Майские грёзы

Пролог

Женщина тихо вошла в больничную палату, опасаясь потревожить остальных пациентов, и с отвращением осмотрелась вокруг. На кровати, увитая бесконечными трубками пищащих аппаратов, поддерживающих жизнь в худом теле, лежала бледная девушка со следами усталости на миловидном лице. Она с надеждой в карих глазах смотрела на посетительницу, которая медленно подошла к кровати и опустилась на стул, стоящий рядом. Она окинула девушку холодным взглядом таких же карих глаз и поджала губы в ответ на слабую улыбку больной.

— Ты всё-таки пришла, Наташа, я так тебе благодарна, — тихо произнесла она, обращаясь к женщине. Что-то неуловимо похожее сквозило в чертах обеих, но вторая выглядела намного старше той, что лежала сейчас на кровати.

— Не думай, что это я сделала из-за любви к тебе, — грубо оборвала она больную. — Я решила прийти сюда лишь для того, чтобы исполнить свой сестринский долг. Но это единственное, что могу сделать для тебя после твоего предательства.

Улыбка померкла на лице девушки, и она отвернулась к стене, стараясь скрыть слёзы.

— Да-да, конечно, — тихо произнесла девушка, — прости меня, я так виновата...

— Я до сих пор не понимаю, как у тебя хватило совести обратиться ко мне после всего, что ты... сделала? — холодно прошипела женщина, отворачиваясь к окну. Она поджала и без того тонкие губы, а затем посмотрела на больную сестру немигающим взглядом ледяных змеиных глаз. — Впрочем, что с тебя взять? Со своим стыдом ты будешь жить всю оставшуюся жизнь,- резко ответила ей сестра, — я же хочу забыть. Забыть тебя и твоё предательство. Если это всё,- произнесла она, поднимаясь со своего места, чтобы уйти..

— Прости, — тихий голос неожиданно пригвоздил её к месту. Девушка повернулась к ней лицом, взглянув на ту, что когда-то была самым родным человеком. Нет, она не испытывала сожаления о том, что произошло с ней и... Но никто не имел права судить ее за то, что она была счастлива, пусть и недолго. — К сожалению, а может, к счастью, мне недолго осталось жить со своим стыдом, Наташа, — ее губы неожиданно сложились в улыбку, которая еще больше заставила посетительницу ненавидеть ту, которую когда-то она звала сестрой. — Но я ни о чём не жалею. Всё, что случилось за этот год, было самым счастливым временем в моей жизни, девушка снова пристально посмотрела на сестру. — Я позвала тебя только за тем, чтобы просить ...нет умолять тебя, чтобы ты не бросала мою девочку...

— Что-о? — резко обернувшись, произнесла Наталья. Ее лицо, некрасивое, худое, просто вытянулось от удивления. Да как она смеет?!! — Нет, никогда!

В глазах её сестры заблестели слёзы, когда она попыталась приподняться с кровати, но обессиленные руки подвели, и девушка упала назад. Её движение привлекло внимание сестры к округлому животу, скрытому под простынью. Ей совсем немного оставалось до рождения ребёнка, поэтому девушка и решилась на этот разговор, другого выбора у неё не было.

— Я умоляю тебя, Наташа, не бросай малышку. Ты и Саша — всё, что у неё осталось...

Наталья, поджав губы, смотрела на исхудавшее лицо сестры. Куда делись все её сестринские чувства? Да и испытывала ли она их хоть когда-нибудь? Маленькая дрянь, любимица родителей, она всегда получала, что хотела. Вот и ее мужа... тоже. И после всего этого она ещё смеет просить, чтобы этот ребёнокжил в её семье?

— Наташа, прошу тебя, — прошептала девушка с надеждой в голосе,- я больше ни о чём тебя просить не стану...

— Хорошо, — холодно произнесла женщина, отворачиваясь от сестры. В голове медленно зрел план, как она сможет отомстить за свою обиду и оскорбление. Нет, конечно, мстить она станет не ребенку, как бы ни ненавидела еще нерожденное дитя, но у них одна кровь, а вот на муже... — Хорошо, я заберу ребёнка. Мне пора...

Она направилась к двери, даже не обернувшись, чтобы попрощаться с сестрой. Уже на пороге она услышала просьбу, больше похожую на стон:

— Пожалуйста, назови дочку Мариной!

— Ты же сказала, что не будешь больше ни о чём меня просить, — ответила она, чувствуя внутри странное удовлетворение, и вышла.

Отвернувшись к стене, девушка тихо заплакала. Жалела ли она о своей жизни? Нет, она не жалела, только знала, что никогда не увидит, как растёт её желанная дочь...

— Если ты сейчас же, сию секунду не выйдешь ко мне, маленькая дрянь, — услышала она ненавистный голос, доносящийся из темноты коридора, — то сильно пожалеешь о том, что родилась на свет.

Девочка сжалась в комок, стараясь не дышать, чтобы не выдать своего присутствия в тёмной комнате. Мучитель прошёл мимо и скрылся в соседней спальне, где находилась их больная мать. Она была уже не в состоянии ухаживать за детьми, поэтому чаще всего они были предоставлены себе. Их отец постоянно находился в командировках, чтобы обеспечить семью и лечение своей жене. После того, как родители перестали следить за детьми, из радостной и непосредственной девочки, она превратилась в забитого и напуганного оленёнка, загнанного волками в ловушку. Ни днем, ни ночью она не могла чувствовать себя защищённой. Только короткие встречи с отцом во время его выходных давали ей передышку. Она старалась не отходить от папы ни на шаг, чтобы не оставаться один на один со своим мучителем. Ненависть к маленькой сестре переполняла его с тех пор, когда её впервые принесли в дом. Он с ревностью относился к родителям, которые, как ему казалось, стали больше уделять внимания маленькому пищащему комочку. И с каждым днем, глядя, как отец, а потом и мать, носятся с девчонкой, балуют ее, покупают дорогие подарки, он стал ненавидеть ее. Девочка, не понимала, что она делает не так. Она невольно тянулась к брату, но мальчишка каждый раз старался причинить ей боль, оттолкнуть или ударить, вымещая ревность и злобу. Постепенно они отдалились друг от друга, и она стала больше тянуться к папе, вызывая тем самым еще большую агрессию в свою сторону. Но теперь и он стал старше и хитрее, поэтому шлепки и тычки девочке теперь доставались тайно, пока родители не видели. Когда их мать заболела, девочке было лет пять, её брат уже вступал в переходный возраст, его ненависть к сестре достигла своего пика, и он старался унизить и обидеть девочку, довести ее до слез. Ведь теперь никто не мог ему помешать.

Она выскользнула из своего укрытия и на цыпочках подошла к комнате матери. Осторожно приникла щекой к стене, чтобы сквозь маленькую щелку, случайно или специально оставленную братом, проследить за ними. Девочке всегда казалось, что мама любит брата больше, чем ее.

— Мамуля, как твоё здоровье? — елейным голосом спросил её сын, садясь на кровать рядом с женщиной.

Тихий стон сорвался с губ больной матери, и она вымученно улыбнулась.

— Спасибо, родной, — прошептала она, погладив руку сына. — Как я рада, что ты пришел ко мне. А где Майя? Почему ты не привёл её?

— Она снова хотела сбежать из дома, — не задумываясь, соврал он, отвернувшись от матери. — Я запер ее в комнате, потому что она не слушалась.

Девочка задохнулась от возмущения и собиралась войти в комнату, чтобы опровергнуть эту ложь, когда услышала реакцию матери:

— Как я могла вырастить такую неблагодарную дочь? Она всегда думает только о себе. Ни капли сожаления к больной матери. Впрочем, чему тут удивляться, — она не договорила, отвернувшись к стене.

После этих слов из глаз девочки хлынули горькие слёзы. Она осторожно отошла, стараясь не шуметь.

— Её давно следовало наказать, но ты меня не слушала, — раздался его мерзкий голос. — Ты же понимаешь, мама, что она с каждым днем становится все более неуправляемой? И папа ей потакает в этом. Но пока его нет, я займусь воспитанием Майки, если ты скажешь ему, что то была твоя инициатива...

Девочка отшатнулась, понимая, что он не шутит и обязательно выполнит угрозу, если только мама не запретит. Но она же понимает, что тогда...

— Делай что хочешь, — махнула рукой его мать, — ты прав, Майя должна понять...

Ну, нет, — подумала девочка, — я не позволю ему сделать это!

Она осторожно выскользнула из дома, стараясь не привлекать к себе внимания.

Глава 1

Девушка устало прикрыла глаза и, чтобы тусклое освещение вагона не раздражало их, немного сдвинулась в своём кресле. Воспоминания, словно морская волна, накатывали, заставляя возвращаться в прошлое. В приглушенном свете фонарей и прожекторов на проплывающих за окном станциях, она с трудом различала какие-то размытые силуэты.

Народа в вагоне было не то чтобы много, но он, конечно же, сразу обратил на себя ее внимание. Высокий, широкоплечий мужчина с правильными чертами лица и упрямой линией подбородка. Темные дуги бровей вразлет, острый взгляд из-под темных ресниц. Упрямо сжатый рот выдавал натуру целеустремленную, с жестким характером.

Девушка даже невольно передернула плечами, стоило ему снова появиться в пределах видимости. Уже не один раз он прошёл мимо, бросая на уставшее лицо девушки холодный пристальный взгляд. Нет, она была уверена, что ничем не могла его заинтересовать, и вовсе не потому, что некрасива, нет. Просто последние переживания и бесконечные переезды, оставили на её прежде безмятежном лице свой отпечаток.

За последние полгода она еще сильнее сбросила в весе, хотя и прежде никогда не была ни толстой, ни просто упитанной. А теперь и вовсе походила на тростинку, едва ли не колышимую ветром. Исчезла детская округлость лица, острее стали выделяться скулы, придавая лицу намного более взрослый вид. Да и она постаралась, чтобы максимально слиться с окружающей ее теперь людской массой. Чтобы больше не выделяться на фоне остальных. Серая дутая куртка, серая шапка, чёрные сапоги — серая мышь на фоне нарядного, но безликого города. Только в больших карих глазах застыла боль, боль её жизни. В свои двадцать пять лет она уже многое пережила: унижение, потери, ненависть близких. По-детски сложенные бантиком губы теперь редко улыбались, глаза потухли. Никому не нужный человек, бездомное существо. Одна из многих таких же одиноких и ненужных.

Посмотрев сквозь запотевшее от её дыхания стекло, она с трудом различила название станции — «Бездольное». От этого названия она горько улыбнулась, заметив в очередной раз краем глаза, что он снова прошёл мимо, бросив всё тот же холодный взгляд. «Красивые глаза, — невольно подумала она, — холодные, серо-голубые, но не отталкивающие». Девушка осторожно обернулась, чтобы проследить, куда он пошёл, но в вагоне его уже не было. Сидящая рядом женщина злобно прицыкнула, когда девушка неосторожно задела её руку своей. Она робко улыбнулась, как бы извиняясь, и вновь прижалась лбом к стеклу.

Поезд тронулся, извещая громким, протяжным гудком о своём отбытии, и мягко заскользил по рельсам. Повинуясь его плавному покачиванию, девушка прикрыла уставшие глаза и незаметно для себя задремала.

Она снова видела себя в детстве. Худенькая девчонка с двумя светлыми косичками бежала навстречу высокому темноволосому мужчине. Она радовалась, что папа наконец приехал из длительной командировки, и ей не придется опять коротать вечера, сидя втемной, пустой комнате. Может, и мама сменит гнев на милость из-за того, что она опять не выучила гаммы, а учитель музыки написала замечание в ее дневник? Может... брат перестанет ее мучить, а.... Девочка снова сникла. Никогда не будет так, это просто сон.

Неожиданно картинка сна поменялась, и вот она вновь увидела большой коридор и себя, прячущуюся в темноте, снова она бежала от кого-то, преследующего её даже во снах.

Она вздрогнула, едва снова не задев ладонью противную соседку, и погрузилась в странную дремоту. Организм давно требовал отдыха, но получалось это не всегда. Да и кошмар давно сменился другим сном: она чувствовала Его тёплые руки, обнимающие её тело, прежде холодные глаза лучились каким-то нежным светом, а мягкие губы касались щёк.

Вдруг кто-то резко встряхнул девушку так, что она больно ударилась головой о перегородку вагона.

— Девушка, просыпайтесь! — произнёс настойчиво мужской голос над ухом. — Пройдемте со мной.

Спросонья, она с трудом смогла различить лицо человека в синей форме проводника, но послушно последовала за ним в купе.

— Что-то случилось? — испуганно спросила девушка у своего спутника.

— Простая проверка документов, — резко ответил он даже не обернувшись.

Она вспыхнула и внутренне напряглась, хотя старалась не выдать своего страха. От волнения закусила губу, понимая, что ее не просто так позвали с собой. И ведь до сегодняшнего вечера ей вполне удавалось избегать встречи с нарядом линейной полиции. Девушка специально старалась передвигаться на поездах короткого следования или автобусах, где не требовалось предъявлять документы при покупке билетов. Теперь она по-настоящему испугалась и остановилась, как вкопанная, боясь пошевелиться. Мужчина в форме обернулся, заметив, что за ним никто не следует и громко окрикнул замешкавшуюся девушку. На глаза тут же предательски навернулись слёзы, застилая пеленой все окружающие предметы, и, словно сомнамбула, она двинулась следом за ним.

Они вошли в ярко освещённое купе, и девушка резко зажмурилась, с силой сжав в руках свою сумку. Когда глаза привыкли к яркому свету, она смогла различить двоих мужчин, одним из которых был тот самый, из вагона. Сердце девушки бешено заколотилось, готовое выскочить из груди, и, хватая ртом воздух, она медленно осела на пол, лишившись сознания. В немом молчании мужчины переглянулись, а затем бросились к лежащей на полу девушке.

— Вот уж не подумал бы, что ты производишь на симпатичных барышень такое впечатление, — усмехнулся один из них. Он был старше своего напарника, открытое лицо с богатыми усами, украшенными сединой. Из-под густых, ещё чёрных бровей, проглядывали озорные огоньки карих глаз, а в уголках губ затаилась задорная, почти мальчишеская улыбка. Похоже, такой непредвиденный исход дела его изрядно повеселил.

Второй лишь мрачно на него взглянул, а затем легко поднял безвольное тело и уложил на узкую койку, застеленную толстым покрывалом. Он перевёл взгляд на тонкие черты лица девушки, которые делали ее похожей на неземную фею из сказки. Острый носик, пухлые губки бантиком, тонкие дуги светло-коричневых бровей, бледная кожа, отдававшая фарфоровой белизной. Теперь при ярком свете она не казалась ему серой мышью, какой он увидел её в вагоне. Конечно, серой её делала одежда и усталый взгляд, но сейчас она выглядела, как маленький ребёнок, невинный и беззащитный ребёнок, потерявшийся в большом городе. Даже её лицо не утратило детской наивности.

Он осторожно расстегнул молнию на куртке и размотал тонкий шарф, чтобы облегчить девушке дыхание. Под верхней одеждой соблазнительно проступили женственные очертания груди, спрятанные под коричневым свитером. Он стянул куртку с девушки, заметив, что прямая юбка-карандаш сексуально очерчивает плавный изгиб бедер.

— Действуй, Матюха, — хохоча, произнёс его напарник, с интересом наблюдавший за его действиями со стороны. — Пока жертва без сознания, она не будет сильно сопротивляться.

Матвей вновь одарил друга и напарника мрачным взглядом и с небольшой долей злости ударил девушку по щекам. Наконец на них проступил румянец, придавая её лицу ещё больший детский вид, а огромные карие глаза распахнулись и испуганно уставились на него. Она резко подскочила и рефлекторно прижала к груди куртку.

Матвей раздражённо посмотрел на неё и молча, вернулся на своё место, принявшись что-то зло чиркать в своем блокноте. Его напарник, удивлённо следивший за этой сценой, присел рядом с девушкой и помог ей сесть. Он внимательно осмотрел ее с ног до головы, стараясь не обращать внимания ни на ее удивленный взгляд, ни на мрачное сопение Матвея, а затем веско изрек:

— Не, это не она. Опять ушла, дрянь, — он выругался, от чего девушка густо покраснела. — Ну, а вы, барышня, кто такая? — резко спросил он у девушки, испуганно озиравшейся по сторонам.

— Я... я пассажирка, — пробормотала она, стараясь не выдать своего волнения.

— Понятно, что не проводница, — резко ответил ей седоусый великан. Он действительно был похож на великана: ростом под два метра, широкий в плечах и с приличным весом. Он загромождал собой всё пространство маленького купе.

— Имя-то есть? Документы? Билет? — грозно продолжал он, пристально смотря в глаза девушке.

— Имя? Имя есть, а вот билет... — робко пробормотала девушка, вновь посмотрев на хмурого мужчину, которого напарник называл Матвеем. — Простите, но мне сказали, что билет можно купить в вагоне. И...и вот... — она осеклась, заметив блеснувшие сталью серые глаза. Почему-то ее напугало то, как он недовольно посмотрел на любопытного напарника. Словно тот...

— Анатолич, выпиши ей штраф за безбилетный проезд или сними с поезда, — резко произнёс Матвей и уткнулся в лежащие на столике бумаги. Девушка после его слов совершенно сникла. Да уж, что стоило взять билет в кассе на более позднее время, но ей захотелось скорее скрыться с последней станции, куда она прибыла только утром. Пока искала пригородные кассы, кто-то ей подсказал не слишком легальный способ передвижения. Да и проводница, которая едва ли не вырвала у нее деньги, а затем впихнула в крошечную каморку, где она и еще одна девушка просидели до самого отправления, затем подтвердила, что до конечной станции никто из проверяющих не заметит лишних пассажиров.

А теперь... девушка вздохнула. Конечно, на штраф она деньги найдет, но тогда... придется оставаться в том городе, куда она ехала, а хотелось бы уехать как можно дальше. Она снова бросила взгляд из-под густых ресниц на мужчину, которого звали Матвеем, но то равнодушно продолжил писать, а вот у его напарника от удивления даже брови взлетели на лоб.

— Матвей, ты чего такой злой сегодня? Из-за Аньки-клофелинщицы, что ли? Забудь! Найдём мы её, никуда не денется. А девчонка тут причём? Сам же знаешь, как у нас билетные кассы работают?!

Матвей внимательно посмотрел на напарника, оставшегося пока безымянным, но не произнёс ни слова.

— Анатолич, помолчи! — рыкнул, а затем уже ей. — Документы есть? — немного помолчав, вновь продолжил он, не поднимая взгляда на девушку.

— Есть... — робко ответила девушка и дрожащими руками принялась рыться в небольшой сумке. Через минуту она извлекла оттуда тёмно-зелёную обложку с паспортом и протянула ему. Мужчина взял из холодных рук девушки книжицу и открыл её на первой странице.

— Майя...

— Плисецкая, что ли? — вновь хохотнул его напарник, которого Матвей назвал «Анатолич». — Неужели сама?

— Андрей Анатольевич, сходили бы вы проверили таких же «зайцев»? Небось, их пол-вагона наберется, — мрачно произнёс Матвей, листая дальше паспорт девушки. Майя вспыхнула, понимая, что укор был в ее адрес, но лишь поджала губы, сдерживая обиду и усталую злость на него. Ему-то не приходится скрываться, передвигаясь на «перекладных», чтобы нигде не светить документами. А вот по выписанному штрафу, ее теперь найти не составит труда. Но все же она надеялась, что в городе найдется подработка хоть на пару месяцев, пока он доберется до нее.

— Не могу, Матвей Михайлович, — также официально, но пряча в усах улыбку, ответил ему напарник, — здоровье нынче не то, чтобы за «зайцами» гоняться. Сердце у меня больное.

В холодных глазах Матвея что-то мелькнуло, но он даже не улыбнулся в ответ.

— Капитан Дружинин, как бы вас до лейтенанта не разжаловали с вашим-то здоровьем, — произнёс Матвей, сердито глядя на него. При виде удивленного лица его напарника Майя в другое время просто расхохоталась, если бы сейчас не дрожала от страха.

— Майя Александровна Зимина? — вновь обратил на нее внимание сероглазый красавец. — Какое странное сочетание имени и фамилии, — задумчиво пробормотал он, пролистывая паспорт девушки еще раз. Затем посмотрел в ее лицо и, сведя грозно брови, велел, — снимите головной убор...

Настал черёд девушки удивиться, но она послушно сняла серую шапку, из-под которой волной хлынули тёмно-русые локоны. Ах, да, она совершенно забыла, что наспех одевалась в фойе вокзала, опасаясь не успеть на этот поезд. И сидеть ей теперь пугалом перед этим красавцем, — с досадой подумала девушка, а мужчины заворожённо смотрели на этот каскад кудрей, делавший его обладательницу ещё более юной и невинной. Матвей отвернулся первым, стараясь подавить охватившее его желание прикоснуться к этим локонам, и молча сделал какие-то записи в небольшой книжке.

— Уж кто бы говорил о странном сочетании?! — подал голос, пришедший в себя Дружинин. — Ваша фамилия тоже интересна, майор! — передразнил он друга, а затем незаметно для него подмигнул Майе. Но, кажется, от всевидящего ока майора не ускользнула симпатия Дружинина к безбилетнице, потому что в следующий момент Матвей оторвал от книжки небольшой квиток и протянул его вместе с паспортом девушке.

— Не забудьте оплатить штраф, Майя Александровна, — холодно произнёс, кивая девушке на дверь. — Кстати, с пропиской тоже затягивать не рекомендую, а то будете только на штрафы работать.

Девушка с грустью смотрела на квиток, исписанный ровным красивым почерком.

— Спасибо, — пробормотала она, выскальзывая из тесного купе.

— Ну-у, Матвей, я тебя не узнаю! Такой красавице ещё и штраф выписал! Злыдня! И чем же тебе девушка насолила? — услышала она гневную речь Дружинина. Майя прижалась спиной к закрытой двери и, наконец, с облегчением вздохнула. Ничего, главное, они точно не знали, что она в розыске. Возможно, Влад просто не успел разослать ориентировки дальше их родного города?

— Серая мышь, — услышала она оскорбительное прозвище вслед и тут же вздрогнула. Улыбка медленно сошла с ее лица, а майор разом растерял всю привлекательность в ее глазах. Ну, и ладно!

— Сноб! Заносчивый индюк, — прошипела она в ответ, а затем, натянув шапку до самых бровей, отбросила все ненужные мысли, улыбнулась отражению в темном окне и пошла прочь от этого купе.

«Майор Майский», — усмехнулась она, прочитав на квитке фамилию. Действительно, кто бы говорил о странном сочетании имени и фамилии?!

Глава 2

Майский и Дружинин сошли с поезда на конечной станции в своём родном городе. Дальше дежурство прошло спокойно, но девушка с русыми волосами и странным выражением глаз не покидала мыслей молодого мужчины. К тому же за этот инцидент на него взъелся его напарник. Капитана словно подменили, стоило им оказаться в автомобиле Матвея.

— Майский, ты чего злой такой сегодня? Что тебе эта девочка сделала? — не переставал допытываться Дружинин, повертев в руках сигарету, но не решаясь закурить. Третий месяц он вел борьбу за здоровый образ жизни, иногда провожая тоскливым взглядом поедаемый кем-то пирожок, а уж про курение и говорить не приходилось. Но супруга держала капитана в ежовых рукавицах, если дело касалось его здоровья. — Видел, какая красавица? Эх, мне б мои восемнадцать лет, — мечтательно протянул он, выбрасывая в окно сигарету. — Помнится, моя Анюта такой же красавицей была, я ее у местного «смотрящего» тогда увел. Думал, это его невеста, ну, или... любовница, а оказалось племянница. Ух, он мне тогда устроил, я еще только с армии вернулся, — Дружинин задумчиво смотрел в темноту за окном, погрузившись в воспоминания, а Матвей молча вел автомобиль, намереваясь заскочить в управление. Не давала ему покоя эта девушка с необычным именем. Кажется... было что-то в ориентировках?..

— Ты никогда не говорил об этом, — пробормотал Матвей, плавно вливаясь в поток автомобилей. Несмотря на то, что город их был не сравним по размерам и населению со столицей региона, но движение в городе не останавливалось даже в ночное время. Город жил, дышал выхлопами и почти весенним воздухом, а еще никогда не спал, освещая светом фонарей и вывесок магазинов темноту ночи. — И, кстати, ей двадцать пять, для нее ты был бы мальчишкой, — он раздражённо посмотрел в небо, которое хмурилось за окном и, казалось, хотело вылить на город всю месячную норму осадков.

— Завидуешь? — хохотнул вдруг Дружинин, чем еще больше заставил Матвея раздражаться. Хотя сам виноват, что завел разговор об этой девчонке. Ну, не мог он не думать о ней! — Кстати, присмотрись к ней сам, — вдруг посоветовал ему напарник. — Сколько можно бобылем ходить? И чем не невеста? Хорошенькая, фигура ничего, а глазищи? И только ты всё чего-то выбираешь? Самому тридцатник почти, а всё не женишься. Сколько девчонок в управе облизываются на тебя, не уж-то ни одна не пришлась по душе? Я бы на твоём месте...

— Анатолич! — раздражённо окрикнул его Матвей, поморщившись, будто лимон съел. — Что ты прицепился к этой девчонке? Мы даже не знакомы с ней, чтобы сразу женить меня. И ничего я не выбираю, просто не встретил еще ту, с которой... — он оборвал себя и задумался, но потом прогнал навязчивую мысль. Просто не смог бы так с... ней.

Дружинин хмуро посмотрел на него, словно прочитал его мысли, и веселье мигом улетучилось.

— А вот это не надо, Матюх, даже не думай! Ты только посмотрел бы в её глаза! Видно, девочку жизнь итак не балует. А если ещё такой, как ты с ней поиграет...

— Да, кто на нее глянет, Андрей. Там же на лбу написано, что никому не даст, даже не подходи! — Матвей раздражённо усмехнулся, но тут же осекся, поняв, что сказал пошлость. Он тоже заметил в красивых глазах девушки такую тоску и боль, что ему стало не по себе. Да и по ее поведению было понятно, что она боится. Боится, что кто-то узнает ее

«Странно, — подумал он, глядя на серое небо над головой, — почему меня так волнует страх в её глазах? Словно тот, кто преследует её, стал его персональным врагом. — От кого же она бежит?»

Его глаза снова попытались разыскать в безликой толпе тоненькую фигурку в сером пуховике, но всё было тщетно. А ведь он даже не знал, на какой станции она вышла, но надеялся, что когда-нибудь они вновь встретятся.

Матвей резким движением стряхнул с себя груз воспоминаний и отправился в свой кабинет, чтобы оставить бумаги. С Дружининым они распрощались еще раньше, когда высадил его возле дома. Они договорились, что обсудят все завтра, и начнут поиски мошенницы, которая не только втиралась в доверие к пассажирам поезда, но и опаивала их транквилизаторами, а потом обчищала до нитки. Самое главное, никто из путешественников ни разу не осмелился написать заявление в полицию.

«Или кто-то спускал на тормозах это дело?» — мрачно подумал мужчина, выходя из здания. Теперь ему предстоял путь домой, где его никто не ждал. Впрочем, Матвея это вполне устраивало, если бы не навязчивое желание матери и сестры срочно его женить, чтобы «Матвейка, не дай бог, не остался один» — именно так обе пели в два голоса, стоило ему заявиться на порог отчего дома.

В свою пустую квартиру, где царили спартанская обстановка и холостяцкая атмосфера, Матвей вошел уже спустя полчаса. Пока доехал, пока поставил машину на стоянку, стрелки на наручных часах уже приближались к началу пятого утра. Квартира встретила его гудящей тишиной. Включил кофемашину, решив сварить себе ароматный напиток, без которого теперь не обходилось ни одно утро, и направился в душ. Но даже в привычной для него обстановке, стоя под тугими струями горячей воды, он не мог выбросить из головы образ Майи, который не зря показался смутно знакомым. Матвей увидел ту самую фотографию из паспорта, на которой была изображена светловолосая девушка с двумя косичками, испуганно смотревшая во взрослый мир в ориентировке. Девушку разыскивал брат, но почему-то Матвей неожиданно забрал этот запрос себе, не желая пока никому рассказывать об этом. С Дружининым поговорит завтра, да и протокол решил пока не подшивать к делам. Нужно для начала разобраться.

Тонким звуком из тревожного сна его вырвал телефонный звонок, а на экране высветилось имя сестры. Матвей бросил сонный взор на противоположную стену, где висели огромные старинные часы. Мужчина испытывал особый интерес к любым часам, особенно советского выпуска, и при любой возможности приобретал их в свою коллекцию. В родительском доме, куда он наведывался теперь редко, была целая комната, увешанная часами.

Часы показывали начало восьмого, и разбудить его в такой час могли только по работе.

— Алло! — резко произнёс он в трубку.

— Привет, братишка, — громко раздалось в его трубке. «Нет, не угадал, не с работы», — мрачно подумал он, сразу узнав, кто разбудил его. — Как твои дела?

— Ты звонишь мне в такую рань, чтобы услышать это? — вместо приветствия прорычал в трубку Матвей, но услышав молчание на другом конце, смягчил свой тон. — Прости, сестрёнка, у меня всё в порядке. Как мама? Как малышка?

— А тебя это интересует? — в тон ему ответила Лариса и расхохоталась. Она никогда не обижалась на брата, зная, что работа накладывает особый отпечаток на непростой характер молодого мужчины.

— Перестань смеяться, от твоего смеха у меня уши оглохли, — шикнул на сестру Матвей, потирая лицо, чтобы прогнать сон.

— Эх ты, уши оглохнуть не могут, — вновь рассмеялась она.

— Ну, тогда я сам уже оглох от твоего смеха,- вновь резко ответил ей брат. — Прости, сестрёнка, просто поздно лег, вот и... — уже мягче произнёс он, услышав тягостное молчание на другом конце.

— Что с тобой случилось? Проблемы на работе? — чуть обиженно произнесла девушка.

— Нет, дежурство выдалось тяжелым, а проку ноль. — ответил ей брат. — А вы как? Дома всё нормально?

— Да, всё в норме, братишка. Я тоже на работу собираюсь, и дочку в сад собираю. Вот, решила тебе позвонить. Просто мама мне вчера все уши прожужжала, будто ты собираешься приехать в гости. Теперь только и ждёт, когда же ты, наконец, приедешь, — тут голос сестры сорвался, и Матвей насторожился. Даже сон мигом слетел. — мне просто интересно, братишка, когда ты успел обзавестись невестой, да еще и рассказать маме о ней?

Мужчина сел на диване и мысленно отругал себя за то, что однажды, чтобы избавиться от стенаний матери, что ему пора найти себе подругу, а ей невестку, сказал ей, что уже познакомился с ней. И даже — черт его дернул за язык, не иначе! — предложил ей жить вместе. Теперь же, кажется, его маленькая ложь станет большой проблемой.

— Послушай, сестрёнка, я не...

— Вот только не скажи мне сейчас, что никакой девушки у тебя нет! — тихим, но грозным тоном произнесла она. — Я лично задушу тебя, если ты соврал маме. Да она спит и видит, как нянчит своих внуков, будто одной внучки ей мало, — прошипела Лариса, но тут же сменила тон, отчего Матвею захотелось самому себе съездить по морде. — Как хочешь, братец, но если ты не привезёшь в ближайшие выходные свою невесту, то знай, что она немедленно позвонит тете Рае в Мурманск и попросит ее девочку приехать к нам в гости.

— Э-э, той «девочке», кажется, лет сорок и она три раза была замужем, — попытался откреститься Матвей, в ужасе вспоминая мамину подругу, которая была у них однажды в гостях вместе с «девочкой». Тогда они с сестрой сбежали к бабушке, но сейчас этот номер не пройдет.

— Ты думаешь, ее остановит это? — задала вопрос сестра, и Матвей, как наяву, увидел, как приподнимается ее бровь в недоумении. — Она и так уже расстраивается из-за того, что ты до сих пор не женат и не собираешься. И я уже не говорю о том, как ее печалит, что у неё только одна внучка, а сынок никак не обзаведется детками. Это её слова...

— Что, так и говорит? — удивился Матвей.

— Да, братишка, так что, советую тебе не затягивать с приездом и желательно с девушкой.

— Э-э... Лариса, у меня много работы, поэтому вряд ли получится в ближайшее время, — попытался отказаться Матвей, но сестра тут же перебила его, заявив твердым и непререкаемым тоном:

— Максим приедет через три недели из командировки, тогда и ждем тебя на обед. Так что отказ не принимается.

Три недели?! Да она смеется? Где он за три недели найдет девушку, согласную «отыграть» роль будущей невестки? Неужели, придется и правда искать кого-то, кто справится с «ролью»? Неожиданно перед глазами снова встал образ девушки по имени Майя. Эх, зря он не взял ее номер телефона, возможно...

— Ладно, если не будет работы, — мотнул головой мужчина, прогоняя печальный взгляд карих глаз.

— Хорошо, если её не будет, — подчёркнуто непреклонным тоном отозвалась Лариса.

— Хорошо. Я приеду, — скрежетнул зубами Матвей, которому никогда не нравилось, как младшая сестра им умудряется управлять. Возможно, он позволял ей это делать, потому что любил?

— И не один! Запомни! — напомнила снова сестра.

— Лариса! Не раздражай, мне еще на работу сегодня. День трудный...

— Он у тебя всегда трудный, — спокойно отозвалась она, — как психолог, советую ее тебе сменить. Пока, — раздалось на другом конце, и последовали короткие гудки.

Матвей раздражённо швырнул трубку на стол и поплёлся в душ.

— И где я ей найду за месяц невесту? — пробормотал он себе под нос, решив, что присмотрится сегодня к кому-нибудь из коллег, чтобы обратиться с такой деликатной просьбой. Хотя сам тут же отмел этот вариант.

Глава 3

Майя с тоской смотрела на обшарпанные стены и серые от грязи, низкие потолки квартиры. Она осторожно следовала за семенящей старушкой, стараясь не задеть стоящий кругом хлам. Квартира, в которую пришла девушка, находилась на самой окраине города, в тихом районе, где жили практически одни пожилые люди. Но выбирать не приходилось. Денег оставалось совсем немного, так что особенно капризничать она не стала. К тому же бабулька жила одна и согласилась дать девушке временную прописку, а это означало, что проблем с полицией теперь не будет.

Она зашла в маленькую, но довольно чистую комнатку, видимо, тут давно никто не жил, но захламить ее не успели. Окна комнаты выходили на небольшой скверик, где в окружении берез и кленов протекала узкая речушка.

Сам город тоже стоял на реке, отчего воздух в нем казался холодным и влажным. Вдали вилась серая лента центральной дороги, по которой, то и дело, сновали машины. Найти такое недорогое жилье в городе оказалось проблемой практически неразрешимой, но Майя не сдавалась и к вечеру нашла объявление о сдаче жилья.

— Вот, деточка, твоя комната. Ванну ты видела, кухню тоже. Если хочешь, могу тебе готовить, только за отдельную плату, — хитрые глазки бабульки в упор смотрели на девушку, ожидая её реакции. — У меня раньше студентик жил, но съехал. Как он хвалил мою стряпню, — бабуля причмокнула губами, видимо, для придания словам весомости.

— Спасибо, но я буду работать с утра до вечера, поэтому не стоит беспокоиться на счёт еды, — вежливо ответила Майя, стараясь сгладить усталой улыбкой отказ.

— Ну как знаешь, — обиженно произнесла бабуся, выходя из комнаты, но на пороге остановилась. — Завтра племяшку своего попрошу узнать о тебе, участковый он у меня, поняла? — бабка грозно глянула на девушку, и той пришлось спокойно выдержать подозрительный взгляд хозяйки квартиры, хоть внутри все испуганно сжалось. Не зная, чем еще пригрозить новой квартирантке, бабулька покинула комнату, недовольно бухтя себе под нос.

Девушка закрыла за ней дверь, и устало опустилась на кровать, застеленную тёмным покрывалом.

«Вот очередная квартира, — подумала она, обводя взглядом помещение. — Которая уже по счёту? Даже не помню, — усмехнулась Майя, — сколько мест работы я сменила? Очень много....Только бы убежать от него, больше не быть...»

Майя вздохнула и расстегнула сумку. Скромные вещи, чтобы не привлекать внимания, ничего, что могло бы ей подчеркнуть природную красоту. А так хотелось, но...

«Надо будет снова сменить прическу», — подумала девушка, глядя на свое отражение в мутном стекле окна. За ним была практически ночь, и девушка смотрела на себя при тусклом свете лампочки на потолке. Это давно вошло в привычку — то длинные локоны, то стрижка. Блондинка, брюнетка, даже с рыжиной ходила. Последняя, кстати, совершенно не шла ей, придавая коже и взгляду болезненный вид, и пришлось возвращать природный русый цвет.

Надо было еще найти работу. Этим Майя решила заняться с утра, а сейчас мозг требовал отдыха, отказываясь работать, снова подкидывая образ сероглазого мужчины из поезда. Интересно, он в этом городе живет?

— Что за чушь лезет в голову на голодный желудок? — психанула Майя, решив, что нужно ложиться спать. Завтра день обещал быть насыщенным.

Работу она старалась искать такую, где не требовалось больших навыков: цветочница в небольшой лавке или цветочном магазине. Хотя, кажется, сейчас эту профессию модно называть флористом? Образования не требовали, только эстетический вкус. Уж этого у нее хоть отбавляй. Мама не зря билась, заставляя Майю изучать не только этикет и музыку, но и заниматься рукоделием, уметь подбирать цветовую гамму в гардеробе. Раньше, как иногда думала девушка, так готовили барышень в аристократических семьях, но... ее-то родители были из простых. Хотя папа преподавал в одном из крупных ВУЗов, имел ученую степень. Мама занималась хозяйством, но старалась давать детям разностороннее образование. Водила на выставки и в театр. Ну, и успеваемость в школе должна была оставаться на высоте, лень в их семье не поощерялась. Но... брату мама всегда делала поблажки.

Впрочем, девушка, уйдя из дома, не гнушалась и более «народными» занятиями — официантка в небольшом кафе, продавец в отделе виноделия или косметики. Воспитанная и с хорошими манерами, она легко находила общий язык и с начальством, и коллегами, но при этом всегда держала дистанцию.

И нигде она не задерживалась дольше полугода, стараясь быстрее переехать в другой город. Всё дальше и дальше она уезжала от родного города, в котором прожила четырнадцать лет, полных и любви, и ненависти, и отчуждения. Город, который снился ей почти каждую ночь, но она старательно гнала прочь воспоминания и мечтала забыть весь кошмар своего пребывания в нём. Безликие мегаполисы и небольшие районные центры сменяли друг друга. Майя специально выбирала города, в которых легче затеряться, чтобы никто из прошлой жизни не нашёл её.

Никто — это был ОН, человек, которого она боялась и ненавидела. Он преследовал её уже больше десяти лет, гоняя из одного города в другой. Он искал её, искал, чтобы снова превратить ее жизнь в ад, а защитить её было некому. Даже папе она боялась признаться в том, что, мужчина, которого все знали лишь с положительной стороны, как ответственного и заботливого человека, преследует ее с одной ему известной целью. За время, что она провела с ним рядом, Майя так и не смогла понять, за что он ее ненавидит.

И пусть он остался там, в прошлом, в ее родном городе, а она совершенно одна в чужом, она по-прежнему не чувствовала себя в безопасности.

Неожиданно Майя вспомнила серо-голубые глаза под тёмными ресницами, когда мужчина смотрел на её блестящие локоны, рассыпанные по плечам. Девушка не была искушённой в любви, но интуитивно почувствовала его желание прикоснуться к ним, к ней. Вот, кто смог бы реально защитить ее от всех бед.

«Может, надо было воспользоваться моментом и заручиться его поддержкой? Всё-таки он работает в полиции», — малодушно подумала девушка, но тут же отмела эту мысль. Во-первых, она не хотела навязываться незнакомому человеку. Во-вторых, боялась, что упреследователя есть связи в органах, и, возможно, он будет искать ее, а там может рассказать уже несколько иную версию её побега.

«И, в-третьих, этот Майский... наверное, имеет успех у девушек, больно внешность у него мужественная, — повздыхала девушка, садясь на кровати. — И невеста, наверняка, имеется...красивая».

Не снимая покрывала, девушка легла на подушку и прикрыла устало веки. В голове снова мелькнул неясный образ, а затем она уснула крепким сном, который мог помочь ей восстановить силы.

Осторожно открыв дверь, в комнату проскользнула старушка и посмотрела на спящую девушку. Она покачала головой и, достав из шкафа ватное одеяло, укрыла им девушку, стараясь не разбудить.

— Намаялась бедняжка, — тихо прошептала она, посмотрев на её уставшее лицо. — Кто ж тебя так загонял, что ты свалилась с ног. Видать, не сладкая у тебя жизнь.

Снова покачав головой, она так же тихо вышла из комнаты.

Утро встретило Майю хмурым небом и моросящим дождём. Девушка поднялась рано, умылась и тихонько выскользнула из квартиры, стараясь не разбудить хозяйку и избежать ненужных вопросов. Она только оставила записку, что вернётся поздно, боясь, что старушка закроется на внутренний замок, о котором ей говорила накануне.

После часа езды на общественном транспорте с конца города, девушка чувствовала себя вымотанной и едва не расплющенной толпой таких же несчастных, которые загрузились с утра в эту «консервную банку», именуемую автобусом. Она вышла в центре, решив зайти перекусить в одно из круглосуточных кафе, щедро распространяющих аппетитные запахи по всей улице. Она выбрала кофе и большой бутерброд с мясом, а потом присела за столик, чтобы подкрепиться. Окно, у которого располагался столик, было затянуто зеркальной пленкой, отчего ее не было видно снаружи, а вот она рассматривала шагающих по улице людей под зонтами с большим интересом. Они все спешили куда-то по своим делам, и им не было дела до того, кто она и что делает в этом городе. Наверное, впервые она смогла вздохнуть полной грудью, решив, что здесь обязательно у нее будет все хорошо.

Покончив с едой, она обратилась к кассиру, чтобы узнать о наличии свободных вакансий. Девушка ее внимательно выслушала, но здесь ждало первое разочарование. Мест кассира не было, официантки тоже не требовались, но если она хочет, то может устроиться посудомойкой.

Майя отрицательно покачала головой и вышла из кафе. Ещё час она бесцельно бродила вдоль закрытых магазинчиков, выискивая объявления о работе. Постепенно город просыпался, на улицах появлялось всё больше людей, магазины сменяли вывески «Закрыто» на «Открыто» или «Добро пожаловать».

Майя заглянула в несколько цветочных магазинов в поисках места, но везде слышала только отказы. Спустя некоторое время бесплодных попыток, девушка решила купить газету с объявлениями, не особо надеясь на удачу. Можно, конечно, еще порыться в интернете, но пока это было проблемой, так как средств купить себе новый телефон у нее не было. Надо искать работу.

Решив, что на сегодня поиски можно сворачивать, Майя случайно заглянула в небольшой салон, где продавались украшения из поделочного камня и бижутерия. На дверях скромного магазинчика висело объявление о вакансии продавца. Майя схватилась за это объявление, как утопающий за соломинку, хотя понимала, что, возможно, тут её тоже ждёт отказ.

Девушка робко подошла к консультанту, девушке в белоснежной блузке с кокетливым кружевным воротничком и красным шарфиком вокруг стройной шеи, которая оглядела её с ног до головы критическим взглядом, чему-то кивнула и отправила в кабинет начальницы.

Майя долго не решалась войти туда и уже собиралась уйти, когда дверь неожиданно распахнулась и из кабинета вылетела разъярённая девушка. Едва не оттолкнув со своего пути растерявшуюся на миг Майю, она фурией бросилась назад, остановившись на пороге кабинета.

— Ты ещё горько пожалеешь об этом, Ольга, — крикнула она, запахивая на груди растерзанную кем-то кофточку. Она что, подралась с начальницей этого магазина? — девушка окончательно впала в ступор, уже не зная, стоит ли входить. Меж тем девушка снова выскочила, на ходу бросая проклятия кому-то, а потом ее взгляд натолкнулся на Майю. Глаза гостьи вспыхнули ненавистью, и она оскалилась, сбивая девушку с толку. — А-а, понятно, — протянула она зло, — тебя, что ли, на мое место взяли? Не думала, что тут уже милостынью занимаются, подбирая сирых и убогих. Прочь с дороги, серая мышь, — резко оттолкнула она девушку.

— Да уж, лучше быть серой мышью, чем драной кошкой, — спокойно ответила ей Майя, презрительно посмотрев на растрёпанную причёску и рваные колготы девушки. — Впрочем, милостыню тебе впору подавать. Точно пригодится.

Разъяренная девушка стояла и открывала рот, не в силах найти достойный ответ. Она явно не ожидала такого отпора и, фыркнув, пошла прочь. В следующее мгновение в зале послышался звон разбитого стекла и громкие ругательства девушки, которую скрутил охранник.

— Вы ко мне? — услышала Майя усталый, чуть мелодичный голос за спиной. Девушка обернулась, заметив невысокую блондинку с голубыми глазами, с интересом рассматривающую ее. Странно, но эта женщина выглядела аккуратно, так, кто же порвал кофточку и колготы той фурии?

— Сама, — неожиданно вздохнула хозяйка салона. — Решила выдать желаемое за действительное, пришлось пригрозить полицией. Она... племянника хотела моего обвинить в... неважно, впрочем, — женщина устало отмахнулась, но Майя все поняла. Видимо, тут распри между бывшей работницей и хозяйкой магазина вышли на иной уровень, когда в ход идут любые угрозы. Но это Майи совершенно не касалось, поэтому она только вежливо улыбнулась, загнав не в меру разыгравшееся любопытство внутри себя.

Блондинка с интересом посмотрела на Майю и жестом пригласила её войти.

— Вы по поводу работы? — спросила она у девушки. — Присаживайтесь.

Майя кивнула и осторожно прошла следом за хозяйкой в кабинет. Он был небольшим, но уютным, со светлой мебелью и персикового оттенка стенами. Все свободное пространство было заставлено живыми цветами, видимо, женщина их очень любила.

— Да, боюсь только я не подойду вам, — ответила ей девушка, садясь в указанное кресло и поднимая на хозяйку салона смущенный взгляд. Стало почему-то неудобно за свой внешний вид, хотя утром Майя тщательно отбирала вещи для встречи с потенциальными работодателями из своего скудного гардероба.

— Ну, с таким настроем работу вы вряд ли где найдёте, — меланхолично ответила ей блондинка., включая кофемашину и подставляя две чашки. По кабинету тут же поплыл аромат свежесваренного кофе, отчего желудок Майи жалобно булькнул. — Но мне, между нами девочками, понравилась ваша реплика в адрес этой бестии, — улыбнулась она. Майя лишь покраснела, понимая, что сказала лишнего в тот момент. — Снимите, пожалуйста, головной убор, мне хотелось бы посмотреть на вас без лишних..., — она в воздухе пощелкала пальцами, подбирая слова. — Понимаете, вы будете лицом салона, а покупатели в первую очередь станут интересоваться вашим мнением. А то и вовсе попросят примерить что-нибудь из украшений, чтобы оценить, так сказать, со стороны. Но не волнуйтесь, у нас все прилично!

Майя усмехнулась и покорно стянула с себя шапку. Сегодня у неё волосы были стянуты в аккуратный хвост, что придавало ей скромный, но респектабельный вид. Темная водолазка оттеняла белизну кожи и глубину карих глаз. Возможно, будь у нее чуть больше средств, она смогла бы выглядеть достойнее, чем есть, ведь встречают по одежке.

— Отлично, — задумчиво произнесла блондинка, обходя вокруг девушки. Поставила перед ней чашечку с кофе, а затем села за свой стол, при этом продолжая пристально рассматривать Майю. Видимо, это был своеобразный экзамен на профпригодность, хотя девушка ожидала, что ее спросят о предыдущих местах работы.

Дверь неожиданно распахнулась, а затем послышался стук. На пороге стояла та самая девушка, встреченная в зале. Он с тревогой и растерянностью смотрела на начальницу, а за ее спиной топтался охранник.

— Ольга Викторовна, — обратилась она к начальнице. При этом губы девушки едва не дрожали от волнения и непролитых слез. — Эта мегера разбила витрину с бижутерией. Саша её скрутил и отправил в полицию. Они сказали, чтобы вы подъехали написать заявление. Олечка Викторовна, ну, как же так, а? — девушка дернулась, но тут же попыталась взять себя в руки.

— Успокойся, Надюша, все обошлось. Никто не пострадал, а это главное, — попыталась успокоить ее Ольга Викторовна. — Конечно, я к ним подъеду и напишу заявление, хватит нам терпеть её выходки. И так я совершила ошибку, взяв ее в наш салон по просьбе ее отца, — женщина нахмурилась, явно вспомнив что-то еще, но затем уже спокойнее продолжила. — Пусть теперь отец занимается её капризами. Кстати, познакомься, это твоя новая напарница, — Ольга указала на девушку, и Майя удивленно привстала со своего места. — Её зовут...- Ольга осеклась и вопросительно посмотрела на Майю. Все еще, не веря своим ушам, она растерянно переводила взгляд с хозяйки салона на девушку, которую звали Надей.

— Майя. Майя Зимина, — охрипшим голосом произнесла удивлённая девушка, а затем недоверчиво посмотрела на Ольгу.

— Ну, мое имя вы теперь знаете. Обращайтесь ко мне Ольга Викторовна и по любым вопросам, касающимся работы тоже. Если Надя не сможет ответить на них, но она профессионал своего дела и, надеюсь, девочки, вы поладите? — Надя улыбнулась Майе и кивнула. — Прекрасно, вот и познакомились, — весело улыбаясь, произнесла Ольга.

Надя и Майя удивлённо переглядывались, но возражать не стали. От похвалы обе слегка порозовели от смущения и посмотрели на хозяйку.

— Майя, дорогая, не удивляйтесь. Вы просто мне понравились, а работе всегда можно научить. Наденька, иди, работай, завтра у тебя будет напарница и станет веселее. А эту фурию мы успокоим, и больше она не будет нам вредить. Майя, ваши документы с собой? — Надя и охранник Саша ушли, и Ольга решила вернуться к рабочим моментам.

— Да, Ольга Викторовна, — произнесла девушка и протянула ей небольшую папку с документами, в которых были отличные рекомендации с прежних мест работы.

— Хм, я смотрю, вы много мест сменили, — произнесла Ольга, разглядывая кипу документов. — Если не секрет, почему вы везде работали не больше полугода?

Она внимательно посмотрела на взволнованную девушку. Майя колебалась, раздумывая, стоит ли рассказывать всю правду о себе, но потом решилась — все равно однажды ей придется уезжать из этого города, так пусть для этой женщина не станет это неприятным поворотом.

— Это... не совсем секрет, но, — решилась девушка,- но я никому не рассказывала всей правды, потому что не все так спокойно реагируют на эту кипу бумаг, — Майя вздохнула, кивнув на папку, а потом принялась рассказывать. Она не понимала, почему решила открыться Ольге, хотя видела её впервые в жизни, возможно, сыграло то, что она приняла ее сразу?

— Один человек преследует меня... много лет, желая..., — Майя сглотнула ком страха, что невольно возникал в горле, стоило ей заговорить о прошлом. Вспоминать годы, проведенные в родном городе, когда она была практически его заложницей и терпела издевательства, было трудно. Еще труднее, вспоминать, что родной человек практически отдал ее на растерзание этому чудовищу.

— ... поэтому я нигде не жила больше полугода. Никто не знает настоящей причины моего путешествия из одного города в другой, — закончила свой рассказа Майя и опустила голову, понимая, что сейчас ее прогонят, так как никто не хотел иметь проблемы с законом.

— И почему ты решила рассказать это мне? — спросила Ольга, пролистывая документы девушки и с интересом читая отзывы клиентов и работодателей. Да ей просто клад достался, а не сотрудница! Лишь положительные рекомендации, даже интересно стало посмотреть на нее в деле. Впрочем, завтра увидит.

— Не знаю, — печально улыбнулась ей Майя, с робкой надеждой смотря на нее. Ольга казалась разумной женщиной с отличной деловой хваткой, которая не станет ни разбрасываться кадрами, ни брать, кого попало с улицы. — Вы тоже приняли на работу человека с улицы, а не какую-нибудь знакомую?

Ольга пожала плечами и встала, подойдя к окну. Она посмотрела в глаза девушке и улыбнулась.

— Вы внушаете доверие, Майя. К тому же ваше лицо как открытая книга, никакого притворства. И... я уже взяла протеже одного знакомого человека, — туту же поморщилась блондинка, явно вспоминая бывшую работницу. — Кстати, у вас довольно необычное имя, ваши родители очень любили вас, раз дали его...

Майя скривилась, словно от боли. Ей-то, как раз, оно было ненавистно. Наверное, мать действительно ненавидела свою новорожденную дочь, что дала ей такое имя. Она всегда мечтала о каком-нибудь простом имени.

— Мама решила, что оно подойдет мне, но если честно, я ненавижу это имя, — со вздохом призналась девушка, с тоской смотря в окно, где по широкой центральной улице сновали туда-сюда автомобили и прохожие. Хорошо, что она заглянула в этот магазин, а то могла бы вернуться на квартиру несолоно хлебавши. — Родители почему-то всегда избегали разговоров на эту тему, считая, что имя прекрасно, а я просто... вредничаю.

Ольга улыбнулась и села на своё место. Она постучала кончиками пальцев по папке, а затем обратила на Майю посерьезневший взгляд.

— Майя, вы сказали, что вас преследует один человек. Вы не пробовали обратиться в полицию, чтобы остановить его?

— Нет, — покачала головой девушка, — у него обширные связи во многих кругах. К тому же, люди, которые знают его, никогда не скажут плохого о нем, но... в жизни вне своей работы, он настоящий тиран. Простите, Ольга Викторовна, я не могу сказать, кто этот человек. Я бы с большим удовольствием забыла об его существовании, но только... он не даст, — с грустью произнесла девушка. — Возможно, сейчас он уже ищет меня, а, возможно, напал на след...

— У меня тоже есть знакомые в органах, если хочешь, мы можем обратиться туда, — с готовностью проговорила ее начальница, окончательно переходя на «ты».

— Спасибо, Ольга Викторовна, пока в этом нет необходимости, — быстро прервала её Майя, испытывая при этом огромную благодарность. Ведь с тех пор, как она сбежала из дома, никто не проявлял о ней заботу.

— Ну, хорошо, оставим эту тему и перейдём к работе. Я беру тебя на работу, думаю, ты справишься. Девочка ты смелая и умелая, — улыбнулась она Майе, — быстро вникнешь в суть работы. А она тут не пыльная, но ответственная, — строго произнесла начальница, и девушка закивала, подобно болванчику. — Кстати, между собой мы общаемся на «ты» и по имени. Устроит тебя такой вариант?

-Да, конечно,- кивнула Майя.

— При посторонних, естественно, обращайся, как положено, а в остальное время можно просто Ольга.

— Хорошо.

— Непосредственно с работой тебя познакомит Надежда, а я со своей стороны требую хорошей работы, ответственности и вежливости. Оплата будет два раза в месяц, в сумме..., — Ольга сделала паузу и назвала сумму. Внимательно посмотрела на Майю, которая от удивления широко распахнула глаза, а затем продолжила. — Если заболела, нужно отлучиться, всегда обращайся. В помощи никто не откажет, всегда подменим, поможем. Вижу, у тебя есть вкус, поэтому проблем с работой не будет. Что касается одежды..., — она внимательно оглядела девушку, отчего та смутилась.

— Я выдам тебе аванс на покупку одежды, чтобы ты сменила гардероб. Поверь, твоей зарплаты хватит и на одежду, и на еду, и на прочие милые сердцу мелочи. Хорошую работу я всегда ценю, — тоном отметила Ольга.

— Я понимаю,- согласно кивнула Майя, — я готова! И спасибо!

Ольга удивлённо посмотрела на девушку и неожиданно рассмеялась.

— Я не сомневалась в тебе, Майя. А теперь собирайся, мы едем по магазинам!

Пришёл черёд Майе удивляться энергии Ольги, когда они три часа ходили по магазинам в поисках нарядов.

Девушка не могла поверить своей удаче, ведь она могла пройти мимо этого магазина или, вообще, уехать в другой город. Они могли даже не встретиться.

В конце дня она робко зашла в церковь, чтобы поблагодарить Бога за эту первую светлую полоску в её жизни. Выйдя из храма, она впервые за долгое время ощутила, как с сердца упал камень, который давил на неё много лет. Прошлое теперь казалось простым сном, который рассеется утром. В памяти вновь всплыл взгляд холодных, серо-голубых глаз Майского.

Глава 4

Прошёл месяц с тех пор, как Майя устроилась в ювелирный салон. Девушка быстро вникла в работу, зарекомендовав себя профессиональным и грамотным специалистом. Клиенты были разные, но обаятельная и весёлая Майя с лёгкостью находила общий язык со всеми посетителями. С той же лёгкостью она сдружилась с небольшим коллективом, даже хмурый охранник Саша всё чаще стал улыбаться, чем умудрился вызвать ревность и недовольство Нади, которой тот очень нравился. Поначалу она жутко раздражалась при виде его приветливой улыбки в адрес новенькой, но потом поняла, что Майя общается с ним лишь как с другом, а сама влюблена в кого-то, не дающего ей спать по ночам, и это точно не охранник. Сама Майя не подтвердила, но и не опровергла ее догадки, но видя нежный румянец и задумчивый взгляд вдаль, который порой проскальзывал, стоило Майе о чем-то задуматься, сказал вместо слов. И Надежда неожиданно успокоилась.

Несмотря на постоянное недосыпание, причиной которого стал приходящий во сне тот самый майор, девушка по-настоящему расцвела. Под чутким руководством Ольги, с которой они посетили не один бутик, подбирая Майе гардероб, она из серой мышки превратилась в симпатичную девушку, которую все клиенты наперебой осыпали комплиментами. И лишь тоска в карих глазах и грустная улыбка, проскальзывающие в такие моменты, выдавали ее чувства с головой.

Надя вновь посмотрела на девушку, которая уже намного увереннее общалась с посетителями и сейчас консультировала клиента, подбирающего подарок своей девушке, и снова удивилась столь быстрой перемене.

Взгляд девушки переместился на охранника Сашу, наблюдавшего за Майей с улыбкой, и ревнивица резко дёрнула его за руку.

— Прекрати на неё так смотреть, — злобно прошипела она, а охранник удивленно посмотрел на девушку, явно не понимая, почему она злится.

— А как смотреть? — недоуменно произнес он, переводя взгляд на Надю, которая принялась усиленно протирать украшения, которые потом аккуратно выкладывала на витрину. Она снова сквозь стекло бросила взгляд на напарницу, которая чуть улыбнулась в ответ на какую-то реплику покупателя.

— Как кот, на банку со сливками, — буркнула невежливо Надя, едва ли не со злостью стирая невидимую пыль со стекла. — У тебя витрину с бриллиантами из-под носа унесут, а ты и взгляда не бросишь.

Саша снова удивленно посмотрел на раздражённую Надю, почесав затылок. Окинул взглядом полупустой салон и поискал ту самую витрину с бриллиантами, которой тут никогда не было.

— Ну, чего ты уставился на неё? Что в ней такого, чего нет у меня? — продолжала сердиться девушка, обидевшись на его молчание. Наверное, не стоило заводить такой разговор и заводиться самой, но удержаться она не могла. Просто они уже несколько месяцев вместе, а Саша никак не созреет до предложения руки и сердца. Может, хочет Майе его сделать? — вдруг подумала Надя, смотря на Сашу, который явно не понимал, в чем дело. — Меня, наверное, убивать будут на твоих глазах, а ты даже не сдвинешься с места.

Девушка отвернулась, чтобы скрыть набежавшие слёзы. Она продолжала остервенело надраивать стеклянную поверхность, которая едва ли не сияла в ярком свете ламп. Неожиданно ее ладонь накрыла мужская, заставляя остановиться. Саша сжал её руку, и девушка невольно вскинула глаза, в который бриллиантами застыли слезинки.

— Надюша, ну не здесь, — сглатывая ком робости, прошептал он, не давая ей вырвать руку, — просто, понимаешь... на нее невозможно не любоваться, в ней огонёк какой-то горит. А люблю я только тебя...

— Ну, коне-ечно, — протянула девушка, снова пытаясь вырвать руку, но Саша продолжал ее удерживать, внимательно смотря на нее. — Конечно, она во всем лучше меня! Огонек в ней горит! А я, стало быть, холодна, как айсберг? — ожидаемо обиделась Надя даже не обратив внимания на его последнюю фразу. Просто... она устала ждать.

— Нет, ну ты же неправильно всё поняла, — тоже невольно вспыхнул парень, но Надя уже недовольно оттолкнула его руку, отворачиваясь от него. — Она же мне просто друг, а ты мне дороже...

— Ага, как же? — буркнула она в ответ, глядя, как девушка спокойно выходит к клиенту, чтобы показать ему товар с дальней витрины. — Все от нее в восторге, и работает она лучше меня, — посетовала Надя, признавая очевидное. Нет она вовсе не испытывала зависти к новенькой, но просто Майя находила язык даже с самыми трудными клиентами. Да что там, со всеми людьми она сходилась легко, при этом держа между ними дистанцию. — Ты уже полгода за мной ухаживаешь, а результата — ноль, — не удержалась от упрека девушка.

— Наденька, мы же договорились, — произнёс Саша, украдкой целуя ей руку и преданно смотря в глаза. — К тому же, я решил, что в выходные мы поедем к моей маме, знакомиться...

Надя от этих слов замерла на месте, распахнув глаза и смотря на охранника. Девушка сначала покраснела, а затем резко побледнела, едва устояв на ногах. Они так и норовили подкоситься и отказывались держать девушку.

— Надюша, выпиши товарный чек, — крикнула ей Майя из глубины зала, но девушка даже не шевельнулась. — Надюш, что с тобой? — подойдя, спросила девушка, глядя на бледную напарницу. — Саша, что случилось? — обернулась она к такому же бледному охраннику, который метался вдоль витрины, пытаясь дозваться до Нади.

Охранник растерянно перевел взгляд с мертвенно-бледного лица Нади на вопрошающее лицо Майи.

— Я только сказал ей, что мы едем знакомиться с моей мамой, — глухим голосом произнёс он.

Майя обернулась к подруге, которая смотрела на него. Губы ее тряслись, а в глазах застыл испуг.

Настал черед Майе удивляться — что такого могла испугаться прежде уверенная в себе Надюша? Девушка, которая с легкостью находила контакт с любым клиентом, особенно мужского пола? Майя растерянно обернулась на клиента, который терпеливо ждал ее возле кассы, а затем взяла себя в руки.

— Ох, Саша-Александр, — с укором покачала головой Майя, — давай, уводи ее туда, — она указала на неприметный уголок, где они с Надей частенько болтали и пили чай, пока не было посетителей. Затем она обратилась к клиенту, сглаживая вежливой улыбкой неожиданную паузу и неловкость. — Извините, одну минуту, — она быстро выписала товарный чек и с улыбкой протянула ему покупку.

— Ждём Вас за обручальными кольцами. У нас огромный выбор и на любой вкус. К тому же мы сделаем вам скидку, как постоянному клиенту.

— Спасибо, Майя, — покупатель внимательно посмотрел на бэйдж, висевший на груди девушки, — Александровна. Мы с моей лапулей обязательно зайдём и посмотрим, — парень вдруг подмигнул девушке и направился на выход.

— Всего доброго, — улыбнулась ему Майя, а когда клиент ушёл, повернулась к Наде и Саше.

— Ну, что стоишь? Неси воды, — вдруг резко произнесла Майя, и Сашу словно ветром сдуло.

Девушка присела рядом с подругой, которую колотило так, что зубы негромко стучали. Надя немигающим взглядом смотрела куда-то в сторону, совершенно не реагируя на нее. Майя осторожно взяла в руки ледяную ладонь Нади.

— Надя, миленькая, ну чего ты так испугалась? Мама — это же совершенно не страшно, — уговаривала она подругу.

— Ага? Не страшно? Не страшно?! — тихо всхлипнула Надежда, а потом прижалась лбом к плечу Майи и заревела в голос. — А вдруг я ей не понра-авлюсь? Мне уже тридцать лет, я замуж хочу! И Сашку люблю, и деток хочу-у...

Из глаз девушки снова брызнули слёзы, приводя в замешательство подошедшего жениха.

— Надюша, вот, выпей, — испуганно произнёс он, подавая девушке стакан с водой. — Май, а чего она плачет-то? — обратился он к девушке, но та лишь пожала плечами. Откуда ей знать, насколько серьезны у них отношения? Ей известно только со слов подруги известно, что Надя старше Саши и, конечно, ее страшит то, что будущая свекровь не примет ее в качестве жены для сына.

Саша озадаченно почесал затылок, и Майя едва сдержала улыбку. И как эти двое, настолько разные, могли сойтись? Впрочем, это не ее дело.

— Надюша, ты не бойся, мама у меня добрая, ты ей обязательно понравишься, — тихо проговорил он, присаживаясь рядом с девушкой и беря ее за руки.

Майя строго посмотрела на Сашу, и тот нехотя полез в карман куртки.

— Вот, хотел подарить вечером, но думаю сейчас самое время, да? — пробормотал он, доставая бархатную коробочку и почему-то снова оглядываясь на Майю. Девушке снова пришлось напустить строгости на лицо, и парень протянул коробку с колечком своей невесте. — Надежда, выходи за меня замуж.

Надя на секунду застыла, а затем дрожащими руками потянулась и открыла коробочку, где на подушечке лежало роскошное кольцо с её любимым жемчугом. Она тут же вспомнила их разговор с Майей две недели назад, когда они раскладывали товар. Именно в тот день Надя увидела это кольцо, которое ей очень понравилось. Она примерила его и поделилась с подругой своей мечтой, чтобы это кольцо однажды стало обручальным.

— Но, Надюша, жемчуг не дарят на обручение, — выразила сомнение тогда Майя. Сама она не очень любила украшения, хотя на некоторые, что продавались в их салоне, смотрела с восхищением в глазах.

— Это мой любимый камень, ­— мечтательно произнесла Надя, надевая на тонкий пальчик колечко. — Смотри, какая красота, правда, Майя? И размер мой, вот бы..., — она мечтательно прижала руку к груди, вероятно, в мыслях уже принимая предложение руки, сердца и прочего филея и ливера будущего избранника.

Майя только улыбнулась и ничего не ответила, смотря на хмурое лицо охранника Саши сквозь прозрачное стекло витрины. Через несколько дней, к разочарованию Нади, Майя кому-то продала кольцо. И теперь, увидев его у себя в руках, девушка поняла кому.

— Саша, что ты наделал? — грустным шепотом произнесла Надя.

Майя и Саша удивлённо переглянулись, не ожидая такой реакции на подарок.

— Разве оно тебе не нравится, Надюш? — сдавленно произнёс парень, явно расстроенный ее словами.

— Мне очень, очень нравится, — по щекам девушки снова потекли слёзы. — Просто мне так стыдно...

Майя подошла и, осторожно отстранив напуганного реакцией девушки жениха, обняла подругу.

— Наденька, ну что ты такое говоришь? Он очень хотел подарить тебе кольцо и даже не задумывался ни о чем. Представляешь, даже об его цене не поинтересовался? Он любит тебя, глупышка.

— А я... я изводила его ревностью, — расплакалась девушка, скрывая лицо на плече подруги. — Думала, что он в тебя влюбился, смотрел такими глазами...

Саша удивлённо переводил взгляд с одной девушки на другую.

— Я вела себя, как последняя дура, — не успокаивалась она. — А он кольцо купил и к маме повезёт...

— Надюша, ну это же чудесно, — успокаивала её Майя. — Значит, любит. И простил, что ты его постоянно ревнуешь. Кстати, повода для ревности у тебя не должно быть, он же предан тебе, как цепной пёс, — уже на ухо прошептала ей Майя.

Надя внимательно посмотрела на подругу.

— Ты, правда, так думаешь? — всхлипнула она, стирая с глаз слезы и размазывая тушь по векам.

— Конечно, уверена, а теперь умойся и приведи себя в порядок. А то мы всех клиентов распугаем, — проговорила она, помогая девушке встать.

— Майя, прости меня, — Надя обняла девушку, снова едва не расплакавшись, но тут в дверях появилась их начальница, и девушки виновато застыли под ее строгим взглядом.

— Так, по какому поводу слёзы? — произнесла подошедшая Ольга, рассматривая девушек и чем-то расстроенного охранника. Затем посмотрела на свою сотрудницу, которая, счастливо вздыхая, прижималась к жениху. — Надюша, что случилось?

— А Надя замуж выходит, — весело объявила ей Майя. — Пусть жених проводит невесту и поможет ей привести себя в порядок, Ольга Викторовна?

Ольга кивнула и удивлённо посмотрела на уходящую пару, а потом повернулась к Майе. Девушка, улыбаясь, тут же рассказала Ольге всю историю.

— Знаешь, Майя, я не ошиблась в тебе, когда брала на работу, — улыбнулась Ольга, глядя на смущенную ее словами девушку, а потом удрученно покачала головой. — Не знаю, сколько бы ещё Саша ходил со своим предложением? Я же видела, как Надя ждёт от него конкретных действий, а он всё медлил.

— Мужчины долго созревают для таких решений, — задумчиво произнесла Майя, — спасибо за доверие, Ольга...

Ольга улыбнулась и направилась к двери.

— Я сегодня больше не приду, можете уйти сегодня раньше. Надю и Сашу отпусти, всё равно от них никакого толка. Пусть идут, празднуют, а завтра устроим небольшой фуршет. Такой повод! — весело подмигнула ей Ольга и вышла.

Девушка улыбнулась, и пошла, звонить инкассаторам, чтобы прислали машину на час раньше. Надя и Саша ушли довольные, хотя долго сомневались, что оставляют девушку одну. Но она их быстро успокоила, к тому же, машина уже приехала, и Майя спокойно их отпустила.

Уже закрывая салон, Майя ощутила на себе чей-то пристальный взгляд и осторожно огляделась по сторонам. Улица была хорошо освещена, но смутное беспокойство не отпускало её. За столь короткое время она привыкла, что девушки вместе закрывали салон, а потом они с Сашей провожали Майю до автобусной остановки. Поэтому сейчас Майя чувствовала себя неуютно, но старательно гнала тревогу от себя, мысленно убеждая, что улица пусть и не людная, но никто не посмеет причинить ей вред.

Неожиданно кто-то резко дёрнул ее в сторону, но от нахлынувшей паники, девушка не успела закричать. Ее поволокли в темный переулок, на углу которого стоял магазин, а затем прижали к чьей-то груди. С девушки резко сдернули шапку, заставляя светлые локоны, не собранные в прическу, рассыпаться по плечам.

Она дернулась в сторону, пытаясь вырваться, но незнакомец держал крепко, лишь развернул ее лицом к себе. Следом подошли еще двое высоких мужчин, один из которых с ухмылкой протянул руку, чтобы тронуть локон девушки. Никого из них она прежде не видела, но взгляд старательно пытался зацепиться за их черты, чтобы запомнить лица.

— Это она? — грубым прокуренным голосом спросил один у того, кто продолжал удерживать девушку.

— Сказали, что блондинка, — тут же прокашлял второй, и Майя невольно отметила, как он задыхается.

Девушка дернулась, сделав шаг назад, и упёрлась спиной в холодную стену здания. Её мысли лихорадочно проносились в голове, пытаясь понять, о ком они говорят. Ведь она знала только одного человека, который её искал. Но прошёл всего месяц, неужели он так быстро нашёл её?

— Чт...что вам нужно? — хриплым голосом, но стараясь не выдать своего волнения, спросила девушка.

— Ничего особенного, Ольга Викторовна, — вдруг рассмеялся один из них, и Майя невольно выдохнула от облегчения. — Только слегка накажем вас за нашу обиженную хозяйку. Маша Игнатова, помните?

Девушка вздохнула и едва не рассмеялась от нахлынувшего облегчения, хотя ситуация выходила невесёлая. Но тут пришло иное осознание — так глупо подставляться с именем заказчика они бы не стали, а значит...

Майя быстро оценивала ситуацию. Но что она сможет противопоставить трем крепким мужикам, которые зажали ее со всех сторон? Один из мужчин приблизился к девушке и попытался схватить её за руку. Сгруппировавшись, она резко толкнула локтем одного из нападавших в область шеи, а другому, который стоял ближе всех, ударила коленом в пах, от чего бедняга скрючился от боли. Наблюдавший за ними третий, не в силах был закрыть рот от удивления. Он сделал шаг по направлению к девушке, но она, недолго думая, с силой наступила ему каблуком на ногу. Он взвыл от боли, давая девушке путь к отступлению, чем она воспользовалась. Со всей силой пнула нападавшего в голень, от чего мужик припал уже на второе колено, а затем опустила на его лысеющую голову свою сумочку. Подхватила свою шапку, которая валялась на земле, и побежала прочь. Выскочив на соседнюю оживлённую улицу, чтобы затеряться в толпе, Майя рванула в сторону пешеходного перехода. Нужно было срочно перейти на другую сторону, пока мигает желтый сигнал светофора. Где-то совсем близко взвизгнули тормоза автомобиля, останавливаясь рядом с девушкой, и водитель тут же распахнул перед ней дверцу. Ни о чём не думая, Майя запрыгнула в машину и тут же разревелась от облегчения.

Глава 5

Матвей опешил, а затем резко вывернул руль автомобиля, въезжая на пустынную улицу, где трое мужчин пытались зажать в темном проеме между магазинами девушку. Он тут же передал по рации ближайшему патрулю, дежурившему в этом районе, о нападении на женщину. Но, не проехав и ста метров, заметил, как незнакомка в темном пальто огрела сумочкой по голове нападавшего и теперь бежит в сторону пешеходного перехода, чтобы скрыться в толпе.

Понимая, что никак нельзя отпускать единственную свидетельницу, Матвей быстро вывел машину на широкий проспект, пересекавший центр города, и догнал убегающую девушку. Она практически упала на сидение автомобиля, а затем уткнулась лицом в ладони, пытаясь выровнять дыхание. Мужчина не торопил ее, понимая, что вряд ли она сейчас готова рассказать все, что произошло. Пусть немного придет в себя, а он пока доставит ее в отдел, где попробует допросить и составить протокол. Но когда тихий стон перешёл в плач, он ещё больше удивился. Вероятно, так девушка просто выплескивала свой страх, хотя не каждый человек способен действовать настолько смело в подобных обстоятельствах.

— Ну, тише, успокойтесь, — попытался он успокоить девушку, но та лишь мотала головой и всхлипывала все сильнее.

Матвей остановил машину у обочины и повернулся к незнакомке. Только теперь он заметил, что у неё такие же светлые волосы, как у Майи — девушки, чей образ не оставлял его ни на секунду, преследуя вот уже месяц. Его сердце бешено заколотилось, стоило ему дотронуться до этих мягких локонов, чтобы откинуть их от лица. Она не сопротивлялась, очевидно доверяя незнакомцу, который спас её. Он осторожным движением поднял ее лицо за подбородок и... громко выругался, чем привёл девушку в замешательство.

— Майя? — почти прорычал он со злостью, и девушка сквозь слёзы тут же узнала эти серо-голубые глаза, в которых сверкали молнии. — Что вы здесь делаете?

— Я... я оплатила штраф, — пробормотала девушка, пряча глаза от пристального взора.

— Причём здесь штраф? — раздражённо произнёс Матвей, развернув её к себе лицом. — Что ты делала в том чертовом переулке?! Кто эти подонки? Ты их знаешь?

— Сначала, подумала, что да, — собираясь с мыслями, прошептала она, все еще всхлипывая, — а потом... нет. Это были не они. То есть они, но они спутали меня с хозяйкой салона. Только она ушла раньше, и Надя с Сашей тоже. А они сказали, что их хозяйка Мария Игнатова, а потом...

Матвей ничего не мог толком понять из всего этого набора слов, поэтому молча достал аптечку и, порывшись, извлёк из неё флакон успокоительного средства, а затем дотянулся до бардачка, где у него всегда в запасе лежала бутылка с водой. Накапав лекарство в воду, он протянул стаканчик Майе, заставляя выпить содержимое полностью.

— Спасибо, — пробормотала девушка, возвращая ему стакан. — Какая гадость! — скривилась она и тяжело вздохнула. Получилось протяжно, да еще и икота после слез никак не хотела останавливаться, и девушка невольно покраснела, чувствуя себя неловко под его взглядом.

Матвей пристально смотрел в лицо девушке, ожидая продолжения рассказа. А она молчала, не зная, с чего начать, чтобы случайно не выболтать то, что ему знать не следует. Да, и как утаить от полицейского то, что она... практически преступница, которую, наверняка, уже ищут?

— Отвезите меня, пожалуйста, домой, — тихо проговорила девушка, закрывая глаза. Резко нахлынула усталость от событий, которыми был наполнен весь ее день. Может, он позволит ей не думать об этом до завтра, а она что-нибудь придумает, чтобы снова обмануть его? Хотя нет, обманывать его не станет, просто...

­­— Хорошо, — вдруг мягко произнёс Матвей, рассматривая красивое точеное личико со следами усталости и слез. Внутри против воли зрело странное чувство, от которого все переворачивалось, и хотелось защищать эту девушку от всего мира. Мужчина даже тряхнул головой, сбрасывая странное наваждение, и завел машину. Снова посмотрела на Майю, которая, кажется, практически уснула, так и не назвав адрес, куда ее отвезти. — Только завтра вы мне всё расскажете, Майя. И не думайте бежать от меня, я найду, — пригрозил мужчина, выводя автомобиль на дорогу.

— Хорошо, бежать не буду,— пробормотала она, проваливаясь в сон. Впервые за время, что она осталась с кем-то наедине, девушка забыла о тревогах и быстро заснула.

Матвей ещё раз тихо выругался и повёл машину к своему дому. Конечно, ему не составило бы труда запросить данные в отделе, где теперь проживает Майя, или взять ее паспорт, да просто разбудить ее! Но все внутри будто противилось, заставляя его действовать на эмоциях. Вот и сейчас, зачем он привез ее к себе, ведь это и без того осложнит жизнь и ей и ему?

Матвей вздохнул, глядя на спящую девушку, а затем осторожно вытащил её из машины и понёс наверх, в свою квартиру. Там уложив её на кровать, снял куртку и обувь. С удивлением обнаружил под курткой атласную блузку цвета фуксии и чёрную юбку до колен. Блузка мягко облегала девичью грудь, приоткрывая в вырезе ложбинку и легкое кружево бюстгальтера, а ее цвет выгодно оттенял молочного тона кожу. Почувствовав непреодолимое желание прикоснуться к ней, провести рукой по бархатной коже, при этом смотреть, как шоколадные глаза станет заполнять страсть, Матвей быстро укрыл девушку одеялом и вышел из комнаты.

Зашел на свою кухню, решив сделать себе кофе и подумать над тем, как круто начала меняться его жизнь с появлением в ней этой невинной обольстительницы. Ведь еще совсем недавно он и не подозревал, что можно днем и ночью думать обо одном человеке, при том не зная, где ее отыскать.

Целый месяц она снилась ему в самых откровенных снах, а теперь спала в его комнате и в его постели. Матвей вернулся в комнату, чтобы снова взглянуть на спящую девушку, а затем потопал в гостиную. Растянулся на диване и закрыл глаза. Теперь-то он точно не упустит ее, раз она появилась снова в его жизни, — поклялся он себе. Она манила его, будоражила его мысли, не давала покоя. Пусть ненадолго, но он не откажется приятно провести время с интересной девушкой. А потом... расстаться без взаимных претензий.

Матвей вдруг резко распахнул глаза, не понимая, с чего он вдруг так решил. На ум пришли слова Дружинина, о том, что такие девушки, как Майя, не для развлечений.

«Нет, она просто создана, чтобы дарить тепло лишь одному мужчине. И их детям, потому что устроена она иначе. Вот только... готов ли я ради нее оставить свободу и быть рядом? — задумался он. Еще совсем недавно он бы с уверенностью заявил, что для него нет ничего ценнее этой свободы, но стоило признаться, что пока он не готов отпустить ее. И что же ему делать? Незаметно проваливаясь в сон, Матвей представил ее с другим, и тут же распахнул глаза, чувствуя странную тоску внутри. Нет, он завоюет ее и....

Ему снились карие глаза, в которых была, то ли тоска, то ли ещё какое-то чувство, понять которое он не мог.

***

Майя проснулась с ощущением чего нового и волнительного. Как ребенок, ожидающий новогодних чудес, она никак не могла понять, как очутилась в этой красивой комнате, на широкой кровати, занимающей почти всё свободное пространство. Девушка подскочила, неожиданно вспомнив прошлый вечер, побег от нападавших мужчин, и то, как она заснула в машине майора Майского. Значит, это он привёз её в свою квартиру, и она провела ночь в его постели.

Девушка покраснела от собственных мыслей, особенно стоило ей заметить, что блузка расстегнута практически до пояса, да и юбка тоже. На месте оказалось только белье, и Майя мысленно порадовалась, что хоть с этим не попала впросак. Хотя мысли о том, что ее впервые раздевал посторонний мужчина — как и то, что это был мужчина! — она старательно гнала прочь.

А еще пришло осознание, что она не пришла ночевать домой, и надеялась, что квартирная хозяйка не поднимет шума по поводу отсутствия квартирантки. Ведь они договаривались, что Майя живет только до тех пор, пока ни с кем не встречается. Таково было условие хозяйки. Пожилая женщина потому и согласилась предоставить ей временную прописку, а теперь...

Девушка вздрогнула, понимая, чем её это грозит: её могли выписать из квартиры. Майя выглянула в окно, пытаясь определить время суток, но серое небо и моросящий дождь на фоне залитого огнями города, мешали ей сосредоточиться. Тщательно приведя себя в порядок и застегнув блузку едва ли не до самой последней, верхней пуговички, Майя вздохнула, понимая, что вид у нее не ахти, но и не появиться перед хозяином квартиры она не могла. Все же стоило поблагодарить его за помощь.

Она осторожно приоткрыла дверь, заметив спящего на диване хозяина, и закусила губу, соображая, как поступить. Большие часы на стене показывали начало седьмого утра, и Майя решила, что незаметно покинет свой нечаянный приют, а потом, как-нибудь, найдет Матвея и скажет ему спасибо. Может, он не обидится на исчезновение гостьи, хотя вряд ли это будет красиво с ее стороны?

Майя на цыпочках проскользнула в коридор, где обнаружила свои сапожки и куртку. Сумочка и лежащая на ней шапка, нашлись тут же. Быстро надев сапоги и куртку, она схватила шапку и сумку, и повернулась к двери, в поисках замка, когда за спиной раздался предательский звон ключей.

Медленно обернувшись на звук, девушка замерла, не зная, что сказать, и лишь понуро опустила голову, признавая поражение.

— Хорошо, что для таких случаев я закрываю двери на ключ, — он снова звякнул ключами, будто в насмешку над Майей. Девушка даже не нашла в себе сил возмутиться от его слов — будто она воровка, сбегающая от полицейского. — Далеко ли вы собрались, Майя Александровна?

Майя поморщилась, в его устах её имя сейчас звучало как оскорбление. Она не в силах была смотреть ему в глаза, ощущая себя неблагодарной, поэтому старательно разглядывала рисунок на полу, и чувствовала себя провинившейся школьницей перед отчитывающим за провинность директором.

— И, что, даже сказать нечего? — язвительно спросил Матвей, продолжая сверлить серым взглядом девушку. Она же молчала, стараясь не поднимать взгляда, так как даже после сна он выглядел настолько умопомрачительно красивым, что в горле тут же пересохло. — Ну, раз так, раздевайтесь, гражданка Зимина!

Девушка вздрогнула, словно от удара, и посмотрела в стальные глаза. Он будто нарочно приподнял бровь, показывая, что не понимает ее заминки. Во рту пересохло от волнения, и девушка лихорадочно соображала, что ей делать дальше. Может, сбежать? Или попытаться договориться с ним? Ведь он же не всерьез требует то, что.... Но, видимо, Майский и не думал шутить, так как прислонился плечом к косяку двери и внимательно следил за всеми эмоциями на лице девушки.

— Что же вы медлите? Одевались и исчезали вы намного быстрее, — он явно издевался над растерянностью девушки, потому что иначе не заявил бы насмешливо, — мне долго ждать?

Едва сдерживая слезы и закусив от стыда губу чуть ли не до крови, Майя медленно, под его холодным взглядом стянула с себя куртку, а дрожащие пальцы потянулись к верхней пуговке блузки. Брови мужчины тут же поползли на лоб, а в глазах мелькнула... растерянность?

— Гм... нет, конечно, если вы предпочитаете завтракать в обнажённом виде, то можете продолжать, — чуть насмешливо обронил он, заметив её движение. — Боюсь только, что я не смогу спокойно смотреть на это.

— Н...но, разве..., — девушка покраснела от его слов и своей очевидной глупости. Ее руки безвольно упали вдоль тела, а она сама прикрыла веки, не понимая, как поступить.

— Майя, послушайте, — Матвей на шаг приблизился к девушке и уже хотел осторожно погладить ее по руке, чтобы успокоить — настолько растерянно и беззащитно она выглядела. Но тут же остановился, понимая, что сам ввел ее в заблуждение. — Вам нужно быть осторожной, чтобы не попасть однажды в такую ситуацию. Вы, не подумав, запрыгнули в чужой автомобиль, а ведь там мог оказаться пособник тех преступников, — спокойным назидательным тоном произнёс он, заметив, что девушка вот-вот разрыдается. — И еще... мне нужна от вас такая «благодарность», — тут он усмехнулся, но как-то зло, — я просто хотел вам помочь. Бескорыстно, поверьте, и... идемте уже завтракать.

Он отвернулся и зашагал на кухню, оставив девушку растерянно смотреть ему вслед.

Матвей понимал замешательство Майи, а еще злился на себя. Зачем, вообще, он ее провоцировал, да еще... еще унизил, и от этого стало только хуже внутри. А до этого еще и отчитал.

Мужчина вздохнул, с силой сжимая край стола. Сложно ему придется с девушкой, потому что вытравить из ее души страх перед ним будет непросто. Кто ее мог так обидеть, что она не просто шарахается от него в сторону, но и думает о нем как о?..

— Вы омлет будете? — резко спросил он, когда Майя неслышно вошла на кухню и остановилась, замявшись, в дверях. Он поднял на нее взгляд и тут же отругал себя за резкость, видя смущение на ее личике.

Майя снова вздрогнула и посмотрела ему в глаза. Она невольно залюбовалась их красотой, особенно теперь, когда в них больше не было стального блеска и холода. «Впрочем, — отметила про себя девушка, — он сам очень красив». И девушка тут же покраснела, отводя взгляд.

— Да, я не привередлива в еде, — ответила она, ругая себя за нескромные взгляды. Странно, но раньше ей не встречались мужчины, на которых она могла бы смотреть, чувствуя странное томление внизу живота. И только мужественный вид Матвея вызывал в ней подобные чувства. — Я хотела бы извиниться, — прошептала она, заставляя себя смотреть прямо ему в глаза. — За своё поведение.

Матвей удивлённо смотрел на девушку, но она старательно не отводила взгляда и пыталась не краснеть.

— Поведение? — переспросил он, немного склонив голову на бок. Интересно, что творится в этой милой головке, что она подумала извиняться перед ним? Задумавшись, он едва не пропустил момент, как омлет на сковороде начал пригорать. Тихо выругавшись, он быстро отключил нагрев и потянулся за тарелкой.

— Ну да, не хочу, чтобы вы думали, что я не благодарна вам за всё, — проговорила Майя, потянувшись за тарелкой, которую Матвей никак не мог поймать пальцами. На секунду их руки встретились, заставив обоих вздрогнуть и посмотреть друг другу в глаза. Девушка робко улыбнулась, протягивая ему блюдо, а мужчина кивком поблагодарил ее. Майя продолжила, — просто, у меня договор с хозяйкой комнаты. Я должна ночевать только дома, иначе...

— Иначе, что? — он поставил на стол два прибора, а потом достал из шкафчика вилки и ножи. Кивнул Майе на соседний стул, а сам опустился возле окна.

— Она выгонит меня, а мне нужна прописка и... ну, вы знаете, — смутилась снова она и повертела в руках вилку. Взялась за нож, а потом вдруг отложила, словно смутилась. Матвей продолжал наблюдать за странной борьбой внутри девушки.

— Понятно, — обронил он, а затем предложил, — Майя, ешьте, как вам удобно. Не нужно обращать на меня внимания.

Девушка едва заметно кивнула и взяла оба прибора. Мужчина улыбнулся, отмечая, как аккуратно ест девушка. Да уж, кто же ты такая, Майя Зимина? Девушка-загадка? Разгадать которую, ему еще предстоит.

Майя молча жевала омлет, практически не ощущая его вкуса. Она понимала, что ей придётся всё рассказать Матвею, так как догадывалась, что после вчерашнего происшествия, он не отстанет с вопросами, пока она не ответит.

Гнетущая тишина снова повисла на небольшой кухне, но, кроме звяканья приборов, никто не решался её нарушить.

Быстро доев омлет, девушка забрала его тарелку и свою, отправилась к раковине, чтобы помыть посуду. Матвей лишь приподнял брови, но наблюдал за её действиями, стараясь не выдать своего интереса. Какая хозяйственная девушка ему, похоже, досталась?

— Я готова, — тихо проговорила Майя, поворачиваясь к нему, и тут же заметила интерес в его глазах. Стараясь скрыть нервозность, она спросила, — кстати, а который час?

Матвей посмотрел на часы.

— Половина седьмого. Ты торопишься?

— Мне нужно объясниться с хозяйкой, а потом на работу, — тихо произнесла Майя, нервно теребя воротничок блузки. Да, не мешало бы еще освежиться перед рабочим днем, но, она боялась, как бы не остаться на улице.

— Хорошо, я отвезу тебя, — произнёс он вставая, и тут же прервал ее возражения, проговорив строго. — Заодно посмотрю, как ты устроилась. Ну, и поинтересуюсь, платит ли твоя хозяйка налоги, как положено.

— Ой, Матвей, не стоит, — едва не замахала она руками, чтобы отговорить его. Смешная, решила, что это его остановит. — Я не хочу обременять тебя своими проблемами, поэтому доеду сама. Только скажи, где тут автобусная оста..., — девушка, замерла, неожиданно отметив для себя, что она спокойно перешла с ним на «ты».

Матвей вздохнул и взял девушку за руку.

— Майя, нужно учиться доверять людям. Если один человек обидел тебя, то это не значит, что остальные похожи на него. Я хочу помочь тебе, поэтому и предлагаю. Ты ничем мне не будешь обязана, если только это тебя пугает.

Она вздрогнула от его слов и резко выдернула руку.

— Доверять людям? Именно это и пугает меня, — горько усмехнулась она. — Ты ничего не знаешь о моей жизни, Матвей. Ты даже представить себе не можешь, почему я так поступаю!? И доверять... нет, это не для меня! — она резко отвернулась, мысленно отругав себя за длинный язык.

Матвей задумался, а затем осторожно развернул её к себе лицом и заглянул в карие глаза, полные слёз.

— Но, если ты мне доверишься и всё расскажешь, может, мы и придумаем, как тебе помочь. Майя, мне ты можешь доверять! — его голос звучал убедительно, но девушка все еще сомневалась. Слишком долго она оставалась одна, качуя из города в город, слишком привыкла полагаться только на свои силы.

Сама не зная почему, но она хотела верить ему. Майя робко шагнула к нему навстречу, прижимаясь к его широкой груди, и склонила голову на плечо мужчины. Она почувствовала, как дрогнули его ладони, которые накрыли ее талию, чуть привлекая к мужскому телу, но от них шло такое тепло, и девушка не удержалась:

— Я не хочу, чтобы ты пострадал от рук одного... бандита, — тихо призналась она. — Он страшный человек, который не остановится, пока не уничтожит всё на своём пути. И меня в том числе...

Мужчина мягко отстранил её от себя и улыбнулся. Его лицо озарилось каким-то мягким, добрым светом, сделав его безумно красивым. Ему стало приятно, что Майя сама сделала первый шаг к нему навстречу, поделившись своими проблемами. Только вот... она еще не догадывалась, что сделав этот шаг, пути назад у нее не будет.

— Знаешь, я за все время работы повидал множество разных людей, поэтому мне уже не страшно, — широко улыбнувшись, признался он. — И пусть он опасается встречи с тобой, со мной, нами, потому что я не позволю никому обидеть тебя, Майя.

— Спасибо, и... прости, что вмешиваю тебя в свои проблемы, — прошептала она, отворачиваясь, чтобы скрыть навернувшиеся слёзы. Внутри тлел маленький огонек радости, что она теперь не одна. Что есть, кому защитить ее.

— Но, теперь мы решим еще один насущный вопрос, — строго проговорил Матвей, снова усаживая девушку на стул и по пути легко касаясь губами ее волос. — Давай, расскажи, что там случилось вечером? Кто эти люди? И почему они приставали к тебе, спутав с хозяйкой салона? Кстати, к ней у меня тоже будет разговор, так как она оставила тебя одну, хотя в салоне должна быть охрана? А после я отвезу тебя домой.

Майя сначала опешила от количества вопросов, что он задал ей, а затем смирилась, понимая, что без ее показаний наказать тех, кто пытался напасть на нее, будет практически невозможно. А еще было чуточку приятно, что кто-то впервые заботился о ней, пусть и таким образом.

Девушка вздохнула и начала пересказывать события прошедшего вечера. С каждым её словом, Матвей становился всё более хмурым. Он догадался, о ком она говорит, и был рад, что оказался рядом в тот момент. Этих молодчиков они периодически «брали», но до вчерашнего происшествия ничего дельного предъявить им не могли. Так, по мелочи — дебош да пара разбитых витрин. Странно, что они вдруг согласились на преступление, за которое им «светил» хороший срок? Или обещанная оплата настолько застила глаза, что даже не пытались отказаться?

После разговора он собирался, как и пообещал, отвезти девушку на квартиру, где жила Майя, а потом на работу. После решил заскочить в отдел и отдать ребятам протокол допроса Майи, пусть и сделал его не по всем правилам.

Встреча с хозяйкой была, мягко сказать, неласковой. Она накинулась на испуганную девушку, ругая её последними словами, пока Матвей не вынул из кармана служебное удостоверение и не помахал перед носом бабульки.

— Гражданка Семёнова, — назидательным тоном произнёс Матвей, глядя ей в глаза. При этом сжал ладошку испуганной девушки, пытаясь жестом показать ей, что не бросит ее тут одну. — Статью за оскорбление ещё никто не отменял.

Бабулька мигом проглотила все ругательства и кротко, будто и не она только что произносила все те обидные слова, посмотрела на мужчину.

— Сынок, да я ж всю ночь не спала, переживала за ней, — проблеяла она, делая вид, что у нее прихватило сердце. Вот только, бегающий хитрый взгляд, выдавал ее с головой, да и Матвей быстро раскусил ее игру. — А вдруг, кто обидел ее? А она у хахаля, видно, ночь провела? Вы ж ее оттудова привезли домой? У-у, вертихвостка, говорил мне внучок, чтоб я тебя не брала под крышу, так нет — доверилась...

Матвей мысленно сосчитал до десяти, чтобы не выругаться в голос, глядя на растерянное лицо Майи. Видимо, она совсем не ожидала такой встречи.

— Гражданка Зимина исполняла гражданский долг и помогала следствию в поимке преступников, — непреклонным тоном проговорил Матвей, напустив на себя скучающий вид. — А вы её оскорбляете. Непорядок.... К тому же, может, стоит известить налоговую службу о том, что вы занимаетесь незаконным предпринимательством? Да и служба внутренней безопасности МВД может заинтересоваться, почему ваш племянник...

— Сынок, да я ж..., — начала причитать бабулька, понимая, что попала впросак, напустившись на девчонку. Бабка злобно поглядывала на свою квартирантку и бросала на Матвея просительные взоры. Но мужчина ни капли не проникся, и лишь повернулся к молчащей спутнице, коротко приказав:

— Майя, быстро собирай вещи! Я ни на минуту не оставлю тебя в этом гадюшнике.

Девушка удивлённо посмотрела на него, а потом осторожно просочилась в свою комнату, принявшись собирать сумку. Через полчаса, к великому неудовольствию бабули, Матвей усадил её в свою машину и погрузил в багажник её вещи. Майя молчала всю дорогу, обдумывая, где ей теперь жить.

— Поживёшь пока у меня, если не найдём тебе квартиру в ближайшие дни, — словно, не замечая ее удивления, произнёс он. Майя не знала, что ответить ему, поэтому мужчина продолжил. — Прости и не обижайся на меня, я не хотел ни на секунду оставлять тебя там. Лучше, если ты все же поживешь у меня, чем станешь терпеть ее вечные придирки, по поводу опозданий к назначенному часу. К тому же, я знаю ее «внучка», — руки Матвея сжали руль с такой силой, что побелели пальцы. — Поверь, он умеет портить жизнь...

Майя тяжко вздохнула, но не могла не поверить ему. Встречала она того «внучка-племянника» — бабка так и не «определилась», как называть его — крайне неприятный мужчина, который сразу попытался намекнуть Майе, как стоит вести себя с ним. А уж его сальные взгляды в ее сторону...

— Найти квартиру в большом городе очень трудно, — тихо проговорила Майя, — к тому же, чтобы было дёшево. Я и эту нашла чисто случайно, — вздохнула она, глядя в проплывающие за окном улицы и переулки, и спешащих на работу людей. — Спасибо за помощь и... предложение пожить. Я останусь у тебя на несколько дней и заплачу, — тихим, но твёрдым голосом добавила она.

— Майя, я не собираюсь брать с тебя деньги. Просто хочу помочь, — ладонь Матвея неожиданно накрыла ее пальцы, лежащие поверх мягкой ткани пальто.

Девушка вздохнула, понимая, что его сложно будет переубедить.

— Я уже достаточно принесла тебе неудобств, сильно наглеть тоже не хочу. И уж тем более спать на твоей шикарной кровати, — она покраснела. — Если позволишь, я буду спать на диване, в гостиной.

Матвей вздохнул, понимая, что спорить с ней бесполезно, и нехотя кивнул.

— Давай обсудим это вечером? — предложил он, когда довёз девушку до работы. Майя кивнула и чуть улыбнулась. Мужчина вышел из автомобиля и помог ей выйти. Голова Майи закружилась, стоило ей подумать, как вечером они снова встретятся и...

Легкий поцелуй, будто нечаянно коснулся губ девушки, заставляя карие глаза распахнуться еще шире. Она замерла в его объятиях, пытаясь поймать за хвост странное чувство, которое родилось в этот миг.

— Вот, так-то лучше, — усмехнулся Матвей, и пока девушка растерянно хлопала ресницами, быстро сел в машину и махнул на прощание рукой. Нужно было вернуться в квартиру и выгрузить вещи своей новой соседки. Потом в отдел, а ближе к вечеру...

Мужчина усмехнулся, понимая, как единственная ночь, проведенная девушкой на его «территории» изменила его привычный уклад.

«Странно, — вдруг подумал он — может, мама и сестра правы, и в женитьбе нет ничего страшного? Наверное, с Майей он будет счастлив». На работу он ехал в приподнятом настроении.

Глава 6

Майя осторожно открыла входную дверь магазина и огляделась по сторонам. Солнце практически скрылось за горизонтом, погружая улицы и переулки города в вечерний полумрак. Они уже практически опустели, так как накрапывающий дождик — частый гость в этом вечно хмуром городе — разогнал даже самых стойких любителей вечерних прогулок. Майя приподняла голову, всматриваясь в темнеющее небо, а затем его расчертила яркая молния, заставив девушку невольно зажмуриться. Гулким эхом прокатился над городом гром.

— Первая гроза, — прошептала Майя, быстро закрывая дверь салона, предварительно проверив сигнализацию. Она уже повернулась, чтобы уйти, когда громкий сигнал автомобиля заставил её буквально подпрыгнуть на месте от неожиданности. Девушка обернулась, заметив припаркованный автомобиль Матвея. Он вылез из машины, на ходу открывая черный зонт, чтобы укрыть девушку от капель дождя, и пристально всмотрелся в ее лицо.

— Я тебя напугал? — спросил он, помогая девушке сесть в машину.

— Просто я не ожидала, что ты приедешь за мной, — улыбнулась Майя в ответ, а затем смущенно отвела взгляд. Уже две недели она жила в его квартире, но никак не могла привыкнуть к тому, что Матвей проявляет к ней интерес. К ней! К обычной девушке, не имеющей ничего за плечами, кроме прошлого, но и его она не торопится открывать перед ним. И все же... мужчина не торопил ее, просто заботился и помогал.

— Ну, не мог же я оставить такую симпатичную барышню без присмотра? — пошутил Матвей, довольно улыбаясь, и завел автомобиль. — Вдруг найдется несчастный, готовый увести тебя у меня?!

— Матвей! И почему вдруг «несчастный»? — возмущенно уставилась на него девушка и шутливо ткнула его локтём в бок. Тут же покраснела от своей фамильярности, заставив мужчину улыбнуться. — Ты привозишь меня ежедневно на работу, все, кто хотел бы меня «увести», как ты выразился, давно оставили свои попытки.

— Угу, а это, тогда, кто? — кивнул он в сторону тротуара, где под зонтиком стоял парень в потертых джинсах и тоскливым взором провожал их машину. — Между прочим, торчит тут третий день. Не думай, что я не заметил, — напустив строгости в голос, проговорил Матвей, но тут же осекся, заметив встревоженный взгляд Майи, которая даже обернулась, смотря на парня, исчезающего за поворотом. — Майя, что-то случилось?

— Пока не знаю, — хриплым голосом, в котором послышалось волнение, проговорила она. Девушка вдруг посмотрела на Матвея, заставляя его хмуриться сильнее. — Третий день? Но... почему ты уверен, что он следил именно за мной? Он ни разу не зашел и...

— Расскажи, что тебя так взволновало? Ты не просто так спросила? — попытался разговорить он девушку, но Майя тут же качнула головой, и он только вздохнул. Ничего, попытается разговорить дома.

— Кстати, а куда мы едем? — спросила девушка, когда они проехали мимо поворота, ведущего к дому Матвея. Дождь все сильнее барабанил по лобовому стеклу машины, поэтому выходить совершенно не хотелось, а вот ехать куда-нибудь, лишь бы вместе — очень.

Девушка невольно закусила губу, вспоминая, как впервые оказалась у него дома, но уже в качестве... кстати, кого? Квартиранткой ее не назовешь — Матвей наотрез отказался от денег, заявив, что она нисколько его не потеснит. Его девушки? Майя постаралась не краснеть, но... признаться, в мечтах очень бы этого хотела, но мужчина вел себя по отношению к ней вежливо и отстраненно, за все время ни разу не проявив мужской заинтересованности. Что, конечно, ее сильно удручало. Неужели, она ни капельки не интересна ему?

Друга? Наверное, да. Они отлично поладили, разделив обязанности между собой. Майя отлично справлялась с готовкой, а Матвей взял на себя покупку продуктов. По вечерам за ужином они обсуждали все, что произошло у них за день. Иногда Матвей что-нибудь рассказывал о своей работе, но чаще всего слушал рассказы Майи об ее детстве. То, что она могла рассказать. Многое, конечно, скрывала, но когда он показал ей присланные ориентировки на нее, едва не расплакалась, узнав, что он решил не выдавать ее.

— Почему? — спросила она его тогда, едва скрывая слезы облегчения.

— Потому что, хочу сам разобраться, кто и зачем ищет тебя, — пожав плечами, ответил он ей. — Майя, ты же знаешь, что всегда можешь обратиться ко мне за помощью, — он осторожно коснулся пальцами ее щеки, заставляя девушку поднять на него взгляд. — Я тебе не враг, поверь...

— Верю, — хрипло ответила она, наталкиваясь взглядом на его губы, на которые легла легкая улыбка. Как же она хотела, чтобы он поцеловал ее, но...

— Слушай, тут такое дело, — начал Матвей, вырывая девушку из задумчивости. Они практически покинули черту города, и Майя удивленно смотрела на проплывающие за окном поля и лесополосы. Матвей замялся, не зная как девушка отреагирует на его слова. — В общем, дома есть нечего, давай съездим поужинать куда-нибудь?

— О-о, — выдохнула Майя и покраснела, понимая собственную оплошность. Вчера они допоздна проводили прием товара в салоне, а Матвей так и вовсе вернулся после полуночи, и девушка совершенно забыла приготовить ужин. Утром тоже оба собирались впопыхах, так как впервые проспали, и поехали на работу голодные. — Я совсем об этом забыла. Может, тогда купим чего-нибудь и быстро приготовим? — предложила Майя, провожая взглядом небольшой супермаркет, который они проехали.

— Нет, есть очень хочется, — жалобно проскулил Матвей, выворачивая автомобиль на трассу. И тут у Майи закралось сомнение в его словах. Девушка прищурилась.

— Матвей, признавайся, куда ты меня повез? — напустив строгости в голос и хмуро сведя бровки, спросила она. Хотя в душе ее приятно грела мысль, что Матвей все же решился на первый шаг, и теперь...

— Мы едем к моему другу, вернее, не совсем у другу, но ты не бойся, — тут же успокоил он, заметив замешательство в её глазах, — там будут все свои и будет вкусно, обещаю.

Девушка немного растерялась и менее уверенно кивнула. Раньше Матвей не скрывал от нее ничего.

— Хорошо, а кто он, твой друг? — осторожно спросила Майя, когда они свернули в сторону одного из поселков, что располагались в пригороде. Она не слишком долго тут жила, да и за это время ни разу не выбралась за город, но из рассказов Нади знала, что здесь застраивать начали совсем недавно и в основном тут жили состоятельные люди. Кажется, тут был дом их начальницы. Интересно, кто этот «друг» Матвея, если может позволить себе особняк в этом районе?

— Скоро увидишь, — только загадочно произнёс он, выводя машину на хорошо асфальтированную дорогу, ведущую к поселку. Точно, тут жили богатые люди, — решила девушка, рассматривая крепкие одно- и двухэтажные дома, огороженные коваными заборами, а то и каменными.

Спустя полчаса они подъехали к двухэтажному домику, вернее сказать, домине, с балконом и высокими витражными окнами. Сердце девушки вдруг сжалось от непонятного чувства паники, и почему-то вспомнился парень, следящий за их отъездом. Что, если... ее все-таки нашли, и Матвей?..

Да нет! Он не мог поступить так с ней! — Майя бросила быстрый взгляд на мужчину, ожидавшего ее, чтобы помочь выйти. Матвей хмурился, глядя на ее взволнованное лицо, и девушке пришлось призвать на помощь всю свою выдержку, чтобы улыбнуться ему и подать руку.

— Не волнуйся, я не съем тебя вместо ужина и не брошу на съедение волкам, хотя, кажется, они тут не водятся, — шутливо произнёс он, стараясь вывести девушку из оцепенения. Чуть сильнее сжал ее холодную от страха ладошку, и Майя доверчиво посмотрела ему в глаза и улыбнулась.

— Рядом с тобой я ничего не боюсь, — откровенно призналась она, невольно краснея. — Даже волков и...

Легкое, тёплое прикосновение к ее губам заставило девушку замереть на месте. Матвей посмотрел в распахнутые от удивления карие глаза, а затем медленно склонился снова, едва касаясь ее губ, словно боялся напугать девушку. В ответ Майя потянулась следом, будто опасаясь, что он передумает, а в итоге... в итоге она оказалась прижата не только к автомобилю, но и к сильному мужскому телу, самозабвенно отвечая на поцелуй.

— Прости, но это был один из способов избавить тебя от страха, — с улыбкой произнёс он, потянув девушку за собой. Но не к центральному входу, как она ожидала, а куда-то за дом.

— М-м, а был еще какой-то способ? — хихикнула она, чувствуя, как кружится голова от его теплого ласкового взгляда, а внутри будто маленькое солнышко греет. Это и есть счастье? Или это... любовь? Майя смутилась.

— Был, но... его мы оставим на другой случай, — загадочно проговорил мужчина, увлекая ее в... сад?

— Тут есть сад? — воскликнула Майя, рассматривая с восхищением цветущие деревья. Вокруг витал запах дождя и цветов, смешиваясь с запахом ванильной сдобы, что шел от открытого окна. Там же она заметила силуэт женщины.

Майя тихонько ойкнула, прячась за спину своего спутника. Матвей тоже заметил женщину, приветственно махнув ей, а затем повел девушку дальше, попутно рассказывая ей об этом месте.

Она с любопытством рассматривала большой, но уютный дом, окружённый невысоким забором. С противоположной стороны он был скрыт вековыми соснами. Девушка с жадностью вдыхала свежий, еловый воздух, вспоминая своё детство, когда они с отцом отправлялись в поход в лес. Тогда они были с ним только вдвоем, забывая обо всем на свете, а потом приходилось возвращаться, но Майя жалела лишь о том, что слишком мало времени провела с папой.

— Какая красота! — мечтательно произнесла Майя и последовала за Матвеем к дому.

— Это дом моей бабушки по отцу. Она с семьёй жила здесь до войны, потом дом пустовал, пока сюда не переехала моя сестра. Сам же поселок стал отстраиваться лишь несколько лет назад, тогда же и подвели все коммуникации. А муж моей сестры заново перестроил дом. Теперь он такой, — Матвей махнул неопределенно рукой, предлагая девушке самой оценить масштаб работ, но...

— Кто? Сестра?! — удивлённо произнесла Майя и остановилась, словно напоролась на невидимую стену. — Т...ты привез меня к... сестре?

— Да, верно, к сестре, — совершенно невозмутимо подтвердил мужчина, — она живёт здесь с мужем и ребёнком, а иногда к ней приезжает моя мама. Отец умер недавно, поэтому у мамы здесь, как она говорит, душа отдыхает, особенно, когда возится с внучкой. Пойдём, — он потянул её за руку, но Майя не сдвинулась с места.

Матвей удивлённо посмотрел на побледневшее лицо девушки. Ее и без того большие глаза распахнулись еще шире от удивления.

— Ты привез меня к сестре, — прошептала она в ступоре, глядя куда-то мимо него.

— Что с тобой, Майя? — нахмурился Матвей, совершенно не понимая, чем вызвана такая реакция девушки. В конце концов, сегодня он хотел предложить ей перевести их общение на новый, серьезный уровень, раз уж живут они и так вместе. Конечно, у них все наоборот, не было ни свиданий, ни ухаживаний.... Но, когда такая мелочь останавливала Майского?!

— Ты обманом привёз меня сюда, — обманчиво тихим голосом произнесла девушка, гневно сверкая взглядом. — Зачем, Матвей, зачем? За что ты так со мной?!

— Майя, успокойся, — попытался достучаться он до разгневанной его единоличным решением, девушки. — Я просто хочу познакомить тебя со своей семьёй, ничего больше. Поверь, они не кусаются. И не питаются маленькими грозными девочками, — мужчина решил перевести все в шутку и попытался привлечь ее к себе, чтобы немного успокоить.

— Что? Зачем, Матвей? К чему весь этот спектакль?! — неожиданно вспылила девушка, вырываясь из его рук. — И многих ты знакомишь со своей семьёй после недельного знакомства?

Матвей медленно сосчитал до десяти, чтобы успокоиться.

— Во-первых, знакомы мы больше месяца, — совершенно спокойно отозвался мужчина, прижимая ее к себе еще крепче и пресекая всяческие попытки убежать. Похоже, с ней нужно быть немного терпимее и строже, — невольно подумал Матвей, видя, как смешно раздуваются ее румяные щечки, а еще она искусала свои губки, и теперь он нестерпимо хотел их зацеловать. — Во-вторых, ты первая, кого я сюда привожу, можешь спросить у Ларисы. И, вообще, не слишком ли ты плохо обо мне думаешь? — чуть раздражённо произнёс мужчина, беря девушку под локоть. — Прекрати вырываться! — грозно произнёс он, стоило Майе вновь попытаться сбежать.

Он потянул девушку к дому, заметив, что сестра уже вышла им навстречу.

— И кого же я должна изображать? — язвительно поинтересовалась девушка, вынужденно следуя за ним. — Твою невесту? А может...

— Саму себя, Май, — буркнул он, — зачем тебе играть чью-то роль, если ты моя девушка?! — Майя удивленно приоткрыла рот, желая спросить, с каких пор, но тут же захлопнула под хмурым взглядом Матвея. — Улыбнись и спрячь свой язычок подальше, пчёлка Майя, он больно жалит, — мрачно добавил он, уже подходя к дому.

Он подвел Майю к миловидной женщине, стоящей на самой нижней ступеньке крыльца и с интересом рассматривающую их обоих. Невысокая, стройная шатенка с теми же, что и у Матвея, серо-голубыми глазами и тонкими чертами лица. Она спокойно улыбалась, кажется, даже не обратив внимания на их перепалку и смущение девушки.

— Здравствуйте, — чуть протяжным певучим голосом произнесла она, и Майя в ответ тихо поздоровалась, пряча взгляд. Почему-то в присутствии Матвея она ни разу не испытала робости, как сейчас в доме его сестры. А что будет, когда придет время знакомиться с его мамой? Или эта встреча состоится уже сейчас? Майя побледнела еще больше, едва не падая в обморок, но крепкая рука Матвея прижимала к его боку, не давая такой возможности.

— Привет, сестрёнка, — поздоровался в ответ мужчина и поцеловал сестру в щеку. — Знакомьтесь, Майя, это Лариса, моя сестра. Лариса, Майя — моя...

— Квартирантка, — перебила его девушка, заставляя Ларису удивленно распахнуть глаза, а Матвея закашляться. Майя незаметно выдохнула и улыбнулась, протягивая руку. — Мы живем вместе...

— Ах, вот как теперь это называется? — широко улыбнулась в ответ женщина, пожимая ее ладонь. — Очень приятно познакомиться, Майя. У вас такое интересное имя, — Лариса осторожно взяла девушку за локоть и отвела от Матвея, увлекая ее в дом. Майя обернулась, чтобы наткнуться на веселый взгляд мужчины. Интересно, чем она успела его развеселить? Может, не стоило упоминать, что они живут вместе?

— О, женщины! — досадливо вздохнул он. — Ещё пять минут назад, она была готова пешком бежать до города, а теперь совершенно ничего не боится. А еще говорила, что со мной не страшно, — крикнул он им вслед, но ответом ему стало дружное фырканье обеих девушек.

Майя обернулась и кинула на него сердитый взгляд.

— Проходите, Майя, не обращайте на этого буку внимания. Он всегда ведет себя так, а потом, поверьте, не отлепится от вас до конца вечера. Он с детства был избалован женским вниманием, поэтому совершенно не переносит одиночества, — тихо прошептала Лариса ей на ухо, а затем уже громче добавила, — чувствуйте себя как дома

Девушка улыбнулась и вошла следом за хозяйкой дома в просторную гостиную. На полу, громко хохоча, лежала маленькая девочка лет пяти, вокруг которой прыгал молодой мужчина, старательно изображая лошадь. Вероятно, это были дочь и муж хозяйки дома. Девочка, совершенно не обращая внимания на вошедших взрослых, а также пышное розовое платье и висящую практически на кончике хвоста корону, попыталась резво вскочить на «лошадь». Но не тут-то было. «Конь» встал на дыбы, перебирая в воздухе «копытами», а девочка, впрочем, как и Майя, весело засмеялись.

— Максим! — сердито рявкнула его жена, — что за бедлам вы тут устроили?! Я вас оставила на пять минут, а вы?! Немедленно приведите себя в порядок, у нас гости.

— Да, ладно, сестренка, не кипятись, — заступился за зятя Матвей, подходя к обоим и тут же поймал в объятия племянницу. — Привет, принцесса!

— Дядя Моть, — она крепко прижалась щекой к его щеке, и Майя заулыбалась, заметив, как сильный мужчина обожает эту малышку. — Ты плиехал...

— Да, принцесса, и не один, — шепнул он на ушко девочке, а затем обернулся к Майе. Улыбка медленно сползла с его лица.

Майя замерла, во все широко распахнутые глаза, глядя на мужчину, хозяина дома. Он обернулся, стараясь восстановить дыхание, и пробежал взглядом по лицу девушки. Секунда на узнавание, и Майя, побледнев, внутренне сжалась.

— Ты, — едва слышно выдохнула она, пятясь назад и мечтая провалиться сквозь землю. Она никогда и ни за что не перепутала этого человека с кем-то другим. Лучший друг её брата. Верный товарищ того, кто преследует её много лет.

— Майя? — не менее удивлённо спросил он, узнав девушку.

— Вы знакомы? — настал черед Матвея удивляться. Но внимательно посмотрев на мертвенно-белое лицо девушки, он нахмурился и перевел взгляд на зятя.

— А что происходит? — голос Ларисы был также напряжен, ведь ей совсем не понравилась реакция девушки брата на ее мужа. И путь она доверяла супругу, все же ее заинтересовало, что так напугало Майю?

— Нет! — испуганно выкрикнула Майя, мечтая вырваться из этой западни. Она должна убежать, прежде чем он расскажет брату, где её искать. Если бы она только могла знать, кто будет ждать ее в доме родственников Матвея?! Девушка резко развернулась и метнулась прочь из этого дома. Быстрее, дальше отсюда, чтобы никто не нашел...

— Майя, подожди! — крикнул ей вслед Матвей, выбегая из комнаты.

Лариса перевела недоумённый взгляд на мужа, а затем на испуганную дочь. Девочка прижалась к ноге папы, взирая на мать широко распахнутыми голубыми глазенками.

— Лариса, я всё объясню, — начал было Максим, но заметил сердитый взгляд жены. Он не чувствовал за собой никакой вины, но случайная встреча с прошлым не оставила его равнодушным. Он практически забыл, что когда-то был дружен с братом Майи, а еще... в том городе все практически забыли, что в семье Майи было двое детей. Думали, что девочка давно пропала, возможно, умерла. — Все совсем не так, и...

— Пойду, уложу Вику, — сдержанно вымолвила она, обнимая дочь и беря ее на руки. Тихо вздохнула, досадуя, что встреча с потенциальной невесткой получилась довольно неприятной, но..., — все же надеюсь, что ты найдешь объяснения всему, Макс, и всё расскажешь нам с братом. Мне бы не хотелось ссориться с ним и с тобой. Да и девушка эта... Майя, она искренне напугана. Мне не нравится это, — Лариса покачала головой и вывела дочь из комнаты.

У ворот Матвей, наконец, догнал Майю. Она попыталась вырваться из его цепких рук, но мужчина держал крепко, ласково шепча ей что-то на ухо. Наконец, девушка обессилела и практически упала в его объятия, прижимаясь к его груди. Соленые капли тут де промочили тонкую рубашку мужчины, но он продолжал обнимать ее, осторожно, словно ребёнка, поглаживая по плечам и спине.

— Майя, девочка, что случилось? — успокаивал её Матвей, пытаясь выяснить причину ее страха. Но пока девушка не могла даже внятно произнести что-либо. — Максим ничего не сделает тебе плохого, он не такой. Я давно его знаю, еще, когда он только познакомился с моей сестрой. Майя, скажи, скажи, что он тебе сделал? — он в бессилии сжимал ладонь в кулак, а в голове крутилось сотня разных вариантов, где они могли встретиться и познакомиться с Максом?

Майя на миг затихла, а затем снова попыталась вырваться. Истерика грозила пойти на второй виток, и мужчина предпринял отчаянную попытку. Он медленно коснулся губами ее губ, а затем, ласково собирая слезы с ее щек, прошелся до уголка глаза. Майя невольно затихла в его объятиях, и Матвей коснулся ладонями ее лица, притягивая ее к себе ближе. Осторожный, мягкий, будто крыло бабочки, поцелуй коснулся ее губ, заставив девушку тихонько всхлипнуть и ответить. Она подалась вперед, приподнимаясь на цыпочках, и Матвей не торопясь углубил их поцелуй, опасаясь напугать напором девушку.

Оба не помнили, сколько так простояли в саду, где с деревьев их осыпало лепестками, и целовались. Первым отстранилась Майя, смущенно пряча лицо на груди Матвея, а он щекой прижался к ее макушке, кутая девушку в теплые объятия. И пусть на улице не было холодно, но Майя иногда вздрагивала, словно замерзла.

— Он все расскажет... расскажет, — вдруг всхлипнула она, сильнее обнимая мужчину за талию.

— Что расскажет? — не понял Матвей, а затем осторожно отстранил от себя девушку, заглядывая в блестящие от слез глаза. — Майя, пожалуйста, расскажи, что произошло? — он осторожно отвел от лица девушки локоны, провел кончиками пальцев по ее влажной щеке. Девушка вздохнула и покачала головой, заставляя Матвея едва не зарычать от ее упрямства.

— Расскажет ему, — наконец, она решилась сказать, что ее так напугало, и Матвей весь обратился в слух. Девушка стояла, опустив голову, словно была виновата в том, что.... — Он преследует меня десять лет, а теперь я попалась... он не оставит меня в покое, а этот... Максим — он его друг, понимаешь? Он обязательно позвонит ему, чтобы рассказать, где я. Я столько лет пряталась, заметая следы, а теперь...

Она снова покачала головой, отступая на шаг, и огляделась вокруг, прикидывая в голове, сможет ли дойти до города.

А что потом? — лениво возникла в голове мысль, и девушка опустила голову, смиряясь с произошедшим. Теперь нужно было снова бежать из города, но, сколько у нее в запасе времени?

— Так, пошли в дом, сейчас все выясним, — вдруг скомандовал Матвей, легко прочитав по лицу девушки то, что она задумала. Нет, он не отпустит ее так просто, не позволит сбежать, и потребуется — сам вытрясет из зятя всю эту темную историю с преследованием Майи.

—Нет! — паника опять нахлынула удушливой волной, заставляя девушку захрипеть. Она попыталась рвануть в сторону, но тут же была перехвачена за талию, а потом ее понесли в сторону дома. — Нет! Нет! Нет! — кричала она, молотя его по груди и плечам маленькими кулачками.

— Майя? Майя! Послушай, меня, девочка? Услышь! — он попытался достучаться до её сознания сквозь пелену ужаса. — Мы просто сейчас пойдём в дом. На улице прохладно, ты можешь заболеть. Никто тебя там не обидит, слышишь? Тише, тише, — успокаивал он её, словно маленького ребёнка, нежно гладя по голове. — Сейчас мы просто зайдем в дом, спокойно поужинаем и поговорим, — на лице Майи мелькнул испуг, но Матвей настойчиво тянул ее за собой, уговаривая. — Майя, ты мне веришь? Я обманывал тебя хоть раз? — девушка на секунду задумалась, а затем медленно кивнула.

— Конечно, сегодня, — прошептала она, но уже спокойнее пошла следом. В коридоре они заметили Ларису, которая напряженно смотрела за их приближением.

— К-хм, это не считается, — пробормотал Матвей, а затем продолжил. — Я знаю Максима давно, он муж моей сестры. Сейчас мы все сядем за стол и поговорим, хорошо? Я обещаю, что он не сможет причинить тебе вреда, даже если захочет. И я обязательно помогу тебе. Веришь мне?

Девушка лихорадочно искала возможность сбежать из этого дома, но ее подкупал честный взгляд серо-голубых глаз, поэтому она кивнула, соглашаясь с ним. Матвей обнял её за плечи и помог дойти до гостиной. Максим и Лариса их ждали там, при этом супруги держались за руки, и неожиданно для себя Майя почувствовала укол вины. Конечно, прошло много лет, когда она последний раз видела Максима, и обвинять его в пособничестве Владу не могла. Да, и поддержка Ларисы сказала о многом — она была уверена в муже и уж точно готова разобраться в этом непростом деле.

Матвей бережно усадил Майю в кресло, напротив супругов, а потом повернулся и в упор посмотрел на зятя, ожидая его рассказа. Максим заколебался, но Лариса ободряюще ему улыбнулась, и мужчина перевел взгляд на притихшую Майю.

— Всё случилось лет двенадцать назад. Майя тогда была ещё ребёнком, — прямо глядя в глаза Майе, начал Максим. — Мы жили в одном доме с её родителями, и я с Владом, ее старшим братом, какое-то время дружил.

От упоминания имени брата Майи, Матвей заметил, как сжалась девушка, затравленно глядя на Макса.

— Мы учились с ним в одном классе, — меж тем продолжил он, кажется, даже не заметив ее реакции, — семья у них была достаточно обеспеченная, как и моя, и мы вместе ходили в частную школу. Отец Майи и Влада постоянно ездил в командировки за границу и преподавал в государственном университете нашего города. Имел, кажется, какую-то ученую степень. Май, извини, — обратился он к девушке, — я могу говорить не точно, ты поправь меня, если что.

Девушка от его обращения к ней немного напряглась, а затем медленно кивнула, соглашаясь. Максим продолжил.

— Только в городе поговаривали, что в их семье не всё ладно, но рассказать об этом может только сама Майя, — Матвей снова заметил, как сжалась девушка, опуская голову, и бросил на зятя испепеляющий взгляд. В ответ ему достался возмущенный взор сестры. —Влад не раз говорил, что ненавидит свою сестру, говорил обидные слова о ней. Возможно, дома он также пытался ее обидеть, но его мать всегда заступалась за сына, стоило кому-либо поднять этот слух в ее присутствии. На мой взгляд, он, вообще, был жестоким ребёнком, — Максима передернуло от воспоминаний, что не ускользнуло от внимательного взгляда Матвея. Кажется, тут все намного сложнее, чем просто напряженные отношения между братом и сестрой. — Но поверьте, Майя, у нас с ним не было ничего общего, мы прекратили общение задолго до того, как вы пропали из города, — обратился он к здравому рассудку девушки.

Майя отвернулась, чтобы скрыть слёзы. Воспоминания еще были свежи в памяти, а шрамы исчезли только с тела, но не из души.

— В нашем дворе часто говорили, что слышат плач ребёнка в их квартире, а также крики матери. Но все боялись крутого нрава Натальи Викторовны, матери Майи и Влада. Однажды моя мама заступилась за девочку, когда её отчитывали за испачканное платье, но никакие доводы не могли переубедить мать Майи в обратном. Она просто велела не лезть не в свое дело.

Матвей перевёл взгляд на заплаканное лицо девушки, понимая, что ей тяжело вспоминать об этом. Его челюсти сжались с такой силой, что казалось, он сейчас сотрет в порошок все зубы. Почему люди всегда опасаются обращаться в социальную службу, когда дело касается детей? Ведь сколько можно было избежать бед и помочь ребенку, просто позвонив в отдел опеки?

— Она сама там работала, — словно прочитав его мысли, тихо проговорила Майя. Мужчина нежно, но крепко сжал ее пальчики в своей руке, поддерживая ее.

— В первый раз я заметил, как Влад ударил сестру, когда она пришла поздно домой от подружки. Мы готовили какое-то задание к выпускному у него дома. В то время их мать уже тяжело болела, а отец был в очередной командировке. Майя задержалась в гостях, за что Влад и ударил её по лицу. Тогда я понял, что эти избиения были далеко не первыми потому, что девочка быстро присела и закрыла голову руками. А когда я удержал его руку от очередного удара, она просто убежала в свою комнату. В тот вечер мы с Владом подрались, но он, конечно же, был гораздо сильнее, — с горькой усмешкой признался в собственном бессилии Максим. — Я пришёл домой с огромным синяком под глазом, а моя мама, узнав причину нашей ссоры, запретила мне с ним общаться. Отец решил пойти и пообщаться с обидчиком, но я ответил, что разберусь сам. Все же, это не дело, когда взрослые вмешиваются в разборки между детьми. Но на следующее утро Влад, как ни в чем ни бывало, пришел в школу, но Майи с ним не было. На вопросы учителей он говорил, что девочка приболела. Я пытался поговорить с классным руководителем Майи, но видел, что женщина и сама неохотно говорит на эту тему. И тут я понял — все в курсе, но никто не хочет ей помочь.

Макс виновато опустил взгляд, словно это была его вина, что девочку не любили в семье. Лариса обняла и прижалась к мужу, всем видом показывая ему, что поддерживает его, и мужчина, взяв в ладонь ее пальчики, нежно коснулся их губами, благодаря за участие. Внутри Майи все еще боролись чувства, но девушка решила, что дослушает его до конца, а потом решит, что делать дальше.

— Когда Майе исполнилось пятнадцать, она убежала из дома, — продолжил снова Максим. Было видно, что ему неприятны эти воспоминания, но порой просто необходимо вскрывать такие «нарывы», чтобы полностью излечить раны. ­— Её долго искали, кто-то говорил, что она в детском доме, кто-то, что девочка в... лечебнице для умалишенных, — он бросил виноватый взгляд на удивленное лицо Майи. — Но постепенно слухи затихли, а вот ребенка так и не нашли, будто и не было ее никогда. Не помогли даже следственные органы. Но не это удивительно — родители Майи сделали вид, что все в порядке, а потом и вовсе уехали из города. Мои друзья, с которыми я иногда общаюсь, рассказывали, что Влад пару раз наведывался в город, разыскивая сестру, и тогда более всего походил на зверя, идущего по следу своей добычи. Больше я ничего не знаю, — с горькой улыбкой закончил Максим. Он вдруг встал с места и подошёл к Майе, не обращая внимания на Матвея, который весь подобрался, охранял её, словно Цербер.

— Майя, — тихо обратился он к ней, присаживаясь перед ней на корточки и беря за руку, — я не был другом Влада и не участвовал в твоём преследовании. Когда ты сбежала, он всем говорил, что ты..., — он замолчал, явно подбирая слова. — В общем, вряд ли кто поверил ему, но все же пошли слухи, что ты... не слишком разборчива в связях, — девушка мгновенно побледнела, но взгляда не спрятала. Ей не в чем было оправдываться. — А когда умерла твоя мать, он во всём обвинил тебя, говорил, что это ты довела её до смерти своим аморальным поведением. Все понимали, что он лжет, но никто не смел возразить. Прости, — он виновато посмотрел на девушку и сжал ее пальцы, а потом нехотя отпустил под подозрительным взглядом Матвея. — Но, Майя, поверь, я никогда не расскажу ему, где тебя искать. Я не враг тебе...

Девушка пристально посмотрела ему в глаза, но промолчала.

— Майя, я вижу, что вы девушка разумная, поэтому просто поверьте ему, — вступилась за супруга Лариса, — я знаю своего мужа давно. Мы познакомились в университете, когда учились на одном потоке. Я знаю всех его друзей, но среди них нет никого по имени Влад. Я знаю все города, в которых он побывал по долгу службы, поверь, он не лжет вам.

Майя тяжело вздохнула и посмотрела в лица своих, как она надеялась, новых друзей. Видела искреннее участие в их лицах, взглядах. Она повернулась к мужчине, который все это время помогал ей, не требуя ничего взамен. Сложно научиться снова верить, но ей так хотелось наконец почувствовать себя свободной от той клетки, в которой она столько времени прожила.

— Нужно доверять людям, правильно, Матвей? — тихо произнесла она, протягивая ему руку.

— Правильно, моя девочка, — ласково произнёс он, и девушка увидела нечто необычное в его взгляде. Словно она сделала шаг навстречу чему-то новому. Девушка смущённо опустила взгляд.

— Мы бы очень хотели стать твоими друзьями, Майя, — протянул ей руку Максим, — можешь во всём полагаться на нас. И ты всегда найдешь в этом доме помощь и поддержку.

Девушка улыбнулась и робко пожала его руку в ответ.

— Так! После всех этих волнений, я жутко хочу есть, — громко произнесла Лариса, хлопнув в ладоши и отправляясь на кухню. — Всем быстро мыть руки и за стол!

Максим догнал жену и поцеловал её в щёку, поблагодарив за поддержку. Матвей молча стоял рядом с девушкой, рассматривая ее чистую лучистую улыбку, которой она провожала хозяев дома. У него на языке вертелось множество вопросов об её прошлом, но он решил пока не бередить эту рану, дав время Майе разобраться в себе, а расспросить обо всём можно и немного позже.

Глава 7

Ужин прошёл немного в напряжённой обстановке, но в дружеской атмосфере. Лариса и Максим всеми силами старались сгладить первое, не слишком удачное знакомство, много шутили и рассказывали Майе об их семье. Даже Матвею досталось, когда его сестра с хитрым взглядом, брошенным в сторону брата, вытащила пухлый альбом.

— Не-ет, только не старые фото, прошу, сестренка, — сложив ладони домиком, «взмолился» мужчина. Майя с интересом посмотрела на него, но по веселому взгляду поняв, что он задумал какую-то каверзу. И точно!..

— Где ты взял эту фотографию? — едва не налетела на него сестра, заметив, как Матвей показывает тайком Майе какое-то фото в телефоне. — Сотри его немедленно! И не показывай никому, я там такая страшная...

— Хм-м, — тут уже через мое плечо заглянул Макс, — милая, а ты тут такая... милая...

Лариса фыркнула, но как-то довольно, и ткнула брата в плечо, а девушка улыбнулась, глядя на них обоих, и... втайне завидовала. Между ней и братом никогда не было таких теплых и нежных отношений.

Девушка нахмурилась, старательно отводя взгляд отпристального взора серо-голубых глаз мужчины. Казалось, он мог прочитать ее любые мысли, и даже сейчас сразу понял, о чем она думает. Осторожно обнял за плечи и поцеловал в висок, отчего Майя зажмурилась, чтобы предательские слезы не закапали из глаз. Никогда ей не было так хорошо и тепло с кем-то, кроме папы.

По дороге домой Майя размышляла о том, что ей предстоит рассказать Матвею о своей прошлой жизни. Она понимала, что он не оставит попыток докопаться до правды, и также понимала, что ее ждет. Возможно... они больше не увидятся.

Автомобиль свернул в сторону двора, где жил Матвей, а затем он подъехал к дому. Мужчина остановил машину и неожиданно привлёк к себе девушку, обжигая её губы горячим поцелуем. Майя тут же горячо ответила ему потому, что всю дорогу мечтала испытать снова это ни с чем несравнимое удовольствие. Девушка осознала, что ей этого мало, что она не просто готова к тому, что обычно следует за поцелуями, но и жаждет этого не меньше Матвея. И пусть он старательно сдерживается, девушка чувствует его желание и...

Матвей резко отстранился, переводя дыхание, а Майя почувствовала прилив разочарования. Она сжала ладони, чтобы он не заметил, как они предательски дрожат, и отвернулась к окну, чтобы он не видел от обиды закушенную губу.

— Прости, — вдруг прошептал он, поворачиваясь лицом к Майе и осторожно дотрагиваясь пальцами до ее подбородка, вынуждая посмотреть на него. — Ты почему... ты плачешь?! Солнышко, почему? Я обидел тебя? Знаю, я тороплюсь, потому и остановился. Я не хочу давить на тебя...

— Скажи, я тебе нужна? — тихо спросила она, ненавидя себя за то, что выпрашивает у него любовь. Не должна, но остановиться уже не могла. Не хотела.

— Майя, девочка моя, что ты говоришь? — мужчина резко притянул ее к себе, и девушка уткнулась носом в его шею, щекоча дыханием. — Как ты можешь такое говорить, ведь я познакомил тебя со своей семьей, и ты теперь, как честная девушка, должна стать моей невестой. Ты же не бросишь меня на полпути? — он заглянул в бездонные, карие глаза, в которых еще плескалось сомнение, но в их глубине он видел надежду.

— Невестой? Ты... серьезно? — спросила Майя, боясь поверить его словам. — То есть... ты...

— Знаю, я не должен пользоваться твоим состоянием в своих целях, — мрачно произнёс он, открывая дверь машины и покидая ее. Девушка разочарованно вздохнула, посмотрев сквозь лобовое стекло на него. Что произошло? Почему он вдруг остановился? Решил, что и так зашел достаточно далеко, чтобы...

Матвей обошёл машину и помог ей выйти. Остановился и взял девушку за руку.

— Знаю, я не должен говорить это сейчас и... пойму, если ты откажешь, но... Майя останься со мной...

Девушка растерянно смотрела на Матвея, который ждал ее ответа. И не знала, что ему сказать. Да, не таких признаний она ждала, но в то же время... понимала, что не сможет всегда быть рядом с ним. Однажды прошлое настигнет ее, вынуждая прятаться и снова убегать. Или вернуться к тому, кто ненавидит ее и мечтает избавиться. Так, возможно, короткое счастье лучше, чем одиночество и... возможная смерть?

Матвей еще несколько долгих секунд смотрел ей в глаза, видя, как непросто дается Майе выбор, а затем медленно провел ладонью по ее щеке, заставляя девушку прижаться к нему сильнее. Понимал — сказал что-то не то, но... почему-то было сложно признаться совсем в других чувствах. Вдруг, они ей не нужны? Она так и не сказала, что заставило ее сбежать из дома.

— Не замёрзла? — улыбнувшись, спросил он, глядя в глаза девушке.

Она отрицательно мотнула головой и посмотрела в небо, темнеющее в вышине. Впервые за полтора месяца пребывания в этом городе она увидела звёзды над своей головой.

— А... давай погуляем? — робко попросила она, чувствуя натянутость между ними, ведь она так и не ответила ему.

— Тебе было мало свежего воздуха? Или это приглашение на свидание? — пошутил он, ласково целуя девушку в кончик холодного носа. — Ты совсем замерзла, — он серьёзно посмотрел на её немного смущённое, но счастливое лицо, и, сняв куртку, укутал девушку. Майя тихонько пискнула, а потом рассмеялась, прижимаясь к нему. Какая разница, что будет с ней в скором будущем, она хотела стать счастливой сейчас. Рядом с этим мужчиной. И приняв этот выбор, Майя счастливо улыбнулась мужчине, потянув его следом за собой.

— Знаешь, в детстве мы с папой часто ходили в лес, в поход. Только я и он, — начала рассказывать Майя, глядя в синее небо, усеянное звёздами. Они остановились в темном уголке парка, который примыкал ко двору, и где практически не доставал свет фонарей. Отсюда можно было наблюдать за звездами, которые, казалось, тут были намного ближе. Смотри, там Большая Медведица, Орион, а там — Лебедь, — перечисляла она, показывая ему на крупные созвездия, но Матвей видел лишь одни звезды перед собой — ее счастливые, но немного грустные глаза. — Папа единственный, кто любил меня. Не знаю, почему? — вдруг удивилась она, смотря на серьезное лицо мужчины. — Почему я никогда не спрашивала их об этом? Почему мама и брат ненавидели меня? Он всегда старался унизить меня в присутствие чужих людей, соседей, гостей. Только делал это всегда в отсутствие папы. А мама... она просто не замечала меня. Никогда не прикасалась, не гладила по голове, не хвалила за хорошее поведение, хотя я всегда старалась. Всегда, — тихо прошептала она, понимая, что теперь никто не ответит ей на эти вопросы.

Девушка вздохнула, собираясь с силами, чтобы рассказать ему остальную правду. Матвей, чувствуя её состояние, сжал её ладонь в своей руке.

— Если тебе тяжело это вспоминать, — тихо произнёс он, — то не стоит ворошить прошлое, Майя.

— Нет, я не хочу скрывать от тебя правды, — упрямо произнесла она. — Ты должен знать... потому что... возможно, откажешься от меня, узнав правду.

Майя склонила голову, словно чувствуя за собой вину, а затем гордо вскинула подбородок, заставляя Матвея невольно улыбнуться. Она никогда не сдастся, эта девочка — боец по натуре, хоть и жизнь изрядно помытарила ее.

— Макс уже рассказал, что я из довольно приличной семьи, — начала она снова рассказывать. — Папа преподаватель на кафедре иностранных языков в нашем университете, в смысле, в нашем городе. В... том городе, — смутилась девушка, но потом махнула рукой и продолжила. — Наша семья очень уважаема в городе — это, чтобы ты понимал, почему я поступила... так.

Девушка тяжело вздохнула, и Матвею стало понятно — то, что он сейчас услышит, лишь приоткроет завесу ее прошлого.

— Мне было тринадцать, нет почти четырнадцать, когда мой брат..., — она отвернулась, чтобы скрыть набежавшие слёзы, а Матвей сжал ладонь в кулак, мечтая убить того ублюдка, который напугал когда-то этого ребенка, а потом заставил девушку скитаться по городам. — Он зашёл ко мне в комнату и вдруг навалился сверху, пытаясь забраться под халат. Я кричала, пыталась отбиться от него, но силы не были равны, — она судорожно вздохнула, а у мужчины снова зачесались кулаки. — Я смогла огреть его учебником по истории по голове и выскочить из квартиры на лестничную площадку. Кричала и стучала в двери соседних квартир, но никто, никто не откликнулся на мою мольбу, — Майя горько усмехнулась, покачав головой.

Матвей попытался приблизиться к ней, чтобы обнять, укутать в свои объятия, но девушка лишь покачала головой, сжав свои плечи руками в надежде согреться. Только вот внутренний лед не растопить ничем, не отогреть никогда ее замерзшую душу.

— Он затащил меня обратно в квартиру и кричал, что всё равно сделает это со мной, потому что я шлю...

— Не смей! Никогда не смей повторять его слова! — Матвей схватил девушку за плечи, с силой встряхнув ее.

— Он всем говорил это! Нисколько не стесняясь того, что наша семья — образец семейных ценностей, — вдруг рассмеялась Майя, а из ее глаз потекли слезы. — И знаешь, ему верили... верили...

— Глупая! Главное — чтобы ты не верила в это! — рыкнул мужчина, зло смотря в карие глаза, полные слез. — Я не знаю души светлее и чище, чем твоя, Майя, а я, поверь, повидал немало разных людей по долгу службы.

Мужчина обнял ее, и Майя доверчиво прижалась к сильному телу, ища защиты и тепла. Как давно она не чувствовала поддержки!

— Майя, скажи, почему ты не обратилась тогда к кому-то из взрослых? — пытливо всматриваясь в ее чистое, еще по-детски невинное лицо, прошептал Матвей. — Почему не рассказала в полиции? Не знаю... классному руководителю? Почему, Майя, я не понимаю?

Девушка несколько долгих секунд смотрела ему в глаза, а затем отстранилась. Застыла в паре шагов от мужчины, который все еще ждал ее ответа. Матвей не понимал, почему Майя ему не договаривает — он просто чувствовал это, но девушка по-прежнему молчала.

— Ты действительно не понимаешь, — даже не спросила — констатировала факт — девушка. — Не понимаешь, что никому нет дела до того, что происходит в чужой семье. Никому! Они все, слышишь?! Все знали, что надо мной издеваются, но верили маме и ее сыну. Да, я даже братом его не могу назвать — так он ненавидел меня! — она всхлипнула и подняла лицо, надеясь, что слезы не прольются. — Они все знали, но мама... она была жестким и непримиримым в своих суждениях человеком, особенно, когда дело касалось ее сына. А папа... он слишком мягок, всегда уступал ей и никогда не перечил. Я понимаю, что он неправ, но... он такой, какой есть, — улыбнулась вдруг Майя.

— Хорошо, оставим пока это, — Матвей мог бы привести сотню примеров из дел, когда мягкотелый «подкаблучник» превращался в матерого волка, стоило делу коснуться его семьи. Но понимал, что сейчас важнее для Майи выговориться и сбросить, наконец, весь груз прошлого. — Прости, я понимаю, что тебе сложно и больно вспоминать...

— Нет, когда ты рядом, совсем нет, — светло улыбнулась ему Майя. — Знаешь, это тяжело. Тяжело день за днем носить в себе эти воспоминания и не иметь возможности поделиться с кем-то ими. У меня никогда не было... никого близкого, — она так мило покраснела, что мужчина не удержался и легонько поцеловал ее в уголок рта.

— С твоими родными — понятно, но соседи? Друзья в школе? Неужели не было никого, кто мог бы выслушать, — усомнился Матвей, осторожно перебирая ее прохладные пальцы в своей руке.

— После моего первого, не слишком удачного, — Майя хмыкнула, глядя в черноту ночи, — побега он... всем сказал, что... что я попыталась сбежать к любовнику. Это же он повторил и маме, когда она вернулась на следующее утро и обнаружила меня лежащей в коридоре с разбитой головой. И она ему поверила. Все поверили...

— Твой отец? — сжав зубы от нахлынувшей злости, процедил мужчина. Нет, ну не мог единственный человек, которого действительно любит Майя, не понять, кто был виновен. — Неужели он не понимал, что...

— Папы не было в тот момент в городе, а потом... меня заставили промолчать, иначе..., — она покачала головой, не желая говорить, чем ей грозили. — Да и не стала бы я делать этого, ведь тогда пошли бы сплетни... я не смогла.

— Майя, — прохрипел мужчина, прижимая к себе девушку еще крепче. Зарылся носом в ее волосы, жадно вдыхая аромат весенних цветов, которые щедро запутались в них. — Моя девочка...

— В следующий раз я решила не спешить и выждать подходящий момент, чтобы сбежать. Отцу пришлось снова уехать на несколько месяцев в очередную командировку, оставив меня и Влада одних. Маму тогда уже перевели домой, но она практически не вставала с кровати, и мне приходилось ухаживать за ней. Конечно, папа нанял сиделку, но она приходила всего на несколько часов, но именно тогда я ощущала себя в полной безопасности. В остальное время я старалась не попадаться Владу на глаза. Пока однажды он не пришел домой нетрезвым, — Матвей почувствовал, как по телу девушки пробежала дрожь, и нахмурился. Что-то подсказывало ему, что Майя даже смягчила, назвав брата «нетрезвым». Что она и подтвердила, продолжив свой рассказ.

— Я случайно подслушала его разговор с матерью, — тихо призналась девушка, сжимая пальцами край его куртки. — Влад и раньше твердил, что я плохо воспитана, что папа совсем меня разбаловал, позволяя делать то, что не следует. Ты же слышал, что сказал Максим? Влад меня ударил тогда у всех на глазах, сказав, что я больше никогда не выйду из дома. Это было не в первый раз, когда мне прилетало от него, и чаще всего мама просто смотрела на это, не делая ничего, чтобы защитить. Мне порой кажется, что я... ей вовсе не дочь, — Майя всхлипнула, и Матвей прижал ее к себе, осторожно погладив по спине. Она робко обняла его за талию, чувствуя его поддержку. — В этот раз она согласилась, сказав, чтобы Влад делал то, что считает нужным для моего «воспитания», — она хрипло рассмеялась, но по щекам ее текли слезы.

— Прости меня, девочка, прости, — мужчина прижал ее к себе сильнее, чувствуя вину за то, что ей снова приходилось переживать произошедшее несколько лет назад. — Он... что-то успел?.. — Матвей сглотнул ком, боясь, что Майя сейчас скажет «да», и тогда он был готов найти этого подонка и оторвать ему все, до чего успеет дотянуться. Желательно сразу до головы.

— Не-ет, — всхлипнула она, стирая соленые капли со щек и пытаясь улыбнуться. — Он так был рад, что мама согласилась с ним, что... пошел разорять папин комод, где хранилось спиртное. Я же схватила первое, что попалось из одежды, и тихонько выскользнула из дома. Некому было заметить мое отсутствие в тот вечер. Три дня бродила по городу, прячась от милиции в заброшенных домах, где жили... бомжи, — словно стыдясь, прошептала девушка. — Один из них подсказал мне, что нужно сделать, а потом отправил на машине в соседний городок. Я даже удивилась, когда водитель спокойно взял меня с собой и доставил в нужное место.

— И что это за место? — нахмурился Матвей, представляя, что переживал ребенок, скитаясь несколько дней среди сброда. Притом, что она была девочкой, которой могло грозить изнасилование, или что похуже. Все чаще он задумывался над тем, что очень хочет найти этого Влада, да и родителей Майи, и поговорить с ними.

— Приют для таких беспризорников, как я, — пожала она плечами. — Я просто сказала, что не помню, откуда я родом и где жила. Соврала, что на меня напали на вокзале, ударили по голове, отобрали все, что со мной было. «Почему я там оказалась?» — не помню. «Кто привез сюда?» — водитель на «большой машине».

Может, поверили, а, может, и нет, но меня оставили, коротко подстригли, что невозможно было узнать. Со мной разговаривал психолог, врач, чиновница из опеки, но я упорно молчала. Даже имени своего не называла, боясь, что тогда меня отправят в полицию, а там...

Через несколько дней в приют приехали отец и Влад, спрашивали обо мне, но воспитательница, которой я всё же рассказала правду, пошла на преступление. Она не выдала меня, поняв, в чём дело. Я ни разу не пожалела о своём пребывании в детском доме, как бы ни удивительно это звучало. Моей второй мамой стала тетя Аня — та самая воспитатель. Она уговорила директрису не выдавать меня, а также смогла взять надо мной опеку. Я впервые только с ней узнала, каково это — иметь семью, — глаза девушки подернулись слезами, — позже именно от неё я узнала, что мать Влада умерла, а по городу пошли слухи, что она умерла по моей вине. Отец не выдержал этого и уехал из города. Влад ещё несколько раз приезжал в приют, чтобы найти меня, но он не знал, что теперь у меня была другая фамилия. Тётя Аня помогла мне получить паспорт, и это она придумала мне фамилию Зимина, так как в приют я попала зимой, чудом не замёрзнув на улице. Мы с ней уехали в деревню, где я и жила, пока мне не пришлось снова скрываться от Влада. Он так и не смог оставить меня в покое...

Матвей внимательно слушал девушку, досадуя, что сразу не взял координаты этого мерзавца, чтобы найти его. Но прежде необходимо осторожно узнать все о семье Майи, и остался ли кто-нибудь из ее родственников в том городе. Интересно, ее отцу спится спокойно, зная, что случилось с его дочерью? Сам Матвей защищал бы их с Майей ребенка до последней капли крови.

Мужчина затаил дыхание, стоило этой мысли сформироваться в мозгу. Их с Майей дети? Какие они будут? Даже в жар бросило, стоило подумать, что он возьмет на руки маленький комочек счастья. Их счастья.

— Невесёлая у меня жизнь, правда? — горько усмехнулась Майя, вырывая его из задумчивости. Она невесомо коснулась его щеки пальцами, а затем провела между бровей, слолвно хотела стереть хмурую складку.

Матвей поймал её руку и прижался к ней губами. Смех оборвался, и Майя пристально посмотрела в его бездонные глаза. Его волосы блестели в тусклом свете фонарей, а из-под набегающей чёлки светились серо-голубые глаза. Что-то необычное в его взгляде заставило девушку вздрогнуть. Неведомое прежде чувство током пробежало по нервам девушки.

— Ты должна забыть всё это, как страшный сон, Майя. Пока я рядом с тобой, тебе нечего бояться, — тихо, но твёрдо произнёс он.

— И как долго ты будешь рядом? — хрипло спросила она, тут же ругая себя за навязчивость.

Он мягко привлёк её к себе, так, что их лица соприкоснулись.

— Так долго, как ты захочешь, — шёпотом произнёс он, касаясь губами её губ. — Пока ты не прогонишь меня.

От этих слов у нее перехватило дыхание, и с ответом она нашлась тоже не сразу. Несколько томительных минут смотрела в его грозовые глаза, которые в тусклом свете полной луны мерцали таинственным мягким светом.

— У меня плохой характер, и я быстро привязываюсь к людям, — краснея, призналась она. — Возможно, я тебе быстро надоем...

— У меня тоже... много недостатков, и один из них — ревность, — улыбнулся в ответ Матвей, невесомо целуя ее в уголок губ. — Примешь меня таким, со всеми недостатками, пока нас не разлучит... моя работа. Но обещаю, всего на несколько часов в день!

— Звучит, как клятва в ЗАГСе, — рассмеялась девушка, и ее смех звенел в ночной тишине подобно хрустальному колокольчику. Матвей, не отрываясь, смотрел на нее, а затем с тихим рыком прижался к ее губам, обрывая его.

Майя плохо помнила их дорогу домой, только безумные поцелуи, пока они добирались до квартиры. Не в силах насытиться этой близостью, они не отрывались друг от друга ни на секунду. Вся ночь состояла только из тончайшего наслаждения, на долю секунды прерванного вспышкой боли. Уже к утру они уснули, не разжимая объятий, со счастливыми улыбками на лице.

Утром, стараясь не разбудить девушку, он осторожно выскользнул из квартиры, уходя на работу. Он поклялся приложить все усилия, чтобы разыскать этого подонка и наказать его за всё, что он сделал с Майей. Теперь у Матвея появился смысл жизни, и желание скорее возвращаться домой. Теперь там его ждала она!

Глава 8

Не разбирая дороги от застилавших глаза слёз, Майя выскочила из здания и бросилась прочь, словно за ней гналась стая волков. Два месяца упоительного счастья закончились ложью и предательством. Сегодня она в первый раз пришла к Матвею на работу, где и застала его с другой женщиной.

«Нужно было устроить скандал, ударить его, её, — ругала она себя за нерешительность, попутно стирая предательские дорожки со щек. — Нет, надо было спросить, почему он так со мной поступил?»

Майя бросилась домой, чтобы собрать вещи и бежать. Пока не решила куда, но бежать, чтобы никто не нашел. И он тоже... не нашел.

Она шла, не разбирая дороги, словно робот, постоянно натыкаясь на людей. Кто-то возмущённо оглядывался ей в след, очевидно думая, что она пьяна. Кто-то сочувствующе смотрел, видя слезы на лице девушки. Только вряд ли кто-то из этих прохожих мог знать, что сейчас творилось в ее душе.

Майя подошла к дому, где они с Матвеем жили в последние пару месяцев. Подняла голову, всматриваясь в темные окна их квартиры. Она старалась как могла, чтобы превратить его холостяцкую берлогу в уютное, пусть пока не семейное, гнездышко. Мужчина смеялся, кружа ее по квартире, и говорил, что готов жить с ней хоть в шалаше, а Майя отвечала, что отказывается спать на земле.

Она уже сделала шаг в подъезд, когда её окликнул знакомый мужской голос.

— Марина? Дочка?

Девушка резко повернулась на зов и вздрогнула, словно от удара по лицу. В круг тусклого света от фонаря шагнула знакомая фигура. За много лет, что прошло с их последней встречи, он, конечно, изменился, но не узнать родного и близкого человека, она не могла.

—Отец? — удивлённо произнесла она, разглядывая его уставшее лицо. — Папа, ты? Как ты нашёл меня?

Мужчина пристально и жадно смотрел на девушку, а затем протянул руку, чтобы погладить ее. Совсем как в детстве. Но тут же его рука упала вдоль тела, будто он боролся сам с собой.

— Не имеет значения, — отмахнулся он, — я приехал, чтобы поговорить с тобой. Попросить прощения. Я так виноват перед тобой, моя девочка.

— Папочка, о чем ты? — Майя первая шагнула к нему, прижимаясь как можно крепче. Она так сильно скучала все эти годы, но даже не надеялась на встречу. Теплые родные руки обняли ее в ответ, гладя по голове как когда-то давно. — Мне нечего прощать тебе, ты... я... это в прошлом. Прости, что не давала о себе знать...

— Детка, — отец прижал ее еще сильнее, — как же я соскучился. Ты совсем выросла, моя малышка. Стала такой красавицей, — он немного отстранил ее от себя, разглядывая заплаканное лицо. — Мариш, нам нужно серьезно поговорить.

— П...поговорить? — растерянно повторила Майя, глядя на папу. — О чём?

— О твоём будущем, Марина. И о нашем прошлом..., — отец вздохнул, отстраняясь от нее. — Пришло время тебе все узнать.

— О будущем? О прошлом? Что узнать я должна и... зачем, папа? Своё прошлое я забыла, как страшный сон, а моё будущее..., — она замолчала, стараясь не выдать своих обид, но внутри была пустота. — А моё будущее — новые переезды, чтобы Влад не нашёл меня. Я слишком расслабилась в последнее время, чтобы.... А почему ты зовёшь меня Мариной? — вдруг дошло до неё.

— Вот именно об этом я собирался рассказать тебе, дочь, — отец вздохнул и взял дочь за руку. Он подвёл её к старенькой машине и усадил на место рядом с собой. — Где мы можем поговорить, чтобы никто не помешал нам?

Майя с тоской посмотрела на темные глазницы окон теперь уже не своей квартиры. Вряд ли ей теперь есть там место. Если Матвей... если он будет счастлив с другой, то... ей лучше уйти самой. Пусть по-английски, не прощаясь, но еще сохранив остатки гордости.

— Послушай, дочка, я долго искал тебя, чтобы ты, наконец, узнала правду, — немного нерешительно произнес ее отец, заметив состояние девушки. — Но, если ты не готова, то мы можем перене....

— Нет, — мотнула она головой, и устало улыбнулась. — Все в порядке, просто твой приезд немного... неожиданный. Едем, тут есть одно место. Нам никто там не помешает.

Старенькие «жигули» увозили девушку от места, где она, пусть и недолго, но была счастлива. Майя понимала, что больше никогда не увидит Матвея, а он не узнает, почему она так поступила. Конечно, она оставила ему записку, в которой поблагодарила за помощь и попросила ее не искать. Хотела оставить и кольцо, которое мужчина подарил ей, когда она согласилась стать его невестой, но... не смогла. Оставила на память, хотя какая-то часть души требовала забыть его навсегда.

Остановились они в соседнем городе, решив, что ее отец продолжит поездку на машине, а Майя сядет на поезд. Маленькая гостиница встретила их тишиной и запахом свежей выпечки. Они с отцом устроились в дальнем углу небольшой кофейни и заказали нехитрый ужин. Пока ждали заказ, ее папа был вне себя от волнения и постоянно оглядывался, словно... опасался кого-то.

— Пап, все нормально? Ты... будто чего-то ждешь? Или... опасаешься? — Майя пытливо посмотрела в глаза отцу, отыскивая ответы на свои вопросы. Возможно, он, как и сама Майя, боялся, что Влад найдет их?

— Все хорошо, — улыбнулся он в ответ, а затем порылся в небольшом чемоданчике, который взял с собой, и извлёк оттуда мятый конверт. Подержал несколько секунд в руках, о чем-то сосредоточенно думая и решая про себя. — Вот, это письмо тебе написала мама перед смертью, — он протянул письмо, но Майя с отвращением отвернулась, что не укрылось от внимательного взгляда отца. — Это письмо от твоей настоящей матери.

Девушку больно обожгло его ударение на слове «настоящей». Она несколько долгих секунд смотрела растерянным взглядом отцу в глаза, а затем дрожащими руками приняла из его рук конверт и вскрыла, достав письмо.

Развернула потрепанную от времени бумагу, отмечая про себя, что почерк ей совершенно незнаком. Не верить тому, что сказал отец, она не могла, поэтому с трепетом сжала листок, вчитываясь в слова.

«Моя девочка!»

— начиналось письмо, исписанное ровным, хотя немного дрожащим, почерком. Кое-где буквы были размыты, словно мама плакала, когда писала его. Девушка недоумённо посмотрела в глаза отца, будто спрашивая его о причине этих слёз, но он только тяжело вздохнул, не произнеся ни слова.

«Моя девочка!

Надеюсь, что после того, как ты прочтёшь это письмо, то не станешь питать ко мне ненависти. Не станешь презирать меня за мою слабость и за то, что я не смогла вырастить тебя. Поверь, я ни на секунду не оставила бы тебя. Никогда бы не отказалась. Мне сложно передать все чувства этому клочку бумаги, чтобы выразить, как я тебя люблю.Ты стала для меня самым желанным подарком, моим лучиком света, что греет меня до последнего дня моей жизни.

Ты ещё не появилась на свет, а я уже прощаюсь с тобой. Так получилось, что я не могу остаться с тобой. Моя болезнь не дает мне даже шанса, что я услышу твой крик, что прижму к себе, к своей груди. Это моя расплата за мою любовь, но я никогда не жалела о том, что было. Я попросила Наталью вырастить тебя вместо меня. Хочется верить, что твоя тетя не только примет тебя в свою семью, но и будет любить, как родную. Это письмо я передам нотариусу вместе с завещанием на твоё имя. Это будет мой скромный подарок к твоему восемнадцатилетию. Я люблю и, буду любить всегда, чтобы ни случилось.

Твоя мама. 18 мая 1987 года».

Девушка сжала в руке маленький листочек, в котором находилась частичка её прошлой жизни. Теперь она понимала, почему приёмная мать и её сын так ненавидели ребёнка.

— Она написала письмо за два дня до твоего рождения, в присутствии своего друга, нотариуса. Софья знала, что никогда не сможет взять тебя на руки, хотя врачи боролись за её жизнь до последнего. Она считала свою смерть расплатой за запретную любовь, но её вины в этом не было. Это только я виноват, что полюбил Соню, а не ее сестру. Но они были настолько разными, что..., — Александр потер лицо ладонями, словно мог стереть воспоминания, терзавшие его последние двадцать с лишним лет.

Майя с беспокойством смотрела на уставшее лицо отца, которому было трудно вспоминать всё это.

— Пап, как получилось, что ты встал между двумя сёстрами? — тихо спросила она. — Неужели, они могли... Ты же мой настоящий отец? — Майя растерянно умолкла, не зная, что еще спросить. Новость выбила ее из колеи, а еще картинка, наконец, сложилась.

Теперь её последний кусочек — это письмо из прошлого — объяснил всю череду тех странных событий, которые сопровождали её с самого рождения. Теперь девушка понимала, почему мать так холодно относилась к ней, хотя открыто никогда не унижала, не оскорбляла. Наталья просто решила отомстить мертвой сестре, ее памяти, вырастив Майю и не рассказав об ее настоящем происхождении. Это было... низко, но, видимо, Наталья просто ненавидела Софью и сознательно стерла о ней все воспоминания, кроме этого письма. Она не знала о нем.

— Она никогда не любила меня, — тихо призналась девушка, не глядя на отца. — И тебе запрещала, верно? Ты не мог рассказать мне о маме, потому что...

— Да, ты права, дочка, — он отвел взгляд, потому что до последнего чувствовал перед дочерью свою вину. — Как я уже сказал, во всем этом только моя вина, я не смог — да и не хотел — бороться со своими чувствами. И единственным условием, которое поставила мне Наталья, когда забирала тебя из роддома, было то, что я никогда, ни при каких обстоятельствах, не расскажу тебе, кто была твоя настоящая мама. И я выполнял это условие, хотя мне было больно видеть, как она и наш сын день за днем ломали тебя, превращая в бессловесное существо, но...

Мужчина отвернулся, не в силах вынести пристальный взгляд родных глаз. Никакими словами, никакими сожалениями не передать того, как болела его душа за дочь. Его девочку, так похожую на свою маму... на его Сонечку. Александр тяжело вздохнул.

— Я полюбил Софью задолго до своей женитьбы на Наталье. Я помню ее еще совсем малышкой с косичками цвета горного меда и беззубой улыбкой. Мне было почти десять, как и ее сестре, когда родилась Соня. Они были совершенно разными, совсем не походили на сестёр. Как солнечная маргаритка и совершенная в своем изяществе роза, — задумчиво произнес ее отец, и Майя улыбнулась. Мужчина смущенно кашлянул в кулак, а девушка осторожно положила ему на плечо голову. — Они были совершенно не похожи, но я точно знал, что они любили друг друга.

Соня постоянно тенью сопровождала свою старшую сестру, хвостиком ходила за ней, души в ней не чаяла. Но по мере взросления, девочки стали отдаляться друг от друга. У нас с Наташей появилась своя компания, в которой «мелкой», как Соню называла сестра, места не было. Мы все чаще старались сбежать от нее, а она немыслимым образом умудрялась нас найти. Потом они стали ссориться все чаще, и однажды я встретил Соню вечером одну. Она сидела на скамейке возле моего дома и тихонько плакала, вытирая маленькой ладошкой слезы со щек. Мне уже тогда было почти восемнадцать, и я после учебы собирался уйти в армию, а после поступить в университет и... Наташа была моей невестой. Именно это Соня узнала в тот вечер, когда мы встретились случайно.

Александр смотрел куда-то в пространство, видимо, пребывая в своих воспоминаниях. Майя почувствовала себя лишней в этот момент, а еще... сердце уколола игла ревности, ведь ей никогда не испытать и половины тех чувств, что...

Девушка опустила голову, чтобы скрыть смятение на лице. Нет, ей должно быть стыдно за свои сомнения, ведь она любила и любит до сих пор. А ее мама... она, наверное, так и не узнала, как сильно ее любил папа.

Мужчина осторожно прикоснулся к лицу дочери, заставляя ее поднять на него взгляд.

— Прости меня, детка, я ведь появился не вовремя, верно? Да еще и со своими демонами прошлого? — он внимательно посмотрел на Майю, а она только грустно улыбнулась.

— Нет, папа, все хорошо, — не задумываясь, соврала она, а затем потерлась щекой об его шершавую теплую ладонь. — Расскажи, что было потом? Как вы снова встретились?

Александр вернулся в родной город спустя много лет. Сразу после армии он поступил в столичный университет, а затем получил хорошее место там же с возможностью продолжить обучение и преподавать одновременно. Все это время Наталья ездила к нему, а потом они решили сыграть свадьбу в родном городке. И это было его ошибкой. Потому что там он снова встретил ее, свою солнечную маргаритку. Софью.

— Я будто в глубокий омут нырнул, стоило мне увидеть ее, — с улыбкой, полной нежности, поведал ей отец. — Нежная, хрупкая, будто цветок. Я совершенно растерялся, не зная, что нужно сказать, а она смотрела на меня своими широко распахнутыми карими глазами. Совсем, как ты сейчас, — отец ласково щелкнул ее по носу, и Майя смешно его наморщила. — Ты очень похожа на нее, Марина, будто вижу перед собой свою Сонечку. — По его щеке скатилась одинокая слезинка, и Майя порывисто его обняла, прижимаясь к груди. — Я понял, что пропал. Что никогда не испытаю к Наташе и капли тех эмоций, что испытал в тот момент нашей встречи. Я понял, что полюбил...

— Пап, но как же... ма... то есть Наталья была твоей женой? Почему тогда ты не развелся? — недоуменно спросила его Майя. — И объясни, наконец, что за чехарда с моим именем?

— Да, как бы мне ни было стыдно признаваться в этом, но... Любил я Софью, а жениться пришлось на Наталье. Она была беременна от меня, — отец бросил на меня виноватый взгляд, но продолжил, — я изменил своей любви и дорого за это заплатил. Соне пришлось уехать из города, чтобы меньше страдать. Я пытался обуздать свои чувства, тем более, что Наташа была примерной женой и матерью. Но... нелюбимой женой. Меня стали продвигать по карьерной лестнице, родители Наташи были довольны зятем, казалось, жизнь налаживается, и только, оставаясь наедине с собой, я понимал, что... совершил огромную ошибку, выбрав не ту сестру. И когда Соня вернулась...

Майя затаила дыхание, понимая, что сейчас папа приоткроет, наконец, все тайны и она узнает правду. Какой бы горькой она ни была.

— Мы оба, словно, сошли с ума, — тряхнул головой Александр, — нас ничего не могло остановить, даже моя семья. Мне было все равно, что скажет моя семья, семья Сони, и даже окружающие люди. В конце концов, когда-нибудь это должно было случиться, и Наталья в итоге всё узнала. Случился скандал, — он тяжело вздохнул, собирая последние силы, чтобы завершить рассказ. — Соня сказала, что ждёт ребёнка. Мы решили уехать, чтобы быть вместе. Чтобы никто не мог нас разлучить. Я отказался от должности декана факультета и сказал Наташе, что подаю на развод. Это означало конец моей карьере, но мне было все равно. Но еда пришла, откуда не ждали, — отец сжал ладони в кулаки, смотря куда-то вдаль, а Майя прикрыла ладонью рот, чтобы удержать рвущийся крик.

— Сначала заболел наш сын, и мне пришлось некоторое время провести с ним, чтобы Влад не чувствовал, что я предал его. Он постоянно просил меня побыть рядом, но... я тогда не знал, что его мать настраивает его против меня и его тети. Мой сын начал ненавидеть меня за то, что я желал быть счастливым... без него и его матери.

— Так ты знал, что он... пытался меня?.. — девушка сглотнула противный ком горечи, вспомнив годы унижений в доме родителей, вернее, отца.

— Прости, — отец снова опустил взгляд, а она едва не отшатнулась от него. — Я... слаб, ты права, вижу укор в твоем взгляде, девочка моя. Но я делал все, чтобы защитить тебя. Знаю, что Наталья пыталась вырастить из тебя свою копию, такую же безэмоциональную, холодную, расчетливую стерву, но... я видел, как ты похожа на маму, и она тоже... видела.

Майя нехотя кивнула. Да, из нее растили покорную, безвольную овечку, которая будет не просто знать и уметь все, что положено женщине, но... станет и-де-аль-ной.

— Что стало с ма... с мамой? — горло перехватило, но она все-таки решила спросить.

— У Сони начались проблемы с вынашиванием и ее положили в больницу на сохранение, — продолжил Александр. Выяснилось, что у неё порок сердца и проблемы с почками. Последствия перенесенной на ногах инфекции. Никто не знал об этом, но Соня однажды сбежала из дома, а нашли ее только через пару дней. Я до сих пор виню себя в этом, но.... Врачи запретили ей рожать, настаивая на аборте. Все девять месяцев она провела в больнице, но ни разу не пожаловалась на судьбу. Она была счастлива. Уже любила тебя и постоянно разговаривала с тобой, — отец светло улыбнулся, смотря на нее с нежностью. — Я не оставил ее, помогал во всем, разрываясь между вами и своей семьей.

— А Наталья? — спросила девушка, стараясь называть приёмную мать по имени.

— Наталья... Она не смогла простить сестре предательства. Софья виделась сестрой в больнице, просила у неё прощения, умоляя не оставлять тебя. Через силу приняла тебя, хотя ты ни в чём не была виновата. Наталье пришлось согласиться, слишком правильной она была и прямолинейной. Всегда прислушивалась к мнению других, порой забывая, что... никому не должно быть дела до этого. Я сожалею только, что всю ее злобу испытала ты на себе, дочка. Она вымещала ее на тебе. Я виню себя только за то, что мне не хватало смелости забрать тебя и уйти от жены. Соня умерла, и первое время у меня не было сил даже жить. Пока в тебе я не увидел её продолжение. Старался быть с тобой всё свободное время, сам платил няне, чтобы она была с тобой постоянно. Когда ты подросла, Наталья выгнала няню, сославшись на нехватку денег. Вот так ты и осталась с ней наедине.

— Нет, — горько улыбнулась Майя, — с её сыном тоже.

— Да, Влад... он превратился в чудовище, — с тяжелым сердцем признался ее отец. Впрочем, чего можно было ожидать, если в него ежеминутно вливали порцию ненависти и злобы

Девушка размышляла над всем его рассказом, и с трудом верила, что это происходит с ней.

— Пап, зачем ты приехал? — спросила его дочь.

— Ты хотела узнать, почему я назвал тебя Мариной? — произнес отец, игнорируя её вопрос.

— Д-да, — согласно кивнула девушка, удивившись ему. Как-то она подзабыла за всеми этими переживаниями.

— Это Соня дала тебе имя при рождении, — снова улыбнулся ее отец, осторожно погладив девушку по щеке. — Она лишь успела взглянуть на тебя прежде, чем остановилось её уставшее сердце. Дать это имя тебе она попросила и сестру, но Наталья, наперекор ее просьбе, назвала тебя Майя, по названию месяца, в котором ты родилась. Я все-таки сделал тебе свидетельство о рождении на имя Алексина Марина Александровна, где были вписаны родителями я и Софья. Но и здесь Наталья не успокоилась. Попросила своего отца, чтобы он помог ей переделать записи в ЗАГСе и зарегистрировала тебя как Алексину Майю. Не желала, чтобы у тебя осталось хотя бы одно воспоминание о матери. Она таким образом отомстила мне и Софье. И только перед смертью она вернула мне твое настоящее свидетельство о рождении, раскаявшись во всём. Наташа считала, что Бог наказал её за ненависть к ребёнку. И... она тоже написала тебе письмо, Марина, — он протянул ей листок, но девушка покачала головой, отказавшись брать его.

Видя такую реакцию дочери, отец вернул письмо обратно в портфель.

— Она просит у тебя прощения, пишет, что твоё имя действительно Марина Алексина, что подтверждает твоё свидетельство. Теперь ты можешь поменять паспорт и вернуть себе настоящее имя, снова стать собой.

Девушка хранила молчание, обдумывая, что ей делать дальше. Всё отошло на задний план, даже предательство Матвея.

— Я написал завещание на тебя, — помолчав, произнес Александр. — У меня обнаружили тяжелое онкологическое заболевание. Мне недолго осталось жить, Ма..., — девушка не дала ему договорить, бросившись на шею. Ее душили слезы, но Майя упрямо мотала головой, шепча что-то бессвязное. Да, и не нужно ей ничего, только бы папа... родной, любимый, был рядом.

— Ну, будет, не плачь. Я скоро я встречусь со своей Соней, ты даже не представляешь, как я жду этой встречи. Но я должен был найти тебя, чтобы ты именно от меня узнала обо всем. И отдать то, что оставила тебе мама. А всё, что у меня есть перейдёт к тебе, после моей смерти. Не плачь, Маришка, — отец отстранил ее и осторожно утер ее слезы, — улыбнись. У тебя вся жизнь впереди, малышка...

Из глаз девушки снова брызнули слёзы, и она обняла отца.

— Пап, я хочу провести с тобой все оставшиеся дни, — тихо попросила она, утирая влагу со щек и едва заметно улыбаясь. — Мы проведем это время только вдвоем, совсем как раньше. Только ты и я...

— Конечно, девочка моя, — отец взволнованно посмотрел на дочь, — я не смел и мечтать об этом...

— Тогда, заедем попрощаться в одно место. Те люди мне очень помогли...

В город они вернулись на рассвете. Сидя в машине, Майя прощалась не только с этим вечно хмурым городом, но с дорогими людьми. Она бросила печальный взгляд на окна квартиры, когда отец увозил её прочь из этого города. Он вернул машину своему другу, а чуть позже отец и дочь отправились в ювелирный салон, чтобы попрощаться с Ольгой и Надей. Девушка не вдавалась в подробности, объясняя Ольге причину отъезда, и уже через час они отправились на вокзал за билетами в неизвестность.

Садясь в вагон, Майя почему-то оглядывалась, пытаясь отыскать в толпе родное, любимое лицо, но...

... Матвей не успел всего на несколько минут. Слишком долго его задержали в отделении, а когда он прочитал записку Майи, было уже поздно.

Глава 9

Резкий звонок телефона вывел Матвея из состояния близкого к апатии. Месяц бесконечных поисков Майи, запросы во все инстанции, бессонные ночи в поисках причин её ухода, и никакого результата. На звонки она не отвечала, а запрос в отделение полиции ее родного города не дал результата. Словно и не было ее никогда, но мужчина не сдавался, разыскивая любимую женщину.

— Майский, — резко произнёс он в трубку.

— Здравствуйте, я вчера случайно увидел в соцсетях... скажите, это вы разыскиваете ту девушку? — робко спросили на другом конце провода.

Апатия вмиг слетел с лица мужчины, а его сердце гулко забилось. Матвей весь подобрался, схватив со стола ручку и лист бумаги.

— Да, вы что-то знаете? Видели её? — сыпал он вопросами, моля в душе, чтобы это оказалось правдой.

— Мы с ней случайно оказались попутчиками в автобусе, — охотно поведал ему мужчина. — Оказалось, что оба едем в один город. Еще посмеялись, что быстрее добраться по воздуху, но оба боимся летать...

— Простите, как вас зовут? — отчего-то стало трудно дышать, но Матвей постарался унять бешено колотящееся сердце. Что-то случилось? Или... все же ложная информация?

— Матвей, тут..., — в этот момент в кабинет влетел Дружинин, сотрясая в воздухе какими-то бумагами. Матвей знаком показал ему, чтобы тот сел, а затем продолжил разговор.

— Олег Борисович, Романов, моя фамилия, — будто нехотя ответили ему. — Я, так понимаю, должен был сообщить в полицию? Странно, она не показалась мне...

— Нет, не нужно, я... майор Майский, веду расследование, — Матвей на секунду запнулся, но затем продолжил, — Олег Борисович, в какой город она покупала билет? Вы помните?

— Как же не помнить? — рассмеялся он в трубку, чем едва не заставил Матвея скрипеть зубами. — Она направлялась в Екатеринбург. Я ведь тоже боюсь летать, поэтому езжу на автобусе.

— В Екатеринбург, — задумчиво проговорил Матвей, подняв глаза на замершего возле стола напарника. Тот, казалось, не был удивлен выбором города

— Ну-у... э-э, — собеседник замялся, — во всяком случае, ехали мы вместе. Кажется, она говорила, что ее там должны встретить....

Стоп! Тогда, почему они не нашли девушку в базах? На имя Майи Зиминой не было взято ни одного билета. Матвей нахмурился. Очень странно...

— Вы не вспомните, она нигде не сходила на остановках? Точно добралась до города? — продолжал он спрашивать мужчину.

— Не уверен, что до самого города, я сошёл в пригороде, — продолжал собеседник. — Там у меня дела были, а она точно поехала дальше, наверное, до вокзала. Это я знаю точно! Я ведь сегодня только вернулся, смотрю — она на фотографии в ленте. Разыскивается, ну, я и позвонил по указанному номеру.

— А, почему вы думаете, что она поехала до вокзала? — зацепился за его фразу Матвей, стараясь выжать из этого человека максимум информации.

— Так, её же на вокзале мужчина провожал, — вспомнил Олег Борисович. — Представительный такой, в возрасте. Я еще подумал, наверное, отец. Она его ещё в щёку поцеловала, прежде чем в автобус сесть. А он-то ей и сказал: «Встретимся на вокзале». Я ещё подумал, странно, почему они не едут вместе.

— Да уж, странно, — пробормотал матвей, обдумывая все, что сказал ему свидетель. — Спасибо вам за информацию, Олег Борисович, вы очень помогли следствию. И еще, мне понадобится ваше свидетельство, поэтому ваш номер я оставлю для связи, хорошо?

— Ой, надеюсь, она не преступница? — озадаченно проговорил мужчина, — не очень-то хочется стать соучастником преступления или...

— Нет, — тут же успокоил его Матвей. — Её разыскивает муж. До свидания, — он положил трубку и задумчиво поглядел на Дружинина. Тот внимательно следил за реакцией Матвея во время разговора и время от времени пыхтел в шикарные усы.

— Как же, муж — объелся груш?! — резко произнёс он. Дружинин долго отчитывал Матвея, когда исчезла Майя, а потом неделю с ним не разговаривал, считая, что тот чем-то обидел девушку. До сих пор между друзьями оставались натянутые отношения, и капитан не упускал случая напомнить Матвею о промахе.

— Анатолич, — устало произнёс Матвей, — хоть ты не сыпь соль на рану...

— На рану?! Смотрите, какие мы нежные?! — пропыхтел он, кидая ему на стол бумаги. — Будет тебе уроком, чтобы берёг то, что получил в жизни. Такую девушку упустить! — с досадой махнул он рукой.

Матвей посмотрел на бумаги, лежащие перед ним на столе. Понимал, что и так забросил все дела в отделе, но думать о чем-либо, кроме поисков любимой, не мог.

— Что там у тебя? — кивнул он на папку, а Дружинин недоуменно посмотрел на напарника, вспоминая, зачем пришёл.

— Тут ответ прислали из Ноябрьска, где жила семья Максима, твоего зятя. Не прошло и года! — язвительно он отозвался о местных работниках доблестных органов. — Раз он сказал, что они жили в одном городе с Майей, я, на всякий случай, послал туда запрос. И вот, что выяснил, — он протянул результаты Матвею. — Никаких Зиминых там не было...

— Ну, правильно, — вспомнил Матвей, уцепившись за эту мысль, — Зиминой она стала, когда попала в детский дом. Майя рассказывала, что там она появилась зимой, и...

— Вот! — тут же перебил его Дружинин, едва не подскакивая на месте. — Зато, но там жили Алексины. Довольно известная в том городе семья, практически пример для остальных — настолько дружная и образцовая, — в голосе друга Матвей уловил насмешку. Видимо, даже напоказ не все там было гладко. ­— У них было двое детей. Сын Владислав семдесят восьмого года рождения и дочь Марина одна тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года, — довольный Дружинин положил перед Матвеем две черно-белых фотографии — мальчика и девочки.

—Марина? — удивился Матвей, рассматривая фотографии детей. Его взгляд, конечно, привлекла именно девочка, так как не узнать в этой улыбчивой малышке с тонкими косичками и огромными темными глазами его Майю было невозможно. Ему вдруг даже пришла в голову мысль, что их дочь точно будет маминой копией.

Матвей перевел взгляд на мальчика лет двенадцати, который смотрел в камеру с вызовом в бледно-голубых глазах. И нет, в них не было ни детской радости, ни той улыбчивости, что свойственна детям в этом возрасте — он смотрел с какой-то непримиримостью, даже враждебностью, словно... ненавидел этот момент. Этот запечатленный миг. Почему? — Почему Марина? Если у нее документы на имя...

— Да, родители почему-то её звали Майя. Странно, правда? — Дружинин с ожиданием во взгляде посмотрел на хмурого Матвея, который явно не понимал, что тот от него хочет. — Ну?!

— Ничего не понимаю, — уставился на бумаги Майский, а затем раздраженно посмотрел на товарища, — ты скажешь, наконец, что за чехарда с именами?!

— А-а, — махнул он рукой, присаживаясь напротив. — Ладно, сейчас поймёшь, — пообещал ему напарник. — Тут такая «Санта-Барбара» начинается, — он даже как-то предвкушающе потер ладони. Да уж, — усмехнулся Матвей про себя, но продолжал неотрывно смотреть на фото девочки. — Семья та — образец воспитания детей, и вот неожиданно сбегает из дома их дочь Майя Алексина и ее следы теряются. В розыск тут же, но почему-то в соседнем городе, подаются два заявления: одно от брата Владислава на имя Майи, а другое — от отца, на имя Марины Алексиной. Странно, не находишь? Что отец и сын не смогли определиться с именем дочери и сестры? И, что самое интересное — оба поиска прошли безрезультатно. Следов Майи, или Марины, обнаружено не было.

— Этого просто не может быть, — спокойно констатировал Матвей, нисколько не сомневаясь, что это невозможно в принципе. На что Дружинин насмешливо посмотрел на друга, разведя руками. — Кто-то... дал взятку? — вздернул удивленно бровь Майский.

— Видимо, так, — качнул согласно головой напарник. А затем продолжил, — через какое-то время её признали пропавшей без вести, и дело закрыли. Впрочем, дело пару раз возвращали на доследование по заявлению брата девочки, но... безрезультатно. Вскоре умирает мать Владислава и Марины, отец уезжает, а вот сын продолжает искать сестру. Кстати, в городе про неё всякие небылицы ходят до сих пор. Вроде тех, что девушку сами родители сдали в приют, а то и вовсе она давно умерла, но могилы ее нет, так как убили они ее, а тело спрятали. Кто-то говорил, что девушку в рабство продали, представляешь?! И только «несчастный, убитый горем» брат продолжает поиски, не смотря ни на что. Но о нем тоже говорят, что у него помутился рассудок. Впрочем, это не мешает ему быть замом генерального директора крупной фирмы по обслуживанию нефтяных вышек.

Матвей даже мысленно присвистнул — ничего себе, братишка ее не промах!

— Значит, Марина Алексина и Майя Зимина — один человек, — уже не сомневаясь, проговорил Матвей, сопоставляя рассказ напарника с тем, что ему рассказывала о своей жизни Майя. Или... Марина?

Дружинин удивлённо посмотрел на своего друга.

— Майский, да ты просто мастер логики! Не сложить два и два после такого отчета мог только идиот! Что-то ты совсем после ее исчезновения хватку потерял. Конечно, это она!

— Да-да, ты прав, просто устал, — хрипло ответил он, потирая лицо ладонями. — Как думаешь, что она может делать в Екатеринбурге? Ведь этот мужчина, что звонил сейчас сказал, как Май... то есть Марина садилась с ним вместе до Екатеринбурга. Может, стоит...

— Я тут подсобрал кое-какую информацию об этом Алексине, — меж тем продолжил Андрей, смотря на друга с плохо скрываемым сочувствием. Было видно, как измотан Матвей, потому и собирал информацию, зная, что тот падает от усталости и поисков. — После смерти жены он неожиданно переехал в Екатеринбург. Там у него две квартиры, бизнес, а ещё солидный счёт в банке. Вот скажи мне, что за «образцовая» семейка?! — вдруг выпалил Дружинин со злостью, — ребенок неизвестно где, а они спокойно живут?! Как можно?

Матвею оставалось только пожать плечами. Он также не понимал чужих мотивов, но сейчас они его мало интересовали. Главное, есть зацепка, где искать его девочку, а потом... потом он разберется со всеми тайнами.

— Нужно ехать туда, — решительно проговорил он, решив, что завтра же напишет рапорт начальнику и отправится туда на ее поиски. — Думаю, что Влад тоже уже знает об этом и будет искать Май... Марину, там, — вскакивая, произнёс Матвей. — Главное, не опоздать.

— Ладно, — кивнул согласно Дружинин. — А, что по делу Игнатовой?

— Там достаточно доказательств, пусть теперь суд разбирается. Теперь ее папе сложно будет надавить на прокурора, и она не отвертится, — сообщил ему Матвей с долей презрения в голосе. До сих пор его разбирала злость за устроенную в его кабинете сцену. И ведь его вина, что согласился встретиться с ней по ее просьбе. — Она думала, если придёт и напомнит мне о том, что нас когда-то связывало, то удастся отделаться штрафом. — Мужчина поморщился, вспомнив поведение бывшей подруги, а Дружинин резко остановился, обдумывая эту информацию.

— А когда это было? — с прищуром в глазах неожиданно спросил он.

— Ну, как же..., — Матвей тоже замер, а затем пораженно уставился на друга, — когда Майя убежала, да в тот же день! — И тут Матвея осенило, — не думаешь же ты...

— Майский, ты — идиот, — скупо подытожил его напарник. — Думаю? Да я уверен! Майя приходила к тебе в тот день. Я встретил ее в коридоре. Мы поболтали немного, и я ей ещё подсказал, где тебя найти. Хотел проводить, но она сказала, что заглянет ненадолго, чтобы не отвлекать от работы. Что-то про сюрприз говорила.... Если бы я знал, что там у тебя творится, не пустил бы её.

Матвею захотелось выть от злости. Как же он сразу не догадался?! Теперь он понимал и тот сумбур, что она написала в записке, и, что чувствовала девушка, когда убегала от него, и почему оставила практически все вещи — она уезжала впопыхах, вероятно с отцом.

— Я должен найти её, Андрей, понимаешь, должен, — словно клятву повторял он, сгребая в карман ключи и телефон со стола. — Ей точно грозит опасность от этого типа, Анатолич...

Мужчина подошел и неожиданно крепко сжал плечо друга. Посмотрел в глаза, в которых плескалась буря чувств, а на скулах до побеления кожи проявились желваки.

— Найдем! Обязательно найдем, Матвей! — проговорил он, хлопнув его по плечу. — А Машку твою я лично придушу, когда вернусь. Когда едем, майор? — спросил он, чуть прищурившись.

— Ты же знаешь, что она не моя, — буркнул недовольно Майский, выходя из кабинета. Он и сам был готов устроить этой стерве допрос с пристрастием, но ее папаша всегда помогал дитятке выйти сухой из воды. — Слушай, я сейчас к начальству, а ты..., — Матвей на секунду задумался, как поступить.

— Я за билетами до Екатеринбурга, — пришел ему на помощь напарник. — Вместе поедем, и я вытрясу всю информацию из полицейских этого города. Вот ещё что, надо позвонить Громченко, пусть пробьёт номера этого Алексина, вдруг он перезванивается с Майей? Пусть потрясут сотовую компанию.

Матвей кивнул, соглашаясь с планом друга. Да, пожалуй, одна голова хорошо, как говорится в поговорке, и если бы не Дружинин, возможно, он бы сорвался и снова натворил дел, а так...

Чуть позже он вывел машину на трассу и мчался в аэропорт. Дружинин, сидя рядом на пассажирском кресле, связывался с сотрудниками Ноябрьского отделения полиции, выясняя, кому в последние дни звонила Майя. Что удивительно, через полчаса им предоставили всю необходимую информацию.

— Как же я мог забыть об аэропорте? — удивлялся по дороге Матвей, едва не стирая в крошево зубы. Тоже мне, — усмехался про себя он, — полицейский, не удосужился даже проверить рейсы. — Если он сказал, что встретит Майю на вокзале, значит, должен был быстрее, чем она добраться до города. Поезд отпадает, так как время прибытия не сходится, значит, оставался только аэропорт. Чёрт! — выругался он, ругая себя за глупость.

В аэропорту он помахал перед носом сотрудника удостоверением, и уже через три минуты им были распечатаны билеты на ближайший рейс, а через пять, сотрудник контроля выдала ему полную информацию по Алексину. Он действительно в тот день улетал в Екатеринбург вечерним рейсом.

Матвей и Дружинин быстро прошли регистрацию, а через пятнадцать минут сидели в кресле самолёта.

— Спасибо, Василич, — закончил разговор Дружинин с Громченко.

Стюардесса вежливо попросила его отключить телефон. Самолёт набирал высоту.

— Громченко пробил номера, принадлежащие Александру Алексину, — доложил ему Дружинин, откидываясь расслабленно в кресле. На его губах блуждала довольная улыбка, в то время, как Матвей сходил с ума от тревоги. Слишком просто. Слишком.... — На него зарегистрировано два абонентских номера с разницей в несколько цифр. Эти номера активно созваниваются, думаю, один из них принадлежит Майе, — он протянул Матвею листок с двумя номерами. — Они установили, что один исходящий звонок сделан в зоне расположения вышки, находящейся рядом с домом, где прописан Алексин, а другой — в зоне действия вышки расположенной на окраине города. Я думаю, начать следует оттуда. Кстати, последний звонок был сделан вчера утром, после этого оба номера вне зоны доступа. Как думаешь, что-то случилось? — глубокая складка прорезала его лоб, и мужчина задумчиво потеребил кончик шикарных усов.

— На месте разберёмся, — нехотя произнёс Матвей, закрывая глаза, — спасибо, Андрюха.

— Не за что, — вяло отмахнулся напарник и тут же напомнил, — но я тебя ещё не простил.

Он поёрзал на кресле, стараясь устроиться удобнее.

— Не люблю летать, лучше поездом, — выдал Дружинин, закрывая глаза и уже не борясь с легкой дремотой.

Матвей промолчал, обдумывая предстоящую встречу с Майей. Или Мариной? Все же, какое имя настоящее? Ему еще предстояло это выяснить.

По прилёту в город, Матвей отправил Дружинина в отделение полиции, а сам на такси отправился на квартиру Алексина. Через полчаса он уже звонил в дверь, но ответом ему была тишина. Но не это удивило мужчину — квартира была опечатана. Внутри всколыхнулось волнение пополам с тревогой. Что могло тут произойти, что полиция опечатала квартиру? И куда подевался ее хозяин?

На звонок из соседней квартиры вышла пожилая женщина в чёрном платке. Она на секунду замялась, а затем тяжело вздохнула, покачав головой. Матвей недоуменно посмотрел на заплаканное лицо женщины, а затем вытащил удостоверение из кармана. Представиться не успел.

— Нет там никого, — печально вздохнув, произнесла она, лишь мельком взглянув на корочку. — Убили Сашу... убили.

— Убили?! — хрипло переспросил мужчина, чувствуя, словно проваливается куда-то пустоту, а сердце бешено забилось в груди.

— Майор Майский, — все же успела прочитать она, — да, Сашу убили, два дня назад. Только вот в убийстве обвинили невинного человека. Мы и показания уже вашим давали, но.... Да, кто нас слушать-то будет? Видно, у его сыночка большие связи, — как-то осуждающе покачала она головой.

Что-то внутри у Матвея оборвалось от этих слов. То, что он и предполагал — этот подонок начал осуществлять свой план мести и начал его с... отца? Он смог бы его убить?

— Позволите? — спросил он у хозяйки, кивая внутрь ее коридора. Не разговаривать же на пороге, а то и, вообще, в подъезде?

— Да, проходите, конечно, — спохватилась она и пропустила его в свою квартиру. Провела на кухню и предложила чаю. Матвей только отрицательно качнул головой, с ожиданием смотря на соседку Алексина.

— Простите, как вас зовут? — прокашлявшись, спросил Матвей, доставая из кармана куртки толстый блокнот и ручку.

— Мария Ивановна Кочкина, — представилась она, опускаясь на табурет напротив мужчины. — Ваши уже были вчера, что-то еще хотите узнать?

— Да, Мария Ивановна, в свете... м-м того, что вы сказали, — Матвей старательно подбирал слова, чтобы не выдать своего истинного интереса к делу, — мне поручили снова вас опросить. Если вы настаиваете на понятых, то... хотя мне бы хотелось поговорить с вами наедине, — чуть приглушенным, доверительным тоном проговорил он. Женщина только пожала плечами. — Вы считаете, что в смерти Алексина замешан его сын?

— Я слышала, как они ругались недели две назад, — тихим тоном заговорщика сказала она. — Мы даже не догадывались, что у него есть дети. Все один да один. Но вежливый, здоровался всегда. Саша не так давно переехал в наш район, раньше, как он сказал, жил в другом, а тут решил сменить квартиру. Мы общались по-соседски, иногда чай пили по вечерам. К-хм, нравился он мне, как мужчина, — чуть смутившись, призналась Мария Ивановна. — Но он сказал, что в его жизни будет место только для его единственной супруги, а она умерла много лет назад, — в голосе женщины отчетливо слышалось сожаление. — Я ж не настаивала, хоть и тоже давно вдова. Но, на нет и суда нет, навязываться не стала, а вот общение мы не прекратили. Он все про дочку говорил, что найти ее должен. Про сына — ни слова, а про дочку да, рассказывал. И вот недели две назад приехал мужчина молодой, автомобиль дорогой, огромный. Спросил Сашу, а потом я их вместе видела...

— Описать сможете? — уточнил Матвей, делая пометки в записях. — Марку машины? Хотя бы примерно...

— Машину — нет, а вот водителя... я уже рассказывала вашим, да только толку-то? — женщина снова покачала головой, отворачиваясь, чтобы скрыть слезы. — Я вчера только узнала, кого поймали-то. Прихожу, а мне соседка и говорит, что нашли убийцу, а это его дочка, Марина. Не верю я в это! Девочка-то спокойная, тихая. Мы хоть и видели ее пару раз, но она не произвела впечатления душегубки. Она же в Саше души не чаяла...

У Матвея потемнело в глазах, и он схватился рукой за сердце. То, чего он боялся, случилось.

— Вам плохо? — заботливо спросила его она. — Вы побледнели, может, «скорую»?

—Нет, не нужно, — пробормотал он, — спасибо. И вы следователям говорили о той ссоре? Что они сказали на это?

Соседка кивнула и тут же покачала головой.

— Говорила, да только соседка моя сказала, что они девочку, ну дочку его, из квартиры вывели всю в крови. Вроде, она и нож не могла выпустить из рук. Так они и повезли её в тюрьму. Ну, не верю я, что она могла убить отца! А, вот сынок его мог, он у него сумасшедший какой-то...

— Спасибо вам за информацию, — поблагодарил Матвей женщину, вставая и направляясь на выход. — Вы из города никуда не уезжайте, можете понадобиться в качестве свидетеля.

— Да куда же мне ехать, сынок? — улыбнулась она ему в ответ. Немного помолчала, а затем с надеждой и слезами в глазах обратилась к нему, осторожно дотрагиваясь до ладони майора, — ты уж девочке помоги, майор Майский!

— Обязательно помогу, спасибо, — чуть дрогнули его губы в намеке на улыбку. — Сделаю все, что в моих силах....

Он сел в арендованную машину и помчался в отделение полиции, где сейчас находился Дружинин. Необходимо было не только выяснить все обстоятельства смерти Алексина и задержания его дочери, но и поделиться с товарищем полученной информацией.

У здания его встретил хмурый, как туча, Дружинин, сообщив ему, что Марина задержана по подозрению в убийстве. Мотивом послужило завещание, по которому ей переходило всё имущество отца. О правах его сына в нем не было ни слова. Матвей даже удивился, как столь очевидные факты следователи упустили из виду? Зачем ей убивать отца, если и так все достанется ей?

Впрочем, все объяснялось просто. Девушку не только нашли на месте преступления с ножом в руках, но и против нее свидетельствовал старший сын Алексина, обвинивший ее в смерти обоих родителей. Матвею хотелось выть от явной несправедливости к девушке, ведь было очевидно, что её подставляют, но все улики указывали неё.

Единственное, что его успокоило — ему разрешили присутствовать на допросе подозреваемой, хотя следователь был категорически против. Но уже валясь от усталости с ног и засыпая в номере гостиницы, Матвей едва ли не благодарил небо, что завтра он увидит свою любимую девочку.

Глава 10

Марина уныло смотрела на мрачные стены камеры и думала о том, что ждёт её в будущем. Ежедневно её водили на допросы, кричали, требуя, чтобы она подписала что-то, но она упорно хранила молчание. Ей нечего было добавить к тому, что она несколько раз повторяла следователю. Только вот он не поверил в её рассказ о том, что девушка случайно зашла в тот день к отцу, словно повинуясь какому-то внутреннему порыву, и нашла его мёртвым, с ножом в сердце. Отцу и так оставалось жить не больше пары месяцев, и он знал об этом, но...

Убийца торопился. Марина догадывалась, кто был заказчиком этого преступления и, конечно, он никогда бы не стал делать это своими руками. А вот нанять исполнителя, а затем повесить на неё убийство, и, наконец, избавиться от столь ненавистной сестры — да, мог. И ведь все рассчитал, жаль, доказательств у нее нет, чтобы попалась она на месте преступления, когда сидела в прострации и смотрела на еще неостывшее тело папы.

Девушка тяжко вздохнула, понимая, что вряд ли кто-то теперь сможет ей помочь. На грязную, местами рваную футболку капнули две слезинки, оставляя на ткани влажный след. Может, это ее наказание за...

— Алексина, на выход, — раздался грубый окрик охранника через небольшое окошко в двери, заставивший ее вздрогнуть и оторваться от своих невеселых мыслей. В двери заскрежетал замок, и она с противным скрипом распахнулась.

Девушка поднялась с нар и направилась к выходу. Она уже хорошо различала дорогу в кабинет следователя, но сегодня её вели по другому маршруту. Марина, не скрывая удивления, застыла на пороге, рассматривая небольшую, светлую комнату, одна стена в которой была почему-то зеркальной. Девушка печально посмотрела на своё отражение: грязные, немытые волосы, уставшее лицо, припухшее от слез, потухший взгляд карих глаз. Нет, ее не били, не унижали, но сама атмосфера этого места не располагала к спокойствию, поэтому в отражении она четко уловила затравленное выражение на собственном лице. Это привело ее в чувства, и девушка мгновенно разозлилась на себя, отвесив мысленного пинка — не нужно показывать свой страх и слабость, ее вины в этом нет, и скоро во всем разберутся.

— Садитесь, — указал ей на стул молодой следователь. — Продолжим нашу беседу, Марина Александровна.

Она покорно села, ещё раз взглянув на своё отражение в зеркале. Что-то притягивало её взгляд, словно за ней наблюдали из зазеркалья. Следователь что-то листал в ее деле, будто никогда до этого не видел его, видимо, давал время на раздумье — все же он не оставлял попыток заставить ее написать явку с повинной. Майя снова обернулась к зеркалу, внимательно вглядываясь в его поверхность, и ее глаза распахнулись от удивления, а по коже пробежал ток. Захотелось встать и прижаться к прохладной поверхности и... дотронуться ладонью до... чего? Или... кого?

— Вы так и будете молчать дальше? — резко спросил ее следователь, но Марина не спешила поворачиваться к нему, пока не подпрыгнула на месте от громкого хлопка — не выдержав, мужчина с силой обрушил свою ладонь на поверхность столешницы. — На меня смотреть! Ты же понимаешь, девочка, что тебе грозит срок за предумышленное убийство отца! Пиши явку с повинной, тебе уменьшат срок и...

— Я не убивала его, — хрипло повторила Марина, наверное, в сотый раз, глядя на него яркими от непролитых слез глазами. — Я любила...

— Да хватит! Знаешь, скольких я тут повидал, таких же невинных овечек, которые душили во сне детей, резали живьем родителей, забивали насмерть мужей? Сотни! Таких! Как ты! Бездушных убийц! — прошипел он, наклоняясь к лицу девушки. В нос ударил запах дешевого табака, чеснока и еще чего-то неприятного, отчего у Марины закружилась голова и ее затошнило. На лбу проступили капельки пота, а тело покрылось липкой влагой. — В глаза смотри! Не нравится, что я говорю?!

— Дай...те воды, — прохрипела девушка, едва не сползая со стула в бессилии. На секунду даже показалось, что он с удовольствием будет смотреть, как она станет корчиться на полу, но тут же услышала щелчок замка, а потом прохладный ветерок прошелся по влажной от пота коже. Кто-то осторожно усадил ее обратно, придержал стакан с водой, пока она жадно пила, а затем вызвали врача. Покидала допросную она на носилках.

У Матвея сжались кулаки от бессильной злобы. Его девочка, уставшая от бесконечных допросов, со страхом в ореховых глазах смотрела на него через стекло. И самое горькое для мужчины было то, что он ничем не мог её помочь. Следователь что-то кричал Марине, тряс перед её лицом какими-то бумагами, а она молча смотрела в зеркало.

— Видишь, и так на каждом допросе, майор? — обратился к нему второй следователь. — Сидит и молчит, уставившись в одну точку. Даже психиатра привлекали, но он говорит, что подозреваемая здорова. Но она же своим молчанием подписывает себе приговор.

Дружинин косо посмотрел на друга и повернулся к капитану Зеленину.

— Если вы сейчас же не прекратите это безобразие, — грозно произнёс он, ткнув пальцем в стекло, соединяющее эту комнату с допросной, — у вас будут крупные неприятности за подобное обращение с подследственными.

Капитан сжал зубы так, что побелели скулы. Эти городские совсем обнаглели, заявившись сюда с утра пораньше и наводя свои порядки. Неприятности?! Да плевал он на них!

Он и сам все видел и знал, но начальство давило сверху, заставляя скорее закрыть дело. А что еще нужно? Орудие убийства есть, подозреваемый, вернее, подозреваемая есть, мотив имеется. Признаний нет — да не беда, доведем девчонку до состояния, когда она все быстренько сама подпишет. Только она молодец, молчала несмотря на обстоятельства, держалась. Это вызывало определенное уважение к ней, да только... что с того уважения, когда ей срок светит немаленький? А так могла потом по УДО выйти. Если доживет.... Странные вещи происходили вокруг этой пичужки.

Дружинин снова выразительно посмотрел на капитана, и тот молча направился в допросную, где долго что-то шептал на ухо следователю.

— Держись, Майский, — похлопав друга по плечу, произнёс Дружинин, — если мы сейчас себя выдадим, то уже ничем не сможем помочь ей. Нас просто отстранят от расследования. Да, что я тебе это говорю?! Ты и сам прекрасно все знаешь, — тяжко выдохнул он.

— Самое противное в этом, что я ничем не могу ей помочь. Ничем! — словно не слыша его, произнёс Матвей, с силой опуская на поверхность стола кулак. Бессильная злость на себя, что не сберег, на обстоятельства, которые против них, душила мужчину. — Она такая беззащитная...

— Молчит, ничего не говорит, — покачав головой, произнёс следователь, входя в комнату. — Хорошо хоть бумаги подписала, — он сложил бумаги в папку.

— Что за бумаги? — поинтересовался Дружинин, заглядывая ему через плечо. Пробежал глазами по строчкам и бросил на Матвея странный взгляд, слегка сменившись в лице.

— Согласие на оперативное вмешательство. Беременна она, хорошо, что понимает, какая жизнь ждёт её в тюрьме, а ребенка в детском доме.

Матвей побледнел, ему показалось, что кто-то сильно ударил его в солнечное сплетение, а в глазах потемнело. «Беременна?! — билось у него в голове. — Не может быть!»

— Какой срок? — как можно спокойнее спросил Матвей, стараясь не выдать своих эмоций. Как же она могла согласиться на подобное?! Ведь она знает... знает, что он не бросит ни ее, ни ребенка. Так почему?! — А, если с ней что-то случится? — ему с трудом удалось задать этот вопрос.

Дружинин сочувственно смотрел на его посеревшее, усталое лицо.

— На таком сроке прерывание безопасно. У неё всего пять недель, — пожав плечами, сказал следователь, протягивая ему справку и бумагу, подписанную Мариной.

Матвей узнал ровный почерк девушки, а затем взглянул на справку. «Пять недель? Это мой ребёнок! Мой! Почему? Почему она отказалась от него? — билась единственная мысль в голове.

— Не ломайте девчонке жизнь, — вдруг тихо произнёс Дружинин, — время ещё есть. А, если она не виновата, она же руки на себя наложит?! Или тебе так важно упечь за решетку невиновного?! Только бы закрыть дело....

— Вы брали показания у соседей убитого? — тут же подхватил Матвей, переводя стальной взгляд с бумаг на следователя. — Соседка утверждает обратное — не могла девушка убить отца, а вот его сын...

Он заметил, как у следователя руки сжались в кулаки, а лицо перекосилось от злобы.

— Ты думаешь, майор, что я сам верю во всё это? — резко спросил он, ткнув пальцем в папку с делом, что лежала на его столе. — А ты, капитан, думаешь, я дурак, если пытаюсь вытянуть из этой девочки хоть слово? Да у меня дочь ее возраста, и я до сих пор слежу за ней, чтобы тоже чего не натворила! Думаешь, мне настолько важно выполнить план по раскрытию, что я первого попавшегося готов отправить в тюрьму?!

Матвей молча смотрел на него, ожидая продолжения. Он сразу понял, что кто-то сверху пытается давить на следователя — самому не раз приходилось это чувствовать на себе.

— Да я сразу понял, что вы не просто так приехали и интересуетесь этой Алексиной, — понизив голос, произнёс он, глядя Матвею в глаза. — Только кто-то очень хочет упечь ее в тюрьму, и, думаю, здесь причиной стало наследство, оставленное ей отцом.

— Так почему вы не отрабатывали эту версию? — продолжал настаивать Матвей. — Почему сразу решили, что Май... Марина убила отца?

— А на тебя, майор, начальство никогда не давило, требуя быстрее закрыть дело и сдать его в суд? — холодно спросил Зеленин, откидываясь на спинку кресла. — Я попытался, когда соседка рассказала мне о визите сына Алексина накануне его смерти. Но мне быстренько «объяснили», что меня ждёт в случае, если вдруг окажется, что виноват кто-то, кроме нее, — следователь кивнул на соседнюю, пустую допросную. — Вы же видите, что даже не я веду допросы...

Неожиданно Матвей краем глаза заметил сквозь приоткрытую дверь, как по коридору прошёл холёный мужчина. Раздался короткий стук в двери, и Майский быстро отвернулся, когда она приоткрылась, пропуская визитера. А вот Дружинин с интересом посмотрел на вошедшего.

— Что вам? — спросил его следователь, бросая нечитаемый взгляд сначала на своих коллег, а затем на мужчину.

— Мне нужен следователь Зеленин, — спокойно произнёс он. — Это вы? Мне сказали, что вы ведёте дело моей сводной сестры. Она убийца моего отца, но до сих пор...

— Пройдите в соседний кабинет, — резко оборвал его следователь и указал ему на соседнюю дверь.

Бросив презрительный взгляд на присутствующих и поджав в нетерпении полные губы, он медленно прошел к указанной двери и скрылся за ней. Следователь Зеленин поднялся с места, собираясь выйти, но в этот момент Матвей резко выдохнул:

— Он?..

— Да, сын потерпевшего, и у меня просто руки чешутся пригласить его на допрос. Только у него алиби и отличный адвокат, знающий свое дело, — почему-то зло проговорил Зеленин, которого явно раздражал этот холеный тип. — Крайне скользкий мужик...

Матвей вновь посмотрел сквозь стекло, где на том же месте, вместо сгорбленной фигурки его девочки теперь расположился Влад Алексин. Как же он хотел вывести эту змею на чистую воду, да только предъявить ему, как сказал следователь, нечего. Но как доказать, что это он организатор всего? И тут его осенила мысль. Если следователь согласится, то, очень может быть, они поймают за хвост эту змею.

— Слушай, капитан, есть мысль, как поймать этого гада. Нужно только подыграть ему, — задумчиво произнёс Матвей, чувствуя, как разом вспотели ладони. Если все получится, его девочка, его Марина-Майя будет свободна! — Ну, и еще кое-что нужно сделать....

Мужчины с интересом уставились на Майского, ожидая продолжения.

— Ему нужно сообщить, что подозреваемой стало плохо на допросе, а довезти до больницы живой ее не смогли. Только нужно быстренько перевезти девчонку тайком в другое место...

— Майский, ты с ума спятил?! Что ты несешь? — вдруг округлил глаза от удивления Дружинин.

— Анатолич! — рыкнул на него Матвей, всем видом показывая, что он думает о нем. —Единственный способ сейчас поймать убийцу — это дать ему совершить большую ошибку...

— Какую же? — уже более заинтересованно покосился на него Зеленин, начиная соображать, о чём говорил Матвей.

— Дать почувствовать себя победителем, — как ни в чем не бывало, усмехнулся Матвей. — Он станет думать, что все вышло даже лучше, чем он предполагал. Препятствий к наследству больше нет, он единственный достойный наследник. Да еще и в смерти, пусть и сводной сестры, его вины нет. Чем не повод успокоиться? — Матвей бросил на друга взор, полный удовлетворения. Дружинин только покачал головой, а вот Зеленин в нетерпении потер руки.

— Слушай, майор, я сразу понял, что ты не просто так приехал сюда, — вновь повторил Зеленин, протягивая Майскому руку. — Так, я все подготовлю, а пока... пойду, «обрадую» несчастного. Думаю, для него не стало секретом, как покидала допросную Марина Александровна.

Матвей пожал ему руку в ответ и вновь повернулся к прозрачной стене, глядя, как брат Марины искусно притворяется сначала возмущенным, а затем растерянно смотрит на следователя, словно он искренне переживает за сестру. Пусть она и «убила» его отца, но все же смерть родственницы «подкосила» его.

Матвей снова с силой сжал ладони в кулаки — так хотелось разбить в кровь это холеное лицо. Сколько же бед он принес его девочке, но при этом чувствовал себя хозяином жизни. Скольких он повидал за свою жизнь таких самоуверенных, наглых, думающих, что мир вращается только вокруг них? И сколько они погубили жизней...

«Я сделаю всё, чтобы вытащить тебя отсюда, моя девочка, — мысленно обратился он к любимой, будто эти слова могли успокоить ее и придать надежды. — Верь мне, прошу! Я сделаю все, чтобы ты больше никогда не узнала, что такое одиночество...»

— Ты не представляешь, майор, он чуть было не запрыгал от радости, — вошедший в кабинет Зеленин, едва не подпрыгивал от возбуждения. Матвей и Дружинин довольно усмехнулись, а следователь уселся на место. — Только он тут же взял себя в руки и печально спросил, когда ему можно будет забрать тело сестры. Я сказал ему, что пока не закончится следствие, тело будет находиться у нас в морге. Ты точно уверен, что дело «выгорит»? Сейчас я предупрежу кого нужно, и девочку переведут в другую камеру под чужим именем. Есть у одного... должок передо мной, — следователь быстро набрал неизвестного должника по телефону, тихо что-то ему сказал, но Матвей не прислушивался, обдумывая, что делать дальше.

— Готово, майор, — потер он ладони, а затем протянул руку Майскому. — Алексей, будем знакомы. И можно по имени...

— Матвей, — ответил ему Майский, сжав крепко его руку в ответ.

— Теперь нужно сделать так, чтобы девушка попалась ему на глаза, — выдал неожиданно Матвей, и мужчины удивленно посмотрели на него. — Кстати, когда будут хоронить Алексина?

— Через три дня, — оторопело посмотрел на него следователь. — Подожди, но как мы, во-первых, объясним то, что подозреваемая выйдет на свободу? А, во-вторых, нафига я говорил ему, что она мертва?

— Но он-то будет думать иначе, — пожал плечами Майский, — а как? — отпустишь под подписку...

— С ума сошел, Матюха? — попытался достучаться до него Дружинин, а затем уточнил у Зеленина, — а что так припозднились с похоронами?

— Так столько людей хотят с ним проститься. Он много лет преподавал в нашем университете, кажется, около восьми, — проговорил мужчина. — Студенты его любили и уважали, да и коллеги захотели проститься. Так что соберётся много народа, студентов, коллег. Вроде, из его родного города собирались приехать...

Пока он рассказывал, Майский набрасывал на бумаге предварительный план. Выспрашивал у мужчины расположение кладбища и места, где будут прощаться с профессором Алексиным. Нужно было просчитать все возможные варианты, чтобы Марина и Влад не встретились раньше времени, ведь он тогда мог не успеть. Зеленин подключил еще пару оперов, чтобы они подстраховали Майского и не оставляли без внимания Марину, пока они не доберуться до кладбища.

— Я думаю, мне необходимо сменить внешность. Лучше я сам стану следить за Мариной, мне так будет спокойнее, — решительно произнёс Матвей, откидываясь на спинку стула. Работы предстояло проделать за эти дни много, но если целью станет спасти его любимую и оправдать ее, то он был готов не спать сутками, только бы все вышло. — Леш, завтра отвезешь её в какую-нибудь гостиницу и скажешь когда похороны. Уверен, Влад сейчас начнет заметать следы своего преступления. И начнет, конечно, устранять тех, кто непосредственно участвовал. Будем следить за ним, чтобы не упустить. И в день похорон тоже внимательно следим за ним. Думаю, Влад не будет рад встретить свою «воскресшую» сестру...

— Хорошо, Матвей, — кивнул головой Зеленин, — сделаем. Кстати, могу порекомендовать хорошего гримёра. Он у меня мастер перевоплощений, мама родная не узнает тебя! К тому же парень не болтливый. Так как знает, что папа его девушки может и не разрешить им встречаться, — с довольным видом заявил он.

Матвей кивнул и, впервые за эти дни улыбнулся. Он пошёл следом за Зелениным, ощущая спокойствие за судьбу Марины и будущее их малыша. Как только всё закончится, он не отпустит от себя их ни на секунду. Только сейчас он признался себе в том, как безумно любит её.

Глава 11

Пелена слез застилала глаза, отчего все окружающие люди и предметы казались размытыми силуэтами. Стоя на промозглом ветру — погода была на редкость не летней и дождливой — девушка смотрела, как в пустую, глубокую яму опускают гроб с телом её отца. Подойти ближе, чтобы проститься с ним, она не смогла, опасаясь попасться на глаза сводному брату.

Он стоял рядом с краем могилы, утирая сухие глаза платком. Возле него стояли его немногочисленные друзья, которые больше походили на его охрану. Из-за спин людей Марина смотрела на человека, который не только сломал ей жизнь, но и убил папу.

Девушку затрясло от ненависти к нему. Она была уверена, что смерть отца — его рук дело, только как доказать это — не знала. Она и так все рассказала следователю, который навестил ее утром, что знала. Умоляла проверить алиби брата, но тот только покачал головой, заявив, что Владислав Алексин отношения к этому не имеет. Хотелось закричать от несправедливости жизни, но Марина лишь отвернулась, пытаясь скрыть слезы. А потом...

Потом ее отпустили. Всего час назад она покинула СИЗО, так и не поняв, почему следователь это сделал. Правда, предварительно с нее взяли подписку и надели какой-то новый мудреный гаджет, с помощью которого будут отслеживать ее передвижения. Только куда ей «передвигаться», если в этом городе даже жить негде. Квартиру опечатали, денег на съемную у нее не было, но это мало заботило Марину. Сейчас было главное попрощаться с папой. Именно об этом она спросила в первую очередь. Полицейский как-то странно пристально посмотрел на девушку, словно хотел прочесть ее мысли, а затем объяснил, где состоится прощание с профессором Алексиным и как добраться до кладбища.

Она успела только наспех переодеться и тут же поехала на кладбище. Стоя вдалеке от родного и любимого человека, тихо плакала, сожалея, что не смогла как следует проститься с отцом.

Марину сильно удивило количество людей, пришедших на похороны. Папу знали многие, и не только в их родном городе, но и по всей стране. Сейчас она была благодарна им за то, что они помнят ее отца и, она надеялась, не забудут его никогда.

Девушка снова заступила за широкую спину какого-то мужчины, который стоял несколько в стороне, когда ледяной взор Влада прошелся по лицам присутствующих. Марина передернула в очередной раз плечами, прогоняя навязчивое ощущение чьего-то пристального взгляда в ее спину. Её ни на секунду не покидало чувство, что за ней кто-то наблюдает, но всякий раз, когда она оборачивалась, её взгляд натыкался на оборванного нищего, который расположился в паре шагов от нее. Сейчас он, не стесняясь, просил подаяние, протягивая вперёд грязные руки. Кто-то брезгливо отворачивался, кто-то качал головой, но все же клали в его мозолистую ладонь мелочь. Когда он подошёл ближе, Марина молча протянула ему несколько бумажных купюр — все, что у нее осталось с того дня, когда она последний раз приехала навестить отца. Бомж пробормотал слова благодарности и неожиданно поклонился, обжигая девушку холодным, серебристым взглядом. Она на секунду застыла, словно громом пораженная.

«Нет, не может быть, — успокаивая бешеное биение сердца, подумала она, — мне теперь везде мерещится его взгляд...»

Нищий уже отошёл немного дальше, но по-прежнему бродил среди толпы, а громкий стук комьев земли, наконец, отвлек девушку от раздумий. Люди потихоньку начали расходиться, отдавая последние почести её отцу. Вскоре, возле могилы, уложенной цветами и венками, Марина осталась совершенно одна. Не было даже Влада, который, вероятно, уже уехал в ресторан, где должны были состояться поминки. Марина понимала, что там ее точно никто не желает видеть, ведь для всех она убийца. Пусть даже им был ее брат.

Девушка опустилась у холма могилы и сжала рукой глинистую почву. Ее тело сотрясали судорожные рыдания. Она оплакивала папу и то время, которое они провели, зная, что ему оставалось совсем недолго жить.

— Папочка... папа, почему?.. Почему ты оставил меня одну? — всхлипнув, прошептала Марина, гладя лицо отца на рамке с фотографией.

Ответом ей, конечно, стала тишина, которую не нарушали ни птицы, ни ветер, что должен шелестеть в кронах деревьев. Здесь она была совершенно одна. И только спустя мгновение она поняла свою ошибку...

Ее резко вздернули вверх, обхватывая за шею и не давая возможности сделать вдох. Марина захрипела, вцепившись холодными, перепачканными в земле, пальцами за руку незнакомца. И тут же вздрогнула, когда кто-то плотно прижал её к себе, а виска коснулась холодная сталь пистолета.

— Что, попалась, птичка?! А я догадывался, что этот следак мне врёт, — с шипящим свистом произнёс над её ухом ненавистный голос брата. — Слишком ты труслива, чтобы сдохнуть самой...

Влад! Он все же не уехал со всеми, а остался и караулил, когда она останется одна. Дурочка! Какая же она дурочка! Что не скрылась в толпе и не вернулась в город. А теперь....

— Чем ты смогла подкупить этого мента? А, сестренка?! Своим телом? И как? Смогла ему угодить, а, может, и самой понравилось? — продолжил он с издевательским смешком, отчего по телу прокатилась волна раздражения и омерзения. И ради него она когда-то в детстве терпела унижения? Чтобы он хоть раз посмотрел на маленькую сестренку с теплотой во взгляде? Он никогда не стоил ее слез, но разве ребенок поймет, что ему не нужна была ее любовь?

— Пусти, — натужно прохрипела она, пытаясь вырваться из его цепкого захвата. Нет, умереть она не боялась, но хотела в последний раз посмотреть в глаза тому, кто год за годом гонял ее, как дичь, и радовался этому. — Тебе-то что?..

Раздался издевательский смех ее персонального мучителя, а затем он немного ослабил хватку, давая возможность Марине сделать глубокий вдох, но из объятий не выпустил.

— Скажи, скажи, что они пообещали тебе за мою поимку? И ведь я все сделал так, чтобы тебя, тварь, сначала упекли за убийство твоего папаши, а потом и добраться до тебя было бы легче, — снова зашипел он на ухо девушке, с силой прижимая к ее виску пистолет. — Но они просчитались. Вы все — просчитались! — заорал он на всю округу, вспугивая рассевшихся на ветках деревьев ворон. — Они думали, что поймают меня, если скажут, что ты сдохла! Только они просчитались, а ты действительно сейчас умрёшь, сестричка.

Марина облизнула пересохшие губы, ругая себя за беспечность. Она поддалась чувствам, забыв о разуме.

— Зачем? Почему ты сделал это? Почему убил папу, ведь ты не мог не знать, что он болен? — тихо спросила она, стараясь освободиться. Влад только крепче сжал горло девушки, перекрывая доступ воздуха. Похоже, ему нравилось мучить ее таким образом.

— Почему? Зачем? — передразнил он ее противным голосом. — Будто ты не знаешь причину, Майя?! — почти крикнул он, снова оглушая девушку и заставляя ее вздрогнуть. — Да-а, вот так, дрожи в моих объятиях, девочка, — зашептал он ей на ухо, лизнув языком мочку.

— Моё имя — Марина! — злобно прошипела она и снова дернулась, пытаясь отстраниться. Прикосновения и его голос были противны, а еще она снова ощутила слабость. Будто она опять та тринадцатилетняя девчонка, которую попытался изнасиловать родной брат. — Не смей прикасаться ко мне! Ты... убийца..., — слезы душили ее, но они же придавали разуму здоровой злости, заставляя сопротивляться ему. Она больше не допустит того, что случилось однажды.

— Майя, Марина — какая разница? Когда тебя найдут с дыркой в голове, тебе уже будет всё равно, под каким именем тебя закопают! Как и твоему отцу, который сейчас лежит здесь! — он указал на могилу отца. — И раз ты хочешь знать, почему я его убил, я тебе открою свою маленькую тайну, крошка, — снова прошептал Влад, губами прикасаясь к ее виску. — И не смей смотреть на меня с таким отвращением, потаскушка! Я знаю, что ты переспала не только с этим следаком, но и еще с ментом, который покрывал тебя. А ему еще предстоит ответить за сокрытие преступницы.

Марина вздрогнула, стоило брату упомянуть Матвея. Нет, он не должен пострадать из-за нее! Она резко рванула в сторону, наконец, освобождаясь, и повернулась лицом к своему мучителю.

Марина практически уже не помнила его лица. Когда она убегала из дома, он был тощим пареньком, студентом юридического факультета академии. Сейчас перед ней стоял широкоплечий мужчина, с хорошо развитой мускулатурой, который при желании легко может свернуть ей шею и даже не вспотеть. На его красивом лице с породистыми чертами и прямым тонким носом было выражение ненависти и презрения к ней.

— За что ты ненавидел меня? Что я сделала тебе? Я ведь даже не знала, что Софья — моя мама..., — удар по щеке, заставил ее замолчать, а во рту появился солоноватый привкус собственной крови. Наверное, при ударе оцарапала внутреннюю поверхность щеки.

— Никогда не смей упоминать имя той твари, что выродила тебя! Это ты! Ты и твоя проклятая мамаша убили мою маму, — Влад смотрел на нее обезумевшим взглядом, а на его губах выступала пена. Как у загнанной лошади. Марину передернуло от омерзения, но она тут же постаралась скрыть свои эмоции, чтобы не разозлить сводного брата сильнее.

Девушка вынужденно кивнула, а из её глаз покатились слёзы. Сейчас глядя на него, она осознавала, что живой он ее не отпустит. И это её последний день жизни. Девушке оставалось только надеяться, что передатчик, который надели ей перед тем, как отпустить, укажет потом, где найти ее тело. Если Влад не догадается и не снимет его раньше.

Влад медленно приблизился, заставляя Марину невольно отступить на шаг, но он тут же схватил ее за воротник куртки, подтягивая ближе.

— Что ж, тогда слушай..., — его губы раздвинулись в широком оскале, а в глазах зажегся огонек ненависти. Вернее, он и не угасал там ни на секунду, но лишь теперь Марине стало по-настоящему страшно. — Мне было десять лет, десять счастливо проведённых лет с мамой и папой, когда в мой, я подчёркиваю — МОЙ! — дом принесли пищащий комок и сказали, что это моя сестра. Что теперь нужно любить её! — он размахнулся, попытавшись снова ее ударить, но Марина уклонилась, за что тут же поплатилась. Влад схватил ее за горло, сжав пальцами с такой силой, что она захрипела. — Не смей тварь! Не смей уклоняться, поняла?! — заорал снова он, сжимая горло так, что она уже решила проститься с жизнью. — Выпрями спину и слушай внимательно, раз хотела знать,— ледяным тоном приказал Влад, отпуская ее. Марина громко закашляла, но решила пока не спорить. В голове медленно созрел план, как спастись от этого безумца.

— Так вот, папа сказал мне любить сестренку. Любить? А за что? За то, что она заняла моё место в доме? — брат медленно обошел ее по кругу, останавливаясь за спиной. Марина напряглась, но не сдвинулась с места. Нужно, чтобы он остановился справа от нее, но при этом еще необходимо его отвлечь, и.... Она сглотнула. — К тому же, я видел, с каким отвращением приняла тебя моя мать. Тебя просто навязали ей. Ее умирающая сестрица пристроила своего ублюдка в приличную семью! Лучше бы тебя отправили в детский дом сразу, чем я терпел тебя тринадцать лет! — с ненавистью крикнул он, причиняя девушке боль. — А мой любимый папочка души в тебе не чаял, только тебя одну и видел. Он постоянно проводил с тобой всё своё свободное время. А на меня ему стало наплевать! — Влад снова приблизился к девушке, притягивая ее к себе. Марина закрыла глаза, и только одинокая слезинка скатилась по ее щеке.

— Мне жаль..., — прошептала девушка, уклоняясь от его губ, обжигающих дыханием ее щеку.

— Жаль? — расхохотался он ей в лицо. — А мне нет! Мне не было жаль, когда по моему приказу убивали отца. Мне не жаль, что ты вовремя пришла, и даже не пришлось звонить тебе. Ты сама попалась в ловушку, изображая любящую дочь. Только вот, тебе тоже нужно было его наследство!

— Неправда! — едва не плача воскликнула она. — Я любила папу! Ему оставалось не больше пары месяцев, но ты убил его. А ведь он мог еще пожить...

— Ну, нет, и дать ему время?! Чтобы он оставил все тебе, лишив меня последнего?! — искренне изумился Влад, рассматривая Марину с холодным прищуром серых глаз. Совсем как у папы, ведь ей достались глаза от ее мамы, Софьи.

Он расхохотался, на секунду ослабляя свою хватку, а затем резко прижал её к себе.

— Но ты хотела знать правду?! Так слушай дальше, — он снова посерьезнел, и Марина задалась в очередной раз вопросом — а когда он настоящий? Не тот безумец, каким показывает себя ей. А вот такой — расчетливый, ненавидящий ее по-настоящему. — Когда я подрос, моя мать рассказала мне правду о связи твоей мамаши и нашего отца. И тогда я возненавидел тебя ещё больше. И мне, наконец, представилась возможность отомстить тебе. Наш папочка ездил в командировки, надолго оставляя тебя в моё полное распоряжение. Лишь нянька постоянно защищала тебя и мешала мне, но вскоре я и от неё избавился, сказав матери, что нам не хватает денег.

Да, она помнила это. Пусть и была слишком мала, чтобы понимать. Ведь только помощь той доброй женщины спасла ее, когда Марина чуть не утонула во время купания. Теперь понятно, кто пытался тогда ее убить. А после няню уволили, едва не обвинив в ненадлежащем присмотре за ребенком.

— А вот, когда ты сбежала от меня.... Жаль, да, — прошипел он на ухо девушке. — Я надолго потерял тебя из вида, еще и не понял, что отец заплатил кому-то, чтобы ориентировки на тебя не рассылали. Я долго искал концы, но ты так тщательно скрывалась, да еще и документы поменяла. Имя пусть и редкое, но фамилия другая. Она-то и сбила меня с толку. А потом отец нашёл тебя, упростив мне задачу. Да и ты, наивная дурочка и «любящая дочь», поехала за ним, чем больше облегчила мои поиски. Вот теперь я смог убить сразу двух зайцев: тебя убрать и получить свое наследство. Ведь я, сестричка, останусь единственным наследником.

Влад широко улыбнулся, и было что-то в этой улыбке, что заставило ее содрогнуться.

— Значит, ты делал всё это только ради наследства? — спокойно спросила она, делая шаг в сторону, чтобы отвлечь от себя внимание брата. Он стоял справа от Марины, и теперь у нее была возможность сделать то, что она задумала. — Забирай всё, что хочешь, только оставь меня в покое!

— Нет, сестрёнка, — с ненавистью произнёс Влад, наводя на нее пистолет. — Ты не будешь жить, даже не надейся, — он щёлкнул предохранителем пистолета и коснулся пальцем курка. — Я сейчас нажму, и вылетит птичка, — безумно хохотнул он, — помнишь, так папочка говорил в детстве?

— Эй, вы! Помогите! — закричала девушка, глядя за спину брата. Тот на мгновение обернулся, чтобы глянуть, кто может стать свидетелем, и этого должно было хватить. Она резким движением ударила Влада по вытянутой с пистолетом руке, надеясь, если не выбить, то хотя бы отвести его в сторону. Но Влад среагировал быстрее, наотмашь ударив Марину по лицу. Девушка, вскрикнув, упала в грязную лужу, а на нее уже смотрело черное смертоносное дуло.

Поняв, что потеряла зря время, она закрыла глаза, приготовившись к смерти. Жаль, что она больше не увидит Матвея. Жаль, что не сказала ему, как его любит, даже, пусть и не была ему нужна. Жаль, что вместе с ней умрёт и ребёнок, его ребёнок, а она так и не нашла в себе сил, чтобы сказать ему об этом. Не успела...

Раздался глухой выстрел, и девушка почувствовала, как медленно оседает на землю. Она хватала ртом воздух, а в глазах резко потемнело. Странная боль разлилась по телу, но это была не та боль, которую она ждала от смертельного выстрела. Все завертелось перед глазами, а затем она встретилась взглядом с серо-голубыми глазами Матвея. Он закрывал ее собой, чтобы не пострадала.

Марина слышала ругательства брата, который что-то кричал, угрожая кому-то невидимому ей. И лишь отчётливо ощущала тепло тела любимого мужчины. Он смотрел пристально, жадно, но не говорил ни слова. А еще спас. В очередной раз он спас её, и это было последнее, о чём она подумала, проваливаясь в спасительную темноту.

Он пришёл! Он не предал! Не оставил одну...

Матвей смотрел, как медленно закрываются глаза любимой женщины. Сейчас, сжимая ее худенькое тело в объятиях, понимал, что готов не просто убить эту сволочь, что пытается вырваться из захвата двоих полицейских, но и еще и помучить перед этим. И только понимание, что Марине больше ничего не угрожает, примирило его с мыслью, что наказание для него будет самым строгим. Он осторожно поднял на руки безвольное тело Марины, поцеловал ее в висок, вдыхая аромат кожи и волос, смешанный с запахом пыли и пороха. Ее едва не зацепило выстрелом, и Матвею пришлось несколько раз повторить себе, что она жива. Она больше никуда от него не денется.

— Уроды! Я ещё доберусь до вас и этой девки! — орал Влад, когда на него надели наручники, а два здоровенных ОМОНовца под руки повели его к автомобилю. — Это она виновата в смерти моей матери, — не унимался он, глядя, как бережно Матвей поднимает девушку с земли. Он несколько раз попытался вырваться, чтобы закончить своё грязное дело. — Она умерла после того, как эта дрянь сбежала из дома. Мама звала её, хотела видеть. Эта мерзавка убила её! Отпустите, она не должна жить! Я! Я наследник всего!

— Хватит устраивать спектакль, — грубо ответил ему Матвей, передавая девушку в руки подошедшего к нему Дружинина. — Уже начато разбирательство по делу твоей матери, так что не составит труда доказать твое участие и в ее смерти.

— Ха-ха-ха, это она тебе наплела эту сказку?! — полубезумным взглядом посмотрел на Матвея Влад. — А ты так в ней уверен? Уверен, что эта шлюха не бросит тебя, как делала это с другими мужиками? — попытался задеть его самолюбие Влад.

Ответом ему был сильный удар в лицо.

— Заткнись, мразь! — Матвея не стал никто удерживать, когда он наклонился и прошипел в лицо Владу. — Не надейся, что ты когда-нибудь еще выйдешь из тюрьмы. Я костьми лягу, но упеку тебя так надолго, что ты сдохнешь там. Уведите его! — отдал он короткий приказ, и Влада запихнули в полицейскую машину.

— Я ещё доберусь до тебя, майор, — никак не мог успокоиться Алексин, брызгая злобно слюной и пытаясь вырваться. —­ Ты пожалеешь, что вступился за эту девку!

Больше не слушая его, Матвей поспешил к Дружинину, который держал на руках девушку. Машина «скорой» уже должна была подъехать, чтобы забрать его девочку в больницу.

— Она просто испугалась, Матвей, — попытался утешить его друг, видя неадекватное состояние напарника. Он никогда не забудет, как пытался удержать Матвея, как уговаривал его подождать еще чуть-чуть, и едва не потеряли Май... Марину. — Она скоро придёт в себя и всё будет отлично...

Матвей одарил его тяжелым взглядом, а затем сам лично передал девушку в руки врачей.

— Майский, ты — молодец! — с широкой, довольной улыбкой произнёс подошедший Зеленин. — Все прошло как по маслу, и девчонка твоя — кремень! Держалась молодцом, хотя была на краю....

Он поперхнулся, когда Дружинин зло ударил его ладонью по плечу. Поняв, что сказал нечто, что не стоило говорить, Зеленин быстренько умолк, а затем и вовсе развил кипучую деятельность по сбору улик на месте покушения. Только бы не оставаться с этим обезумевшим мужчиной наедине.

— Спасибо, Анатолич, — произнёс Матвей, когда девушку на носилках занесли в реанимобиль. — Мне надо в больницу... с ней.

— Конечно, Матвей, побудь с ней, — спокойно произнес его напарник, — мы здесь... как-нибудь сами.

Всю дорогу он следил за врачами, которые что-то кололи Марине, проверяли ее пульс, но девушка не приходила в сознание. Майский молился всем богам, чтобы с ней и ребёнком всё было хорошо.

— Почему она не приходит в сознание? — метался он по коридору больницы двадцать минут спустя. — Что он сделал с ней? Ведь я был уверен, что она не пострадала. А что теперь?!

— Матвей, не паникуй, — попытался успокоить его Андрей. Он приехал сразу, как освободился, чтобы узнать о состоянии Марины и рассказать, что Алексину предъявили обвинение в убийстве отца и покушении на убийство его сестры. Срок ему светит немалый, но Матвея в этот момент его рассказ волновал мало. — Она просто испугалась, но сейчас находится под присмотром врачей, ей ничего не угрожает....

— Если с ней что-нибудь случится, я его голыми руками разорву, — прорычал, не сдерживая злости, мужчина. Он продолжал мерить шагами коридор, в ожидании вердикта врачей.

Матвей резко остановился, заметив выходящего из палаты девушки доктора.

— Доктор, скажите, что с ней? — подбежал к нему Матвей, едва сдерживая себя, чтобы не вцепиться в того мертвой хваткой. Наверное, что-то зверское было в его лице, что врач разве что не отшатнулся от него.

— Нервное и физическое истощение, плюс последствия пережитого стресса. Мы ей ввели успокоительное, и сейчас пациентка спит, — спокойным тоном проговорил мужчина. — Волноваться, а тем более, волновать ее саму — не советую, — уже строже осадил он заметно нервничающего Матвея.

Тот сделал глубокий выдох, но побледнел только сильнее.

— А ребёнок? Как ребёнок? — спросил Дружинин, видя, что Матвей не решается задать этот вопрос.

— А ребёнок чувствует себя прекрасно, — уверенно улыбнулся врач. — На УЗИ все жизненные показатели и сердцебиение в норме. Ему просто повезло, что у мамы сильный организм, поэтому с ним или с ней всё нормально. Через пару недель сможете узнать пол, но пока отдыхать.

— Спасибо, доктор, — с облегчением произнес Дружинин, глядя на напарника, который сел на кушетку и прикрыл глаза.

Врач кивнул в ответ на благодарность Дружинина, и мужчины облегчённо вздохнули. Из палаты вышла молоденькая медсестра и подошла к ним.

— Доктор разрешил вам остаться с ней, — тихо произнесла она, — только если вы не будете шуметь.

—Я поеду, Матвей, а ты оставайся. Ты сейчас ей нужнее. А я завершу все дела с Зелениным.

Матвей кивнул и шагнул к другу, крепко обнимая его за плечи. Дружинин в ответ только похлопал его по плечу, наказав держаться.

Он вошёл в палату следом за медсестрой, которая поправила систему, а затем практически бесшумно выскользнула в коридор, оставляя его наедине с Мариной. Матвей смотрел на спящую девушку, отмечая про себя, какой беспомощной и юной казалась она в окружении каких-то трубок и пищащих аппаратов.

Он опустился на стул, стоящий рядом с кроватью, и взял в ладонь ее тоненькие пальчики. Прижался к ним сначала губами, а затем приложил к своей щеке, второй рукой погладив любимую по волосам. Девушка тихонько вздохнула, заставляя мужчину невольно замереть, любуясь ею.

— Теперь всё будет хорошо, — прошептал он, обводя большим пальцем контур ее губ, провел по линии скул, а затем наклонился и поцеловал в уголок губ. — Теперь я ни на секунду не отпущу тебя и нашего малыша.

Девушка тихо вздохнула во сне и улыбнулась, а Матвей, наконец, расслабился. Страх за её жизнь отступил, оставляя в душе только безграничную нежность и любовь.

Глава 12

Марина открыла глаза, с трудом соображая, где она находится. Белые стены, высокий потолок, тихое попискивание какой-то аппаратуры рядом. Больница? Скорее всего. Во рту стоял противный привкус, а голова постоянно кружилась. И еще очень хотелось пить. Ну, и остальное тоже....

Девушка резко повернула голову, надеясь увидеть кого-нибудь из персонала, кто мог бы сказать, что она тут делает. Сама девушка, как ни пыталась, ничего не могла вспомнить, словно кто-то отключил в голове память. Но рядом никого не оказалось, только что-то придавливало одеяло и мешало Марине шевелиться.

Постепенно в мыслях наступало прояснение, и она вспомнила всё, что произошло накануне, или сколько она времени провела в этом месте? Вспомнила, как ждала смерти, глухой выстрел, который отвлёк внимание Влада. Потеряв её на секунду из вида, он замешкался, это и дало время его разоружить. Марина задрожала, вспоминая весь ужас, что испытала в тот момент, думая, что больше никогда не откроет глаза.

А еще она вспомнила, кто укрыл ее собой, защищая от шальной пули.

Матвей.

Как он оказался в том месте, да еще и спас ее? Неужели, каким-то образом выследил... и тут она вспомнила. Холодную сталь серых глаз бомжа, который постоянно крутился с ней рядом. Она еще в тот момент подумала, что лицо, пусть и перепачканное и обросшее щетиной, показалось ей смутно знакомым. Да и держался он так, будто не подаяние просит, а своим вниманием милостиво одаривает присутствующих. Замечала она за Матвеем такую черту, пока они жили вместе. И касалось это всех остальных, кроме его семьи и нее самой.

Марина застонала, понимая, в каком состоянии он ее увидел. Худую, изможденную после нескольких долгих дней, проведенных в СИЗО. Что он подумает? Что скажет, когда придет время встретиться с ним и поговорить? Или сразу из больницы ее снова отправят в тюрьму? Теперь уже из-за брата?..

Вспомнив, что кричал там, на кладбище, Влад, обвиняя ее в смерти родителей, девушка дернулась и приподнялась на кровати. Нужно срочно найти хоть кого-то из тех полицейских, чтобы рассказать им...

Возле своих ног, крепко прижатых за бедра ладонью, спал Матвей, уложив чёрную макушку на ее колени. Марина почувствовала, как внутри все переворачивается от нежности, глядя на его лицо с легкой, мальчишеской улыбкой на губах. Наверное, он видел что-то яркое и приятное во сне, раз улыбался так.

Она осторожно запустила пальцы в его шевелюру, стараясь не разбудить, и закрыла глаза, наслаждаясь своим счастьем. Как же давно она мечтала вновь проснуться в его объятиях. Так долго она жила вдали от него. И пусть прошло всего несколько недель с того момента, как она сбежала, ей казалось, что прошла вечность.

Почувствовав её прикосновение, Матвей открыл глаза, не понимая, что происходит. Он сонно уставился на виноватое лицо Марины, которая прятала растерянность за натянутой улыбкой. Понимая, что им сейчас предстоит трудный разговор, Марина облизнула пересохшие губы.

— Привет, — шепнула девушка, чувствуя неловкость, но при этом старалась держаться с ним непринужденно. Как он отреагирует? Что скажет? Тысяча вопросов крутилась в голове, мешая сконцентрироваться.

— Который час? — пробормотал он, глядя на свои часы. — Ты чего не спишь? Ещё только половина седьмого, врачи сказали, что тебе нужно восстановить силы.

Матвей потянулся, пытаясь размять затекшие мышцы и прогнать остатки сна. Потер ладонями лицо, а затем склонился и осторожно коснулся губами губ девушки.

— Привет, ты в порядке? — в его взгляде, словах, звучала неподдельная забота, заставившая девушку зажмуриться, чтобы не потекли непрошеные слезы. Будто и не было ничего...

Марина покачала головой, боясь нарушить утреннюю идиллию словами.

— Как ты себя чувствуешь? — снова осторожно спросил он, стараясь сесть ровно на неудобном стуле. При этом не сводил пристального взгляда с напряженного лица Марины. Девушка облизнула пересохшие от волнения губы и отвела взгляд, стараясь не обращать внимания на напряжение, повисшее между ними.

— Нормально, — прошептала она и замолчала, не зная, что еще сказать.

Что он ждет от нее? Объяснений? Признаний? Извинений? За что?

Что сглупила, сбежав от него в тот день? Что была обижена, морально раздавлена, увидев его с какой-то девицей на коленях? Что едва не совершила большую ошибку, когда?.. что из этого могло оправдать ее в глазах любимого? Того, кто не задумываясь, бросился на ее защиту?

Матвей по ее лицу все давно уже понял, но сейчас ему хотелось услышать все, что произошло с Мариной, от нее самой. Достаточно между ними тайн!

Он вытянул ноги, удобно устраиваясь на стуле, чтобы продолжить разговор. Девушка ещё больше съёжилась под его пристальным взглядом, но он не собирался отступать. Поняв, что молчание затягивается, он спокойно спросил:

— Ничего не хочешь мне сказать? Может, хотя бы объяснишь, почему ты так поступила?

— Мне не в чем оправдываться! — неожиданно рассердилась она, отворачиваясь к стене. Понимала, что ведет себя неправильно, и ее обида только сделает хуже, но ничего не могла с собой поделать. Гнев вспыхнул с новой силой, напоминая, что стало причиной ее побега.

— Хорошо, — кивнул Матвей, чем еще больше удивил девушку. Она даже недоверчиво посмотрела ему в лицо, не понимая, почему он вдруг не стал допытываться до правды. — Пусть так, только объясни мне, почему ты отказалась от ребёнка? Нашего с тобой ребёнка?! Почему вместо того, чтобы сказать мне о беременности, ты самостоятельно приняла решение о..., — он резко выдохнул, так и не смог произнести то страшное слово.

— А ты что предлагаешь? — резко повернувшись, спросила девушка. В ней начинал закипать гнев. — Может быть, ты хотел, чтобы твой ребёнок родился в тюрьме? А я своему ребёнку не желаю такой судьбы!

­— Вообще-то, он наш! — рявкнул мужчина, и, опершись кулаками на кровать, навис над Мариной. Серые глаза блеснули морозом во взгляде. — Неужели ты думала, что я оставил бы тебя и ребёнка в беде? Тебе стоило только позвонить мне, а не... не..., — он тяжело задышал, пытаясь не напугать своим поведением Майю еще больше. Отвернулся, вновь опускаясь на стул и отворачиваясь к окну. — Плохого же ты обо мне мнения. Значит, ты так и не научилась мне доверять?! — горько проронил мужчина. — Почему?

Марина отвернулась к стене, чтобы скрыть слёзы, и тяжело вздохнула. Нет, не найти им общего языка — слишком разные....

— Я не хотела навязываться тебе или связывать тебя обязательствами после рождения ребенка. Думала, что не имею на это права, ведь ты никогда не говорил, что... хочешь детей, — прошептала она, съежившись под его тяжелым взглядом. — Да, я совершила глупость, когда сбежала, не объяснившись с тобой. Я не понимала, что делаю, мне было горько и обидно, — еще тише призналась она, видя, как по лицу мужчины заходили желваки. Он злился, и причиной его злости было ее поведение. Марине стало страшно, словно она снова вернулась в прошлое.

Поняв, что причиной ее поведения стал он сам, Матвей вдруг быстро пересел и притянул ничего не понимающую девушку к себе, заставив невольно вздрогнуть. Но отпускать ее он не спешил, прошелся носом по виску, словно успокаиваясь запахом ее кожи и волос. Теплое дыхание мужчины, щекотавшее кожу, заставило Марину слегка расслабиться.

— Почему ты сбежала, Мариш? Я же сказал тебе, что...

— Я боялась, что стану тебе не нужна, и ты отвернёшься от меня, — поспешно перебила его девушка, боясь, что растеряет остатки храбрости и так и не скажет ему о причинах. Именно это мучило ее в последнее время, что даже папа заметил. Он постоянно уговаривал девушку позвонить Матвею и выяснить, почему он с ней так поступил.

— И дело вовсе даже не в той крашеной девке, сидящей у тебя на коленях, — гневно сверкнув глазами, произнесла девушка. — Не думай, что я ревную тебя к кому-то, но ты просто мог сказать, что...

— Но ты ревнуешь, — мурлыкнул он довольным котом, привлекая ее к себе. Марина дернулась, но никто и не думал ее отпускать.

Матвей широко улыбнулся и притянул ее к себе, удобно пристраивая на колени. Взял за руку и уткнулся носом в серединку ладони, щекоча ее дыханием.

— Маленькая, глупая девочка, — нежно произнёс он, целуя её пальчики. — Мне никто не нужен, кроме тебя. И сидеть на моих коленях разрешено только тебе. А всякие гражданки по фамилии Игнатова не могли придумать лучшего способа, чтобы избежать наказания, как попытаться соблазнить бедного меня, — пожаловался ей Матвей, от чего девушка раздраженно фыркнула, но второй рукой погладила его по волосам. — Неужели, ты думаешь, что я променял бы тебя и нашего малыша на неё? Я тебя люблю, а она просто не знала, как досадить мне, вот и попыталась убедить, что между нами не все потеряно. Прости меня, Мариш, если бы я только знал....

Он привлёк её к себе, целуя в макушку, как ребенка.

— И ты прости меня, я просто... глупая, наверное, — по щеке девушки скатилась одинокая слезинка. — Растерялась, вот и напридумывала себе.... Думала, что не нужна тебе, что моя любовь... оказалась выдумкой, майской грёзой, — Марина грустно улыбнулась, отчего у Матвея защемило в груди. — А потом папу встретила, решила, что останусь с ним, чтобы не мешать, — она опустила голову ему на плечо. Теперь все казалось таким незначительным, и после потери отца, все ее беды показались надуманными. — Я хотела позвонить, но телефон остался в квартире, я же только вещи забрала, а его.... И кольцо не смогла оставить. Жаль, что его отобрали. А потом сказали, что оно потерялось, — тихо призналась девушка, не смея поднять на Матвея взгляд.

Матвей осторожно отстранил Марину, потянувшись за чем-то в карман брюк, а потом на ее безымянный пальчик опустилось то самое колечко, подаренное им. Девушка пару секунд растерянно смотрела, переводя взгляд с кольца на улыбающегося Матвея, а затем потянулась к его губам. Сначала робко, будто несмело, коснулась их, а затем уже с упоением отвечала на его поцелуй, сжимая пальцами жесткие волосы на затылке мужчины.

Марина счастливо прижалась к груди любимого мужчины, чувствуя, как переживания и волнения, прошедших в одиночестве, дней отпускают ее. И хотя её волновал ещё один вопрос, который она собиралась озвучить в ближайшее время, девушка поняла — она счастлива.

— Не знаешь, скоро обход? — спросила девушка, поднимая на будущего мужа взгляд, в котором плескалось волнение.

— Не знаю, думаю, нам он не понадобится, потому что я забираю тебя отсюда, — спокойно отозвался Матвей, поцеловав девушку в уголок губ. — Не хочу больше оставлять тебя ни на минуту. Даже, чтобы осмотрел врач. Сейчас скажу, чтобы прислали машину. Мы возвращаемся домой, — сухо произнес он, намереваясь встать.

— Пожалуйста, пусть зайдет врач, — упрямо произнесла девушка, останавливая его за руку. Просто мне нужно ещё кое-что уточнить...

Матвей улыбнулся, обнимая её одной рукой.

— Я говорил тебе, что ты ужасно упряма? Даже больше, чем я?

— Нет, вряд ли, — немного нервно хихикнула Марина. — Иначе, твое упрямство не помогло бы спасти меня...

— Забудь об этом, теперь все позади, — он склонился и крепко поцеловал девушку в губы, будто пытался стереть из памяти все, что произошло с ними за эти недели.

Упоенно целуясь, они даже не заметили, как открылась дверь, и в палату вошёл врач в сопровождении медсестры. Тихое покашливание отвлекло их друг от друга, заставив Марину в смущении отпрянуть от губ любимого.

— Так, молодые люди. Обход. Вам придётся ненадолго выйти, — произнёс врач, обращаясь к Матвею. — Я должен провести осмотр.

Матвей нехотя поднялся, бросив тоскливый, чуточку обиженный, взгляд на Марину. Словно у ребенка отобрали конфетку. Девушка, как могла, попыталась улыбкой сгладить его разочарование, но тут же обратила свой взор на лечащего врача.

— Доктор, мне нужно кое-что у вас спросить, — послышался взволнованный голос Марины, а затем дверь закрылась.

— Ну, как она? — услышал он голос Дружинина, и только теперь заметил, что друг в коридоре не один.

— Мама? — удивленно спросил он, будто не верил собственным глазам. Перевел взгляд на Андрея, словно пытался убедиться, что ему не приснилось. Тот как-то виновато посматривал на напарника, и у Матвея закралось нехорошее сомнение. — А ты что здесь делаешь?

— Как это что?! — возмутилась женщина, вставая напротив сына, уперев руки в боки. — Приехала посмотреть тебе в лицо и спросить — почему я всегда узнаю обо всем последней?! Где твоя совесть, сын? И стоило только оставить тебя без присмотра, как ты едва не упустил мою невестку! — упрекнула она Матвея, а тот только и мог, что закатывать глаза.

— Мама! — простонал мужчина, бросив взгляд на напарника. Дружинин напрасно пытался сделать вид, что не причастен к появлению женщины в этом месте, но умело прятал улыбку в седеющих усах.

— Анатолич! — натурально взревел Матвей, грозно поглядев на друга. — Ты же обещал!..

— Ты просил своим сообщить, чтобы не волновались, так я только Ларисе и Максиму позвонил. Но, зная, как твоя сестра переживала за тебя весь прошедший месяц..., — развёл руками его друг. — Ирина Павловна, вы чудесно выглядете. Кстати, именно я был на страже счастья вашего сына все это время, — немедленно отчитался он перед зардевшейся женщиной.

— Спасибо, Андрюша, ты все правильно сделал, — вновь вступила в разговор мама Майского, бросая на хмурого сына выразительный взгляд. — Как ты мог такое позволить?! Это же надо было так издеваться над девочкой, она же просто тростинка! Вот «ваши» всегда так, невинных людей голодом морят, чтобы признавались...

— Мама! — снова простонал Матвей, пытаясь остановить ее выговор, хорошо еще в коридоре никого не было, кроме парочки медсестер, которые то и дело бросали на них строгие взоры.

— Что «мама»? Я уже тридцать пять лет мама, из них тридцать два — для тебя, — не унималась Ирина Павловна, — я ещё с тобой поговорю! Но ты так и не сказал как она? — заботливо спросила мать сына, тут же сменив гнев на спокойный тон.

— Сейчас доктор её осмотрит, и я заберу её домой, — отчитался сын, надеясь, что Марина не сбежит, когда мама допечет ее своей заботой.

— Вот, наконец, и ты одумался, девушку хорошую нашёл, — улыбнулась женщина, а Матвей напрягся. Ой, не зря мама говорит таким тоном, не зря! — Ничего, я ещё научу её, как с тобой следует обращаться, — строго заметила будущая свекровь. — Надо помочь девочке исправить твой ужасный характер...

— Мама, чем тебя не устраивает мой характер? Марина, напротив, говорит, что он у меня на редкость хороший, — похвастал ее сын, с улыбкой вспоминая их жаркие поцелуи в палате. Да, что там этот врач так долго возится?

— Она просто тебя не знает так, как я, — осадила его мать, а затем улыбнулась, — хоть внука понянчу на старости лет, — умилённо произнесла она.

— Мама! — раздражённо произнёс Матвей, не любивший, когда мать вспоминала о своём возрасте. — Ты говоришь так, будто у тебя нет внучки. Лариса, между прочим, намекала, что у них с Максом скоро пополнение, — в отместку сдал сестру Матвей.

— Дорогая Ирина Павловна, — с улыбкой произнёс Дружинин, беря под руку ошарашенную новостями женщину, пока они с Матвеем не начали спорить еще о чем-нибудь. — О каких вы годах и внуках? Вы ещё очень молоды и активны. У меня супруга записалась на курсы аргентинского танго, и там о-очень не хватает партнерш, — с жирным намеком произнес он. — Да, и я боюсь отпускать Алису одну, но с вами.... А сына пусть они воспитывают сами.

Женщина просияла, с радостью закивав, а затем повернулась к растерянному сыну.

— Учись, как нужно обращаться с женщинами, — назидательно произнесла она, и они дружно рассмеялись. В этот момент из палаты вышел доктор.

— Угрозы для жизни мамы и ребенка нет, поэтому я выписываю её, — сказал он, подходя к Матвею. — Вашу жену я заверил, что она абсолютно здорова, но покой ей необходим. Как встанет на учет в женскую консультацию, пусть обсудит вопрос с работой со своим врачом. Но, думаю, для ограничения оснований нет. Пойдёмте, я сделаю выписку и назначу необходимые сейчас препараты. Но главное — покой и сон.

Матвей зашагал следом за врачом, попутно что-то у него уточняя, а женщина благодарно похлопав по плечу Дружинина, осторожно проскользнула в палату.

— Ну, здравствуй, милая, — произнесла она, целуя удивлённую девушку в щёку. — Я немного тебя потревожу, — извинилась Ирина Павловна, стараясь не слишком смущать девушку. — Я, вот, тебе покушать принесла. Тёпленькие сырники, блинчики, ещё не остыли, — проговорила она, ставя небольшую сумку на тумбочку рядом с кроватью. Под изумленным взглядом Марины она осторожно выкладывала какие-то пластиковые коробочки с едой. — Ты, кушай, не стесняйся, как же хорошо, что я успела на самолет. Если бы только Матвей мне раньше обо всем сказал...

—Но..., — совершенно растерялась девушка, но под строгим взглядом женщины все-таки взяла один сырник и откусила кусочек. Творожное лакомство, которое так любила в детстве Марина. Только няня, до того, как ушла из их дома, пекла ей такие. Глаза девушки наполнились слезами.

— Кушай, кушай. Матвею никогда в голову бы не пришло, что тебя нужно покормить, — посетовала Ирина Павловна, с умилением смотря на бледное личико Марины. Хорошенькая, — решила она про себя, — видно, что воспитана скромно.

Марина осторожно достала из коробочки еще один золотистый кругляшок. Ирина Павловна с улыбкой следила, как девушка с аппетитом поглощала пищу. Давно, видно, никто не баловал её вкусненьким.

— Спасибо вам, — пробормотала она, когда наелась. Стало немного неудобно, что женщина ради нее стряпала и везла домашнюю еду. Повисла пауза, при этом обе женщины не спешили заводить разговор. Марина обернулась, заметив входящего Матвея.

— Так, мама тебя уже и накормила, — шутливо обиделся он, глядя в пустые контейнеры, а Марина почувствовала неловкость, — а про сына она уже забыла, — этот шутливый упрек уже был сделан в сторону матери.

Девушка снова покраснела, не зная даже как обратиться к его маме, а затем метнула на Матвея гневный взгляд.

— Мама, позволь представить тебе Марину, девушку, которую я люблю. А это моя мама, Ирина Павловна, — праильно понял ее мужчина, сев рядом с девушкой и притягивая ее к себе.

— Очень приятно, — наконец, справилась она со смущением и протянула будущей свекрови руку. — Спасибо, что вырастили прекрасного сына, Ирина Павловна. Я очень его люблю, — Матвею достался полный обожания взгляд. — Он стал моим новым миром, встреча с ним изменила мою жизнь...

— А я рада, что ты нашла его, Мариночка. Спасибо тебе, девочка, — зарделась его мать, но ей была приятна похвала.

— Ну, всё, тебя выписывают. Мы едем домой, — бодро произнёс Матвей, когда женщины наговорились.

Девушка задумчиво посмотрела в окно, словно что-то тревожило ее.

— Марин, что с тобой? — Матвей обнял девушку за плечи, прекрасно понимая, что она не скоро вернется в этот город. — Если тебе понравилось здесь, то решай сама, где мы будем жить. Хочешь, останемся здесь, поживем немного? Я отпуск возьму. А после решим, что делать с квартирой твоего отца. С нее скоро снимут ограничение, можем остаться в ней?

Марина улыбнулась, прижимаясь к его груди и пряча лицо. Она так давно не чувствовала себя... свободной? Да, наверное, так. Но свобода ей была не нужна без Матвея.

— Нет, я ни за что не променяю нашу, подчёркиваю, нашу двуспальную кровать, — прошептала она ему, обнимая крепко за талию. — Матвей, поехали домой?..

Матвей улыбнулся. Домой, теперь это слово было наполнено другим смыслом, чем тогда, три месяца назад, когда после встречи в ночном поезде, ему не хотелось возвращаться в пустую квартиру. Там было безлико и неуютно, но теперь он вёз туда любимую женщину, которая ждала его ребёнка. Теперь у него есть семья!

— Кстати, — немного помявшись, спросила девушка, — а знакомство с мамой уже можно считать предложением или ещё подождать? — с улыбкой произнесла она. Было немного неловко первой спрашивать об их будущем, но однажды она потеряла его по собственной нерешительности и глупости, теперь, хотела быть с ним рядом до самой смерти.

— Ни в коем случае, — начал Матвей, но гневный взор остановился на его лице.

— Ни в коем случае?! — выдохнула она, чувствуя, как все внутри обрывается. — Как это понимать?!

Он улыбнулся и поцеловал ее пальчики.

— Ты же не дала мне договорить, — мягко упрекнул он девушку. — И всегда торопишься с выводами. А я, кажется, всегда опаздываю, — вздохнул он, а затем серьезно посмотрел в карие глаза Марины. — Любимая, выходи за меня замуж?

Карие глаза вспыхнули счастьем, а с губ невольно сорвался облегченный выдох. Матвей улыбнулся, а девушка, напротив, нахмурилась, делая вид, что задумалась.

— Ну, я теперь девушка состоятельная, — с серьёзным видом начала она, но заметив растерянный взгляд Матвея, рассмеялась, крепко прижимаясь к его груди. — Шучу. Выйду!

Он крепко прижал к себе девушку, словно испугался, что она снова исчезнет.

— Никогда не шути так со мной. У меня сразу пропадает чувство юмора, когда дело касается тебя и малыша. Я настолько боюсь тебя потерять, что..., — Матвей взъерошил нервным движением волосы на затылке, переводя дыхание. — Кстати, что за вопрос ты хотела задать врачу? — вдруг вспомнил он.

Девушка быстро пересказала ему всё, что она узнала от отца о болезни своей матери. Девушка боялась, что может повторить ее судьбу, но врач заверил ее, что Марина совершенно здорова. Посоветовал только больше отдыхать.

— Ой, а где твоя мама? — удивлённо спросила она, поискав глазами будущую свекровь. Она даже не заметила, когда Ирина Павловна выскользнула из палаты. Стало чуточку стыдно, ведь женщина отнеслась к ней по-доброму.

Матвей встал и подошел к окну. Была у него догадка, куда ушла его мама. Он выглянул за окно, а затем с улыбкой произнёс:

— Готовит машину, чтобы тебе было комфортно ехать, — он жестом поманил к себе девушку и прижал к своему боку, обнимая. — Она у нас такая...

Они выглянули из окна и рассмеялись, заметив, как его мать спорит с высоким водителем, объясняя ему, что нужно делать. Тому оставалось только согласно кивать.

— Спасибо, — шепнула Марина, — теперь у меня будет семья.

Матвей осторожно прижался губами к губам Марины.

— Я тебя люблю, — тихо сказал он.

Эпилог

Пять лет спустя...

Июль, макушка лета...

Город дышал жаром этого лета. Казалось, даже асфальт плавился от этой жары, и только в укрытии зелёных крон огромных деревьев, окружавших огромное здание, дышалось легко. Стройная девушка в лёгком, цветастом платье вышла на порог здания, заметив всех собравшихся вокруг родных людей. За ней вышел Матвей, осторожно держа на руках драгоценный свёрток, перевязанный голубой лентой.

— Мама! — навстречу бросился кареглазый, вихрастый мальчишка, размахивая поникшим в маленькой ладошке букетиком ромашек. Марина присела, обнимая худенькое тельце сына, и тут же он протянул ей цветы. — Это тебе. Спасибо за братика.

— Спасибо, милый, — она поцеловала сына в щеку, а затем подвела его к отцу, который с гордостью демонстрировал сослуживцам второго сына.

Встречающие осыпали девушку и медперсонал букетами цветов, а родители устало улыбались, принимая поздравления. Свекровь тоже осторожно обняла Марину, шепнув, что все время, что ее не было дома, Матвей жутко переживал.

— Дайте пройти будущему генералу Сергею Майскому, — произнёс Матвей, осторожно шагая к машине и держа драгоценный сверток на вытянутых руках.

Только сейчас Марина заметила огромное скопление полицейских машин, на которых и приехали друзья их семьи. Даже капитан Зеленин прибыл из другого города, и девушка помахала ему рукой в знак приветствия. За эти годы все воспоминания стерлись, осталась только легкая грусть, что папа не дожил до этого дня. Он не только бы гордился, что старший внук в свои неполных четыре освоил алфавит, но еще и с интересом перелистывает работы деда. Пока только с умным видом водит пальчиком по схемам и таблицам, но Марина была уверена, что он точно пойдет по стопам Александра Алексина.

— Матвей, да какой же он Майский, — хохотнул Дружинин, разглядывая спящего малыша, — он же Июльский!

Все дружно рассмеялись над его шуткой и удивлённому лицу молодого отца.

— Нет, Сергей Матвеевич Майский! — гордо произнёс Матвей, укладывая сына в переносную люльку на заднем сидении автомобиля. Затем поймал и притянул за талию жену, крепко поцеловал ее в губы, не давая ей смутиться от присутствия огромного числа свидетелей.

— Мадам, ваша карета подана, — весело произнёс Матвей, помогая девушке сесть в машину, а затем передал ей старшего сына. Марина очень соскучилась по своим мальчикам, и теперь с нетерпением ждала, когда они остануться одни. — Наш кортеж поедет следом, — он кивнул в сторону десятка машин, которые уже включили сигнальные маяки.

— Майский, а ты не исправимый романтик! — ласково сказала Марина, целуя мужа в щёку. — А ты видел Зеленин приехал? — спросила у него жена, рассматривая крошечное личико сына, мирно сопящего рядом.

— Видел, — кивнул Матвей, любуясь не только лицом любимой, но и голодно рассматривая ее приятные округлости. Как же он соскучился. — Он пообещал прибыть на крестины второго сына, раз с первым не успел, — усмехнулся Матвей, касаясь светлых волос сына. У старшего, Алексея, крестными стали Дружинин и его сестра Лариса. — На тебя похож! — нежно произнес он, а затем сел за руль и завел машину.

— Нет, на меня похож, — вклинился в разговор старший Лешка, — я его всему-всему буду учить. Мам, а когда ему буквы показывать?

Марина рассмеялась и прижала к себе ребёнка.

— Пока рановато, сынок, но скоро уже можно будет, годика через четыре, хорошо? — улыбнулся ему отец, — но сначала научим всему тебя. И маме будем помогать, да?

— Да, — легко согласился малыш, принявшись о чем-то щебетать, рассказывая шепотом младшему брату.

Марина с любовью смотрела на детей, но все же лёгкая тень то и дело пробегала по лицу девушки от воспоминаний. Матвей заметил её грусть, но не произнёс ни слова.

— Я так рада, что когда-то села в тот поезд и встретила тебя в нем, — тихо произнесла она, смотря на мужа через зеркало, и видела нежность и любовь в его серых глазах.

— Да, — подтвердил Матвей, — я тоже рад этому. Иногда случайная встреча может полностью изменить жизнь. Но самое главное, что это встреча была с тобой.

Девушка улыбнулась мужу и закрыла глаза. Счастье невидимой нитью все крепче связывала этих людей, однажды встретившихся в ночном поезде. Что ждет их дальше, не знал никто, но оба были уверены, что они преодолеют любые испытания. Вместе!

*КОНЕЦ*