Маяк в Эребе

Пролог

Тёмное место, которого нет на картах бытия. Там, где не ступала нога ни человека, ни души. Никого, кто мог бы отсюда выбраться, — и некому пытаться. Здесь нет света: он не гаснет, он просто не рождается. Нет звука: даже эхо умирает на полпути. Нет запаха: воздух — пустой, как выдох. Никто и ничто не потревожит заключённого здесь. Ни шаг, ни шёпот, ни луч, ни мысль. Только тьма, которая приняла его, и тишина, которая согласилась ждать.

Среди вязкой черноты, где нет ни верха, ни низа, сидит девушка. Её волосы — пшеничное поле, сжатое в горсть, — окутывают тело, как золотая шаль. Она свернулась в кокон: колени к груди, голова на коленях, руки обвили ноги. Тьма трогает её края, но не проходит внутрь. Она не плачет. Не улыбается. Она вообще не двигается. Только где-то на границе слуха — тихий гул, будто она горит ровным пламенем без огня. Не живая. Не мёртвая. Статуя, которую выточила сама бездна, и маяк, что светит не кораблям, а таким же потерянным теням.

Кто бы знал, что это одна из веток моей судьбы. Я всю жизнь думала, что судьба — это река, что несёт тебя, или дорога, что стелется под ногами. А оказалось — ветка. Одна. Моя. Кривая, тёмная, растущая не туда, куда смотрят все. И я стою на ней, и она держит меня, и я свечу — не потому, что хочу, а потому, что иначе на этой ветке не выжить. Только свет. Только тени, что идут на него. Только я — между ними.

Он показал мне её. Ту беззащитную девушку, застрявшую в ужасном месте. Но кто именно? Тот, кто стоит на границе миров и не принадлежит ни одному из них. Тот, кто носит тьму как плащ и не отводит взгляда от бездны. Моя тёмная путеводная звезда. Мой Проводник. Мой Страж.

Глава 1

Маленькая улица, одноэтажные деревянные дома, построенные руками своих хозяев. В каждом из них текла своя маленькая жизнь — кто-то доживал свой век, перебирая пожелтевшие письма у окна, кто-то держал скотину и просыпался затемно от петушиного крика, кто-то умело обращался с железом и мастерил всё, что нужно для дома — от печных заслонок до кованых запоров на ворота. Здесь дышала жизнь своим тёплым летним ветерком, обдувая листья старого дуба. Под деревом находилась любимая всеми жителями длинная скамейка с резной спинкой. Её делали всей улицей: мужчины вырезали и прибивали детали, женщины шили мягкие подушечки, чтобы было удобно сидеть, а ребята красили её в нежно-голубой цвет. Все были при деле, и их старания были явно не зря!

В полдень дети играли с мячом, взрослые были заняты бытом или находились на работе. В жаркий июльский день всё было привычно и текло своим чередом. Всех объединяло одно: они жили в самом прекрасном месте, какое только можно было отыскать на этой земле, — в деревне, которая казалась раем.

Эти люди, эти существа, эти предметы — всё здесь дышало теплом. Пахло свежескошенной травой, парным молоком и древесным дымом. По вечерам солнце заливало улицу густым мёдом, и даже пыль, поднятая босыми пятками, казалась золотой. Здесь всегда было хорошо. Всегда было спокойно. Всегда было безопасно.

Разве что-то может пойти не так в таком месте?

Как оказалось, да.

За ней всегда приглядывали и тянулись. Маленькое солнце, чистое, как капля слезы. В самой чёрной, как чернила, ночи девочка была укутана им, как одеялом, согревающим её сердце и душу. Лишь протянув маленькую руку наверх, её всегда кто-то брал: мама, бабушка, дедушка — и кое-кто ещё. Какой-то человек, приходивший к ней в облике чужой тени. Иногда люди были теми тенями — прошлого, будущего и настоящего, которое было так близко и так далеко одновременно. И ты никогда не знаешь, когда они преподадут тебе свой урок.

Она знала, что она сильнее любого человека. Она чувствовала, что знает в этом мире так многое. Её мысли — её библиотека во дворце, в который не хочешь никого впускать.

Но он уже был там. С самого рождения. Особенно в её снах.

Беззаботное детство кончилось уже спустя пять лет её жизни. Дальше были только испытания её силы, которые она проходила одна. Даже в те моменты, когда ей нужна была рука проводника, наставника — просто любимого и близкого человека.

Она и есть та душа, которая сильнее всех — и поэтому опровергаемая самими земными существами. Зависть, похоть, предательство, порочность сломают кого угодно. Но в детских глазах всё это не имело значения, пока ты не столкнёшься с этим один на один.

В один из таких прекрасных дней, когда ребёнка приходится отрывать от дома, приходит совершенно другой мир. Двадцать человек твоего возраста, с разной внешностью и характером — теперь твоя группа в детском саду. Вы семья на четыре часа, с которой ты кушаешь, играешь и спишь.

Наша маленькая девочка не знала, что она там делает и почему её приводят сюда. Почему воспитатели всегда её ругают — лишь потому, что она не привыкла следовать этим распорядкам сна, приёмам пищи и игр.

«Странно», — подумала она, когда в очередной раз её поругали за то, что она не хочет есть.

«Почему я должна есть то, что мне не нравится? Особенно если я не голодна!»

Маленький протест, который она проживала каждый божий день, находясь в этом помещении.

Она знала, что последует после этого — угол или отведут к другой доброй тёте, у которой она любила быть. Жаль, что это происходило так редко, что она уже привыкла быть в углу и наблюдать, как остальные косятся на неё или просто играют в любимые игрушки. Малышка ненавидела дневной сон, к которому её пытались приучить. Но один день изменил многое.

«Тихий час» — таким был её маленький ад, но не в этот раз. Она как обычно не могла уснуть даже в такой гробовой тишине. Ей было скучно просто лежать, и тут она попробовала просто пошевелить ногами, но это было неинтересно. Когда она просто лежала неподвижно, в один момент Ника почувствовала, как её тело становится лёгким и тёплым. Сначала пропала тяжесть в стопах, далее в голенях, коленях, бедрах. Все ноги онемели. Она испугалась — ведь она не чувствовала ног в этот момент, но интерес взял верх, и она попробовала сделать то же самое чувство с животом, руками и головой. Всё её тело будто находилось в воздухе. Стало страшно интересно.

— И что мне теперь с этим делать? — задалась весьма очевидным вопросом маленькая прекрасная девочка.

— Летать, — ответил ей второй голос в голове.

— Эй! Не лезь ко мне в голову! — сказала девочка второму голосу.

— Как скажешь, принцесса, — прозвучали последние слова от второго взрослого, слегка хрипловатого голоса.

«А это интересно», — сделала она такой вывод про себя.

В следующие разы ей было проще и проще это сделать. Однажды она призналась близкому человеку в том, что смогла сделать, но это посчитали её воображением, которое просто разыгралось.

— Доча, это очень круто! Только не говори больше об этом никому, договорились? — ласково и немного с беспокойством за своё дитя сказал самый главный в жизни человек — мама.

Когда малышка Ника ощущала себя одиноко, она пробовала повторить то, что выходило за грань возможного того мира, который она привыкла видеть. В один момент она поняла, что может перемещаться в этом неизведанном пространстве. Всё начиналось с кровати, перемещаясь к столу. А дальше было больше пространства.

Она ещё не знала, что именно Он помогал ей постигнуть это чувство.

Он

— Мы ещё увидимся с тобой. А пока — живи, как тебе суждено.

Он сказал это, наблюдая за ней из угла, в который её частенько ставили. Он знал, что это не конец, а только самое начало. Растворившись в самом тёмном углу этого здания, он ушёл — и только ветер прошёлся по тому месту, где только что стояло это спокойное и возвышенное существо.

Глава 2

Зима — холодное время года, согревающее лишь душу. Ведь зимой дети играют охотнее всего, а особенно в снежки. Та зима показалась ей намного мрачнее, как и после этого дня.

Две девочки гуляли на улице, за окном уже вечерело. Старшая девочка, в красном зимнем пальто, с белой шапкой, шарфом и варежками, держала верёвку от детских санок. А та, что была помладше, конечно же, сидела на санках и с удовольствием пользовалась этими благами, рассуждая вслух о разных прекрасных вещах: начиная с любимых леденцов до прогулки с мамой и папой. На деле всё оказалось куда интереснее. Девочки были сёстрами, но, к счастью, не родными. На прогулке со своей двоюродной сестрой, которая явно не любила комочек счастья с именем Ника, ответила сухо и грубо на её мечты:

— Мой дядя — твой папа — не любит тебя и твою маму. Я слышала его разговор с мамой в коридоре, когда он только пришёл. — Девушка остановилась, повернулась назад и продолжила: — Ты не будешь больше с ним.

Малышка не могла поверить услышанному. Злость закипала внутри неё. «Почему она мне говорит это?»

— Папа любит меня! Он любит маму. Ты ничего не знаешь! — перекрикивая свои чувства, Ника орала на сестру.

— Ха-ха! Разве ты не видишь? Он пьёт, потому что устал от тебя. Он ненавидит тебя так же, как и я!

Всю дорогу домой она молчала и шла отдельно от сестры, размышляя, почему она так сказала, пока не наступил следующий день, когда она увидела всех родных по отцовской линии: тётю Мэри со своим мужем и младшим ребёнком — мальчиком пяти лет, папу, бабушку и, конечно же, маму.

— Привет, девочки, как погуляли? — к Нике подплыла мама, сразу начиная помогать ей раздеться. Она начала снимать с неё шапку, развязывая тот самый ненавистный узелок, который порой натирал кожу подбородка.

— Нормально. Гуляй с ней в следующий раз сама. — выплеснула ответ сестра девочки, словно змея.

В то время Мэри, женщина в связанном красном свитере и тёмно-русой косой, ругалась с её бабушкой. Она услышала страшные слова:

— Он ничего не умеет! Эти дети не от него, я ненавижу тебя. Я никогда не хотела тебя рожать.

Эти слова выходили из уст одной из самых красивых женщин — её бабушки. Белла была женщиной в возрасте, скорее даже далеко и давно в том возрасте, когда наконец-то начинаешь жить для себя. Дети выросли и уехали строить свои семьи. В эти моменты она гордилась ими и злилась одновременно. Белла любила себя несмотря ни на что. Её внешний вид доказывал это: дорогие украшения, платья на разные случаи жизни, всегда по два-три кольца на двух руках и золотая цепочка. Ей нельзя было не восхищаться. Её характер был сравним с лисой: хитрой и неуловимой. Сменив трёх мужей, она наконец-то приняла для себя решение — стать заботливой бабушкой, раз не получилось того же с ролью матери.

В этот снежный зимний вечер, накрыв на стол, она стояла на балконе с тонкими сигаретами, размышляя о том, как пройдёт этот вечер. Белла и Мэри никогда не ладили между собой. После семнадцатилетия Мэри мать увидела в ней соперницу. Никто не знал почему.

Малышка Ника шла с мамой по коридору, но когда начался скандал, мама отошла на кухню. Девочка осталась в коридоре. Никто не обращал на неё внимания — взрослые кричали друг на друга, дети бегали по комнатам. Она просто стояла и смотрела.

В том доме, где пахло вкусными блюдами, было красиво и уютно. Разделение любви между детьми было привычным делом, которое коснулось в дальнейшем и внуков — по сути, беззащитных детей. Самый младший — самый любимый. Конечно, ведь он ещё не умеет тебе перечить и ранить материнское «хрупкое» сердце едкими словами. Ника являлась именно таким ребёнком — самой младшей внучкой и самой любимой. Никто ни разу не поднимал на неё голос, а лишь хвалил. Но даже этого не хватало, чтобы остаться вместе с теми, кто всё ещё её любил. Стоя в пороге, девочка поняла всю ненависть своей двоюродной сестры.

Она плакала, когда пришла домой, потому что её сестра была права. Папа был пьяный и ругался с мамой. Они тогда не знали, что это будет их последний день, проведённый в чужом городе, в чужом доме.

Снег, прилипший к подошвам троих фигур, таял в тепле квартиры. Разуваясь, мама попросила дочку раздеться в своей комнате, что она и сделала. Шаркая в зимних штанах, Ника поспешила в свою комнату. Села на холодный деревянный пол, окрашенный коричневой краской. Из его трещин можно было ощутить холодный воздух, так и проникающий в детскую.

— Аххх... устала. Не хочу больше снимать штаны! — сняв их только наполовину, Ника распласталась на полу в виде звёздочки и закрыла глаза.

Наша маленькая героиня прошла через предательство близкого человека и важной фигуры в её детстве — отца. Она уже понимала, что больше никто, кроме неё самой, не сможет ей помочь.

Но именно Он гладил её по голове, когда она плакала в свою любимую подушку. У этого существа, живущего на этом свете дольше, чем сама Вселенная, впервые проснулись чувства. Это был его первый надлом из-за этой девушки. Он не знал, что нужно было делать, и с этого момента не хотел её никогда бросать.

Выпускной в садике девочки был ярким и насыщенным. Прощание со своими друзьями, которые переходили в другие школы, а кто-то даже в другой город. Лето всегда было самым любимым временем года Ники. Тёплые лучи солнышка согревали семилетнюю малышку, обнимая её всегда своими лучами, как дорогое существо в этом мире. При виде солнца она всегда была радостной, кроме зимы. Даже в свой день рождения она больше никогда не могла смириться с тёмными днями того времени. Вместе с Никой в этой петле времени был и её защитник во тьме. Он прикрывал её тёплым одеялом во время кошмаров, которые всплывали в чертогах воспоминаний детской памяти.

Время шло, и двадцать человек из детского сада сменились другими двадцатью людьми в школе. Первый класс был новым испытанием для маленькой девочки в новом городе. Страшно, непонятно, но это стоило преодолеть. Насыщенная жизнь ребёнка, а вскоре и подростка шла своим чередом: утром уроки, а вечером рисование и прогулки. Чувство беззаботности и прилив энергии творили свою историю уже не просто девочки, а девушки. Он всегда был рядом в виде тени, которая преследовала её везде, где был хотя бы небольшой источник света. Он был в виде собаки или кошки, которая приходила к ней на улице, но никогда в людях, и он понимал почему — она должна пройти через каждого из них самостоятельно, чтобы ни случилось.

В классе она сидела у окна, и соседка по парте каждый день пододвигала свои вещи так, чтобы занять часть её стола. Никто не садился с ней в столовой. Она привыкла есть быстро и уходить. Даже через унижение её сверстников в школе, там, где должно быть комфортно получать новые знания, а не сидеть в самом ужасном состоянии и отсчитывать минуты до окончания этого ужаса.

Дождливый день 28 октября был не самым лучшим для того, чтобы просто выйти на улицу. Лужи, слякоть, мокрые листья и повсюду грязь. Девушка шла рано утром в школу с рюкзаком, полным книг и тетрадей. Она терпеть не могла лишь одну из них — ненавистную «Всеобщую историю». Подготовка параграфа заняла у неё будто целую вечность.

— Что такого интересного в этой чёртовой истории? Я не могу сосредоточиться ни на одной детали, когда читаю её. Ты же не можешь ощутить это или рассчитать, как всё должно было происходить. Просто пошло так, как посчитали нужным, а теперь мне мучиться с этим.

Тяжело вздохнув, она всё-таки прочитала этот параграф, но так ничего и не запомнила, кроме своего сна, который приснился ей этой ночью, и странного голоса, сопровождавшего её в ночи.

Глава 3

Люди пребывали на улице и готовились к новому дню в своей привычной жизни, называемой «рутиной» или «постоянством». Кто-то собирался на работу, кто-то вышел на пробежку. У всех утро начиналось по-своему. Ника была тоже в их числе. Город просыпался вместе с ней. Гул моторов машин уже слышался из открытого окна, оставленного на проветривании.

Распахнув глаза, она проснулась в своей кровати на скомканном белоснежном белье, сбитая с толку. В её комнате, напротив кровати, было окно, в котором уже приближался рассвет в жёлто-персиковых тонах. Он наполнял комнату тёплым светом. Всё в её комнате было на привычных местах и в обыденном состоянии. Всё, кроме подростка, увидевшего сон, который стал началом новой жизни.

Ей стало не по себе — сон был чересчур реальным. Она чувствовала страх и восхищение одновременно. Дрожь не давала ей успокоиться ещё минут пять.

Сидя на кровати, она зарылась пальцами в волосы, проводя ими от лба до макушки. Помассировав голову, она немного успокоилась и решила не впадать в панику раньше времени. Сон оставил после себя новые ощущения — чуждые, непривычные, пронёсшиеся ураганом в мыслях девушки, жившей обычную размеренную жизнь.

«Ммм... С добрым утром, страна. Что это такое было? Колонны и этот странный чувак. Так, ладно, давай вспоминать.» — подумала она и села записывать свой сон, чтобы разобраться в деталях, которые ей удалось запомнить. Она чувствовала себя чересчур спокойно, вспоминая происходящее. Умиротворение вперемешку с паникой настигали её там, в том самом месте.

«Пустота, тёмная и вязкая, охватывала всё, что было позади Ники. Ветер обдувал её волосы и оголённые плечи, доводя худенькое тельце до мурашек. На ней была пижама — короткая белая майка с открытыми плечами с принтом красивого цветка лотоса, размером примерно 10 см² посередине на груди, и короткие шорты чёрного цвета из такого же материала, как и майка, в некоторых местах выцветшие, хоть это и было не совсем заметно домочадцам, привыкшим находиться в домашней одежде, которая явно не предназначалась для этого места. Только тепло человеческого тела всё ещё согревало её в этом холодном месте. Она чувствовала биение собственного сердца, слышала своё дыхание — всё её тело было одним слаженным механизмом, а главное — живым. Но как бы странно это ни было, ей там нравилось. Она чувствовала вечный покой в душе. Лишь её интерес показывал этому месту, что она — живое существо в этом пространстве.

Перед ней был дворец, не похожий на те, о которых она раньше читала. Он состоял только из белоснежных мраморных колонн в виде величественных полуобнажённых женщин и мужчин. Они держали крышу из белого мрамора, будто от этого зависело всё равновесие во Вселенной и их жизнь в том числе. Девушка увидела несколько знакомых ей лиц, которые она проходила в школе: Аристотель, Пифагор. Им не была неприятна эта тяжесть, они хотели её нести, как и внесли свой вклад в историю. Несколько каменных статуй были облачены в разное одеяние, наверное того времени, когда они сами жили. Непонятно было одно — откуда они здесь?

А на крыльце стоял человек, облачённый во всё чёрное. Он был слишком высоким — около двух с половиной метров, широким, будто состоял из одних мышц, каждая из которых выпирала из-под одежды, явно показывая его величие в этом месте. Глаза его горели золотом, тёмные волосы доходили до плеч и завивались в локоны, как красивая лоза.

Она сделала шаг назад — он шагнул вперёд. Она разглядела интерес в его глазах. Набравшись смелости, Ника спросила:

— Кто ты?

Но он лишь стоял и наблюдал за ней, ожидая следующих шагов.

— Как я оказалась здесь? Ответь на мой вопрос! — Девушка повысила голос.

Он глубоко вздохнул и сказал:

— Я лишь проводник, не более. Вы, люди, называете меня Эреб. Я тот, кто видел, как ты появилась. Я видел все войны и весь ваш прогресс. Я видел будущее, которое вас ждёт.

«Чёрт», — подумала молодая девушка, услышав его голос — низкий, мелодичный, действительно не похожий на те, что она слышала раньше. Что-то чарующе-неземное.

— Пахабщина, — сказал он. — Ты никогда раньше этого не делала.

Эти слова застали её врасплох. Откуда он знает, что Ника никогда не ругалась? На минуту она задумалась о том, как он мог меня услышать — или она всё-таки сказала это вслух? Девушка впала в ступор.

«Откуда этот незнакомец знает о моих привычках? Меня это напрягает.»

Ника чувствовала от него что-то довольно знакомое — чувство, которое испытываешь только с теми, кому доверяешь всю свою жизнь.

Мы всё ещё стояли молча, пока он не прервал эту тишину:

— Ты скоро узнаешь, зачем ты здесь. — Он сделал шаг вперёд. — Пока что не пришло твоё время. Прими то, что окажется у твоих ног. Очень скоро.

И он пропал.

«Серьёзно? Это и есть объяснение?!»

Она хотела сделать шаг вперёд, но резко стала ощущать, как тело девушки проваливается, а это прекрасное творение становится всё выше и непреодолимее, будто само улетало из её поля зрения».

Закончив писать всё, что было во сне, она стала искать те слова, которые могли бы стать опорной точкой для поиска в интернете. Она вбила в поисковик: «что означает увидеть во сне мраморный дворец».

Поисковик дал ответ спустя секунду.

«Сон о мраморном дворце чаще всего трактуется как благоприятный знак, связанный с материальным благополучием, успехом в делах или карьерным ростом.»

Увидев результат запроса, она с облегчением вздохнула и немного обрадовалась.

— Хм... деньги лишними не бывают. Но откуда им взяться? Я не думаю, что дело будет лишь в них. Скоро мы поедем в деревню, может, бабушка знает значение этого сна.

Вбив в поисковик всё, что она могла вспомнить, Ника запуталась. В большинстве результатов всё было либо нейтральным, либо чересчур веяло благополучием.

После утренних водных процедур девушка стала собираться в школу. Перед сном она всегда готовила вещи на учебный день — всё было собрано, постирано и поглажено, впрочем, как мама всегда и делала. Надев бежевые колготки, юбку и рубашку молочного цвета с воротником, Ника сидела и укладывала волосы в высокий хвост. Спустя время, когда она была готова, взяла мобильный телефон. Зайдя в «Контакты», она нашла номер под названием «my gma». Нажав на кнопку вызова, она прислонила телефон к уху и дождалась ответа после трёх гудков.

— Привет, родная! Как у тебя дела? — раздался голос бабушки.

— Приветик, ба. У меня тут сон странный приснился. Какой-то мраморный дворец, странный мужчина в чёрном плаще. Меня аж пробрало от его взгляда. Как думаешь, что может означать?

Спустя минуту угуканий бабушка задумчиво ответила:

— Хм... ну, дворец — к богатству твоего внутреннего мира. Так твоё подсознание воспринимает твои чувства и эмоции. Мужчина в плаще мог означать тебя, как тёмные стороны твоей личности. А какие у тебя тёмные стороны? Я что-то не знаю? Какая ситуация тебя беспокоит?

Ника растерялась от разговора, переходящего в допрос, и выдала ответ в привычном стиле:

— Всё у меня нормально, просто учёба напрягает. Всё как обычно, ты же знаешь. Переживать не стоит.

— Ну хорошо... Если что, ты знаешь, что мы всегда рядом и готовы выслушать даже проблемы в противной школе.

Ника улыбнулась этому ответу, и их разговор продлился ещё несколько минут, пока девушка не увидела время на настольных часах и не поняла, что уже опаздывает на две минуты. Закончив разговор с бабушкой и ещё в конце с дедушкой, она пошла в школу.

Следующий день в школе стал одним из самых скучных и нудных. Сидя за партой, девушка пыталась вспомнить фигуры колонн из сна, а главное — этого мужчину, но на ум ничего не приходило. Из этого транса раздумий её вывела учительница по физике:

— Ника, может, ответишь мне на вопрос?

Ника моргнула, выныривая из своих мыслей. Она слышала голос учительницы, но слова не сразу дошли до сознания.

— Извините, я не расслышала. Можете, пожалуйста, повторить вопрос?

Несколько человек повернулись к ней и с удивлением посмотрели, услышав её просьбу. Некоторые даже не поворачивались, стремительно уставив взгляд на учительницу физики. С задней парты дальнего ряда послышалось хихиканье, напоминающее поведение гиены, а Ника будто была добычей:

— Неудивительно, что она так сказала, ха-ха.

Сделав глубокий вдох и выдох, дама средних лет с образованием учителя ответила ученице на её просьбу. Недолго думая, последовал ответ, которого так все ждали:

— Это закон Ома, мисс Лестер.

— Спасибо, Ника. Итак, приступим к уравнению. — Взяв в руки мел, учительница начала вырисовывать символы, из которых состояла формула.

И вдруг ученицу, на которую было обращено внимание буквально минуту назад, осенило: там был Ом! Её глаза засияли, и она стала воодушевлённо пролистывать два листка назад, где была описана история физика и изображение взрослого мужчины среднего роста, плотного телосложения, с прямой осанкой.

Следующий вопрос был только один: кто окажется у моих ног?

Глава 4

Жизнь на Земле текла, юная девица росла и боролась с этим беспощадным миром, а её преданный Страж наблюдал за ней. Слёзы из-за ссор с родителями, радость от подарка на день рождения и самое интересное — знакомство с историей и с самой собой.

— Ей уже 18 лет, — сказал в пустоту хранитель.

Он сидел на высоком троне. Ножки и спинка были изысканно вырезаны. На спинке каждую секунду менялся орнамент — в зависимости от истории. История начиналась с первых людей, что охотились на крупных зверей. Потом появились поселения. Из них — языки и культуры народов всего мира. Люди, повлиявшие на ход событий, изображались на задней части спинки. На внутренней — боги из разных мифологий, от низших до высших. В основу были взяты египетская, греческая и скандинавская мифологии. Остальные религии располагались по бокам спинки: иудаизм, буддизм и христианство. Было видно, что они следили за людскими жизнями и контролировали всё, что было и что должно было произойти.

В один из солнечных дней, находясь в деревне, Ника скучала. Она закончила учебный год — лето и долгожданные каникулы были впереди.

За завтраком бабушка безумолку рассказывала про новые рецепты, которые она нашла в подаренном мамой журнале по готовке.

— Вы представляете, всего лишь базилик и немного сыра в это блюдо! И всё! Творение готово и будет подано к столу к дальнейшему увеличению в весе.

Все посмеялись с реплики Луизы. Разговор продолжился — обо всём сразу. Параллельно они съедали яичницу с беконом и поджаренный тост.

После плотного завтрака они приступили к своему любимому занятию — чаепитию в гостиной. Луиза любила свою внучку так же, как и её дедушка. Они частенько пытались её удивить — преподнести то, что она очень сильно любит. Одной из таких вещей был яблочный торт. Тесто, яблочные дольки, яблочное пюре — и сеточка сверху. Такую обычно делали для вишнёвого пирога.

— Ммм, ба, — чавкая от удовольствия и набив себе весь рот вкусняшкой, — это очень-очень ффкусно!

Дедушка, пожилой мужчина средних лет, с усмешкой посмотрел на внучку и сказал:

— Ха-ха, смотри язык не проглотил! — чуть поправив оправу очков, мужчина спокойно поставил чашечку чая, что означало: пора приниматься за работу.

Перед тем как разойтись, бабушка и дедушка попросили её помочь перебрать старые вещи на чердаке: что можно надеть, что пригодится в доме, а что пора выбросить. Ника нехотя согласилась, но внутри обрадовалась — она точно помнила: когда-то она оставила здесь свою любимую фиолетовую толстовку. Чёрные рваные джинсы, что идеально облегали ноги. И майку с потёртым принтом — на ней были изображены ангел и демон. Вещи, которые она хотела бы забрать обратно в город, но уже не могла из-за их потёртостей. Вещи ей не удалось забрать, зато воспоминания всегда оставались с ней.

Её любимая толстовка. В ней девушка попала под дождь с подругой Анной. Они бежали под ливнем и смеялись. Эмоции захлёстывали — отчаяние и счастье, чередуя друг друга. В тот день они хотели просто прогуляться вдоль берега, а утренний прогноз погоды никто из них не посмотрел, потому что увлечённо собирали рюкзак вкусняшек и обычной еды.

Чёрные брюки пережили атомную войну, если так можно назвать погоню от бродячих собак и от странного мужчины, преследующего Нику в этот же момент. Она прекрасно помнила, как споткнулась об яму в асфальте и упала на колени. Джинсы разорвались на коленках, но к ней на удачу пришла Анна, в зелёном рыбацком плаще, домашних тапочках с белыми носками, выбежала с арматурой, отгоняя всех, включая чудика деревни.

— Чёрт, Ноа, ты уже достал всех догонять. Я тебя предупреждала, что в следующий раз ты точно от меня получишь по голове. Беги, сука! Снимай свой плащ, чтобы было легче бежать, маньячила хренов! — размахивая железной палкой с узором, который обычно был переплетён, как и обычно, были направлены на худощавого мужчину ростом примерно 1,9 м с впалыми глазами, губами и щеками. Теперь он бежал не к одной девушке, а от другой, которая на его голову когда-то попалась по пути. Он вспоминал, как потом отстирывал свой плащ от грязи, которой она его тогда закидала. В этот день всё было посерьёзнее грязи. Больница уже должна была его ожидать.

— Н-нет, я я не хотел. Точнее хотел, но не к вам. Пожалуйста, не надо! — отпрыгивая от взмахов арматуры, он хотел уйти тихо и больше не подходить к этим девицам. Но ещё не знал, с кем связался. Анна была не из простых. Её характеру мог бы позавидовать любой взрослый мужчина. Ещё с детства её учили заступаться за себя и за других. Папа ей говорил: не хочешь быть жертвой — сделай жертвой того, кто хотел быть хищником. Странно, конечно, было это говорить семилетней девочке на семейной рыбалке. Наверное, из-за этого контраста маленькая Анна и запомнила слова папы, вдолбив их себе в память.

После успешного спасения Ника пригласила Анну познакомиться со своей семьёй, представив свою спасительницу. Услышав историю, статная женщина средних лет резко встала со стула, взяла метлу, сторожившую укромный уголок бытового чуланчика, и сказала:

— Ноа! Местный псих! Справка у него, видите ли, есть! Я сделаю ему новую справку из больницы!

Еле успокоив свою супругу, дедушка Ники — Антуан — налил всем чаю. Потом позвонил в психиатрическую больницу. Передал им случай их пациента, которого они выписали. Через час Ноа уже увозили обратно в его чистилище.

Да, эти вещи были ценнее, чем казалось. Несмотря на их историю, светловолосая девушка была благодарна судьбе, что её любимые вещи были связаны с лучшей подругой — её защитой и опорой в этой порой суровой реальности.

Она перебирала старые пакеты и картонные коробки. Там были и детские игрушки, и посуда, и давно забытая одежда. Но среди всего этого хлама её взгляд зацепился за стопку старых фотографий. Стопка фотографий была из прошлого столетия. Многие выцвели местами. Некоторые были разрисованы — и явно не Никой. Подросток нашла среди этих фотографий и бабушку с дедушкой: они стояли около родильного дома, Антуан держал свой комочек счастья, свернутый в специальную пелёнку для новорождённого. Луиза была в своём репертуаре: не взирая на то, что она буквально родила день-два назад, она нашла время на то, чтобы выглядеть блистательно, насколько позволяли условия: собранная причёска, жемчужное колье, помада на губах, платье и пальто сверху. Ника улыбнулась и почувствовала семейное тепло и интерес, возникающий при изучении своей семьи, особенно через фотографии, которые передавали всю атмосферу того времени.

Дальше было детство мамы: школа, институт и тот же самый роддом. Только теперь семнадцатилетняя девушка была тем самым комочком счастья для всех на фотографии: мамы, папы, Антуана и Луизы. Пройдя фотографическую историю мамы и захватив свою, она увидела очень-очень старое фото, пожелтевшее от времени и с оторванным ранее загнутым уголком, как что-то доисторическое. Она взяла её в руки — и замерла.

Фотография пахла ветхим временем: пылью, старым картоном и чем-то неуловимым, что невозможно описать словами, но можно почувствовать. Нику тянуло к ней. Дело было не только в интересе — она почувствовала частичку себя, хоть на фотографии были незнакомые ей ранее люди. На обороте было написано: «1917 год, Испания» — и ещё одна строка на чужом языке: «Eam omnia incipit vobiscum».

Молодая девушка перевернула снимок. На нём были двое: мужчина и женщина. Женщина в лёгком платье со шлейфом, с шарфиком, повязанным на голове и дважды обёрнутым вокруг шеи. Ветер обдувал её короткие каштановые волосы. Глаза — ярко-карие, пухлые губы, овальное лицо. Она смотрела прямо в объектив, но взгляд её казался устремлённым куда-то вдаль. Рядом стоял мужчина в коричневом костюме: брюки, жилетка, светлая рубашка. Он смотрел на женщину с лёгкой улыбкой и любовью. На заднем плане — бескрайний обрыв и каменный забор. В их глазах был вселенский интерес и осознание всего мира.

Ника не могла оторвать взгляда. Кто они? Почему эта фотография хранится в доме её бабушки? И что значит надпись?

Внезапно по её телу пробежала странная волна. Она почувствовала каждый орган внутри себя — то, на что никогда раньше не обращала внимания. Кровь будто загустела, а затем начала светиться под кожей, перетекая по венам и артериям.

Ника прижала фотографию к груди и закрыла глаза. В голове шумело. Она не понимала, что это значит, но чувствовала: что-то изменилось. Навсегда.

За окном тихо завыл ветер. На чердаке стало темно — будто само солнце решило не мешать ей сейчас.

Выбежав с чердака, она побежала к компьютеру с этой фотографией. Дедушка прервал её поток мыслей своим интересом:

— Куда ты бежишь? Ты нас с ног снесёшь! — прежде чем он заметил фотографию в её руках, он был рад, что они все собрались. Но сейчас он был встревожен тем, о чём любимая внучка могла узнать. Он решил, что пора раскрыть все карты и остановил её, взяв за локоть, в тот момент, когда она пробегала мимо него.

С бешеными глазами, в которых таился страх и слёзы, непонимание и ужас, девушка смотрела куда-то за спину дедушки. За спиной Антуана была гостиная, в которой находился каменный камин. Он стоял ещё задолго до появления Ники, и весьма редко его разжигали. Только в Рождество он всегда горел тёплым огоньком, согревая семейный очаг и давая спокойствие домочадцам, пока они открывали подарки и пили глинтвейн.

Из старого камина вдруг пошёл чёрный дым, на вид едкий. Он стелился по полу, не достигая высоты более пяти сантиметров, и распространялся по всей комнате. Девушка встала в ступор.

«Что, чёрт возьми, здесь происходит?» — пронеслось в её голове.

Протерев глаза от солёных слёз, Ника стояла ещё некоторое время, пока не удостоверилась, что она в безопасности.

Близкий человек, с которым она росла и доверяла все свои детские тайны, смотрел на неё с глубоким пониманием того, что она сейчас чувствует, но сам никогда в жизни не ощущал на себе её эмоции и переживания. Его предупреждали, предупреждали ещё сорок лет назад, что эта фотография станет отправной точкой, изменившей жизнь всей родословной.

— Пошли за мной.

Взяв внучку за руку, он повёл её в свою личную библиотеку. Она была под лестницей и состояла лишь из полок и старых книг с потёртыми обложками. Разбавляя старинный шарм, там стояли старые книги со стихами, разукрашенные фломастерами и карандашами. Ника с теплотой вспоминала эти моменты, проведённые в этом месте.

Маленькая девочка в лёгком белом платье бежала от нижней полки, где были разбросаны книги великих писателей, хранившиеся здесь ещё до её рождения.

— Вот проказница! Вот догоню тебя, и ты сейчас получишь у меня! — запыхавшись за ней бежал дедушка, весь красный как помидор — точь-в-точь как описывается в детских сказках. Теперь она увидела это вживую, и её веселило ещё больше. Но в какой-то момент она не удержалась, споткнулась о порог и упала. Боль проявилась резко и не хотела утихать. Но малышке пришлось взять себя в руки. Иначе её догнал бы разозлённый Антуан — полный решимости преподать ей ценный урок по обращению с книгами.

— Ага, попалась! — взяв крошку сзади ладонями под мышки, он подкинул её и перевернул лицом к себе.

— Деда, не надо! — слёзы текли по её румяным щёчкам, то ли от боли, то ли от радости, что ей больше не придётся убегать от родного человечка.

Всё перешло в игру, где маленькая Ника уже лежала на красном диване и уворачивалась от щекоток Антуана.

— Теперь не убежишь от меня, ха-ха-ха! — веселье закончилось, как только бабуля позвала всех к столу. Детский чистый смех разносился по стенам старого семейного дома.

Вспоминая этот милый момент, Ника успокоилась. Дедушка проводил её к деревянному креслу с подушкой, обитой изумрудной тканью, взял фотографию и, тяжело вздохнув, начал диалог, который подразумевал весьма тяжёлый для его души рассказ.

— Мы знали, что это когда-нибудь произойдёт. Ты должна была найти эту фотографию. — Он снял очки и начал массировать двумя пальцами место, где ранее находилась оправа. Его расстроенное лицо говорило громче всех слов. — «Всё начинается с тебя». Ты ведь это хотела узнать?

Стоя в шоке, девушка решила ответить. Тело было спокойно. Мысли — нет. Они перемешались со всем подряд. Детство. Юношество. Жизнь какой-то крестьянки в XVII веке. И даже царицы.

— Я... я не знаю. Я просто смотрела ваши фотографии. Откуда она у тебя? — с дрожью в голосе девушка хотела получить ответы. Только она явно не ожидала ответа, который поменял её жизнь.

— На этой фотографии Моника Сфорца, из дворянской семьи. И мой отец — Григорий Лазо. Они... они были неразлучны какое-то время. Я видел её лишь раз. Она передала мне эту фотографию — ту, что ты нашла на чердаке. — с горечью в голосе продолжил Антуан. — Мы не понимали, что это означает. Я думал, что это его первая любовь и он хранит это в памяти. Но однажды она явилась ко мне во сне и не одна…

Антуану было тяжело продолжать этот диалог, но всё-таки сделал это.

— Она... была другая. Чистый свет во тьме. Это уже был не человек. Её звали Анима.

Ника перебила рассказ, поинтересовавшись:

— Кто такая Анима?

— Я сам не знал. Когда я задался этим вопросом, то решил поискать ответы в библиотеке. Но в нашей захудалой библиотеке в городе явно не так много информации. Уснув после бессонной ночи, она вновь пришла ко мне, только уже с отцом. Тогда он мне и показал на дневник и даже указал страницу! Я был в шоке и не поверил ему. Только спустя два дня я решил заглянуть в моё наследство — потрёпанный дневничок.

Ника внимательно слушала и внимала каждому слову, чтобы не упустить главное. Каждое слово имело непомерный груз, и нести его нужно было с осторожностью.

— Подожди, так кто она в итоге, эта Моника? — спросила внучка.

— Ах, Моника... она твоя прародительница. — он остановился на несколько секунд, чтобы прочитать эмоцию на лице внучки. Оно выражало лишь ожидание и «обработку» новой информации.

— Что значит «твоя прародительница»? Ты шутишь? — изогнув бровь, Ника не могла принять до конца слова деда, который рассказывал какую-то байку про непонятную девушку. Это звучало в её голове так, что он специально скрывал правду об этой девушке из семейства Сфорца, чтобы не порочить имя своего отца.

Антуан понял, что Ника не собирается доверять этому факту. Поэтому он взял книгу с четвёртой полки, открыл её на разделе: «Сфорца. История жизни».

«…Легенды про эту семью ходили ещё со времён XVII века. Неожиданный бунт был подавлен одним словом, которое никто из присутствующих не запомнил. После ста опрошенных человек было услышано следующее: бунт поддержали все низшие сословия и крестьянские семьи. Они разграбили несколько дворянских поселений и, добравшись до Сфорца, остановились и ушли домой. Тридцать два человека помнили красный свет в их окнах и подумали, что они сгорели…»

Читая это, она будто перелистывала картинки в своей памяти, как в галерее телефона.

«Стоп, откуда у меня это в голове?»

Дочитав всё до конца, Ника встрепенулась и решила рассказать дедушке, что уже видела это своими глазами.

— Я знаю, внучка. Я это знаю.

Теперь вопрос стоял в другом: откуда Ника знает эту историю и видела всё своими глазами? Она находилась там. Но как?

После странного разговора Ника пошла в свою комнату, чувствуя живой интерес, который приносил физическую боль.

«Чёрт, очень сильно болит голова. Причём после этой фотографии. Не знаю, совпадение это или нет. Надо переспать с этой мыслью, хоть и звучит она жутковато.»

Она не верила в сверхъестественное. «Жизнь действительно сурова и интересна, но не до такой степени», — подумала про себя девушка, перебирая одну ногу за другой и вымотавшись за несколько часов.

Придя в свою комнату, обустроенную весьма привычно и комфортно для девушки, она плюхнулась на кровать, достала смартфон и зашла в поисковик.

«Ладно. Надо хотя бы прочитать об этом, прежде чем переживать раньше времени.»

Светловолосая девушка не заметила, как пролетело время. Телефон лежал около подушки, а она сама погрузилась в глубокий сон.

Страж наблюдал за ней даже когда она спала, особенно когда она спала. Ведь царство тьмы, сна и завесы этого мира — это всё была его территория.

Оказавшись вновь перед тем же самым дворцом, Ника оглядывалась по сторонам. Её уже не интересовало, в чём она и как выглядит. Перед ней из тёмно-серой дымки появилась величественная фигура мужчины, которого она видела несколько лет назад в том странном сне. Он облокотился на первую колонну — ту, что не была представлена в виде человеческой фигуры. Перекрестил руки на груди так, чтобы плащ накрывал локти. Остальная верхняя часть тела оставалась открыта. Кроме, конечно же, лица.

— Дорогая, пора просыпаться.

— Нет, нет, нет! Ответь на мой вопрос! Один вопрос! — крича на него, она пыталась быстро спросить. Ведь это же её подсознание, которое знает все ответы.

— Хорошо. Один вопрос для тебя. Я слушаю.

— Кто такая Анима? — смотря на него встревоженными глазами, она ждала его ответы. Те самые, которые ей были нужны прямо сейчас.

— Ты.

И она падала вновь в бездну. Эреб ждал новой встречи.

Глава 5

Стоя в своём тёмном, как ночь, плаще, Страж внимательно наблюдал за тем, как она улетает, прекрасно понимая, что должно произойти.

— После стольких столетий ты должна вернуться. Твоя память должна вернуться.

Стоя над столом, он упёрся ладонями в него. Его наблюдения были лишь взглядом на один из вариантов, которые должны обыграться. Для него это стратегическая игра, в которой будет один победитель или, в данном случае, пара первородных победителей.

В библиотеке Антуана была тишина, которую нарушила старая книга про историю божественных сил. Так было написано на обложке, вместе со странным символом.

Ника только проснулась. В процессе пробуждения она потянулась руками к небу, распрямляя спину как кошка. Зевнув, она переоделась из вчерашней одежды, в которой и уснула, и решила начать новый день.

В гостиной уже сидел дедушка, попивая горячий кофе, пока бабушка была в саду.

— Доброе утро. — Ника подошла к деду, поцеловала его в щеку и прошла дальше на кухню. Путь туда лежал через гостиную, в которой располагалась библиотека. Девушка остановилась, когда прошла мимо неё. Заметив что-то на полу, сделала два шага назад и опустила голову.

«Опять эта история», — подумала про себя Ника и с отвращением посмотрела на упавшую книгу с верхней полки. Упав на пол, книга раскрылась на странице 47, в которой описывалась суть богов и их зарождение.

Девушка с осторожностью коснулась книги. Её привлёк бог хаоса — Сет. Чуть наклонив голову в бок, она рассматривала его величественный портрет, изображённый в книге.

Могущественный, сильный мужчина, не знающий пощады, привлекал её внимание всё больше и больше. Голова в виде собаки, сильное мускулистое тело со множеством шрамов, подобное истинному воину. Ника дотронулась до картинки указательным пальцем правой руки, нащупывая, что же он такое. Как только её палец настиг листа книги, она почувствовала жар, какой исходит, когда обжигаешься об сталь. Ей было знакомо это чувство — она помнила, как решила достать из духовки противень с яблочным пирогом и потом всю неделю ходила с обожжёнными пальцами, обрабатывая их специальной мазью.

Антуан насторожился, когда увидел, что его внучку привлекла книга. «С роду такого не было», — подумал он и решил сам посмотреть поближе, удостоверившись, что же там происходит.

— Что здесь произошло, милая? — фирменно поправив оправу своих очков, ухватившись указательным пальцем и мизинцем за них, дедушка ожидал ответа.

— Похоже, что одна из твоих книг упала, и я решила её посмотреть.

Мужчина подошёл, с трудом нагнувшись, чтобы взять и посмотреть, что же это была за книга. Поняв, что это книга не в привычном твёрдом

Поняв, что это книга не в привычном твёрдом переплёте, он осмотрел её со всех сторон. Ответ пришёл сразу, как только он увидел семейный герб — это был круг с двумя разделёнными сторонами. В каждом был один круг, а под ним инициал: в левом — инициал имени владельца, в правом — инициал фамилии. Этими буквами были «Г» и «Л», что означало — Григорий Лазо.

— Как же давно я не брал его дневник в руки.

С тёплым чувством ностальгии Антуан ощупывал кожаную корочку дневника. Воспоминания об изучении рукописей нахлынули на него — то, как он ночами сидел и разбирал почерк близкого родственника. То, как Луиза поддерживающе приносила ему горячую еду и напитки, уважая выбор своего мужа.

Ника с непониманием смотрела на старого мужчину, ожидая его дальнейших действий.

Многие считали Григория сумасшедшим, когда тот утверждал о существовании богоподобных существ и того, что в каждом заложена частичка божественной силы, которую они могут раскрыть в себе, лишь заглянув немного глубже привычных рамок нашего сознания. Именно так и появились тенебрески.

Страж знал, что Григорий был очень близок к разгадке, как и немногие до него. Он был последователем самого Эреба. Но существовали и другие люди, поклоняющиеся совершенно другим силам. Вместо привычных и конкретных богов, люди поклонялись Вселенной, особенно той тёмной части, из которой всё и состояло в начале жизни. Всем теням, мракам и ветрам, которые были и будут существовать в нашем мире. Эти люди называли себя тенебресками. Их главная цель пугала и ставила под сомнение жизнь людей — они хотели вознестись к единому богу, отделив своё физическое тело от души.

«Всегда были Он и Она, мужское и женское начало, живое и мёртвое, всё началось с живого, то есть с Нее.»

После прочтения фразы Ника спокойно и медленно положила книгу на рабочий стол Антуана, повернулась на пятнадцать градусов направо и взяла ту самую фотографию, которую нашла вчера.

«Он» — её палец приземлился на фигуру мужчины. «И Она» — проведя указательным пальцем левой руки, скользя по шероховатости старого фото, она внимательно всматривалась в молодую девицу.

Пазл сошёлся, но не так, как Ника думала.

— Что ты нашла, милая? — спросил Антуан свою дорогую внучку.

— Мне кажется, я, возможно, поняла слова твоего отца, дедушка.

Мужчина смотрел на Нику с удивлением и недопониманием. Он надел очки, схватившись за оправу по краям, взял фотографию и положил справа от открытого дневника в правом верхнем углу.

— Угу. А что ты поняла?

— Ну как же! Смотри! — Подросток подскочила на месте, обойдя справа налево дедушку, встала и показала левой рукой на фразу.

— «Он и Она». А как это связано с фотографией?

Антуану потребовалось чуть больше минуты, чтобы связать слова с фотографией, лежавшей на столе. И, конечно же, не обошлось без пристального взгляда внучки с высоко поднятой бровью её правого глаза. В своей голове она представляла мозг дедушки как механизм старых часов, который точно, но медленно работает. К счастью или к сожалению, она была права.

Поправив очки, мужчина с многочисленными познаниями и родословной, связывающей с фотографией, ответил:

— Это не может быть связано. Как минимум потому что эта красивая молодая девица не является моей матерью и, соответственно, твоей прабабушкой. — Холодный и спокойный тон прошёлся по телу его внучки.

— Хм... ну ладно. Тогда почему у них обоих одинаковый символ на руках? — Ника также спокойно и уравновешенно показала на две части фотографий, где действительно разглядела, что на руке у Григория тоже была татуировка в виде символа, едва проглядывающая из-под рубашки. Было видно только одну пятую часть верхнего рисунка.

Антуан, прищурив глаза, взялся тремя пальцами за край очков, присматриваясь к месту, куда указала Ника. И действительно увидел что-то отдалённо напоминающее тот самый символ.

— Да. Ты права. Значит, они действительно были как-то связаны.

Внучка и дедушка уже смотрели друг на друга, размышляя над одним главным вопросом: как?