Маяк . Соленый страх .

Глава 1

Ася сидела, склонившись над тетрадками и учебниками, выполняя вчерашнее домашнее задание. Она злобно щурилась на строчки, будто те нарочно расплывались перед глазами. Она не могла сосредоточиться: постоянно перечитывала одно и то же, сбивалась и спотыкалась о мамины претензии, которые всё ещё звенели в ушах.

- Я говорила тебе сделать домашнее задание вчера! Почему ты не сделала его? – голос мамы раздавался на весь дом, отскакивая эхом от кафельной плитки в коридоре.

- Я вчера занималась другим, мне было некогда, - буркнула Ася, не поднимая глаз чтобы не выдать, что на самом деле она

Просто залипала в телефон и рисовала в блокноте.

- Чем же ты таким занималась всё это время, что учёбу из башки выкинула?

- Ничем… - прошептала Ася, потому что сказать «я придумывала эскиз новой татуировки»

- Так вот, вчера занималась какой-то фигнёй, зато сейчас ничего не помнишь и не понимаешь, что тебе задали!

Мамин взгляд метнулся к часам, которые показывали 12:56. Мама ещё больше помрачнела, её губы сжались в тонкую линию.Ты опаздываешь на четыре минуты до звонка ! – её голос сорвался на визг, и Ася невольно вжала голову в плечи. Прозвенел голос мамы, и она застыла на пороге комнаты, словно перекрывая единственный путь к отступлению. - Я знаю. - Что ты знаешь? Ты опаздываешь! Собирай вещи, иди в школу! И с сегодняшнего дня ты наказана: телефон на полку, никаких гулянок! – проорала мама. – Ты сделала уроки, сидишь тут и чего не делаешь? - Да, я всё сделала, я собираюсь, - процедила Ася сквозь зубы, с такой силой защёлкнув молнию на пенале, что та чуть не треснула . Мама ушла на кухню и больше не показывалась. Ася бегом бросилась к выходу, натянула куртку, надела ботинки и выскользнула за дверь. Она неслась к школе, прижимая рюкзак к груди, чтобы мама не заорала на всю улицу, что она забыла сменку. Она её и так не носила. ( Роман не основан на реальных событиях все герои вымышлены )

Глава 2

Первый урок она пропустила минут на двадцать . Ася ворвалась в дверь – и тут же будто попыталась стать невидимкой. Учителя ещё не было, и она села за свою парту так, словно сидела тут всё это время, не поднимая глаз, будто если она будет достаточно неподвижной, никто не заметит её опоздания. Пальцы сами потянулись к боковому карману рюкзака, где лежал потрёпанный блокнот. Она достала его и начала вырисовывать цветы и узоры - тонкие линии, завитки, лепестки, которые никак не хотели получаться одинаковыми, но именно в этом и была вся прелесть. Учитель постоянно отвлекался на неё и делал замечания. - Ася, мы тут не художественную галерею устраиваем, - буркнула она, проходя мимо. - Закрой блокнот, послушай. Она кивала, захлопывала обложку на секунду, а потом снова приоткрывала её, пока он смотрел в другую сторону. Каждый раз, когда он оборачивался, у неё внутри всё сжималось, но рука всё равно тянулась к карандашу. Это было не упрямство даже, а какой-то внутренний протест: если весь мир сейчас требует от неё сидеть ровно и слушать, она будет рисовать, чтобы просто помнить, что у неё есть свои линии, свои узоры, свой мир. К концу урока, после резкого, почти спасительного звонка, Ася вышла в коридор, всё ещё сжимая в пальцах блокнот. И только тут, среди галдящих ребят и хлопанья дверей, её накрыло: она застыла посреди потока, пытаясь вспомнить. Взяла ли она хну? Прозвенел звонок – резкий, как щелчок хлыста, - и Ася ворвалась в кабинет русского языка, словно за ней гнался ураган. Она пронеслась мимо одноклассников, и чуть не врезалась в учительницу. В последний момент успела затормозить, подняв голову и встретившись с её строгим взглядом. - Ася, куда так бежишь? Поаккуратнее! Тут ты не одна, - голос учительницы прозвучал спокойно, но в нём чувствовалась сталь. - Простите… Я не хотела… - выдохнула Ася, чувствуя, как щёки заливает жар. Она стояла, переводя дыхание, пока учительница, чуть смягчившись, обратилась к классу, который всё ещё не мог угомониться. Как только класс наконец выстроился в ровные ряды, учительница коротко кивнула: - Садитесь.

Стулья скрипнули, и все синхронно опустились на места. Урок начался - и тут же растянулся в бесконечность. Минуты ползли, как сонные мухи. Ася покосилась на пенал, будто он манил её. Не выдержав, она осторожно достала чёрную хну. Ася решила порисовать, как раньше в блокноте - только теперь на настоящей коже. Задрав штанину, она поставила ногу на соседний пустой стул и начала набрасывать эскиз прямо на коже. Лёгкие штрихи складывались в лепестки, линии становились увереннее. Она так увлеклась, что на мгновение забыла, где находится. Но вдруг по спине пробежал холодок. Ася замерла и быстро огляделась. Класс привычно гудел на фоне, но её взгляд метнулся к учительнице - и встретился с её глазами. Сердце ухнуло куда-то вниз. Учительница уже шла между рядами, и её шаги звучали слишком громко. - Ася, жвачку выкидывай, - голос прозвучал ровно, но от этого было ещё страшнее. Ася вздрогнула. В панике она опустила штанину - и почувствовала, как влажная, ещё не высохшая хна размазалась по коже. Холодная липкость заставила её содрогнуться. Она вскочила, метнулась к урне, бросила туда… что-то, что должно было быть жвачкой, и так же стремительно вернулась на место. Задернув штанину, она на секунду зажмурилась, а потом осторожно посмотрела на ногу. К её удивлению, узор не испортился – наоборот, линии стали мягче, будто сами нашли своё место. Она продолжила рисовать, стараясь делать это незаметно, короткими, почти незаметными движениями. К концу урока Ася закончила. На коже расцвели лилии и розы, ромашки и полевые цветы, тонкие листочки тянулись вверх, словно искали свет. Получилось… прекрасно. Даже волшебно.

Когда учительница стала ходить по рядам и проверять классную работу, её шаги снова зазвучали где-то рядом. Ася вцепилась пальцами в край парты, стараясь выглядеть невидимкой. Но взгляд учительницы остановился над её партой. В тетради было пусто - ни строчки. - Ася, два в журнал, - голос был спокойным, но от этой ровности становилось только хуже. - Чем ты на уроке занимаешься? Учительница подошла к столу, склонилась над журналом, щёлкнула ручкой. Ася смотрела на свои колени, чувствуя, как по ноге ползёт странное тепло - то ли от хны, то ли от стыда.