва не сгорел, из разверзнувшегося ада его буквально на руках вынесли два рыцаря – Барристан Селми и Эндрю Эстермонт. Оба они не пережили последующей ночи, но Станнис выжил. И теперь все жаждали крови того, кто организовал этот ужас.

Беса в плен взял Карон, и если лорд Ночной Песни рассчитывал на внушительный выкуп, то ему пришлось жестоко разочароваться. Тирион пытался оказать сопротивление, орудуя топором, но его ценность, как бойца, оказалась достаточно невысокой. Брайс самолично пленил его, в то время как Берик Дондаррион зачистил и открыл ворота. Сопротивление продолжалось и в самом замке, и на городских стенах. Но в тот момент, когда с Твердыни Мейегора рухнуло знамя Джоффри и взвился коронованный олень Баратеонов, всем все стало ясно. Золотые Плащи первыми начали бросать оружие, вполне обоснованно надеясь, что Ренли их пощадит. Красные Плащи и ряд рыцарей Западных Земель некоторое время пытались изобразить сопротивление, больше рассчитывая, что в Утесе узнают об их верности, чем действительно надеясь на что-то серьезное. Но и они в итоге сдались.

И на этом битва на Черноводной, штурм столицы и схватка в Красном замке закончились, хотя в городе кровопролитие продолжалось до самого рассвета.

Станнис, хоть и чувствовал себя плохо после полученных ожогов, собрал Малый совет и вновь поставил Ренли на должность мастера над законом.

– Узнай правду, мне нужны виновные, – приказал он. До этого он лишь сухо поблагодарил брата за взятие Красного замка, вот и все. Впрочем, Станнис всего лишь оставался самим собой, иного от него ждать не следовало.

Ренли не горел особым желанием возвращаться к прежним заботам и взваливать на свои плечи груз немалой ответственности, но он понимал, что его помощь брату нужна. Так что расследование он провел быстро, уложившись в несколько дней.

Тем более, узнав, что Бейлона Сванна казнили, он всерьез разгневался. Сванна он считал другом. И его смерть причинила ему боль. После долгих поисков ему удалось найти останки Бейлона, которые он с почетным эскортом отправил в Каменный Шлем его отцу.

Те, кто выжил и попал в плен, старались выкупить свою жизнь и рассказать все, что знают. Безжалостная репутация Станниса, хотя на самом деле он лишь проявлял справедливость, развязывала языки лучше всяких угроз.

Так удалось выяснить, что Сванна самолично казнил Джоффри, а Тирион был в ответе за дикий огонь на Черноводной и взрыв Речных и Королевских врат. Пироманты и их слуги, помогающие закладывать кувшины с субстанцией, выложили все, что знали, о чем догадывались и что слышали. А еще они рассказали, как Бес велел распускать слухи, что дикий огонь использовал Станнис. Наивная городская толпа поначалу даже поверила в подобную нелепицу.

Так что Бес однозначно заслужил смерти. Как и пироманты. Лишь Серсея сумела избежать публичного наказания. То, что она примет яд вместе с Джоффри и фрейлинами, для многих стало неприятным сюрпризом.

Возможно, королева помнила об участи другой королевы, Элии Мартелл. Несомненно, она знала о репутации Станниса и понимала, что ничего хорошего ее не ждет. И она прекрасно понимала, что после всех слухов о собственных бастардах и изменах Роберту спасение стало для нее нереальным. В любом случае, она поступила так, как поступила. И ее смерть имела далекоидущие последствия для всех без исключения участников войны.

Ренли велел Годфри Петушиной Голове найти людей и отправить их в город, дабы донести до горожан, кто в действительности виноват в случившемся. Пару дней глашатаи громогласно объявляли о том, что задумал и осуществил Бес, после чего мнение толпы качнулось в другую сторону. Теперь горожане проклинали Тириона и жаждали его смерти.

Станнис приказал не тянуть с расследованием, Ренли не спал двое суток и приказ выполнил. Кроме пиромантов и их слуг, он опросил с десяток Золотых плащей и Красных из охраны Ланнистеров, а также любовницу Беса по имени Данси и Мэри Бракс, фрейлину королевы Серсеи.

С Мэри вышла интересная история. Браксы владели замком Хорнваль и считались одними из могущественных знаменосцев Утеса Кастерли. Девушка, к слову, весьма красивая, прибыла в Красный замок совсем недавно, Ренли ее раньше не видел. И она была не только красивой, но достаточно умной и смелой. Когда Серсея приказала дамам принять яд, чтобы не попасть в руки солдат и не подвергнуться насилию, она решила рискнуть. Девушка лишь сделала вид, что принимает отраву, а затем незаметно её выплюнула. Она притворилась мертвой и видела, как отходят в иной мир королева и Джоффри, фрейлины Джоселин Свифт, Фалиса Стокворт и служанки, как нападавшие выбили двери и ворвались в покой, как Баратеон сражался с Ланнистером и пленил его. Только тогда она встала, присела в глубоком поклоне и, глядя на Ренли полными слез глазами, попросила сохранить ее жизнь и честь.

Даже в самой плохой ситуации младший Баратеон не стал бы делать ничего плохого невинной девушке. Так что он приказал гвардейцам охранять ее, понимая, что Мэри сможет о многом поведать.

В целом, хоть она и не была допущена к серьезным секретам, девушка многое слышала, видела, а кое о чем догадывалась. Она действительно рассказала все, что знала.

Королевский палач отрубил Бесу голову и высоко поднял ее, показывая многотысячной толпе. Та ответила радостным ревом. Сотни голосов тех, кто лишился своих родичей, на все лады проклинали его. Вместе с ним казнили и тех, кто был повинен в использовании дикого огня и смертей тысячи ни в чем не повинных людей – лорда Галлина Пироманта и его подручных.

– Возвращаемся в Красный замок, – облаченный в черный, с золотом, бархат, Станнис расположился на стуле с высокой спинкой. Его левую руку, часть шеи и ноги под одеждой покрывали бинты с лечебной мазью. Баратеона знобило и лихорадило, но он лишь скрипел зубами и кутался в плащ, решив собственными глазами проводить того, кто едва не отправил его в иной мир. Говорил он медленно, преодолевая боль. – Ренли, мы собираем Малый Совет.

– Как скажешь, – младший Баратеон кивнул. – Ты точно решил присутствовать? Силы у тебя есть?

– Сил мне хватит.

Ренли стоял позади старшего брата. Рядом расположилась прибывшая с Драконьего камня жена Станниса, их дочь Ширен, Мелисандра, лорды Эстермон, Веларион, Селми, Дондаррион, Селтигар и Масси, Флорент и пара десятков самых влиятельных лиц, каждый из которых сделал все возможное, чтобы пробиться как можно ближе к королю.

Молодой мейстер Пилос присматривал за здоровьем государя. Верховный септон в роскошных одеждах, с посохом и тиарой, демонстративно держался как можно дальше от Красной жрицы. Он не решился открыто высказать Станнису то, что думает по поводу присутствия жреца чуждого Бога у паперти Великой септы, но зато демонстрировал свое недовольство десятком различных слов, намеков и жестов.

Пицель отсутствовал. Старик во время приступа натерпелся страху и сильно сдал. Станнис не мог и не стал лишать его титула Великого Мейстера, но отправил в Цитадель письмо, в котором практически потребовал провести конклав и выбрать нового главу.

Но не Пицель являлся главной заботой. Куда хуже было то, что пропал Варис Паук. Ренли понимал, что если тот не захочет, то его не поймают. Так и произошло. Станнис мог оставить Вариса на должности, а мог и наказать. Евнух рисковать не стал, и теперь никто не знал, где он находится и что задумал.

Казнь свершилась. Головы преступников воткнули на пики, дав возможность толпе насладиться зрелищем и выместить свою злобу. Лорды потянулись в Красный замок.

Прихрамывая сильнее обычного, Ренли прошел в зал Малого Совета и занял привычное место. Внешне здесь ничего не изменилось, помещение практически не пострадало, но вот состав участников поменялся кардинально, да и атмосфера была совсем иной.

– Ждем государя, милорды. Его милости сделают перевязку, и он придет, – Элдон Эстермонт, назначенный мастером над монетой, являлся самым старшим из всех присутствующих. На самом деле, подобную заслугу закрепил за собой Пицель, но приглашать старика на Совет король не торопился. Пицель благополучно сменил уже пятерых государей – Эйгона, Джейхейриса, Эйриса, Роберта и Джоффри, и теперь, судя по всему, не имел ничего против послужить и шестому. Подобное говорило не только о его долголетии, но и о политической всеядности. Великий Мейстер всеми силами цеплялся за собственное место и пытался держаться на плаву. Сам он определял свою позицию тем, что «Великие мейстеры служат не королям, а державе», но Станниса подобное совершенно не устраивало.

– Хорошо, что с ним все обошлось, – заметил Веларион, мастер над кораблями, облаченный в одежды цвета серебра и морской волны. Ренли признался себе, что ранее недооценивал лорда, считая его, пусть и родовитым, но излишне высокомерным. Битва на Черноводной, в победу которой Веларион внес немалый вклад, показала его истинную цену. На море тот был хорош, действительно хорош.

Ренли промолчал. Потянувшись, он взял хрустальный графин и налил себе немного вина.

Заседание совета не являлось первым, лорды уже разбирали некоторые вопросы, но двое из них чувствовали себя не в своей тарелке. Сир Давос Сиворт получил должность мастера над шептунами и сам еще толком не знал, что ему со всем этим делать. Вторым являлся сир Бен Вагстафф, которого назначили мастером над оружием Красного замка. Вагстафф являлся креатурой и вассалом самого Ренли. В Совет он не входил, присутствуя здесь лишь в качестве временного лица, чье мнение и оценка могли оказаться полезными. Оба они, Бен и Давос, чувствовали себя неуверенно, осознавая, что большая часть остальных ровней их не считает.

Станнис пока не назначил Десницу, и у них так же отсутствовал лорд-командующий. Так что Малый Совет и в действительности выглядел малым.

Некоторое время собравшиеся негромко переговаривались, окружив стол с внушительной картой Вестероса, прежде чем опирающийся на трость Станнис явился в сопровождении Мелисандры и мейстера Пилоса.

Ограничившись скупым кивком, Станнис занял место во главе стола. От испытываемой боли на лбу у него выступил пот, но вида тот не показывал.

– Здесь тебе не место, Пилос, ступай к себе, – как и обычно, Станнис чужих чувств не щадил.

– Конечно, светлейший, – мейстер поклонился и ушел, закрыв за собой двери. В коридоре осталось два рыцаря из свиты короля. Мелисандра молча отошла в дальний угол и присела на кресло.

– Начинаем? – спросил Ренли. Здесь он был самым влиятельным из лордов, остальные относились к нему соответственно.

– А что, есть другие предложения? – Станнис откинулся на спинку кресла.

– Тогда предлагаю обсудить наше положение и положение неприятеля, – помолчав, начал Ренли. Станнис лишь кивнул. – Пока сир Давос разбирается со своими обязанностями, мы будем вынуждены обходиться донесениями одних лишь разведчиков. Они докладывают, что после получения известий о потери столицы, войско Простора повернуло на северо-запад. Меня интересует, что они задумали? Хотят соединиться с армией Запада или что-то еще?

– Если они соединятся, то их численность существенно вырастет. Мы едва ли сможем что-то противопоставить семидесяти тысячному войску в открытом поле, – задумчиво заметил Эстермонт, пробегая взглядом по карте. Резные фигурки из слоновой кости, выполненные в виде различных геральдических фигур и животных, символизировали их самих и силы неприятеля. – Но прокормить такую армию совсем непросто, и в этом наш шанс.

– Ты не прав, Элдон. Если мы соберем свои силы в кулак, соединимся с армиями Севера и Трезубца, то сможем дать генеральное сражение, – возразил Станнис.

– Вот только вопрос в том, дадут ли нам соединиться? – напомнил Ренли. – Мы сохранили флот, но понесли существенные потери. Добрая половина Трезубца разорена, а речные лорды прячутся по замкам. Север свое войско сохранил, но оно не такое многочисленное, как нам бы хотелось. Что если лорд Тирелл решится переправиться через Черноводную? Мы сможем его удержать?

– Черноводную я беру на себя. От столицы и до самой Илистой Заводи река принадлежит нам, враги здесь не пройдут, – твердо заверил Веларион. Раньше к его словам Ренли отнесся бы скептически, но сейчас поверил. – У них нет судов, а мой флот просто перетопит их как котят. Нет, переправиться они смогут в верховьях, только там, где река значительно уже. А это – Илистая Заводь и все, что выше по течению.

– Для столь большой армии это восемь дней пути в одну сторону, дня три-четыре на переправу и столько же обратно до Королевской Гавани, – быстро посчитал Ренли.

– Монфорд, ты должен проследить, чтобы ни один вражеский солдат не появился ниже Илистой Заводи в течение двадцати дней! – приказал король.

– Можете положиться на меня, ваша милость, – заверил хозяин Дрифтмарка.

– Давос и все остальные, вам требуется как можно быстрее узнать, что с Томменом и Мирцеллой. Займитесь этим, – продолжил Станнис.

– Полагаю, Ланнистеры успели вывезти их из города, – кашлянув, осторожно заметил Сиворт. – Нам с милордом Ренли удалось выяснить правду.

– Леди Мэри Бракс и еще ряд людей показали, что Тирион отправил Томмена и Мирцеллу в Утес, – добавил Ренли. – Бес хитрил и пытался сохранить тайну, но Серсея часто вспоминала о детях. Полагаю, скоро мы о них услышим.

– Ты прав, – подумав, проворчал король. – И я так думаю.

– В огне я видела, как Ланнистеры объявляют Томмена новым королем, – неожиданно заметила Мелисандра.

– Это точно? – Ренли повернулся к ней.

– Да, скоро сюда прилетят вороны, и вы сами во всем убедитесь, милорд, – по губам Красной жрицы скользнула едва заметная улыбка.

– Значит, война продолжится, – констатировал Веларион.

– А ты в этом сомневался? – осёк его Станнис.

– Нет, ваша милость, просто я к тому, что если у неприятеля есть знамя, то все выглядит куда сложнее. Томмен станет их новым знаменем, он даст им новый смысл.

– У нас есть сир Джейме. И мы можем его использовать. Лорд Тайвин многое, если не все, отдаст за своего сына. Он преклонит колено и признает вас своим владыкой, государь, а взамен получит сына, последнего, к слову. Мне кажется, это хорошая сделка, – задумчиво предложил Эстермонт. – Не направить ли нам письмо в Утес Кастерли с соответствующим предложением?

– Сир Джейме нам еще пригодится, – заверил Станнис. – Торопиться я не собираюсь. Пусть лорд Тайвин первым сделает предложение, а он его обязательно сделает. Мы дождемся ворона, получим преимущество и только тогда примем решение.

– Есть ли возможность вбить клин между Западом и Простором? – поинтересовался Ренли. За Джейме он не особо переживал. Цареубийца был его, и только его, пленником. Естественно, рано или поздно рыцаря придется обменять на кого-то или выпустить за соответствующий выкуп. И хотя выкуп целиком достанется ему, Джейме персона слишком значительного масштаба, чтобы король мог про нее забыть. Джейме их преимущество и великолепный шанс, так что Станнис прав, торопиться разыгрывать такую карту не стоит. – Леди Маргери обвенчана с Джоффри, но Джоффри мертв. За что им сейчас драться? Не думаю, что Хайгарден жаждет мести.

– Скорее всего, Ланннистеры предложат Тиреллам вместо Джоффри его младшего брата Томмена, – предположил Эстермонт. – У них нет иного выхода, если они хотят выжить.

– Что если и мы сможем заинтересовать Тиреллов? Почему бы тебе не предложить лорду Мейсу прощение и титул Десницы? – поинтересовался Ренли.

– Я так и сделал, письмо уже отправлено, – признался Станнис. – Только Тиреллу Десницей при мне не бывать. Возле трона мне требуется компетентный, сильный и верный Десница. Очевидно, что лорд Хайгардена подобными качествами не обладает. Я предложил ему нечто другое.

– И что же? – Сиворт подался вперёд.

Ренли покрутил кольцо на пальце. Ситуация с Десницей выглядела сложной. Пост пока оставался вакантным, и кто его получит, не знал никто, кроме Станниса. Королева Селиса активно пыталась склонить супруга к тому, чтобы данный титул он отдал лорду Ясноводной крепости Алестеру Флоренту. Флоренты состояли в родстве с Хайтауэрами, Тарли, Крейнами и ещё рядом благородных домов Простора. Они были древним и уважаемым родом, и в подобном назначении имелся резон. Вот только Станнис не торопился так поступать, тем более, Ясноводная находилась недалеко от Хайгардена, и прямо сейчас Алестер Флорент никак не мог к ним присоединиться.

Еще одним вполне достойным кандидатом являлся лорд Старк,который уже исполнял данные обязанности, был сильным, компетентным и справедливым мужем. Он мог бы усилить позиции короля, но интуиция подсказывала, что Станнис не станет звать северянина.

В целом, выходило даже забавно. После смерти Джона Аррена Станнис не на шутку разобиделся, когда Роберт предложил титул Деснице не ему, родному брату, а старому другу. Теперь, по идее, обижаться имел право сам Ренли. И хотя в приватной беседе Станнис предупредил его, сказав, что «для Десницы ты слишком молод и неопытен», Ренли обижаться не торопился. Он и сам не хотел занимать данный пост. Тем более в настолько судьбоносный момент. Несмотря на победу в битве на Черноводной, их положение продолжало оставаться шатким.

– Я предложил лорду Тиреллу прощение и свадьбу его дочери Маргери с моим младшим братом, – поделился король своими планами.

– Что? – Ренли от неожиданности поперхнулся вином. То, что сказал Станнис, ему совсем не понравилось. А больше всего не понравилось то, что за него решают его судьбу. – А моим мнением ты не собирался поинтересоваться? Я же говорил тебе, к кому намерен посвататься.

– Лорд Старк и так наш союзник, – терпеливо, как маленькому, объяснил Станнис. – Вся его сила с нами, Старков нет нужды задабривать. А вот Тиреллы еще могут перейти на нашу сторону. Тем более, девушка, как мне говорили, прекрасна. Вы станете хорошей парой, она получит титул леди Штормового Предела и будет рада тому, что ее деверь – король. К тому же у меня пока нет наследников мужского пола и это поможет ей обдумать перспективу, что и она со временем может стать королевой.

– Я не собираюсь выслушивать подобную чушь! – Ренли поднялся, лицо его пылало. Остальные лорды усиленно делали вид, что их здесь нет.

– Ты будешь и дальше выслушивать все, что я захочу тебе сказать, – Станнис спокойно поднял на него глаза. – Пока я король и твой старший брат, ты сделаешь все, что мне надо. Тем более, я многое тебе дал за последнее время. Ты у меня в долгу!

– Я захватил Красный замок и преподнес его тебе на блюдечке! – напомнил Ренли. Он сообразил, как нелепо выглядит, глубоко вздохнул и постарался успокоиться. Подобные вопросы если и следовало обсуждать, то наедине с братом.

– Племянник, я не понимаю твоего раздражения, – рассудительно заметил Эстермонт. – Люди действительно славят красоту леди Маргери Тирелл. Она – девушка воспитанная, утонченная и славная. За нее ты возьмешь огромное приданное и самое главное, получишь поддержку ее отца.

– Присоединяюсь к словам лорда Эстермонта, – Веларион отпил вина. – Вы станете прекрасной парой.

– Поговорим позже, – глядя на брата, решил Ренли.

– Если я того захочу, – Станнис оставил за собой последнее слово. – Кстати, ты был дружен с Лорасом Тиреллом, так напиши ему, пусть поможет отцу принять мое предложение. Сделай это, Ренли.

– Хорошо.

– Теперь перейдем к другим делам. Нам требуется укреплять Красный замок, столицу, и я хочу знать, что с нашими солдатами.

Сир Вагстафф принялся отчитываться, как обстоят дела с гарнизоном и что он делает для того, чтобы подготовить замок к возможной осаде. Ренли слушал его невнимательно, все еще кипя от гнева. С Робертом, который так же обладал на его счет определенными планами, удалось избежать принудительной женитьбы. Но Станнис другое дело, с ним куда сложнее, он ничего не забывает.

Около часа заняло обсуждение готовности Королевской Гавани к новой осаде. Все было плохо – разрушенные ворота и стены, многочисленные жертвы, нехватка еды, оружия и доспехов, рост преступности однозначно намекали, что удержание столицы не выглядит самой простой задачей.

После Эстермонт прояснил ситуацию по финансовым делам.

– Ланнистеры не захотели или не успели вывезти золото и серебро с Монетного Двора, – сказал он.

– Ну, хоть какая-то приятная новость, – бросил Ренли.

– Скорее всего, им просто на него плевать, – со смешком заметил Веларион

– Может и так. В целом, драгоценного металла я обнаружил примерно на сто тысяч золотых драконов. Я поменял управителя Монетного Двора, заказал эскиз и сделал все необходимое, – продолжил Эстермонт. – Через пять дней мы начнем чеканку полновесной монеты с вашим ликом, светлейший.

– Сто тысяч – капля в море, – Станнис был недоволен. – Не так давно Роберт тратил столько же на турнирах. Нам нужны деньги! Ренли, Элдон, Монфорд, вы можете занять короне?

– Пожалуй, триста тысяч я найти смогу, – подумав, ответил хозяин Штормового Предела. Подобной суммой он действительно располагал, до войны торговля шла хорошо, казна родового замка ломилась от золота. Тем более, Станнис не потребовал денег просто так, он брал их в долг.

– Семьдесят тысяч, светлейший. Сожалею, но больше у меня нет, – Веларион развел руками.

– Тридцать тысяч, – невольно покраснев, заметил Эстермонт. Ему было неприятно, что он, дядя короля и его брата, дает так мало, меньше, чем остальные.

– С этого и начнем, – Станнис кивнул головой. – Оформи заем по всем правилам, Элдон, я потом подпишу бумаги. Есть ли у кого-то соображения, как нам можно заставить Долину вступить в войну на нашей стороне?

– К сожалению, о Долине я мало что пока знаю, – признался Сиворт.

– До меня доходят слухи, что не вся Долина рада сложившемуся положению дел, – заметил Веларион. – Леди Лиза Аррен продолжает оставаться в Орлином Гнезде, в ее землях царит мир, но среди лордов начали складываться две партии. Одна, включающая такие дома, как Ройсы, Графтоны и Редфорты, хотят поддержать вас, ваша милость. Уэйнвуды и Темплтоны пока колеблются и не определились, к кому примкнуть. А вот Белморы, Хантеры и Корбреи как будто склоняются к поддержке Ланнистеров. Во всяком случае, именно так мне говорили.

– От капитанов галей я слышал схожие новости, – добавил Эстермонт. – Но это всего лишь слухи, никто из лордов не будет раньше времени открыто заявлять о своих симпатиях.

– Леди Аррен оскорбляет меня своей трусливой позицией, – Станнис пошевелился и поморщился, потревожив ожоги. – Но вам надлежит подумать, как заставить ее присоединиться к нам.

– Мы подумаем, – заверил Ренли. – А что с Дорном?

– Насчет Дорна мы поговорим с тобой позже.

Совет продолжился. Десятки вопросов нуждались в скорейшем разрешении. Война продолжалась. Требовалось отремонтировать стены столицы и укрепить Красный замок. Требовалось чем-то кормить солдат и горожан, надеясь, что те не начнут роптать раньше времени от нехватки еды. Требовалось решить, что же делать дальше – выдвигаться на соединение с лордом Старком, снимать осаду с Риверрана или занять оборонительную позицию.

Из всех замков Королевских земель одни лишь Хейфорды, чей удел находился в полудне от столицы, преклонили колено. Род угасал,в живых осталась одна-единственная девочка, считай грудной младенец, которую помолвили с Тиреком Ланнистером. Данный факт не стал препятствием и кастелян замка уже обьявил, что они поддерживают законного короля Станниса Баратеона. Но это был единичный прецедент. Многочисленные замки, такие как Сумеречный Дол, Оленьи Рога, Стокворт, Росби и Грачиный Приют ранее присягнули Джоффри и не торопились менять сторону, заняв выжидающую позицию. Ясно было, что они не хотят погибать за Ланнистеров и Тиреллов, ожидая лишь знака, чтобы примкнуть к сильнейшему. С ними следовало что-то делать, так как, находясь столь близко к столице, они представляли определенную угрозу.

На Ренли вновь повесили обязанности укомплектования Золотых Плащей, поддержания порядка и отправления правосудия. Кроме того, король приказал ему проверить все тайные ходы в замке и вывезти за город оставшиеся запасы дикого огня.

Также было необходимо наградить отличившихся воинов, произвести кого-то в рыцари и как-то отметить выказанную ими доблесть. А еще требовалось провести коронацию Станниса и устроить праздничный пир.

Правда, сам Станнис на подобное смотрел не так, как Роберт. Он не любил праздников, тем более в такое время.

– Я коронуюсь в септе Бейлора и мы наградим достойных, – решил он. – Но пир и праздник проведем не раньше, чем окончательно сокрушим врагов.

Около трех часов собравшиеся обсуждали насущные вопросы. Когда заседание окончилось и все принялись расходиться, Станнис повел рукой и велел брату остаться.

– Что-то еще? – Ренли невольно напрягся, так как не ожидал для себя ничего хорошего. В зале остался лишь он сам, король и Мелисандра. Значит, разговор им предстоял конфиденциальный.

– Я решил, что ты должен кое-что знать, – Станнис смотрел не мигая, совершенно спокойно. – Я не уверен, что лорд Тирелл примет мое предложение. Вероятно, альянс с Ланнистерами в его глазах все еще выглядит более предпочтительно. Поэтому я отправил ворона в Дорн. Принц Доран Мартелл – человек искушенный и прозорливый, такой Десница мне и нужен.

– И? – Ренли был готов поспорить, что угадает дальнейшие слова короля. Он вновь почувствовал поднимающуюся волну гнева.

– У принца есть дочь Арианна. Ради союза с Дорном ты станешь ее мужем.

– Мы думаем, что титул Десницы, великолепный супружеский союз его дочери и возможность отомстить Ланнистерам заставят принца Дорана встать на нашу сторону, – совершенно бесстрастно добавила Мелисандра.

– Мне претит, что требуется унижаться и давать какие-то обещания тем, кто и так обязан поддержать законные притязания законного государя, – Станнис раздраженно сжал челюсти. Под короткой бородкой заходили желваки. – Но Дорн нам нужен, и я вытерплю еще одно унижение.

– А что еще вы думаете? И что вы подумали насчет того, что предстоит вытерпеть мне? – Ренли понимал, что бесполезно вновь поднимать данную тему, его просто поставили в известность о планах, и все. И то, Станнис наверняка считает, что сделал ему одолжения, раз посвятил в свои замыслы.И все же смолчать он не смог.

– Я не собираюсь ничего тебе объяснять и ни о чем просить, – Станнис поднялся на ноги, сделал несколько шагов к двери, оперся на трость и посмотрел через плечо. – Тиреллы или Мартеллы, Ренли, не Старки. Если первые откажутся, ты возьмешь в жены Арианну. Советую тебе как можно быстрее выкинуть из головы Сансу Старк.

– Ты же говорил, что тебе нужен верный Десница! Разве принц Мартелл может таковым считаться?

– Мартеллы мечтают отомстить Ланнистерам, нашим главным врагам. Для начала мне такого вполне достаточно.

Король и Красная жрица ушли. Ренли остался один. Залпом он опрокинул кубок, совершенно не чувствуя вкуса вина.

– Сука! – не выдержав, хозяин Штормового Предела ударил кулаком по столу.

Глава 22

Глава 22

Мэри Бракс прекрасно понимала, что главное достоинство девы заключается не только в красоте, уме и богатстве дома, но и в невинности, которую она подарит вместе с приданным своему будущему мужу. Девушка должна следить за своей репутацией и вести себя так, чтобы ни один нелицеприятный слух не прилип к ее имени. И потому на встречу с милордом Баратеоном она отправилась с двумя подругами – Лизой и Джейн. Первая происходила из Достеров, вассалов Браксов, а вторая являлась дочкой сира Ричарда Хилла, числящегося в Красных плащах. Сир Ричард погиб при защите Королевской Гавани. Вместе с ним сложили головы множество славных рыцарей, а среди них и родной брат самой Мэри – Роберт. И хотя из трех братьев самые теплые отношения у девушки сложились с Флементом, она пролила немало слез, оплакивая Боба и тех воинов, что прибыли вместе с ним из их родового замка, и которых она знала с младенчества.

– Надеюсь, хоть сегодня ты сможешь прояснить нашу судьбу, – заметила Лиза, когда они покинули башню Десницы, миновали Малый чертог, прошли через проход в Западный двор и приблизились к двустворчатым дверям Кухонного замка, примыкающего к северной стене. Именно здесь находилась резиденция лорда Ренли. – Только не забывай улыбаться ему, Мэри, и почаще стреляй глазками.

– Лиза! – с показным возмущением девушка кулачком стукнула Достер по плечу. Джейн хихикнула. Подруги временно проживали втроем в одной из маленьких комнат башни Десницы. И хотя места не хватало, а условия оставляли желать лучшего, они не роптали. То, что им сохранили жизнь и не торопились насильно выдать замуж за какого-нибудь вассала Штормового Предела или Драконьего Камня уже выглядело чудом. Ренли Баратеон обращался с ними с несомненной галантностью и учтивостью, разрешив оставить Мэри тех двух служанок, что приехали с ней из Хорнваля. Он многое у нее выведал о том, как обстояли дела при королеве Серсее, но Мэри не жаловалась. Ренли не покусился на их честь, усадил за собственный стол, дал портного и певца, разрешил гулять, посещать септу и писать письма, обеспечил всем необходимым, а его воины относились к ним со всем надлежащим уважением. Тем более, личный повар Баратеона Вил Похлебкин баловал их такими умопомрачительными блюдами, ради которых было не грех и в плену оказаться. И все же девушкам хотелось узнать, что им готовит будущее.

Накануне Мэри долго сидела в кадушке с горячей водой, пока служанки намывали ее, как на главный день в жизни. Поутру подруги расчесали ее чудесные волосы и заплели их в две длинных косы, украсив лентами. Она надела шелковые чулки и камизу, а поверх нее свое лучшее платье – небесно-голубое, на атласной подкладке, со шнуровкой по бокам, вышитым жемчугом лифом и подолом с лилиями. Широкий бархатный пояс подчеркивал ее бедра, а на ногах были изящные туфельки с длинными мысками. На правое плечо она повесила брошь в виде аметистового единорога, а руки украшали два перстня и золотой браслет. Мэри знала, что выглядит чудесно, а красноречивые взгляды встреченных по пути рыцарей и оруженосцев лишь подтверждали сей факт.

– Милорд сейчас занят, он изволил позвать брадобрея, – сообщил Арчи, старательно отводивший взгляд от ее груди. Он и Лид Камень в доспехах и черно-золотых плащах Штормового Предела охраняли наружные двери Кухонного замка.

– Арчи, передай ему, я прошу о разговоре, – улыбнувшись, попросила девушка. За минувшие недели она неплохо запомнила людей в свите короля, его младшего брата и королевы.

– Передам, леди Мэри, только не милорду, а мейстеру Виниру, – пообещал гвардеец. Он не был рыцарем, не происходил из знатного дома и не отличался особым умом, но зато, как и многие мужчины, отдавал должное ее красоте. Гвардеец позвал одного из слуг, тот выслушал приказ, скрылся за дверью и через некоторое время к ним вышел мейстер Винир – молодой, с чернильными пятнышками на руках, мужчина. Он провел их внутрь просторного холла, внимательно выслушал просьбу и пообещал добиться аудиенции.

Мэри Бракс выбрала удачный момент. Обычно Баратеона осаждали многочисленные просители – купцы, знатные горожане и ремесленники, воины и различные ходоки, искавшие милости или возможности разрешить животрепещущий вопрос. Тем более, исполняя обязанности мастера над законом и заседая в Малом Совете, он был весьма занят. Но сегодня великий лорд посетителей не принимал, и потому в зале находилось всего несколько рыцарей из ближнего круга. С шутками и веселым смехом они принялись развлекать девушек, интересуясь их самочувствием, настроениями и планами на замужество. Лиза и Джейн с удовольствием втянулись в предложенный легкий флирт.

– Прошу вас, леди Бракс, – внутрь личных покоев их пригласил сир Бенедикт Роджерс. В схватке за Красный замок мужчина потерял руку, но как поговаривали, приобрел еще большее доверие со стороны Баратеона. Как и раньше, он исполнял почетные обязанности мастера над лошадьми. – А вам, дамы, надлежит подождать здесь, – добавил он, заметив, как Лиза и Джейн подобрали юбки и двинулись следом за подругой.

Ренли сидел в резном деревянном кресле, вытянув вперед длинные мускулистые ноги. Брадобрей прикрыл его плечи и грудь льняным вышитым полотенцем, взбил мыльную пену в серебряном тазике и сейчас уже заканчивал свою работу, время от времени правя бритву о кожаный ремень.

Вокруг находились три оруженосца Баратеона, Алин Эстермонт, капитан гвардии и лорд Брайс Карон из Ночной Песни, которого Джейн Хилл считала самым красивым рыцарем во всем Вестеросе. Мэри он тоже нравился.

– Простите, леди Бракс, что принимаю вас в неподобающем виде, – Ренли поднял руку, заставив брадобрея замереть с бритвой. – Увы, но война продолжается, мои дни расписаны от восхода до заката. Чем могу быть вам полезен?

Ренли открыто улыбнулся. Молодой, черноволосый и синеглазый, прославленный рыцарь и владыка великого удела, он лишь одним своим видом был способен вскружить голову большинству дев. Да, именно о таком муже Мэри и мечтала. Она бы стала ему верным помощником, родив сыновей и взяв на себя тяготы по управлению замком. Она была бы заботливой женой, любящей и надежной. Увы, но о таком оставалось лишь мечтать! И хотя ранее Браксы роднились с самими Ланнистерами, а значит и Баратеоны отнеслись бы к ним со всем надлежащим уважением, сейчас подобное казалось весьма маловероятно. Несмотря на все намеки и жесты, Ренли не торопился проявлять интерес. Мэри была готова поспорить, что он все видит, но первые шаги делать не желал. Подобное отношение задевало девушку, разжигая желание обратить на себя внимание.

Отец и матушка, отправляя ее в Красный замок с братом Робертом надеялись, что королева Серсея устроит ее судьбу и подберет соответствующего жениха. К сожалению, все переменилось в один миг, и из фрейлины она превратилась пусть и в почетную, но пленницу.

– Милорд, у вас нет повода, чтобы извиняться, – Бракс присела в изящном, тщательно продуманном поклоне. – По отношению меня и моих подруг вы повели себя, как истинный рыцарь. Люди не зря говорят о вашей справедливости.

– Кхм, – Огг Серебряный Топор кашлянул, а Брайс Карон хохотнул.

– Вот как? – Ренли приподнял бровь. Ей показалось, что в его глазах впервые появился намек на заинтересованность.

– Да, милорд. И я благодарю вас от всего сердца! – под взглядом собравшихся Мэри все отчетливей чувствовала неуверенность, но вместе с тем и азарт. – Вы позволите поговорить с вами наедине?

– Почему нет? – удивился Ренли. К тому времени брадобрей закончил свою работу, тщательно отер остатки пены и замер перед лордом с зеркалом в руках. – Превосходно! Я тобой доволен, Тидс. А теперь оставьте нас, сиры.

Брадобрей, оруженосцы и рыцари удалились. Знатной невинной девушке было предосудительно находиться с мужчиной наедине. Могли пойти слухи, но Мэри посчитала риск оправданным. Тем более, беседа не должна занять много времени.

– Позвольте мне узнать о планах относительно моего будущего, милорд. Что вы намереваетесь предпринять? – спросила она, в то время, как Ренли встал и, слегка прихрамывая, подошел поближе.

Баратеон возвышался над ней на целую голову, от него вкусно пахло мыльной пеной и персиками. Легкая белая рубаха была распахнута и позволяла видеть широкую мускулистую грудь и золотую цепь с тяжелым медальоном. Узкая полоска черной бороды и усов делали его старше.

– Все просто, моя дорогая леди. Красный замок – не самое безопасное место. Через несколько дней я его покину, а вы отправитесь в замок верного знаменосца Штормового Предела, леди Ширры Эррол из Золотого Стога. С вами поедет один из моих оруженосцев и десяток гвардейцев под командованием Бриенны Тарт. В Золотом Стогу прекрасные арфисты и менестрели, там вы сможете дождаться окончания войны, после чего со всем надлежавшим комфортом уедете домой, если на то будет ваша воля.

– А нельзя мне сразу отправиться в Хорнваль?

– Дороги небезопасны, множество убийц и предавших хозяев наемников сделают ваше путешествие крайне опасным. А мне бы совсем не хотелось подвергать вашу персону излишнему риску.

– Но мой отец прислал письмо, в котором спрашивал, на каких условиях я могу вернуться домой, – Баратеон оказался настолько любезен, что позволил ей переписываться с родней, и девушка оценила такой жест. – Что ему ответить?

– Напишите, что скоро увидитесь. Два-три месяца, и вы вновь обнимете семью под кровом своих предков. И вы не пленница, а моя почетная гостья. Потому и разговора не может быть о каком-то там выкупе.

Все прояснилось. До окончания войны Ренли не собирался отпускать ее домой, рассчитывая, что помня о дочери, лорд Андрос Бракс не будет сражаться столь доблестно, как мог бы. Но он ловко завуалировал свой отказ и отказался от всякого выкупа, что уже говорило о многом. Мэри не обрадовалась тому, что услышала. Но перспектива временной золотой клетки выглядела куда лучше, чем свадьба с каким-нибудь старым и беззубым штормовым лордом.

– Я полностью полагаюсь на вашу благородную волю, милорд. Думаю, в Золотом Стоге мне будет хорошо, – девушка прикусила губу и подняла голову. – Сегодня я видела вас во сне, милорд. Мы с вами разговаривали как друзья, учтиво и доверительно. Вы подарили мне розу!

– Сон в руку! Обещаю, что в следующем сне я подарю вам прекрасное золотое ожерелье, которое будет чудесно смотреться на вашей точеной шейке, – с самым серьезным видом заверил Ренли. Она сначала опешила, а потом засмеялась, оценив шутку.

И тут Ренли неожиданно обнял ее, наклонился и поцеловал.

Ранее Мэри уже целовалась с оруженосцем Титосом в родном замке, с молодым рыцарем Эриком и с Талладом Высоким, телохранителем Джоффри. Но сейчас сердце ее забилась, как пойманная в силок пташка.

Не прерывая поцелуя, Ренли уверенно провел руками по лифу её платья и сжал груди. Ладони его оказались широкими и надежными. От подобного откровенного жеста девушку бросило в жар.

– Ты чудо как хороша, Мэри, – с улыбкой заметил великий лорд. Он еще раз поцеловал её и отстранился. – Но тебе все равно стоит уехать в Золотой Стог. Уверен, вы с леди Эррол станете друзьями. Я напишу ей письмо.

– Там я буду думать только о тебе! – пылко пообещала раскрасневшаяся девушка, смело встречая его взгляд.

– Значит, мы еще встретимся, – заверил Баратеон. Он повысил голос. – Ог!

– Да, мой лорд! – дверь приоткрылась.

– Вели позвать леди Бриенну Тарт!

Внутренний покой вновь наполнился людьми. Пока они дожидались Тарт, Ренли угостил гостей чудесными сливами, сыром и легким вином. Делая глоток, Мэри Бракс призналась себе, что отдала бы все на свете за возможность вновь остаться с Ренли наедине.

– Милорд! – гремя железом доспехов, Бриенна Тарт наконец пришла. Мэри уже знала ее, хотя официально друг другу они представлены не были. Во время штурма Красного замка Тарт сопровождала Ренли, получила серьезную рану и едва не погибла. Две недели она не вставала с постели. Сейчас ей стало куда лучше, тем более, Баратеон собственноручно посвятил ее в рыцари. Подобная честь мигом излечила Бриенну, хотя она все еще оставалась бледной, да и двигалась скованно.

– Бриенна, прошу познакомиться с леди Мэри Бракс, – Ренли повел рукой. – Через три дня она отправляется в Золотой Стог Эрролов. Тебе надлежит охранять ее в дороге и в самом замке. С собой ты возьмешь Эдрика Шторма и десяток гвардейцев. Ты достаточно хорошо себя чувствуешь? Сможешь выполнить такую задачу?

– Милорд, не отсылайте меня! – первым возмущенный голос подал лопоухий и забавный Эдрик Шторм. Баратеон нахмурился, бросил на него один единственный взгляд и тот немедленно затих. Да еще и Бран Старк дернул друга за руку, призывая молчать.

– Милорд Ренли, смею вас заверить, я практически здорова! Но я думала, что буду более полезной вам, находясь рядом! – высокая, даже выше самого Баратеона, Тарт в доспехах и при оружии чувствовала себя уверенно, как настоящий воин. Красотой или просто симпатичной внешностью она похвастаться не могла, но никто не сомневался в ее преданности своему лорду.

– Мои люди находятся там, где требуют обстоятельства, – укорил ее хозяин Штормового Предела. – В отсутствие отца и братьев леди Мэри необходимо думать о собственной чести, и ты замечательно подходишь для подобной роли. Или мне поискать другого человека?

– Как скажете, милорд, – Бриенна опомнилась и с лязгом опустилась на одно колено. – Можете не сомневаться, я выполню ваш приказ.

– Иного я от тебя и не ждал. Итак, леди Мэри, мы обо всем договорились. Не смею вас больше задерживать. Как и обычно, жду вас и ваших подруг на ужине. Ваша компания – лучшее из того, что есть в Красном замке.

– Благодарю, милорд, – девушка вновь присела в поклоне. Она удалилась, раз за разом мысленно возвращаясь к минувшему разговору. Пожалуй, не все прошло так, как хотелось, но в ее положении не стоило привередничать. Тем более, поцелуй Ренли и то, как подвинулись их отношения, стали для нее настоящим подарком.

* * *

Ренли проводил вышедшую Мэри Бракс задумчивым взглядом. Красивая девушка, даже очень. Из могущественного древнего дома, статная, голубоглазая, с шикарными русыми косами и чуть тронутой южным загаром белоснежной кожей, умная и приветливая. Целоваться она не умела, но зато явно, пусть и не очень искусно, показывала свою симпатию. Понятно дело, тут имелся и корыстный расчет, но не он один. А как ее тело отреагировало на легкую ласку, как заиграла кровь! В другое время ей бы стоило уделить куда больше внимания, но сейчас дела обстояли так, что о любовных интрижках стоило на время забыть.

– Какие будут приказы, милорд? – кашлянул Серебряный Топор.

– До вечера я намерен разбираться с бумагами. Ужинаем здесь, а до этого времени можешь быть свободным.

– Я оставлю вам парней, а сам прогуляюсь в порт, тетка их подкурятина, – решил капитан гвардейцев.

– Хорошо, – не обращая внимания на грустный взгляд Эдрика Шторма, Ренли прошел в кабинет и уселся за широкий стол, заваленный писчими перьями, бумагами, донесениями, пухлыми томами и картами.

Шторм мог дуться сколько угодно, обиженный на то, что его якобы отсылают прочь. Мальчишка пока не понимал, что подобное решение продиктовано его собственной безопасностью. Станнис и Красная жрица смотрели на бастарда короля Роберта без всякой симпатии, враждебно и с каким-то непонятным корыстным интересом. Даже королева Селиса, в девичестве Флорент, не желала признавать его родичем, сыном своей сестры Делены. В глазах всех троих он мало чем отличался от ублюдка Джоффри. Так что лучше убрать мальчишку от их взоров. Тем более, об этом попросил и Давос Сиворт.

Ренли поблагодарил мейстера Винира за кубок подогретого вина, благоухающего корицей и апельсинами, прикусил перо и задумался.

После взятия Королевской Гавани усадьба на Горделивой улице вновь стала его собственностью, но там требовалось навести порядок. Усадьбой занимался Алин Эстермонт, но великий лорд пока не горел особым желанием там жить. В последние недели Кухонный замок стал его временным пристанищем, и Ренли не собирался ничего менять. Так было и удобнее, к тому же.

Станнис, а вместе с ним и весь дом Баратеонов находились в крайне шатком, можно сказать, судьбоносном, положении. Даже победа на Черноводной, захват столицы и Красного замка, смерть Серсеи и Джоффри мало что меняли.

Предсказуемо, Тиреллы отвергли предложения Станниса о мире. А ведь все могло сложиться иначе, не будь Лорас столь обидчив и обладай он более здравыми любовными предпочтениями. Учитывая неизбежное влияние сына, Мейс Хайгарденский посчитал, что ему куда выгоднее продолжать поддерживать Утес и не менять союзника. Более того, Великий альянс Запада и Простора громогласно объявил о том, что после смерти Джоффри именно Томмен единственный и законный король всего Вестероса и что он помолвлен с Маргери. По слухам, активную роль в новом брачном союзе принимал Петир Бейлиш, который вновь заставил остальных нуждаться в себе, став доверенным советником Мейса Тирелла. Хотя, учитывая способности Мизинца, иного ожидать не следовало.

Враги не хотели мира и не желали признавать Станниса государем. Вместо этого лорд Тайвин прислал предложение о готовности заплатить стотысяч золотых драконов за освобождение Джейме и Тирека. Сумма выглядела весьма солидной, но Станнис желал иного и предложение проигнорировал. Тогда Тайвин удвоил сумму, но вновь получил отказ. Ситуация с Джейме пока осталась непонятной. Баратеоны не собирались отпускать столь знатного пленника, а Тайвин не желал преклонять колено и прекращать войны. Казнить Цареубийцу они не могли, не могли и отпустить.

К сожалению, Цареубийца не являлся единственной проблемой. Лорд Талли из Риверрана слал отчаянные письма, в которых сообщал, что его замок больше двух месяцев в осаде не продержится. А если падет Риверран и сам Эдмар попадет в плен, то от них сразу отпадет большая часть Трезубца и тамошних лордов.

Войско Севера с примкнувшими к нему Фреями и Маллистерами находилось на Рубиновом броде. Женой Старка была леди Кейтилин из дома Талли, которая наверняка оказывала давление на мужа. Хранитель Севера реку пока не перешел, но настаивал на том, чтобы соединиться и всем вместе идти на выручку Риверрана.

Войско Простора поднялось по Черноводной, переправилось на северный берег и сосредоточилось в окрестностях Падучего Водопада. При желании, они легко могли самостоятельно выдвинуться на столицу или соединиться с Ланнистерами.

Армии Драконьего Камня, Штормового Предела, Севера и части Речных земель уступали им в численности, но и оставаться в стороне не могли. После падения Риверрана враги в любом случае двинутся на Королевскую Гавань и все прекрасно понимали, что разоренную и сгоревшую столицу не удержать.

Генеральное сражение выглядело чрезвычайно рискованным замыслом, но все прочие пути казались еще хуже. Баратеоны, Старк и Талли не могли тянуть время, так как Простор и Утес обладали практически неограниченными материальными и людскими ресурсами, и не испытывали трудностей с провизией. Задержка била, прежде всего, по Баратеонам. Они не могли выжидать. После Риверрана лорд Тайвин начнет сокрушать их замки один за другим, и перебьет поодиночке. В результате длительных размышлений Малый Совет пришел к решению выдвигать войско к Риверрану, снять осаду и дать бой.

Тем более, Старка торопили и иные дела. Мормонт, лорд-командующий Ночного Дозора уже не первый месяц слал письма об огромной армии одичалых, что готова прорваться на юг. Ранее он направил сира Торне в Королевскую Гавань, но на тот момент столица принадлежала Ланнистерам, а у Тириона нашлись иные затруднения, чтобы лишний раз отвлекаться на нужды Дозора.

Сейчас силы Дозора находились на Кулаке Первых Людей, разослав во все стороны разведчиков и решая, что же делать дальше. Ренли не представлял себе данного места, но предполагал, что там наверняка чертовски холодно.

На этом беды не кончались. Совершенно неожиданно напомнил о себе лорд Бейлон Грейджой. Он объявил, что отныне Железные острова являются независимым государством, и что они возрождают Старый закон. Железнорожденные не стали терять времени и сразу же обрушились на земли Севера, Запада и Простора. Грейджой повел себя не слишком умно, став врагом двум крепким союзам и не примкнув ни к одному из них. Хотя, вероятно, Бейлон надеялся, что в начавшейся неразберихе у него есть прекрасные шансы на успех. Его ладьи принялись грабить западное побережье от Щитовых островов до самого Медвежьего острова. Под удар попали земли Мормонтов, Гловеров, Рисвеллов и Флинтов, Ланнистеров, Фарманов, Престеров и Крейкхоллов, Окхартов, Блэкбаров, Бульверов и Хайтауэров. Железнорожденные не делали исключений кого грабить. Но и это не выглядело критичным, пока Виктарион Грейджой не захватил Перешеек, отрезав армию северян от родных замков. Лорд Старк и его люди оказались в весьма непростом положении, считай в ловушке. Если враги двинутся на Рубиновый брод, то выжить им будет непросто. Потеря Перешейка стала еще одной причиной для решающей битвы.

Правда, имелись и успехи, пусть и весьма скромные. За минувшие недели удалось взять Росби, Стокворт и Оленьи Рога. Сумеречный Дол и Грачиный Приют пока находились в осаде, но если ничего не изменится, замкам долго не продержаться. Вдобавок, флот Велариона фактически контролировал весь восточный берег Вестероса.

Долина продолжала хранить молчание, но зато откликнулся Дорн. Правда, принц Доран Мартелл по своему обыкновению осторожничал. Он объявил о сборе войск на перевалах в Красных горах и о том, что в Королевскую Гавань отправляется посольство во главе с Оберином Красным Змеем и принцессой Арианной. Посольство должно окончательно разрешить все вопросы и обговорить детали будущего союза – к вящему удовлетворению обеих сторон.

На самом деле, пока дорнийцы не сказали ни «да» ни «нет». Они просто тянули время и желали прояснить ситуацию.

Станнис был крайне недоволен подобной позицией, но ему пришлось принять чужие условия. Рычаги влияния на дорнийцев у него все равно отсутствовали, он строил расчет на будущей помолвке Ренли и Арианны и на том, что оказавшись в Красном замке, Красный Змей прояснит ситуацию.

Ренли претило, что старший брат совершенно не считается с его собственными желаниями. Он был зол и не скрывал своего настроя. Братья уже успели поругаться.

Дни его, как он и говорил Мэри Бракс, были заполнены делами с раннего утра и до полуночи. Он назначил нового командира Золотых Плащей, которым стал Ходфри Херстон Петушиная Голова, а Берику Дондарриону дал тысячу воинов и отправил к Божьему Оку. Ренли занимался организацией отправки останков Серсеи и Джоффри в Утес Кастерли, восстанавливал правопорядок в столице, разбирал тяжбы, оправдывал и осуждал людей, писал письма. Десятки писем, предназначенные лордам, рыцарям, верным вассалам и возможным союзникам. Вороны летели в Дорн и Долину, к Браксам, решая судьбу Мэри, к леди Эррол и лорду Джулиану Сванну, который, несмотря на смерть сына, все еще не хотел вступать в войну. Он писал Флорентам, пытаясь прояснить их позицию и склонить на сторону Станниса, а также отправил три письма в Цитадель, настойчиво предлагая выбрать нового Великого Мейстера.

Хозяин Штормового Предела навестил Джейме в темнице, проследил, чтобы тому были предоставлены соответствующие условия и убедился, что его тоска по поводу смерти сестры начала проходить. Баратеон всеми силами пытался выйти на след Вариса Паука, но потерпел полную неудачу. Евнух пропал, словно его и не было.

К тому же, по донесениям верных людей, в среде бедноты, ремесленников и межевых рыцарей начали ходить разговоры о восстановлении двух древних орденов – Сынов Воина и Честных Бедняков. Когда-то они имели немалый авторитет и пользовались всеобщим уважением, как честные и праведные организации. Они защищали веру в Семерых и на данном поприще частенько вступали в конфликт с королями. Последний такой закончился Восстанием Святого Воинства в 42 году от З.Э. и привел к десяткам тысяч смертей. Конец восстанию и обоим орденам положили короли Мейгор и его преемник Джейхейрис. Возрождение этих орденов, от которых неизвестно чего можно было ожидать, точно не входило в планы ни Ренли, ни Станниса.

Накануне состоялся долгий и непростой разговор с Верховным Септоном. Тот искал у Ренли поддержки в деле защиты веры – именно так церковник и выразился, с немалой тревогой посетовав, что благодаря королеве Селисе и Красной жрице в городе становилось все больше и больше последователей Рглора. Станнис дал обещание не переходить в новую веру, и он его выполнил. Но он ничего не обещал насчет других людей, и не говорил, что будет препятствовать им славить другого Бога. Тем более, его супруга вообще не брала на себя никаких обязательств.

В городе произошло несколько драк и поножовщина на почве конфликта двух культов. По прошлой жизни Ренли помнил, насколько щепетильными и опасными могут быть дела веры. Когда фанатики набирают силу, ситуация становилась взрывоопасной. А Селиса являлась не только прозелитом, но и фанатиком. Вместе с Красной жрицей они видели в Станнисе короля и одновременно Азор Ахая, Воина Света, обещанного мессию. И плевать они хотели на мнение других и тысячелетние традиции веры в Семерых. Со всем пылом Селиса продвигала нового Бога. Вокруг нее образовался отдельный двор, возглавил который еще один последователь Рглора – толстый, коренастый и кривоногий Акселл Флорент. Множество рыцарей и их жен сплотились вокруг Красной жрицы, Селиссы и Флорента. И число их росло день ото дня.

Хозяин Штормового Предела и с Селисой успел испортить отношения, поругавшись по поводу её якобы блестящей идеи выдать Мэри Бракс за Акселла Флорента. Девушку он на время отстоял, но ей, как и Эдрику Шторму, явно было противопоказано оставаться в Красном замке.

Ренли как раз закончил письмо лорду Старку, в котором знакомил Хранителя Севера с последними известиями и делился собственными соображениями по поводу того, как втянуть в войну часть домов Долины. Баратеон присыпал чернила песком, когда дверь приоткрылась и вошедший мейстер Винир положил перед ним очередное послание.

– Новая весточка, милорд, – сообщил мейстер.

На Королевскую Гавань надвинулся вечер. Стемнело, а за окном слышались переговоры стражников на стенах. От обилия дел пухла голова.

– От кого? – хозяин Штормового Предела устало помассировал переносицу.

– Птица прилетела с Дорна. Как и раньше, от Леди Вишенки. Ознакомитесь сейчас или повремените?

– Ознакомлюсь, – Ренли подхватил со стола узкую полоску пергамента. Мейстер не знал, кто скрывается за придуманным прозвищем, а свои мысли держал при себе. За последнее время Ренли обменялся с дорнийкой несколькими посланиями. Оба они были не в восторге от того, что за них решают их судьбу.

Я буду рада воссоединиться с тобой, Ренли, как мы уже делали ранее, – с непередаваемым куртуазным юмором писала дорнийка, вкладывая в строки двойной смысл. – Отец и дядя как будто решили мою судьбу. Будущий муж меня полностью устраивает, но не устраивает то, что придется отказаться от семейного удела в пользу младшего брата. Я этого не потерплю, но хочу тебя увидеть. Кажется, у меня появился блестящий план. Целую, твоя Леди Вишенка.

Несмотря на груз забот, Ренли невольно улыбнулся. Он и не сомневался, что Арианна начнет очередную интригу. Коварство, хитрость и амбиции у нее в крови. В письме имелся намек, что девушка не против стать его женой, но возражает насчет перспективы потерять Дорн. В случае подобного замужества он отходит её брату Квентину. Баратеон, как мастер над законами, знал, что в Дорне отцу наследует не старший сын, а первый ребенок, и не важно, мальчик тот или девочка. Арианна не горела особым желанием менять Дорн на Штормовой Предел. Так что же она придумала?

С прибытием дорнийцев обстановка в Красном замке, которая и так далека от идеальной, наверняка накалится еще сильнее. Дорнийцы обожают создавать трудности на ровном месте и чуть что, хвататься за меч. Вот только путь им предстоит долгий, в дороге они пробудут не одну неделю. Они могли взять корабль и приплыть морем, что значительно быстрее, но принц Доран еще раз показал, что тянет время.

Посольство окажется здесь не скоро. А Станнис уже объявил, что через три дня войско выходит по направлению к Харренхоллу, где планировалась встреча с лордом Старком и его суровыми северянами.

Вздохнув, Ренли приказал зажечь еще свечей и быстро написал Арианне, что будет счастлив обнять и расцеловать её, с удовольствием присоединившись к намечающейся интриге принцессы. Дорнийке следовало подыграть, а там будет видно.