MCU Marvel: Адекватность здесь не выживает
Глава 21: Кровь на золоте (Blood on Gold)
Глава 21: Кровь на золоте (Blood on Gold)
Над вечерним Асгардом уже целый час заунывно, на одной выматывающей душу ноте завывала сирена боевой тревоги.
Сражение давно закончилось, но проклятый звуковой горн где-то на дальних башнях продолжал надрываться, разнося над золотыми крышами протяжный гул. Внизу, за дворцовым двором, только-только зажглись первые уличные фонари, однако от недавней мирной идиллии столицы не осталось и следа. Город кипел, как растревоженный улей. Над кварталами у подножия главного шпиля, куда обрушились тонны камня со сбитой главным калибром башни, в темнеющее небо поднимались густые столбы чёрного дыма. По проспектам сновали отряды городской стражи и простые горожане: люди вручную и с помощью грузовых барж разбирали завалы, вытаскивая из-под обломков пострадавших.
Погибших сегодня было пугающе много. Основной удар приняли на себя дворцовая гвардия в Тронном зале и расчёты зенитных башен, но досталось и простым жителям, которым не повезло оказаться на улицах под градом падающих глыб и обломками сбитых штурмовиков.
Именно поэтому в самом лазарете сейчас творился настоящий конвейер. Мимо распахнутых дверей целительского крыла то и дело с интервалом в пять минут пробегали санитары с носилками, занося внутрь окровавленных воинов в покорёженных латах. Собственно, поэтому мы все сейчас и торчали снаружи, в небольшом внутреннем дворике у госпиталя: главная целительница Эйр, едва закончив операцию над королевой, без всякого пиетета к венценосным особам выставила за порог и Тора, и самого Всеотца. Мол, нечего устраивать военный совет посреди операционной и мешать лекарям спасать жизни.
— Да заткните вы наконец этот проклятый горн! — не выдержав, громогласно рявкнул Один на пробегавшего мимо сотника стражи и с раздражением ударил древком Гунгнира о брусчатку. — Враг давно бежал, а этот вой только сеет смуту и давит на разум людям! Немедленно отключить!
— Слушаюсь, мой царь! — испуганно вытянулся гвардеец и пулей сорвался с места выполнять приказ.
Через полторы минуты надрывный гул над городом захлебнулся в последний раз и стих. Во дворе сразу стало непривычно тихо — слышалось лишь журчание воды в каменном фонтане да сухое, трескучее шипение моей сварки.
— Кара, подай чуть левее и на два сантиметра вверх, — вполголоса попросил я, поправляя съехавшие на переносицу очки. — Не достаю до заднего кронштейна.
— Держись крепче, Макс, — мягко отозвалась Кара.
Правая рука АТЛАСа, на раскрытой ладони которой я сейчас стоял, словно на строительном подъёмнике, плавно приподняла меня к раскуроченному левому плечу брони. Сам титан с распахнутой грудной капсулой неподвижно стоял у стены госпиталя, а я в полевых условиях пытался реанимировать его отбитую конечность.
Вокруг меня в воздухе на тихих микрорепульсорах зависли отделившиеся наголенники от костюма Скаута — они работали как летающие прожекторы, заливая разорванный плечевой узел ровным белым светом. На мою же правую руку поверх вернувшегося на место браслета уже была целиком защёлкнута перчатка от того же Скаута, которая питалась от закреплённой на моей груди пластины с дуговым реактором.
Сфокусировав ладонный излучатель в тонкий сварочный луч, я аккуратно приваривал на место сорванные ударом Курса крепления гидравлических суставов, а свободной левой рукой отводил в сторону из ниши пучки проводов, чтобы не расплавить их. Прямо поверх реальной картинки на линзах моих очков Кара выводила детальную схему повреждений: оборванные силовые шины и мёртвые контроллеры приводов светились на проекции тревожным красным цветом. Жаль только, что сам бронированный наплечник с ракетной кассетой остался валяться где-то на крышах дворца.
— Как твои руки, Джейн? — спросил я, на секунду выключая репульсор, чтобы сдуть окалину, и бросил взгляд вниз.
Прямо под нами, на широкой каменной скамье у стены, сидела Джейн Фостер. Девушка выглядела слегка измотанной, но держалась молодцом — переводила дух, кутаясь в тёплую меховую накидку. Оба её запястья сейчас были туго перетянуты широкими золотистыми фиксирующими лентами. К счастью, отдача моих браслетов не сломала ей кости, а лишь выбила суставы. Местные лекари вправили вывихи буквально за пару движений, обработали отёки целебной мазью и наложили шины, так что через несколько часов запястья должны были полностью прийти в норму. Сами же браслеты я уже забрал обратно.
— Уже почти не болят, только ноют немного, если пальцами шевелить, — слабо улыбнулась Джейн, поднимая перебинтованные кисти. — Спасибо тебе, Макс. Если бы ты не надел на меня эти штуки перед вылетом... даже думать не хочу, чем бы всё закончилось.
— Это тебе спасибо, Джейн, — совершенно серьёзно ответил я, сдирая стальной кромкой перчатки изоляцию с уцелевшего шлейфа и скручивая жилы свободной левой рукой. — Выскочить из укрытия и в упор пальнуть в спину двухметровому каменному ублюдку — тут стальные нервы нужны и недюжинная храбрость. Ты ведь целой королеве жизнь спасла. Выиграла нам с Тором время, которого иначе бы точно не хватило.
Джейн вздохнула и покосилась на закрытые двери лазарета.
— Главное, чтобы она поправилась. Эйр сказала, что прямая угроза жизни миновала, рану на боку закрыли — клинок задел лишь мягкие ткани и край печени, — но Фригга до сих пор без сознания...
— Она ещё всех нас переживёт, — со смешком сказал я, снова зажигая на ладони короткую сварочную дугу. — Тот рогатый громила бил не простым железом. Целительница перед тем, как нас выставить, обмолвилась, что на лезвии была какая-то мерзкая эльфийская отрава — били явно с расчётом убить наверняка, чтобы даже местная Кузница Душ не сразу справилась. Но основной яд из крови уже вывели, теперь организму просто нужно время и полный покой.
И то, что королева осталась жива, изменило здесь абсолютно всё.
Я перевёл взгляд к центру двора, где у мраморного фонтана прямо сейчас разгорался нешуточный спор. Один и Тор стояли друг напротив друга, и воздух между отцом и сыном, казалось, вот-вот начнёт искрить от напряжения. Я же благоразумно не рисковал вмешиваться в их семейные разборки.
В отличие от того безумия, которое творилось в каноне после гибели жены, сейчас Один вовсе не выглядел слетевшим с катушек стариком, жаждущим завалить врага трупами собственных солдат ради мести. Напротив — царь был пугающе собран, зол и до предела рационален в своём стремлении защитить дом. Но легче от этого никому не становилось.
— Я сказал нет, Тор! — тяжёлый голос Всеотца гулко разнёсся по двору. — Военное положение объявлено по всему Асгарду! Ни один корабль не покинет гавань, а Хеймдалль не откроет Биврёст ни для единой живой души, пока корабли Малекита прячутся в тенях!
— Отец, но именно этого он и ждёт! — горячо возразил Тор, делая шаг вперёд и указывая рукой на дымящиеся кварталы внизу. — Оглянись вокруг! Сегодня мы потеряли десятки лучших воинов и мирных жителей лишь потому, что враг ударил из невидимости внезапно, прямо в сердце города! Пока Джейн и Эфир находятся здесь, во дворце, весь Асгард остаётся заложником! Малекит не отступит. Он залижет раны, дождётся момента и нанесёт новый удар!
— Во второй раз застать нас врасплох у него не выйдет, — жёстко отрезал Один, сжимая древко копья. — Тогда они прорвались лишь за счёт диверсии в темницах и слепоты надзорных гвардейцев! Теперь же каждый воин Эйнхериев стоит при оружии, а флот патрулирует небо! Пусть только осмелится сунуться снова — мы сотрём их в пыль всей мощью Асгарда!
— А если не сотрём?! — не уступал громовержец, упрямо сдвинув брови. — Их флагман ушёл невредимым, наши дозоры не видят их сквозь маскировку, и неясно, затаился ли враг в небе над городом или уже покинул наши пределы. Ты хочешь превратить улицы столицы в поле боя, пока мама лежит без сознания за этими стенами?! Нам нужно увести Джейн подальше от Асгарда! Выманить Малекита в пустоши, на открытое место, где он не сможет прятаться за спинами наших людей, и покончить с ним там!
— И пойти прямо в его ловушку горсткой воинов?! — в голосе Одина прорезался стальной звон. — Это не доблесть, сын мой, это безрассудство! Ты отдашь девчонку и Эфир прямо ему в руки!
Слушая их перепалку с высоты двух метров и методично паяя перебитые дорожки проводки — благо основные контроллеры находились глубоко внутри корпуса, — я лишь мысленно покачал головой.
Самое паршивое в этой ситуации заключалось в том, что оба были по-своему правы.
Я прекрасно понимал логику Одина: здесь, в столице, сосредоточена вся военная мощь их цивилизации. Тысячи обученных гвардейцев, тяжёлые орудия, флот и лекари. Выходить в чистое поле без армии против невидимого крейсера и ублюдка вроде Курса — это чистой воды авантюра. Да и чисто по-человечески старик сейчас просто не мог оставить дворец или увести легионы из города, пока в двадцати метрах от него в лазарете лежит раненая, отравленная жена.
Но и Тор смотрел в самый корень проблемы! Сидеть в глухой обороне посреди густонаселённого мегаполиса, ожидая момента, когда Малекит наберёт сил, придумает план получше и снова нападёт, — значит гарантированно получить новые горы трупов среди гражданских при следующем штурме. Малекита действительно нужно было выманивать на живца куда-нибудь на безлюдную планету.
Вот только по уму эту операцию надо было проводить совместно: вывезти приманку подальше от города, как предлагает Тор, но притащить туда в засаду не пару друзей с мечами, а целую ударную армию вооружённых до зубов асгардцев во главе с самим Одином! Тогда от тёмных эльфов за пять минут мокрого места бы не осталось.
Увы, из-за ранения Фригги и ослиного упрямства отца и сына такой вариант развития событий летел в трубу. Отец намертво вцепился в оборону дворца, сын рвался в атаку с шашкой наголо, и прийти к общему знаменателю они сейчас были просто не способны. Словно два барана долбились лбами друг в друга, не желая принимать чужую правоту.
На экране моих очков наконец мигнула зелёная строчка:
[Контур левого плечевого привода: восстановлен на 84%. Гидравлика в норме].
Я выключил репульсор на перчатке Скаута. Каролайн попробовала шевельнуть левой рукой АТЛАСа. Манипулятор с натужным скрежетом, но послушно сжал и разжал стальные пальцы, качнулся в сторону и сделал пробный удар кулаком в воздух. Отлично. Наплечник с ракетами, конечно, не вернёшь, но хотя бы в однорукого бандита играть больше не придётся. Жаль только, машинного масла у местных лекарей не стрельнёшь, чтобы смазать шарнир по новой.
У стоявших же у фонтана отца и сына разговор тем временем окончательно зашёл в тупик.
— Моё слово — закон, Тор, — ледяным тоном подвёл черту Один, разворачиваясь к дверям дворца. — Город остаётся на осадном положении. Девчонка не сделает и шагу за пределы дворцовых стен. Вопрос закрыт.
Царь тяжёлым шагом направился прочь в сопровождении охраны, а Тор остался стоять у фонтана, мрачно глядя вслед отцу и до белизны в костяшках сжимая рукоять Мьёльнира. Судя по выражению лица громовержца, подчиняться царскому приказу он не собирался ни секунды.
Посмотрев ещё пару секунд на застывшего у фонтана громовержца, я мысленно махнул рукой. Лечить сейчас этим двоим мозги и взывать к голосу разума было абсолютно бесполезно. И отцу, и сыну требовалось время, чтобы остыть, а эмоции уступили место холодной голове.
Вот только сидеть сложа руки и ждать у моря погоды, пока там внизу горит полгорода, я точно не собирался.
Я подал короткую мысленную команду. Зависшие вокруг меня наголенники Скаута погасили свет и вместе с отстегнувшейся от моей правой руки перчаткой и нагрудной пластиной со звонким перестуком замков свернулись обратно в металлический чемодан. Кейс мягко взмыл в воздух и со щелчком запарковался в спинной отсек АТЛАСа, оставив на моих запястьях лишь базовые браслеты. Убедившись, что ничего не забыл, я ухватился за край раскрытой грудной капсулы и прямо с широкой ладони меха перешагнул внутрь кокпита, усаживаясь в нагретое ложе.
Тор, услышав тяжёлый гул оживающих сервоприводов, обернулся от фонтана и нахмурился, глядя, как я убираю очки в карман.
— Ты куда собрался, Макс?
— Прогуляюсь вниз, посмотрю, что в городе творится, — отозвался я, пока массивные грудные створки плавно сходились перед моим лицом, отсекая прохладный вечерний воздух, а мой голос сменился басовитым рокотом вокодера АТЛАСа. — Вашим людям там сейчас лишняя пара железных рук и подъёмный кран явно нужнее, чем нашему местному совету в Филях. А ты присмотри за Джейн, ей бы поспать не мешало.
Не дожидаясь ответа, я развернул титана к широкому каменному пандусу, ведущему с дворцовой террасы на нижние ярусы столицы, и тяжёлым, размеренным шагом двинулся вниз. Стоило спуститься за пределы правительственного квартала в жилые сектора под главным шпилем, как масштаб катастрофы ударил по глазам во всей своей неприглядной наготе.
Верхушка сбитой флагманом башни обрушилась прямо на плотную застройку ремесленного квартала. Некогда чистые, сияющие мостовые сейчас утопали в серой каменной пудре, битой черепице и дыму догорающих лавок. Пахло гарью, палёным камнем и кровью. Горожане и уцелевшие стражники работали живыми цепями: передавали из рук в руки вёдра с водой, растаскивали покорёженные балки и выносили на плащах раненых.
Свернув за угол обрушившейся арочной галереи, я услышал надрывные мужские крики и высокий, натужный вой перегруженных роторов.
Посреди переулка высилась гора обломков рухнувшего двухэтажного дома. Прямо у основания завала под массивной, тонн на пять, гранитной плитой портика зияла узкая щель. Оттуда доносился слабый, приглушённый женский плач — под камнем намертво зажало двух молодых девушек. Вокруг суетился десяток крепких бородатых мужиков в перепачканных сажей рубахах: одни пытались подсунуть под край глыбы толстые стальные ломы, а другие накинули на выступы плиты якорные цепи, протянутые наверх к зависшей в пяти метрах над землёй грузовой антигравитационной барже.
— Давай! Ещё немного! Тяни! — сорванным голосом орал здоровый седой кузнец, наваливаясь всем телом на лом.
Цилиндрические роторы баржи взвыли на пределе, светящиеся руны на её бортах тревожно замигали красным. Натянутые до звона цепи сдвинули плиту буквально на пару сантиметров... а в следующую секунду крайнее звено не выдержало.
Раздался оглушительный, как ружейный выстрел, хлопок лопнувшего металла.
Оборванная цепь со свистом хлестнула по воздуху, едва не снеся головы мужикам. Баржу резко подбросило вверх от пропавшей нагрузки, а многотонная гранитная плита со страшным скрежетом поползла обратно вниз, оседая на крошащийся кирпичный выступ, который оставался единственной преградой между ней и лежащими внизу девушками!
Мужики в ужасе бросились к камню, пытаясь удержать его голыми руками, но куда там...
Я даже не стал ничего кричать — просто врубил спинные ускорители на короткий рывок.
АТЛАС в два гигантских прыжка преодолел разделявшие нас двадцать метров и с глухим ударом впечатался ступнями в брусчатку прямо перед оседающей плитой. Из подошв брони со скрежетом выстрелили грунтовые якоря, намертво вгрызаясь в камень мостовой. Я глубоко присел и с размаху загнал обе титановые пятерни в узкую щель под самый край рушащейся глыбы.
Ладони костюма сомкнулись на граните, кроша стальной хваткой острые кромки.
Внутри капсулы рефлекторно свело мышцы, будто я держал этот вес собственными плечами. Оба дуговых реактора перешли на повышенные обороты, гидравлика в руках загудела, а свежеприваренный левый плечевой узел издал такой протяжный, сухой скрежет несмазанного металла, что у меня мороз пробежал по коже.
— Выдержит, Макс! Разгибаю привод! — отчеканила Кара, компенсируя крен маневровыми соплами на спине.
Я с усилием потянул рукояти на себя. С натужным воем приводов АТЛАС медленно выпрямил спину, отрывая многотонную плиту от земли и поднимая её на уровень своей груди. Наступила секундная ошеломлённая тишина. Мужики, ещё мгновение назад прощавшиеся с жизнью, с открытыми ртами уставились на возвышающегося в дыму чёрного исполина.
— Чего встали?! — рявкнул я через внешний динамик. — Вытаскивайте их быстрее!
Седой кузнец первым пришёл в себя.
— Живо! За ноги берите, осторожно!
Четверо мужчин нырнули в образовавшийся просвет и буквально за десять секунд бережно вытянули из-под камня двух перепуганных, плачущих, но живых девушек с ободранными в кровь локтями. Как только последний спасатель отскочил прочь, я с глухим грохотом отбросил плиту в сторону на пустую мостовую, где она с треском раскололась пополам.
— Благодарю тебя, воин... — тяжело дыша, кузнец прижал закопчённую ладонь к сердцу, глядя снизу вверх на мой светящийся визор.
— Потом сочтёмся, работаем дальше, — коротко кивнул я, разворачиваясь к следующему разрушенному дому. — Кара, врубай тепловизор и ультразвуковую акустику на максимум. Ищем всех, кто ещё дышит под камнями.
И завертелась долгая, монотонная, изматывающая вахта.
Забавно, но ещё днём эти же самые люди шарахались от моей брони на площади как от чумы, принимая за новое оружие разрушения. Теперь же, когда покрытый с головы до ног серой каменной пудрой и копотью АТЛАС молча шагал по заваленным улицам, освещая дорогу наплечным прожектором, горожане сами бежали мне навстречу, указывая на самые тяжёлые обрушения.
Оказалось, что в условиях городских руин мой костюм подходит для спасательных работ куда лучше любой магии и воздушной техники. Пока Кара послойно просвечивала завалы сканерами и слушала малейший шорох или стук под землёй, выводя мне на визор точные контуры пустот и точки критического напряжения, чтобы при подъёме камней не обрушить весь свод на головы раненым, — я работал как тяжёлый инженерный комбайн. Где надо — срезал промышленными плазморезами сплющенные металлические балки, где надо — точечным лучом репульсоров намертво сваривал между собой лопнувшие стальные стяжки полуразрушенных мостов и арок, чтобы стены не сложились на работающих внизу людей.
А примерно через полтора часа я услышал за спиной знакомый громовой раскат и поступь тяжёлых шагов.
Обернувшись от очередного завала, я увидел, как по улице к нам широким шагом идут Тор, Вольштагг, Фандрал и Сиф. Судя по всему, громовержец всё-таки уложил Джейн отдыхать под охраной во дворце, а потом глянул с верхней террасы на город, увидел, чем занимается внизу гость из Мидгарда, и совесть просто не позволила ни ему, ни его друзьям сидеть в безопасности, пока простые люди разгребают руины голыми руками.
Мы даже не стали тратить время на разговоры. Тор лишь коротко, с глубоким уважением кивнул мне, перехватил Мьёльнир и молча встал со мной плечом к плечу.
Дальше дело пошло втрое быстрее. Мы работали как единый отлаженный механизм: Кара сканировала руины и лазерной указкой с уцелевшего правого наплечника помечала ключевые плиты; я и Вольштагг поддевали и ворочали снизу самые тяжёлые глыбы, Тор ударами молота дробил в щебень монолитные обломки башен, преграждавшие проезд баржам, а ловкие Сиф и Фандрал по наводке моих датчиков ныряли в узкие лазы, вытаскивая наружу пострадавших и передавая их целителям.
К полуночи от непрерывного напряжения взмокли даже асгардские богатыри, а левое плечо АТЛАСа начало скрипеть и подклинивать уже совсем неприлично — выгоревшую при попадании Курса и моей сварке заводскую смазку в шарнире не заменишь честным словом.
Когда мы наконец расчистили главную улицу квартала и вытащили из подвала пекарни последнюю заблокированную семью, народ без сговора устроил короткий привал прямо на грудах тёплого от пожаров камня.
Я с шипением стравил давление, распахнул грудные створки АТЛАСа и тяжело вывалился наружу, усевшись прямо на край открытой капсулы и свесив ноги вниз. Видок у меня был тот ещё: серая футболка хоть выжимай — прилипла к телу от седьмого пота, лицо и руки по локоть чёрные от копоти, машинного масла и каменной пыли из-за того, что за время смены мне пришлось несколько раз выбираться наружу и вручную перекидывать повреждённые участки гидромагистралей в обход, чтобы левую руку костюма окончательно не заклинило. Впрочем, сидевшие рядом на обломках колонны Тор, Вольштагг и местные работяги выглядели ничуть не чище.
Женщины вынесли из уцелевших домов корзины с простой горячей едой, лепёшками, кусками холодного запечённого мяса и кувшинами с пивом. Ели в полном, тяжёлом молчании. Ни у кого просто не осталось сил ни на шутки, ни на разговоры — вокруг стояла лишь глухая ночная тишина да хруст разламываемого хлеба.
Пока я жевал кусок мяса, запивая его из глиняной кружки ледяным пивом — предварительно попросив принести воды и втихую разбавив чересчур ядрёное местное пойло, — ко мне подошли двое чумазых мастеров из местной кузнечной гильдии. В руках старший тащил увесистое металлическое ведёрко и широкую кисть, а второй держал пузатую оплетённую флягу.
— Вот, мастер Макс, — негромко сказал старший, ставя ведёрко у ноги АТЛАСа. — Ты давеча слил нам в склянку пару капель жидкости и смазки из правой руки твоего великана для образца. Мы с ребятами в мастерской поколдовали: во фляге масло по вязкости и составу — один в один твои.
Я с благодарностью отложил недоеденную лепёшку, спрыгнул вниз и зачерпнул пальцами густую тёмно-серую массу из ведёрка. Растёр между подушечками, принюхался — и правда, консистенция что надо!
— Мужики, вы просто волшебники, — искренне улыбнулся я им. — Выручили так выручили!
Не теряя времени, мы втроём залезли на раму костюма: я до краёв долил уровень гидравлики из фляги, стравив лишний воздух, а следом мы густо, от души промазали пастой открытые шарниры, зубчатые передачи и штоки поршней левого плеча. Когда Кара на пробу провернула руку по кругу, противный металлический визг исчез без следа — сустав снова заходил мягко и плавно.
После полуночного перекуса мы пахали ещё часа четыре, пока окончательно не разобрали последний опасный завал у канала и не убедились, что на сканерах Кары больше не осталось ни одного заблокированного человека — ни живого, ни мёртвого.
Обратную дорогу во дворец я помнил уже как сквозь густой, вязкий туман.
Организм, переживший за эти бесконечные сутки разборки с магами и Кунь-Лунем, прыжок в Лондон, центрифугу Биврёста, воздушный бой с истребителями, лобовой таран Курса, полевой ремонт и многочасовую ночную смену грузчиком-спасателем, просто выключил все второстепенные функции ради сохранения жизни. В памяти отпечатались лишь рваные вспышки: как Кара на автопилоте довела АТЛАСа до внутреннего сада и припарковала под деревом; как я на ватных, негнущихся ногах вывалился из кокпита на траву; как двое молчаливых дворцовых слуг подхватили меня под руки, отвели по тихим полутёмным галереям в какую-то просторную гостевую спальню... и как я, даже не раздеваясь и лишь скинув по пути кроссовки, рухнул лицом в мягкую перину, провалившись в чёрную, благословенную пустоту раньше, чем голова коснулась подушки.
***
Проснулся я только в районе полудня — и то лишь потому, что желудок устроил голодный бунт, а за высоким стрельчатым окном спальни вовсю светило солнце.
Тело после вчерашнего марафона отзывалось глухой, ноющей ломотой в каждой мышце, но восемь часов мёртвого сна сотворили настоящее чудо. Первым делом по моей просьбе меня проводили до смежной купальни, которая по размерам больше напоминала небольшой римский бассейн с бьющим из стены водопадом горячей ключевой воды, где я добрые полчаса отмокал под тугими струями, смывая с кожи въевшуюся каменную пыль, копоть и запах машинного масла.
Мою старую серую футболку и штаны слуги предусмотрительно унесли — подозреваю, отстирать ту смесь асгардской грязи и гидравлической жидкости не взялась бы даже магия. Взамен на резном стуле у кровати обнаружился комплект местной одежды, подогнанный точно по моим меркам: простая, но невероятно удобная рубаха из плотного тёмно-синего льна с тонким серебристым шитьём по вороту, мягкие тёмные брюки и мои собственные кроссовки, вычищенные до состояния магазинной витрины. Очки, смартфон и оба репульсорных браслета аккуратно лежали рядом на прикроватном столике.
Застегнув браслеты на запястьях и натянув очки, я выбрался из покоев. Слуга из дворцовой челяди проводил меня на небольшую открытую террасу, где за уставленным снедью столом меня уже дожидались Джейн и Тор. Последний тоже выглядел немного невыспавшимся, но держался куда бодрее, чем я.
С запястий Джейн уже сняли фиксирующие ленты, так что девушка спокойно держала кубок с соком, и лишь лёгкая скованность в движениях выдавала вчерашний вывих.
— О, живой! — слабо улыбнулась астрофизик, когда я плюхнулся на стул напротив и без лишних церемоний придвинул к себе глубокую миску с густой мясной похлёбкой. — А мы уж думали, ты до вечера не проснёшься. Тор рассказал, что вы творили ночью в городе.
— Обычная сверхурочная смена, — прожевав кусок нежнейшей телятины, отмахнулся я. — На Земле мне однажды пришлось шесть часов подряд серверную вручную охлаждать, вот там было реально страшно. Как обстановка во дворце? Что с королевой?
Лицо Тора, до этого хмуро смотревшего куда-то в сторону гавани, заметно потеплело.
— Матушка час назад приходила в сознание.
— Серьёзно?! — я искренне обрадовался, откладывая лепёшку. — Как она?
— Всё ещё очень слаба, эльфийский яд даёт о себе знать, — ответил громовержец. — Но Эйр говорит, что кризис миновал окончательно. Мама узнала нас с отцом, улыбнулась Джейн и велела передать тебе свою благодарность за твои «железные наручи». Сейчас целители снова погрузили её в глубокий сон, чтобы тело быстрее набиралось сил.
— Это очень хорошая новость, — я с облегчением выдохнул. Значит, вчера мы корячились не зря. — А отец твой как? Остыл немного после вчерашнего?
Тор мрачно усмехнулся, и его пальцы с глухим стуком сжали край дубовой столешницы:
— Остыл. И оттого стал ещё упрямее прежнего. Утром я снова пытался убедить его вывезти Джейн из столицы, но отец даже слушать не пожелал. Теперь, когда жизни матери ничто не угрожает, он окончательно уверовал в свою правоту. По всему городу разворачивают новые батареи, над гаванью стоят боевые корабли, а к воротам стянули три легиона Эйнхериев. Отец считает, что превратил Асгард в неприступную твердыню, о которую Малекит разобьёт себе лоб.
— Понятно. Два барана на мосту, серия вторая, — резюмировал я, запивая мясо морсом под немой вопрос Тора. — И что ты намерен делать?
Тор не ответил прямо — лишь бросил быстрый, тяжёлый взгляд на двери галереи, где маячили караульные Одина, и негромко произнёс:
— Сейчас мой долг — быть среди воинов, проверить лазареты и подготовиться к вечернему обряду. На закате мы провожаем в последний путь тех, кто пал вчера при защите города. До тех пор никто не должен вызывать подозрений у стражи Всеотца.
По тому, как он выделил голосом последнюю фразу, я понял всё без лишних слов: громовержец уже задумал какую-то пакость в обход отцовского приказа, но отложил реализацию до темноты. Помню-помню, что он там задумал.
— Добро, — кивнул я, поднимаясь из-за стола. — Тогда я пока займусь техникой. У меня броня после вчерашнего выглядит так, будто её через мясорубку пропустили, да и трофеи ваши не мешало бы глянуть.
Распрощавшись с парочкой до вечера, я первым делом спустился во внутренний сад, забрал припаркованного под деревом АТЛАСа и отправился прямиком к главному Тронному залу.
Честно говоря, я опасался, что усиленные наряды стражи не подпустят меня к месту вчерашнего прорыва и на пушечный выстрел, но всё вышло с точностью до наоборот. Едва завидев мою помятую тёмную броню, которую я вновь пустил шагать рядом под управлением Кары, гвардейцы у распахнутых створок синхронно ударили кулаками по нагрудникам в воинском приветствии. Ночная смена на завалах в ремесленном квартале сделала мне в глазах простых вояк такую репутацию, какой не купишь ни за какие титулы.
В самом Тронном зале вовсю шли уборочные работы: по крайней мере, трупов эльфов я нигде не видел, а вдоль стен уже выросли строительные леса для ремонта разрушенных сводов. Но главное, ради чего я сюда пришёл, всё ещё возвышалось посреди расколотых золотых плит.
Десантный штурмовик Тёмных эльфов.
Чёрная угловатая посудина длиной метров в двадцать пять напоминала гигантский зазубренный кинжал, воткнувшийся носом в мраморный пол. Сам корабль никто толком не трогал — местные явно брезговали чужеродной техникой либо ждали, пока не дадут приказ разобрать игрушку врага.
— Кара, глянь на эту прелесть, — у меня от предвкушения даже ладони зачесались. — Чего стоим на пороге? Полезли сразу внутрь, пока местные не решили выкинуть этот антиквариат в пропасть!
Под удивлёнными взглядами гвардейцев я в сопровождении тяжело топающего АТЛАСа подошёл к откинутому кормовому трапу и без малейшего стеснения нырнул внутрь. Следом с горба остановившегося у входа титана отделился кейс Скаута и влетел в сумрачное нутро звездолёта. Несколько секунд — и чемодан, раскрывшись, собрался в костюм, который сам подвигал плечами и руками на манер потягушек, вызвав у меня улыбку. Кара явно развлекалась.
Внутри корабль эльфов производил жутковатое, давящее впечатление. Никаких привычных экранов, тумблеров или проводов: узкий ребристый коридор и рубка управления казались вырезанными из цельного куска матового чёрного обсидиана, по прожилкам которого изредка пробегала тусклая багровая пульсация. В воздухе стоял сухой, морозный запах озона и старой пыли.
— Фиксирую остаточную активность в кормовом отсеке, Макс, — голос Кары зазвенел от охотничьего азарта, пока АТЛАС светил прожектором с трапа, а Скаут деловито расхаживал по отсекам рядом со мной, подсвечивая тёмные углы, сканируя корабль целиком и выводя трёхмерную схему прямо на мои AR-очки. — Их бортовая сеть построена на квантово-кристаллических матрицах, но главное не это! Я нашла блок пространственного преломления!
— Тот самый стелс, из-за которого мы вчера прозевали их посудину? — оживился я и, ненадолго выйдя из звездолёта да забравшись на спину АТЛАСа, достал из горба мультитул и отвёртку. — Вскрываем!
Мне обязательно нужно было обойти их систему маскировки, чтобы в следующий раз они не могли просто так от меня скрыться. Следующие сорок минут мы с Карой потрошили эльфийский штурмовик, как два дорвавшихся до бесплатного склада мародёра.
Я аккуратно вскрыл техническую нишу за креслом пилота, вытащив наружу диковинный многогранный узел из чёрного металла, напоминающий дикую смесь микросхемной платы и... перфокарты. Кара через датчики стоящего за плечом Скаута буквально впилась в него всеми спектральными сканерами.
— Есть! — торжествующе объявила ИИ спустя пять минут глубокого анализа. — Я расшифровала алгоритм их фазового сдвига! Исполнение технологии максимально странное, но физику не обманешь. Судя по всему, их панели не поглощают свет, а создают вокруг обшивки тонкую гравитационную линзу, огибающую видимый и инфракрасный спектры. Уже переписала фильтры наших лидаров: теперь любая их невидимая лоханка в радиусе пяти километров будет светиться у нас на визоре как новогодняя ёлка!
— Умница ты моя! — восхищённо присвистнул я и перевёл взгляд на выпотрошенный блок и сваленную у выхода кучу экипировки десанта. — Так, это мы забираем с собой на память...
Приструнить внутреннего хомяка я даже не пытался. Сначала мы с Карой в четыре руки отпилили от внутренней переборки пару увесистых кусков того самого сверхплотного эльфийского сплава, который вчера выдержал залп моих лазеров — Тони в Нью-Йорке за такой подгон меня расцелует. Затем я выбрался к сваленной у трапа амуниции и принялся изучать вооружение ушастых.
Их винтовки оказались любопытными штуками без единого подвижного механизма: по сути, это были ускорители частиц, питающиеся от сменных капсул со сжатой тёмной материей, которые при нажатии на скобу выплёвывали сгустки нестабильной багровой плазмы. Я прихватил две целые винтовки и десяток запасных батарей к ним, но настоящий джекпот ждал меня на разгрузочных поясах тех самых смертников.
Гравитационные гранаты. Небольшие тёмно-серые цилиндры с костяными гранями и поворотным кольцом активатора.
Я осторожно взвесил одну в руке, пока Кара просвечивала её начинку. Принцип действия вызывал холодок вдоль позвоночника: при срабатывании заряд внутри создавал микроскопическую искусственную чёрную дыру со временем жизни в полторы секунды, которая с чудовищной силой втягивала и сминала в точку любую материю в радиусе нескольких метров, не разбирая ни титан, ни камень, ни плоть.
— Забираем все четыре штуки, — решительно скомандовал я, бережно укладывая находки в изолированный бронеконтейнер в горбе АТЛАСа, куда следом, свернувшись обратно в чемодан, со щелчком вернулся и Скаут. — Если мы снова столкнёмся с тем рогатым стероидным быком, эта игрушка сэкономит нам кучу нервов.
Закончив с мародёрством к полному недоумению караульных, которые тактично сделали вид, что не заметили, как гость принца вынес из корабля половину запчастей, я наконец направился в дворцовую кузницу.
Оружейные мастерские располагались в глубоком нижнем ярусе восточного бастиона, и стоило мне спуститься по широкому каменному пандусу, как в лицо пахнуло сухим жаром горнов, раскалённым металлом и знакомым с детства запахом окалины. Под высокими закопчёнными сводами гудели огромные плазменно-рунные печи, с потолка свисали цепи тельферов, а три десятка могучих кузнецов в кожаных фартуках без устали ковали новые щиты, выправляли помятые вчера кирасы и точили алебарды.
Едва металлическая поступь АТЛАСа гулко отдалась под сводами цеха, работа у ближайших наковален замерла.
От центрального горна, вытирая руки ветошью, мне навстречу вышел старший мастер смены — широкоплечий седой богатырь с густой бородой, заплетённой в две косы, и свежей ссадиной на лбу.
Я присмотрелся и невольно расплылся в улыбке: да это же тот самый мужик, который вчера вечером срывал голос у рухнувшего портика, пытаясь ломом поднять пятитонную плиту над двумя девушками!
— Никак сам мастер Макс к нам пожаловал! — громогласно пробасил старик, и его суровое лицо озарилось широкой, искренней улыбкой. Он подошёл вплотную и крепко, по-мужски стиснул моё предплечье выше локтя. — Живы мои племянницы, воин! Обе целёхоньки, только синяками отделались! Вся наша слобода сегодня за твоё здравие чарки поднимала!
— Рад слышать, уважаемый, — тепло улыбнулся я, пожимая в ответ его мозолистую руку.
— А меня Торвальд кличут, старший кузнец дворцовой палаты, — представился старик и тут же деловито прищурился, оглядывая иссечённую копотью грудь АТЛАСа и сиротливо торчащий левый плечевой шарнир, с которого вчера сбило ракетный блок. — Что, досталось вчера твоему железному брату от проклятых тёмных тварей?
— Досталось, мастер Торвальд, — вздохнул я, похлопав меха по бедру. — Приводы и провода я вчера на коленке сварил, ваши парни со смазкой выручили, но сам видишь — левое плечо совсем голое осталось. Если снова в драку лезть, первый же хороший удар разнесёт мне весь сустав в щепки. Да и на груди с боками не мешало бы пару заплаток наварить. Найдётся у вас пара листов хорошей стали и свободный угол?
Торвальд даже обиделся:
— Да чтобы мы человеку, который наших детей из-под камней на себе таскал, железа пожалели?! Эй, парни! Бросай мелочь, раскочегаривай большой горн! Поможем мидгардскому пареньку одеть его великана как подобает!
И следующие три часа превратились в лучший инженерный тимбилдинг в моей жизни.
Работать с асгардскими мастерами оказалось чистым удовольствием: эти мужики чувствовали металл кончиками пальцев. Я вывел через проектор очков схемы креплений АТЛАСа, прямо мелом нарисовал на стальных заготовках нужные контуры и углы наклона, а подручные Торвальда с помощью рунных резаков и тяжёлых пневматических молотов за час выковали из толстенных плит высоколегированной асгардской броневой стали — той самой, что шла на обшивку носовых таранов боевых ладей, — массивный, гранёный левый наплечник.
Взамен утраченной ракетной кассеты мы намертво посадили на силовой каркас плеча многослойный стальной щиток толщиной в три пальца с мощными рёбрами жёсткости. Я лично прошёлся сварочным лучом по всем швам, наварил дополнительные бронепластины поверх подпалин на груди и заново откалибровал гироскопы под изменившуюся развесовку. Теперь левая сторона АТЛАСа выглядела асимметрично и сурово, зато этим плечом можно было без раздумий идти на таран хоть против каменной стены, хоть против самого Курса!
Когда с бронёй было покончено и я, устало вытирая пот со лба, любовался обновлённым силуэтом машины, Торвальд задумчиво поскрёб бороду:
— Крепкая сбруя вышла, мастер Макс. Спору нет. Но я вчера видел с бастиона, как ты в небе пускал во врагов огненные стрелы из плеч. А нынче короба-то пустые! Чем же твой великан будет нечисть в ближнем бою рубить, ежели они снова навалятся? Неужто одними кулаками?
— Есть у меня в запястьях выдвижные клинки и плазменные резаки, плюс репульсорные установки, — ответил я, а Каролайн ненадолго выпустила клинки АТЛАСа, демонстрируя их. — Но, если честно, против того двухметрового рогатого громилы длины моих ножей вчера явно не хватило — у него лапищи длиннее, чем у меня руки.
Глаза старого кузнеца хитро блеснули.
— Погоди-ка минуту, воин. Есть у меня одна думка...
Торвальд кликнул двоих дюжих подмастерьев и скрылся с ними в дальнем сводчатом хранилище за решётчатыми вратами. Вернулись они через пять минут, вдвоём неся на кожаных ремнях длинный свёрток из грубой промасленной парусины.
Уложив ношу на широкий верстак перед АТЛАСом, старик одним движением сорвал ткань.
Я невольно шагнул вперёд, и дыхание перехватило от восторга.
На дубовых досках лежал исполинский меч.
Для любого обычного человека или даже рослого эйнхерия эта штука была бы неподъёмной рельсой: почти сто восемьдесят сантиметров чистой, хищной длины, широкое обоюдоострое лезвие из тёмно-серого воронёного металла с геометрическим долом посередине и массивная крестовина с удлинённой рукоятью, рассчитанной под чудовищную ладонь великана, не иначе.
— Выковали его лет двести назад для одного из больших храмовых автоматонов, да так и пролежал в запасниках без дела — человеку такой не поднять, а стражам у врат секиры сподручнее, — с гордостью проговорил Торвальд, любовно проведя ладонью по матовой стали. — Погляди-ка, мастер Макс. По-моему, твоему железному брату будет в самый раз!
— Кара... — выдохнул я, не сводя глаз с клинка. — Ну-ка, примерь обновочку!
АТЛАС шагнул к верстаку. Пальцы правого титанового манипулятора сомкнулись на ребристой рукояти, и трёхметровый мех легко, словно невесомую трость, поднял стокилограммовый двуручник одной рукой! В пропорциях моей брони этот монструозный меч смотрелся как идеальный полуторный клинок рыцаря.
Кара сделала шаг назад на свободное место, плавно повела кистью, пробуя баланс, и с низким, рассекающим воздух гулом выполнила короткую связку из двух диагональных рубящих ударов. Ветер от взмаха широкого лезвия колыхнул пламя в ближайшем горне!
— Масса клинка — девяносто четыре килограмма, центр тяжести смещён на пятнадцать сантиметров от гарды, — с явным удовольствием в голосе доложила ИИ.
— Ну, держись теперь, рогатый... — хищно усмехнулся я, глядя на грозную обновку. И пофиг, что мне негде крепить его на костюме, сейчас что-нибудь придумаем.
За оставшиеся полчаса мы приварили к спинному блоку АТЛАСа, чуть правее и под углом от отсека со Скаутом, два мощных асгардских магнитных захвата с механической защёлкой — такими тут обычно тяжёлое вооружение на бортах боевых ладей фиксируют. Пришлось, правда, изрядно попотеть, на коленке перепаивая переходники, чтобы кое-как состыковать местные силовые контуры с системами управления АТЛАСа, но в итоге всё заработало как надо. Когда Кара завела руку за спину, меч с чётким металлическим лязгом примагнитился к креплениям наискосок, так что рукоять возвышалась аккурат над правым плечом титана — выхватить его в бою теперь было делом полусекунды.
Когда я наконец вывел обновлённого, закованного в свежую броню и вооружённого клинком АТЛАСа из душных недр кузницы на верхнюю галерею, солнце уже почти скрылось за далёкими горными пиками.
На Асгард опускались густые пурпурные сумерки.
И вместе с первыми вечерними тенями над затихшей столицей поплыл глубокий, размеренный и печальный перезвон больших поминальных колоколов. Город замирал, оставляя позади грохот кузниц и разбор руин: люди в тёмных плащах молчаливыми ручейками тянулись по улицам в сторону главной гавани, чтобы отдать последний долг павшим.
Время передышки вышло. Начиналась ночь прощания — и время самых опасных решений.
***
К тому моменту, когда мы с АТЛАСом выбрались из нижних ярусов восточного бастиона и влились в людской поток на главном проспекте, мой мех было почти не узнать.
Перед самым уходом из кузницы старик Торвальд и его мастера наотрез отказались выпускать нас «в чём попало» на священный обряд. Всего за двадцать минут трое чеканщиков рунными резцами выбили поверх свежего стального наплечника и нагрудных заплаток суровый скандинавский орнамент — переплетённый узел воинской доблести, отполировав скосы брони до холодного зеркального блеска. А поверх левого плеча титана кузнецы на массивных бронзовых фибулах закрепили широкую полосу тяжёлой тёмно-багровой ткани, спадавшую до самого пояса, — традиционную траурную перевязь защитника Асгарда. В сочетании с матово-чёрным корпусом и возвышающейся за правым плечом рукоятью двуручного меча АТЛАС теперь напоминал не земную машину, а древнего закованного в латы исполина, сошедшего со страниц северных саг.
У главной гавани столицы собрался, без преувеличения, весь город.
И стоило мне выйти на верхний ярус гранитной набережной, где у каменного парапета меня уже ждали Тор, притихшая Джейн, Сиф, Вольштагг и Фандрал, как я сразу понял: то, что когда-то показывали в кино, не передавало и десятой доли настоящего духа этого народа.
Здесь не было ни тихих всхлипываний, ни понурых голов, ни унылой, давящей безнадёжности земных панихид.
Асгард был цивилизацией воинов. И своих павших защитников он провожал в последний путь с грозным, величественным размахом триумфаторов, уходящих в вечность непобеждёнными.
Вдоль обоих берегов широкого зеркального залива, воды которого неслись прямиком к ревущему на горизонте Великому Водопаду и обрывались в открытый космос, бесконечными рядами выстроились тысячи горожан с зажжёнными факелами в руках. Ближе к воде в идеальном парадном строю застыли легионы Эйнхериев в начищенных до ослепительного блеска золотых доспехах и багровых плащах. А у самого причала, мерно покачиваясь на чёрной, как смоль, воде, стояли три десятка узких резных драккаров.
В каждой ладье, окружённые сложенными у бортов щитами, покоились те, кто вчера до последнего вздоха держал оборону в Тронном зале, на зенитных башнях и улицах города. Они лежали в полном боевом облачении, и пальцы каждого воина на груди намертво сжимали рукоять меча или боевой секиры — ибо по древнему закону предков сын Асгарда не смел переступить порог Вальгаллы безоружным.
На высоком каменном мысу над причалом стоял Один. Даже издали было видно, как тяжело даётся старому царю этот вечер, но держался он прямо, словно высеченный из скалы идол. Но ещё больше меня удивило то, что рядом с ним, кутаясь в тёплый меховой плащ и опираясь на руку мужа, стояла бледная Фригга, которой сейчас по всем правилам полагалось находиться в постели и отдыхать.
Всеотец поднял Гунгнир и с глухим, раскатистым звоном ударил остриём копья о гранитные плиты.
В ту же секунду над затихшей водой залива взревели длинные боевые рога — низкий, пробирающий до самых костей басовый гул прокатился от портовых бастионов до заснеженных горных вершин.
И тысячи воинов на набережных синхронно пришли в движение.
Гвардейцы подняли обнажённые мечи и с размаху, на одном выдохе ударили клинками плашмя о свои кованые щиты.
Бам!..
Тяжёлый, медленный ритм, похожий на биение исполинского железного сердца, расколол ночной воздух.
Бам!.. Бам!..
Стоявший в полушаге за моей спиной АТЛАС без всякой команды с моей стороны выпрямился во весь свой почти трёхметровый рост, поднял правый манипулятор и в идеальном такте со строем Эйнхериев глухо, мощно ударил стальным кулаком по собственной грудной бронеплите. Стоявшие рядом с нами Вольштагг и Сиф с немым уважением покосились на машину и следом ударили ладонями в латных перчатках по своим кирасам.
Над рядами воинов, вплетаясь в мерный грохот щитов и тяжёлых барабанов, поплыло глубокое, вибрирующее горловое гудение тысяч мужских глоток. Кара в этот же миг включила внешние широкополосные динамики и низкочастотные излучатели АТЛАСа: акустика брони подхватила эту древнюю суровую мелодию и разнесла её над заливом с такой мощью, что под подошвами моих кроссовок мелкой дрожью отозвался камень мостовой.
Береговая стража обрубила причальные канаты. Погребальные ладьи плавно качнулись и, подхваченные течением, медленно заскользили по чёрной воде в сторону звёздного обрыва, а над гаванью во всю мощь зазвучал суровый, чеканный гимн:
Сталь не дрогнет в остывшей руке, Щит расколот, но шаг не сбавляй. По чернеющей звёздной реке Уплывает последняя рать за край.
Первые строки начал седой тысяцкий гвардии у самой воды, но уже со второго куплета песнь подхватили все берега — пели суровые эйнхерии в строю, пел стоящий справа от меня Тор, чей глубокий, рокочущий голос перекрывал шум ветра, пели кузнецы Торвальда на дальнем ярусе, а мощный баритон вокодера АТЛАСа сплавлял их голоса в единый громовой поток:
Не на коленях встречали закат — Грудью закрыли родной порог. Пусть небеса над водой горят, Честь не сгорит средь ночных костров!
Барабанов гром сотрясает свод, Бьёт о кованый щит закалённый меч! Нас Вальгалла в чертоги свои зовёт, Где кострам до скончанья веков гореть!
У меня самого от этого первобытного, исполинского хора по спине побежали мурашки размером с кулак, а в груди заколотилось так, будто воздух вокруг наэлектризовался. Джейн рядом со мной стояла в неменее сильном восхищении, не мигая глядя на воду и крепко сжимая перила парапета.
Тем временем на каменный мол выдвинулась широкая шеренга дворцовых лучников в две сотни человек. Древние рога и барабаны ударили с новой силой, мужской хор взмыл к ночным облакам безмолвным грозным раскатом. Снова прозвучал удар Гунгнира и стрелки единым слитным движением опустили наконечники стрел в пылающие жаровни.
Тор на верхней площадке поднял Мьёльнир, в котором на миг сверкнула голубая искра молнии, и резко опустил молот вниз.
Тетивы запели одновременно.
Две сотни огненных росчерков взмыли в тёмное небо, описали над заливом высокую, ослепительную дугу и огненным дождём обрушились точно на палубы уходящих кораблей!
Смоляные костры и расшитые золотом паруса вспыхнули в одно мгновение. Три десятка драккаров превратились в плавучие факелы, озарив тёмные воды залива и лица людей на берегах ярким багрово-золотым заревом. Дойдя до края водопадов мира Асгарда, прозвучал последний удар Гунгнира.
И в ту же секунду прямо из бушующего пламени начали подниматься миллионы крошечных светящихся искр: живая золотая пыльца отрывалась от горящих ладей и бесконечными сияющими ручьями устремлялась вертикально вверх, вплетаясь в исполинское космическое древо туманности над Асгардом.
Хор на набережных ударил с удвоенной, сокрушительной силой:
Пеплом осыплется плоть и броня, Ветер подхватит искры в зенит. Кто не отступил посреди огня — Тот и за гранью смерти стоит!
Барабанов гром сотрясает свод, Пламя рвётся в ночи до самых звёзд! Нас Вальгалла в чертоги свои зовёт — Тех, кто верность и честь сквозь огонь пронёс!
Флотилия пылающих лодок приближалась к самому краю мира, где вода срывалась в бездну Великого Водопада. Музыка барабанов замедлилась, став торжественной и тяжёлой, как поступь самой судьбы, когда нос головной ладьи перевалил через бурлящий гребень обрыва и плавно ушёл в открытый космос, растворяясь среди далёких созвездий:
Гибнут дружины, смолкают рода, Каждому срок отмерен судьбой... Но не умрёт вовек никогда Громкая слава принявших бой!
Один за другим горящие корабли срывались с водопада в звёздную пустоту, оставляя за собой в небе лишь медленно тающий золотой шлейф вознёсшихся душ.
Громкая слава... принявших бой!
Последний аккорд хора прокатился над заливом и растворился в шуме далёкой воды.
Четыре финальных, гулких удара тысяч мечей о щиты и кулака АТЛАСа о стальной нагрудник поставили последнюю точку в обряде, после чего над ночным Асгардом воцарилась глубокая, звенящая тишина.
***
Когда последние золотые искры растаяли в ночном небе над водопадом и многотысячная толпа начала медленно расходиться с набережных, Джейн совсем расклеилась от усталости. Спорить с режимом дня никто не стал: в сопровождении почётного караула Эйнхериев девушку отправили отсыпаться обратно в гостевые покои дворца. Посвящать её в то, что намечалось дальше, Тор благоразумно не решился — чем меньше она знает заранее, тем естественнее будет держаться перед стражей Всеотца.
По этой же причине я не стал тащить за собой АТЛАСа. Чтобы соглядатаи Одина и дворцовый караул спали спокойно, Кара сразу после обряда демонстративно увела тяжёлую броню обратно во внутренний сад, поставив её на прежнее место под деревом. В случае чего долететь оттуда до любой точки столицы она могла за полминуты, а сам я прихватил с собой лишь отстегнувшийся со спины титана чемоданчик Скаута.
Мы же с Тором, Сиф, Вольштаггом и Фандралом, не сговариваясь, свернули с парадного проспекта в узкие извилистые улочки ремесленного посада и через четверть часа нырнули под низкую каменную арку неприметной таверны у старого канала. В общем зале было полутемно и немноголюдно: несколько усталых горожан и стражников молча поднимали кружки в память о павших. Тор, низко надвинув капюшон плаща, без лишних слов провёл нас мимо стойки в дальнюю заднюю комнату за тяжёлой дубовой дверью.
Я поставил кейс со «Скаутом» у ножки стола, и Кара тут же бесшумно просканировала стены и потолок на предмет подслушивающих чар или лишних ушей. Чисто. За грубым деревянным столом, освещённым лишь парой сальных свечей, нас уже ждали.
Широкоплечий мужчина в простом тёмном плаще сидел спиной к глухой стене, положив перед собой на столешницу массивный золотой шлем с витыми рогами. Янтарные глаза Хеймдалля в полумраке комнаты, казалось, светились собственным внутренним огнём.
— Ты не на военном совете у отца? — тихо спросил Тор, опускаясь на лавку напротив стража миров.
— Всеотец больше не нуждается в моих советах, — глубоким, ровным голосом ответил Хеймдалль. — Он закрыл врата, выставил дозоры у каждого порога и намерен ждать врага за каменными стенами. Но мой взор по-прежнему слеп перед пеленой Тёмных эльфов. Если мы останемся ждать, мы обречены.
Вольштагг, Сиф и Фандрал переглянулись и плотнее притворили за собой дверь, рассаживаясь вокруг стола. Я примостился с краю, положив ладонь на тёплую рукоять кейса. Тор обвёл взглядом собравшихся. Лицо громовержца в неверном свете свечей казалось высеченным из гранита.
— То, о чём я хочу вас попросить, — государственная измена высшей степени, — негромко произнёс он. — Успех принесёт нам изгнание, а неудача — верную смерть.
«Охрененное начало совещания, ничего не скажешь...» — мысленно хмыкнул я. Всего вторые сутки в Асгарде, а я уже успел обругать царя, повоевать, слегка разграбить инопланетный звездолёт и записаться в кружок заговорщиков-путчистов. Если Наташа узнает — обзавидуется.
— Малекит знал, что Эфир здесь, — продолжил Тор, наклоняясь над столом. — Он чувствует его силу сквозь пространство. Если мы ничего не предпримем, он вернётся за ним снова, но на сей раз сравняет с землёй весь Асгард. Мы должны увезти Джейн из этого мира и дать эльфам бой на их собственной земле.
— Но Радужный мост закрыт указом царя, а Тессеракт заперт в глубинах сокровищницы под охраной гвардии, — нахмурилась Сиф. — Даже если мы согласимся пойти с тобой, как мы покинем Асгард?
— Существуют и другие тропы за пределы нашего мира, — произнёс Хеймдалль. — Тайные переходы между ветвями древа, ведомые лишь немногим.
— Точнее, одному, — мрачно уточнил Тор, который явно был против подобной идеи, но выбора не оставалось.
За столом повисла тяжёлая пауза.
— Нет... — протянул Вольштагг, округлив глаза. — Ты ведь не о...
— Он предаст тебя, Тор! — горячо выпалил Фандрал, подаваясь вперёд. — Вытащить Локи из казематов?! Да он воткнёт тебе кинжал в спину при первой же возможности!
— Обязательно попытается, — даже не стал спорить громовержец. — Но вчера эльфы едва не убили нашу мать. К кому бы Локи ни питал ненависть, Фригга для него — святое. Ради того, чтобы отомстить Малекиту за её кровь, он проведёт нас тайным путём в Свартальфхейм.
Я скептически скривился, вспомнив, как год назад этот самый «любящий сын» весело улыбался в Нью-Йорке, пока его армия утюжила кварталы Манхэттена, но промолчал. Спорить с фактом, что других проводников через пространственные щели у нас всё равно нет, было глупо.
— Допустим, ты вытащишь брата из темницы, а мы заберём Джейн у стражи, — с сомнением покачал головой Вольштагг. — Но как мы доберёмся до этих ваших тайных троп? Стоит нам сделать хоть шаг из дворца с девчонкой и скованным Локи, как легионы твоего отца поднимут нас на копья!
— Именно поэтому пешком мы не пойдём, друг мой, — усмехнулся Тор. — Мы полетим. На том самом корабле Тёмных эльфов, что стоит посреди Тронного зала.
Все за столом невольно повернули головы в мою сторону. Я невинно кашлянул в кулак и почесал затылок:
— Кхм... Ну, вообще-то я сегодня днём знатно поковырялся у него под капотом и выдрал оттуда модуль маскировки вместе с куском обшивки. Но вы не переживайте! Двигатели, рули и силовые узлы я не трогал, посудина на ходу. Правда, учтите сразу: мой АТЛАС в эту тесную кабину точно не влезет, да и вам всем там будет тесновато. Так что я дождусь вас сразу в Тронном зале у корабля и полечу следом снаружи на своих двигателях, прикрывая вас с воздуха.
— Славная мысль! — одобрительно хлопнул ладонью по столу Тор. — Хеймдалль в нужный час отвлечёт отца, вызвав его в обсерваторию Химинбьёрг. Сиф выведет Джейн из покоев, я заберу Локи из подземелий, и мы все встретимся у корабля в Тронном зале, чтобы вместе прорваться к тайному проходу!
Друзья принца решительно закивали, готовые хоть сейчас броситься в бой за своим другом, но вот тут я понял, что пора включать холодный душ адекватности.
— Стоп, ребята. Притормозите коней, — я поднял ладонь, привлекая всеобщее внимание. — Угнать звездолёт из-под носа вашей гвардии и красиво свалить через дыру в скале — это, конечно, звучит лихо. Но давайте подумаем головой на два шага вперёд. Вот прилетели мы в этот ваш Свартальфхейм. Выманили Малекита на живца. А дальше-то какой план?
Тор посмотрел на меня так, словно ответ был очевиден даже младенцу.
— Пока Эфир внутри Джейн, мы не можем до него добраться, не навредив ей. Но когда Малекит вытянет Эфир из её тела, чтобы поглотить его, тёмная материя окажется открыта и уязвима! В этот миг я обрушу на Эфир всю мощь Мьёльнира и уничтожу его раз и навсегда!
В комнате стало тихо. Я несколько секунд молча смотрел в честные голубые глаза бога грома ожидая увидеть хоть какие-то признаки логики, после чего со вздохом снял очки и приложил ладонь ко лбу.
— Господи боже мой... Тор, ты меня, конечно, прости, но это самый дурацкий план из всех, что я слышал за последний год.
Фандрал подавился воздухом, Сиф возмущённо дёрнула бровью, а сам Тор озадаченно нахмурился:
— О чём ты говоришь, Макс?
— О физике и здравом смысле! — жёстко отрезал я, подаваясь вперёд и постукивая костяшками пальцев по дубовой столешнице. — Тор, ты вчера сам слышал своего отца: Эфир — это Камень Бесконечности! Первородная сингулярность, которая существовала ещё до рождения нашей Вселенной! Твой родной дед, царь Бор, притащил в Свартальфхейм всю армию Асгарда на пике её мощи, выжег планету дотла, но так и НЕ СМОГ уничтожить Эфир! Ему пришлось прятать его в каменный колодец на краю мира! С какого перепугу ты решил, что если просто шарахнешь по нему молнией из молотка, то Камень Бесконечности вдруг возьмёт и испарится?!
Громовержец открыл было рот, чтобы возразить, но слова застряли у него в горле, а сам Тор уже значительно так задумался. Хеймдалль за столом едва заметно прищурился в усмешке, внимательно вслушиваясь в мои доводы.
— Максимум, чего ты добьёшься ударом молнии, — ты просто пощекочешь эту красную жижу в воздухе на сотню осколков, а через пять секунд она как ни в чём не бывало влетит прямиком в глотку Малекиту! — продолжил я, рубя воздух ладонью. — Поймите вы простую вещь: сам по себе Эфир без хозяина — это просто парящая лужа тёмной материи! Он не строит корабли и не кидается гранатами. Опасен сам Малекит, если он успеет слиться с камнем!
— И что же ты предлагаешь, мидгардец? — серьёзно спросила Сиф.
— Бить по стрелку, а не по ружью! — отчеканил я. — В ту самую секунду, когда Малекит вытянет Эфир из Джейн и потянет к нему свои ручонки, он будет полностью открыт и сосредоточен на ритуале! И в этот момент ни в коем случае нельзя тратить удар на камень! Мы должны устроить им настоящую засаду. Снесём башку вождю до того, как он проглотит Эфир, — и война закончится на месте, а камень потом спокойно запечатаем обратно в контейнер!
Вольштагг крякнул и уважительно поскрёб рыжую бороду:
— А ведь парень дело говорит, Тор! Мёртвому эльфу никакой Эфир уже не сгодится!
— Но и это ещё не всё, — я повернулся к молчаливому Хеймдаллю и посмотрел прямо в его янтарные глаза. — Давайте будем реалистами: даже если мы все вместе прорвёмся через оцепление дворца, я очень сомневаюсь, что стража позволит всей нашей честной компании спокойно погрузиться в корабль и улететь без боя. Кому-то наверняка придётся задержать погоню. В итоге в Свартальфхейм по факту в самом лучшем случае доберутся только Тор, Локи, Джейн и я в своей броне, если конечно не только Тор и Локи останутся. А против нас там будет целый невидимый крейсер Малекита и сотни вооружённых до зубов тёмных эльфов. В три каски мы можем устроить диверсию, но против целой армии долго не протянем.
— Отец ни за что не даст нам войско, мы уже говорили об этом, — мрачно покачал головой Тор.
— Сейчас — не даст, потому что Джейн сидит во дворце, — парировал я. — Один держит оборону только потому, что приманка находится здесь, рядом с раненой королевой. Но как только мы утащим Джейн в Свартальфхейм и выманим на себя флагман Малекита, Асгарду больше ничего угрожать не будет! У твоего отца просто не останется причин сидеть за стенами!
Я снова перевёл взгляд на стража миров.
— Хеймдалль, когда ты заманишь Одина в Химинбьёрг и мы уже уйдём через тайную тропу, а зная тора когда мы будем уходить мы изрядно пошумим, не надо просто молча сдаваться ему под арест. Расскажи Всеотцу всё как есть! Скажи, куда именно ушёл Тор, и убеди его немедленно ударить по Свартальфхейму через Биврёст во главе подготовленного отряда Эйнхериев! Мы выманим Малекита, заставим его вытащить Эфир из Джейн и свяжем боем выигрывая время, а подоспевший Один со свежими силами окончательно раздавит их армию! Вот тогда мы объединим планы и отца, и сына!
За столом наступила долгая, напряжённая тишина.
Тор медленно перевёл взгляд с меня на Хеймдалля. На лице громовержца отразилась работа мысли, а затем его губы тронула суровая, благодарная улыбка.
— Когда всё закончится, Макс, я непременно скажу отцу, что ты стоишь целого совета царских стратегов, — произнёс принц и посмотрел на привратника. — Ты сделаешь это, друг мой? Убедишь отца прийти нам на помощь, когда ловушка захлопнется?
Хеймдалль медленно поднялся из-за стола, беря в руки свой рогатый шлем.
— Всеотец гневлив, но он не оставит своего сына одного перед лицом древнего врага, когда жребий уже будет брошен, — твёрдо ответил страж. — Выиграйте время в пустошах, Тор. Я приведу к вам гнев Асгарда.
Мы все синхронно поднялись следом, но прежде чем привратник шагнул к двери, я придержал его за локоть:
— И ещё кое-что... Хеймдалль, ты можешь выполнить одну мою личную просьбу сегодня ночью? Заодно и железный повод вызвать Одина с утра в обсерваторию появится...
***
Земля. Лондон, Гринвич. То же время.
— Джарвис, отмотай назад на двенадцать секунд. Ещё раз.
Тони стоял посреди просторной гостиной снятой в аренду лондонской квартиры, превращённой за последние сутки в помесь полевого штаба Мстителей и сумасшедшего дома, и невидящим взглядом буравил зависшую над журнальным столиком голограмму.
В руке он сжимал давно остывшую кружку с чёрным кофе. За последние тридцать часов Тони не спал ни минуты, и даже обновлённый сывороткой Феникса организм начинал глухо протестовать против такого количества кофеина и чистого адреналина.
В воздухе перед ним уже в двадцать пятый раз за вечер прокручивалась одна и та же запись, склеенная Джарвисом из камер лондонской полиции и двух висевших над Гринвичем спутников Оракула.
Вот трёхметровая тёмная туша АТЛАСа впечатывается в мокрый асфальт заброшенных доков между растерянными британскими констеблями и Тором. Вот фиолетовые лучи лидаров пробегают по бледной Джейн Фостер. Затем короткая эмоциональная перепалка на повышенных тонах — Тор упрямо крутит молот, вскидывает его к тучам, а броня Макса резко подаётся назад, зажигая тормозные репульсоры. Из последнего пакета телеметрии, прорвавшегося сквозь помехи, раздаётся возмущённый голос пацана:
«— Да стой ты, дурья твоя баш...»
И в ту же долю секунды в землю бьёт десятиметровый ревущий столб радужной плазмы.
Чудовищная тяга Биврёста с мясом вырывает кусок мостовой, сминает мусорный бак, отрывает бампер полицейской машины и со свистом засасывает всё это в небо вместе с трёхсоткилограммовым мехом. А дальше — обрыв сигнала и мёртвая пустота.
— Этот белобрысый викинг совсем берега попутал, — глухо процедил Тони сквозь зубы, ставя кружку на стол с такой силой, что фарфор жалобно хрустнул. — Заявился на Землю впервые за год, ни здрасьте, ни до свидания, сгрёб в охапку астрофизичку и моего пацана — и свалил к себе на радуге! Он его что, с чемоданом перепутал?!
— Если быть точным, сэр, мистер Флетчер сам вошёл в зону радиуса захвата моста за две секунды до активации, пытаясь остановить Тора, — деликатно напомнил из динамиков голос Джарвиса.
— Не умничай, Джарвис! — отмахнулся Старк, нервно расхаживая из угла в угол мимо громоздких штативов с датчиками. — Лучше скажи, какого чёрта его мелкая язва до сих пор не подаёт признаков жизни на серверах Башни?!
— Как я уже докладывал, сэр, за одну целую и четыре десятых секунды до потери квантового канала со спутником Каролайн принудительно сжала корневой слепок своей матрицы и перебросила его в локальную память брони. На серверах в Нью-Йорке осталась лишь пустая резервная оболочка в режиме ожидания.
Тони раздражённо потёр переносицу. Именно эта выходка ИИ взбесила и напугала его больше всего. Когда вчера днём посреди совещания в Пасадене у Джарвиса взвыли все протоколы боевой тревоги красного уровня, возвещая о том, что связь с АТЛАСом потеряна над Лондоном, а ИИ Макса экстренно эвакуировалась из земной сети в неизвестном направлении, Старк едва не поседел. Первые минуты он передумал всякое: и восстание машин в духе Скайнета из Терминатора, где взбунтовавшаяся программа прибила его пацана, и то, что своенравная ИИ просто решила уйти в самоволку. Более того, Тони никак не мог понять, каким образом Макс вообще оказался в Англии, и эта загадка напрягала его не меньше самой пропажи. Судя по логам телеметрии с серверов, показатели костюма сначала светились в одной точке в Нью-Йорке, а уже в следующую секунду резко проявились посреди Лондона!
Достучаться до Стива, Наташи и Клинта не удалось — их группа всё ещё торчала посреди песчаной бури в австралийской глуши без спутниковой связи. Поэтому Тони просто бросил к чертям все ракетные тесты в Калифорнии, запрыгнул в новый сверхзвуковой Квинджет и на всех порах помчался через океан в Англию, по пути бесцеремонно выдернув Брюса прямо из постели посреди его романтического отпуска в Массачусетсе.
Сам Брюс сейчас сидел здесь же, на диване в углу гостиной, устало потирая виски и наблюдая за тем, как посреди комнаты вокруг исписанной мелом стеклянной доски носится полуголый доктор Эрик Селвиг и пытался понять что творит этот мужик.
Знаменитого астрофизика они с Дарси Льюис вытащили из местной психиатрической клиники всего четыре часа назад. Надевать брюки светило мировой науки категорически отказывался, утверждая, что резинка на поясе «пережимает чакры и мешает восприятию гравитационных волн», поэтому расхаживал по коврам в одних семейных трусах в клеточку, длинной рубашке и шерстяных носках.
— Вы не понимаете масштаба, мистер Старк! — взмахнул куском мела Селвиг, едва не ткнув им в нос проходившей мимо Дарси с подносом бутербродов. — Девять Миров выстраиваются в единую ось! Такое случается раз в пять тысяч лет! Границы между измерениями истончились до толщины папиросной бумаги! Гравитация, свет, сама материя начинают протекать сквозь щели из одного мира в другой!
— Эрик, мне плевать на твою скандинавскую астрологию! — рявкнул Тони, останавливаясь напротив доски и упирая руки в бока. — Ты мне на нормальном инженерном языке объясни: если там сейчас всё в дырках, как в швейцарском сыре, как мне пробить направленную кротовую нору в этот ваш Асгард и вытащить оттуда Макса?! У меня в Квинджете стоит реактор на сорок гигаджоулей! Куда подать напряжение?!
— Без Тессеракта или Радужного моста вы с тем же успехом можете пытаться пробить стену в другое измерение микроволновкой, — подал голос Брюс с дивана, заглядывая в расчёты Селвига на планшете. — Тони, я перепроверил его формулы. Несмотря на... специфическую подачу материала, Эрик абсолютно прав. Мелкие пространственные карманы открываются хаотично и живут от силы несколько минут, но главный гравитационный узел сходится прямо здесь, в Гринвиче. Расчётный пик Схождения наступит завтра днём.
— То есть вы предлагаете мне просто сидеть на заднице и ждать завтрашнего обеда, не зная, что там творится с пацаном?! — Тони резко развернулся к окну, за которым моросил мелкий лондонский дождь. — Тор ведь не просто так сорвался обратно с Джейн на руках! Макс успел передать на спутник данные первичного сканирования Фостер перед отлётом — от неё фонило как из ядерного реактора энергией уровня Тессеракта! Если они притащили эту бомбу прямо в Асгард...
Договорить Старк не успел.
В ту же секунду все расставленные по комнате приборы Селвига истошно запищали, стрелки осциллографов легли в крайнее правое положение, а в наушнике Тони прозвучал встревоженный голос Джарвиса.
— Сэр! Фиксирую мощный точечный пробой магнитосферы прямо над нами! Спектральная сигнатура — мост Биврёст!
— Всем от окон! — мгновенно среагировал Тони.
Стоявший в углу комнаты в режиме ожидания красно-золотой Марк 43 за долю секунды раскрылся и в три шага сомкнулся вокруг тела Старка. Брюс Бэннер резко вскочил с дивана, сбрасывая очки, и в его глазах на миг полыхнула опасная изумрудная зелень, а Дарси со своим стажёром синхронно нырнули за диван.
Тони в броне выскочил через балконные двери на широкую открытую террасу пентхауса, на ходу вскидывая обе руки с раскалёнными репульсорами к небу.
Но никакого десятиметрового столба плазмы и армии вторжения не последовало.
Низкие ночные тучи над Гринвичем на какую-то неуловимую долю секунды — меньше полусекунды! — прошила тонкая, как хирургическая игла, ослепительная радужная молния. Раздался сухой, хлёсткий щелчок лопнувшего воздуха, от которого на соседней улице сработали автомобильные сигнализации. Узкий луч ударил прямо в центр каменной площадки террасы в пяти метрах от ног Старка и мгновенно погас, оставив в воздухе лишь запах озона и палёного камня.
Тони замер, не опуская рук и просвечивая дымящееся пятно всеми сканерами шлема.
На мокрой плитке террасы, посреди крошечного, размером с суповую тарелку, выжженного рунического узора, лежал тяжёлый металлический цилиндр из тёмно-серой гранёной стали. От его оплавленных краёв с громким шипением поднимался густой белый пар.
— Что там, Тони?! — в дверях балкона показался напряжённый Бэннер, а из-за его плеча с округлившимися глазами выглядывал Селвиг. — Это Тор?
— Если только Тор не усох до размеров термоса, — пробормотал Старк, переводя визор в режим рентгена. — Джарвис?
— Взрывчатых и радиоактивных веществ не обнаружено, сэр, — доложил ИИ. — Внутри металлического тубуса из неизвестного сверхплотного сплава фиксируется стандартный твердотельный накопитель нашей разработки и тонкая пластина титана.
Лицевой щиток шлема откинулся вверх. Тони шагнул к дымящейся посылке, без страха взял раскалённый цилиндр бронированной перчаткой Марка 43, коротко дунул на него струёй жидкого азота из системы охлаждения наруча и одним поворотом кисти сорвал резьбовую крышку.
Внутри, бережно обёрнутая куском серого термоизоляционного волокна из ремкомплекта АТЛАСа, лежала чёрная флешка от бортового самописца брони и свёрнутый в трубку тонкий лист кованого металла, на котором точечным лучом репульсора были аккуратно выжжены строчки текста на русском и английском языках — явная перестраховка на случай, если межпространственный переход сожжёт электронику.
Тони вставил накопитель в разъём на запястье костюма. Память уцелела. Через секунду прямо в воздухе над террасой развернулось текстовое окно с кучей прикреплённых технических архивов:
«Тони, Брюс — выдыхайте, я жив, цел (почти) и торчу в Асгарде. Медовуху местную не пил, но приключений нашёл на полную задницу.
Коротко по делу: Джейн Фостер в доках Лондона умудрилась впитать в себя Эфир — это Камень Реальности, один из камушков как Тессеракт. За ним охотится древняя армия Тёмных эльфов (Не Толкиена!) во главе с неким Малекитом (Та ещё сволочь ушастая). Вчера они штурмовали Асгард и едва не убили мать Тора, но мы с Джейн и громовержцем успели их обломать. Броню мне слегка помяли, но местные кузнецы помогли подлатать, плюс я разжился кучей шикарных инопланетных трофеев.
А теперь главное. Один закрыл Асгард на глухой карантин, поэтому сегодня на рассвете мы с Тором и его братцем Локи...»
На этом месте Тони и подошедший сзади Брюс синхронно застонали в голос.
— Локи?! — Бэннер схватился за голову. — Господи, только этого рогатого психопата рядом с Максом не хватало!
— Читай дальше, — мрачно буркнул Старк, пробегая глазами по строчкам.
«...устраиваем маленький побег и вывозим Джейн в мир эльфов (Свартальфхейм), чтобы выманить Малекита из тени и снести ему башку в засаде, пока он будет доставать Эфир из Джейн. Хеймдалль обещает подтянуть нам на помощь Одина с гвардией.
НО: зная моё везение, если наш гениальный план пойдёт по пизде и Малекит всё-таки заполучит Эфир и сбежит — он рванёт прямиком на Землю, в Гринвич! В пик Схождения все Девять Миров выстроятся в одну линию над Лондоном, и этот ушастый фанатик использует Гринвич как усилитель, чтобы распылить Эфир на всю Вселенную и устроить конец света.
В архиве на флешке Кара скинула полные алгоритмы их фазовой маскировки (мы вчера выпотрошили один их корабль) и тепловые схемы их двигателей. Загрузите патч в Джарвиса — теперь ваши радары будут видеть их невидимые посудины за пять километров. Стягивайте в Гринвич всё тяжёлое вооружение, какое есть, и будьте готовы встретить гостей во всеоружии.
Не скучайте. Скоро буду.
Макс (и Кара)».
В наступившей тишине было слышно только, как стучит дождь по наплечникам Марка 43.
Тони несколько долгих секунд молча смотрел на последние строчки письма, и постепенно с его лица сходила мертвенная, копившаяся больше суток бледность, уступая место хищному, знакомому всем врагам Старка оскалу.
— Ну каков паршивец, а?.. — наконец выдохнул Тони, качая головой, и в его голосе смешались колоссальное отцовское облегчение и гордость. — Всего полтора дня пробыл у скандинавских богов, а уже разобрал на запчасти инопланетный истребитель, взломал их стелс, сколотил заговор против местного царя и шлёт нам инструкции через радугу! Брюс, ты это видел?! Моя школа!
— Я безумно рад, что он жив, Тони, правда, — слабо улыбнулся Бэннер, но тут же встревоженно кивнул на доску Селвига в комнате: — Но если его худший прогноз оправдается, завтра днём прямо сюда, в центр многомиллионного города, свалится космический крейсер с Камнем Бесконечности на борту.
Улыбка мгновенно погасла на лице Старка. Лицевой щиток шлема с лязгом опустился обратно, и глаза брони вспыхнули холодным боевым светом.
— Значит, к завтрашнему утру этот район станет самой защищённой точкой на планете, — жёстко отрезал Тони. — Джарвис! Интегрируй фильтры Кары во все наши орбитальные спутники и бортовые радары. Поднимай по тревоге все боевые единицы Железного Легиона из Башни — пусть летят в Лондон на форсаже, к рассвету должны быть здесь. И свяжись с британскими военными и Фьюри: мне нужно полное оцепление и эвакуация Королевского военно-морского колледжа в Гринвиче в радиусе трёх километров!
— Уже выполняю, сэр, — чётко отозвался Джарвис. — И должен отметить, мисс Каролайн приложила к архиву весьма... язвительный комментарий касательно скорости нашей дешифровки.
— Потом ей ответишь, когда вернётся, — хмыкнул Старк, глядя в хмурое ночное небо над Темзой. — Давай, пацан, не подведи там. А тылы мы тебе прикроем.
***
Утренний план сработал как по нотам. Едва первые лучи солнца окрасили верхушки дворцовых башен, Хеймдалль отправил во дворец срочного гонца с докладом о «энергетическом сбое» Биврёста. Подозрительный Один клюнул на наживку мгновенно: уже через десять минут царь в сопровождении личной гвардии направился по Радужному мосту в обсерваторию Химинбьёрг, оставив внутренние чертоги без своего всевидящего ока.
Я стоял на стрёме в полутёмной колоннаде северной галереи, в паре сотен метров от входа в Тронный зал.
АТЛАСа я заранее отправил вперёд к трофейному кораблю, чтобы подсобить на всякий случай, если спалят раньше, ну и ещё там уже дежурили Вольштагг и Фандрал. Сам я остался встречать наших «беглецов» на развилке. На обеих моих руках поверх запястий уже были развёрнуты сегментированные репульсорные перчатки, а на уровне моего правого плеча в воздухе бесшумно парил кейс Скаута, готовый по первой же мысленной команде раскрыться.
Первыми из бокового перехода показались Сиф и Джейн. Воительница сработала чисто: увела астрофизика из-под носа караула под предлогом утреннего осмотра у целителей.
— Где Тор? — негромко бросила Сиф, оглядывая пустой коридор и придерживая ладонь на рукояти меча.
— Идут, — кивнул я на дальнюю арку, откуда уже доносился быстрый перестук тяжёлых сапог и чей-то ехидный, до боли знакомый голос.
Через секунду из-за угла вывернул сам громовержец, практически за локоть таща за собой высокого черноволосого братца в потрёпанном зелёно-золотом одеянии. Запястья Локи были стянуты массивными кандалами на короткой цепи, но физиономия бога обмана при этом излучала такое самодовольное ехидство, будто не его выпустили сейчас из темницы, а он сам вышел и решил помочь просто по приколу по своей воле.
Правда, стоило ему увидеть нашу компанию у колонн, как его бровь удивлённо приподнялась.
Джейн же при виде виновника прошлогоднего вторжения на Землю мгновенно изменилась в лице. Не говоря ни слова, она решительным шагом подошла к замершему трикстеру и со всего размаху отвесила ему звонкую, хлёсткую пощёчину!
Голова Локи мотнулась в сторону. В галерее повисла секундная тишина.
— Это за Нью-Йорк! — с чувством выдохнула Джейн, потирая ладонь. Ну да, Асы крепкие как дуб и пощечиной простой их не пронять.
Локи медленно повернул голову обратно, провёл языком по углу рта и, глядя на девушку сверху вниз, криво усмехнулся Тору.
— А она мне нравится.
В следующую секунду его взгляд скользнул дальше и наткнулся на меня.
Ухмылка на тонких губах трикстера тут же сменилась озадаченным прищуром. Он внимательно смерил глазами мою тёмно-синюю асгардскую рубаху, очки на переносице, светящиеся голубыми кольцами репульсорные перчатки на руках и зависший рядом в воздухе металлический чемодан. По лицу Локи было отчётливо видно, что он усиленно роется в памяти, но хоть убей не может понять, что это за странный смертный затесался в компанию друзей его брата. Ещё бы: год назад в пентхаусе Старка я был перемазан в копоти с головы до ног и напялил на себя сборную солянку из спортивной защиты и обломков брони Читаури, а сам Локи тогда лежал и приходил в себя после Халка.
— И кто же это у нас здесь? — протянул Локи с лёгким высокомерием, склонив голову набок. — Тор, ты завёл себе нового мидгардского зверька со светящимися игрушками?
Я криво ухмыльнулся в ответ и демонстративно сжал пальцы в бронированной перчатке, ненадолго демонстративно зажигая репульсор.
— Думаю, пинок по почкам напомнит лучше пощёчины, кто я такой.
Эффект для меня внезапно превзошёл все ожидания.
Зелёные глаза Локи на долю секунды расширились. В его взгляде промелькнула вся гамма чувств — от мгновенного узнавания того самого наглого пацана, который впечатал ему ботинком под рёбра на полу Башни Старка, до глубочайшего оскорбления. Лицо бога обмана перекосило так, словно он только что целиком и без сахара проглотил концентрат лимона. Вот убей, но не могу понять чего он резко так обиделся, или он считал что по правилу лежачих не бьют? Ну уж простите но тогда я был совсем не в духе после попадания в этот мир и в край насмотрелся что тогда творилось..
— Ты... — сквозь зубы процедил он, невольно дёрнув скованными руками. — Что это ничтожество делает в Асгарде?!
— Это ничтожество здесь для того, чтобы один фокусник по дороге снова чего-нибудь не вытворил, — хмыкнул я демонстративно скопировав его манеру речи.
Договорить нам не дал гулкий рёв тревожного рога, разорвавший тишину где-то в нижних переходах, следом за которым из глубины дворца донёсся лязг десятков кованых сапог. Пропажу особо опасного узника и мидгардской гостьи наконец обнаружили.
— В Тронный зал! Живо! — рявкнул Тор, срываясь на бег.
Мы всей группой бросились по широкой галерее к главным створкам зала, откуда уже вовсю доносились глухие металлические удары, звон оружия и чьи-то отборные ругательства. Кейс Скаута с тихим свистом сорвался с места, обогнав нас в воздухе и первым влетев в распахнутые двери.
Когда мы на полном ходу ворвались в разгромленный Тронный зал, перед нами развернулась картина, достойная лучших голливудских блокбастеров.
Вокруг торчащего посреди зала чёрного эльфийского штурмовика уже кипела знатная потасовка. Дюжина гвардейцев из внутреннего оцепления пыталась заблокировать подходы к кораблю, но на их пути стеной встали Вольштагг, Фандрал и мой трёхметровый АТЛАС.
Причём Кара в моём мехе, которой я строго-настрого запретил калечить местных стражников, сейчас откровенно косплеила пещерного тролля из Властелина Колец. Не пуская в ход острую кромку, машина перехватила стокилограммовый двуручный меч за середину лезвия и орудовала им плашмя, как гигантским веслом, одним широким взмахом сметая с ног сразу по трое гвардейцев! Когда же двое особо ретивых эйнхериев попытались зайти с фланга, АТЛАС просто сгрёб обоих рукой за нагрудники и ремни и без малейшего напряжения швырнул через ползала прямо в деревянные строительные леса у стены!
Раздался оглушительный треск ломающихся досок. Впрочем, крепким как сталь асгардцам от такого полёта ничего не сделалось — стражники с кряхтением и проклятиями тут же заворочались под обломками лесов, отряхивая золотые шлемы от щепок.
Бежавший рядом со мной Локи при виде того, как неведомый стальной колосс в траурной перевязи жонглирует элитной гвардией Одина словно кеглями, буквально запнулся на ровном месте и малость охренел. А ещё через секунду его челюсть и вовсе поехала вниз: подлетевший кейс Скаута со звонким щелчком впечатался в спинной отсек великана, грудь машины прямо на ходу распахнулась, и я, оттолкнувшись от мраморной плиты в высоком прыжке, на полном бегу нырнул внутрь кокпита!
Бронеплиты с глухим лязгом сомкнулись вокруг меня, отрезая внешний шум, и визор залило рабочим сиянием интерфейса.
— Привет, Кара! Вижу ты вовсю развлекаешься? — выдохнул я, перехватывая управление на себя и закрепляя меч обратно за спину. — Все на борт, быстро!
Тор, закинув на плечо упирающуюся Джейн и пинком подгоняя ошарашенного Локи, вместе с Фандралом взлетел по кормовому трапу внутрь звездолёта.
— Кара, помоги Тору завести эту шарманку! — попросил я, отступая к самой аппарели.
— Не выйдет, Макс! — с досадой отозвалась Каролайн. — Их бортовая операционная система построена на неизвестной мне логике, для меня их язык программирования без дешифратора — полный тёмный лес! Придётся блондину разбираться с кнопками вручную!
И «блондин» не подкачал. Из открытого нутра корабля донёсся глухой удар кулака по приборным колоннам, затем ещё один, сопровождаемый отборной асгардской бранью Тора и язвительными комментариями Локи: «Думаю, ты пропустил вон ту кнопку, брат!» — после чего чёрный корпус штурмовика внезапно мелко задрожал, багровые жилы энерговодов вспыхнули вдоль бортов, и многотонная машина со скрежетом оторвалась на полметра от расколотого пола!
Но ровно в эту секунду в дальнем конце Тронного зала с грохотом распахнулись боковые казарменные ворота. Внутрь плотным боевым клином, сверкая золотыми латами и выставив вперёд искрящие плазмой копья, ворвалась свежий десяток гвардейцев.
— Стоять именем Всеотца! Опустить корабль! — взревел бегущий впереди гвардеец с копьём наперевес.
Стоявшие у подножия трапа Сиф и Вольштагг мгновенно переглянулись. На их лицах отразилась суровая, жертвенная решимость.
— Тор ещё не развернул корабль, они сейчас изрешетят корму! — крикнула Сиф, выхватывая свой клинок и делая шаг навстречу лавине стражников. — Уходите! Мы с Вольштаггом задержим их здесь!
— Зададим им жару, леди Сиф! — громогласно поддержал её рыжий богатырь, перехватывая двуручную секиру поудобнее.
Смотря через оптику визора на эту классическую голливудскую сцену самопожертвования на ровном месте, я мысленно закатил глаза.
«Ага, щас! Разбежались! — зло подумал я. — Мне в Свартальфхейме против армии Малекита каждый лишний меч на счету, а вы тут решили на ровном месте в героев поиграть и отсеяться в самом начале операции?! Хрен вам!»
— Отставить самодеятельность! — рявкнул мой басовитый вокодер на весь зал.
Прежде чем Сиф и Вольштагг успели сделать хотя бы ещё один шаг навстречу страже, я в два широких прыжка оказался у них за спиной. Не тратя времени на уговоры, АТЛАС просто наклонился вперёд: левой рукой я без церемоний сгрёб опешившего Вольштагга за широкий кожаный пояс и ворот кирасы, а правой — аккуратно, но крепко подхватил поперёк талии возмущённо охнувшую Сиф!
— Эй! Ты что творишь, мидгардец?! Пусти! — взревел Вольштагг, беспомощно и смешно болтая ногами в воздухе на высоте двух метров, когда я оторвал богатыря от пола, как нашкодившего кота.
— В кузов оба, смертники! — хмыкнул я.
И, развернувшись корпусом к уже разворачивающемуся над полом штурмовику, с короткого замаха не особо деликатно зашвырнул обоих воинов прямо на открытую кормовую аппарель корабля! Вольштагг и Сиф со звоном доспехов влетели внутрь десантного отсека, кучей-малой повалив стоявших в проходе Фандрала и скованного Локи.
А сам я в то же мгновение развернулся лицом к набегающим гвардейцам, которым до нас оставалось меньше двадцати метров. Убивать или калечить солдат Одина я не хотел, но вот остудить их пыл современными спецсредствами было сам бог велел.
— Кара! Полный цикл нелетального подавления! Дым и вспышки — залпом!
На поясных отделениях АТЛАСа со щелчком открылись пусковые ячейки спецсредств.
Первыми с сухим хлопком выстрелили пиропатроны аэрозольной завесы: десяток гранат веером упал прямо под ноги бегущему строю Эйнхериев, за одну секунду выбросив в воздух непроглядную, густую, как молоко, стену белого дыма от пола до самого потолка! А следом, когда первые ряды стражников на полном ходу влетели в это облако, я врубил кассеты магниевых светошумовых вспышек.
Тронный зал разорвало серией ослепительных, выжигающих сетчатку белых молний и оглушительным, бьющим по перепонкам басовым грохотом!
Эффект оказался достаточно действенным: гвардейцы в слепящем дыму с криками повалились друг на друга, роняя копья, хватаясь руками за ослеплённые глаза и надрывно кашляя от едкого аэрозоля. Радуясь про себя, что эти милицейские примочки на броне пригодились хоть для того, чтобы потянуть время, я развернулся к уже взмывающему к разбитому витражу штурмовику и врубил маршевые репульсоры.
Корабль эльфов с воем двигателей вышиб остатки оконных переплётов и вырвался на оперативный простор в утреннее небо Асгарда, а я в АТЛАСе, оставляя за собой дымный шлейф, пулей вылетел следом за Тором.
Вырвавшись из дымного пролома Тронного зала на оперативный простор, угнанный штурмовик полетел по такой безумной синусоиде, будто за штурвал посадили пьяного медведя.
Впрочем, истина была где-то рядом: Тор управлял инопланетным звездолётом методом научного тыка, поочерёдно дёргая все светящиеся рычаги и сферы на пилотской консоли. Через незакрытую до конца кормовую аппарель мне прекрасно было видно, что творилось внутри десантного отсека. А творился там сущий филиал ада: Вольштагга, Сиф и Фандрала при каждом резком крене мотало от борта к борту со звоном доспехов, Джейн вцепилась мёртвой хваткой в какую-то стойку, и только Локи, стоя за спиной брата в кандалах, получал от происходящего неподдельное удовольствие.
— Потрясающе летим, брат! — донёсся по каналу его ехидный голос, когда штурмовик левым крылом с хрустом снёс мраморную балюстраду на крыше боковой галереи. — Кажется, ты пропустил вон ту колонну! Если бы знал, что ты так водишь, я бы лучше пешком пошёл!
— Заткнись, я ищу нужную тягу! — огрызнулся Тор, закладывая такой крутой вираж над площадью, что машину понесло юзом прямо на возвышающуюся посреди проспекта исполинскую золотую статую его деда, царя Бора, и крыши ремесленного квартала за ней.
У меня внутри всё похолодело. Да мы же в этом самом квартале три часа назад закончили разгребать вчерашние завалы! Врубив форсаж на спинных двигателях АТЛАСа, я за секунду поравнялся с правым бортом виляющего корабля и во всю мощь внешних динамиков заорал.
— Тор, мать твою, бери выше! Мы полгорода убирали не для того, чтобы ты сегодня вторую половину разрушил! Руль на себя тяни!
Громовержец судорожно вдавил центральную сферу управления в паз. Нос штурмовика резко задрался вверх, и чёрная туша с оглушительным рёвом проскочила буквально в полуметре над рогатым шлемом золотой статуи, лишь слегка чиркнув днищем по острию каменного копья.
— Прости, дедушка! — виновато гаркнул Тор, уводя машину к широкому водному каналу, ведущему из города к горным хребтам.
Но спокойно насладиться видом нам не дали.
Позади нас дворец и береговые бастионы уже гудели, как растревоженный улей. Оставшиеся в строю зенитные башни развернули спаренные стволы и открыли заградительный огонь: воздух вокруг нас запестрел ослепительными золотыми росчерками плазмы. Причем было видно, что корабль старались аккуратно сбить, а не уничтожить прямой наводкой, иначе бы Один не погладил по головке тех, кто ненароком прикончил бы его сына.
А сверху, срываясь с дежурных воздушных причалов, нам в хвост на полной скорости упали три перехватчика, узкие, стремительные боевые ладьи Эйнхериев с гудящими по бортам цилиндрическими роторами.
Носовые пушки ведущей ладьи ударили длинной очередью прямо по корме нашего штурмовика. Обшивка брызнула снопом багровых искр и корабль ощутимо тряхнуло.
Я бросил взгляд на открытую аппарель звездолёта и увидел, как Фандрал, ухватившись одной рукой за стальной трос лебёдки, а другой обнажив рапиру, уже подобрался к самому краю рампы. Красавчик-мечник явно примеривался спрыгнуть на палубу догоняющей ладьи, чтобы врукопашную выбить рулевых и прикрыть наш отход.
«Ну что за люди, а?! — мысленно простонал я. — Хлебом не корми — дай красиво выпрыгнуть из самолёта без парашюта и выставить себя героем!»
Маневровые сопла на голенях и плечах сработали синхронно. АТЛАС на полном ходу развернулся в воздухе на сто восемьдесят градусов, продолжая лететь спиной вперёд, и плавно провалился чуть назад, занимая позицию ровно между кормой нашего штурмовика и наседающим звеном золотых ладей.
Убивать гвардейцев я по-прежнему не собирался, но сканирование местного транспорта ещё во время вторжения даром не прошло: на визоре Кара уже обвела красными рамками уязвимые узлы рунных роторов, удерживающих лодки в воздухе.
— Дистанция сто двадцать метров. Ветер боковой. — дала ИИ наводку подсвечивая цели.
Я вскинул обе руки и дал два коротких, выверенных импульса из ладонных репульсоров.
Первый бело-голубой сгусток плазмы вошёл точно в воздухозаборник правого ротора ведущей ладьи, а второй перебил рулевую тягу соседней. Светящиеся руны на цилиндрах обеих лодок мгновенно погасли, сменившись клубами густого сизого дыма. Потеряв подъёмную силу, обе боевые ладьи круто завалились на крыло и, под дружные проклятия экипажей, как два плоских камушка с оглушительным плеском плюхнулись днищами прямо в воду канала, подняв фонтаны брызг.
Третья ладья резко вильнула в сторону, пытаясь уйти с линии огня и одновременно наводя на меня бортовую пушку. Но вместо боевого выстрела я просто разрядил ей прямо перед носом последние оставшиеся в поясных кассетах магниевые вспышки.
Ослепительное белое солнце полыхнуло в пяти метрах перед лицом рулевого. Экипаж ладьи дружно зажмурился, бросив рычаги, и неуправляемая лодка на полном ходу врезалась носом в деревянные мостки рыбного причала, застряв в горе пустых бочек и сетей.
Развернувшись обратно по курсу и дав полный газ, я за несколько секунд догнал уходящий к горам штурмовик и, поравнявшись с открытой кормой, рявкнул на застывшего с разинутым ртом Фандрала.
— Спрячь шпагу, мушкетёр! И дверь закройте, сквозит.
Ошарашенный мечник моргнул, посмотрел на тонущие в пене у причала ладьи, затем переглянулся с хохочущим во всё горло Вольштаггом и с уважительным поклоном спрятал клинок в ножны, после чего кормовой люк наконец с шипением захлопнулся.
Вот так-то лучше. Вся команда в сборе, никого по дороге не растеряли, а значит шансы выжить в заварушке и выйти оттуда победителем очень и очень высокие.
Тем временем город остался позади, и перед нами во всю ширь горизонта выросла отвесная стена прибрежных гор, закованных в вечный лёд и острый базальт. Я следовал четко позади звездолёта так чтобы не попасть под его сопла, но и не отставать ни на метр. При приближении ненадолго, увеличил зум на визоре, вглядываясь в точку на скале куда Тор упрямо вел корабль в километре впереди, и у меня невольно вырвался нервный смешок.
В монолитной каменной стене действительно чернела вертикальная расщелина пещеры. Вот только шириной эта щель была от силы метров десять — тогда как размах острых крыльев-лезвий нашего штурмовика переваливал за все пятнадцать!
— Внимание! — голос Кары в шлеме мгновенно стал предельно серьёзным. — За скальным массивом фиксируется мощнейшая нестабильная пространственная аномалия! Если мы войдём в червоточину отдельно от корабля, гравитационный сдвиг на входе выбросит нас в неизвестный сектор космоса.
— Понял! — выдохнул я. — Садимся им на загривок!
До каменной стены оставалось меньше трёхсот метров. Поддав газу, я коротким рывком спинных дюз перебросил броню прямо на широкую плоскую спину мчащегося под нами эльфийского штурмовика.
Ступни костюма с глухим лязгом ударили по чёрной обшивке фюзеляжа. Я мгновенно опустился на оба колена, прижимаясь всем корпусом к броне звездолёта, и врубил на максимум электромагнитные захваты в подошвах вместе с грунтовыми якорями, которые с хрустом вошли прямо в технологические пазы обшивки, а обеими руками мёртвой хваткой вцепился в верхний гребень двигательного отсека.
Ровно через секунду мы на полном ходу влетели в каменную пасть расщелины.
Что тут началось — словами не передать!
Края обоих крыльев штурмовика с чудовищным, выворачивающим зубы металлическим визгом ударились о сужающиеся гранитные стены пещеры! В стороны брызнули ослепительные фонтаны багровых и золотых искр, куски инопланетного сплава и каменная крошка градом застучали по моему шлему и свежему стальному наплечнику, а саму машину затрясло в такой дикой лихорадке, что внутри капсулы амортизирующий гель мгновенно затвердел до состояния камня, спасая мои рёбра от перегрузки, но даже так меня прилично так потряхивало.
Впереди в кромешной тьме туннеля сверкнуло зыбкое, переливающееся фиолетово-золотым светом зеркало пространственного разлома. Ободранный, потерявший половину крыльев нос корабля на скорости снаряда пробил эту светящуюся плёнку — и мир вокруг нас просто вывернулся наизнанку.
Если кто-то играл в «Mass Effect» и помнит тот самый безумный момент, когда в финале на броневике Мако на полном ходу влетаешь в луч протеанского Канала, — вот сейчас я испытал это на собственной шкуре в стократном масштабе!
Каменные стены пещеры исчезли, словно их никогда не существовало.
Наш корабль вместе с примагниченным к его спине АТЛАСом несло сквозь ревущую, изогнутую дугой трубу свёрнутого пространства-времени, проложенную прямо через открытый космос! Вокруг моего визора на немыслимой, ломающей восприятие скорости проносились растянутые в бесконечные светящиеся струны чужие галактики, исполинские багровые туманности и слепящие кольца голубого черенковского излучения. Гравитация сошла с ума, пытаясь одновременно оторвать меня от обшивки и расплющить в лепёшку; датчики Кары на дисплее взбесились, выдавая каскады нулей и бесконечностей, а где-то даже начала выходить из строя проводка и в ушах стоял страшный шум.
Этот фантастический пролёт через изнанку мироздания длился от силы секунд тридцать, но мне показалось, что перед глазами промелькнула целая вечность.
А затем впереди вспыхнуло тусклое свинцовое пятно выхода.
С оглушительным хлопком, от которого по воздуху пошла видимая ударная волна, наша потрёпанная посудина вылетела прямо из отвесной скальной трещины в новый мир.
Изувеченные в пещере остатки крыльев не выдержали резкого перепада плотной атмосферы и с жалобным треском окончательно отвалились в воздухе. Потерявший управление штурмовик тяжело клюнул носом, рухнул с десятиметровой высоты на пологую равнину и, подняв к хмурому небу гигантский веер чёрного вулканического песка и мелкого щебня, пропахал днищем добрые двести метров, прежде чем со скрежетом замер у подножия острых базальтовых скал.
Вокруг воцарилась мёртвая, давящая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием остывающих двигателей да завыванием холодного ветра.
Я отключил магнитные захваты, разжал стальные пальцы, которые пробили частично обшивку корабля, и, стряхивая с наплечников осевшую чёрную пыль, тяжело спрыгнул со спины корабля на хрустящий под подошвами тёмный песок.
Над головой висело низкое, безжизненное небо, затянутое сизо-чёрными грозовыми тучами, сквозь которые едва пробивался тусклый, больной свет умирающего солнца, перекрытого тенью гигантской чёрной луны. Вокруг на десятки километров простиралась лишь выжженная, покрытая серым пеплом и острыми скалами каменистая пустыня.
Кормовая аппарель штурмовика со скрипом откинулась на песок, и наружу, отряхиваясь и морщась от ушибов, один за другим выбрались Тор, бережно поддерживающий бледную Джейн, хмурая Сиф, потирающий ушибленный бок Вольштагг, взъерошенный Фандрал и, наконец, совершенно невозмутимый Локи.
***
Стравив давление в контурах, я откинул грудные створки АТЛАСа и выбрался наружу, спрыгнув на чёрный вулканический песок, чтобы размять затёкшие ноги и оценить состояние машины.
Стоило мне обернуться и взглянуть на костюм со стороны, как с губ само собой сорвалось ругательство.
Короткое родео верхом на обшивке звездолёта сквозь пространственную кишку далось земным металлам чертовски тяжело. Чудовищные гравитационные перегрузки и черенковское излучение буквально состарили внешнюю броню на десяток лет: матово-чёрные титаново-вольфрамовые плиты на бедрах, спине и правой руке пошли радужными пятнами цветов побежалости, покрылись густой сеткой мелких трещин и глубокими бороздами от камней, а половина внешних оптических датчиков на воротнике просто выгорела и оплавилась. Единственными деталями, которые пережили этот ад вообще без единой царапины, оказались выкованный вчера кузнецами Торвальда гранёный левый наплечник из асгардской стали, мои заплатки из этой же стали по всей броне да меч за спиной. Вот что значит асгардская металлургия с пятитысячелетним стажем!
— Жить будем, Макс, — успокоила меня в наушнике Кара, пока я пальцем попробовал стереть копоть с треснувшей линзы лидара. — Силовой каркас и оба реактора в норме, но ещё одного такого полёта на крыше обшивка брони точно не переживёт.
Тем временем у остывающего носа разбитого штурмовика вся наша команда собралась в тесный круг.
Тор одним коротким ударом ребра Мьёльнира сбил замки с кандалов Локи. Тяжёлые оковы со звоном упали в чёрный песок, и трикстер, криво усмехаясь, принялся разминать затёкшие запястья.
План засады проговорили ещё раз — быстро, чётко, без лишней лирики. Локи вник в свою роль «предателя» с полуслова: изображать подлеца перед врагом ему явно было не впервой. Когда роли были распределены, я подошёл обратно к АТЛАСу и достал оттуда три из четырёх трофейных гравитационных гранат и протянул их Тору и Локи.
— Держите, — я крутанул пальцем костяное кольцо предохранителя, показывая принцип работы. — Приберегите эти игрушки для того двухметрового быка, Курса. Вчера в покоях я лупил его со всей дури, и мои удары ему были что слону дробина.
Локи с живым профессиональным интересом взвесил серый цилиндр на ладони, и в его зелёных глазах мелькнул холодный огонёк, после чего два гранатных заряда бесшумно исчезли в складках его кафтана, а третий Тор закрепил у себя на поясе.
После обсуждения плана прошёл час. Все готовились как могли, в том числе и я стараясь хоть как-то подлатать костюм и прогнать системы по очереному разу.
Пока Сиф, Вольштагг и Фандрал проверяли оружие и помогали Джейн подготовиться морально, я заметил, как Локи, потеряв всякую напускную весёлость, тронул брата за локоть и отвёл его на несколько шагов в сторону, к обломку крыла. Я не прислушивался специально, но в мёртвой тишине пустоши их негромкие голоса донеслись до меня вполне отчётливо.
— Тор... — тихо, без единой тени привычного глумления спросил Локи, глядя в сторону серых скал. — Там, во дворце... ты сказал лишь, что она жива. Что именно произошло в покоях матушки? Как они нашли её?
Лицо громовержца потемнело. Он тяжело посмотрел на брата:
— Огромный зверь Малекита разнёс генератор щита, а затем пришёл в верхний шпиль по левой внутренней лестнице. Прямиком к её залу.
Я увидел, как при словах «по левой лестнице» Локи буквально качнулся, словно от прямого удара под дых. Его бледное лицо в одно мгновение стало белее мела, а пальцы судорожно сжали ткань плаща. В темнице он явно сам, из мелкой злобы на Одина, указал вырвавшемуся монстру дорогу наверх — и даже в страшном сне не думал, что отправляет убийцу прямиком к единственному человеку во Вселенной, который любил его по-настоящему.
— Мама сражалась как валькирия, — глухо продолжил Тор, не замечая, какой ад сейчас творится в душе брата. — Она повергла самого Малекита и приставила клинок к его глотке. Но его тварь схватила её со спины. Он ударил её отравленным эльфийским тесаком. Лезвие должно было пробить ей сердце... но... Матушка выжила лишь чудом...
Локи молчал несколько долгих секунд. Когда он наконец поднял голову, от прежнего вальяжного шута не осталось и следа — на скалы Свартальфхейма смотрел человек с абсолютно ледяными, полными смертной вины и тихой ярости глазами.
— Значит, мы вернём им этот долг сполна, брат, — ровно, почти шёпотом произнёс он.
И ровно в эту секунду словно по сценарию раздался резкий звуковой сигнал Кары из костюма привлекая внимание всех рядом.
— Внимание! Азимут двести сорок, высота четыре километра. Снижается сверхкрупный объект! Это флагман Малекита!
— Воздух! — крикнул я остальным, в два прыжка забираясь обратно в кабину АТЛАСа. — Они здесь! Все по местам, живо!
Команда сработала молниеносно. Тор, Локи и Джейн взбежали по каменистой тропе на открытое плато высокого базальтового утёса, оставшись у всех на виду. Сиф, Вольштагг и Фандрал скользнули в глубокие расселины среди острых валунов по правому флангу, накрывшись тёмными плащами, а я завёл АТЛАСа в узкую, нависающую каменным козырьком нишу прямо под гребнем утёса и по команде Кары перевёл оба дуговых реактора в режим глубокого энергосбережения, полностью погасив тепловой и электромагнитный след брони.
Через минуту свинцовые тучи над долиной беззвучно разошлись.
Воздух пошёл тяжёлой маслянистой рябью, и из пустоты выступил исполинский чёрный крейсер Тёмных эльфов, похожий на вертикальный зазубренный крест высотой с небоскрёб. От его нижней секции отделился десантный бот и бесшумно опустился на песок в сотне метров от скалы.
На камни вышли Малекит, закованный в тёмную броню Курс и два десятка вооружённых до зубов эльфийских гвардейцев. Правая половина лица Малекита после вчерашнего знакомства с Мьёльниром представляла собой сплошной обугленный шрам, но его глаза горели фанатичным предвкушением.
Наверху, на гребне скалы, начался спектакль.
Даже зная сценарий наперёд, я должен был признать: Локи отыгрывал роль предателя на полноценный оскар Оскар. Звон клинка, короткая вскрикнувшая перепалка — и вот уже Тор с грохотом падает на колени у самого края обрыва, зажимая «отрубленную» правую кисть, из которой хлещет иллюзорная кровь, а Мьёльнир со стуком откатывается в пыль. Локи же, картинно пнув стонущего брата под рёбра, схватил за плечи дрожащую Джейн и грубо толкнул её на камни прямо перед подошедшим Малекитом.
— Я Локи из Йотунхейма, — холодно возвестил трикстер, глядя на вождя эльфов. — И я принёс тебе дар. Я прошу лишь об одном взамен: удобное место, откуда я смогу смотреть, как сгорает дотла ненавистный мне Асгард!
Курс с подозрением зарычал, шагнув к поверженному Тору и с размаху пнув бога грома тяжёлым сапогом в грудь, отбросив его к валунам, а Малекит тем временем остановился над сжавшейся на земле Джейн.
— Взгляни на меня, смертная, — произнёс эльф и властным жестом поднял ладонь вверх.
Джейн вскрикнула, когда неведомая сила оторвала её от земли и подвесила в воздухе в метре над скалой. Её тело выгнулось дугой, глаза широко распахнулись, налившись сплошной багровой тьмой. Прямо сквозь кожу её рук, шеи и лица, из глаз и приоткрытых губ наружу хлынули густые, извивающиеся, словно живые щупальца, потоки кроваво-чёрной материи.
Эфир выходил из носителя.
За несколько мучительных секунд вся тёмная субстанция покинула тело девушки — обмякшая, бледная Джейн мешком рухнула обратно на камни, а сам Эфир собрался в воздухе между ней и Малекитом в бурлящее, пульсирующее багровыми молниями облако.
Малекит торжествующе раскинул руки, закрыв глаза и готовясь впустить древнюю сингулярность в свою плоть. Он был полностью открыт.
— СЕЙЧАС! — взревел Тор.
Иллюзия отрубленной кисти слетела в одно мгновение. Громовержец вскочил на ноги, вытянул правую руку — Мьёльнир пушечным ядром влетел в его ладонь, а с небес прямо в навершие молота ударил ослепительный столб первородной молнии!
В ту же десятую долю секунды я врубил оба реактора АТЛАСа на предельные мощности. Титан с рёвом двигателей вышиб плечом нависающий каменный карниз, в один прыжок взлетел на край плато и навёл на открытую спину Малекита обе ладони и открывшуюся нагрудную линзу.
— Жри, ушастый!
Никто из нас не целился в камень. Мы били чётко по инструкции — на полное уничтожение самого вождя.
Справа Тор обрушил на голову Малекита чудовищный зигзаг бело-синей молнии Мьёльнира, а слева я в упор вдарил по нему скрещённым лучом обоих ладонных репульсоров и ослепительным прожектором грудного Унилуча! Воздух на плато раскалился добела, камень под ногами эльфа мгновенно превратился в кипящую лаву, и этого суммарного заряда хватило бы, чтобы испарить на атомы небольшой боевой крейсер.
Но за сотую долю секунды до того, как наши лучи сомкнулись на голове Малекита, произошло то, от чего у меня внутри всё оборвалось.
Парящий в воздухе Эфир дернулся сам.
Повинуясь какому-то древнему, непостижимому инстинкту самосохранения, Камень Реальности не позволил убить своего главного носителя! Кроваво-чёрное облако со скоростью мысли метнулось вниз и сомкнулось вокруг фигуры Малекита плотным, непроницаемым сферическим коконом!
Наши лучи и молния Тора со страшным грохотом врезались в эту багровую пелену. Пространство вокруг сферы пошло зеркальными трещинами, преломляя и пожирая гигаджоули чистой плазмы и электричества, а внутри кокона абсолютно невредимый Малекит запрокинул голову, с глухим торжествующим рыком втягивая бурлящие потоки Эфира прямо в свою грудь!
— Да твою ж мать, да как так-то, блять?! — заорал я во всё горло внутри костюма, чувствуя, как от возмущения буквально закипает кровь. — Это что за читерство?!
Складывалось полное ощущение, что проклятая Вселенная и её «рельсы канона», увидев, что мы собираемся пристрелить главного злодея раньше времени, просто внаглую подставили ему бронежилет из Камня Бесконечности, возвращая сюжет в запланированное русло!
А вокруг уже начиналась настоящая мясорубка.
Пока окутанный вихрем тёмной материи Малекит стоял на вершине скалы, впитывая в себя остатки Эфира и пытаясь обуздать его колоссальную мощь, его армия перешла в атаку. Из десантного бота и укрытий на склонах с визгом плазменных винтовок хлынули десятки эльфийских солдат; от корпуса зависшего в небе крейсера с рёвом отделились четыре стремительных чёрных истребителя, заходя на штурмовку нашего плато, а взбешённый Курс, выхватив тяжёлый клинок, на полном ходу бросился на Тора и Локи.
И прямо посреди этого огненного ада, в десяти метрах от сшибшихся в рукопашной гигантов, на голых камнях беспомощно лежала ослабевшая Джейн Фостер. Вокруг неё уже начали взрываться первые багровые сгустки эльфийской плазмы, высекая из базальта фонтаны острых осколков.
Прятать её за камнями было бессмысленно — первый же залп с воздуха или случайная граната оставили бы от девушки мокрое место. Решение пришло мгновенно.
— Кара, открывай капсулу! Живо!
Я на полной тяге репульсоров бросил АТЛАСа наперерез огню, впечатался ступнями в скалу прямо перед Джейн, заслоняя её широким корпусом от автоматных очередей, и на ходу распахнул грудной кокпит. Наклонившись из капсулы, я собственной рукой костюма, аккуратно подхватил пытающуюся подняться девушку и без лишних разговоров втянул её внутрь брони прямо к себе!
— Макс?! Ты что делаешь, с ума сошёл?! — пискнула ошарашенная Джейн, когда я буквально утрамбовал её в тесное пространство кокпита.
— Ноги под себя подожми и голову экраны не закрывай, если жить хочешь! — скомандовал я.
Капсула АТЛАСа проектировалась строго под одного человека, поэтому внутри мгновенно стало тесно, как в консервной банке. Джейн в полнейшем шоке кое-как устроилась бочком прямо на уровне моего пояса и груди, поджав под себя колени, упёршись руками во внутренние мягкие упоры обшивки и практически уткнувшись макушкой мне в подбородок.
— Кара, закрывай насколько выйдет!
Нижняя грудная плита и боковые створки с натужным гулом сошлись, намертво защёлкнувшись на силовых замках и полностью закрыв спину и голову сжавшейся в комок Джейн вольфрамовым композитом. А вот верхний воротник и сегменты моего шлема из-за второй пары плеч внутри до конца сомкнуться уже не смогли — створки остались на промежуточном предохранителе, оставив на уровне моего лица широкую открытую щель, в которую тут же со свистом ворвался ледяной ветер вперемешку с каменной пылью.
— Держись крепче за выступы, Фостер, и постарайся чтобы тебя не стошнило!— крикнул я перепуганной до икоты девушке. Сейчас будет очень сильно трясти!
Внизу Сиф, Вольштагг и Фандрал с боевым кличем врезались во фланг набегающей эльфийской пехоты, отсекая стрелков; Тор и Локи плечом к плечу сошлись в смертельной схватке с пышущим лавой Курсом, а я врубил маршевые сопла АТЛАСа на полную мощность и с оглушительным грохотом взмыл с плато вертикально вверх — прямо навстречу четырём пикирующим на нас истребителям!
Взлёт с дополнительным пассажиром на борту дался АТЛАСу непросто: в незакрытую до конца щель над воротником тут же ударил встречный поток ледяного воздуха с вулканическим пеплом, заставив меня плотнее прижать к переносице очки. Сжавшаяся внутри грудной капсулы Джейн при резком наборе высоты судорожно вскрикнула, мёртвой хваткой вцепившись в боковые поручни кокпита.
— Не открывай рот, Фостер, пепла наглотаешься! — крикнул я ей, уводя машину в крутой вираж.
Прямо на нас с высоты в полкилометра коршунами падали четыре чёрных эльфийских истребителя и я ой как не хотел чтобы Тора и его друзей прибили как каких-то мух.
Трассеры багровой плазмы ударили веером, вспахивая воздух вокруг нас. Я резко дал по тормозам уводя броню скольжением вбок, но пара шальных разрядов всё же достала правое бедро и спинной горб АТЛАСа! Потрескавшаяся ещё в пространственном туннеле внешняя обшивка отозвалась болезненным металлическим звоном, в лицо пахнуло палёной изоляцией, а внутри капсулы Джейн от удара глухо ойкнула, стукнувшись лбом о мою грудную стяжку.
— Обшивка правого бедра пробита на тридцать процентов, падает давление во втором контуре! — отрапортовала Кара, выравнивая крен гироскопами. — Макс, после перелёта через разлом наша броня не выдержит плотного обстрела!
— Значит, будем бить первыми! — процедил я сквозь зубы.
Головной «нож» на сверхзвуке пронёсся в пяти метрах под нами, разворачиваясь для нового захода. Не давая ему оторваться, я погасил подъёмную тягу, камнем провалился ему прямо на хвост и в упор всадил в его раскалённый воздухозаборник сдвоенный импульс репульсора и промышленного плазмореза!
Корму истребителя разорвало изнутри ослепительным багровым цветком — обломки кувырком полетели вниз, прямо на головы эльфийской пехоте.
Но три оставшиеся машины тут же взяли меня в клещи, заходя одновременно с обоих бортов и сверху. Ракет в плечах у меня больше не было, маневрировать на повреждённых соплах с открытым забралом становилось всё тяжелее, а второй истребитель уже нагло шёл прямо на таран слева, поливая меня непрерывной очередью!
Я без раздумий подставил под огонь своё левое плечо.
Багровые сгустки плазмы с грохотом разбились о толстенный гранёный наплечник из асгардской стали Торвальда, осыпав визор снопом безвредных искр, а правой рукой АТЛАСа я схватился за рукоять за спиной и с лязгом сдёрнул с магнитных креплений двуручный меч косплея японского меха.
Когда крыло-лезвие истребителя со свистом поравнялось со мной, пытаясь срезать мне голову, я врубил боковые ускорители и со всего маху, вложив в удар всю дурь гидравлики и инерцию полёта, рубанул клинком наотмашь по кабине врага.
Воронёная сталь кузнецов Асгарда прошла сквозь инопланетный металл, как топор мясника сквозь сухожилия.
Раздался чудовищный скрежет рвущихся переборок: правую консоль крыла вместе с половиной пилотской рубки начисто отсекло от фюзеляжа. Потерявший управление обрубок истребителя закрутило штопором, и на полном ходу он со страшным грохотом врезался в бок летевшего следом третьего ведомого. Оба корабля слились в один пылающий шар и рухнули на скалы.
Четвёртый пилот, увидев, как странный летающий голем в воздухе разрубил его напарника холодным оружием, попытался свечой уйти обратно к тучам, но я не дал ему шанса: прямо с лету впечатал в его брюхо мощный залп грудного Унилуча. Прошитый насквозь штурмовик задымил и с воем ушёл за дальнюю гряду.
— Чисто! — тяжело дыша, выдохнул я, убирая дымящийся меч за спину и снижаясь обратно к плато, пока из пробитых кожухов АТЛАСа со свистом травило масло и пар. — Джейн, ты там как, жива?!
— Я... я больше никогда в жизни не полечу с тобой в одном костюме! — сдавленно пискнула из-под моего подбородка бледная как полотно девушка, зажмурившись так крепко, будто пыталась провалиться сквозь броню.
— Лучше со мной сейчас, чем находится внизу посреди бойни, сказал я привлекая её внимание к экранам внутри костюма.
А внизу на каменистом плато тем временем разыгрывался финал схватки на земле.
То, что мы в Тронном зале не позволили Сиф, Вольштаггу и Фандралу остаться в Асгарде, сейчас окупилось сторицей: троица друзей Тора держала на себе три десятка эльфов у подножия скалы, не позволяя ни одному стрелку ударить братьям в спину.
На самом же утёсе Тор и Локи вдвоём бились против Курса.
Как и в каноне, даже против двух сыновей Одина этот накачанный проклятой материей монстр казался неостановимым: он на лету тыльной стороной ладони отшвырнул летящий Мьёльнир в скалу, страшным ударом колена в грудь сбил с ног Тора и, развернувшись, поймал за горло атаковавшего его с клинками Локи!
Чудовище оторвало трикстера от земли, сжимая каменные пальцы и занося вторую раскалённую лапу, чтобы пробить Локи грудную клетку.
Но Локи и не думал умирать. Даже задыхаясь в мёртвой хватке гиганта, бог обмана оскалился в окровавленной, злой усмешке — и двумя неуловимыми движениями пальцев намертво зацепил за нагрудные ремни Курса сразу две гравитационные гранаты, которые я дал ему перед боем, одновременно провернув их кольца!
А в следующую долю секунды снизу с рёвом подскочил поднявшийся Тор: вложив в удар всю мощь грозы, он с размаху впечатал вернувшийся в руку Мьёльнир прямо в солнечное сплетение монстра!
Удар молота с грохотом отшвырнул двухметрового Курса на пять метров назад к краю обрыва, с мясом вырвав кашляющего Локи из его слабеющих лап, а сам Тор для верности швырнул вдогонку падающей твари третью гранату со своего пояса!
— Увидимся в Хельхейме, чудовище, — хрипло выплюнул Локи, откатываясь по камням за спину брата.
Три гравитационных заряда пикнули одновременно.
Мир вокруг монстра содрогнулся. Прямо на его грудной клетке открылись три сплетающиеся воедино микроскопические чёрные дыры. Раздался леденящий душу, выворачивающий пространство вой — и несокрушимую плоть Курса в полторы секунды с чудовищным хрустом вывернуло наизнанку, сплющило в точку размером с игольное ушко и без остатка схлопнуло в пустоту.
На том месте, где только что стоял самый страшный боец Тёмных эльфов, остался лишь идеально гладкий полукруглый кратер в базальте.
И ровно в этот миг на вершине утёса стих багровый ураган.
Малекит наконец закончил поглощать Эфир.
Вождь эльфов медленно опустился на камни. Его фигура словно выросла в размерах, по венам под бледной кожей пульсировала жидкая тьма, а глаза горели сплошным чёрно-кровавым огнём. Оглядев поле боя, уничтоженного Курса и сбитые истребители, Малекит криво, хищно усмехнулся. Он явно решил прямо сейчас показать всем присутствующим, «кто тут батя», и одним движением стереть измотанный отряд Тора с лица планеты.
Эльф поднял обе руки, вокруг которых с гулом начали сгущаться багровые спирали перестраиваемой реальности...
Но продемонстрировать свою новую мощь он не успел. Небо над Свартальфхеймом с оглушительным, сотрясающим горы грохотом раскололось пополам. Прямо сквозь чёрные тучи, в ста метрах от нашего утёса, в долину ударил ослепительный, шириной с хорошую площадь, радужный столб Биврёста.
Хеймдалль сдержал своё слово!
Когда сияние перехода рассеялось, по каменистой пустоши прокатился слитный боевой клич сотни глоток. Из раскрытых врат моста на землю Тёмных эльфов лавиной хлынула настоящая армия Асгарда: сомкнутые золотые фаланги Эйнхериев, тяжёлые осадные ладьи с пылающими пушками и сам Всеотец Один верхом на восьминогом скакуне, сжимающий в руке пылающий золотым светом Гунгнир!
Один сходу вскинул копьё и дал сокрушительный золотой залп прямо по скале Малекита, заставив вождя эльфов прикрыться багровым щитом и отступить на три шага назад.
Я видел лицо Малекита через приближение очков: вся его спесь слетела в одну секунду.
Даже с силой Камня Реальности в груди он прекрасно понимал, что вязнуть сейчас в затяжном сражении против свежей подмоги армии Асгарда во главе с самим Одином — чистое безумие.
Тем более что время играло против него: высоко в небе над долиной воздух уже начал рваться сам по себе. Схождение вступало в следующую фазу — прямо среди туч одно за другим распахивались огромные овальные «окна» пространственных разломов, сквозь которые, словно через открытые двери, виднелись другие миры, включая серые облака и белые колонны земного Гринвича.
Не говоря ни слова, струхнувший Малекит просто плюнул на половину своей оставшейся на земле пехоты, бросив их на убой под копья Одина, развернулся и на потоках тёмной материи пулей взмыл вверх, прямо в приёмный шлюз своего крестообразного флагмана.
Исполинский корабль эльфов тут же взревел всеми маршевыми двигателями и начал стремительно набирать высоту, направляясь прямиком к самому широкому пространственному окну в небе, за которым виднелся Лондон.
— Чёрта с два ты уйдёшь! — выругался я.
Я выкрутил громкость внешнего вокодера АТЛАСа на абсолютный максимум, так что мой басовитый рёв перекрыл грохот битвы на всю долину:
— ТОР! ОДИН! ЭТА СВОЛОЧЬ ВАЛИТ НА ЗЕМЛЮ, В ГРИНВИЧ! Я ЗА НИМ!
Не дожидаясь ответа, я вдавил тягу репульсоров до упора, переводя оба перегретых реактора в красную зону, и с воем повреждённых турбин рванул вертикально в небо наперерез уходящему крейсеру.
— Макс, двигатели на пределе, перегрев контура охлаждения сто сорок процентов! — кричала Кара, пока внутри кабины Джейн вжалась в меня так сильно, что я едва мог дышать.
— Похрен, Кара, жми! Хотя бы подрежем ему крылья!
Крейсер Малекита уже входил носом в висящее среди туч стометровое пространственное окно в небо Земли. Выскочив ему прямо под корму на дистанцию в пятьдесят метров, я навёл на его нижние рулевые стабилизаторы обе руки и нагрудный излучатель, выпустив в упор остатки заряда конденсаторов.
Сдвоенный бело-голубой луч вспорол чёрную обшивку двигательного отсека крейсера: внутри что-то глухо рвануло, из кормы повалил густой чёрный дым вперемешку с багровым пламенем, и гигантский корабль ощутимо накренился на левый борт.
Но в ту же долю секунды кормовая оборонительная турель флагмана автоматически развернулась прямо на меня.
Два спаренных ствола полыхнули в упор ослепительным багровым залпом корабельного калибра.
Расстояние было слишком малым, чтобы уйти полностью. Единственное, что я успел сделать на чистых рефлексах, — это резко дёрнуть корпус АТЛАСа вправо, уводя из-под прямого попадания грудную капсулу, в которой сидела Джейн.
Сгусток раскалённой корабельной плазмы ударил вскользь по левой стороне меха, аккурат ниже новенького асгардского наплечника, прямо в локтевой шарнир многострадальной левой руки!
Раздался оглушительный взрыв и визг разрываемого металла!
Меня внутри капсулы тряхнуло так, что в глазах потемнело от снопа искр, а Джейн оглушительно взвизгнула. Моя собственная левая рука, надёжно спрятанная внутри плечевого отсека кокпита, отделалась лишь жёстким гидроударом амортизирующего геля, но когда я глянул влево через визор — на месте левого манипулятора АТЛАСа по самый локоть торчал лишь дымящийся, искрящий пучками оборванных проводов и брызжущий кипящим маслом обрубок. Оторванное титановое предплечье кувырком улетело вниз, в пески Свартальфхейма.
— Да ёб вашу мать, ушастые вы пидорасы! — взревел я благим русским матом на всё небо, чувствуя, как от злости срывает крышу. — Да что ж вам моя левая рука покоя-то не даёт, суки?!
Теряя высоту, чадя чёрным дымом из пробитых сопел и искря оторванной культёй, я из чистого упрямства дожал остатки тяги и, не сбавляя хода, пушечным ядром влетел прямо в распахнутое в небе окно портала вслед за подбитым крейсером Малекита.
Никакого длинного космического туннеля в этот раз не было: мы словно на полном ходу пробили невидимую стеклянную дверь.
В одну миллисекунду мрачные пепельные тучи Свартальфхейма вокруг нас исчезли, в лицо сквозь щель шлема ударил сырой, пахнущий Темзой лондонский ветер с крупными каплями дождя, а прямо под ногами развернулись зелёные газоны и белые классические корпуса Королевского колледжа в Гринвиче.
***
POV: Тони Старк
Над белоснежными колоннадами Королевского военно-морского колледжа в Гринвиче висела ватная, пропитанная мелкой моросью тишина.
Если не знать, что творилось здесь последние восемь часов, можно было подумать, что район просто закрыли на плановые учения. За ночь Тони поднял на уши всех — от британского министерства обороны до личных каналов Фьюри. В радиусе трёх километров от набережной Темзы эвакуировали каждого гражданского, перекрыли мосты и оцепили кварталы двойным кольцом армейских броневиков.
На самой же центральной площади между корпусами колледжа сейчас стояла гробовая пустота.
По периметру двора, поблёскивая мокрой от дождя бронёй, неподвижными часовыми застыли Железного Легиона: от коренастого артиллерийского «Сердцееда» до массивного синего тяжеловеса «Игоря», а также десяток новеньких костюмов единой системы для защиты гражданских. Чуть поодаль, за бронированным фургоном мобильного штаба, суетились Дарси Льюис со своим стажёром и наконец-то надевший штаны доктор Эрик Селвиг, склонившийся над пультом управления.
А прямо посреди аккуратно подстриженного английского газона широким геометрическим кольцом торчали из земли приборы Селвига — полутораметровые треноги с вращающимися медными катушками и фазовыми штырями.
Правда, теперь они уже не выглядели как поделка безумного водопроводчика из гаража. Вчера после получения посылки от Макса Тони лично просидел над этими железками четыре часа с паяльником и мультиметром: выкинул к чертям всю кустарную мешанину из синей изоленты и оголённых проводов, впаял туда нормальные стабилизаторы от и отбалансировал частотные контуры по формулам Селвига. Теперь эти штуки работали не на честном слове, а с точностью швейцарских часов. Ну... Он по крайней мере надеялся на это.
И прямо сейчас все двенадцать штырей, расставленных по закрытой территории, начали тревожно басовито гудеть.
— Тони... — негромко позвал стоявший в пяти шагах у колонны Брюс Бэннер.
Доктор кутался в потёртый твидовый пиджак поверх свободных брюк, то и дело поводил затёкшими плечами и глубоко, размеренно дышал, морально готовясь в любую секунду выпустить наружу своего зелёного соседа.
— Вижу, Брюс, — отозвался Старк из-под закрытого шлема Марка 43, глядя на показатели датчиков. — Стрелки отплясывают чечётку.
И всё же, несмотря на бешеные скачки гравитационного фона, вокруг было настолько тихо и буднично, что внутри невольно закрадывалось сомнение. Обычный серый полдень, крики чаек над рекой, шелест дождя по брусчатке. Неужели пронесло? Вдруг пацан там, в Асгарде, всё-таки сумел прищучить ушастых на месте, и все они ждут здесь зря?
Ответом ему стал истошный вой сирены на пульте Селвига.
— Мистер Старк! Началось! — заорал астрофизик, тыча пальцем в зашкаливающий экран. — Амплитуда фазового сдвига вышла за пределы шкалы! Прямо над нами!
Тони резко задрал голову к небу.
Настройки Каролайн, интегрированные ночью в бортовую систему Джарвиса, мгновенно окрасили верхний сектор визора в тревожный багровый цвет. На высоте восьмисот метров прямо посреди серых дождевых туч воздух внезапно треснул, словно лопнувшее стекло, и беззвучно разошёлся в стороны, образуя в небе гигантскую овальную дыру шириной больше ста метров.
Сквозь это висящее в пустоте окно, как на ладони, виднелись чернильные грозовые облака и пепельные скалы совершенно чужого мира.
И в следующую секунду оттуда, разрывая пространственную плёнку, в небо над Лондоном вывалился исполинский чёрный крейсер в форме зазубренного креста.
От его размеров у любого нормального человека перехватило бы дыхание — эта махина была высотой с приличный манхэттенский небоскрёб. Вот только выглядел флагман вторжения весьма паршиво: вся его нижняя кормовая секция была разворочена и объята густыми клубами чёрного дыма вперемешку с фиолетовым пламенем. Корабль тяжело просел над рекой, взревел уцелевшими двигателями, отчаянно пытаясь выровнять крен и зависнуть над корпусами колледжа...
Но Тони даже не успел дать команду Легиону на открытие огня.
Потому что ровно через секунду из того же самого окна, буквально сидя на хвосте у дымящегося крейсера, пулей вылетела вторая фигура.
— Сэр, фиксирую транспондер Атласа! — воскликнул Джарвис.
Тони прищурился, увеличивая изображение на визоре, и у него внутри всё похолодело.
Узнать в этом куске искорёженного металла вылизанного до блеска титана, которого Макс ещё позавчера в очередной раз проверял в Башне, было практически невозможно. Броня пацана выглядела так, словно её пропустили через мясорубку: матово-чёрные плиты потрескались и обгорели, на груди и левом плече красовались грубые наварные заплатки из какого-то чужеродного золотого металла с рунами и куском багровой тряпки, за спиной торчала рукоять какого-то совершенно дикого двуручного меча, а главное, левая рука костюма отсутствовала напрочь по самый локоть, разбрызгивая в воздухе искры и горящее масло из оборванной культи!
Однако тормозить избитый титан даже не думал.
Вывалившись из портала в тридцати метрах позади тормозящего флагмана, однорукий АТЛАС в воздухе навёл на его корму правый манипулятор и распахнувшуюся на груди линзу — и буквально выжал в упор, ударив ослепительным сдвоенным лучом прямо в центральные сопла корабля.
Внутри двигательного отсека крейсера глухо сдетонировали топливные ячейки. Корму окутало облаком чёрного огня, тяга оборвалась окончательно, и многотысячетонная махина, потеряв опору в воздухе, с ужасающим воем клюнула носом вниз.
— Всем в укрытие! — рявкнул Тони по общему каналу, прикрывая фургон Селвига Игорем.
Исполинский чёрный звездолёт рухнул с неба вертикально вниз, словно брошенный с орбиты меч, и со страшным, сотрясающим берега Темзы грохотом воткнулся своим острым носом на добрый десяток метров вглубь земли прямо посреди площади Гринвича.
Ударная волна выбила стёкла во всех окрестных корпусах колледжа, подняв к небу цунами из вырванного дёрна, грязи и битого гранита. Но корабль не упал плашмя. Так и остался торчать посреди двора гигантским зловещим чёрным крестом, возвышаясь шпилем под самые облака.
И едва осела первая пыль, как по бокам воткнувшегося фюзеляжа с лязгом откинулись десятки десантных люков.
Из чрева корабля на развороченный газон лавиной хлынули уцелевшие при падении солдаты Тёмных эльфов в костяных масках. Заметив в воздухе снижающегося на последних издыханиях, дымящегося АТЛАСа, у которого после финального выстрела окончательно погасли и нагрудный излучатель, и правый репульсор, пришельцы с яростным кличем вскинули винтовки, открывая по беспомощной машине судорожный шквальный огонь.
Попасть они не успели.
— Ну, моя очередь, — спокойно произнёс Брюс Бэннер, делая шаг вперёд с крыльца колоннады.
Его пиджак с треском лопнул по швам. В два гигантских скачка разогнавшись по ступеням, трансформирующийся на лету Халк с оглушительным рёвом влетел прямо в самую гущу эльфийского десанта.
Зелёный монстр врезался в плотный строй стрелков как шар для боулинга в кегли. Одного удара двух кулаков о землю хватило, чтобы первый десяток ушастых подбросило в воздух вместе с кусками брусчатки. Двоих эльфов Халк сгрёб за шкирки и с хрустом приложил лбами друг о друга, третьего пнул ногой так, что тот со свистом улетел в стену одного из зданий, а следом по флангам ударили репульсоры Сердцееда и тяжёлые манипуляторы Игоря. Сам же предводитель пришельцев из корабля пока не высовывался.
Тем временем кашляющий чёрным дымом из пробитых спинных сопел АТЛАС на одном честном слове перетянул через площадь и с грохотом рухнул на одно колено в пяти метрах от Тони, пропахав ступнёй мокрый асфальт.
Старк в Марке 43 тут же подскочил к нему, откидывая лицевой щиток шлема.
— Макс! Живой?! Что с...
Договорить Тони не смог.
Заклинившие грудные плиты АТЛАСа с натужным скрежетом разошлись в стороны, распахивая рассчитанный строго на одного пилота кокпит. И из тесного, пахнущего палёной проводкой нутра брони на глазах у остолбеневшего Старка сначала буквально вывалилась на четвереньки бледная, мокрая от пота и трясущаяся от запредельного адреналина Джейн Фостер в асгардском платье, а следом за ней, спокойно поправляя съехавшие очки, вылез взъерошенный, перемазанный копотью Макс в какой-то средневековой тёмно-синей рубахе!
Несколько секунд Тони просто молча переводил взгляд с обнимающей мокрую брусчатку астрофизика которая чуть ли не целовала землю в порыве радости, то на тесную одноместную капсулу меха, затем на торчащий за спиной брони двухметровый меч и дымящийся обрубок левого локтя.
— Так... — наконец медленно проговорил Старк, указывая бронированным пальцем на эту картину. — У меня к тебе накопилась просто хренова туча вопросов. Начиная с того, как ты позавчера внезапно из Нью-Йорка оказался в Лондоне, когда успел переоборудовать штурмовой экзоскелет в двухместный спальник для свиданий с дамами, и заканчивая тем, какого рожна у тебя оторвана левая рука?!
POV: Макс
— Ой, Тони, вот только ты не начинай, а?! — в сердцах отмахнулся я, спрыгивая на асфальт и помогая подняться на ноги слабо стонущей Джейн, к которой из-за фургона уже со всех ног неслись Дарси и Селвиг. — Три раза за два дня! Три, сука, раза в одну и ту же левую руку! Я её вчера полночи на коленке варил, три часа в кузнице латал — а эти ушастые козлы снова отстрелили мне её по самый локоть!
Я с досадой пнул кроссовкой валявшийся под ногами кусок отбитой плитки и зло покосился на дымящуюся культю своего титана.
— Вот какого хрена я сразу не додумался сделать для АТЛАСа модульную систему, чтобы оторванную конечность можно было прямо в бою по воздуху заменить новой запчастью?! Вон, Скаут же у меня по кускам летает единым блоком, почему я здесь всё намертво приварил?!
Тони, услышав мою тираду, на секунду странно замер, бросив быстрый, оценивающий взгляд на массивную раму однорукого АТЛАСа, и в его глазах явно промелькнула очень знакомая инженерная искра, но развивать тему сейчас было некогда.
Дарси подхватила едва перебирающую ногами Джейн под руку.
— Джейн! Господи, ты живая! А где Тор?!
— Скоро будет, уводите её в укрытие быстро! — скомандовал я, разворачиваясь обратно к своей потрёпанной броне. — Тони, АТЛАС спекся в хлам, нагрудный излучатель выгорел, а гидравлика держится на соплях, и в воздух сегодня он вряд ли больше поднимется. Кара, давай сюда чемоданчик и прыгай ко мне!
Спинной отсек АТЛАСа со щелчком раскрылся. Чёрно-бордовый кейс Скаута выскользнул из гнезда, завис передо мной и в ту же секунду с чётким металлическим перестуком распался на десятки левитирующих сегментов. За десять секунд облегчённая броня собралась вокруг моего тела поверх браслетов, намертво защёлкнув замки и опустив на голову обтекаемый шлем.
Одновременно с этим по внутреннему каналу прошла высокоскоростная синхронизация: Кара перебросила основное сжатое ядро своей матрицы из повреждённых серверов АТЛАСа напрямую в бортовой процессор моего Скаута, оставив за большим мехом лишь ведомый радиоканал дистанционного управления.
— Перенос завершён, — доложила ИИ в моём новом шлеме. — Системы Скаута, стабильны на сто процентов. Запас энергии полный.
А стоявший рядом однорукий АТЛАС под дистанционным контролем Кары тем временем с лязгом захлопнул пустую грудную капсулу, выпрямился во весь свой почти трёхметровый рост, здоровой правой рукой сдёрнул со спины стокилограммовый асгардский двуручник и, крутанув им в воздухе со свистом рассекаемого ветра, тяжёлым шагом направился на помощь Халку — рубить в капусту уцелевших внизу эльфов!
— Охренеть... — только и выдавил Тони, проводив взглядом однорукого рыцаря-терминатора с двухметровым мечом, и захлопнул забрало Марка 43. — Ладно, с твоим средневековым тюнингом разберёмся вечером за виски. Где сам главный?!
И стоило ему это спросить, как следующие две минуты превратили тихий лондонский район в филиал безумного межгалактического дурдома...
Сначала прямо над набережной Темзы с оглушительным громовым раскатом ударил гигантский радужный столб Биврёста, а соседние пространственные окна в небе распахнулись ещё шире.
Из сияния моста и открытых порталов прямо на асфальт Гринвича с боевым рёвом высыпала ударная группировка Асгарда: Тор, Локи, Сиф, Вольштагг и Фандрал, две сотни закованных в золото гвардейцев Эйнхериев, сам Всеотец Один с пылающим Гунгниром в руке, а следом из верхних окон в небо над Лондоном выплыла целая эскадрилья золотых боевых ладей, сходу открывшая ураганный огонь по корпусу эльфийского крейсера!
Но самый эпичный момент произошёл на земле.
Едва Локи с двумя кинжалами в руках выскочил из рассеивающегося света Биврёста вслед за Тором, как стоявший в тридцати метрах Халк, который как раз держал за ногу какого-то несчастного эльфа, собираясь вбить его в клумбу, внезапно замер.
Зелёный гигант шумно втянул носом воздух, медленно повернул башку в сторону застывшего трикстера, узнал старого знакомого по Нью-Йорку и расплылся в ТАКОЙ, радостной ухмылке, что у меня мороз пробежал по коже.
— Слабый бог! — довольно пророкотал Халк, отшвыривая эльфа в сторону и делая тяжёлый шаг к Локи, а у стоявшего рядом со мной Тони на плечах Марка 43 рефлекторно с лязгом открылись кассеты микроракет!
Локи изменился в лице за одну десятую секунды. Вся его аристократическая спесь улетучилась: побледнев как мел, бог обмана судорожно шагнул назад, благоразумно спрятавшись за широкую спину Тора и плащ Одина, и выставил вперёд ладони.
— Эй! Полегче! Уберите от меня своего зелёного монстра, я сегодня исключительно на вашей стороне! Тор, скажи им ну!!!
— Халк, Старк, не трогать его! Он с нами! — рявкнул громовержец, перехватывая Мьёльнир.
Халк разочарованно фыркнул, но послушно переключился обратно на эльфов, а Локи, нервно сглотнув, даже не подумал сбежать под шумок, напротив, видя тяжёлый взгляд Одина, который повернул голову в его сторону, он подобрал с земли трофейную плазменную винтовку убитого пришельца и плечом к плечу с Сиф, Вольштаггом и Фандралом бросился зачищать прорыв у фургона Селвига. Сам Селвиг, увидев Локи, кажись, хотел просто самоубиться.
А через полминуты со стороны Вестминстера на сверхзвуке с оглушительным рёвом турбин над крышами пронеслись четыре истребителя «Тайфун» Королевских ВВС Великобритании.
На открытых военных частотах, которые перехватывала Кара, стоял трёхэтажный английский мат: британские пилоты, прилетевшие по вызову о «неизвестном воздушном судне», увидели посреди Гринвича стометровый чёрный инопланетный крест, летающие золотые драккары с викингами, зелёного монстра, железных роботов и с перепугу дали залп ракетами «воздух-земля» прямо по обшивке крейсера, едва не зацепив по пути ладью Эйнхериев.
— Джарвис, отгони отсюда британских лётчиков, пока они нам по голове не отбомбились! — крикнул Тони, взмывая в воздух.
И именно в этот момент верхушка воткнувшегося в землю чёрного корабля ожила.
На высоте семидесяти метров, прямо на острие центрального шпиля крейсера, воздух потемнел от чудовищного выброса энергии. В небе над шпилем все девять пространственных окон Схождения с глухим гулом выстроились в единую вертикальную корону, открывая прямые сквозные проходы во все Девять Миров.
На вершину шпиля, словно король над подданными, которые копошатся внизу, вышел Малекит.
Он больше не прятался. Глаза вождя Тёмных эльфов светились чёрно-кровавым отблеском, а сам он парил в полуметре над металлом. Раскинув руки в стороны, Малекит с торжествующим рёвом выпустил из своей груди исполинский, вращающийся смерч Эфира.
Кроваво-чёрное торнадо взметнулось со шпиля вертикально вверх, вгрызаясь одновременно во все девять открытых порталов! Небо над Лондоном мгновенно почернело, свет дня померк, а по площади ударили волны искажённой гравитации, поднимая в воздух куски асфальта и перевёрнутые машины.
— Он начал распыление! — заорал я по общему каналу, врубая форсаж на своём Скауте. — Тони, Тор! Сбиваем его!
Мы втроём: я, Тони и Тор, как три ракеты, взмыли вдоль отвесного чёрного корпуса корабля к его вершине.
— Бьём залпом по моей команде! — скомандовал Старк, выходя на дистанцию в тридцать метров от окутанного вихрем эльфа. — Огонь!
Мы вложили в этот удар всё, что у нас было.
Тони вывалил по Малекиту полный пакет микроракет из обоих наплечников, добавив сверху сдвоенный луч ладонных репульсоров и нагрудного реактора. Тор с оглушительным раскатом грома обрушил на вершину шпиля ослепительный столб молнии из Мьёльнира. А я, поскольку в моём лёгком Скауте тяжёлых ракет не водилось по определению, выжал на сто процентов оба репульсора и одновременно активировал на обоих запястьях одноразовые режущие лазеры высокой мощности.
Два тонких рубиновых луча, поток плазмы, рой ракет и небесная молния ударили в одну точку.
И рассыпались в ничто!
Вращающийся вокруг Малекита багровый вихрь Камня Реальности даже не прогнулся: ракеты Тони за метр до лица эльфа просто обратились в облачко безвредного чёрного песка, а наши лазеры и молнии преломились о грань искажённого пространства и рикошетом ушли в стороны, срезав купол соседней башни колледжа.
От ответного взмаха руки Малекита по воздуху прошла плотная багровая волна, которая как мух отшвырнула нас троих на полсотни метров назад.
— Не пробивает! — выругался я, выравнивая костюм в воздухе, пока на запястьях с шипением отстреливались выгоревшие картриджи одноразовых лазеров. — Он запитан напрямую от воронки Схождения, любой прямой урон просто растворяется в поле!
— Погоди-ка... в поле, говоришь?! — в голосе парящего рядом со мной Тони внезапно прорезался лихорадочный азарт, и он резко глянул вниз на площадь, где уцелевшие эльфы отступали под натиском Одина, Халка и рубящегося мечом АТЛАСа. — Макс! Тор! Внизу в газоне торчат гравиметрические штыри Селвига! Я вчера пол ночи приводил эту адскую мешанину в порядок и гонял их на стенде — они же создают локальную фазовую аномалию и режут гравитационные волны как нож масло!
До меня дошло за долю секунды.
— Хочешь воткнуть их в обшивку вокруг Малекита и замкнуть на шпиле?! Это же собьёт резонанс Эфира с порталами!
— Именно! — рявкнул Старк. — Хватаем по два штыря с земли — и наверх! Тор, отвлеките этого ушастого на десять секунд, чтобы он нас на подлёте в песок не превратил!
Мы с Тони камнем упали вниз к площади, прямо на лету выдернули из земли четыре гудящих треножника Селвига под отчаянный крик самого профессора: «Только катушки не погните, я уже выставил максимальную частоту!» и свечой рванули обратно к вершине семидесятиметрового крейсера.
Малекит сверху заметил наш манёвр и уже вскинул руку, собираясь смести нас с неба потоком тёмной материи...
Но тут своё слово сказал бог обмана, который решился добавить сражению нотку помощи.
Стоявший внизу у подножия корабля Локи, только что прикрывший спину Одину от двух эльфийских смертников, коротко взмахнул руками, окутанными изумрудным свечением. И в ту же долю секунды прямо в воздухе вокруг вершины шпиля соткались два десятка абсолютно неотличимых от настоящих иллюзорных копий Тора, Марка 43 и моего Скаута, которые с боевым рёвом бросились на Малекита со всех сторон одновременно!
Эльф на секунду потерялся в калейдоскопе ложных целей, яростно рассекая багровыми хлыстами Эфира пустые фантомы, а настоящий Тор с неба ударил молотом по его щиту сверху.
Этих трёх секунд нам со Старком хватило с головой.
Вынырнув сквозь завесу иллюзий с двух противоположных бортов шпиля, мы с Тони на полном ходу с размаху вбили четыре фазовых штыря Селвига прямо в чёрный металл обшивки по углам площадки вокруг Малекита замыкая цепь.
Медные кольца на штырях словно по команде взвыли на ультразвуке.
Между четырьмя излучателями мгновенно вспыхнула густая сине-фиолетовая сетка гравиметрического поля, накрывшая вершину корабля плотным куполом.
Эффект превзошёл все ожидания: точная настройка Тони сработала как скальпель. Резонанс со страшным треском врезался в основание багрового торнадо, намертво отсекая Малекита от висящих над ним порталов Схождения. Защитный кокон Эфира вокруг вождя эльфов конвульсивно дёрнулся, пошёл рваными прорехами и со звоном лопнувшего стекла распался, обнажая ошеломлённого, потерявшего опору Малекита!
— Бейте его! СЕЙЧАС! — что было сил заорал я.
И по открытому вождю Тёмных эльфов ударили сразу с трёх сторон.
Снизу, с площади, Один Всеотец вскинул Гунгнир и выстрелил вертикально вверх ослепительным золотым лучом царского копья, прошившим площадку шпиля насквозь.
Сверху из туч камнем рухнул Тор: вложив в бросок всю ярость за раненую мать и павших друзей, громовержец с чудовищной силой вогнал окутанный молниями Мьёльнир прямо в грудную клетку Малекита, ломая ему рёбра и позвоночник.
А в довершение всего по отвесной стене звездолёта, вырывая пальцами куски инопланетной обшивки как ступеньки, на самую вершину семидесятиметрового шпиля с первобытным грохотом взобрался Халк!
— ХАЛК КРУШИТЬ! — взревел зелёный титан, в двадцатиметровом прыжке обрушиваясь сверху на залитую светом вершину корабля и со всего маху вбивая оба пудовых кулака прямо в голову и плечи пронзённого молотом Малекита!
От этого тройного удара верхушка крейсера содрогнулась до самого основания.
Но даже умирая, с пробитой Мьёльниром грудью и раздробленными костями, Малекит Проклятый остался верен своей безумной природе.
В его залитых чёрной кровью глазах не было страха — только концентрированная, абсолютная ненависть ко всему живому и слепое желание утащить всех нас за собой в могилу. За долю секунды до того, как жизнь покинула его тело, вождь эльфов с хриплым оскалом сомкнул ладони у себя на груди — и принудительно сдетонировал бушующий внутри него Эфир во все стороны разом!
— Назад! — только и успел крикнуть в наушнике голос Кары.
Произошёл чудовищный, беззвучный в первую миллисекунду взрыв чистой тёмной материи.
Само тело Малекита не выдержало внутреннего высвобождения Камня Бесконечности: его плоть и кости прямо на глазах просто распались в мелкую чёрную пыль, которую тут же развеяло в ничто без единого следа. тА вырвавшаяся на свободу концентрированная волна взбесившегося Эфира ударила сферическим тараном во все стороны, одновременно перегрузив и взорвав все четыре воткнутых вокруг площадки фазовых штыря Селвига.
Тора, Халка и находившегося чуть ниже по левому борту Тони Старка ударной волной смело со шпиля вниз, к крышам колледжа.
Меня же угораздило зависнуть в полуметре от самого верхнего края шпиля — ровно между детонировавшим Эфиром, взрывающимся штырём Селвига и нависшей над головой короной порталов Схождения.
В отличие от АТЛАСа, мой лёгкий Скаут просто не обладал достаточной массой, чтобы устоять перед таким ударом.
Смешанный импульс багровой тёмной материи и синего гравиметрического разряда штырей Селвига впечатался мне прямо в грудь. Нагрудная бронеплита Скаута с жалобным треском лопнула по диагонали, выбив из моих лёгких весь воздух; стабилизаторы полёта на спине коротнули снопом ослепительных искр, отключая двигатели, а меня самого, как сухую щепку в ураган, со страшной силой подбросило вверх и швырнуло спиной вперёд — прямиком в гроздь висящих над кораблём пространственных окон.
Хуже всего было то, что с гибелью Малекита и подрывом излучателей Селвига само Схождение Миров начало стремительно разрушаться.
Выстроившиеся в ряд порталы пошли дикими трещинами: гравитационный взрыв штырей прямо внутри пространственного узла напрочь сбил их привязку к Девяти Мирам, превращая закрывающиеся окна в хаотичную космическую мясорубку.
— Макс! Отказ маршевых сопел! — отчаянно закричала Кара, пока меня крутило в воздухе в пяти метрах от ревущей чернильной воронки, которая с чудовищной силой втягивала меня внутрь, как пылесос. — Связь с платформой Атлас на земле потеряна! Гравитационный градиент запредельный, я не могу удержать...
Я пытался врубить хотя бы тормозные репульсоры на ладонях и подошвах, но пробитые энергошины давали лишь жалкие вспышки.
И сквозь пелену дыма и мелькающие перед треснувшим визором куски обшивки я увидел, как снизу, пробивая клубы гари на полном форсаже, ко мне вертикально вверх несётся красно-золотой силуэт Марка 43!
— МАКС! — сорванный, полный неприкрытого ужаса крик Тони Старка прорвался сквозь треск помех в моём наушнике. — ДЕРЖИСЬ, ПАЦАН! РУКУ ДАВАЙ!
Тони летел на пределе возможностей своих двигателей, вытянув вперёд правую руку.
Я из последних сил выбросил навстречу свою руку в перчатке Скаута. До его стальных пальцев оставалось меньше полуметра... тридцать сантиметров... десять...
Я видел сквозь прозрачные линзы его визора расширенные глаза Старка.
Но гравитация схлопывающейся червоточины оказалась быстрее.
Невидимый рывок с силой падающего небоскрёба дёрнул меня назад в чернильную, усыпанную незнакомыми холодными звёздами бездну — и ровно в ту же сотую долю секунды пространственный разлом перед самым лицом Тони Старка с оглушительным, раскалывающим небо грохотом схлопнулся в пустоту!
Земля. Гринвич.
Над изрытой взрывами площадью Королевского колледжа внезапно наступила оглушающая, мёртвая тишина.
Верхние окна Схождения в небе исчезли одно за другим, словно их никогда и не было. Сквозь расходящиеся тучи на изломанный чёрный остов эльфийского корабля пробился бледный луч обычного лондонского солнца.
Внизу, у подножия шпиля, Один Всеотец вместе с подоспевшим Тором и десятком старших магов гвардии окружили спускающееся с вершины бесхозное, яростно мечущееся облако Эфира. Ударом Гунгнира царь Асгарда пригвоздил клубящуюся тёмную материю к камням, и под мерный гул заклинаний багровая субстанция медленно, неохотно втянулась внутрь раскрытого гвардейцами древнего рунного цилиндра из чёрного металла, который тут же намертво запечатали силовыми печатями.
Угроза для Девяти Миров миновала. Война закончилась полной победой.
Вот только радости на площади не было.
Посреди перепаханного газона, среди дымящихся тел поверженных эльфов, неподвижно застыл трёхметровый однорукий АТЛАС. Потеряв связь с улетевшей за край Вселенной Карой, тяжёлая машина медленно, с затухающим гулом сервоприводов опустила остриё двуручного асгардского меча в мокрую землю, и мягкий бирюзовый огонёк в прорези её визора мигнул в последний раз — и погас.
А на высоте семидесяти метров в абсолютно пустом, умытом дождём небе над Лондоном неподвижно висел красно-золотой Марк 43.
Тони Старк не опускал вытянутую вперёд руку, продолжая вглядываться в пустой воздух там, где секунду назад закрылась пространственная дыра, а перед его глазами на дисплее шлема холодно и безжалостно мигала одна-единственная красная строчка:
[Сигнал транспондера SC-010A: ПОТЕРЯН. Сигнал ядра ИИ «Каролайн»: ПОТЕРЯН]
Глава 22: Трон из пепла (Throne of Ashes)
Глава 22: Трон из пепла (Throne of Ashes)
«...В прямом эфире специальный репортаж Би-би-си из Вестминстера. Сегодня исполняется ровно четыре дня с момента беспрецедентного вторжения неопознанных сил в историческом районе Гринвич, и чрезвычайные слушания в Палате общин Великобритании накалены до предела. Депутаты требуют от кабинета министров и командования Королевских ВВС внятных объяснений: каким образом объект Всемирного наследия ЮНЕСКО в черте Большого Лондона превратился в полигон для межпланетного вооружённого конфликта?! Эпицентр боя находился всего в восьми милях от Чаринг-Кросс — менее чем в сорока секундах подлётного времени истребителя до Букингемского дворца и резиденции премьер-министра! При этом британские перехватчики „Тайфун“ вышли на рубеж атаки лишь тогда, когда частное военизированное подразделение американского миллиардера Тони Старка уже вело полномасштабный бой на английской земле...»
Картинка на широком экране переключилась на популярный новостной стрим в интернете, где взъерошенный британский блогер в массивных наушниках сидел на фоне гигантской интерактивной карты Темзы.
«Вы только посмотрите на эти кадры, ребят, это просто отвал башки! — тараторил парень, выводя на полный экран запись сверхчёткой телевизионной оптики, снятую с крыши одного из стеклянных небоскрёбов делового квартала Кэнэри-Уорф прямо напротив Гринвича. — Поскольку район оцепили за несколько часов до замеса, телевизионщики со всего Лондона успели выставить на набережной дальнобойные объективы, а тысячи клерков в высотках через реку снимали всё как с первого ряда в IMAX! Смотрите сюда: прямо из дыры в тучах вываливается этот гигантский чёрный крест размером с небоскрёб! А следом за ним из портала вылетает тот самый тяжёлый робот Мстителей — Атлас! У него по локоть оторвана левая рука, броня в копоти, но он последним залпом из груди выжигает кораблю двигатели, и эта махина втыкается носом прямо в газон Королевского колледжа!»
Блогер щёлкнул мышкой, переключая ракурс на другую камеру с максимальным приближением, и подался вперёд к микрофону:
«А вот дальше начинается самое безумное! Помните, как в Пентагоне и прессе полгода спорили, есть ли внутри Атласа человек или это просто тяжёлый дрон Старка на дистанционном управлении? Так вот, на таймкоде ноль-два-пятнадцать эта трёхметровая махина садится прямо перед Железным Человеком, грудная броня разъезжается в стороны — и оттуда вылезают двое! Сначала та самая девушка-астрофизик Джейн Фостер, а следом — какой-то молодой парень! И вы не поверите, что происходит дальше: парень пинает отстреленный локоть меха, после чего со спины Атласа слетает чёрно-красный чемодан и за десять секунд прямо в воздухе собирается на нём во вторую броню! А сам однорукий Атлас, работая явно на автопилоте, выхватывает из-за спины двуручный средневековый меч размером с рельсу и идёт рубить инопланетный десант на пару с Халком и синими роботами Старка! Всё это выглядит настолько бредово, что с трудом верится, будто это реальность, а не CGI».
На экране замелькали десятки других ракурсов, склеенных пользователями сети в единую яростную хронику, набравшую за четверо суток под полмиллиарда просмотров.
Вот над крышами с грохотом проносятся четыре британских «Тайфуна», пуская ракеты в чёрный корпус звездолёта, а через минуту небо над Темзой разрывает радужный столб света — и на набережную выходят сотни закованных в золото воинов на летающих ладьях во главе с величественным одноглазым старцем верхом на восьминогом коне. А вот финальные, самые жуткие кадры с вершины семидесятиметрового шпиля корабля: чудовищный чёрно-багровый взрыв, разлетающиеся во все стороны стальные штыри и лёгкая тёмно-бордовая фигура второго пилота, которую ударной волной швыряет спиной вперёд прямо в схлопывающуюся космическую червоточину. Красно-золотой силуэт Тони Старка на запредельной перегрузке бросается следом за ним, тянет бронированную руку — но чёрная дыра исчезает буквально перед самыми его пальцами.
Внизу под стримом со скоростью пулемётной очереди летела лента комментариев со всего мира:
Thames_Broker88: Я работаю на 34-м этаже в Кэнэри-Уорф. Когда этот чёрный крест воткнулся в землю, у нас во всём опенспейсе вышибло стеклопакеты! А сегодня страховая официально прислала отказ: «Ущерб от вторжения скандинавских богов и тёмных эльфов не входит в перечень страховых случаев». Боже, храни Британию, блять!
Mecha_Ronin: Не знаю, как вам, а момент, где однорукий трёхметровый робот выхватывает из-за плеча двухметровый клеймор и идёт в рукопашную — это чистый Dark Souls и Евангелион в реальной жизни! Кто вообще проектировал эту штуку?!
Reddit_Sleuth_NY: Парни, на Реддите уже пробили лицо пилота по кадрам с телеобъективов BBC! Это Максимус Флетчер — непубличный технический директор Stark Industries, который недавно заступил на эту должность. Обычный с виду парень из офиса Старка всё это время был «Атласом»!?
Nordic_Valkyrie: Да вы посмотрите на деда с золотым копьём на восьминогом коне! Это же буквально ОДИН на Слейпнире! Шах и мат, атеисты и прочие верующие в других богов! В Осло сегодня очередь в общину Асатру растянулась на три квартала, люди массово несут мёд к камням!
Brooklyn_Rage911: Погодите, отмотайте на 04:12! Тот черноволосый хрен в зелёном кафтане с инопланетной винтовкой — это что, мать вашу, ЛОКИ?! Какого хуя террорист, который полтора года назад разнёс нам Манхэттен, бегает по Лондону без наручников и отстреливает ушастых космо-готов в фарфоровых масках?!
Ghost_In_Shell: Забудьте про Локи, посмотрите на таймкод 08:44 на вершине шпиля... Пацана в бордовой броне же взрывом прямо в чёрную дыру утянуло, а Старк за ним нырнул и на долю секунды не успел схватить за руку. Четыре дня прошло, в Конгрессе США уже требуют отчёта, под Башней Мстителей круглосуточно дежурят сотни журналистов, а от Старка — гробовое молчание. Он вообще выжил?
Кадр снова переключился — теперь на официальный эфир телеканала Euronews, где седой ведущий с каменным лицом комментировал видеозапись, сделанную ранним утром на следующий день после битвы:
«...Тем временем дипломатический скандал между Лондоном, Брюсселем и Вашингтоном грозит перерасти в полноценный международный кризис. Едва британский парламент инициировал экстренную процедуру признания сбитого инопланетного судна неотчуждаемой собственностью Британской Короны, как американская сторона пошла на беспрецедентный шаг. Менее чем через сутки после завершения боя в воздушное пространство Великобритании без согласования с кабинетом министров вошёл летающий авианосец агентства Щ.И.Т., взявший периметр под прицел бортовых орудий, а следом приземлились тяжёлые транспортники корпорации „Damage Control“...»
На экране появилась съёмка с новостного вертолёта: в утреннем лондонском тумане высоко над разрушенным Гринвичем нависала угрюмая серая туша Хеликарриера, прикрывая площадь от любых попыток британского спецназа вмешаться силой. А внизу кипела работа, больше похожая на фантастический фильм: инженеры Старка за несколько часов намертво приварили к бортам торчащего из земли чёрного крейсера четыре исполинские репульсорные турбины — те самые экспериментальные силовые установки, которые заводы Stark Industries собирали по оборонному заказу, — и запитали их от контейнерных Дуговых реакторов. Когда кольца излучателей вспыхнули ослепительной синевой, многотонную стометровую махину буквально выдернуло из английского грунта, как репку с грядки. Поднимая ураган из грязи и вырванного дёрна, обвешанный старковскими двигателями звездолёт плавно поднялся над Темзой и под конвоем летающего авианосца неторопливо поплыл по воздуху в сторону Атлантического океана, пока внизу рабочие в оранжевых жилетах дочищали площадь до последнего винтика. От такого зрелища поднялся у политиков неимоверный вой.
«...Совет Безопасности ООН и МИД Великобритании назвали произошедшее откровенным грабежом суверенного государства, ведь речь идёт о первом в истории человечества практически целом межзвёздном корабле! Однако в ответ Госдепартамент США и нанятые Stark Industries нью-йоркские юристы предъявили официальный манускрипт, заверенный рунической печатью наследного принца Тора и самого царя Одина. Согласно документу, сбитое судно является законным военным трофеем королевства Асгард, переданным на ответственное хранение лично Энтони Эдварду Старку. Пресс-секретарь Белого дома уже заявил, что с точки зрения межпланетного права Земля находится под протекторатом Асгарда, и если правительство Её Величества желает оспорить сделку — оно может лично направить британских судебных приставов к одноглазому монарху...»
Тони Старк ленивым движением пальцев смахнул новостную панель в угол стены, убавив громкость телевизора до нуля.
В огромной гостиной пентхауса Башни Мстителей стояла густая, непривычная для этого места тишина, нарушаемая лишь тихим гудением проекторов.
Сегодня здесь собрались все свои. На диванах у панорамного окна сидели вернувшиеся позавчера из австралийской пустыни Стив Роджерс, Наташа Романофф и Клинт Бартон. Когда их группа наконец выбралась из зоны песчаной бури и включила спутниковую связь, новости из Лондона обрушились на них как снежная лавина. Рядом с ними устроились Брюс Бэннер и бледная, осунувшаяся Пеппер Поттс, которая последние трое суток в одиночку отбивалась от шквала звонков из Конгресса, Пентагона и мировых СМИ после того, как лицо Макса разлетелось по всем телеканалам планеты. Даже негласным союзникам из Адской Кухни — Мэтту Мёрдоку, чья контора экстренно помогала юристам Старка оформлять бумаги по трофейному крейсеру, Джессике Джонс и Люку Кейджу — Стив сегодня утром позвонил лично, без лишних космических подробностей сообщив, что их общий друг пропал в бою.
Замыкал же собравшуюся в пентхаусе компанию сам директор Щ.И.Т.а Ник Фьюри.
Глава ведомства стоял у колонны в своём неизменном чёрном кожаном плаще, скрестив руки на груди. В отличие от Конгресса и журналистов, деанонимизация пилота Атласа не вызвала у Фьюри ни малейшего удивления — директор давно сложил два и два и прекрасно знал, кто именно сидел внутри тяжёлого меха и оранжевого «Стажёра». Час назад он лично заявился в Башню с двумя целями: во-первых, проконтролировать, как идёт распил вывезенного из Лондона звездолёта, который Тони с боем выторговал на закрытые ангары Damage Control под твёрдые гарантии поделиться с правительством США и Щ.И.Т.ом технологиями двигателей и оружия; а во-вторых — изучить данные из памяти брони и получить от Старка полный расклад по случившемуся.
— Ладно, Старк, с прессой и парламентом разберутся бумагомараки, — нарушил молчание Фьюри, поворачиваясь к центру зала. — Показывай, что твои головы вытащили из его консервной банки.
В центре гостиной над низким столом парил целый рой трёхмерных голографических экранов. В верхнем углу медленно ползла системная строчка Джарвиса:
[Извлечение и дешифровка пассивного архива ИИ «Каролайн» (чёрный ящик Mk 1.5 - ATLAS): 98.7%]
С той самой секунды, как Биврёст оборвал связь с земными серверами и Кара экстренно перекинула своё ядро в бортовой кластер, она перевела Атлас в режим автономного чёрного ящика. Вплоть до самого момента разделения костюмов в Гринвиче ИИ принудительно дублировала на бронированный накопитель каждый новый байт информации — от сделанных в Асгарде снимков со смартфона Макса и видеопотока с его очков до телеметрии обоих корпусов и записей микрофонов. Всё, что происходило на Земле до прыжка в Радужный мост, в этот буфер не попало — но зато сейчас перед глазами собравшихся разворачивалась полная, поминутная летопись тех безумных двух суток в другом мире.
На малых проекциях плавно сменяли друг друга десятки фотографий и коротких видеороликов, которые Макс снимал на улицах Асгарда с восторгом дорвавшегося до экзотики туриста. Вот залитые солнцем золотые шпили Гладсхейма и парящие над мостовой резные баржи; вот смеющаяся Джейн Фостер кормит с руки белоснежного крылатого пегаса; вот крупным планом сняты два недовольных чёрных ворона на ветке ясеня, которым голос Макса за кадром весело кричит: «Привет пернатым шпионам Всеотца!» А вот седой бородатый кузнец в кожаном фартуке с гордостью хлопает ладонью по огромному двуручному мечу на верстаке.
А на главных экранах тем временем крутились записи с камер самой брони во время разговоров и сражений.
Вот сцена в целительских палатах Асгарда: одноглазый царь в золотых доспехах гневно кричит про «козу за пиршественным столом», и прямо перед ним в простой футболке и кроссовках вырастает Макс, сунув руки в карманы и глядя Всеотцу прямо в лицо:
«...Если вы считаете Мидгард своими подконтрольными территориями, а нас — неразумным стадом, то почему великие пастухи, мягко говоря, так хреново следят за своим двором? Да и вообще, если начистоту, с чего вы взяли, что вы — боги? Только потому, что живёте плюс-минус пять тысяч лет и технологии у вас постарше и покруче наших?..»
В пентхаусе повисла гробовая тишина.
Клинт Бартон на диване тихо присвистнул, Стив Роджерс невольно качнул головой со смесью ужаса и обречённости, а у Ника Фьюри единственная бровь уехала куда-то к самой макушке. Тони лишь едва заметно усмехнулся уголком губ, с мрачной гордостью подумав про себя, что сам он ответил бы бородатому монарху ничуть не менее дерзко.
— Этот пацан реально в лицо отчитал верховного скандинавского бога на его собственной кухне, как нашкодившего стажёра? — глухо переспросил директор Щ.И.Т.а, глядя на побагровевшее на стоп-кадре лицо Одина. — Беру свои слова назад, Старк. У твоего мальца стальные яйца.
Следом поплыли кадры ночного разбора руин в ремесленном квартале: как трёхметровый «Атлас» в дыму и каменной пыли держит на руках пятитонную гранитную плиту над двумя плачущими девушками; как они полночи плечом к плечу с Тором растаскивают завалы; как потом на набережной под раскатистый, пробирающий до мурашек мужской хор уходят в космос тридцать пылающих погребальных драккаров, а броня Макса в одном строю с гвардией бьёт себя кулаком в грудь.
Затем включилась запись утреннего побега из дворца: перед камерой шлема внезапно появился закованный в кандалы Локи, криво ухмыльнувшийся после пощёчины Джейн, а следом пошли кадры того, как трикстер в пустошах Свартальфхейма цепляет гравитационные гранаты Макса на пояс чудовищного Курса.
Сидевший на подлокотнике дивана Клинт Бартон при виде физиономии бога обмана резко изменился в лице. Лучник болезненно поморщился и потёр пальцами виски, словно в его голове снова отозвалась фантомная боль от промывки мозгов скипетром.
— Твою же мать... — сквозь зубы процедил Клинт, отворачиваясь от проекции. — Только не говорите мне, что этот рогатый ублюдок теперь у них в героях ходит. У меня от одного его вида палец сам ищет тетиву.
— Меня этот вопрос интересует не меньше, агент Бартон, — ледяным тоном поддержал его Фьюри. — Какого дьявола военный преступник разгуливал по Лондону с оружием в руках, Старк?
— Потому что без него они бы не выбрались из Асгарда и не убили того каменного громилу, Ник, — устало ответил Брюс Бэннер, снимая очки и протирая линзы краем рубашки. — И потому что пытаться надеть на него наручники прямо на глазах у Одина и двух сотен вооружённых гвардейцев в Гринвиче дураков не нашлось.
Сам же Тони за всё это время не проронил почти ни слова.
Он сидел в глубоком кресле посреди полукруга мониторов, закинув ногу на ногу и крутя в пальцах стакан с нетронутым виски. Под его глазами залегли тёмные тени. На большой голограмме перед ним сейчас в замедленной съёмке раз за разом крутились последние пять секунд боя в Гринвиче, снятые уже с камер его собственного Марка 43: слепящая вспышка распадающегося в чёрную пыль Малекита, детонация штырей Селвига, кувыркающийся спиной вперёд в чернильную дыру тёмно-бордовый силуэт «Скаута»... и собственная красно-золотая перчатка, замирающая в пустоте всего в десяти сантиметрах от пальцев пацана.
Десять, мать его, сантиметров. Четыре сотых доли секунды, которых не хватило его хвалёным двигателям.
А ещё перед внутренним взором Тони до сих пор стоял вчерашний вечер, когда он, злой и вымотанный, поднялся из мастерской в коридор, и там его встретил Брюс Бэннер. Брюс тогда молча протянул ему планшет из биолаборатории и тихим, бесконечно грустным голосом произнёс всего одну фразу: «Тони... индивидуальный штамм проекта „Феникс“ для Макса сегодня вечером прошёл финальную стабилизацию».
Сыворотка, которая сделала бы пацана практически неуязвимым суперсолдатом, дозрела ровно через три дня после того, как его унесло на другой конец Вселенной.
— Что ж, картина в целом ясна, — сухо резюмировал Фьюри, когда запись оборвалась статическим шумом. — Взрыв пространственной аномалии в сочетании с гравиметрическим импульсом на высоте семидесяти метров. Шансы на выживание обычного человека в лёгком костюме без запасов воздуха и пищи за пределами изученного космоса стремятся к статистической погрешности. Поскольку его личность уже засвечена в прессе, я распоряжусь перевести досье консультанта Флетчера в архив безвозвратных потерь, а его разработки по линии Щ.И.Т.а — опечатать до...
Раздался сухой, звонкий хруст.
Толстостенный хрустальный стакан в руке Тони Старка, усиленной сывороткой суперсолдата, просто лопнул на куски, обдав кожу и манжету рубашки янтарными брызгами и острыми гранями, которые даже не оцарапали ладонь.
— Блять... — глухо выругался Тони, будто порезался, хотя на самом деле взбесился из-за залитого скотчем рукава, и тут же резким, отработанным движением сдёрнул с края барной стойки плотное вафельное полотенце, намертво обмотав им ладонь прежде, чем Фьюри успел заметить полное отсутствие крови на коже.
В комнате мгновенно стало тихо. Тони медленно поднялся с кресла, стряхнул осколки с брюк на ковёр и в два шага подошёл вплотную к директору Щ.И.Т.а. В глазах Старка полыхало такое концентрированное бешенство, что даже невозмутимый Фьюри невольно подобрался.
— Послушай меня сюда, одноглазый, — тихо, почти по слогам процедил Тони, тыча замотанным в полотенце кулаком в сторону его груди. — Если хоть одна канцелярская крыса в твоей конторе посмеет поставить на папке Макса штамп «мёртв» или начнёт копать под парня под надуманным правительственным предлогом — я клянусь тебе, Ник, я в ту же секунду дистанционно сотру прошивку на всех турбинах твоих новых Хеликарриеров под Потомаком. И ты будешь запускать свои летающие корыта на вёслах. Пацан в своём костюме пережил прямой удар Камня Бесконечности, у него внутри сидит самый наглый и живучий искусственный интеллект на этой планете, а запас энергии реактора рассчитан на годы. Он числится временно отсутствующим в командировке. Я ясно выразился?!
Фьюри выдержал бешеный взгляд миллиардера, скользнул единственным глазом по обмотанной полотенцем руке, затем коротко, еле заметно кивнул.
— Принято к сведению, Старк. «Пропал без вести при исполнении».
Тони резко отвернулся, тяжело дыша, а Пеппер тут же подошла к нему и молча положила ладонь ему на плечо, заставляя выдохнуть.
Наташа Романофф, сидевшая до этого на краю дивана с абсолютно непроницаемым лицом, бесшумно поднялась и прошла на кухню, чтобы не показывать остальным, как сильно у неё самой свело скулы. Налив в стакан холодной воды из фильтра, она потянула на себя нижнюю дверцу морозильного отсека, собираясь закинуть пару кубиков льда... и замерла на месте.
Прямо за лотком генератора льда, аккуратно выстроенные в ряд на полке морозилки, стояли четыре больших вакуумных контейнера из толстого стекла. Внутри под прозрачными крышками виднелись заботливо заготовленные домашние полуфабрикаты — слепленные вручную котлеты, замаринованное для запекания мясо и нарезанные овощи, — а поверх каждой крышки была наклеена полоска жёлтого малярного скотча с надписями от руки размашистым, до боли знакомым почерком Макса:
«Нат и Клинту с дороги (в духовку на 15 мин)», «Стиву — двойная порция после самолёта», «Брюсу — чтобы не жил на одних крекерах», «Тони — нормальная еда, а не кофе!».
Он заранее прикинул по графику, когда ребята выберутся из Австралии, а Тони вернётся из Пасадены, и перед уходом забил морозилку заготовками, чтобы уставшую команду дома ждал горячий ужин. Наташа несколько секунд неотрывно смотрела на эти дурацкие наклейки, опёршись ладонью о холодную металлическую дверцу. Ощущение было таким диким и неправильным, будто он вовсе не сгинул где-то среди чужих звёзд, а просто спустился в магазин за углом и вот-вот выйдет из лифта, на ходу шаркая своими тапочками и ворча, что они опять едят всухомятку. Она осторожно провела кончиками пальцев по кривым буквам «Нат», быстро моргнула, сгоняя непрошеную резь в глазах, и плавно закрыла морозилку.
И ровно в это мгновение за панорамными окнами пентхауса глухо, раскатисто ударил гром.
Небо над Манхэттеном потемнело, и прямо в открытую выносную площадку балкона — ту самую, где полтора года назад разбирали старую броню Старка, а позже сажали Квинджет, — с ослепительной вспышкой ударил радужный столб Биврёста.
Все в гостиной синхронно повернулись к террасе. Когда сияние погасло, оставив на мокром металле дымящийся узор, раздвижные стеклянные двери отъехали в стороны, и в зал тяжёлым шагом вошёл Тор.
Громовержец был в полном походном доспехе, с Мьёльниром на поясе, но без шлема. С его алого плаща стекали капли нью-йоркского дождя.
Стив Роджерс первым шагнул ему навстречу.
— Тор. Есть какие-нибудь новости?
Бог грома остановился посреди комнаты, обвёл взглядом напряжённые лица друзей и с тяжёлым вздохом отрицательно покачал головой.
— Мне жаль, друзья мои, — глухо произнёс он. — Хеймдалль не смыкал глаз все эти дни, вглядываясь в самые тёмные пределы мироздания. Но взрыв Эфира и ваших земных приборов внутри разрушающегося Схождения исказил саму ткань перехода. Макса выбросило далеко за пределы Девяти Миров — туда, куда не дотягиваются корни и ветви Иггдрасиля. Для взора Хеймдалля те дальние рубежи Вселенной скрыты слепой пеленой. Сейчас он просто не может его увидеть.
Пеппер тихо прижала ладонь ко рту, а Тони мрачно отвернулся к окну.
— Но не теряйте надежды! — твёрдо добавил Тор, поднимая голову. — Ни мой отец, ни матушка, ни я сам никогда не забудем того, что сделал для нас Макс. Он спас жизнь королеве Асгарда, он всю ночь вытаскивал наших людей из-под камней и сражался рядом с нами как истинный воин. Хеймдалль дал клятву: он будет следить за границами видимого космоса каждый день и каждый час. И если Макс подаст хотя бы малейший знак или приблизится к пределам Девяти Миров — Радужный мост откроется перед ним в то же мгновение!
— Спасибо, Тор, — негромко сказал Стив, крепко сжимая плечо громовержца. — Мы знаем, что если у кого-то и хватит упрямства выбраться с края Вселенной, то это у нашего парня.
— А ты сам-то что дальше делать собираешься, здоровяк? — подал голос с дивана Клинт, пытаясь немного разрядить повисшую в комнате тяжесть. — Останешься там у себя на троне сидеть или как?
Тор слабо усмехнулся.
— Трон не для меня, Бартон, и мы с отцом и матерью уже решили этот вопрос. Сейчас у меня осталось ещё несколько неотложных дел: нужно помочь восстановить Асгард после налёта эльфов и навести порядок в Девяти Мирах. Кроме того... — громовержец переглянулся со Старком и Фьюри, чуть понизив голос: — Запечатанный Эфир нельзя оставлять в сокровищнице Асгарда рядом с Тессерактом. Держать два Камня Бесконечности так близко друг к другу — безумие. Поэтому вскоре мы отправимся за пределы наших миров, в глубокий космос, чтобы передать его в надёжное хранилище. И в том далёком секторе, где сходятся пути торговцев и звездоплавателей из других галактик, мы с друзьями лично наведём справки о Максе и оставим на него ориентировки с наградой от имени Асгарда. А когда всё будет сделано — я вернусь на Землю, к Джейн, и буду бывать среди вас куда чаще.
В этот момент в кармане Тони Старка тихо пикнул рабочий коммуникатор: бригада техников в подземной лаборатории закончила первичную дефектовку привезённого из Лондона корпуса «Атласа».
Тони бросил последний взгляд на парящую в воздухе фотографию, где улыбающийся во все тридцать два зуба Макс показывал два пальца на фоне золотого шпиля Асгарда, и молча направился к лифту. Пацана сейчас рядом не было — но его незаконченная работа ждала внизу.
***
Асгард. Восточное крыло дворца.
POV: Локи
Если быть до конца честным хотя бы перед самим собой, моё нынешнее положение устраивало меня куда больше сырой каменной клетки в нижних казематах.
Во время недавнего прорыва Тёмных эльфов подземная тюрьма дворца пострадала настолько сильно, что до сих пор стояла в строительных лесах на капитальном ремонте. Впрочем, главной причиной, по которой меня после возвращения из Мидгарда не заковали обратно в кандалы и не бросили в яму, стали вовсе не обрушенные своды, а веское слово королевы. Учитывая, что в пустошах Свартальфхейма я лично подорвал чудовищного Курса, сполна отплатив ублюдку за ранение матери, а в безумии лондонской бойни прикрывал спину самому Одину вместо того, чтобы благоразумно раствориться в тенях, Всеотец соизволил сменить праведный гнев на холодную милость.
Меня перевели под строгий домашний арест. За «примерное поведение».
Мне запрещалось делать даже шаг за пределы выделенного крыла на третьем ярусе дворца, у всех внешних переходов круглосуточно дежурили сдвоенные караулы Эйнхериев, а на дверные проёмы были наложены сигнальные руны. Зато внутри этих золочёных стен в моём полном распоряжении вновь оказались мягкая постель с шёлковыми простынями, горячая купальня, личная библиотека и кувшины с выдержанным альвхеймским и ванахеймским вином. Определённо приятнее, чем делить подземелье с крысами и мародёрами.
Однако смиряться с ролью вечного узника в позолоченной клетке я не желал и не собирался. Особенно после того, что увидел сегодня днём.
Несколько часов назад, настроив через серебряную чашу с водой тончайшее заклинание дальнего взора, я своими глазами наблюдал за разговором в малом тронном зале. Вернувшийся из Мидгарда Тор стоял перед мрачным как грозовая туча Одином и во всеуслышание отказался от престола. Признаться, в ту секунду я едва не упустил нить плетения от чистого изумления. Мой прямолинейный братец без всяких хитростей заявил, что не желает быть царём, пока его сердце принадлежит смертной женщине, а его молот нужен на передовой Девяти Миров.
И самое невероятное — это то, что старик отпустил его!
Я тогда с трудом удержался, чтобы не расхохотаться в голос от восхитительной иронии судьбы. Трон Асгарда — вершина власти, ради которой я когда-то шёл на любые интриги и жертвы, прямо сейчас пустовал. Тор сам отшвырнул корону, как наскучившую игрушку. Матушка всё ещё оправлялась от эльфийского яда в своих покоях, а сам Один за эти дни постарел будто на тысячу лет: ранение жены, разгром столицы и тяжесть принятых решений выпили из одноглазого завоевателя все соки.
Лучшего момента нельзя было и вообразить.
Старику даже не требовалось причинять настоящего вреда. Достаточно лишь проскользнуть ночью в его покои, набросить на утомлённый разум Всеотца тонкую пелену сонного дурмана, бережно подправить ему воспоминания и убедить добровольно передать бразды правления младшему сыну. А уж после этого моя жизнь в Асгарде наконец-то превратится в чистый мёд. План был прост, изящен и абсолютно надёжен.
Дождавшись полуночи, когда стих лязг копий сменяющегося караула у дальних арок, я поднялся с кресла.
Лёгкий взмах кисти и в воздухе с тихим зелёным шелестом соткалась моя безупречная иллюзорная копия. Двойник вальяжно развалился на кушетке у камина с кубком вина и раскрытым фолиантом в руках, время от времени перелистывая страницы и лениво вздыхая на случай, если кому-то из стражи взбредёт в голову заглянуть в смотровое окошко двери. Сам же я, окутав себя плотным пологом невидимости и беззвучия, тенью скользнул за тяжёлый гобелен, где в каменной кладке скрывался узкий вентиляционный лаз, один из тех бесчисленных потайных ходов дворца, которые я изучил вдоль и поперёк ещё в детстве.
Десять минут бесшумного пути в темноте и я выбрался через сдвижную панель в пустынную галерею царских покоев. В самом конце коридора, на широком открытом балконе над спящими садами, одиноко возвышалась знакомая массивная фигура.
Один стоял спиной ко мне, тяжело опёршись обеими руками о мраморные перила, и неподвижно смотрел в ночное небо. Даже с этого расстояния было видно, как сильно ссутулились плечи старого царя.
Мои губы сама собой тронула торжествующая, предвкушающая усмешка.
Затаив дыхание и ступая мягче рыси по полированным плитам, я двинулся к балкону. На кончиках моих пальцев уже заплясали густые изумрудные нити сложнейшего ментального плетения чар глубокого забвения и покорности, способных усыпить бдительность даже верховного правителя.
Три шага.
Два.
Один.
Остановившись в полуметре за спиной отца, я плавно поднял обе руки к его седому затылку и коротким выверенным движением влил зелёный поток магии прямо в разум царя.
И в ту же десятую долю секунды стоящая передо мной фигура Одина беззвучно мигнула и рассыпалась в ночном воздухе облаком золотистых искр.
Я замер с нелепо вытянутыми в пустоту руками. Торжествующая улыбка мгновенно сползла с моего лица, сменившись абсолютным, первобытным ступором. Я тупо моргнул, глядя на пустые перила балкона, и даже не успел осознать масштаб катастрофы, как прямо за моей спиной раздался мягкий, до боли знакомый женский голос.
— И кого же ты пытаешься обмануть своими иллюзиями, будто сейчас мирно читаешь у себя в покоях, дорогой?
Я вздрогнул всем телом и резко развернулся на каблуках.
В трёх шагах от меня, у мраморной колонны арки, спокойно стояла Фригга. На ней было простое тёмно-бирюзовое домашнее платье с наброшенным на плечи тёплым платком. Лицо матери всё ещё хранило лёгкую болезненную бледность после ранения, а левой ладонью с тускло мерцающим браслетом исцеляющих рун она машинально придерживала перевязанный под тканью правый бок, но её умные голубые глаза смотрели на меня с непередаваемой смесью материнской нежности и насмешливого укора.
— Неужели ты и впрямь забыл, кто именно учил тебя магии, Локи? — с лукавой полуулыбкой добавила она, чуть склонив голову набок.
В моей голове за одну секунду со свистом пронеслись десятки вариантов бегства или хитроумных отговорок и тут же рассыпались в прах. Только сейчас до меня дошло, как легко моё дневное заклинание дальнего взора прошло сквозь защитные контуры малого тронного зала. Она знала. С самого начала знала, что я буду подглядывать, и оставила эту наживку на балконе специально для меня! Сбросив с себя остатки уже бесполезного полога невидимости, я мгновенно нацепил на лицо маску самого искреннего раскаяния и обезоруживающе улыбнулся, прижав ладонь к груди.
— Матушка! Клянусь тебе, ты всё неправильно поняла! Это была лишь невинная шалость, не более того! Я просто видел, как сильно измотан отец после всех этих эльфов. На нём лица нет, он совсем не спит ночами... Вот я и подумал: почему бы не помочь ему немного расслабиться и не навеять на него крепкий, целебный сон? Ты же знаешь, я бы ни за что не причинил вреда ни ему, ни тем более тебе!
Матушка слушала мою вдохновенную речь, сложив руки под грудью, и медленно, очень выразительно кивала. На её лице крупными рунами читалось: «Ага, конечно, милый, продолжай, так я тебе и поверила». Проклятье.
— Какая трогательная сыновняя забота, — ровно произнесла она, когда я наконец выдохся. — Уверена, твой отец прослезился бы от умиления, узнай он, как трепетно ты печёшься о его режиме сна. А теперь убери своего фантома с кушетки в восточном крыле, стража уже предупреждена, что ты со мной, и пойдём. Нам с тобой давно пора поговорить.
Она развернулась и неторопливо пошла вдоль тихой ночной галереи, залитой серебристым светом звёзд. Мысленно проклиная тот час, когда мне взбрело в голову потягаться в иллюзиях с собственной наставницей, я щелчком пальцев развеял двойника в спальне и покорно двинулся следом, подстраиваясь под её неспешный шаг.
Некоторое время мы шли молча. Слышно было лишь, как шуршит подол её платья по камню да где-то вдалеке глухо шумят водопады.
— Ты ведь уже знаешь, что Тор сегодня отказался от престола, — первой нарушила молчание Фригга, не поворачивая головы.
— Слухи во дворце разлетаются быстрее воронов, — осторожно отозвался я, сцепив руки за спиной, всё же не решая признавать за собой то, что следил за братцем и отцом. — Что ж, вполне предсказуемо. Мой дорогой братец всегда предпочитал размахивать молотом в компании пирующих соратников, нежели обременять свою светлую голову государственными думами и чахнуть на троне.
— Тор — воин, как и его отец, — мягко ответила мать. — Он честен, прямолинеен и в своём упрямстве является точной копией Одина. Они оба привыкли разрубать с плеча ударом копья или громом небес, а уже потом разбираться кто виноват. Но ты всегда был другим. Ты пошёл в меня.
Я криво усмехнулся, отводя взгляд к звёздной бездне за колоннами.
— О да. Особенно если учесть, что во мне нет ни единой капли вашей крови, матушка. Всего лишь синекожий трофей, подобранный Всеотцом на промёрзших руинах Йотунхейма.
Фригга остановилась посреди галереи и повернулась ко мне лицом. В её глазах на миг мелькнула такая живая, неприкрытая боль, что я невольно осёкся и замер на месте. Спокойная выдержка женщины, прожившей тысячи лет, дрогнула, обнажая настоящие чувства.
— Пора бы тебе уже перерасти эту детскую горечь и взглянуть на вещи трезво, сын мой, — тихо, но твёрдо сказала она. — Да, твой кровный отец Лафей бросил тебя умирать на ледяных камнях храма в первые же часы после рождения лишь потому, что ты показался ему слишком маленьким и слабым для рода великанов. Для него ты был обузой. И да, я не стану лгать: когда Один нашёл тебя и забрал в Асгард, с точки зрения расчёта ты действительно был для него залогом будущего мира. Воспитать сына поверженного врага при своём дворе как принца, привить ему наши обычаи, а затем скрепить через него династический союз или посадить на трон с миром — так поступали владыки с начала времён, чтобы остановить бесконечную резню между народами. Ты сам изучал древние хроники и прекрасно знаешь, как устроен мир.
Я глухо стиснул зубы, чувствуя, как к горлу подступает знакомый ком. Холодным рассудком я понимал эту логику не хуже любого стратега. Но одно дело — это читать в пыльных трактатах о чужих династических заложниках, и совсем другое — внезапно осознать, что такой же разменной монетой на шахматной доске Всеотца был ты сам. Сотни лет я искренне считал себя плотью от плоти этой семьи и полноправным принцем крови, даже не подозревая о своей истинной природе. Этот удар до сих пор жёг моё самолюбие и гордость калёным железом. Пусть в глубине души я и знал эту сухую политическую истину, упрямо отказываясь её принимать.
— Вот только вся политика закончилась в ту самую минуту, когда Один принёс твой свёрток во дворец и передал мне на руки, — голос матушки потеплел, и её ладонь бережно легла на мою щёку. — Мы вырастили вас с Тором за одним столом. И для меня ты с первого вздоха был и остаёшься моим родным ребёнком. Ничуть не меньше, чем Тор.
Я невольно опустил ресницы. Против чего угодно в Девяти Мирах я мог выставить клинок, ложь или насмешку, но против её искренности у меня никогда не находилось брони.
— Именно поэтому вчера вечером, едва целители позволили мне наконец-то подняться с постели и передвигаться самой, мы с твоим отцом проговорили, — продолжила королева, вновь увлекая меня дальше по коридору к закрытому административному крылу. — Упрямство Тора не переломить: он будет отбиваться от короны до последнего, а неволить его — лишь вредить царству. Твой же отец бесконечно устал. Бремя тысячелетий и приближающийся глубокий Сон давят на него всё сильнее, да и недавняя осада показала, что старые методы правления дали трещину. В итоге Всеотец решил смириться с неизбежным и уйти на заслуженный покой... передав престол Асгарда тебе.
Я замер на полушаге, буквально споткнувшись на ровном полу.
Секунд двадцать я просто пытался осознать смысл произнесённых слов, а затем не выдержал и тихо, язвительно рассмеялся, качая головой.
— Ох, матушка, умоляю, пощади. Я, безусловно, заслужил выговор за ночную прогулку к балкону, но твои шутки сегодня чересчур жестоки. Всеотец добровольно уступает мне трон? Что дальше? Хеймдалль спляшет с бубном на Радужном мосту, а Вольштагг клянётся похудеть? Или старик после одного налёта тёмных эльфов окончательно тронулся рассудком на старости лет?
Но Фригга даже не улыбнулась в ответ.
Она просто остановилась у высоких резных дверей царской канцелярии и совершенно спокойно, без тени иронии смотрела мне прямо в глаза. Секунда текла за секундой. И постепенно ехидная ухмылка начала сползать с моего лица. В груди вдруг стало странно и тесно: я слишком хорошо знал каждую чёрточку лица матери и сейчас с леденящим душу потрясением понимал одно.
Она не лгала.
— Постой... — сипло выдавил я, делая полшага к ней. — Ты... ты сейчас серьёзно? Отец действительно отдаёт мне корону?
— Абсолютно серьёзно, дорогой, — кивнула Фригга, опуская ладонь на золотую ручку двери. — Завтра утром Один официально объявит двору, что отходит от дел, а ты взойдёшь на престол — причём под своим собственным именем и в своём истинном облике. Разумеется, поскольку ты ещё слишком молод и горяч для столь тяжкого бремени, а порою и откровенно бесконечно глуп...
Я невольно обиженно фыркнул, но матушка невозмутимо договорила.
— ...то первое время ты будешь править под моим присмотром, на своего рода испытательном сроке. К счастью, я всё ещё жива, полна сил и мне вполне хватит двух-трёх сотен лет, чтобы побыть твоим главным советником и ввести тебя в курс всех государственных премудростей, пока твой отец наконец-то отдыхает.
У меня от этих слов перехватило дыхание.
Испытательный срок с матушкой в советниках? Да какая, разница?! Главное — Трон! Настоящий, законный Трон Асгарда без необходимости таиться в тенях и прятаться под чужой личиной! Она сама, своими руками преподнесла мне на блюдечке то, ради чего я полз сюда по пыльной вентиляции!
Тяжёлые створки канцелярии бесшумно отворились, пропуская нас в просторный, залитый мягким лунным светом рабочий кабинет Всеотца. Посреди зала возвышался массивный дубовый стол с идеально чистой полированной столешницей, за которым стояло высокое резное кресло с золотым гербом Иггдрасиля на спинке. В моём воображении уже вовсю разворачивались сладостные картины грядущего триумфа: бесконечные пиры в мою честь, лучшие вина Девяти Миров, восторженные поэмы скальдов и театральные постановки о том, как блистательный Локи сокрушил Тёмных эльфов, и беззаботная, полновластная жизнь истинного владыки...
— Присаживайся, "Ваше Величество", — мягко пригласила матушка, указывая на кресло. — Почувствуй, каково это.
С трудом сдерживая распирающую грудь гордость, я величественным шагом подошёл к столу, небрежным жестом откинул фалды зелёного кафтана и с наслаждением опустился в глубокое царское кресло, вальяжно устроив ладони на резных подлокотниках.
— Должен признать, матушка, оно словно создано для меня, — самодовольно протянул я, пробуя спинку на удобство расслабляясь. — Пожалуй, первым своим указом завтра я повелю устроить трёхдневный праздник и грандиозные театральные представления на главной площади...
— Прекрасная мысль, сынок. Сразу после того, как ты разберёшь текущие дела, — ласково улыбнулась Фригга и негромко щёлкнула пальцами.
По воздуху в кабинете пробежала тонкая золотистая рябь, сбрасывающая маскировочное плетение. И в ту же секунду с глухим, тяжёлым грохотом, от которого жалобно застонали дубовые ножки стола, прямо из пустоты материализовался мой персональный кошмар.
Идеально чистая столешница перед моим лицом мгновенно исчезла под полутораметровыми, грозящими обрушиться башнями пергаментных свитков, пухлых амбарных книг в потёртых кожаных переплётах и исписанных мелким убористым почерком каменных табличек. Но этим катастрофа не ограничилась: вдоль всех стен кабинета, на приставных столах, на подоконниках и даже прямо на коврах от пола до самого потолка выросли сотни необъятных бумажных колонн!
Я судорожно вжался спиной в кресло, взирая на эти бумажные горы с таким неподдельным, животным ужасом, будто передо мной только что восстали из бездны огненные демоны Муспельхейма.
— М-матушка?.. — побелевшими губами прошептал я. — Что... что это за безумие?!
— Государственное управление, милый, — с самой очаровательной материнской улыбкой пояснила Фригга, подходя к столу и бережно укладывая прямо перед моим носом пудовый гроссбух, перевязанный шнурком, поверх которого со стуком легли две чернильницы и связка отточенных гусиных перьев. — Ты ведь почему-то полагал, что царь на троне только пьёт вино и принимает поклоны, но на самом деле монарх очень, очень много работает. А после налёта эльфов бумаг накопилось особенно много.
Она со вкусом медленно раскрыла верхнюю книгу на первой странице, вдоль и поперёк испещрённой бесконечными столбцами цифр:
— Вот в этой стопке — сметы гильдии каменщиков на восстановление четырёхсот разрушенных домов, акведуков, городских мостовых и защитных бастионов, плюс ведомости на текущее обслуживание всех кузниц и каналов. Их нужно выверить до каждой медной монеты. Слева от тебя — прошения о пенсиях и выплатах семьям павших воинов, а справа — квартальные налоговые отчёты из Ванахейма и судебные тяжбы фермеров из нижних долин по поводу потравленных пастбищ. Ах да, и вон те три мешка в углу — это докладные дворцовых зодчих за снесённые вами при побеге колонны и отбитую голову статуи дедушки Бора, а также личные иски купцов и лодочников из гавани, чьи лавки залило волной, когда вы с вашим железным мидгардским другом уронили в канал патрульные ладьи и выбили световыми вспышками витражи на набережной.
Я медленно перевёл затравленный взгляд с бесконечных колонок казённой бухгалтерии на безмятежно улыбающуюся мать, которая преспокойно устроилась в мягком кресле напротив меня, взяв с приставного столика чашку дымящегося травяного отвара.
— Ты ведь так страстно желал править Асгардом, Локи? — нежно спросила Фригга, делая маленький глоток. — Вот и правь. Первые три стопки должны быть сверены, рассчитаны и подписаны твоей рукой к рассвету. И даже не думай мухлевать или сажать вместо себя иллюзию — я ведь сижу прямо здесь и с удовольствием прослежу за тем, как прилежно трудится наш новый царь. Бери перо, сынок. Ночь впереди длинная.
Моя рука с предательской дрожью потянулась к гусиному перу. В эту секунду до меня с кристальной, леденящей душу ясностью дошло, что сырая темница с кандалами была беззаботным курортом по сравнению с тем изощрённым адом, в который меня только что с ласковой улыбкой загнала родная мать.
***
Нью-Йорк. Башня Мстителей, подземная мастерская. POV: Тони Старк
В мастерской стоял привычный рабочий полумрак, нарушаемый лишь холодным белым светом прожекторов над главным стапелем да тихим гудением сервоприводов.
Выйдя из лифта, я небрежно швырнул пиджак на спинку дивана, на ходу закатал рукава рубашки по локоть и направился к центральной платформе. Из угла тут же с радостным жужжанием выкатились Дубина и Умник. После того как малой пару месяцев назад уел меня своим летающим дроном-микроволновкой с открывашкой для пива, я всё-таки сдержал слово: вытащил обоих оболтусов из коробок, провёл им капитальный ремонт и одел в вылизанные корпуса из матового белого титана. Впрочем, мозгов им это не прибавило — по сути они так и остались однорукими гидравлическими манипуляторами со всеми своими старыми дурацкими замашками. Но в этом и была их уникальность.
На силовых подвесах главного стапеля висел наполовину разобранный Атлас.
Я уже снял с него всю внешнюю обшивку и демонтировал оплавленную культю левого локтя, обнажив вольфрамовый скелет, пучки гидравлических магистралей и спаренные гнёзда Дуговых реакторов. Сами снятые бронеплиты лежали ровными рядами на соседнем диагностическом столе, и мне хватило одного беглого взгляда на мониторы дефектовки, чтобы понять: межпространственный перелёт верхом на звездолёте дался земной металлургии крайне паршиво. Титаново-вольфрамовый композит насквозь пропитался неизвестным фоновым излучением и пошёл такой густой сеткой внутренних микротрещин, что латать старую шкуру не имело ни малейшего смысла. Проще и быстрее отлить все детали заново.
Единственным исключением оказались массивный гранёный наплечник, грубые наварные заплатки с груди да лежащий на усиленном верстаке двуручный меч.
Я подошёл к верстаку и провёл пальцами по широкому воронёному лезвию, вдоль которого тянулась тонкая золотистая вязь рун. Мой лучший спектральный сканер вчера чуть не подавился, пытаясь определить состав этого сплава: кристаллическая решётка металла обладала такой запредельной плотностью, что ей были абсолютно до лампочки и корабельная плазма эльфов, и чудовищные перегрузки червоточины.
— Меч трогать не будем, — вслух бросил я в полумрак мастерской. — Переплавлять такую красоту чистое кощунство. Повесим его на стену в гостиной пентхауса как элемент декора, пусть пугает особо нервных гостей, пока хозяин не вернётся. А вот стальные заплатки с груди пустим под резак и на опыты. Джарвис, напомни мне при следующей встрече с Тором потрясти нашего златовласого друга на предмет бартера. Если у них в Асгарде таким железом заборы подпирают, я готов выменять у них пару тонн хоть на чистую платину.
— Обязательно внесу в список переговоров, сэр, — отозвался Джарвис. — Также хочу обратить ваше внимание: при демонтаже спинного блока Атласа под посадочным гнездом чемодана обнаружился дополнительный изолированный бронеконтейнер. Замки закрыты по стандартному протоколу аварийной консервации.
Я заинтересованно приподнял бровь, обошёл стапель сзади и заглянул в распахнутый горб меха. И точно: в глубине за основным реактором прятался герметичный отсек, который пацан явно заложил в конструкцию специально для перевозки опасных образцов и запер нашим общим техническим кодом на случай ЧП.
— Ну-ка, открывай. Посмотрим, что там наш плюшкин припрятал на чёрный день.
Магнитные защёлки с тихим щелчком откинулись, и крышка контейнера плавно ушла вверх. Я заглянул внутрь и на моих губах впервые за последние четыре дня сама собой появилась тёплая усмешка. Даже угодив в другой мир посреди инопланетного вторжения, малой остался верен себе и умудрился обнести вражескую армию как заправский мародёр.
Первыми я вытащил на свет два увесистых, неровно отпиленных плазморезом, явно прямо в костюме, куска чёрного металла и диковинную многогранную деталь, напоминавшую безумный гибрид материнской платы и древней перфокарты. В самом её центре, запертая в крошечной прозрачной полости, висела абсолютно чёрная, словно поглощающая свет капля какого-то неизвестного вещества, при виде которой я невольно замер, решив как следует прогнать эту штуку через анализаторы позже. Это было явно что-то очень интересным.
— Запись с камер костюма в Асгарде, сэр, — услужливо подсказал Джарвис, разворачивая в воздухе над верстаком голографическое окно из архива чёрного ящика. На видео Макс и его Скаут под управлением Каролайн деловито потрошили изнутри сбитый в Тронном зале штурмовик эльфов. — Это вырезанный мистером Флетчером генератор фазового преломления, позволивший мисс Каролайн взломать их оптическую и радарную маскировку, а также образцы лобовой брони истребителя.
— Хомяк. Чистокровный хомяк, — хмыкнул я, бережно откладывая бесценный трофей на стол, и снова залез рукой в контейнер.
Следом на верстак легли две длинные угловатые винтовки без единого подвижного механизма или спускового крючка, к которым прилагался десяток сменных цилиндрических ячеек, слабо фонящих густым тёмно-багровым свечением.
— Пехотное вооружение Тёмных эльфов, — прокомментировал Джарвис, выводя рядом трёхмерную схему разреза, составленную Карой ещё в Асгарде. — По предварительным замерам — излучатели направленного потока частиц, запитанные от капсул со сверхплотной энергией неизвестного науке спектра. Полное отсутствие привычных механических узлов.
— Почти один в один как у Читаури, только технология иначе устроена, — хмыкнув произнес я откладывая в сторону. — Так же разберём попозже.
А вот на самом дне отсека, аккуратно уложенный в вырез плотного поролона, лежал последний предмет. Небольшой тёмно-серый металлический цилиндр с костяными гранями и поворотным кольцом посередине.
Я взял его в руку и с любопытством покрутил перед глазами, прикидывая вес.
— А это ещё что за перечница? Топливная ячейка?
— Настоятельно рекомендую не поворачивать центральное кольцо, сэр, — в голосе Джарвиса прорезались непривычно строгие нотки, и на экране тут же вспыхнула запись боя в Свартальфхейме. — Согласно тактическим логам мистера Флетчера, это гравитационная граната. Три аналогичных устройства были использованы Тором и Локи для ликвидации главного тяжеловооружённого бойца противника.
На голограмме три таких же цилиндра синхронно пикнули на груди двухметрового рогатого монстра и в следующую секунду возникшая из ничего микроскопическая сингулярность со страшным хрустом вывернула несокрушимую тварь наизнанку, сплющив её в абсолютное ничто вместе с куском базальтовой скалы. Я застыл с поднятой рукой. Несколько секунд я молча переводил взгляд с идеально гладкого кратера на экране на серый цилиндрик у себя в пальцах, после чего очень медленно, буквально не дыша, двумя руками опустил адскую игрушку в бронированный бокс и намертво защёлкнул крышку.
— Пожалуй, в эту штуку мы пока паяльником тыкать точно не будем, — выдохнул я.
Отойдя к кулеру, я налил себе стакан холодной воды и покосился в дальний угол мастерской. Там, у капитальной стены, тихо гудел единственный оставшийся в Башне зарядный шкаф разведывательной сети системы «Оракул». Остальные три стойки мы уже перевезли вверх по Гудзону на строящуюся загородную базу Мстителей в Апстейте. Работы там шли полным ходом, подземные бункеры с реакторным залом уже залили бетоном, а сейчас подрядчики заканчивали возводить коробки жилых корпусов и башни будущей системы автоматического ПВО. Смотря на эти дроны, я всё никак не мог не нарадоваться столь, вроде бы, простой, но порой такой полезной технологии, что странно, почему я не додумался до этого раньше сам.
Здесь же, в Манхэттене, последний шкаф продолжал жить своей автономной жизнью: каждые три часа створка шлюза бесшумно открывалась, в вентиляционную шахту выпархивал очередной дрон, уходя на патрулирование города по заложенным маршрутам, а на его место садился на зарядку вернувшийся со смены аппарат.
Система работала как швейцарские часы, будто её создатель никуда не исчезал. И именно это возвращало меня к загадке, от которой у меня пухла голова все эти четыре дня.
Подойдя к главному терминалу, я смахнул в сторону отчёты по Озарению и снова развернул карту нижнего Манхэттена с наложенным маршрутом служебного седана Макса за то самое утро. Узнать, что именно пацан покупал перед исчезновением, я не мог, расплачивался он со своей личной карты, в выписки которой я не лез из принципа, но по точкам остановок из бортового навигатора машины выходило, что сначала он заглянул в Чайна-таун, явно затарившись какой-то китайской едой или чаем, по пути притормозил у кондитерской пекарни, а затем свернул в Гринвич-Виллидж и припарковался на тихой улочке напротив старого здания по адресу Бликер-стрит, 177А.
И вот там начиналась полная, необъяснимая чертовщина.
Судя по телеметрии автомобиля, Макс пробыл внутри этого дома плюс минус четыре часа. При этом все уличные камеры наблюдения в радиусе трёх кварталов почему-то выдавали только битые пиксели и белый шум — как клятвенно заверили меня городские техники, на этой линии уже пять лет подряд то и дело горят контроллеры, а камеры идут помехами. А затем пацан выбежал к машине, вызвал с Башни Атлас, запрыгнул в кокпит и ровно через одну секунду после посадки на Бликер-стрит спутники засекли его мех уже в воздухе посреди Лондона!
Позавчера я не выдержал и слетал туда лично. Нашёл стоящий у обочины запертый седан малого, после чего согнал в этот переулок сразу полсотни дронов Оракула и просветил проклятый дом 177А вместе со всеми окрестностями вдоль и поперёк во всех мыслимых спектрах. Ничего. Абсолютный, стерильный ноль. Обычная улица, обычные жилые дома и пыльный особняк девятнадцатого века без единого силового кабеля высокой мощности, подпольных генераторов или следов радиации.
Мало того стоя прямо перед его массивным крыльцом, я сам трижды ловил себя на том, что тупо забываю, зачем вообще подошёл к этому входу, и начинаю в уме пересчитывать тепловые зазоры форсунок для третьей ступени Stark Aerospace. Когда же я наконец стряхнул это наваждение и безрезультатно постучал в тяжёлую дубовую створку, мне никто не открыл. В итоге я плюнул на приличия, с одного пинка вынес проржавевший замок и облазил весь особняк от подвала до чердака — но внутри обнаружил лишь обвалившуюся штукатурку, гнилые половицы и вековой слой нетронутой пыли, будто там не ступала нога человека минимум сотню лет! Что, чёрт возьми, пацан делал четыре часа в пустых руинах с коробкой пирожных?!
Видимо, четыре дня на одном кофе и нервах окончательно расшатали мне рассудок.
Но факт оставался фактом: у моего стажёра определённо имелись очень серьёзные тайны на стороне, о которых он не обмолвился ни словом даже мне. И когда вчера ночью я решил перетряхнуть его личные серверные ячейки и корневые директории Оракула, то предсказуемо упёрся в глухую стену.
— Джарвис, что там с теми запароленными разделами на его закрытом диске? — спросил я, опёршись ладонями о край стола. — Подобрал ключи к ядру Оракула?
— Пока нет, сэр. Прогресс дешифровки составляет ноль целых и две сотых процента, — ответил ИИ. — Всё, что касается глубинных протоколов слежки и автономных директив мистера Флетчера, закрыто его личным составным паролем крайне нестандартной длины, а поверх него мисс Каролайн выстроила многослойный полиморфный шифр, меняющий архитектуру при каждой попытке обращения. Даже со всеми свободными мощностями Башни на подбор ключей без риска уничтожения данных потребуется несколько месяцев непрерывных вычислений.
— Ладно, пусть крутит в фоновом режиме, — махнул я рукой. — Времени у нас вагон, а секреты этого партизана я рано или поздно всё равно расковыряю. Он ведь на записях во время спора с батей Тора уже сболтнул столько, сколько физически не мог знать! Выдал одноглазому полный расклад по каким-то шести Камням Бесконечности, о которых ни мы, ни Фьюри даже краем уха не слышали, да ещё и ввернул фразу про «земных чародеев»... Звучит как полный бред, будто пацан перед вылетом реально заглянул на чаёк в Хогвартс к друзьям Гарри Поттера. Я скорее поверю, что он просто нагло блефовал перед бородатым монархом, набивая себе цену... Или нет? Проклятье, вопросов больше, чем ответов, а завтра с утра ещё лететь в ангар Damage Control и разбирать по винтикам тот стометровый эльфийский крейсер...
В этот момент стеклянные двери мастерской плавно разъехались, и внутрь, засунув руки в карманы брюк, вошёл Брюс Бэннер.
Доктор выглядел притихшим и сосредоточенным. Он медленно прошёл мимо Дубины и Умника, которые в углу беззвучно перетягивали друг у друга ящик с торцевыми ключами, остановился у стапеля с полуразобранным Атласом и некоторое время молча смотрел на массивный двухреакторный скелет машины.
— Решил пересобрать его заново? — негромко спросил Брюс.
— Придётся, — вздохнул я, подхватывая со стола планшет с дефектовкой. — Несущая рама и реакторы живые, хоть и изрядно потрёпаны, а вот внешнюю шкуру и левую руку надо отливать с нуля. Сделаю всё в лучшем виде, пусть стоит на стапеле и ждёт хозяина. Ты чего спустился, Брюс? Тоже не спится?
Бэннер снял очки и устало потёр переносицу.
— Я всё думаю о том, что произошло в Лондоне, Тони. И о том, что мы видели сегодня на записях из Асгарда.
— Ты про ушастых с ручными чёрными дырами?
— Я про Локи, — прямо ответил Брюс, поднимая на меня серьёзный взгляд. — И про его скипетр. За всей этой гонкой мы как-то выпустили из виду, что скипетр, которым он полтора года назад залез в голову Клинту и едва не довёл меня до срыва на Хеликарриере, до сих пор хранится в спецхранилищах Щ.И.Т.а. А учитывая документы, которые Макс вытащил из сейфа Киллиана в Майами... мы оба прекрасно знаем, что внутри Щ.И.Т.а сидит ГИДРА.
Улыбка мгновенно сползла с моего лица. Я отложил планшет на верстак.
— Думаешь, они уже добрались до скипетра?
— Я думаю, что в мире, где по улицам разгуливают скандинавские боги, всплывают эти непонятные Камни Бесконечности и окопались недобитые фанатики в правительстве, вопрос не в том, попытается ли кто-нибудь снова промыть мозги Халку, а в том, когда именно это случится, — глухо произнёс Брюс. — В Гринвиче на нашей стороне были Тор, Один с армией и Макс. А если завтра меня переклинит посреди Манхэттена, когда Тора не окажется на Земле? Да, вы со Стивом, Наташей и Клинтом прошли через Колыбель по проекту Феникс и стали в разы сильнее обычного человека. Но если Халк потеряет берега по-настоящему — вы его не удержите, Тони. Мне нужен предохранитель. Нам нужна тяжёлая артиллерия, способная гарантированно вырубить меня до того, как я снесу полгорода.
В мастерской повисла густая тишина.
Я задумчиво перевёл взгляд с напряжённого лица Бэннера на висящий перед нами мощный каркас Атласа. Несколько секунд в моей голове с бешеной скоростью крутились шестерёнки, со звоном связывая воедино разрозненные идеи.
— Джарвис, — медленно произнёс я, подходя вплотную к центральному голографическому столу. — Выведи-ка мне сюда вообще все чертежи тяжёлых костюмов, над которыми мы когда-либо работали — начиная от Игоря и заканчивая старыми схемами Обадайи Стейна с его поделкой. А все расчёты и узлы Макса по его Атласу и чемоданчику Скаут отсортируй в отдельную приоритетную группу. И включи аудиозапись с чёрного ящика в Гринвиче — тот самый момент, когда малой вылез из кабины после посадки. Я тогда в горячке боя пропустил мимо ушей, на что именно он там так орал.
— Сию секунду, сэр, — отозвался ИИ.
Над столом каскадом вспыхнули десятки трёхмерных схем, а из динамиков ворвался запыхавшийся, злой голос Макса на фоне грохота лондонской площади:
«...Ой, Тони, вот только ты не начинай, а?! Три раза за два дня! Три, сука, раза в одну и ту же левую руку! Я её вчера полночи на коленке варил, три часа в кузнице латал, а эти ушастые козлы снова отстрелили мне её по самый локоть! Вот какого хрена я сразу не додумался сделать для Атласа модульную систему, чтобы оторванную конечность можно было прямо в бою по воздуху заменить новой запчастью?! Вон, Скаут же у меня по кускам летает единым блоком, почему я здесь всё намертво приварил?!»
Запись оборвалась, но я уже чувствовал, как в груди разгорается тот самый знакомый, шальной азарт, когда пальцы сами тянутся к чертежам.
— Модульная система... — вполголоса пробормотал я, начиная быстро расхаживать вдоль стола и широкими взмахами рук раскидывать в воздухе голографические узлы. — Брюс, ты только посмотри на кинематику его Атласа! Пацан ведь изначально проектировал не летающий истребитель, как я, а сверхтяжёлый штурмовой мех чисто для контактного наземного боя! Причём за счёт гироскопов и векторных сопел эта туша двигалась резвее, чем неповоротливый танк Стейна.
Бэннер подошёл к столу, вглядываясь в развёрнутые проекции и постепенно заражаясь моим темпом.
— Но против Халка трёхсот килограммов не хватит, Тони. Тут нужна боевая масса минимум в полторы-две тонны, чтобы просто устоять на ногах после прямого удара.
— В точку! И мы сделаем эту махину в виде внешней силовой оболочки, которая стыкуется прямо поверх моего штатного Марка! — я щёлкнул пальцами, накладывая масштабированный каркас Атласа и гидравлику Игоря поверх силуэта Марка 43. — А если собрать её по модульному принципу его Скаута, то нам даже не придётся трястись над каждой железякой! Отрывает Халк манипулятор? Да плевать! Отстреливаем повреждённый узел пиропатронами и прямо по воздуху вгоняем в пазы новый! Задача ведь простая как пробка: выдержать натиск, пока Зелёный не выдохнется сам, либо зажать его в тиски и усыпить силой!
— Вот только где ты собираешься держать двухтонный экзоскелет и гору сменных блоков к нему? — резонно заметил Брюс. — Если хранить их на базе в Апстейте или гонять по небу транспортник, то пока они долетят до другого полушария, Халк уже успеет сравнять с землёй целый город.
Я остановился на полушаге, на секунду задумался, а затем поднял взгляд к потолку, прищурился и медленно улыбнулся.
— А зачем держать их в атмосфере, Брюс? У меня через год запланирован первый тестовый пуск тяжёлых носителей Stark Aerospace. Мы выведем автономную спутниковую платформу прямо на низкую околоземную орбиту! Упакуем туда в баллистические капсулы сразу несколько полных комплектов брони и запчастей — вплоть до замены всего костюма прямо посреди боя! Время сброса с орбиты в любую точку планеты — меньше полутора минут!
Бэннер несколько секунд молча наблюдал за тем, как я с пулемётной скоростью накидываю в воздухе контуры орбитального модуля, и тепло, понимающе улыбнулся.
— Знаешь... кажется, Макс только что решил нам проблему, даже находясь в другой галактике.
— Ещё бы он не решил, — хмыкнул я, сохраняя базовый макет проекта и устало потирая гудящие виски. — Правда, когда я всё это буду собирать в металле, понятия не имею, у меня и так график трещит по швам, а завтра ещё этот проклятый эльфийский звездолёт потрошить... Ладно, доктор, наливай себе кофе и садись рядом. Будем считать гидравлику, твои мозги мне сейчас пригодятся как никогда. Когда малой вернётся домой, хочу лично посмотреть на его вытянутое лицо при виде того, какого монстра мы вырастили из его чертежей.
***
Было уже далеко за полночь, когда Тони и Брюс наконец выбрались из мастерской и поднялись на лифте в пентхаус, надеясь разжиться чем-нибудь съестным.
К их удивлению, свет на кухне и в столовой зоне всё ещё горел, а за длинным обеденным столом сидела вся команда. Горевать — это одно, но работу, отчёты и глобальный бардак в мире никто не отменял, поэтому каждый спасался от тяжёлых мыслей привычной рутиной.
Пеппер устроилась во главе стола, обложившись сразу двумя планшетами и стопкой бумаг: она параллельно отбивалась от истеричных запросов британского МИДа, согласовывала логистику после перевозки эльфийского крейсера в закрытые ангары Damage Control и правила дела компании Stark Aerospace. Напротив неё Наташа и Клинт вполголоса разбирали зашифрованные сводки по маршрутам, которые успели добыть в Австралии. Стив сидел с краю, делая какие-то пометки в своём блокноте.
А прямо посреди стола, распространяя по гостиной аппетитный домашний аромат чеснока, специй и запечённого мяса, стояли четыре стеклянных контейнера из морозилки.
Выбросить заготовленную Максом еду ни у кого бы рука не поднялась, а оставлять судки в холодильнике, чтобы они медленно портились и каждый раз при открытии дверцы резали по живому своими наклейками, было бы ещё невыносимее. Поэтому Наташа полчаса назад молча достала все запасы, довела их до готовности в духовке точно по его запискам и выставила горячий ужин на общий стол.
— О, нормальная еда, — устало выдохнул Тони, плюхаясь на свободный стул рядом с Пеппер и тут же одним взмахом пальцев разворачивая прямо над своей тарелкой уменьшенную голограмму гидравлического плеча будущего сверхтяжёлого меха. — Брюс, бери котлеты и смотри сюда: если мы поставим в локтевой сгиб сдвоенный поршень от Игоря, но запитаем его через магнитную муфту...
— То при боковом ударе Халка эту муфту просто срежет по касательной, — пробормотал Бэннер, садясь рядом и машинально накалывая вилкой кусок мяса, не отрывая взгляда от светящегося чертежа. — Надо разносить точки крепления на предплечье и прятать гидравлику внутрь контура, как Макс делал в капсуле.
За столом царила тихая, почти семейная рабочая атмосфера. Никто не произносил этого вслух, но то, как все молча ели приготовленный пацаном ужин под тихий шелест страниц и писк планшетов, слишком уж сильно напоминало негласные поминки.
В ту секунду, когда Тони потянулся за солонкой, свет в пентхаусе коротко мигнул.
Все парящие над столом рабочие голограммы — и чертежи Старка, и карты Наташи, и графики Пеппер — мгновенно свернулись, а вместо них посреди комнаты развернулось одно большое багровое окно экстренного перехвата дальней спутниковой сети.
— Прошу прощения за вторжение, сэр, — в голосе Джарвиса прозвучали крайне необычные, совершенно не свойственные ему взволнованные нотки. — Зафиксирована аномалия высшего приоритета. Две секунды назад вся наша орбитальная группировка Stark-Sat, а также три арендованных радиотелескопа дальнего космоса одновременно приняли входящий высокоэнергетический импульс.
В комнате разом стало тихо. Клинт замер с поднятой кружкой, а Тони медленно отложил вилку на край тарелки, всем телом подаваясь вперёд.
— Как это — вся группировка одновременно, Джарвис? — нахмурился от удивления Старк. — Откуда били?
— Точный вектор определить невозможно, сэр. Судя по релятивистскому смещению частоты и широкому фронту волны, отправитель ударил ненаправленным залпом чудовищной мощности прямо в затухающие пространственные следы червоточины Схождения. Сигнал прошил свёрнутое пространство, прошёл сквозь несколько гравитационных линз и потерял девяносто шесть процентов мощности. Наши внешние фильтры поначалу приняли его за фоновый выброс пульсара, однако за счёт избыточного машинного кодирования часть пакетов уцелела — и внутри заголовка обнаружена действующая корневая криптоподпись.
У Пеппер перехватило дыхание, а Наташа так резко дёрнулась вперёд, что едва не сбила со стола планшет.
— Выводи на динамики! — рявкнул Тони, вскакивая со стула. — Живо!
— Внимание: исходный файл передан не в голосовом формате, а на сверхплотном машинном протоколе пакетной модуляции, который мы с мисс Каролайн использовали для обмена массивами данных, — предупредил Джарвис. — Воспроизвожу оригинал и запускаю синхронную дешифровку в аудио.
Из потолочной акустики пентхауса тут же вырвалась режущая уши трёхсекундная очередь диких, запредельно быстрых электронных писков, тресков и высокочастотных свистов, словно старый диалап-модем на стероидах пытался проорать азбуку Морзе сквозь магнитную бурю. А через секунду Джарвис на лету распаковал уцелевшие биты кода, и сквозь адский вой статики, шипение эфира и рваные провалы на весь пентхаус грянул живой, запыхавшийся, до боли родной голос Макса.
«— ...Алё! Пш-ш... Приём, Земля, меня слышно, блять?! Тони, если Джарвис раскусил эту морзянку... Я ещё живой, чёрт возьми! Руки-ноги на месте, голова вроде тоже, но шишку набил знатную, Кара со мной!..»
На заднем фоне записи сквозь треск помех отчётливо прорезался сухой голос самой Каролайн: «Макс, самодельная антенна плавится, индукторы уходят в разнос! У тебя осталось не более восьми секунд до обрыва связи!»
«— ...Понял! Короче, костюм в говно, штатный передатчик и крипточип сейчас сгорят в труху, а меня закинуло, судя по всему, в такие глубокие ебеня, что тут даже звёзд знакомых нет!.. Но вы меня там хоронить не вздумайте и комнату мою не занимайте! Я и не из такой задницы вылезал, мы тут ещё всем покажем Русь-матушку, дайте только разобраться в местных технологиях!..»
Внезапно в записи что-то оглушительно грохнуло, будто рядом обрушилась металлическая балка, и раздался дикий, булькающий инопланетный визг, один в один похожий на рёв пехотинца Читаури.
«— ...Да ёбаный твою в коромысло, сволочь, ты-то откуда ещё нахуй вылез, крыса?!» — заорал Макс во всю глотку на фоне характерного звона накачки репульсора.
Раздался глухой хлопок плазменного выстрела, грохот падающего тела, короткий визг расплавившегося микрофона и трансляция с сухим щелчком оборвалась в мёртвый белый шум.
В пентхаусе воцарилась звенящая тишина.
Никто за столом даже не дышал, глядя на застывшую в воздухе звуковую дорожку.
Первым не выдержал Клинт. Лучник откинулся на спинку стула и расхохотался во всё горло, хлопая ладонью по столешнице. Пеппер с тихим всхлипом облегчения прижала руки к лицу, Брюс Бэннер счастливо улыбнулся, качая головой, а по губам Наташи Романофф скользнула редкая, по-настоящему тёплая и живая улыбка.
— Живой... — с глубоким выдохом произнёс Стив Роджерс, широко улыбаясь, и тут же с лёгким укором покачал головой: — Правда, судя по всему, парень там сильно на нервах. И уж слишком много выражается.
— Да пусть матерится хоть на десяти языках, Кэп, лишь бы дышал! — хохотнул Клинт.
А вот Тони Старку было не до смеха: его уже трясло от чистого, концентрированного адреналина.
— Джарвис, обратный пеленг! — яростно выкрикнул Тони, обеими руками вцепляясь в голографическую сферу звёздного неба и раскидывая по сторонам окна телеметрии. — Вытащи мне фазовый сдвиг волны, дай хотя бы примерный сектор неба, откуда пришёл пакет! Подключай обсерватории в Чили, Хаббл, военные радары — всё, до чего дотянешься! Отправь ответный импульс на той же частоте!
— Мне очень жаль, сэр, но это физически невозможно, — мягко ответил Джарвис, выводя на карту космоса сплошное красное пятно, закрывающее добрую половину Южного полушария. — Поскольку импульс шёл сквозь схлопывающееся эхо пространственной аномалии, остаточный сигнал выплеснулся в нашей системе одновременно с тысячи ста сорока различных направлений, после чего микроразрыв окончательно закрылся. А судя по телеметрии последних миллисекунд пакета, передающий контур костюма Скаут и аппаратный блок шифрования на той стороне полностью расплавились от перегрузки. Даже если мы отправим сигнал в пустоту, принять его уже на той стороне не смогут.
Тони с досадой выругался сквозь зубы и ударил кулаком по краю стола, тщетно пытаясь выжать из графиков хоть одну зацепку, но уже через секунду его собственное лицо само собой расползлось в широкой, торжествующей и невероятно гордой ухмылке.
Он выпрямился, посмотрел через панорамное окно на ночное небо над Нью-Йорком и тихо хмыкнул.
— Слышали, что учудил? Собрал на коленке излучатель и сжёг к чертям последний передатчик, просто чтобы послать нас всех лесом.
— И ведь даже на другом конце Вселенной умудрился сходу найти приключений на свою голову, — заметила Наташа, возвращаясь к своей тарелке с совсем другим выражением глаз.
Тони вернулся к столу, подцепил вилкой остывшую котлету Макса и поднял стакан с водой.
— Ладно, народ. Поминки официально отменяются. Доедаем ужин шеф-повара и возвращаемся к работе. У нас впереди куча дел, а когда этот матерщинник наконец доберётся до дома нам нужно встретить его во всеоружии.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
