Меч без имени

Глава 1. Начало пути

Вспышка света. Тьма. Хлоп. Бум. Лязг.

Подросток лежал на земле, пытаясь разлепить слипшиеся веки, а в ушах опять раздавался странный шум. Слух стал немного чётче, и громкий писклявый звук, доносившийся откуда-то сверху, оказался незнакомым.

— Мика, смотри, смотри! Целься прямо ему в лоб!

— Нет, — возразил чей-то второй писклявый голос. — У меня другая идея. Сначала…

Второй голос не договорил, а затем вновь послышалось хлоп. Парень, лежавший на земле, ощутил резкий удар по носу. Из горла невольно вырвался юный голос:

— Ауч!

Сверху раздался ехидный смех.

— Хихи, смотри, я попала глупому рыцарю прямо по носу!

— Да, ты молодец, Мика! Теперь моя очередь. Давай, Сали, — пропищал другой голос.

Внезапно прогремел ещё более громкий свист, и яркая вспышка боли во лбу пробудила парня, позволив открыть глаза. Первое, что он заметил, — огромное высокое дерево. Пахло хвоей, землёй и свежим чистым воздухом. Несколько раз глубоко вдохнув, юноша понял, что этот воздух особенный, абсолютно чистый, без всяких примесей.

Оставаясь лежать на земле и переведя взгляд чуть выше пары ветвей, он увидел двух белок. Рыжие, но заметно крупнее тех, которых он привык видеть по телевизору. Обе наглым взглядом взирали сверху, крепко сжимая в лапах по крупной шишке.

Писклявый голос зазвучал снова:

— О! Проснулся!

— Давай в него ещё раз, — откликнулась вторая белка.

— Погоди-ка. Белки разговаривают? — растерянно тряхнул головой парень, пытаясь осознать происходящее.

Вновь последовал резкий свист и боль. Ещё одна шишка угодила ему в щёку.

— Ауч! Отстаньте, — взвыл парень.

Резко сев, он тут же осознал, что всё здесь какое-то неправильное. Его руки покрывали металлические перчатки, грудь опоясывала тяжёлая металлическая броня, словно из игры или книги.

— Что… это такое? — выдохнул Миша, чувствуя, как слова застревают в пересохшем горле.

Внутри брони слышалось звонкое эхо каждого вздоха. Это действительно была рыцарская броня, самая настоящая и весомая, никак не меньше двадцати килограммов.

Юноша попробовал подняться, но снова рухнул назад в траву.

— Ха-ха-ха! Гляди-ка, какой смешной и глупый рыцарь! — визжали белки.

— Оставьте меня в покое, — прорычал парнишка, отчаянно размахивая руками.

Вдруг на голову обрушился град шишек. Закрываясь ладонями, он кричал, ругался, вопил что-то бессвязное. Белки громко гоготали, наслаждаясь ситуацией.

И вдруг раздался знакомый голос. Только звучал он не так, как раньше более хрипло, тяжело, с каким-то глухим рычанием в горле.

— Мишка… это ты?

Юноша застыл. Даже дыхание задержал.

Голос он узнал сразу. Тёмкин. Только сейчас тот звучал непривычно глухо и тяжело, словно каждое слово преодолевало преграду из хрипа и рыка.

Раздался резкий свист крупная шишка угодила прямо в макушку. Боль обожгла, будто врезали чем-то тяжёлым. В глазах вспыхнуло яркое пятно.

— Попала, попала! — раздались визгливые радостные выкрики белок.

Мишка потряс головой пару раз, мир качнулся и стабилизировался. Он сердито показал грызунам кулак.

— Сейчас же зарою обоих живьём, запомните!

Белки завизжали ещё громче непонятно было, от испуга или наоборот, от удовольствия. Затем Мишка повернул голову влево и вновь заметил собаку. Большую, чёрную, мохнатую. Она спокойно лежала неподалёку в траве и смотрела на парня совершенно особым образом, не как обычно смотрят собаки, а скорее, как человек. Спокойно, слегка насмешливо, внимательно прищурившись. Такой взгляд Мишка помнил отлично именно таким Тёмка часто смотрел на уроках физкультуры, или на перемене, говоря без слов: «Ну ты и идиот, конечно».

Сердце тревожно сжалось.

— Тёма… — голос юноши звучал неуверенно. — Ты?

Пёс осторожно приблизился, неуклюже переступая лапами, будто собственное тело вдруг стало незнакомым. Из открытой пасти вырывались странные, нечёткие звуки, ни гавканье, ни рычание, а какая-то хриплая смесь, исковерканная собачьим горлом.

— Да, Мишка. Я…

Каждое произнесённое слово давалось ему мучительно тяжело, словно приходилось заново осваивать речь.

— И какого чёрта… Почему я стал собакой?

Последние слоги прозвучали резко и сердито, почти рыком. Тёма сам вздрогнул от неожиданности, услышав собственный голос, и испуганно уставился на передние лапы.

Мишка попробовал встать, однако тяжёлый груз экипировки мешал выпрямиться. Лишь с третьего раза парнишка смог удержаться на ногах и, пошатываясь, громко выдохнул:

— Вау, Тём, это точно ты?

— Ну да, конечно! Просто случайная дворняжка взяла и заговорила моим голосом, — раздражённо бросил пёс.

Каждое слово сопровождалось невольным рычанием, делая речь зловещей, несмотря на привычные насмешливые интонации.

— Конечно, я! Глянь на меня! У меня лапы! Четыре штуки! И хвост, Мишка, понимаешь? У меня появился хвост!

Хвост действительно беспокойно метался туда-сюда — не от счастья, а от охватившей Тёму внутренней тревоги, которую тот изо всех сил старался скрыть.

Мишка внимательно посмотрел сверху вниз, затем взглянул на свои руки в металлических рукавицах и снова перевёл взгляд на друга-пса.

— А ты… Ты почему рыцарь? Что вообще здесь творится? — негромко пролаял Тёма.

— Сам не знаю! — воскликнул Мишка, разводя руками, металлические пластины негромко звякнули. — Просыпаюсь, на мне эти железяки, белки обстреливают шишками, а ты… Ты превратился в собаку!

— Благодарю, я и сам догадался, — пробормотал Тёма, пытаясь задеть ухо задней лапой. Движение получилось инстинктивным, автоматическим. Осознав это, он замер.

— Чёрт, я только что почесался, как… Как пёс!

Мишка едва удержался от смеха, несмотря на всю серьёзность положения.

— Совсем не смешно! — прорычал Тёма, и из горла внезапно вырвался глубокий, раскатистый лай, заставивший обоих содрогнуться.

Тёма умолк, помолчал немного, затем продолжил тихо и хрипло:

— Мне абсолютно не до веселья, Миш.

Смех исчез с лица Мишки. Он осторожно присел рядом, броня неприятно скрипнула, и протянул другу руку в латной перчатке. Пёс внимательно посмотрел на неё, затем на Мишку, и аккуратно ткнулся влажным носом в холодный металл.

— Фууух, холодный какой, — проворчал Тёма.

Некоторое время они сидели молча. Шумел ветер в лесу. Белки на ветках притихли, настороженно наблюдая. Где-то далеко пролетела птица, громко крикнув.

— Тём, — тихо спросил Мишка. — Мы вообще где находимся?

Тёма принюхался, ноздри заметно расширились, выражение глаз стало почти звериным, сконцентрированным и чужим.

— Понятия не имею, — ответил он спустя мгновение. — Но запах здесь… необычный. Очень чистый. Словно вообще ничем не пахнет. Ни машинами, ни городом. Совершенно ничем, Миш.

Мишка окинул взглядом окружавший их лес. Высокие деревья возвышались над ними, воздух казался настолько прозрачным, что кружилась голова. Нигде не было признаков цивилизации — ни дороги, ни линий электропередач, ни следов самолётов в небе.

— Всё это случилось из-за того меча, верно? — голос Тёмы прозвучал тихо и хрипло. — Я ведь предупреждал тебя. Сколько раз повторял — не трогай!

Из груди вырвалось глубокое рычание. Тёма сам это почувствовал и замолчал, плотно сомкнув челюсти.

Мишка понуро опустил голову.

— Так я же не думал…

— Не думал! — взвился Тёма, вскочив на все четыре лапы. — Отлучился на минуту, в кусты! Одну минуту! А ты сразу схватил! Как всегда! Всегда сначала делаешь, потом соображаешь!

Теперь он рычал по-настоящему, шерсть на загривке поднялась дыбом. Мишка невольно отступил назад.

— Тём, успокойся…

— Я спокоен! — прорычал Тёма. Затем, после паузы, добавил тише: — Спокоен. Просто… у меня хвост. И лапы. И я говорю, а мой голос превратился в рычание. Дай мне прийти в себя, ладно?

Мишка кивнул и опустился обратно в траву. Доспех звонко лязгнул.

Наверху нерешительно пискнула одна из белок:

— Эй, глупый рыцарь…, а можно ещё разок бросить?

— Нет! — дружно рявкнули оба.

Белки обиженно замолчали.

Прошло уже несколько минут в тишине. Один из них разглядывал свои руки, одетые в толстые перчатки, а другой лежал рядом и тяжело дышал, уткнувшись мордой между передних лап. Никто больше ничего не говорил. Действительно, обсуждать уже не чего и так все ясно.

И вдруг Мишка почувствовал возле поясницы странную тяжесть. Это — был не вес брони. Взгляд опустился ниже к поясу, а рядом с пряжкой ремня висел меч. Тот самый, с которого все началось. Вложенный в старые ножны, будто лежал в них всю жизнь. Рукоять, потемневшая от времени, шероховатая, древняя.

— Смотри, Тём. Появился меч, — сказал Мишка.

Тёма приподнял голову и с тревогой прохрипел:

— Только не трогай его!

— Да я просто хотел…

— Мишка, серьезно! Не тронь!

Но рука непроизвольно дернулась сама. Перчатка коснулась рукояти, и неожиданно горячая вибрация окутала ладонь. Ощущалось не просто тепло, а необычная пульсация, как будто внутри лезвия таилась живая энергия, наполненная жаром и силой.

Мир перед глазами резко изменился.

Сразу возникла густая пелена едкого дыма, заполняющего горло неприятным запахом гари. Крики, треск огня больно щипали кожу, горячий пепел кружился в ночном небе. Вокруг полыхали дома, огонь пожирал дерево, крыши обрушивались одна за другой. Мальчишка бежал голыми ногами по раскалённой земле, маленький, испуганный, ощущая беспомощность и древний животный ужас.

Снова рывок реальности и Мишка оказался напротив мальчишки своего возраста. Грязное лицо, вымазанное копотью, худощавые черты резко выделялись благодаря ярко светящимся глазам, полных лютой ненависти и злости. У парня не было страха — его душа кипела слепой, непереносимой яркостью, способной разорвать человека изнутри.

Губы шевельнулись еле уловимо, пропуская короткое шипение на каком-то устаревшем говоре. Звуки были знакомы, но странно чужие, архаичные, непривычные уху. Значения слов потерялись, однако мощь эмоции оставались явственными — тягучими, острыми, проникающими глубоко внутрь. Следующий прыжок и пространство вернулось обратно.

Мишка мгновенно убрал пальцы с меча. Сердце забилось очень часто, что кровь громко стучала в ушах. Ладони мелко тряслись, рот пересох от несуществующего запаха дыма. Рядом оставался только лес, спокойная трава и пристально глядящий снизу Тёма.

— Ты чего, Миш? — обеспокоенно спросил тот приглушенным голосом. — Бледный какой-то. Что случилось?

Мишка нервно сглотнул, попытался заговорить, но голос отказывался подчиняться.

— Ничего страшного, — пробормотал он наконец. — Просто усталость от доспехов, голова закружилась слегка.

Тёма смотрел на него долго, внимательно, явно подозревая вранье, но решил пока промолчать.

Тишина накрыла лес абсолютно плотно и внезапно.

Деревья перестали шелестеть листьями, птицы замолкли, никаких посторонних звуков больше не существовало. Мёртвая, оглушающая тишина повисла над поляной, вызывая тревожное чувство пустоты в ушах.

Подняв глаза, Мишка увидел ветви дерева, где раньше сидели две белки. Ветви пусты, они исчезли моментально, испарились словно их поглотил туман.

Тёма, поднявшись на все четыре лапы, насторожился, вытянувшись струной, шерсть встала дыбом вдоль всей спины.

— Там кто-то есть, Миш, — негромко шепнул он сдавленно, теряя привычную свирепость голоса.

Мишка медленно потянулся обратно к мечу. На сей раз ручка показалась холодной.

Глава 2. Три дня назад

Три дня назад.

Свет в комнате отражался от экрана монитора, а в воздухе летали эмоции и напряжение двух играющих подростков. Разработчики, эти безжалостные создатели игры, отводили всего игрокам десять попыток на убийство рейдового босса в неделю. Девять из них уже были потрачены впустую, оставив после себя лишь досаду и ощущение потерянного времени. Десятая финальная на сегодня. Три часа мучительной, выматывающей игры и вот он, финальный момент.

— Ну же, ещё один удар! — прохрипел Мишка, его возглас походил больше на стон отчаяния.

Он инстинктивно подался всем телом к экрану, надеясь, так передать всю свою энергию паладину через геймпад. На дисплее огромный уродливый монстр шатался, готовый рухнуть. Его индикатор жизни тревожно мигал хп почти на нуле. Один единственный удар отделял парней от заветной игровой награды сундука с лутом.

Но нанести этот удар было некому.

С ужасом наблюдая за происходящим на экране, Мишка видел, как его игровой персонаж паладин падает мешком на каменные плиты арены. Секунду назад он был жив, а теперь превратился в труп. В ход монстра пошёл секретный приём. Тот самый, с ничтожным шансом активации в доли процента. Босс увернулся, крутанулся вокруг своей оси и активировал эту смертоносную способность. Аватар персонажа обмяк, словно кукла, а экран погас, окрасившись в серый цвет.

Подросток застыл, глядя на серый экран судорожно сжимая пальцами мокрый от пота джойстик. Выражение его лица стало совершенно отчаянным.

— Ты серьёзно? — выдохнул парень, не в силах поверить. Повернувшись к другу, он повторил: — Тём! Шанс срабатывания этого скила меньше одного процента!

Тема не слышал его. Он полностью погрузился в игру, где остались только он и монстр. Вся ответственность за рейд теперь легла на него. Его персонаж лучник, последний выживший член отряда, остался один на один с врагом. Полоска здоровья персонажа была почти на нуле, а в колчане последняя стрела. Последний шанс на этой неделе.

Тёма до боли прикусил губу. А, его пальцы рук вспотели на кнопках геймпада. Лучник медленно, до упора натянув тетиву и замер. Время на экране замедлилось. Босс, почуяв угрозу, начал медленно разворачиваться, для последнего финального удара.

— Давай, еще чуть-чуть, — шептал негромко Мишка, сбивая несильно дыхание.

Уже по забыв о своем недавнем провале с паладином. Теперь волнение за Тёмку, стало еще больше, но не от азарта, а живого страха. Девять провалов и три часа напряжения в игре свелись к одному этому мгновению. К одной стреле и последнему шансу на этой неделе.

Тёма перестал дышать, слившись со своим игровым персонажем воедино. Всё вокруг исчезло. Замерло. Остался лишь, мерцающий экран монитора и вибрирующий геймпад. Юные руки покрылись липким потом, пальцы судорожно сжимали кнопки, готовые сорваться в любой момент. Сердце выпрыгивало из груди, дыхание сбилось напрочь. Теперь всё зависело от удачи и единственного нажатия. Сейчас решится триумф, или провал. Он отжал палец с кнопки. Щелчок. Короткий звук выстрела разорвал тишину в комнате.

Стрела сорвалась с тетивы лука огненным шлейфом летя прямо в цель. В уродливую голову босса, у которого оставался один жалкий процент здоровья.

Мишка от волнения вскочил с кровати.

— Да-а-а! — заорал он, взмахнув руками.

Нога зацепила провод консоли.

Экран моргнул. Дёрнулся. Погас.

Тишина.

Мишка стоя замер с поднятыми руками. А, провод от консоли болтался у него на ноге. Чёрный экран. Консоль не гудела. Ни звука, ни картинки.

Тёма медленно повернул голову. Джойстик всё ещё был зажат в руках. Костяшки пальцев побелели.

— Ты… что сделал? — тихо спросил он.

— Я случайно, — Мишка опустил руки. Посмотрел вниз на провод. Потом на Тёму. — Тём, я случайно.

Тёма молчал. Смотрел на чёрный экран. Потом на Мишку и снова перевел взгляд на экран. Скулы напряглись, глаза сузились, а на лбу проступила жилка.

— Три часа, — сказал он. Голос звучал ровно, спокойно. — Три часа, Миша! Мы фармили этого жопного босса три часа. У меня была последняя стрела. Огненная. Прокачанная. Она уже летела. Летела, Миш. И ты выдернул провод.

— Ну я не специально…

— Три часа!

Тёма швырнул джойстик на кровать, встал и прошёлся по комнате. Руки в волосах. Он двигал ими туда-сюда стараясь не сорваться на друга.

— Ты всегда так! Вечно! Я ему говорю — сиди спокойно. Не дёргайся. Нет! Он вскакивает! Руками машет! Ногами пинает всё, что попадётся!

Мишка молча воткнул провод обратно. Нажал кнопку. Консоль загудела, на экране поплыл логотип загрузки. Оба уставились на него. Последнее авто сохранение — час назад. Это значит, ещё час фарма до босса. А потом сам босс. Сначала.

— Я ненавижу тебя, — сказал Тёма и сел обратно на постель.

— Тём…

— Заткнись.

— Ну Тём…

— Заткнись, пожалуйста.

Мишка сел рядом. Помолчали. На экране крутилась полоска загрузки.

— Ну хочешь, я в следующий раз за лучника буду, а ты за паладина? — осторожно предложил Мишка.

— Чтобы ты опять всё запорол? Нет уж. Сиди за своего паладина. Только ноги к кровати примотай скотчем.

Мишка скорчил смешную гримасу на лице уставился на экран и глупым голосом протянул: game over. Тёма глянул на него, не выдержал, губы поползли вверх. Через секунду оба уже смеялись.

Отсмеявшись, они ещё какое-то время сидели и смотрели в экран, где загрузка игры еле ползла.

Мишка закинул руки за голову и как бы невзначай спросил:

— А ты Соколову сегодня видел?

Тёма чуть помедлил.

— Ну видел.

— В кофте этой белой, обтягивающей. Заметил?

— Заметил.

— И чё?

— Чё «чё»?

— Ну как тебе?

— Да нормально, — Тёма дёрнул плечом и уставился в экран, хотя смотреть там было не на что. Загрузка доползла до середины и, казалось, встала.

Мишка аж развернулся на постели.

— Нормально?! У неё грудь за лето на два размера выросла, пацаны из восьмых шеи себе чуть не свернули, а ему «нормально»! Ну ты даёшь.

— А чё мне, слюни пускать?

— Просто говорю — красивая девчонка. Ну объективно. Лицо, фигура. Ноги, когда в юбке приходит — вообще. Ты видел или нет?

Тёма видел. Конечно видел. Но признаваться в этом Мишке не собирался.

— Ты из-за этих ног на алгебре два номера пропустил, — сказал он вместо ответа. — Сидел с открытым ртом, я же рядом был.

— При чём тут ноги, я задачу не понял!

— Ну, конечно. Задачу.

Мишка хмыкнул, почесал затылок и вздохнул.

— Ладно, залипаю иногда. Ну и чё. Только она всё равно не про нас. Она с Дроновым из девятого ходит. На перемене он её за талию обнимал, видел?

— Видел, — Тёма скривился. — Козёл.

— Точно.

Оба замолчали. Загрузка на экране наконец сдвинулась с места и поползла дальше. — А Петрова? — спросил Мишка.

— Что Петрова?

— Ну, она вроде ничего стала. Похудела. И попа у неё…

— Мишка.

— Что? Я серьёзно. Нормальная попа. Круглая такая.

— Она тупая как пробка, — Тёма поморщился. — Хихикает без остановки. Подходит, хихикает, уходит. Потом опять подходит и опять хихикает. О чём с ней разговаривать?

— А кто сказал про разговаривать?

Тёма посмотрел на Мишку как на дурака. Мишка заржал.

— Ладно, ладно. А Кузнецова?

Тёма не ответил сразу. Потянул паузу. Слишком длинную, чтобы это было случайно.

— Что Кузнецова?

— Даша. С чёлкой. Тихая такая. Ты на неё пялишься, Тём. Не надо делать лицо, я рядом сижу.

— Я на неё не пялюсь.

— Пялишься. На матеше, когда она к доске выходит. Причём не в тетрадь смотришь, а конкретно на неё.

Тёма заёрзал на кровати.

— Она нормально объясняет. Лучше, чем училка.

— Ага. И чёлку так откидывает, нормально. И юбка у неё чуть выше колена — тоже, наверное, для объяснений помогает.

— Отвянь.

— Тём, ну я же вижу. Тебе нравится. Чего ты как маленький?

— Мне не нравится. Она просто… — Тёма замялся и махнул рукой. — Нормальная. Не как эти все. Не орёт, не выделывается. Спокойная.

— И симпатичная.

— И симпатичная, — Тёма сказал это и сам удивился, что сказал. Нахмурился. — Только если ты кому-нибудь…

— Могила, — Мишка поднял ладони. — Могила, братан. Но ты попал.

— Никуда я не попал. Замолчи.

Мишка широко улыбался, и Тёма понимал, что эту тему ему ещё припомнят. Не раз.

— Ладно, а Морозова из «Б»? — Тёма перешёл в наступление. Голос стал вкрадчивым. — Рыженькая такая. Спортивная. С длинными ногами.

Мишка перестал улыбаться.

— Что Морозова?

— Ты с ней на прошлой неделе столкнулся в коридоре. Она тебе сказала «извини». А ты ей четыре раза ответил, что всё нормально. Стоял и пялился, как замороженный.

— Не четыре.

— Четыре, Миш. Я за тобой шёл. Считал.

— Ну она неожиданно… Я не ожидал просто.

— Ага. Не ожидал, что девчонка скажет «извини». Серьёзно?

— Она близко подошла. Прямо вплотную. И пахло от неё чем-то таким…

— О-о-о, — протянул Тёма. — Он запах запомнил. Всё, Мишка, ты попал хуже меня.

— Иди ты!

Мишка схватил подушку и запустил в Тёму. Тот увернулся, подушка влетела в полку. Что-то звякнуло, но не упало.

— Ладно, — Мишка вздохнул. — Нормальная она. Фигура, лицо, вот это всё. И характер нормальный, не визжит как эти. Ну и что. Это ничего не значит.

— Абсолютно ничего, — кивнул Тёма. — Так же, как я не пялюсь на Кузнецову.

Оба замолчали. Переглянулись. И уставились в экран.

— Давай уже играть, — сказал Мишка.

— Давай. Только ноги к ножке кровати примотай.