Мавританка

Глава 1. Хозяйка Санта Исабел ​

Мать и дочь неторопливо завтракали на открытой веранде, слушая щебетание птиц и крики попугаев. Молчали. Но дочь знала, что беспокоит мать. Про себя усмехалась, вслух ничего не говорила и гадала, когда та первой нарушит молчание.

Донна Иннес наконец произнесла, как ей казалось, самым равнодушным тоном:

— Милая моя. Что-то давно не появлялся этот... сама знаешь, Бия?

— Он же не сидит сложа руки, как его будущая тёща, — с усмешкой ответила беременная девушка и погладила большой живот. — Значит, дела не позволяют ему приехать. Или он слишком далеко.

— Надеюсь, он опять привезёт тебе подарок? — молвила донна Иннес, бросив откровенно алчный взгляд на шею дочери, где поблёскивало дорогое колье.

— Пока это происходило всегда, мама, — ответила Бия и любовно поправила украшение на смуглой шее.

— Откуда он их берёт, интересно бы знать?

— Ты никак не хочешь признать, что Андрес богатый человек. У него достаточно средств для таких подарков. Или тебе завидно?

Донна Иннес неопределённо пожала плечами, поправила фиолетовую мантилью, отправила в рот кусочек пирога, прожевала и ответила:

— Ты близка к истине, Бия. Мне не мешало бы украсить шею... или платье.

— А где же твой муж, мама? Что-то он слишком задержался, — девушка лукаво стрельнула большими карими глазами в сторону матери.

Донна Иннес вздохнула. Эта тема не входила в её планы. Бия расстроила её. Старая рана опять заныла.

Бия не хотела молчать. Хотелось немного отомстить за постоянные упрёки и заступиться за Андреса. Она продолжила невинным тоном:

— Наверное, добывает золото и скоро притащит мешок песка, чтобы осыпать тебя с ног до головы. Слыхала, что где-то так осыпают индейского царя при посвящении в должность.

— В твоей шутке не чувствуется уважения к матери, Бия, — строго отозвалась женщина и надула тонкие жёсткие губы.

— Полно, мама! Не тебе говорить об уважении. Ты живёшь у меня, Андрес ни словом, ни делом тебя не трогает. Это ты меня не уважаешь, не говоря уж об Андресе! А он, в отличие от твоего де Гранвиля, заботится о нас. Сколько чёрных рабов он прислал в усадьбу? Шесть человек! При нашем тяжёлом положении и это много. А что сделал твой благоверный? Потратил твои денежки — и был таков! Уже второй год носа не показывает!

Девушка замолчала, рассерженная и взволнованная.

Донна Иннес опустила голову к чашке с какао, потом оглянулась и вспылила:

— Где эта рохля Роса? Вечно пропадает, когда мне нужна!

— Чего тебе, мама? Роса и так много работает, а то, что тебе нужно, ты и сама можешь сделать.

— Для чего тогда слуги, Бия?

— Для помощи, мама! И нечего гонять их по пустякам. Они слишком много в усадьбе делают, а людей мало.

— Никакого уважения! Скоро слугам понадобится, чтобы хозяева сами их обслуживали.

— Не ворчи, мама. И не нервничай по-пустому.

Бия вздохнула, отодвинула чашку и лениво взялась за банан.

На веранду поднялся белый мужчина в шляпе, поклонился и спросил:

— Госпожа позволит нарушить покой?

— Что за чопорность, Пако? — Бия недовольно посмотрела в наглые глаза португальца. — Говори, что привело тебя ко мне.

— Вы, сеньора, конечно, слышали, что индейцы поднялись? Они уже напали на одну фазенду.

— Чья же это фазенда, Пако?

— Дона Педро де Барроса, сеньора.

— Гм! — встревоженно отозвалась Бия и посмотрела на мать. — Это не так далеко от нас. И что ты хочешь сказать, Пако?

— Хотел предупредить вас, сеньоры, чтобы вы не отлучались от дома. Всякое может случиться. Краснокожие дьяволы опасны, когда разойдутся. Могут вскоре и у нас появиться, сеньора.

Бия задумалась, потом неуверенно ответила:

— Постарайтесь их не раздражать, Пако. Мы им ничего плохого не сделали и можем надеяться, что опасность пройдёт мимо.

— Вы надеетесь на дона Жуана Серпу, сеньора?

— И на него тоже, Пако. Мы друзья, жена у него индианка, и это вселяет в меня некоторую уверенность. Так что предупреди остальных об осторожности. Не стоит дразнить быка красной тряпкой. Однако всё, что нужно, приготовь на всякий случай.

Пако ушёл.

Донна Иннес с тревогой спросила:

— Доченька, не лучше ли нам перебраться в город? Там нам ничто не будет угрожать. Подумай об этом, Бия!

— Бросить тут всё? Ни за что! И Андрес в любой день может появиться. Если хочешь, можешь ехать без меня, мама.

— Оставить тебя в таком положении? Как ты могла такое подумать?

— Будто ты что-то сможешь тут сделать, мама? — с возмущением бросила Бия и отвернулась.

Она тяжело встала, посмотрела на мать и сказала сурово:

— Помоги убрать со стола.

Донна Иннес поджала тонкие губы, неохотно поднялась и демонстративно медленно принялась складывать посуду на поднос.

Бия спустилась во двор. Устроилась в густой тени дерева жакаринды, где стояли грубо сколоченные стол и скамейки.

Подошёл управляющий и молча стал ждать распоряжений. Бия внимательно посмотрела на мужчину. Тот переступил с ноги на ногу и явно смутился.

— Сильвестре, не кажется тебе, что дела у нас идут не так хорошо?

— Простите, сеньора. Что вы имеете в виду?

— А то, что ты плохо следишь за сохранностью собранного урожая! И я этого не потерплю. Думаешь, раз нет дона Андреса, то меня легко обмануть? Я по глазам вижу, что ты плутуешь, Сильвестре! Учти, дон Андрес шутить с тобой не будет. Не надейся. Немедленно приведи всё в порядок. Я проверю.

— Спасибо, сеньора, — поклонился управляющий и отошёл, спеша побыстрее покинуть двор. А про себя подумал: «Чёртова баба! Всё знает! Как у неё это получается?»

Бия посидела немного, потом встала и пошла посмотреть, что делается в хозяйственных постройках.

Она никого не наказывала плетьми, но от её глаз не ускользали тайные или намеренные промахи работников и рабов. Потому люди побаивались её, спешили не попадаться на глаза, а между собой звали «колдуньей-мавританкой».

Мавританкой её называли и в городе. Она это знала, сердилась, но теперь перестала. Недавно, когда Андрес был в усадьбе, он услышал прозвище и долго смеялся, радуясь досаде Бии. Он уверял, что прозвище ему очень понравилось и что он сам будет её так называть.

Вспомнив этот случай, Бия улыбнулась. Чтобы не слишком переживать отсутствие любимого, она занялась хозяйственными делами. Постепенно втянулась и теперь постоянно следила за ходом работ, познавала премудрости выращивания кукурузы, бананов, картофеля и ананасов. Любила ухаживать за небольшим садом. Но особенно ей нравились лошади. Их было шесть, отличных верховых, и среди них — любимая андалузская кобыла.

В стойле Бия ласково потрепала её по голове, прижалась к тёплой морде, скормила кусок подсоленного хлеба. Обе были довольны взаимным расположением. Кобыла повернула голову, тихо фыркнула, блеснула тёмным влажным глазом и недовольно ударила копытом.

— Мауэта, — обратилась хозяйка к конюху-индейцу, — почаще выводи кобылу и часок погоняй, а то застоится.

Бия бросила прощальный взгляд на любимицу и ушла проверить ближнее поле с молодыми посадками бананов и апельсинов.

Через час неторопливой ходьбы Бия вернулась в дом усталая, умиротворённая и немного печальная.

— Бия, дочка, ты не бережёшь себя! — вскричала донна Иннес. — Столько работаешь, как последний мужик! Тебе через две недели рожать!

— Не беспокойся, мама. Я не переутомляюсь. Гляди, индейские женщины до последнего работают — и ничего! Даже полезно.

— Не сравнивай себя с этими обезьянами! Они как кошки! Ты же совсем не такая. Ещё и постреливаешь из своего ужасного пистолета! Просто жуть и только! Дочка, когда ты остепенишься? Ты же благородного воспитания...

— Мама, мы уже говорили о нашем благородстве. Перестань со мной разговаривать, как с ребёнком! Мне уже восемнадцать лет. Слыхала, что говорил Пако? Индейцы зашевелились. Нам всем надо быть готовыми к отражению нападения. И лишний пистолет никогда не помешает, мама.

Женщина вздохнула. Глаза дочери не предвещали ничего хорошего, и пожилая донна не стала испытывать судьбу. Дочь была крута с нею, а последние месяцы и подавно. Донна Иннес неприязненно подумала: «Это всё тот мужлан, который окрутил её, а сам пропал! Уже полтора месяца, как его нет!»

Андреса она из принципа не называла по имени и предпочитала местоимения. Дочь злилась за это, и донна Иннес никогда не ввязывалась в спор надолго. Теперь мать побаивалась дочери. Старалась потребовать более уважительного отношения к себе, но всякий раз отступала, боясь окончательно испортить отношения с Бией.

За обедом Бия ела мало, была молчалива и грустна, и мать знала, что в такие минуты дочь лучше не трогать.

Час спустя в усадьбу приехал дон Жуан Жозе Серпа — друг Андреса, владелец соседнего поместья.

— Жуан! — воскликнула Бия и протянула к гостю руки. — Каким ветром тебя в наши края занесло? Очень рада! Садись. Что подать выпить?

— Здравствуйте, донна Иннес. Привет, Бия! Если есть холодное, то тащи любое.

Бия встала, переваливаясь, словно утка, и пошла звать Росу. Спускаться в глубокий подвал она не решилась.

— Ну так что тебя привело сюда, Жуан?

— Тревога за друзей, Бия, — серьёзно ответил Жуан и посуровел. — Индейцы громят усадьбы, а губернатор никак не может организовать людей.

— Господи, сохрани и обереги! — вскричала донна Иннес. — Что творится на белом свете?! Боже, помоги нам, грешным!

— А твои родственники и друзья? — обеспокоенно спросила Бия.

— Обещали не тронуть наши усадьбы, Бия. Но сдержат ли они своё обещание? На этот раз идут дальние племена, а с ними будет трудновато договориться.

— Следовательно, опасность вполне реальна?

— Да, Бия. Я посчитал необходимым предупредить тебя. Будь готова. Жаль, что Андрес отсутствует! Долго он на этот раз. Что слышно по его делу?

— Без изменений, Жуан. Особенно наседает дон Педро де Баррос. Остальные поостыли, успокоились и склонны изменить своё отношение к событию. А губернатор слишком дорожит мнением дона Педро. В этом вся суть, Жуан.

— Какого дьявола ему надо? Тут дело выеденного яйца не стоит, а он всё не успокаивается, будто это кровно его касается!

— У дона Педро дочь, Жуан. Он надеялся сосватать её за Эштевана. А тут Андрес со своим поединком. К тому же дон Педро всегда был злопамятен и жесток. Недаром его усадьба первой пострадала от индейцев.

— Неужели? Я этого не знал! И давно?

— Не знаю. Мне сегодня Пако доложил. Тоже просил быть готовыми. Но я распорядилась в случае нападения сопротивления не оказывать, Жуан, — и Бия вопросительно глянула на него.

— Даже не знаю, что тебе посоветовать, Бия. Подождём. Я отправил индейца на разведку два дня назад. Вернётся — приеду доложить. А пока вооружи людей. Я тоже своих уже готовлю. Хотя надеюсь, что пронесёт и на этот раз.

Перекусив немного, Жуан умчался назад.

Донна Иннес горестно вздохнула и протянула просительно:

— Доченька, ну поедем в город. Слышала, что сказал этот хам?

— Мама! — взвизгнула Бия, сверкнув глазами. — Немедленно прекрати оскорблять моих друзей! Этот хам, как ты изволишь заметить, дал тебе приют. Не твой благородный дядя дон Августин, а именно этот хам! И ты имеешь наглость оскорблять его. Побойся Бога, мама. Мне кажется, это ты и такие, как ты, больше похожи на хамов, чем простые люди.

Донна Иннес тихо вскрикнула, прикрыла рот ладошкой, широко раскрыла глаза и замерла от слов дочери.

Но глаза Бии не предвещали ничего хорошего. Мать лишь про себя шептала молитву, крестилась, а потом тихо ушла к себе в комнату.

Бия потом никак не могла успокоиться, долго ходила по комнате, хрустела суставами пальцев, забыв, что Андрес всегда был этим недоволен.

Вспомнив об Андресе, она загрустила. Было жалко себя, тоскливо без любимого, без его бурных и в то же время нежных ласк. И она никак не могла понять мать, говорившую об Андресе как о мужике. Правда, говорил он с акцентом, почти как простолюдин, но этим и ограничивались его мужицкие проявления.

Вдруг неудержимая злость на мать охватила Бию. Хотелось тотчас отправить её в город и больше не видеть рядом хотя бы несколько недель.

Она, конечно, этого не сделает. Всё же мать, а родителей не выбирают.

Дни, полные тревожных слухов, вяло текли в жарком влажном мареве лета. Дожди выпадали ещё довольно часто, но водоёмы уже сильно обмелели.

Бия думала, что Андресу тяжело в такую жару болтаться по лесам и взгорьям, меряя мили и легуа усталыми ногами.

«Что он постоянно ищет в этих ужасных дебрях? — спрашивала она себя. — А индейцы? Их там много, и все ненавидят белых. Как он избегает столкновений с ними? И откуда добывает средства для дорогих подарков?»

Такие мысли часто терзали её. Но ответа не находилось. Андрес не вдавался в подробности. А Бии приходилось ждать и полагать, что прежние пиратские наклонности её возлюбленного отошли в далёкое прошлое и больше не вернутся.

Но в глубине души ей иногда казалось, что она сама не прочь испробовать вкус абордажного боя, ощутить страх смерти, азарт схватки и насладиться восхитительным зрелищем захваченных сокровищ.

Эти мысли пугали её, но нет-нет да возвращались. Сердце и тело требовали любви, ласки, внимания и понимания. Всё это было в достатке у Андреса. Только мама никак не могла понять этого, и это каждый день отравляло Бии жизнь.

Прошло ещё несколько дней в тревожном ожидании. Приходили неутешительные слухи. Индейцы сожгли ещё несколько усадеб. Их отряды рыскали уже в четырёх милях от «Санта Исабел». Работники больше не выходили в дальние поля, жались ближе к усадьбе. Авентурейро укрепляли окна дома, постоянно патрулировали ближние окрестности, посылали индейцев разведать обстановку. Изредка один или два разведчика не возвращались, но остальные приносили нехорошие сведения.

И вдруг один из индейцев прибежал и доложил, что отряд диких уже в двух милях от фазенды.

У Бии кольнуло внизу живота. Она побледнела, опустилась на ступеньки крыльца. Подняла голову, спросила обречённо:

— Они идут в нашу сторону?

— Да, сеньора! Уже близко! Их человек сорок! Может, и больше! — надрывно говорил индеец.

— Пусть все укроются в доме, — вяло распорядилась Бия. — Будем терпеливо ждать, что произойдёт.

— Госпожа, — обратился подошедший Пако. — Всё же я приказал всем вооружиться. Мало ли что! Это не помешает, сеньора.

Бия скривилась, боль снова пронзила её, теперь сильнее. Она испуганно посмотрела вокруг. Роса, заметив состояние госпожи, кинулась к ней.

— Сеньора! Началось? Пойдёмте в комнату. Вам тотчас нужно лечь! Эй! Помогите сеньоре! У неё начались схватки! Да осторожнее! Не куль держите!

Двое авентурейро подхватили Бию и осторожно отнесли в спальню. Поднялась суета и беготня, женщины готовились к приёму новорождённого, а Бия с расширенными от боли глазами силилась молчать, лишь кривилась и шептала молитву.

Появилась донна Иннес, бледная от страха.

— Доченька! Неужели пришло время? Вроде рановато. Это ты перепугалась известия о краснорожих дьяволах! Будь они прокляты! Что же делать?

— Только не выть, мама! — огрызнулась Бия в перерыве между болями. — Так уж получилось. Мама, это долго будет продолжаться?

— По-разному, моя милая. Но ты не волнуйся. Уже послали за повитухой. А она у нас женщина опытная. Поможет! Ты крепись. Кричи, не стесняйся. Это поможет тебе. Бедненькая!

Бия вскрикнула, покрылась потом и замотала головой.

— Господи, пошли мне Андреса! Помоги, избавь от страданий, будь милосерден, Господи!

Крики и визг донеслись со двора. В комнату заглянула индианка и испуганным шёпотом доложила:

— Дикие здесь, сеньоры!

Она тут же отлетела в сторону. В дверях показался индеец с размалёванным лицом, с увесистой дубиной и копьём в руках. Всем показалось, что сейчас произойдёт что-то ужасное.

Бия закричала от боли. Роса загородила её, а донна Иннес в отчаянии бросилась к индейцу.

— Вон, варвар, разбойник! Тут рожают, а ты врываешься, как привидение!

Индеец округлил раскосые глаза, осклабился большими зубами и исчез в проёме двери. Крики со двора вскоре затихли. Только удалялся отчаянный свиной визг.

— Сеньоры! — просунула в дверь голову индианка. — Они уходят! Взяли двух свиней и корову! Боги смилостивились над нами!

Присутствующие женщины осенили себя крестными знамениями. Не обращая внимания на крики Бии, они вознесли молитву Господу, возблагодарив его за такую доброту.

Два часа спустя, с помощью повитухи, Бия разрешилась мальчиком. Он огласил спальню громким криком, и со двора донеслись приветственные крики людей, которые в ожидании и страхе ещё не разошлись по работам.

— Всем назначить выходной! — тихо, устало, но счастливо проговорила Бия. — Пусть все празднуют появление наследника...

Во дворе ответили радостными воплями. Народ с удивлением и радостью перебирал в памяти страшные минуты нашествия. Дикие индейцы, с раскрашенными лицами, обвешанные оружием и амулетами, с блестящими от пота полуголыми телами, были ужасны. Все ожидали погрома, пожаров и убийств. Защитники были готовы отражать нападение, но вождь, ворвавшийся в спальню, быстро вернулся. Он что-то прокричал воинам, и те, выволочив двух визжащих свиней и бычка, торопливо удалились подальше от глаз белых — пировать бескровную победу.

— Что это случилось, что они не стали крушить всё вокруг? — удивлялся один из авентурейро. — Я чуть не выстрелил в рожу этого вождя.

— И хорошо сделал, что вовремя остепенился, — заметил его товарищ. — Видать, сеньора что-то знала или догадывалась, когда запретила нам вступать в стычку с этими дикарями.

— Она говорила, что есть надежда на знакомство дона Жуана с индейцами, — ответил Пако. — Так и получилось.

— И слава Богу! Мне не очень-то хотелось получить в бок отравленную стрелу. Этого ещё мне недоставало! Надо в церкви свечку поставить в благодарность за заступничество Господа нашего Иисуса Христа. Сохранил нас Господь!

Глава 2. Две луны до моря

Андрей устало сидел у лёгкой палатки, растянутой между деревьями. Рядом устроился Хиара, сосредоточенно обгладывая кость. Небольшой костерок горел тихим пламенем, в воздухе ещё не развеялся запах подгорелого мяса. В пяти шагах журчал торопливый ручеёк; над костром уже вскипала вода в котелке.

— Хиара, — тихо молвил Андрей, — сегодня мы хорошо поработали. Можно с рассветом трогаться к побережью.

— Угу, — безразлично отозвался молодой индеец, не пожелавший оторваться от приятного занятия.

— Ты хорошо запомнил это место, Хиара?

— Угу, — так же ответил индеец.

— Кроме своего «угу» ты можешь что-нибудь сказать? — повысил голос молодой человек, отгоняя веткой тучу мошек.

— Угу, сеньор. Хорошо. Это легко, — и он обвёл костью окрестности.

На севере возвышалась красноватая гора, а к западу виднелась сиреневая гряда, тянувшаяся к югу. Рядом стояло огромное дерево пайнейро, сплошь покрытое яркими красными цветами. Сквозь редкий кустарник проглядывал игрушечный водопад, журчавший по камням. Он был выше по течению ручья, шагах в тридцати. Ещё западнее, в лучах заходящего солнца, высился большой кактус на голом бугре.

Место было заметное. Андрей и сам хорошо его запомнил, но ему хотелось послушать спутника.

— Как ты думаешь, Хиара, сколько дней нам потребуется для выхода к морю?

Индеец задрал голову к небу и ответил:

— Два луна, сеньор, — и показал пальцы растопыренной ладони.

— Так долго? Даже по реке?

— Угу, — отозвался Хиара и продолжил грызть кость. — Река много пороги. Лодка нет. Долго, сеньор.

— Ничего, Хиара. Мы выберемся из этих гиблых мест. И у меня возникла хорошая мысль. Очень хорошая!

— Сеньор хотеть много деньги?

— Кто их не хочет, Хиара? Только такие дикие люди, как ты и те индейцы, у которых мы просили позволения на добычу этих камешков.

Андрей достал кожаный мешочек и высыпал на ладонь несколько бесцветных кристаллов величиной с горошину.

— Гляди, Хиара. Это стоит очень много денег. Даже необработанное. Куда больше, чем золото.

— Дурной дело, сеньор, — ответил индеец. — Польза нет.

— Это по-вашему. Вы живёте в другом мире и не знаете многого. А у нас они ценятся. Вы могли бы собрать большие сокровища и жить отлично даже среди белых людей. Хотя тут я не очень уверен.

— Почему, сеньор?

— Они просто отняли бы ваши сокровища и вас заставили бы работать на себя. Таковы мы, белые, Хиара. И с нами лучше не иметь дел.

— Ты сказать всем золото и камушки, сеньор? — спросил Хиара и с подозрением посмотрел на белого человека.

— Что ты! Этого я никогда не сделаю! Это погубит здешние племена. Белые люди набегут и разрушат ваш мир. Это случится когда-нибудь, но я в этом не хочу принимать участия. И не беспокойся об этом, друг мой.

Хиара кивнул и расспрашивать не стал. Он и так многого не понимал из того, чем занимался Андрей и что говорил.

Андрей умолк и ушёл в свои мысли. Уже прикидывал в голове, что подарит своей любимой Бие в этот раз. Вспомнил, что она должна скоро родить, и эта мысль сильно взволновала его. Он не мог представить себя отцом, но отлично представлял, как будет рад снова оказаться рядом с любимой женщиной, заполнившей почти всё его нутро и помыслы.

Его расстраивала лишь невозможность постоянно быть рядом с нею, пойти в церковь и обвенчаться, как порядочные люди. Он уже несколько раз думал об этом, но решать без согласия Бии не хотел. А хотелось ему или перебраться на север, в испанские владения, или в Пернамбуку, где жизнь уже налажена. Да и в большом городе легче потеряться от мести друзей дона Эштевана.

На всё это нужны деньги, и теперь он рассчитывал добыть их, хотя и непутёвым способом. Но здесь все средства будут хороши, раз всё решает сила, хитрость, откровенный обман и подлог.

Андрей прикинул, что можно получить от аферы с алмазами и золотом. Вспомнил, как целый месяц рыскал по берегам небольшой речки, где в выемках намыл чуть больше полуфунта золотого песка и горсточку алмазов. И для этого пришлось перелопатить гору песка и земли. Они с Хиарой измучились, но сейчас Андрей ощущал удовлетворение и покой. Только мысль, что всё это в любой момент может пропасть, глодала его. Стоит сделать небольшой промах с индейцами, дать им заподозрить вредные для них замыслы.

Молодой человек стал припоминать свои отношения с племенами, с которыми приходилось встречаться. Большинство из них никогда не видели белого человека. Некоторые лишь слышали о них. Здесь белых не боялись, но относились к ним с подозрением и недоверием.

Андрей бросил взгляд на Хиару. Тот разомлел у костра, поглядывал на ручей.

— Хиара, пошли к водопаду, искупаемся. Это нам сейчас очень требуется.

— Угу, — охотно откликнулся индеец и быстро поднялся на сильные ноги в ссадинах и царапинах.

На нём были лишь короткие кожаные штаны. Андрей ходил в грязной, засаленной и пропотевшей рубашке, в таких же штанах, как у Хиары, и в башмаках, изрядно стоптанных и потёртых.

Андрей сбросил с головы платок, пропитанный грязным потом, и двинулся к тонкому водопаду. Ручей сбегал с кручи и внизу нырял в песок, образуя нечто вроде крохотной заводи.

Молодые люди долго мылись, фыркали от наслаждения, пока солнце не скрылось за грядой гор. Короткие сумерки заставили их поспешить в лагерь, к гамакам, уже подцепленным в палатке.

Поднялся ветер с востока, но дождя не ожидалось. Тучи редко поднимались сюда, и влаги выпадало в несколько раз меньше, чем на побережье океана.

Палатку обкурили дымом пахучих веток, чтобы выгнать мошкару, плотно закрыли полог и улеглись в ожидании ночной прохлады. Ночью же прохлада переходила в откровенный холод, заставляя искать одеяла.

На рассвете Андрей оглядел местность в последний раз и бросил:

— Теперь, Хиара, в путь.

Он тронулся вниз по ручью, который должен был вывести их к речке.

Груз был очень большим: продукты, палатка, инструмент, оружие и припасы к нему, одежда и посуда. Они походили скорее на вьючных животных, чем на людей.

Двигались неторопливо, выбирая места, лишённые растительности. Многие деревья сбросили листву. Лишь пальмы горделиво шуршали жёсткими листьями, кивали своими султанами и веерами, провожая путников.

Шли молча, внимательно посматривая по сторонам, держа оружие наготове. Хиара нёс ещё большой лук, а за спиной у него торчали оперённые концы стрел.

Лишь через восемь дней они вышли к речке и разбили лагерь для отдыха.

— Хиара, здесь построим плот и сплавимся вниз. Мы не знаем, куда нас вынесет, но это не важно. На побережье определимся.

Хиара ничего не ответил. Он был смертельно измучен и думал только об отдыхе. Однако зорко оглядел местность.

Вдоль речки зеленел густой лес. Птицы орали на все голоса. Изредка кричали обезьяны, а в болотистых чащах похрюкивали пекари.

Близился вечер. Истомлённые путники тщательно осмотрели речку и лишь потом поплескались у берега и напились. Купались в одежде. Андрей снял только башмаки, боясь, что они от воды совсем разлезутся.

Хиара взял лук и углубился в лес, где слышал диких свиней. Вернулся через полчаса с тушкой совсем молодого поросёнка. У скитальцев вышел настоящий пир. В пути им редко удавалось добыть дичь, и целые дни они питались впроголодь.

— Трёх дней нам хватит для отдыха и постройки плота? — прервал молчание Андрей, прислушиваясь к лесному шуму.

— Угу, сеньор. Три день хорошо.

— А тебе нужно добыть побольше мяса. Хорошо бы насушить его. Соль у нас ещё есть.

Хиара довольно улыбнулся, показывая, что предложение белого ему по душе.

— Хиара, сколько раз ты встречал следы индейцев?

Индеец задумался, поднял ладонь и показал два пальца.

— Стало быть, в этих местах индейцев мало?

— Угу, сеньор. Мало.

— Это хорошо, Хиара. Наверное, они бродят тут малыми семьями?

— Угу. Десять человек, сеньор. Меньше десять, — и он опять растопырил пальцы.

Андрей с помощью Хиары заготовил брёвна для плота. Пока белый принялся вытёсывать вёсла и руль, Хиара ушёл на охоту. Он вернулся в сумерках с большой тушей капибары и двумя большими попугаями в зелёном оперении.

— Ты решил отъесться, Хиара? — весело встретил его Андрей. — Можно и насушить полосами.

— Люди ходить близко, сеньор, — обеспокоенно ответил индеец. — Другой берег река. Много люди. Больше пальцев руки, ноги.

— Так много? Ты их видел? — обеспокоенно спросил Андрей.

Ему не хотелось встречаться с туземцами, когда он был близок к концу длительного путешествия по дебрям.

— Видеть нет, сеньор. Дым нюхать.

— Далеко они расположились?

— Пять солнце ходить, сеньор.

Андрей сначала не понял, но потом вспомнил, что это время, за которое солнце пройдёт пять диаметров по небосклону после восхода.

— Будем осторожны.

Молодой человек придвинул ближе аркебузу и пистолет, оглядел место лагеря.

— Хорошо, что мы материал уже заготовили и шуметь больше не будем. Завтра свяжем плот, и можно будет отваливать.

— Хорошо ночь плыть, сеньор, — ответил Хиара. — Луна поздно встать.

— Ты так думаешь? Ладно. Будет по-твоему, Хиара. Ты отдыхай, а я подтащу стволы ближе к костру. Всё какая-никакая защита.

Вскоре все брёвна лежали вокруг костра, горевшего крошечным пламенем без дыма.

Ночью и Андрей, и Хиара несколько раз вставали, прислушивались к ночным звукам, но ничего подозрительного не услышали.

Весь следующий день работали без отдыха, и к вечеру плот был готов.

— Грузим вещи, Хиара! Быстрее! Нам не стоит тут задерживаться. Шест не забудь. Тут без вёсел обойдёмся — слишком мелко. Плот часто придётся руками тащить по мелководью.

Луна бросала на речку призрачный свет. Густые тени чернели у берегов. Речка тонула под ветвями деревьев, создававшими подобие тоннеля. Путники молча толкали плот шестами, зорко всматривались в темноту, слушали таинственные крики леса.

Предполагаемое место ночёвки индейцев прошли медленно, лёжа на плоту, опасаясь обнаружения. Но берег молчал. Время приближалось к полуночи, но спать не хотелось. Волнение этой ночи было слишком сильным.

К утру плот свободно плыл по достаточно глубокой воде, и можно было использовать вёсла.

— Неужели мы прошли место ночёвки индейцев? — шёпотом спросил Андрей.

Хиара молча кивнул. Он не отрывал взгляда от берегов и был насторожен. После долгого молчания сказал:

— Костёр нюхать берег, сеньор.

Андрей проследил за взглядом индейца, поправил аркебузу под руку и неторопливо высек огонь на фитиль.

Пройдя песчаный мыс с сонными кайманами на отмели, они увидели стан индейцев, раскинутый на высоком берегу речки.

— Индейцы! — шипящим шёпотом воскликнул Андрей.

— Угу! — отозвался Хиара и продолжал слегка шевелить веслом. Он всматривался в навесы туземцев и что-то соображал с сосредоточенным лицом.

— Избежать встречи нам не удастся. Река слишком узка.

Хиара указал на противоположный берег и направил плот к нему. Андрей разглядел затон, глубоко вдающийся в берег.

— Думаешь, там мы сможем отсидеться? — с сомнением спросил Андрей.

Хиара неопределённо пожал плечами, но плот гнал именно туда.

— Нас заметили! Солнце только что взошло, и нас хорошо видно! Приготовь оружие. Возможно, будем отстреливаться.

Вооружённые воины собрались на берегу и громко кричали, показывая на плот и размахивая дубинками и копьями.

— Лодок у них нет, Хиара! Мы спасены! Пристаём к берегу. Там стрелы нас не достанут.

Путники энергично подгребли к берегу. До стана индейцев не было и ста пятидесяти шагов.

— Подождём, посмотрим, что они предпримут, Хиара.

Тот кивнул, выбрался на берег и оглядел чащобу. Взял мачете, ловко срубил несколько тонких лиан и полез обратно на плот.

— Что ты собрался делать, Хиара? Зачем тебе лианы, когда надо думать о врагах? Они что-то задумали. Наверное, хотят перейти речку и напасть на нас.

Хиара молча вязал узлы на плоту, потом протянул лиану и предложил Андрею тянуть. Только теперь тот понял, что хотел индеец.

Перебирая лиану и пригибаясь, они тянули плот у самого берега, следили за индейцами, которые уже начали пускать стрелы. Стрелы падали в воду или пролетали мимо, потому что и Хиара, и Андрей успевали укрыться за стволами деревьев.

Плот медленно продвигался вперёд, а индейцы готовились броситься в воду и атаковать непрошеных гостей.

— Хиара, бросим это дело! Неси аркебузу! Они приближаются!

Индейцы числом до двадцати человек неспешно шли по мелководью с решимостью сразиться врукопашную. Их копья и дубинки угрожающе вздымались. Луки они бросили на берегу. Плот медленно плыл вниз по течению и постепенно приближался к идущим индейцам. Их раскрашенные лица внушали ужас.

Хиара поднял руки и закричал, предлагая мир, показывая пустые ладони. Воины остановились и стали совещаться. Андрей, видя, что дело сдвинулось в лучшую сторону, положил оружие и тоже поднял руки.

Воины ничего не поняли в крике Хиары, но то, что он предлагал мир, почувствовали. После долгих колебаний и громких криков они опустили дубинки и пики и осторожно стали приближаться к плоту, идя по колено в речке.

Андрей стоял у плота, придерживая его рукой. Рядом лежала аркебуза с дымящимся фитилём. Воины остановились в десяти шагах от плота. На их лицах были удивление, нерешительность и агрессивность сразу. Люди напряжённо рассматривали друг друга, руки судорожно сжимали оружие.

Хиара шагнул вперёд с протянутой рукой. Воины вскинули копья.

— Хиара, стой! Не подходи, пока они не успокоятся!

Хиара остановился, выдавил на лицо улыбку, взял с плота мешок с вещами, порылся в нём и достал самый плохой нож. Повертел им перед воинами и протянул, сказав добродушно:

— Берите! Это подарок вождю. Он хороший!

Он говорил на своём языке. Ни Андрей, ни воины его не поняли, но вождь оглянулся на товарищей, несмело шагнул вперёд, потом ещё и наконец оказался в двух шагах от Хиары.

Тот протянул подарок ближе, и вождь взял нож. Жадными глазами оглядел его, поднял голову и слегка улыбнулся. Это подействовало на остальных воинов ободряюще. Они быстро приблизились и окружили вождя. Их глаза с любопытством рассматривали подарок.

Хиара вынул свой нож из ножен, отрезал им ветку, показал, как это делается, продолжая улыбаться. Когда вождь опробовал нож, все воины закричали, и в их голосах можно было услышать восхищение, зависть и желание иметь такое же.

Оружие уже не угрожало. Воины окружили плот и с жадным любопытством поглядывали на мешки и предметы, лежавшие открыто. Один нахально протянул руку к аркебузе. Андрей торопливо схватил её и предостерегающе поднял руку. Воин обиделся, и рука его приподняла увесистую дубину, усеянную клыками крокодила.

Воины насторожились, а Андрей приложил приклад к плечу, поискал глазами цель, нашёл сидящую обезьянку и выстрелил. Прогремел выстрел, вылетело облако дыма. Обезьянка упала в воду, воины присели от страха, побросали оружие, а некоторые бросились назад, к лагерю на берегу. Женщины и дети тут же исчезли в прибрежных кустах, оглашая окрестности визгом и криками.

Мирные голоса Хиары и Андрея вскоре вернули воинов в обычное состояние, но они постоянно с опаской поглядывали на вещи необычных людей, особенно на этого странного бородатого человека с огненной громовой палкой.

До полудня и те, и другие вели трудные беседы на индейском берегу. Хозяева угощали путников едой, те одарили некоторых пустяковыми подарками. Хиаре подвели молоденькую девушку, предлагая её как жену. Хиара с хитринкой в глазах посмотрел на Андрея и, взяв девушку за руку, повёл её к лесу.

Андрей долго рылся в мешках и извлёк старую рубаху, мачете и пряжку от сгнившего башмака. Всё это он отдал вождю. Тот был доволен и не скрывал восторга. Рубаху отдал жене, мачете осторожно вертел в руках, а пряжку пытался просунуть в нижнюю губу, вынув из неё тонкую пластинку красного дерева с красивым узором.

Лишь к вечеру гостей отпустили в дорогу. Плот нагрузили плодами леса, маниоковой мукой и тушками убитых птиц. А на прощание угостили новых друзей жарким из мяса змеи толщиной в руку.

Усталые путники едва боролись со сном, но вынуждены были терпеть, спеша подальше уйти от назойливых туземцев.

— Хиара, скоро полночь, — стонал Андрей усталым голосом. — Хватит на сегодня. Причаливаем и спать!

Индеец кивнул.

Прошла одна луна пути. Речка превратилась в реку, и плот плавно плыл в её довольно быстрых водах. Временами приходилось разбирать плот и перетаскивать его на руках, чтобы миновать гряду порогов. Или рубили новые брёвна, бросая набухшие старые.

Они отдыхали на крошечном островке посередине реки. Дымный костёр отгонял тучи мошек, вкусно пахло подгорелым мясом, а Андрей погрузился в думы.

— Хиара, а ты знаешь, что моя Бия скоро должна родить мне сына?

— Угу, сеньор! — довольно блеснул глазами индеец. — Хорошо! Сын!

— Жаль, что мне не удастся присутствовать при этом! Слишком мы задержались в этом путешествии.

— Угу, сеньор. Долго. Хотеть дом.

— И тебе надоело, Хиара? Ты же вечный бродяга. Охотник!

Хиара улыбнулся, кивнул. Но тут же грустно молвил:

— Хотеть жена, сеньор. Дети. Много дети. Дом.

— Это ты верно заметил, мой друг. Вот вернёмся домой — может быть, обо мне забыли. А нет, то уедем подальше из этих мест. Вернее, из тех. Я полагаю, мы где-то неподалёку от Ресифи.

— Хотеть жена, сеньор, — опять повторил Хиара.

Андрей посмотрел на индейца, спросил с интересом:

— Хотел бы вернуться к своим, Хиара?

— Я плохо знать, сеньор. Я любить жить с ты. Хорошо! Жена быть хотеть.

— Что ты заладил всё про жену? Будет тебе жена. Дай устроиться на месте. Придётся подождать малость. У меня ещё дела будут. Интересные и прибыльные. И тебе перепадёт от них, Хиара.

— Я плохо понимать ты, сеньор, — равнодушно ответил Хиара.

— Ничего, друг. Поймёшь, когда освоишься среди белых. И жену тебе надо искать белую. Хочешь?

— Белый жена хорошо, сеньор! Тёмный муж нет белый жена!

— Что-то я не пойму тебя. Думаешь, ни одна белая женщина не захочет тебя в мужья?

Хиара безнадёжно кивнул. Андрей уверенно заметил:

— Будут у тебя деньги — и многие сочтут за благо выйти за тебя, Хиара.

— Деньги нет, сеньор.

— Будут, Хиара! Думаешь, ты просто так со мной тут горбишься? Тут и твоя часть имеется.

Андрей похлопал по мешочку, висевшему на шее:

— Тут хватит на нас всех. Особенно если мои дела поправятся. А я думаю, так оно и будет.

Хиара с недоверием посмотрел на Андрея, промолчал, а тот продолжил:

— Нам необходимо присмотреть подходящий участок земли. Хочу оформить на своё имя, а потом продать, когда его цена повысится. Ты этого понять ещё не сможешь, а мне это кажется вполне приемлемым. Так многие поступают.

Индеец почти ничего не понял из речи Андрея, но тому и не требовалось его понимание. Просто хотелось поделиться своими мыслями.

Неделю спустя Андрей остановился на ночлег в долине, где по дну протекала река. С трёх сторон её окружали гряды возвышенностей. Долина показалась ему привлекательной. Он долго раздумывал, плохо спал, а утром заявил индейцу:

— Тут побудем дня три, Хиара. Надо осмотреться.

— Зачем, сеньор?

— На предмет денег, мой дорогой Хиара. Долина уж очень привлекательная.

— Тут есть индейцы, сеньор. Костёр видеть старый. След есть.

— Это не страшно, Хиара. Мы осмотрим долину, начертим контуры, а потом в городе выкупим её. Будет тебе на свадьбу немного денег, Хиара.

Хиара почти ничего не понял, но возражать не стал.

С утра Андрей с индейцем стали обходить долину, осматривать её с вершин окружающих холмов. Молодой человек чертил на плотном листе бумаги, которую извлёк из мешка, где лежал футляр из плотной кожи.

Прошли три дня, и Андрей любовно оглядел примитивно составленный чертёж долины. Показал Хиаре:

— Вот этот чертёж может принести нам три тысячи монет, Хиара. Здесь примерно легуа длины и треть ширины. Этого будет достаточно. Хотя может оказаться, что и мало. Ладно, завтра обследуем ещё дальше на северо-восток. Поглядим. Можно столько же и приписать.

Хиара с любопытством разглядывал чертёж. Там вилась река, были ручьи, впадавшие в неё, холмы и горные кряжи вокруг. Всё это он уже держал в голове, а у его хозяина зачем-то оно было нарисовано на листе.

— Вот только места эти далеко от побережья, Хиара. Никто тут ещё не ходил. И названий тут нет. Даже индейских. Где их тут искать? Надо нам эти названия придумать самим. Тут ты мне должен помочь, друг.

Они увлечённо придумывали названия кряжей и долины, а для реки оставили пустое место. Андрей знал, что она течёт к океану и белые уже дали ей название.

— Выйдем к морю, там узнаем название реки, — заметил Андрей. — А до моря ещё три недели пути, как ты обещал. Многовато! Надоело голодать. В этих сухих местах дичи мало. Разве что вдоль реки, где лес хороший.

Путники покинули долину. Андрей не забыл начертить ещё порядочный кусок, бегло осмотрев его с холма.

Через неделю плот подошёл к водопаду. Андрей зафиксировал и его на чертеже. Два дня с половиной перетаскивали вещи вниз по течению. Потом вязали новый плот. Хиара немного набил рыбы острогой. Это была почти единственная пища до самого побережья.

К побережью вышли немного позже, чем Андрей рассчитывал. Зато в устье реки стоял дом, сложенный из камня довольно грубо, но прочно.

Это был укреплённый дом дона Афонсо. Хозяин, пожилой мужчина усталого вида, как показалось Андрею, довольно легкомысленно поселился здесь и был рад гостям, вернувшимся из земель, совсем нехоженых белыми людьми.

— Я сам дальше двух легуа на запад не забирался, — говорил он солидно. — Посылал людей, но и они поднялись по реке всего на шесть легуа и вернулись ни с чем. Дальше шли горы, и воды там мало. Да вы, дон Андрес, и сами это видели.

— Мы так давно блуждали по этим местам, два месяца пробыли в плену у индейцев, — уверенно врал Андрей, — что потеряли всякую возможность ориентироваться. Далеко до Ресифи, дон Афонсо?

— Если по берегу, то за неделю легко достигнете города. Морем быстрее.

— Морем хорошо, дон Афонсо! Да корабля нет. А тропа до города есть?

— Имеется, но ею мало пользуются, сеньор. Тут редко кто отваживается поселяться. Дальше к северу народу больше. Да и в окрестностях Ресифи уже имеется достаточно фазенд и усадеб. Люди прибывают, приобретают участки и обживают эти земли. Но многие бедствуют, и изрядно.

— Ну, это понятно, сеньор, — поддержал Андрей. — Не всем улыбается фортуна. Даже могу уверить, что далеко не всем, дон Афонсо.

— Надеюсь, что вас она не обошла, дон Андрес?

— Хотелось бы надеяться! Однако только время может это определить.

— Вы испанец, дон Андрес? Вы ещё плохо говорите по-португальски.

— Почти что, дон Афонсо. Долго жил в Испании, на границе с метрополией.

— Хорошо, что у нас нет приказа запрещать селиться здесь не португальцам, как это ещё давно узаконили в Испании. В новых землях острая нехватка рабочих рук. А как поднять целину без них?

Андрей с Хиарой прожили в фазенде ещё целую неделю, наслаждаясь отдыхом и отличной обильной едой.

Они уговорили гостеприимного хозяина и купили мула. Отправились на юг.

— Спешить не будем, Хиара, — сказал Андрей, когда они отошли на одну легуа и углубились в густой тропический лес. — Мы должны явиться в город не измученными путниками, а с уверенным видом.

— Сеньор, надо смотреть лес, тропа, — предупредил Хиара с беспокойством. — Тут много паук, змеи.

— Верно, Хиара. Это не сухие земли, которые мы прошли. Тут всего хватает.

Трудную дорогу они преодолели за восемь дней. Город открылся с холма. В бухте чернели два корабля. Домики белели на островах и на берегу залива. Город разрастался, было заметно, что он процветал. Это не удивило Андрея. Ресифи в капитании Пернамбуку — одна из первых колоний на этом побережье и успела обрасти людом. Она вела бойкую торговлю красным деревом, из-за которого и сама Бразилия получила своё имя.

Путники не стали останавливаться в фазендах, видневшихся в долинах и на холмах, а продолжили путь к городу.

— Посмотрим, что принесёт нам, Хиара, этот город. Ты заметил, что он в несколько раз больше Баии? Наверное, тому городу не пришло ещё время. Думаю, оно вскоре наступит. А пока нам придётся пожить здесь. Оглядимся.

В город в этот день они не попали. Вечер застал их на берегу залива, и ночевать они устроились на постоялом дворе, который ещё не был полностью отстроен.

Андрей сберёг с десяток золотых дублонов и теперь мог рассчитывать жить в относительном достатке. К тому же у него был золотой песок. Не настоящие деньги, но всё же. Однако он мог возбудить преждевременный интерес, а этого Андрей не хотел.

Глава 3. Земля на бумаге

Андрей не стал заботиться об одежде. Предпочитал предстать перед чиновником в одеянии бродяги и искателя приключений.

Он с Хиарой перебрался на остров, где в то время был центр города. В муниципальном здании Совета нашёл нужного чиновника.

— Сеньор, я бы хотел оформить заявку на участок земли, — обратился он к небрежно одетому человеку с лицом хитроватого пройдохи и мелочного взяточника.

Тот оглядел одеяние Андрея. Пренебрежение явно отразилось на его худом лице с седеющей бородкой клинышком.

— Кто вы, сеньор?

— Дон Андрес де Борреро, сеньор, к вашим услугам. И с прошением.

— Что за землю вы предлагаете оформить? Идите ко мне, к столу.

Он зашёл в грязноватую комнату с запахом мышей и тараканов, сел в старое скрипучее кресло. Сесть Андрею не предложил, учитывая, видимо, его вид бродяги. Ещё раз критически оглядел посетителя, спросил бесцветным тоном:

— Так что у вас за участок, сеньор?..

— Де Борреро, сударь, — ответил Андрей и поиграл эфесом своей дорогой шпаги. Увидел, что чинуша заметил её, и в его глазах мелькнул интерес. Андрей терпеливо ждал.

— Так вот, сеньор де Борреро. Что за землю вы хотите оформить? У вас с собой есть чертёж?

— Прошу вас, сеньор, — ответил Андрей и расправил перед чиновником лист бумаги.

— Позвольте, но это так далеко, что я и не знаю, как вы сможете эту землю поднять, сеньор де Борреро! И что в этой земле вас могло заинтересовать?

— Я надеюсь на будущее, сеньор. Уверен, что через лет десять-пятнадцать смогу похвастать удачным выбором.

— Как вы думаете решать индейский вопрос? Туда мы не сможем добраться. Вы будете одни, и надеяться на помощь не сможете.

— Не думаете же вы, сеньор, что я один там поселюсь? Я найму людей, и индейцы не осмелятся тронуть меня. К тому же их там не так много.

— Это по реке Паратуара? Вижу, сеньор. Сколько же туда пути?

— По бездорожью я спускался почти месяц. Потом надеюсь сократить этот путь до двух недель. Не так много.

— И у вас есть чем оплатить оформление? — глаза чиновника масляно блеснули, и Андрей понял, что настало время позолотить ручку.

Он достал три золотые монеты, протянул их со словами:

— Не сочтите за труд принять аванс, так сказать, сеньор. В качестве вознаграждения за труд.

— Не сочту, сеньор де Борреро. Однако у меня большие сомнения относительно достоверности вашей схемы. А проверить её у меня возможности нет.

— Разве это препятствие для выдачи мне документа на право владения, сеньор? Я ведь плачу все пошлины и гербовые сборы, как положено по закону.

— И сколько там у вас земли получается, сеньор Борреро? Вы подсчитали?

— Это трудно было сделать, сеньор. Но я промерил весьма приблизительно: получается три легуа длины и одна ширины. Такова долина. Мне горы ни к чему. Так что прикиньте сами.

— Значит, вы просите почти полную сесмарию, дон Андрес. Для новичка немало, да ещё в стороне от обжитых мест.

— Зато и хлопот с ней будет немало, сеньор. Мне не подарок нужен, а право работать. Лучше подсчитайте, сколько я должен заплатить пошлин и разных сборов. Мне ещё денег необходимо достать, а я здесь человек новый и связей не имею.

Чиновник склонился над большой книгой для записей, долго что-то посчитывал. Наконец поднял голову и ответил:

— С вас, дон Андрес де Борреро, причитается одиннадцать дублонов золотом. Если у вас таких денег нет, то я готов дать вам отсрочку на месяц. Но желательно получить задаток. Вас такое устроит, дон Андрес?

— Погодите, сеньор. Мне надо подсчитать мои средства, — ответил Андрей и достал из кармана мешочек с золотым песком. — У вас имеются весы? Хорошо бы уточнить вес, сеньор.

Чиновник заблестел глазами. Он оживился, засуетился, полез в шкаф времён восстания лузитан против мавров, водрузил на стол весы с чашками и вопросительно посмотрел на Андрея.

— Положите необходимые гирьки, а я насыплю песок, сеньор. Будете проверять.

Андрей высыпал на чашечку горку золота. Чиновник торопливо докладывал гирьки, отчего весы качались, что-то шептал про себя. Андрей сыпал небрежно, упустил несколько песчинок на стол и наконец сказал:

— Хватит, сеньор? Думаю, что двух унций будет достаточно. Забирайте и выправляйте бумагу, сеньор.

Чиновник скоренько упрятал весы, песок ссыпал в казённый мешочек, тщательно завязал и спрятал в шкаф, навесив замок, оказавшийся не единственным.

— Вам, дон Андрес, придётся с полчаса подождать. Дело это кропотливое и требует внимания и аккуратности.

— Я понимаю, сеньор. Трудитесь, я подожду на улице. Осмотрю ещё раз город.

Получив документ со схемой границ участка, скопированной с чертежа, Андрей удовлетворённо усмехнулся и пошёл к ювелиру — единственному в городе, кто мог определить стоимость добытых алмазов.

Конторка ювелира оказалась почти рядом. Пожилой мастер склонился над лупой и измерял камень циркулем.

— Чем могу служить, сеньор? — поднял голову мастер и с любопытством оглядел затрапезную одежду Андрея.

Тот высыпал алмазы на ладонь, передал мастеру, спросил:

— Я бы хотел определить их стоимость, сеньор.

— Посмотрим, сеньор.

Мастер склонился над лупой, долго глядел, вертя камушек. Поднял голову, молча уставился на посетителя, потом спросил заинтересованно:

— Откуда они у вас, сеньор?

— Не думаете ли вы, что я их украл? — вызывающе спросил Андрей.

— Ничего подобного я не думаю, сударь, — обиженно ответил мастер. — Просто здесь такое не водится. Значит, привозное. Камушки среднего качества. Для ювелирных работ, надо сказать, слабо подходят. Но всё же за такой камушек можно взять четыре монеты. Если большой — то и пять, и шесть. В зависимости от величины и прозрачности. Вот этот, например, может стоить пять с небольшим монет. Он прозрачен, чист, но маловат.

Мастер замолчал, довольный своим искусством. Вернул камушки, вопросительно посмотрел подслеповатыми глазами на молодого человека.

— Простите, сеньор. Вы не знаете, кто мог бы купить эти камушки? Мне очень нужны деньги.

Мастер с минуту подумал, снова с интересом посмотрел на Андрея и сказал:

— Могу посоветовать одного сеньора, но не гарантирую, что он согласится у вас их купить. Это дон Карага, сеньор. Живёт тут недалеко. Высокий дом рядом с церковью святого Фомы, за углом. Попытайтесь. Можете сослаться на меня. Мы хорошо знакомы.

Андрей поблагодарил мастера, оставив ему крохотный камушек, и поспешил к указанному дому. Ему не терпелось побыстрее сбыть эти камушки и дождаться результата своей аферы.

Дон Карага оказался мужчиной лет сорока, с довольно холёным приятным лицом бабника и любителя хорошо поесть. Он был слегка рыжеват, строен, подтянут и производил приятное впечатление.

— Чем могу, сеньор?..

Слуга ввёл Андрея в гостиную большого дома, уставленного старинной мебелью, подозрительно оглядев его внешность. Но дорогая шпага раскрыла двери и на этот раз.

— Прошу простить меня за бесцеремонность, сеньор Карага, — начал Андрей не очень решительно. — Мне посоветовал обратиться к вам мастер-ювелир.

— А! Сеньор Луис! Мы часто общаемся, — многозначительно ответил мужчина и любезно пропустил Андрея в дверь.

Устроившись в покойных креслах, мужчины испытующе посмотрели друг на друга. Карага спросил, пригубив кубок с ароматным вином и кивком предлагая гостю последовать его примеру:

— Вы прибыли издалека? — и многозначительно окинул одежду Андрея.

— Да, сеньор Карага. И дорога моя была столь трудной, что я остался практически без денег. Это основная причина моего появления.

— Прошу простить, но мы никогда не встречались, дон Андрес.

— Естественно. Но я не просить пришёл. Я хотел бы предложить вам купить плод моих долгих усилий. Прошу посмотреть…

Андрей достал изрядно потёртый мешочек, высыпал на стол кристаллы и вопросительно, с надеждой посмотрел на хозяина.

— Алмазы? — с интересом спросил Карага. — Любопытно!

Он взял один покрупнее, приблизил к глазам, потом достал из кармашка небольшую лупу и долго рассматривал кристалл.

— Я полагаю, что вы хотели бы предложить мне купить это? — Карага положил камушек на стол, отложив лупу.

— Именно, сеньор Карага. Мне это более чем необходимо.

— Должен вас разочаровать, дон Андрес. Эти камни не отличного качества и большой выгоды принести не смогут.

— Вы хотите сказать, что не сможете мне помочь в этом, сеньор?

— Понимаете, сеньор, я не очень бросаюсь на подобный товар. Мне необходимо подумать. Это ведь не так просто. Приходите через неделю. Может быть, я и смогу купить дюжину из этих камней. Простите, но большего я вам обещать не могу, дон Андрес.

— Сожалею, сеньор, — с недовольным видом ответил Андрей. — Но настаивать не имею права. Простите, что отнял столько времени, сеньор Карага.

Андрей поднялся, поклонился, чуть замешкался, уловив взгляд хозяина, брошенный на шпагу. И услышал заинтересованность в голосе:

— У вас дорогая шпага, дон Андрес. Вот её я мог бы купить прямо сейчас!

— Тут мы и разговаривать не станем, сеньор, — ответил Андрей решительно. — Это фамильная реликвия, и я не вправе расставаться с этим клинком. К тому же он мне очень дорог, сеньор. Простите...

— Прискорбно, дон Андрес. Но вы всё же подумайте и приходите через неделю. Кстати, где вы добыли эти камушки, если не секрет?

— Должен вас огорчить, сеньор. Это секрет. Лишь могу сказать, что это уж очень далеко. Спасибо за приём, сеньор Карага. До свидания! Я приду в назначенное время.

Андрей вышел на улицу. Он был разочарован. Быстрое оформление бумаг на землю вселило в него большие надежды, и отказ сеньора Караги был очень неприятен.

Денег было мало, а ждать неделю означало многое. К тому же он рвался к Бие, полагая, что она уже разрешилась от бремени. А это волновало его не меньше, а даже больше, чем всё остальное. Но и бросать начатое смысла не имело.

Он встретился с Хиарой, который ожидал его в портовой харчевне, забившись в дальний угол, подальше от злобных взглядов белых. Андрей ушёл с ним к причалам, где с интересом разглядывал два корабля, стоявшие на внутреннем рейде.

Хиара вопросительно смотрел на Андрея, а тот не торопился поведать свои невесёлые мысли. Но сам не вытерпел и сказал:

— Дела не так хороши, как мне казались вначале, Хиара. Надо ждать. Думаю, слухи об алмазах и золоте скоро поплывут по городу. А для этого требуется время.

— Угу, — только и ответил индеец, уставившись на волны у причала.

После долгого молчания он спросил:

— Долго здесь быть, сеньор?

— Это зависит от того, как будут распространяться слухи. И что из этого будет следовать, Хиара. Кстати, тебя обязательно будут пытать о тех землях, где мы нашли эти камушки и золото. Говори, что это в той долине, что мы с тобой обследовали.

— Угу, сеньор.

— И не сразу выкладывай сведения, Хиара. Поломайся хоть немного. Путай, бойся. Словом, не очень раскрывайся. Больше загадок, тайн и недомолвок. Ты понимаешь, что я тебе втолковываю?

— Мало, сеньор, — честно признался Хиара.

— Попробую растолковать доходчивей, — ответил Андрей и принялся дотошно объяснять всё сначала.

Уяснив всё, Хиара расплылся в улыбке и спросил с надеждой:

— Деньги быть у Хиара! Жена быть! Белая?

— Ты погоди радоваться, друг! Ещё ничего не получилось. Надо всё проделать так, чтобы сомнений не было у тех, кто захочет приобрести наш участок.

— Хиара быть стараться, сеньор. Хиара хитрый! Хиара хотеть много денег, белая жена, дом, дети! Ха!

— Тогда старайся, и ты не проиграешь.

Они поселились в деловом постоялом дворе. Вели скромную жизнь, экономя последние монеты, что остались в кошельке Андрея.

Хиара пару раз расплатился в таверне золотым песком. От его глаз не ускользнуло, что люди с жадным любопытством смотрели на жёлтую струйку металла. Их глаза всякий раз загорались лихорадочным блеском, понять который Хиаре не дано. Но он мечтал о своей жизни и делал всё, что мог, играя на доверчивости, наивности и глупости.

— Сеньор, — говорил он каждый вечер, оставаясь с Андреем наедине, — я два раза говорить с люди о камушках и золоте.

— И что же, Хиара?

— Люди сильно хотеть знать место, сеньор.

— Ты им говорил, как я тебя учил?

— Говорить, сеньор. Говорить! Люди слушать, глаза гореть, рот открывать.

— Это хорошо, Хиара. Но если у нас получится, тебе придётся отправиться в ту долину. Потом я тебе всё растолкую. Но дождёмся свидания с Карагой.

Прошла неделя, и Андрей всё больше убеждался, что его замысел уже работает. Богатые граждане разделились на две неравные группы. Большая стояла за веру в рассказы Андрея, но меньшая сильно сомневалась, хотя и признавала, что алмазы настоящие.

Мастер Луис стал фигурой чуть ли не значительной в обществе мужей города. Его слова и мнения обсасывались со всех сторон. Чиновник канцелярии губернатора тоже оказался в центре внимания.

Один из столпов города даже выразился достаточно определённо:

— Сеньоры, этот бродяга хоть и дворянин, судя по его шпаге, но он чужой. И я бы хотел напомнить, что земли вокруг наши, хотя и не отняты ещё у индейцев. Мне, если честно признаться, не по себе, что какой-то бродяга может завладеть богатствами нашей земли.

— Что вы конкретно предлагаете, дон Диого?

— Пока настоящей цены земли нет, выкупить этот участок и наладить поиски алмазов и золота.

— Рискованное дело, сеньор. Кот в мешке.

— Можно послать несколько знающих людей в ту долину и произвести разведку. Никто и не узнает. А если и узнает, то это не должно нас смущать. Я готов переговорить с губернатором. Уверен, что он не будет чинить нам препятствий в этом важном деле.

— Это уже заявление серьёзное, дон Диого! Кстати, я уже дознался у спутника этого бродяги, индейца, что в долину не так уж трудно добраться, следуя по реке, где располагается фазенда сеньора Афонсо.

— Приемлемое предложение, сеньоры! — раздался бодрый голос. — Я готов присоединиться хоть сейчас. А этот индеец за золото легко откроет нам все тайны нового бродяги, как правильно выразился дон Диого.

Неделя прошла, и Андрей, слегка приодевшись, появился на пороге дома сеньора Караги. Слуга молча поклонился, посторонился и пригласил в гостиную.

— Вы точны, сеньор Борреро! — воскликнул Карага, входя в комнату. — Прошу, дон Андрес! Вина, фруктов! — обернулся он к слуге.

— Я опять осмелился вас потревожить, — смиренно молвил Андрей, галантно кланяясь. — Горю надеждой на ваше благосклонное внимание к моей скромной персоне, сеньор Карага.

Глаза Караги весело сощурились, он весь был любезность и доброжелательность. Сочным баритоном молвил, радушно разведя руки:

— Сеньор Борреро! Прошу! Прошу в дом! Рад вас снова видеть!

Тотчас появились вино, фрукты, лёгкие закуски.

— Должен вас немного огорчить, дон Андрес, — Карага перестал смеяться. — Я не смогу много купить ваших камушков. У меня сейчас сложно с деньгами. Но малую толику приобрету. И пусть это вас не сильно огорчает.

— Спасибо и на этом, сеньор Карага, — быстро согласился Андрей. — Мне не хотелось бы ждать, когда мои деньги прибудут сюда. Дело хочу начать побыстрее. Оно не может ждать, сеньор.

— Как я вас понимаю, дон Андрес! Вы хоть и молоды, но я чувствую в вас ту закваску, которой владеют немногие. Как вам вино, дон Андрес?

Хозяин смаковал тёмное красное вино, и было заметно, что толк в этом он знал. Андрей поблагодарил, отозвался с восторгом, но его больше занимал вопрос с деньгами.

— Понимаю, понимаю, дон Андрес, — улыбнулся Карага. — Вы молоды, горячи и нетерпеливы. Это понятно и, я бы сказал, похвально. Особенно в нашей молодой колонии. Здесь иначе и нельзя.

Андрей высыпал горку кристаллов на стол. Карага ухватил лупу и с поспешностью, которую Андрей заметил, стал рассматривать камушки, предпочитая самые крупные и прозрачные.

Он методично, уже не поспешая, откладывал некоторые. Андрей терпеливо ждал, потягивая действительно отличное вино и продолжая разглядывать убранство комнаты. Прикидывал, что и у них с Бией будет нечто подобное, когда он закончит свои дела и получит куш. А дело шло к этому.

Он вспомнил слухи, что распространялись по городу. Их неожиданно умело подогрел Хиара, и Андрей слегка улыбнулся, вспомнив рассказ индейца.

— Вот, сеньор Борреро, — отложил Карага лупу, — я отобрал то, что готов у вас купить.

Андрей тотчас прикинул количество. Камушков было не больше двух десятков, но это были самые лучшие.

— И?.. — спросил Андрей, вопросительно глядя в погрустневшие глаза хозяина, понимая, что тому не очень-то хочется раскошеливаться.

— Пять золотом за штуку, дон Андрес, — вздохнул Карага, показывая, как трудно ему расставаться с монетами. — Должен заметить, что это чистой воды убыток для меня, уверяю. Сами посудите. Их надо огранить. Это стоит дорого, и к тому же здесь это хорошо не сделают. Значит, везти в Европу. Риск, знаете ли, огромный. Так что...

Он схватил кубок с вином и сделал большой глоток.

— Что ж, сеньор Карага, — в свою очередь вздохнул Андрей. — Мне нет выбора, и я должен согласиться. Признаться, рассчитывал на большее, но... — Андрей опять вздохнул и вяло улыбнулся. Собрал камушки и ссыпал их в мешочек, завязав его шнурком.

— Тогда я готов рассчитаться с вами немедленно, — воскликнул Карага, и в его голосе легко слышались довольные нотки.

Он торопливо встал, открыл в стене потайной шкафчик, порылся в нём и выложил на стол мешочек со ста золотыми.

— Простите, сеньор, — встал Андрей, — вы не подсказали бы, кому можно было бы продать остальное? — и он приподнял мешочек с камушками.

— Затрудняюсь что-либо вам посоветовать, дон Андрес. Здесь мало охотников на такой товар. Но попробуйте прощупать дона Альваро де Франсиско. Он в стороне от подобного редко бывает. Вы легко найдёте его.

— Что ж, большое спасибо, сеньор Карага, — поклонился Андрей. — Буду надеяться на лучшее. Рад был побывать в вашем обществе. До свидания!

Выйдя от Караги, Андрей удовлетворённо вздохнул. Про себя подумал: «А у меня не так уж и плохо получилось. Остальное я отдам назад, в ручей. Пусть Хиара это туда положит для приманки».

Андрей не пошёл к де Франсиско. Он предпочёл потратить время и деньги на покупку шанцевого инструмента и товаров для длительного путешествия на запад, вверх по реке, оставляя отчётливые следы определённой деятельности.

В порту Андрей нанял большой баркас без палубы. Туда погрузили лопаты, кирки, заступы, верёвки, тазы и ёмкости для воды, посуду и припасы на три месяца, оружие и товары для меновой торговли с индейцами. Добавили плотницкие инструменты, известь.

Владелец баркаса Симон с сыном Лопе споро помогали с погрузкой. Два метиса должны были отправляться с Хиарой: подготовить жильё, наметить места предполагаемых разработок и, главное, склонить индейцев к сотрудничеству, заручившись помощью и миром. Для этого Андрей закупил много товаров в обмен на работу, мир и торговлю.

— Помни, Хиара, что в пути тебя могут сопровождать белые любители поживиться за чужой счёт. Следи хорошенько и будь осторожен. С оружием не расставайтесь. И помни о главном, — Андрей подмигнул хитро и значительно.

— Угу, сеньор, — ответил Хиара и понимающе улыбнулся. — Я делать хорошо.

— Я обязательно приеду. Это может быть месяца через два или три. У фазендейро купишь мулов и лошадей. Хорошо бы парочку коз для молока и разведения. Словом, советуйся в этом с метисами. Им ничего не открывай из наших с тобой задумок и тайн.

— Угу, сеньор, — с готовностью ответил индеец.

Баркас отвалил, Лопе с отцом поставили косой парус, и судёнышко торопливо побежало среди островков к океану. Андрей задумчиво провожал глазами сероватый парус, а в голове теснились мысли: как завершить задуманное, добраться до Баии и повидать Бию с ребёнком. Это последнее сильно будоражило Андрея. Он даже перестал вспоминать далёкую, уже помутневшую Украину. С сожалением подумал, что и Фолька, дай Бог, уже добрался до дому, и тоска вновь охватила всё нутро.

За последнее время к Андрею часто подкатывали уже знакомые состоятельные жители с прозрачными расспросами о его участке, намекая на некие таинственные силы, которые могут препятствовать ему в его деле.

— Да в чём дело, сеньоры?! — волновался молодой человек, не один раз отвечая на подобные расспросы. — Я хочу заняться разведением коз, быков и лошадей. С этим здесь очень плохо, а поселенцы прибывают, и кормить их надо. Я вас не понимаю. А алмазы я добыл далеко на юге. Это совсем другое место.

— Ничего страшного, сеньор, — успокоил его один господин. — Нам, первым поселенцам, весьма интересно всё, что касается этой колонии. И, естественно, ваши камушки и золото сильно будоражат людей.

— Эту горсточку я добывал два месяца! Стоит ли это моих трудов? Затраты никогда не окупятся! Я и чертёж не делал с тех мест.

Однако убедить людей ему не удалось. Он это видел, посмеивался про себя, но это лишь подогревало азарт охотников к его участку.

Андрей собрался в Баию и уже договорился с капитаном следующего на юг судна поработать матросом до Баии. Это должно было произойти через неделю. А в городе не утихали разговоры про золото и алмазы.

Случайно в портовой таверне для моряков он услышал, как подвыпившие матросы обсуждали возможность последовать за индейцем и проверить слухи.

— Я знаю одного богатого сеньора, — запинаясь, говорил обрюзгший матрос. — Он с радостью даст денег, и мы смогли бы добраться до тех мест. Глядишь, и разбогатеем. Не обязательно всё отдавать хозяину, хе-хе!

— Тише ты, дурак! Услышат!

— И то верно, приятель. Так входите в дело, друзья?

— Дело может выгореть, — проговорил третий и оглянулся по сторонам. — Я видел, как индеец того сеньора отваливал с дедом Симоном. Уж он-то точно знает, как добраться туда.

— Он должен вскоре вернуться. Тогда и расспросим. А пока я предложу наши услуги богатому сеньору, — заметил первый матрос.

— Будет ли он тебя слушать, такого оборванца?

— Послушает! У меня там приятель работает конюхом. Он парень ушлый и сведёт меня с сеньором или сам договорится. Дайте мне три дня, и я улажу это дельце. А потом пусть ищут.

Андрей долго сидел спиной к заговорщикам. Он думал и беспокоился. Ведь до сих пор никто не предложил ему купить его участок.

Глава 4. Имя для сына

Бия всё сильнее впадала в беспокойство, уже близкое к отчаянию. Её возлюбленный никак не подавал о себе вестей. Сыну уже два с небольшим месяца, а отца всё нет.

— Бия, дорогая моя, — в который уже раз взывала донна Иннес к дочери, — сколько ты ещё будешь тянуть с крестинами? Это уже похоже на ненормальность. Чего ты ждёшь?

— Ты, мама, знаешь чего. Вернее, кого я жду. И не вмешивайся в это, прошу тебя. Это моё дело.

— А при чём тут он? Сын ведь дона Селсо! Или... — донна Иннес как-то странно посмотрела на дочь, но та не заметила или не захотела замечать её подозрительности.

Мысли Бии блуждали далеко. Она всё время возвращалась к Андресу, представляла, как он воспримет сына, гордилась этим и не скрывала своих чувств.

— Дочка, не поехать ли нам в город? Мы уже давно там не были. Хочется вспомнить молодость, повращаться в приличном обществе. Сидим здесь, словно монахини в монастыре. Там можно было бы и младенца окрестить. Я и имя уже подобрала...

— Мама, я просила не вмешиваться! — в раздражении вымолвила Бия. — Андрес обещал усыновить ребёнка, и я должна дождаться его для этого. Он должен скоро появиться! Я это чувствую. Знаю!

— Ты сама в это не веришь, Бия! Поедем лучше в город и развлечёмся.

— Хорошо, мама. Я подумаю. Может быть, ты и права. Что-то мне говорит, что это не помешает нам окрестить мальчика. А имя мы с Андресом оговорим.

Донна Иннес фыркнула в крайнем недовольстве и ушла, прошуршав подолом платья.

Бия потом долго думала, временами отвлекаясь на ребёнка. К утру следующего дня решение ехать в город созрело.

— Мама, — энергично молвила Бия за завтраком, — собирай вещи. Мы едем в город, как ты хотела.

И Бия улыбнулась одними глазами.

— Как приятно услышать это, доченька! Когда же?

— Можно завтра, если мы будем готовы.

— Будем! Конечно, будем! Как я рада! — Донна Иннес торопливо закончила завтрак и кликнула служанку Росу.

— Мама, не увлекайся, прошу тебя! — с улыбкой проговорила Бия ей вслед.

Подъезжая к городу, донна Иннес с сожалением молвила:

— Как жаль, что у нас нет собственного дома в городе, Бия. Зря ты отказалась от наследства дона Эштевана, сына твоего умершего мужа, царство ему небесное!

— Тот дом был слишком мрачным, и я не хотела бы в нём жить, — с недовольством ответила молодая женщина, поправила чепчик на голове ребёнка, склонилась над ним и нежно тронула губами его лоб.

Донна Иннес вздохнула. Она понимала дочь, но нетерпение и жажда побыстрее перебраться в город делали её желчной, требовательной, непримиримой.

Они поселились в гостинице, заняв две комнаты. Роса устроилась вместе с сеньорой и ребёнком, готовая вскочить по первому голосу этого крошечного создания.

Два дня спустя на рейде бросил якорь корабль из Португалии. Это событие взбудоражило весь город. Многие жители высыпали на пристань в ожидании известий с родины, писем, посылок и грузов, так необходимых в колонии.

Таможенники поспешно оформили свои дела, и две большие шлюпки, переполненные пассажирами, отвалили от борта корабля.

— Бия, ты так взволнована, — с подозрением вскинула глаза на дочь донна Иннес. — Надеешься, что он будет среди пассажиров?

— Надеюсь, мама, — неуверенно ответила Бия, прижимая ребёнка, который даже захныкал, пуская слюни.

Она жадно всматривалась в шлюпки. Те, как многоножки, лениво взмахивали вёслами и неторопливо приближались. В них сидело не менее пятидесяти человек, и все тоже с интересом и возбуждением взирали на незнакомый берег. Никто не знал, что он им сулит.

Небольшая группа состоятельных горожан была оттеснена простолюдинами, и Бия, с нетерпением и надеждой всматриваясь в людей в шлюпках, едва сдерживала дрожь ожидания. Но ничего знакомого и желанного увидеть не могла.

Огорчение и беспокойство мешались с разочарованием. Лишь голос ребёнка немного отвлекал её от мрачных мыслей.

Люди неторопливо высаживались на пристань. Их встречали радостными криками. Матросы помогали выгружать ручной багаж, а Бия искала знакомое лицо.

— Дорогая, успокойся, прошу тебя, — шептала донна Иннес, озираясь по сторонам и боясь появления Андреса. — Он просто не осмелится появиться в этом городе, где его ждёт тюрьма или...

Она не договорила, встретив угрожающий взгляд дочери.

Пассажиры быстро расходились. Богатые уезжали на извозчиках, родственники и знакомые после недолгих приветствий тоже покидали пристань. Бия с младенцем на руках всё стояла с глазами, затуманенными слезами, и смотрела на бухту, где стоял корабль, а матросы заканчивали убирать и крепить паруса.

— Бия, дорогая моя! Пошли. Уже все разошлись, — просила донна Иннес и настойчиво тянула дочь за тонкую светло-серую мантилью.

Пристань почти опустела. Лишь грузчики да мальчишки ещё суетились, оглашая криками и руганью влажный воздух порта. С океана надвигались тучи. В воздухе пахло дождём и грозой.

Бия вздохнула, посмотрела на мать жалобным взглядом, кивнула и пошла к извозчику, ожидавшему шагах в тридцати.

— Сеньора, вам не помочь?

Голос мужчины заставил Бию вздрогнуть и обернуться.

Перед нею стоял матрос с чёрной бородой, в колпаке и грязной грубой рубахе. Глаза лихорадочно блестели. Они перебегали с Бии на копошащийся свёрток, потом на донну Иннес.

— Господи! Андрес! — Голос Бии дрожал, но она инстинктивно говорила шёпотом, пока донна Иннес с испуганным лицом озиралась по сторонам. — Неужели это ты? Как же долго я ждала этого мига! Смотри, что у меня!

Бия отвернула угол белой накидки и показала сына.

Андрей долго смотрел на ребёнка, вздохнул, обернулся к донне Иннес и сказал:

— Здравствуйте, донна Иннес! Поздравляю вас с внуком. Он очень симпатичный. Примите мои искренние поздравления. Я очень рад!

— Не стоит благодарности. Я в этом не нуждаюсь. И прошу избавить меня от вашего присутствия... в таком виде...

Она брезгливо отвернулась.

Бия прыснула смешком, посмотрела на Андрея вопросительно, и тот сказал, учтиво кланяясь:

— Сеньора не откажет в любезности принять бедного матроса в саду после захода солнца?

И украдкой глянул на донну Иннес.

— Сеньора не откажет, не откажет! Только это слишком долго ждать, милый!

— Другого ничего не могу предложить сеньоре, — со смешинками в глазах ответил Андрей. — Я с нетерпением буду ждать, любовь моя. Я переоденусь.

Он долго смотрел в лучистые глаза Бии, потом перевёл взгляд на донну Иннес и улыбнулся:

— Вы, донна Иннес, ничуть не изменились и выглядите очень молодо. Как это вам удаётся? И ждите от меня подарка, донна Иннес. Он вам понравится, уверен!

Она опять фыркнула, но в глазах мелькнула искорка любопытства, жадности и пренебрежения одновременно.

Андрей поклонился и поспешно удалился, сгорая от нетерпения снова ощутить в своих объятиях любимую женщину. И образ сына неотступно стоял перед глазами. Он искал в памяти черты своих родных, самого себя. Но ничего такого не обнаружил и забеспокоился. Потом подумал, что ребёнок слишком мал и трудно обнаружить в нём чьи-то черты. К тому же он вынужден был смирять свою прыть и смотрел на сына недолго.

До вечера было ещё далеко. Андрей завернул в лавку, купил одежду, потом заглянул в цирюльню, где его побрили, оставив бороду и усы, постригли и надушили благовонной водой.

Пообедал в портовой харчевне, не решаясь заглянуть в дорогую таверну.

Дождь обрушился на город и лил больше часа. С неба грохотал гром, молнии били над крышами, а Андрей сидел в другой харчевне и думал, как избежать встречи с городскими властями.

Он не ожидал встретить Бию в городе, но теперь это произошло. Он был в восторге, что в первый же день увидел сына и Бию, и лишь донна Иннес немного испортила ему настроение.

Дождавшись вечера, когда лужи уже подсохли после короткого, но бурного дождя, Андрей выбрался из таверны и побрёл в сад. Нервы его были напряжены предстоящим свиданием. К тому же он опасался, что его узнают, хотя прошло уже много времени и многое могло изрядно забыться бывшими друзьями Эштевана.

Он отбросил эти мысли, тронул рукояти небольшого пистолета и кинжала, немного успокоился и скрылся в тени дерева, поглядывая в сторону, откуда должна была появиться его Бия.

Увидел подъезжающую коляску, потом женскую фигуру, закутанную в мантилью, и поспешил навстречу. Коляска не отъехала, а Бия, это была она, бросилась к нему в объятия и замерла, всхлипывая и содрогаясь всем телом.

— Что ты, Бия? — спросил Андрей восторженно и в то же время с волнением. — Я уже рядом, любимая моя! Успокойся! Дай твои желанные губы, я хочу ощутить их вкус и прелесть...

Она подняла голову. Их губы соприкоснулись в трепетном поцелуе.

— Господи! Андрес! Как я истомилась, милый! Почему ты так долго отсутствовал? Я уже отчаялась тебя увидеть!

— А я не ожидал встретить тебя в городе, моя орхидея! Что ты тут делаешь?

— Мама сильно просила. И я вдруг почувствовала, что мне необходимо быть здесь. Видно, это ты так на меня подействовал издалека! Это Бог нам посылает. Мы ведь так любим друг друга, верно?

— Конечно, милая Бия! Ты не привезла сына. Как ты его назвала? Мне так хочется его ещё раз хорошенько рассмотреть!

— Ты его ещё рассмотришь, Андрес! Мы завтра вернёмся в Санта Исабел, и в нашем местечке я всё тебе расскажу и покажу.

— Твой траур, надеюсь, закончился? Не пора ли нам подумать о свадьбе?

— Да как же ты? Тебе нельзя здесь объявляться. Это опасно.

— Я бы предложил тебе переехать в Ресифи, в Пернамбуку. Это большой город, и там мы могли бы легко осесть. К тому же я задумал одно дело. Оно в случае успеха сулит немалые деньги. Мы ещё подумаем об этом, милая.

Они гуляли, взявшись за руки. Андрей временами тревожно оглядывал тёмные аллеи. Бия заметила это и сказала, подняв голову:

— Нас ждёт извозчик, Андрес. Темно, и никто тебя не узнает. Поедем по городу, а потом я отправлюсь в свою комнату. А ты где будешь ночевать?

— Я вернусь пока на судно, милая. Там мне безопасно. Утром найму лошадь и поскачу следом за тобой в усадьбу. Ты согласна?

— Я так этого жду! — воскликнула Бия. — Скорей бы прошла ночь! Заснуть мне не придётся, любимый. Я буду всё время думать о предстоящих в усадьбе днях счастья и блаженства. Я так скучала по твоим ласкам и...

Она не закончила, но Андрей хорошо её понял.

Почти час они ездили по городу. В темноте легко находили губы друг друга, долго целовались, обнимались, пока Бия не вспомнила, что сын давно требует её молока, и заспешила.

Андрей договорился, что местный лодочник ещё до солнца переправит его на берег. Так и произошло.

В конюшне он взял лошадь под седлом и неторопливо поехал по дороге на фазенду Санта Исабел.

Он знал, что опережает Бию, и ехал медленно, ожидая, что их коляска скоро должна его догнать. Был уверен, что Бия не станет медлить. Потом даже сошёл с коня и посидел в тени дерева, наслаждаясь утром, промытым вчерашним дождём.

Услышал стук копыт и колёс, прислушался, быстро вскочил в седло, отвязал лошадь, нацепил на нос платок и притаился за поворотом дороги. На лице играла полуулыбка расшалившегося мальчишки.

Когда коляска была близко, Андрей тронул коня, и тот вынес его на дорогу. Кучер с перепугу задёргал вожжи, заставив пару серых лошадей шарахнуться к кустам.

Андрей сам испугался своей выходки, сдёрнул платок и крикнул:

— Это же я! Я пошутил!

— Ну и дурак ты, Андрес! — Бия наклонилась и показала ствол пистолета. — Я могла тебя пристрелить, ненормальный!

— Этот глупец всё из детских штанов никак не вырастет! — зло бросила донна Иннес. — Сердце чуть не остановилось!

Андрей спрыгнул с седла, подскочил к сеньорам.

— Прошу прощения, сеньоры! Я не хотел вас напугать. Простите дурака!

— А ребёнок? Ты мог и его напугать. Только разбудил!

Андрей бросил изучающий взгляд на младенца. Тот ничего не понимал, хватал беззубым ртом воздух, кривился и кряхтел, силясь высвободиться из пелёнок. Бия высвободила грудь и дала сыну сосок.

— Бия! Ты с ума сошла! — чуть не взвизгнула донна Иннес, загородила дочь и злобно глянула на молодого человека. — Отойдите, безумец!

Андрею не хотелось лишать себя удовольствия видеть кормление сына, но спорить с разгневанной бабкой тоже не хотелось. Он отошёл, сел в седло, кивнул кучеру, и все тронулись в путь.

Молодой человек всё оглядывался на мать с ребёнком, встречал гневный взгляд бабки и слегка улыбался, подмигивал Бии, видел, что прощён.

Когда дорога расширялась, он ехал рядом и лениво переговаривался с женщинами, хотя донна Иннес редко отвечала ему.

Вдруг Андрей вспомнил что-то. Порылся в сумке, висящей через плечо, достал коробочку чёрного бархата.

— Сеньоры, в знак примирения и моих извинений прошу принять скромные подарки. Определите сами, кому что.

И передал донне Иннес коробочку.

— Что это? — блеснули глаза донны Иннес.

— Откройте и посмотрите, донна Иннес.

— Боже! Андрес! Ты опять тратишь большие деньги на безделицы! — вскрикнула Бия, рассматривая серьги. — Мама, выбирай себе.

— Я возьму эти, с изумрудами, дочка! — в голосе её слышались нотки восхищения.

— Тогда мне достанутся с александритами. Они так красиво меняют цвет! Спасибо, милый! Скоро я буду вся увешана драгоценностями, Андрес. Развращаешь молодую маму! А теперь взялся и за бабушку!

— Если моё дело удастся, то обещаю новые подарки. Это всё же хорошее вложение денег, не правда ли, донна Иннес?

Бабка скривила тонкие губы в подобие улыбки и слегка склонила голову. Это было большое достижение и почти равнялось благодарности.

Молодые весело переглянулись, скорчив понимающие гримасы.

В усадьбе их встретили довольно весело. Андрея с трудом узнали и сдержанно приветствовали. Его немного побаивались, видя в нём отличного бойца и вполне жестокого, когда появлялась необходимость, человека. Все помнили, как он отделал сына дона Селсо, хозяина фазенды, а потом хладнокровно убил. И хоть убийство произошло на дуэли при свидетелях, в то, что оно было преднамеренным и спланированным, никто не сомневался.

Пожалуй, это было главным, что заставляло людей фазенды сторониться молодого любовника теперешней хозяйки. Становиться на его дороге никто не хотел. Да и сама хозяйка Бия с любого могла содрать кожу, защищая своё достояние.

Уже ходили слухи, что и ребёнок вовсе не дона Селсо, а Андреса. Но о таких делах говорили только шёпотом, озираясь по сторонам.

Донна Иннес оттаяла. Она красовалась в дорогих серёжках, вспоминала былые времена своей молодости, когда её почти мавританский муж осыпал её драгоценностями, а важные матроны лопались от зависти, глядя на них.

С сожалением вспомнила она и второго мужа — непутёвого де Гранвиля, потратившего все её сбережения, оставшиеся от деда, и пропавшего уже больше двух лет назад.

И вдруг она взглянула на Андреса несколько иначе. Он показался ей теперь не таким мужланом и беспутным бродягой-пиратом, каким она знала его в те далёкие времена, когда он влетел в каюту с озверевшим лицом в брызгах чужой крови, а потом взял их под свою опеку, влюбившись в Бию.

Она вспомнила, как он помогал им в те ужасные дни, спасая от жажды и голода. Как умирающий дед уверял, что этот молодой пират сможет помочь им в тогдашнем ужасном положении. Всё это вдруг всплыло перед глазами. И многое ещё, что прежде проходило мимо её спесивого взора и понимания.

Умиротворённая этими воспоминаниями, донна Иннес вздохнула, благосклонно посмотрела им вслед, понимая, что их сейчас волнует, оглядела двор и людей, ещё толпившихся повсюду. Прикрикнуть на них душа не лежала, и она с полуулыбкой на тонких губах удалилась в свою комнату.

— Ты заметил, как изменилась мама? — спросила Бия возбуждённо.

— Видно, мне давно надо было сделать ей подарок, моя милая орхидея.

— Лучше поздно, чем никогда. Как тебе понравился наш сынок? Правда, хорошо выглядит? Он тебе понравился, Андрес?

— Ещё бы! Он отличный парень, Бия! Как мы его назовём?

— Я ждала тебя, мой дорогой папа! Смешно, не так ли? Ты — папа!

— Мне хотелось бы назвать его, как твоего деда. Он очень хорошо относился ко мне. Он был достойный человек. Как ты на это посмотришь?

— Я в восторге, мой любимый! Лучшего подарка ты не мог мне предложить! Значит, можно уже крестить! Он будет Нуно! Отлично! Но ты забыл про меня, мой любовник дорогой!

Глаза Бии блестели неодолимым желанием близости. Андрей заметил её разгоревшееся лицо, тёплую смуглость кожи у выреза платья, прядь волос, выбившуюся из-под мантильи. Не даром её в городе называли Мавританкой.

Андрея охватило такое же желание. Он схватил её на руки, впился в её жадные губы, а она, вырвав рот, прошептала страстно и требовательно:

— Скорей, мой милый! Я вся горю от нетерпения!

Она схватила его за рубашку, потянула на себя и упала на траву, притянув его голову к груди.

От неё пахло молоком, младенцем и жаркой кожей. Андрей чуть не задохнулся от этого запаха и овладел ею с жадностью человека, слишком долго мечтавшего о возвращении.

Они лежали в траве успокоенные, довольные, но ещё не полностью насытившиеся друг другом, и молчали, рассматривая плывущие облака, видневшиеся через листву и ветви дерева.

Андрей уже неторопливо обнажал её смуглое тело, целовал и ласкал его с жадностью изголодавшегося бродяги. Потом сказал:

— Ты немного округлилась, стала мягче, приятнее, моя орхидея!

— А помнишь, какая я была на корабле, когда мы повстречались? Худая, страшила и только! Мне даже иногда стыдно бывает за себя.

— Ничего подобного, Бия! Именно в такую я и влюбился. А теперь ты настоящая женщина!

— Ты этому не рад? — вскинулась она, ничуть не стесняясь обнажённости.

— Почему не рад? Я ведь сказал, что ты стала ещё лучше, приятнее. Тогда мы были детьми. Или почти детьми.

— Ого! Дети! С саблей, в крови и зверским лицом пирата! Страх и только!

— А как же ты влюбилась в меня, если такое впечатление я на тебя произвёл?

— Это произошло потом и постепенно.

— А я сразу втрескался в тебя. Когда ты бросилась защищать деда. Я тут же и сник. Ты это заметила?

— Я тогда ничего не заметила. Было жутко, страшно! Я была как во сне.

— А как донна Иннес была мною недовольна. Не то что твой дедушка Нуно.

— Я помню, Андрес. Сколько мне пришлось выслушать от неё за то время! И лишь дедушка, царство ему небесное, поддерживал во мне то, что потом лишило меня покоя. А ещё помнишь, как ты окунул меня в море? Я была взбешена, но с той поры почувствовала влечение к тебе. Это даже испугало меня вначале, но потом дедушка меня убедил, говоря, что такие, как ты, на дороге не валяются, что ты хороший добрый человек и, самое главное, очень надёжен. Представляешь, как он к тебе относился?

— Значит, я не зря решил сына назвать его именем, Бия! И мне твой дед очень нравился. Жаль, что мне не удалось достаточно поговорить с ним. Многого бы от него можно было набраться. Умный старик был. Жаль его!

— Да, жаль. Но мама его не любила. Он ведь был из рода знатных купцов, а в мусульманском мире они приравнивались к рыцарям или что-то в этом роде. Но для мамы это не имело значения. У неё другие взгляды, как и на тебя, любимый.

Глава 5. Цена долины

Короткое пребывание Андрея на фазенде Санта Исабел закончилось крещением сына в церквушке, что стояла поблизости на пригорке.

Решение Андрея дать ребёнку имя деда Бии удивило донну Иннес. Этот мужлан, как она по-прежнему называла Андрея, не переставал удивлять. Она уже с подозрением взирала на его отношение к младенцу, пока наконец не осмелилась спросить у дочери:

— Послушай, Бия. Мне не даёт покоя один скользкий вопрос. Только не обижайся, пожалуйста.

— Что тебя беспокоит, мама? — вскинула та глаза.

— Вы собираетесь обвенчаться? Уже прошло много времени со смерти благочестивого дона Селсо.

— Мне кажется, мама, тебя не это беспокоит. Говори открыто. Обещаю не сердиться. Я слушаю.

— Дочка, пойми, я не хочу тебе плохого. Но вдруг подумала, что наше дитя...

— Что с ним, мама? — забеспокоилась Бия.

— С ним ничего, доченька. С другим. Уж слишком твой Андрес привязан к нему. И я подумала... Словом, не скажешь ли ты мне, чей он ребёнок? Прости!

— Что за вопрос, мама? Разве ты не знаешь?

Бия немного растерялась, но постаралась взять себя в руки. Однако это не ускользнуло от внимательно наблюдавшей за ней матери.

— Ты смутилась, Бия. Значит, хоть немного, но я на верном пути к этой загадке.

— Никакой загадки, мама! Андрес просто всегда любил детей, мечтал о них. И, любя меня, полюбил моего сына. Что тут такого?

— Ты меня не убедила, дочь. Чувствую, что здесь что-то не так. И сходство заметно. Тут ты не можешь отрицать. Признайся мне, Бия!

— Мне не в чем признаваться, мама. И если бы это было так, нет никакого смысла выставлять мой грех напоказ. Это просто глупо, даже опасно!

Донна Иннес вздохнула с сожалением, помолчала, но потом заметила:

— Я твоя мать, Бия. И ты не должна скрывать от меня ничего такого.

— Успокойся, мама. Ничего страшного не произошло. Андрес усыновил мальчика. Он сам хотел этого, и я его просила. Вот пройдёт год со дня смерти мужа, кончится траур, и мы поженимся. Уже скоро.

— Хорошо бы. А то одни сплетни кругом слышны. Нехорошо это.

— Ты меня удивляешь, мама! — Бия с интересом посмотрела на мать. — Неужели ты изменила своё отношение к Андресу? Я рада. Очень рада! Спасибо!

— И всё же, доченька, я хотела бы знать точно. Ведь ты не отказывала ему в близости. Я это знаю. Это вполне могло случиться. Признай это, Бия!

— Это я признаю, мама! Но другое — никогда. У нас будет ещё и сын, и дочь! Этого хочет Андрес, хочу и я, мама. Так что готовься быть многодетной бабушкой.

Донна Иннес с сожалением удалилась, явно показывая своё сомнение и недовольство дочерью. Про себя она решила докопаться до истины. Это теперь занимало её больше всего.

Андрей нежно попрощался с Бией и сыном, поцеловал будущей тёще руку, и она не возмутилась, не оскорбилась, тем более что тот пообещал вручить ей при очередной встрече хороший подарок.

— Бия, — молвил Андрей при прощании, — я должен вернуться скоро. Не более двух месяцев. К этому времени подумай о свадьбе и о том, как быть с Санта Исабел. Долго мы здесь оставаться не можем.

— Ты хочешь продать фазенду?

— Нет. Это подарок Жуана. Продавать её было бы свинством. Вернём ему. Пусть всё будет оформлено чисто, без разговоров и обид.

— Если Жуан согласится, пусть примет фазенду обратно. Я не хочу, чтобы между нами остался такой долг.

— Ты бы сам ему об этом сказал, Андрес.

— Не хотел лишний раз подвергать его преждевременной опасности. Сама передай ему привет от меня и скажи: я помню, чья это доброта.

Бия кивнула.

— Кстати, куда ты отправила моё судно, Бия?

— Васко повёз на юг грузы. Новые колонии требуют много товаров. А у причала бесполезно качается пустое судно. Решила, что стоит использовать и его — на общее благо и благо нашего сыночка.

— А капитан? Васко его нанял?

— Да. Нашёл кого-то. Но выбора не было. Должен скоро вернуться, если ничего не случится. В Виторию пошёл с грузом инструмента, продовольствия и с десятком переселенцев, пожелавших туда перебраться. Может быть, по обстановке спустится до Рио. Всё доход какой-никакой будет.

— Молодец ты, Бия! Даром времени не теряешь. Приятно такое слышать. Когда вернётся, пусть далеко не ходят. Мне судно может понадобиться. Мы ведь в дорогу готовимся.

Он лукаво подмигнул.

Она проводила его верхом на две мили. Они нежно поцеловались, и Андрей жёстко пришпорил лошадь.

Бия долго следила за любимым, пока он не скрылся за поворотом. Он не посмел обернуться, и это немного огорчило её.

— Мама, скорее всего мы скоро покинем эту фазенду, — сообщила Бия за обедом. — Андрес вернётся месяца через два, мы поженимся и уедем на север. Санта Исабел мы вернём Жуану.

— Вернём? — донна Иннес даже отложила ложку. — Просто так?

— Не просто так, мама. Он дал её мне, когда мне было некуда идти. Теперь мы не станем торговать его помощью.

— А я? — вскричала донна Иннес в растерянности.

— Ты можешь поехать с нами или остаться в городе. Мы можем купить тебе домик, и будешь жить, весело проводить время в приятном тебе обществе. Город довольно быстро разрастается и скоро станет большим и красивым. Смотри, с какой быстротой растут хорошие особняки!

— Ты меня огорошила, Бия. Я должна переварить это. Подумать и взвесить.

— У тебя ещё много времени для этого, мама. Но прошу никому пока об этом не говорить. Мне не хотелось бы преждевременно будоражить людей.

В Ресифи Андрея оглушил поток предложений. Многие хотели купить у него участок земли. И больше всего его удивила поспешность, с какой ему это предлагали.

Хиара ещё не вернулся, и Андрей ничего не знал о том, что там происходило. Собирался сам туда поехать, но полагал, что это уже сделали за него. И ещё подумал, что Хиара хорошо поработал. Это сильно обрадовало, немного обескуражило и даже испугало.

Он встретил Лопе, сына лодочника, на баркасе которого Хиара ушёл к устью реки. Тот уверил, что люди и грузы доставлены благополучно.

— Они закупили почти дюжину овец, коз и мулов с лошадьми, сеньор. Всё у них получилось хорошо. Хозяин той фазенды был рад не тратиться на транспортировку товара.

— Значит, они благополучно ушли вверх по реке?

— Да, сеньор. Мы ещё три дня там простояли, загрузились грузами и благополучно вернулись. Отец вам сильно благодарен за помощь, сеньор.

— Скажи ему, что, возможно, вы мне ещё раз понадобитесь. Намерен отправиться туда в ближайшие дни.

Андрей был доволен. Теперь надо будет не продешевить с продажей земли.

Посыльный от сеньора Караги принёс ему записку от господина.

— Забавно! — вслух пробормотал Андрей, прочитав послание, едва разбирая почерк. — Интересно, что он мне предложит. Надо идти.

Андрей уже знал, что за участок давали шестьсот золотых. Этого ему было мало, и он рассчитывал вскоре повысить цену хотя бы до тысячи с лишним. Ещё рассчитывал, что Лопе поведает о его предполагаемом отъезде на запад. Это должно подстегнуть авантюристов к решительным шагам. И сеньор Карага обязан уже знать это.

— Дорогой дон Андрес! — раскрыл объятия Карага, радостно улыбаясь и пропуская гостя в дверь. — Долго же вы пропадали. В Баию ездили?

— У вас достоверные сведения, сеньор Карага, — улыбнулся Андрей, пожал руку и прошёл в знакомую гостиную.

— Мы должны быть осведомлёнными людьми, дон Андрес, — продолжал тот улыбаться, делая знак слуге накрывать стол. — Как поездка? Удачно съездили?

— Вполне, сеньор Карага. Вполне. Даже чуть больше. Отлично попутешествовал. Город растёт просто удивительно быстро. Столько приезжает новых людей. И достаточно знатных господ, должен заметить.

— Не составит ли Баия нам конкуренцию, дон Андрес?

— Не удивлюсь, если это произойдёт. Положение города весьма выгодное.

— Не собираетесь ли вы обосноваться там, дон Андрес? Вы угощайтесь! Вино прямо из Португалии. Отменное вино!

— Спасибо, сеньор Карага. Но, полагаю, вы не для дегустации вин меня к себе пригласили, сеньор Карага.

Андрей отпил пару глотков и с улыбкой посмотрел на хозяина.

— Мы деловые люди, дон Андрес. Нам просто так терять время не выгодно. Да и вы, я полагаю, человек дела. Потому приступлю прямо к делу. Вы сбыли свои камушки?

— Вы были правы, сеньор. Сбыть их оказалось не так-то просто. Слабоваты они по качеству. Но по паре монет мне за них заплатили.

— Вам просто повезло, молодой человек! Поздравляю. Вы собираетесь продолжать их искать? — в лоб спросил хитрый делец.

— Нет, сеньор Карага. Это слишком далеко и опасно. Решил заняться выращиванием лошадей. Это кажется мне более прибыльным делом. Город растёт, в порту много работы, грузов всё больше, а лошадей мало. Я уже подсчитал.

— Слыхал, что вы направили туда своих людей.

— Это верно. Надо подготовить всё для начала работ. Да и с индейцами уладить спорные вопросы необходимо. Вот собираюсь посетить участок. Хочу посмотреть, как там получается.

— Хлопотное это дело, дон Андрес. Начинать всегда трудно, и не всегда это приносит хороший результат. Вы не находите?

— Я это учитывал, сеньор. Но денег для начала у меня достаточно. В случае чего непредвиденного рассчитываю на кредит. Думаю, что мне не откажут.

— Вот тут я не уверен, дон Андрес, — очень серьёзно ответил Карага. — В городе ощущается нехватка денег, и я бы не советовал вам слишком полагаться на получение кредитов. Хозяйство ваше ещё долго не будет давать приличного дохода, а без залога трудно рассчитывать на кредит.

— Вы так полагаете? — спросил Андрей и сделал вид, что обеспокоен.

— Поверьте моему опыту, сеньор, а он у меня, смею уверить, значительный.

— Это усложняет мои дела, сеньор Карага. И что бы вы мне посоветовали в этом случае?

— Вы не состоите в нашем обществе, дон Андрес. Вы здесь новичок. У вас мало шансов встать на ноги. К тому же вам обязательно будут мешать.

— Мешать? — искренне удивился Андрей. — С какой стати? Я собираюсь способствовать развитию колонии, осваивать обширные угодья, снабжать город необходимым, а вы рисуете мне такую безрадостную картину! Это мне непонятно.

— Вы ещё многое не усвоили в укладе этой колонии, дон Андрес. Тут не всё так просто. Обязательно найдутся завистники, конкуренты и просто пакостные люди. А вас, новичка, мало кто поддержит. И это, мой совет вам, сильно испортит вашу жизнь. Поверьте мне, дон Андрес.

— И что из всего этого следует, сеньор Карага? — в голосе Андрея неподдельно прозвучало беспокойство.

— Я бы посоветовал вам продать участок. Тем более что он вам достался задаром, ведь так?

— Но я уже вложил в него и деньги, и труд! Как же так?

— Не огорчайтесь, мой друг. Вы можете за него получить приличные деньги.

— Приличные? Это сколько же?

— Полагаю, можете рассчитывать на пятьсот. И поспешите, мой вам совет!

— Вы поставили меня в трудное положение, сеньор, — обескураженно молвил Андрей и задумался. — Я так хотел заняться лошадьми, сеньор.

— С такими деньгами вы сможете начать любое дело в городе, дон Андрес. Решайтесь! Вы не прогадаете.

— Простите, сеньор. Мне необходимо подумать. И крепко. Позволите?

Андрей ушёл, раздумывая над словами Караги. Понимал, что в них много надуманного, преувеличенного, но всё же должен был признать, что имелось там и нечто, заслуживающее внимания.

Остаток дня он провёл в переговорах с желающими купить его землю. Но в основном давали за неё не больше шестисот монет. Этого было явно недостаточно. Оставались надежды лишь на его предполагаемый отъезд.

А с утра следующего дня на постоялый двор, где остановился Андрей, пришёл сеньор де Леон и без особых разговоров предложил тысячу золотом.

— Простите, сеньор де Леон, но мне не очень понятно, что так сильно заинтересовало вас в моём участке? Довольно сухой, земли для пашни мало, но для скота вполне достаточно. Рядом имеется ещё одна долина, и я намерен прирезать и её к своим владениям.

— Ваши мысли мне знакомы, сеньор де Борреро, — ответил де Леон. — Однако и у меня могут быть свои интересы в этом деле. Так что не тратьте времени даром и ударим по рукам.

В дверь стукнули, вошёл слуга.

— Сеньор, — обратился он к Андрею, — вас хочет видеть сеньор де Коста. Что ему передать?

— Скажи, что я скоро освобожусь. Пусть немного подождёт.

— Сеньор, сеньор де Борреро! — заторопился де Леон. — Прошу вас, давайте закончим со мной. Прошу вас не откладывать это. Времени слишком мало.

— Но меня просит сеньор де Коста. Что я должен делать? Давайте вместе с ним поищем приемлемое решение, хотя я не собирался ничего продавать.

Андрей не стал слушать возражения гостя, открыл дверь и, поклонившись, молвил, обращаясь к вышагивающему по коридору сеньору:

— Сеньор де Коста, прошу вас в номер. Мы здесь с сеньором де Леоном. Вместе будет сподручнее решить дело.

Важного вида господин, не торопясь протиснулся в дверь. Остановился, слегка склонил голову в сторону де Леона, сел, вопросительно глянув на Андрея.

— Вы, конечно, знакомы. Дело в том, что господин де Леон хотел бы купить мой участок земли под фазенду, но я всё твержу, что не хотел бы продавать. Однако многое зависит от цены. Вы, сеньор де Коста, что хотели бы предложить мне за мою землю? Вы ведь не будете отрицать, что пришли именно за этим.

Господин недовольно заёрзал на стуле, помолчал, посопел и всё же молвил:

— Похоже, сеньор де Борреро, вы уже осведомлены о желании некоторых граждан приобрести ваш участок. Не скрою, именно за этим я и появился здесь.

— Очень хорошо, сеньоры. Сеньор де Леон, и не только он, меня почти убедили, что мне лучше продать участок. Назовите приемлемую цену — и он ваш.

Андрей посмотрел на де Леона. Тот отвёл глаза. Он был недоволен выходкой хозяина, но перед конкурентом не хотел этого показывать. Ответил хмуро:

— Я предлагаю тысячу двести золотых, сеньор де Борреро.

— Если сеньор де Коста более щедрый, то участок его, — повернулся Андрей ко второму гостю.

Тот хмыкнул, посопел и изрёк:

— Полторы тысячи, сеньоры. Больше не могу предложить.

— Можете готовить бумаги, сеньор де Коста, если... если сеньор де Леон не набавит пару сотен, — нехотя сказал Андрей.

Де Леон думал не более трёх секунд.

— Согласен, сеньор де Борреро! Тысяча семьсот!

— Моя окончательная цена на сотню больше, — мрачно отчеканил де Коста.

— Больше надбавок не будет, сеньоры? — Андрей поворачивал голову то к одному, то к другому покупателю. — Поскольку молчание — знак согласия, поздравляю сеньора де Коста с удачной сделкой. Сеньор де Коста, за вами оформление бумаг. Когда я могу получить деньги?

— Будьте любезны прийти завтра ко мне в дом, сеньор де Борреро. Деньги и бумаги будут вас ждать. Извините, сеньор де Леон, — повернулся тот к конкуренту, — мне очень жаль вас. Прощайте, господа.

Когда дверь за покупателем закрылась, де Леон свирепо поглядел на Андрея.

— Однако вы не так просты, как кажетесь, сеньор де Борреро! Сумеете ли вы и дальше проявлять себя в том же духе? Прощайте!

Он не подал руки. Дверь за ним с шумом захлопнулась. Андрей был доволен.

Он с нетерпением ждал следующего дня. Сеньор де Коста наверняка уже в канцелярии городского управления. И слух о сделке наверняка пополз по городу. Андрей улыбнулся, но должен был признать, что будущее может обернуться для него весьма неприятными последствиями.

«А, собственно, что мне? — думал Андрей с небольшой долей тревоги. — Я на всех перекрёстках и каждому говорил, что ничего ценного на моей земле нет. И это обязательно снимает с меня всякую ответственность. Не перестарался бы Хиара!»

Его мысли вернулись к сыну и Бии. Эти были куда приятнее тех, что касались махинаций с землёй.

Он вышел на улицу. День обещал быть жарким. После полудня обязательно соберётся дождь. Он уже и сейчас ощущался по духоте. Море лениво плескалось у пристани, и лишь далеко, у выхода из бухты, можно было с трудом различить каскады брызг прибоя на камнях.

«Нуно! — думал он о сыне. — А донна Иннес уже подозревает подвох. Ну и пусть! Скоро мы сыграем свадьбу, и всё станет на место. Жаль, что друзей у меня нет, а играть свадьбу в Баии невозможно. Хотя...»

В голове что-то прояснилось. Он долго обдумывал новую мысль, улыбнулся и тут же решил постараться убедить Бию подыграть ему. Это казалось интересным, волнующим и могло принести положительные плоды.

«А действительно положительные? — тут же подумалось ему, и он сам себе ответил в уме: — Вряд ли. Одни неприятности! Но зато сколько интересного я получил бы в этом городе! Бр-р! Страшно подумать. Уже сейчас в дрожь бросает от волнения!»

Он зашёл к одному сеньору, занимающемуся куплей-продажей недвижимости.

Сеньор Фаусто приветливо встретил уже достаточно известного дельца.

— Рад вас видеть, сеньор де Борреро! Чем могу служить? Надеюсь, вы не в том настроении, чтобы зря тратить время на посещение подобных людей?

— Вы почти правы, сеньор. У меня появились деньги, а жить мне тут негде. Вот и хотел бы подыскать место для постройки дома. Мне много не надо, но и крохотного будет маловато. У вас есть что-либо подходящее?

— Даже если и нет, то для вас, дон Андрес, расшибусь в лепёшку. Что именно вас может заинтересовать, сеньор?

— Мне нужен участок под дом. Не крохотный, но и без лишней роскоши. Чтобы двор, службы и место для сада. Желательно не на материке.

— Погодите, сеньор. Я справлюсь с записями. Для вас мне не хотелось бы предлагать что-нибудь посредственное.

Он достал объёмистую папку, набитую бумагами и чертежами. Порылся в ней.

— Идите ближе, сеньор. Глядите. Есть два участка, подходящих под ваши требования. Один побольше, другой чуть меньше. И оба на Большом острове.

Андрей долго и внимательно рассматривал план острова и расположение участков. Тот, что поменьше, нравился ему больше. До моря всего шагов двести, вокруг ещё редкая застройка, и оставалось место для двора, служб и небольшого сада.

— Пожалуй, этот, — указал он на меньший. — Место хорошее. И тесноты пока не видно.

— У вас хороший вкус, дон Андрес. Можно оформлять бумаги?

— Вначале договоримся о цене. Подойдёт ли она мне?

— Вы деловой человек, сеньор! Мне это нравится! — он порылся в бумагах и, подняв голову, блеснул стёклами очков. — Всего ничего, сеньор. Я много с вас не возьму. Шестьсот золотых — и участок ваш.

— Дороговато, однако, сеньор! Я могу подумать?

— Естественно, дон Андрес! Может, ещё что подыщете. Должен вам по секрету поведать, что сейчас как раз время заиметь землю и на материке. Город растёт, и не пройдёт двух лет, как такие места подскочат в цене в несколько раз. Тогда вы вспомните старого очкарика добрым словом, дон Андрес.

— Это интересное предложение, сеньор. И что вы можете мне предложить на материке? Можно узнать и посмотреть?

— Ради Бога! Буду рад, сеньор. Вот, например, отличный участок у городской черты. Хозяин умер без наследников, и земля отошла городскому совету. Хотите узнать цену?

Он полистал несколько листов, заглянул в таблицу и изрёк:

— Триста двадцать монет золотом. Совсем задаром! Скоро тут будет не протолкнуться от желающих.

Андрей немного подумал, потом сказал не очень уверенно:

— Что ж, сеньор. Мне ваше предложение нравится. Я, пожалуй, откликнусь на него. Однако денег у меня сейчас нет. Придётся несколько дней подождать. Это возможно?

— О чём разговор, сеньор де Борреро? Конечно! Рад вам услужить.

Выйдя из дома, Андрей подумал, что этот очкарик, судя по всему, прав. Город быстро растёт, а участок совсем недалеко от его черты. С годами цена возрастёт в несколько раз. А вслух, хоть и тихо, проговорил себе:

— И Хиаре будет где отстроиться. Парень давно рвётся к семейной жизни.

Он за день осмотрел участки и остался ими доволен. Особенно тем, что был на острове. Уже и прикинул положение дома. Улыбнулся, представив, как они с Бией заживут здесь, в новом доме, в окружении детей. Эта мысль взволновала его, захотелось тотчас найти знающего в архитектуре человека и приступить к проекту и строительству.

Но дела держали его в городе. Следовало ждать окончания продажи, а потом расплатиться за землю.

И Хиару хорошо бы вызволить с далёкой земли, где тот и знать не мог, как развиваются события в городе.

Уже через дней десять Андрей оформил все бумаги и вступил во владение земельными участками. Теперь его голова была занята постройкой дома. Архитектор уже работал над проектом, и Андрей торопил его, стремясь к приезду Бии показать ей отстроенные хоромы.

— А пока я бы хотел, сеньор, чтобы вы уже сейчас приступили к завозу материалов и найму рабочих. Я тороплюсь.

— Как скажете, сеньор де Борреро, — с готовностью ответил архитектор. — В общих чертах я уже завтра могу представить чертёж дома. Уверен, он понравится вам. Думаю, что сеньор задумал жениться, не так ли?

Архитектор заискивающе улыбнулся, а Андрей посмотрел на него строго, чем прервал попытку панибратства.

Дом на листе плотной бумаги Андрею понравился. Два этажа с хозяйственными постройками, ещё только обозначенными. Шесть комнат наверху, кабинет, столовая, гостиная и кухня внизу. Вполне подходящее пристанище для процветающего дельца. И что больше всего нравилось Андрею, так это фонтан во дворе, который, правда, был только схематически набросан лёгкими штрихами.

— Хорошо, — отложил Андрей лист. — Приступайте к строительству, как только завезёте материалы. Камень хорошо бы посветлее. Мрачности не люблю.

Окрылённый предполагаемым успехом, Андрей всё же решил поехать на свой бывший участок и забрать оттуда Хиару. К тому же он собирался немного южнее и ближе к городу присмотреть большой участок земли, пока она стоит гроши. С индейцами Хиара должен был уже наладить контакты. И Андрей сам надеялся заручиться их согласием. Для этого он закупал товары, оружие и разные припасы.

С хозяином баркаса договорился легко. А вот с людьми было плохо. Их острая нехватка создавала много неудобств. Помог Лопе. Он уговорил своих мальчишек-друзей, и те согласились поиграть в приключения.

— Сеньор, — говорил Лопе, — я отобрал четверых ребят. Все горят желанием поработать у вас. Ребята крепкие, и я за них ручаюсь.

— Раз так, то я согласен. Только с условием, Лопе. Ты пойдёшь вместе со всеми. Будешь вроде командира над отрядом.

— А вы, сеньор?

— Я назначаю себя начальником экспедиции, Лопе. Я отдаю приказы тебе, а ты своим ребятам. Договорились? Спроси у отца, а то он мне уши надерёт за тебя. А мать особенно, так ведь?

— А платить вы будете мне, сеньор?

— А как же, Лопе! Ты ведь будешь не рядовым работником, а командиром. Получать будешь золотой в неделю. Это тебя устроит?

— Золотой? В неделю?! Да за такие деньги я и спрашивать никого не стану, сеньор! Отец зарабатывает в месяц не больше одного! Спасибо, сеньор! Я не подведу! И ребята будут работать, как проклятые. Сколько я им могу обещать, сеньор?

— Золотой в месяц на всём готовом, Лопе. Это им подойдёт?

— Ещё бы, сеньор! Никто из нас и мечтать о таком не смел!

— Я даже готов вам выплатить в виде аванса по золотому, чтоб родители не очень сердились. Тебе, естественно, три монеты.

— Сеньор, можно я побегу сказать всё это друзьям? И родителям?

— Беги, Лопе! Послезавтра выходим в море! Торопитесь!

Андрей улыбнулся, посмотрев вслед удаляющемуся Лопе. Вспомнил себя в таком же пятнадцатилетнем возрасте.

Грусть накатила на него. Представил свой хутор. Перед глазами встали картины татарского наезда. Дым пожаров, трупы, кровь, вопли и плач. И омерзительный хохот ордынцев, волочащих молодых хуторян на арканах, притороченных к сёдлам.

Он вздохнул. Подумал с сожалением: «Как там Фолька? Удалось ли ему добраться до нашей Украйны? Трудное дело это. А я? Наверное, никогда больше не выбегу ранним утром на росистый луг, не прокачусь на мокрой спине неосёдланной клячи, не вдохну приятный парной запах хлева, где мать доила корову, а лохматый пёс Мурза лизал меня в губы и вилял хвостом…»

Андрей резко встряхнулся, словно отмахнулся от нахлынувших дум. У него семья, обязанности, и не стоит бередить себя бесполезными воспоминаниями. Его судьба определила ему быть здесь, в этих чужих жарких и прекрасных местах. У него будет жена-красавица, и он с гордостью пройдётся с нею по набережной на зависть горожанам.

Эта мысль изменила его настроение. Жадно захотелось увидеть сына Нуно. И подумал: «Такое чудное имя! Надо было бы придумать более родное и близкое. Но теперь уже поздно. Пусть будет Нуно!»

Глава 6. Крещение огнём

На другой день Андрей был в порту, в его дальнем углу. Там грузился баркас, и нанятая ребятня шумно и споро носилась взад и вперёд, таская корзины, мешки и ящики с грузами, что привезли телегами.

— Ну как, моя юная команда? — крикнул Андрей, увидев Лопе и поманив того к себе. — Хочу поглядеть своё войско. Показывай!

Лопе, смущаясь, прокричал команду, и его четверо ребят торопливо и с любопытством столпились перед Андреем. Они глазели на работодателя преданными тёмными глазами.

Молодой лодочник называл своих друзей:

— Это Нанду, ему уже пятнадцать, как и мне, сеньор. Этот самый маленький — Пуча. Он метис, но очень сильный и выносливый, сеньор, — в голосе Лопе прозвучала просьба.

— Я вижу, что парень крепкий. Четырнадцать лет?

— Ага, сеньор, — ответил метис и потупил взор.

— Давай дальше, Лопе.

— Вот этот тощий — Жуан. Он сирота. Живёт с тёткой почти без хижины. А у последнего, Нуно, только мать. Отец как ушёл в море, так и не вернулся. Уже два года.

— Нуно? — воскликнул Андрей и с любопытством посмотрел на мальчишку. — У меня, мальчики, сына так зовут.

Андрей осёкся, замолчал, но потом посерьёзнел и добавил:

— Только об этом я прошу никому не говорить. Пока. Вы поняли?

Мальчишки дружно закивали головами.

— Теперь о деле, ребята. Мы едем далеко. Дорога трудная и опасная. В пути будете учиться управляться с оружием, и попотеть вам придётся, обещаю. Лопе — ваш непосредственный командир. Слушать его беспрекословно и выполнять приказы точно и быстро. И мои тоже, естественно.

Ребята напряжённо, с серьёзными лицами смотрели Андрею в рот, согласно и дружно кивали. Андрей с интересом наблюдал за ними и внутренне был доволен, что у него такая преданная и дружная команда.

— Завтра до рассвета всем быть здесь. Выходим в море. Надеюсь, вы в море не новички. Значит, будем дружить и всё делить поровну.

— Сеньор, Пуча не ходил в море, — заметил Лопе. — Только на лодке по бухте.

— Ничего страшного, Лопе. Нас достаточно для баркаса. Где отец?

— Готовит снасти, чинит сеть, сеньор. Я ему всё передам. Да он и так всё знает. Мы точно исполним ваши приказы, сеньор!

— Тогда все за работу! Отдохнули? И вперёд, ребята! А Лопе по окончании работ на сегодня вручит вам обещанные золотые.

Это заявление заставило ребят застыть на месте от непреодолимого желания побыстрее получить деньги и похвастать ими перед родными. Глаза их горели.

Андрей поманил пальцем Жуана. Тот подошёл со смутным чувством страха и остановился перед Андреем, будто ожидая самого худшего.

— Ты сирота? Одна тётка у тебя? Держи лично от меня, отдай тётке.

Андрей протянул мальчишке серебряную монету.

— Я тоже сирота. Родители погибли при налёте врагов, — мрачно закончил Андрей. — Иди!

Мальчишка, оглушённый столь щедрым подарком, забыл даже поблагодарить и медленно отошёл, рассматривая монетку. Положил её в рот и бросился помогать товарищам.

Знакомство с юной командой сильно расстроило Андрея. Но и всколыхнуло в нём много чувств из недалёкого прошлого, когда он сам был таким же жалким и юным оборванцем, боящимся обид и побоев.

До фазенды Афонсо добрались за пять дней. Плавание прошло благополучно, а юная команда зарекомендовала себя отлично.

Было тесно, но это никого не трогало. Эти голодранцы лучшего никогда не видели в жизни. Их родители приехали в колонию с надеждой на хорошую и привольную жизнь. Но получилось не так, как хотелось. Денег не было, и за короткий срок все они оказались почти в такой же нищете, как и на родине. Только здесь тепло, нет студёной зимы и с едой чуть получше.

В усадьбе Афонсо их встретили приветливо. Хозяин узнал Андрея и, рассчитывая на выгодные сделки, пригласил в дом на угощение.

— Вы в самое нужное время прибыли, дон Андрес! — воскликнул дон Афонсо. — Я уже и отчаялся перевезти товары в город. Стало быть, у нашего Симона будет выгодный рейс до Ресифи. Проходите, садитесь, угощайтесь!

Андрей легко договорился о покупке пяти мулов и трёх лошадей. Дон Афонсо обрадовал Андрея, заметив:

— С вашей лёгкой руки, дон Андрес, теперь ваша тропа стала куда легче для вьючных животных. За последнее время тут прошло три каравана. Река-то довольно бурная, как вы знаете. Так что после них вам будет отличная дорога.

— Приятно слышать, — улыбнулся Андрей. — У меня юная команда, и это как-то сгладит трудности нашего путешествия. А что за люди тут проходили?

— Полагаю, первые — те, кто купил вашу землю. Остальные мне показались очень подозрительными. Но мне от них одни прибыли. Без хлопот сбыл несколько штук скота.

— Тогда я могу претендовать на определённую мзду за то, что проторил дорогу к вашей фазенде, дон Афонсо! — пошутил он.

— Тут вы правы, дон Андрес! — ответил хозяин. — Многое я не обещаю, но животных продам по себестоимости. В знак нашей дружбы.

Хозяин фазенды радушно улыбался. Он не без основания рассчитывал поправить дела с помощью этого ретивого иностранца. Одно судёнышко сэкономило ему не меньше десяти золотых монет. А продажа скота без пошлин и налогов давала дополнительную выгоду.

Два дня отдыха — и маленький караван отправился вверх по реке. Тропа действительно была прорублена довольно основательно, особенно вначале. Лишь на следующий день она пошла сильно грязной, с массой корней и лиан, преграждающих путь и замедляющих ход. И всё же Андрей рассчитывал добраться до Хиары не за месяц, а вдвое быстрее.

Так и получилось.

Караван остановился у грубо сложенного дома с растрёпанной кровлей. У дома их встретил высокий мужчина с мушкетом в руках. Он спросил отчуждённо:

— Что надо? И кто вы такие? Это частное владение, и вам тут делать нечего! Убирайтесь поживее!

— Убери свою пушку, амиго! — прокричал Андрей, подняв руку для остановки каравана. — Я только хотел забрать своих людей и проследовать дальше.

— Это не ты ли всучил эти сухие холмы моему хозяину? — проворчал мужчина.

— Почему «всучил»? — спросил Андрей и внимательно пригляделся к человеку. — Меня целый месяц уговаривали продать эту землю. Я до сих пор не могу взять в толк, за каким бесом кому-то приглянулась моя земля. Мне предложили хорошую цену, и я уступил. Теперь ищу своих людей. Они должны были приглядеть этот участок.

— Не рассказывай сказок, парень. Ты молодой, да, судя по всему, ушлый! Я-то знаю, что здесь ничего нет!

— Естественно. Ещё ничего нет и долго не будет, пока землю не обработают, скот не пригонят. Что, ты хочешь, чтобы без труда всё было?

— Посмотрите на этого ангелочка! — человек с мушкетом взъярился ещё более. — Кого ты вздумал надуть?

— Да в чём дело, амиго? Я не возьму в толк, чего ты так разошёлся?

Андрей незаметно дал знак рукой ребятам немного разойтись. Сам тихонько подвинул руку к пистолету.

— Рви когти, ублюдок, пока я не всадил тебе пулю между глаз!

Человек вскинул мушкет.

Андрей бросился в сторону, на землю. Прогрохотал выстрел, и пуля, взорвав каменистую землю, ушла рикошетом в небо.

Оглянувшись по сторонам, Андрей понял, что человек здесь один. Он поднялся, рванул пистолет из-за пояса, и быстро шагнул к громиле, взводя курок пистолета.

Человек ретиво выхватил мачете и расставил ноги.

— Придётся тебе, амиго, поговорить со мной более любезно, — заметил Андрей. — Без твоего страшного мушкета мы это закончим быстро. Убери свой тесак! И не вздумай брыкнуться!

Андрей остановился в пяти шагах, поднял пистолет, прицелился в живот. Сделать это было легко: человек был внушительных размеров.

— Что тебе надо здесь, чужак? — хорохорился верзила, но в голосе уже не слышалось металла.

— Ты уже слышал, амиго. Я ищу своих людей. Индейца и двух метисов. Они тут работали, пока в городе мне постоянно жужжали в уши о продаже земли.

Он чуть обернулся к притихшим мальчишкам:

— Гляньте-ка, что в доме. Только поосторожнее. Оружие держите наготове.

Все пятеро нерешительно двинулись к дому. Андрей остановил их:

— Зачем всем разом? Двоих достаточно. Лопе и Жуан, идите в дом. Остальные будьте с животными.

И, обратившись к верзиле, сказал:

— Ты думаешь бросить свой мачете? Или прострелить тебе ногу?

Человек отбросил мачете, сплюнул и спросил:

— И что теперь, парень? Прыткий ты, как я погляжу.

— Сядь и скажи, где мои люди. Это для меня важно. Им здесь больше делать нечего. Судя по всему, переночевать нам тут не удастся.

— Это точно, парень. А твои людишки здесь, рядом. Правда, индеец улизнул. А метисы рядком лежат. Только на три фута под землёй. Ты это хочешь узнать?

— Зачем было их убивать? Ты вгоняешь меня в лишние расходы. Где их могила? Веди меня туда.

Ребята вышли из дома. Бледные лица говорили, что они перетрусили. Андрей бодро кивнул им, спросил нарочито беспечно:

— Никого нет? Это хорошо. Амиго, где остальные?

— Бродят вокруг. Ещё надеются что-то найти, болваны! Ха! А ты молодец, парень! С тобой хорошо работать! Можно договориться, а?

— Это потом, амиго. И хватит болтать. Веди к могиле.

— За каким хреном тебе это нужно? Им уже не помочь. Да и идти недалеко. Вон за тем развесистым деревом пара камней лежит. Это и есть их могила. Сам быстро найдёшь.

Андрея взбесили его наглость и пренебрежение к мёртвым. Он подошёл ближе, сильно ткнул стволом пистолета в щёку верзилы, потом упёр в подбородок и прошипел, побледнев от ярости:

— Ты подонок, амиго! Зачем ты их убил? Они тебе не могли мешать! Отвечай!

— Да что ты, парень? — удивлённо ответил верзила. — Они просто не хотели работать! Что мне было делать с ними? Эти чумазые обезьяны ленивы и ещё голос поднимали. Особенно этот твой индеец.

Андрей сильно ударил верзилу рукоятью пистолета по лицу. Верзила упал, но присутствия духа не потерял. Крикнул:

— Ты заплатишь мне за это, падаль!

Андрей ударил его сапогом в скулу, потом по рёбрам. Удары были тяжёлые и злые. Верзила охал, вытирал кровь, но продолжать перечить остерёгся.

— Сколько вас здесь, гнида?

— Какая тебе разница? — не очень уверенно ответил верзила, но получил в тот же миг сильный удар ногой в пах. Слегка очухавшись, промолвил: — Всего шесть человек. Пятеро ходят искать золото, дураки! Один из них ранен. Твой индеец подстрелил его.

— Он, индеец, поблизости?

— Дьявол его знает, но мы постоянно опасаемся его стрел. Они у него, наверное, отравлены, и рана никак не заживает.

— Лопе, оружия в доме много? — повернулся Андрей к остолбеневшим от страха мальчишкам.

Те переглянулись, а Лопе ответил:

— Мушкетов штук четыре, сеньор. Пистолет видел и мачете.

— Одна сабля и алебарда, — добавил Жуан. — И припасы к ним. Порох, пули... я успел заметить, сеньор.

— Всё оружие зарядить, фитили запалить и быть готовыми встретить друзей, — приказал Андрей.

И, обратившись к верзиле, спросил:

— Твои дружки когда вернутся?

Сплюнув кровавую слюну, верзила ответил недовольно, зло поглядывая на ретивого и резкого парня:

— К вечеру должны вернуться. А Абилио — и того позже.

— Это кто такой, Абилио?

— Тот, что ранен. У него бедро гниёт. Он на костылях двигается, сам себе такие сделал. Да и оружием обвешивается, что с трудом доползает до места.

— Так! — посмотрел Андрей на солнце. — Значит, у нас часа три с лишком имеется в запасе.

— Парень, что ты собираешься делать? — с опаской спросил верзила.

— Скорей всего, тебя я прикончу. Слишком шустрый. Остальных можно и оставить. Пусть живут.

— Ты что, сдурел! Не бери греха на душу! Я могу тебе пригодиться!

— Можешь, амиго. Но можешь и глотку перерезать. А меня это не устраивает. Опасный ты человек.

Ребята, наблюдавшие за всем этим, с бледными перепуганными лицами стояли поблизости и вздрагивали всякий раз, когда их патрон бил верзилу.

— Пуча, сбегай к реке. Посмотри, кайманы там водятся. И быстро! Стоп! — заметив, что тот сорвался с места без оружия. — Возьми мачете и пистолет! Дурень ты такой! Думай, пока голова ещё на плечах.

И к верзиле:

— Кайманы в реке имеются?

— Зачем это тебе? — с подозрением спросил лежащий верзила.

— Бросить тело твоё им на растерзание. Следов неохота оставлять.

— Ты это брось! — с ужасом в глазах прошептал верзила. — Это грех смертный, и тебе гореть в аду на том свете, парень!

— Все мы грешны, амиго, — устало бросил Андрей. — Но ты не ответил.

— Куда им деться, кайманам? У этой реки и пираньи есть, — в голосе поверженного ещё теплилась надежда. Он не верил, что конец его близок.

— Это хорошо, — тихо заметил Андрей. — Ребята, отведите животных в тень на траву. Мы будем здесь ночевать. Хозяева не прогонят нас. Они не такие свирепые, как этот амиго.

Ребята с готовностью бросились выполнять приказ, а Андрей присел на каменный выступ, поискал тень и сказал:

— Ну-ка, амиго, переползай в тень, а то голову напечёт. Жарко.

Верзила с готовностью выполнил предложение Андрея. Потом попросил:

— Дал бы мне водицы, парень. Жажда меня замучила.

— Зачем тебе вода? Скоро ты её вдоволь попьёшь, амиго.

— Бог с тобой, парень! За что ты так?

— Ты чуть не убил меня, а со мной ребята. Куда им без меня? Пропадут ведь. Нет, амиго. Я не могу так рисковать. Я к тебе по-доброму хотел, но сам видишь, что из этого получилось. Прости, но иначе я не могу поступить.

Верзила попытался подняться, но Андрей тут же двинул его носком сапога в бок, проговорив зло:

— Лежи спокойно!

— Кто ты такой? Испанец? — спросил верзила.

— Не твоего ума дело. Лежи пока.

Наконец прибежал Пуча. Приблизиться он не осмелился и стоял в ожидании вопроса.

— Чего молчишь, Пуча? Докладывай!

— Видел одного, сеньор! Большой!

— Отлично, — проговорил очень мирно и буднично Андрей. — Идите в дом и посмотрите, что там ещё есть. Пора готовить ужин. Все идите!

Последние слова он выкрикнул резко и зло.

Мальчишки рысью пустились к дому и скрылись в нём.

Андрей вяло перебирал пальцами рукоятку мачете. Вытер пот с шеи, потом неожиданно громко сказал, указывая в сторону пройденного пути:

— Кто это идёт к нам?

Верзила обернулся, а Андрей резко взмахнул мачете и опустил его на голову верзилы. Тот без вздоха и стона повалился на землю. Кровь вперемешку с мозгом медленно вытекала из раны. Зелёные мухи тотчас налетели на добычу.

Андрей с бледным лицом оглянулся на дом. Всё было спокойно и тихо. Он тщательно вытер стальной клинок о штаны убитого, осмотрел его и осторожно положил на сухую каменистую землю. Пробормотал тихо:

— Это за вас, ребята. И за тебя, Хиара.

Ещё раз оглянулся на дом, пошёл к мулам. С большим трудом взвалил тело убитого на спину и торопливо повёл животное к реке.

— Вот тебе и водица, амиго, — пробормотал он, свалил тело в реку, взял палку и отпихнул его подальше на глубину.

Подождал минуты две, заметил рябь воды и глаза каймана, приближающегося издалека, отвернулся и грубо дёрнул повод, понукая мула.

Потом долго сидел в тени дерева, слушая, как мирно хрупают животные, щиплют зелёную траву, глухо переступают копытами, отмахиваются хвостами от мух, мотают головами, звеня сбруей.

Тяжело поднялся, отыскал место удара и неторопливо затёр ногами уже почерневшие лужицы крови, присыпал их землёй и поплёлся к дому.

Ребята испуганными глазами уставились на своего господина. Андрей понял, что им всё известно. Помолчал, затем спросил вяло:

— Видели? Знаете?

Они переглянулись расширенными глазами. В них отчётливо светился страх, беспокойство, граничащее с ужасом. Лопе неуверенно кивнул. Потом молвил:

— Пуча глянул в окно и...

— Так надо было, ребята, — хмуро молвил Андрей. — Иначе нам жизни не было бы. Он бы нас не оставил в покое. Вам не надо было в окно заглядывать.

— Это только Пуча видел, а мы не успели, — буркнул Нуно, опустил голову и утёр нос рукавом.

— Ладно, что теперь обсуждать. Следует приготовиться к новым встречам. Скоро вернутся остальные, и мы должны быть готовы. Никто из нас ничего не видел и не знает. Верзилу мы не встречали. А завтра тронемся в дальнейший путь. Оружия из рук не выпускать. Особенно пистолеты.

— Сеньор, а если те начнут стрелять или рубить?.. — Лопе с трудом сдерживал волнение и страх.

— Прежде всего следует не допустить этого. Я постараюсь устроить. Вы же следите за всем и будьте решительнее. В случае чего — не раздумывайте. Вы поели?

Андрей кисло усмехнулся. Лица ребят красноречиво говорили, что аппетит покинул их. Да и самому Андрею есть ещё не хотелось. Происшествие с верзилой сильно обеспокоило его.

Они занялись животными и грузами. Запас продуктов в доме был невелик, однако Андрей распорядился из своего не брать. Пояснил:

— Не стоит им давать лишний шанс. Они ещё могут нам устроить пакость. А без жратвы у них не будет такого шанса. Думаю, они скоро вернутся в город. Делать им тут нечего.

— Сеньор, а почему вас долго уговаривали продать эту землю? — осмелился спросить Жуан и смутился своей дерзости.

— Видимо, они решили, что раз я расплачивался золотым песком, то нашёл его на этой земле. Сколько раз убеждал, что это совсем в другом месте. Ничего не помогло. Пришлось продать этот участок.

— Наверное, поэтому сюда пошли ещё две группы людей, — предположил Лопе. — Интересно, где они теперь?

— Рыщут в соседних долинах. Но я думаю, что ничего тут нет. И в ближайших долинах тоже, — убеждённо ответил Андрей.

— Сеньор, — несмело обратился к Андрею Пуча, — а убивать сильно страшно?

— Вначале так и бывает. Потом немного спокойнее к этому относишься. Но всегда противно. Если в бою случается — не так страшно. И на дуэлях тоже.

— Вы, сеньор, дрались на дуэлях? — глаза Нуно заблестели.

— Приходилось, Нуно. А чего это тебя так интересует?

— Да здорово вы этого верзилу перехитрили! А мы струхнули изрядно.

— Я сам немного растерялся, — улыбнулся Андрей.

Эта улыбка и признание в страхе оживили ребят. Им уже не так неловко было вспоминать собственную трусость, раз такой сеньор и тот испугался.

— Я думал, сеньор, что вы ничего не боитесь, — признался Жуан.

— Только полный дурак ничего не боится, Жуан. Все боятся. Некоторые просто умеют заставить себя делать то, что нужно.

— И вы, сеньор, ранены были? — допытывался Лопе.

— А как же! И не раз. В бою без ран трудно. Не всегда уследишь за противником, а от пули и вовсе почти невозможно улизнуть.

— Но вы же улизнули, сеньор, — осмелел Пуча.

— Это потому, что передо мной был один враг. А когда идёт тысяча и каждый стреляет, тут дело другое.

— Так вы не сердитесь на нас, что мы немного струхнули? — Лопе с надеждой поднял глаза на Андрея.

— Чего ж тут сердиться? Так и должно быть в первый раз. Я после первого боя ничего не мог вспомнить. Так волновался и боялся. Потом попривык. Так и у вас будет. Одно небольшое крещение вы уже получили. Дальше будет легче.

Андрей видел, что ребята повеселели. Предложил всё же поужинать.

— Скоро остальные вернутся, и мы должны быть сытыми. Мало ли что может произойти. А на голодный желудок работать не очень весело. Жуан, разжигай очаг. Лопе, готовь тесто для лепёшек. Я пойду погляжу кругом.

Андрей захватил арбалет, шпагу и вышел на солнце. Оно сильно склонилось к гряде на западе, тени удлинились, и с реки тянуло лёгкой прохладой.

Он поднялся на ближайший холм с голой вершиной. Перед ним лежала зелёная долина с проплешинами скальных выходов. Вдали виднелись низкие столовые горы, уже слегка покрытые лиловой дымкой.

Простояв так минут десять, любуясь панорамой с лентой реки на севере, теряющейся среди леса, Андрей обшарил окрестности внимательным взглядом. Заметил четверых всадников на мулах, медленно пробирающихся сквозь заросли. Они то исчезали в них, то вновь появлялись, и с каждым разом всё ближе.

Это были спутники верзилы.

Андрей поспешил к дому предупредить ребят.

Ужин уже почти был готов, и запах маисовых лепёшек приятно защекотал ноздри.

— Они идут, ребята, — буднично сказал Андрей. — Минут через пятнадцать появятся у дома. Помните наш уговор про верзилу. Оружие приготовить и не зевать. Быстрее поужинаем.

Мальчишки посуровели. Бледные лица говорили о сильном волнении. Лопе же деловито разложил кашу на листы банана, и все торопливо принялись за еду.

Только успели поесть, как вдали послышались голоса людей.

— Вы, ребята, займите позиции у окон и будьте готовы к бою. Оружия у нас достаточно. Я выйду встретить гостей. Будьте внимательны и слушайте и меня, и этих людей. Фитили запалите, фитили! У каждого из вас по три ствола, и бояться нам нечего.

Андрей вышел за дверь, поставил мушкет рядом и стал ждать, когда подъедут всадники. Те ещё издали заметили незнакомца и подобрались настороженно.

— Боа тарде, сеньоры! — поднял руку Андрей. — Я осмелился остановиться в доме, хотя больше и не являюсь владельцем этой земли.

— Так это вы продали эту землю, сеньор? — выступил вперёд один из всадников, тронув мула пятками. — Что-то мы ничего здесь не нашли, кроме чуточки золотого песка и нескольких крупинок алмазов.

— Я тоже ничего здесь не нашёл. Ну и что?

— А то, что нас послали сюда разведать россыпи, а их тут и в помине нет! Явное надувательство!

— Разве я кому-то говорил, что тут есть что-то ценное? Я оформил эту землю для разведения скота. И с индейцами почти договорился. Где мои люди?

— Люди? — спросил всадник, спешиваясь. — Они ушли. Забрали всё и ушли. А где наш Белармино?

— Мы пришли сюда часа полтора назад, — ответил Андрей. — Никто нас не встретил. В окрестностях своих людей я не нашёл. Это весьма странно, сеньоры.

— Мы уже сказали вам, сеньор, куда они подались, — подъехал второй всадник и трудно слез с мула.

— Меня ещё интересует, куда подевались животные. Я отправил с людьми мулов, лошадей и коз с овцами. Ничего нет.

— Нам ничего не известно, сеньор. Всё забрали ваши метисы с индейцем.

— Ладно. Пусть будет так, хотя мне в это не верится.

— Уж не думаете, что это мы всё забрали? — угрожающе спросил ещё один из всадников. — Это похоже на обвинение при отсутствии преступления. К тому же вам тут делать нечего. Это уже не ваша земля.

— Я здесь по согласованию с сеньором де Коста, сеньоры. И я дознаюсь, куда делись мои люди и животные. Я деньги на ветер бросать не собираюсь!

— Что вы этим хотите сказать?! Угрожаете?

Один из прибывших положил руку на рукоять мачете, шагнул вперёд.

— Хочу вернуть своё, сеньоры, — мрачно ответил Андрей, не сделав ни малейшего движения. — И лучше, если вы это решите по-хорошему.

— Глядите на этого нахала! — чуть не взвизгнул первый. — Мы и не таких стреноживали! Ребята, не прощупать ли нам этого молокососа? Пусть-ка убирается отсюда, пока разрешаем! Скоро явится Белармино, он этого юнца под каблуком сотрёт!

— Что это за страшило, что вы пытаетесь им испугать меня? — спокойно ответил Андрей без вызова, сдерживая гнев.

— Увидишь — узнаешь! А пока будь добр избавить нас от такого молокососа. Это наш дом, и мы не потерпим чужих.

— Дом построили мои люди. Вы их, судя по всему, ограбили. И я хочу вернуть то, что мне полагается. Так что отойдите от мулов и бросьте свои палки.

Прибывшие схватились за мачете, первый выхватил пистолет. Андрей опередил его и выстрелил из пистолета первым. Тут же схватил мушкет и нацелил его на остальных.

— Паскуда! — вопил раненый в бедро первый, выронил пистолет и зажал ладонью рану. — Хватай его, ребята! Он один!

Трое оборванцев бросились к Андрею. Он выстрелил в переднего, свалил его, и в это время из окон грохнули выстрелы. Дым поплыл в вечернем воздухе. Никто не упал, но нападавшие остановились в нерешительности.

— Бросай оружие! — крикнул Андрей, обнажил шпагу и шагнул вперёд. — Как видите, нас тут достаточно, чтобы справиться с вами. Бросай, говорю!

Андрей не очень сильно ударил ближайшего шпагой по руке. Тот выронил мачете, выругался, а последний сам бросил мачете и мушкет, которым так и не сумел воспользоваться.

Мальчишки неторопливо высыпали из двери и стали полукругом, направив на бунтовщиков мушкеты. Андрей весело подмигнул им, ободряя. Всё же одна пуля зацепила нападающего, и кровь окрасила грязный рукав рубахи.

— Пуча, собери оружие! Эй вы, бросайте огневой припас на землю. И подальше! Ребята у меня нервные и могут ненароком прострелить пузо.

Два человека тотчас выполнили приказ, остальные двое корчились на земле, стоная и ругаясь. Андрей сказал, уже не сдерживая себя:

— Теперь вы поняли, с кем имеете дело, парни? Если хотите жить, то должны откровенно признаться во всех своих делишках с моими людьми, и ждать я не собираюсь долго. Завтра мы уходим, так что можно немного подумать. Пуча, отбери у них ножи. Так будет спокойнее. И пусть окажут помощь своим храбрецам. А то ещё подохнут тут, а я отвечай!

Строптивцы неохотно занялись ранеными. А Андрей обернулся к Лопе:

— Следите за ними. Близко не подпускать к себе. Стрелять без предупреждения! Жуан, отведи животных к нашим, расседлай и пусти пастись. Уже темнеет и пора подумать о ночлеге. Нуно, ты займись этим, а я поговорю с нашими амиго. Это сейчас главное.

Ребята бросились выполнять распоряжения Андрея, а тот подождал немного, пока раненых не перевязали.

— Вот теперь можно и поговорить. Садитесь шагах в пяти рядышком.

Он подождал, пока двое искателей золота усядутся прямо на землю. Сам Андрей продолжал стоять, похлопывая по голенищу сапога обнажённой шпагой. Помолчав, спросил:

— Итак, я слушаю ваш рассказ о том, что здесь произошло. Кто начнёт?

Два товарища переглянулись в темноте, пошептались немного, и один молвил:

— А что сеньор хочет узнать?

— Ты ранен? — И, получив утвердительный ответ, добавил: — Если не хочешь получить ещё одну рану, то без дураков, амиго. Что вы сделали с моими людьми и животными? Отвечай, подонок!

— Что, что! Один ушёл, двух мы прикончили. Собственно, прикончил наш начальник Белармино. Мы только помогали. Индеец скрылся. Думаю, что он бродит где-то в окрестностях. Две недели назад он ранил Абилио. Тот должен уже появиться. Ему трудно передвигаться, а рана никак не заживает.

— Так. С этим разобрались. Теперь о животных. И только правду. Я ведь всё равно узнаю. Индеец мой объявится, раз где-то близко. Ну!

— Мы их сожрали, сеньор. Что с ними было делать? Иначе индейцы их бы поубивали. И так двух коз убили, когда напали на нас. Хорошо, что их было мало.

— Ну вот! А вы пытались сказки рассказывать! Теперь всё стало на свои места. Лопе! — обернулся Андрей к юноше, стоящему поблизости. — Посмотри, не приближается ли этот Абилио. Он может нам испортить вечер. Обезоружь и приведи сюда. Поосторожнее с ним. Он хорошо вооружён. А вы, амиго, постарайтесь не издать ни единого звука.

Абилио появился через четверть часа. Лопе шёл бочком, нацелив пистолет, а Нуно вёл мула за повод.

— Что тут случилось, лентяи? — прокричал Абилио сердито. — Эти юнцы захватили меня, как индюка!

— То-то и оно, как индюка! — мрачно отозвался раненый в руку. — Нас, как видишь, уже обработали. Двоим не повезло, Абилио. Один точно помрёт, а Мануэл, может и выкарабкается.

— И что хотят эти сопляки?

— Поосторожнее, Абилио, — предупредил один из его товарищей. — Тут сеньор не любит шуток. Вон Гонсало попробовал пошутить — теперь готовится встретиться с Господом.

— А где Белармино? — оглядывался Абилио.

— Куда-то исчез. Эти, — он кивнул в сторону юнцов, — ничего о нём не знают. Может, индейцы опять появились? Хотя быстрее нас бы прихлопнули. Однако, возможно, он ещё и появится. Да его уже поджидают.

Он опять кивнул в сторону ребят, стоящих поодаль.

— И что теперь? — оглянулся Абилио на Андрея, который подбрасывал в костёр сухие ветки.

— Теперь, амиго, вы останетесь тут, а мы пойдём искать своего индейца. Вы его ограбили, запугали, и я решил забрать всё, что было у них, и удалиться. Земля уже не моя, и мне здесь больше нечего делать.

— Мы не выберемся отсюда без мулов, сеньор! — забеспокоился Абилио.

— Это ваши дела. Не надо было жадничать и издеваться над моими людьми.

— Да мы!.. — попытался объяснить Абилио, но из темноты донеслось:

— Брось, Абилио! Мы всё рассказали сеньору. Тут ничего не поделаешь. Оставили бы жизнь, а добраться мы сможем как-нибудь!

— А индейцы?! Думаешь, они нас оставят в покое? Нет, я не согласен!

Абилио попытался с помощью костыля и палки сползти с седла. Это ему удалось с трудом и со стонами.

— Как я с такой ногой выйду отсюда? — Он посмотрел злыми глазами на Андрея.

— Повторяю, это ваши дела, амиго. Я ничего вашего не отнимаю. Оружие и припасы к нему мои, продовольствие и животные мои, так что жаловаться вам не на что. Раненые сами виноваты. Скажите спасибо, что залп моих мальчиков почти вас не затронул. Слишком волновались ребята. В дальнейшем они этот недостаток изживут, уверяю вас.

Он не стал больше слушать уверений, что они ничего не предпримут против сеньора.

— Амиго, я не могу рисковать. Я отвечаю за мальчишек, а это большая ответственность. Поймите и меня. К тому же отвечать за свои поступки надо самим.

Он отошёл на несколько шагов, обернулся на просьбу позволить дать воды раненым. Подумал и сказал своим мальчишкам:

— Пуча, принеси им воды. Ужина им сегодня не будет. Пусть немного попостятся. Кажется, сейчас как раз наступил пост.

Когда все дела были сделаны, Андрей подошёл к здоровым, молча связал им руки и ноги, обыскал, проговорив:

— Должны понимать, что у меня нет выхода, амиго. Утром вас развяжут. А раненых мы перетащим в дом. Там им будет лучше.

Трое вместе с Абилио с ворчанием и тихими ругательствами покорились.

— Надеюсь, никто вас здесь не потревожит. Мы будем рядом. В случае чего — зовите.

Мальчишки перенесли раненых в дом, уложили на полу на пучки травы, сами устроились в гамаках, уже развешанных на крюках, и Андрей заметил:

— Мотайте на усы, ребята. Всё запоминайте — пригодится. Здесь царят законы леса. И даже хуже. Зверь зря никого не тронет, а человек мыслит дальше. Потому с такими, как эти, — он кивнул в сторону двора, — именно так и надо поступать. Целее будем.

— Вы их убивать не станете? — тихо спросил Жуан.

— Пусть живут! Хватит на сегодня. Спите. Завтра будет трудный день.

Андрей замолчал, слушая ночь и зуд москитов, думал о поисках Хиары и дальнейшей жизни. Хотелось к сыну Нуно, к Бие. Вспомнил о строящемся доме и улыбнулся, представив удивление Бии, когда она увидит его — дом, где должны сочетаться два стиля: испанский и мавританский.

Глава 7. Земли тупару

Андрей тревожно прислушался. Ему показалось, что он слышал выстрел. До лагеря было далеко, не менее мили, и звук донёсся слабый, но это был именно мушкетный выстрел.

Прошло уже восемь дней, как он с ребятами двигался с караваном мулов и лошадей в южном направлении. Он высматривал следы Хиары, но сумел узреть их лишь однажды, и то слабые. Сомнения постоянно донимали его. Он не был уверен, что сумеет найти Хиару или хотя бы его след.

Андрей стремительно повернул назад и поспешил по тропе, слегка прорубленной ими. Она пролегала через кустарник с редкими деревьями и кактусами. Одинокие пальмы высились то тут, то там, шелестя жёсткими листьями. Твёрдая, местами каменистая земля была покрыта побуревшей травой. Дождей давно не было.

Не прошло и часа, как Андрей остановился и прислушался. Он услышал голоса и осторожно пошёл на них. Лагерь был уже близко. Вот он увидел пасшегося мула, пройдя ещё с десяток шагов, заметил через ветви кустарника поляну, где толпились десятка два индейцев, а среди них своих ребят, связанных и лежащих на земле.

Что делать? Андрей волновался, лихорадочно думал, но ничего путного в голову не шло. И тут, присмотревшись, он заметил что-то знакомое в одном из индейцев.

Он осторожно приблизился ещё на пару шагов. Индеец повернулся к нему, и, несмотря на раскраску лица, Андрей узнал Хиару.

Он не сдержал крика, выскочил на поляну и остановился перед выставленными в его сторону копьями.

— Хиара! Чёрт тебя побери! Это же я!

Кто-то толкнул Андрея в спину, потом подскочил Хиара, быстро заговорил, отчаянно жестикулируя.

У Андрея вырвали оружие, сумку, повалили на землю и бросили к мальчишкам.

Наконец Хиаре удалось объяснить индейцам, что произошло. Те загалдели, с интересом разглядывали пленника, а один со смехом стал разрезать лианы, стягивающие ребятам руки.

— Хиара, где ты пропадал всё это время? — спешил Андрей.

Он уже поднялся, искал глазами свой арбалет, помогал ребятам подняться с земли.

— Искать друг, сеньор. Найти вот друг, — Хиара указал на отряд индейцев. — Мы ходи земля, мстить, сеньор.

— Я уже отомстил, Хиара. Главный у них уже в желудке у кайманов. Остальные наверняка далеко. Один, скорее всего, умер. Я его хорошо приложил. Да и ты стрелой одного ранил. Он до сих пор не очухался, а рана всё больше болит.

— Я долго ждать ты, сеньор. Ходить кругом, искать. Находить друг. Они помогать бить белый человек. Рад, сеньор, встреча!

— А что за выстрел был тут? Я его услышал и прибежал.

— Мальчик стрелять. Рана друг.

Он показал индейца, сидящего у костра с обмотанным боком.

— Царапина.

— Что ж, Хиара. Спасибо тебе за помощь. И что ты собираешься теперь делать? Что думают делать твои друзья? Что это за племя?

— О, сеньор! Много вопрос! Друг, — он показал на стоящих кругом индейцев с раскрашенными лицами. Некоторые были в масках, обвешаны ожерельями и украшены разноцветными перьями. — Хотеть мстить, убить белый человек.

— Скажи им, что это будет очень опасно. Многие погибнут, а добиться они ничего не смогут. Только народ погибнет.

— Я не знать говорить, сеньор. Плохо знать говорить. Будь стараться.

Хиара принялся за дипломатию, а Андрей стал расспрашивать мальчишек.

— Они подобрались так незаметно, что мы растерялись. Лишь Жуан успел схватить мушкет и ранить одного. Да что мы смогли сделать против них? — Лопе грустно опустил голову.

— Они охотники и всю жизнь занимаются тем, что скрадывают добычу. Ничего, теперь все страхи позади. Хиара их знает. Он обязательно объяснит им, что и как в наших отношениях. Лишь бы они поняли и поверили нам.

— Индейцы нас не съедят? — спросил Нуно. В его глазах ещё застыл страх.

— Думаю, это нам не грозит. Мы им привезли много подарков и готовы дружить и торговать с ними. Это им необходимо, как и нам.

— Как долго этот Хиара растолковывает им что-то! — Жуан нервничал и был готов к бегству.

— Хиара почти не знает их языка, — говорил Андрей. — Ему трудно, но всё утрясётся. Я так полагаю.

Быстро наступил вечер. Хиара был доволен переговорами. Он говорил Андрею:

— Друг понять Хиара. Друг хотеть подарок, сеньор.

— Это можно, дружище! Сейчас я это устрою. Ребята, тащите сумки. Они ещё не успели их разграбить.

Это задание мальчишкам очень понравилось. Они быстро притащили сумки, и Андрей, распаковав их, стал раздавать индейцам подарки. Они получили ткани, ножи, иголки, нитки, бисер и латунные пуговицы. Но самое приятным оказалось оружие.

Андрей преподнёс вождю мушкет и мачете, тот расцвёл от удовольствия и гордости. А Хиара пообещал научить вождя обращаться с оружием. Долго говорил и жестикулировал, пока убедил индейца не пробовать оружие немедленно.

Понравились индейцам и топорики. Их было несколько, и все их Андрей раздал, улыбаясь и показывая, что вещи очень хорошие.

Дружба и мир были заключены.

Андрей всё допытывался у Хиары, как он попал к этим индейцам, что они собой представляют, что у них с соседями и куда простирается их территория.

Хиара с большим трудом пояснил, особенно остановился на том, что его в плену едва не съели, приняв за смертельного врага.

— Много день пытать, терзать. Я терпеть, говорить. Тупару понимать, тупару верить, тупару свобода, помощь.

— Как тебе удалось улизнуть от тех белых, что захватили дом и землю?

— Хиара хитрый, Хиара тереть ремень, Хиара бежать. Много день бродить кругом дом, следить, ждать. Ушёл юг, нашёл тупару.

— Когда ты научишься хоть немного говорить, Хиара? Я сам говорю неважно, но тебя понять очень трудно. Так жить плохо. Надо учиться. А ещё хочешь жениться на белой женщине. Как вы будете разговаривать?

— Хиара быть учить, сеньор! Хиара быть муж белая женщина!

— Ну-ну! Дай Бог.

— Сеньор, вы бы поспрашивали нашего Пучу. Он ведь почти индеец, у него мать индеанка, и Пуча хорошо говорит по-индейски. Он и этот язык понимает. Позвать бы, а? — Лопе посмотрел на Андрея преданными глазами.

— Что ж ты раньше об этом не говорил? — Андрей сердито глянул на своего помощника. — Тащи этого метиса немедленно сюда!

— Сеньор, вы звали? — остановился мальчишка перед патроном.

— Говорят, что ты хорошо понимаешь язык этих тупару? Это верно, Пуча?

— Да, сеньор. Мать говорит только на родном, и я свободно её понимаю и говорю. Мы из разных племён, но все здешние племена близкие родственники, и их язык мало чем разнится друг от друга.

— Ну болван! — Андрей махнул рукой. — Это я про себя, Пуча. Не мог сам догадаться. Ладно. Лучше поздно, чем никогда. Значит, теперь ты будешь моим толмачом. Это ответственная должность и соответственная плата. На одну серебряную монету в неделю больше. Вернёшься домой богатым человеком. Только не зазнавайся и нос не задирай!

— Что вы, сеньор. Большое спасибо вам. Я буду стараться.

— Хорошо, Пуча. Получи первое задание. Мне необходимо узнать, куда простираются земли тупару. Далеко ли от моря? И ещё спроси, есть ли у них враги?

— О врагах я уже теперь знаю, сеньор. Это соседи на западе. Тоже тупару, но другого рода. Враждуют постоянно.

— Хорошо, Пуча. Остальное узнавай постепенно. Далеко нам ещё тащиться до их деревни?

— Ещё два дня, сеньор. Или чуть меньше. Как будем идти.

— Сколько у них воинов?

— Не знаю, но можно приблизительно сказать, что почти половина ушла к нам.

— Стало быть, в деревне человек около сорока воинов. Всего немного больше ста. Небольшое племя. Что ж, тем лучше.

Андрей задумался.

Скоро Пуча узнал, что земли тупару на востоке упираются в Большую реку, как называют её индейцы.

— Там ещё, говорят, большущий водопад имеется. И тянутся их земли, как я понял, прямо на восток. Четыре дня пути, сеньор. До речки Быстротекущей, как они называют.

— Гм, — хмыкнул Андрей, прикидывая расстояния. — Полагаю, что сами индейцы в день проходят по лесу не меньше четырёх легуа. Следовательно, их земли протянулись приблизительно на сто миль. Что-то многовато для такого небольшого племени. А ширина какова, Пуча?

— Не догадался спросить, сеньор. Узнать?

— Конечно. Мне всё интересно. Горы там высокие?

— Думаю, такие же, как и здесь, сеньор. Но я узнаю.

Уже перед приходом в деревню Пуча сказал с довольным видом:

— Сеньор, я узнал всё. Ширина приблизительно два дня пути, а местность сухая, холмистая. Как я и говорил. Только по рекам густые леса, а так кустарник и рощи. Местами лес, если рядом озеро или болото.

В деревне был траур. Старики, женщины постарше и шаман горестно посыпали головы пеплом и истошно вопили от горя. Шаман изнемогал от постоянных заклинаний, плясок и употребления дурманящих курений и настоев. Воины, пришедшие в деревню, тут же включились в общее скорбное озлобление.

Старый вождь с раной на голове ползал по земле и тихо подвывал, взывая, как докладывал Пуча, к мщению.

— У них убито четверо воинов, сеньор, — шептал в страхе Пуча. — Почти все молодые женщины уведены вместе с детьми. Что будет, сеньор!

— Подождём малость. Пусть немного остепенятся. Их враги далеко живут?

— Их граница в двух днях пути на север, сеньор. Это артуны. Я так понимаю. Это большое племя. Вон жена старого вождя вопит, что отомстить им у тупару нет сил, и это наказание от духов за попытки сблизиться с белыми.

— Это плохо, Пуча. Ты бы преподнёс ей от нас кусок ткани, иголок и бусы.

Пуча с опаской подошёл к воющей старухе, положил у ног подарки и что-то говорил. Андрей наблюдал. Старуха перестала выть, руки её жадно потянулись к ткани, схватили бусы. Некоторые женщины подошли, и на время вой поутих.

Потом Пуча говорил, что старуха больше не призывала разделаться с белыми людьми, ублажая души предков и богов.

Три дня племя предавалось горестным воплям, пляскам и голоду. За это время в деревне почти никто не ел, только детям давали немного пищи. Остальные пили пиво из маниока, курили дурманящие травы, нюхали табак, растёртый в пыль.

Их гости, по предложению Пуча, ушли из деревни подальше на холм, где приготовились к возможным нападениям озлобленных людей, ищущих выхода своим мстительным чувствам.

По прошествии этих дней в лагерь белых явился старый вождь с военным вождём и старейшинами деревни. Андрей знал о визите, добыл черепаху и в ближайшей речке жирную капибару. Овощи и фрукты принесли индейцы, как и вонючее пиво.

Вожди и старейшины вдыхали через трубки порошок табака, чихали, довольно гримасничали и молчали. Молчал и Андрей, ожидая, когда заговорит старый вождь.

И тот молвил, а Пуча перевёл:

— Он говорит, что их народ переживает трагедию и обдумывает пути мщения.

— Скажи им, что мы готовы помочь чем можем. У нас есть оружие, которое легко победит этих разбойников, Пуча.

Когда Пуча перетолмачил, вожди разом заговорили. Старейшины включились в обсуждение, пока старый вождь не гаркнул надтреснутым голосом, и все враз замолчали.

Вождь долго молчал, справляясь с волнением. Потом сказал, а Пуча перевёл:

— Вождь белых обещает свою помощь? Это хорошо. Колдун говорит, что все беды на нас свалились из-за белых, но теперь это не имеет значения. Он принимает предложенную помощь.

— Скажи вождю, что я буду ждать его приказа. И готов обучать воинов владеть оружием белых людей.

Это известие приняли с восторгом. Вопли и телодвижения вскочивших от возбуждения индейцев показали, что предложение Андрея принято.

— Сеньор, они хотят, чтобы мы тотчас приступили к своим обещаниям, — говорил Пуча. — Что им ответить?

— Скажи, что мы готовы. Пусть выделят с десяток воинов, и мы начнём уже сегодня.

Старый вождь с почтением пожал Андрею руку, остальные последовали его примеру.

— Сеньор, они приглашают нас всех на пир. Он начнётся вечером.

— Придётся принимать это приглашение, хотя, признаться, я с трудом вынесу это предприятие. Скажи, что я с радостью буду участвовать в пиршестве.

Целую ночь деревня праздновала соглашение и готовилась к великому мщению. Горе почти забылось. Осталось огромное возбуждение в преддверии большой войны.

Неделя прошла в подготовке, обучении воинов к походу на артунов.

— Ребята, нас ждёт суровое испытание, — говорил Андрей своей юной армии. — Главное, не робеть и не терять контроль над собой. Мы особо в драку не полезем. Для этого у нас будут мушкеты, аркебузы и пистолеты. Думаю, что наш первый залп решит исход всего сражения. Но готовы мы должны быть к самому худшему и опасному.

— А мулов и лошадей мы возьмём, сеньор? — спросил Лопе.

— Мулов берём, а лошади останутся здесь. Тропа слишком узка, и лес местами слишком густой и колючий. Да много нам и не потребуется. Надеюсь, мы сможем двигаться верхом.

Мальчишки сильно уставали и к вечеру валились с ног после длительных и тяжёлых упражнений с оружием. Зато теперь они все имели представление об оружейных приёмах, сносно стреляли, удовлетворительно фехтовали и орудовали лёгкими пиками. Да и прежние упражнения не совсем забылись.

Наконец небольшой отряд воинов в двадцать семь человек во главе с военным вождём двинулся на север, предварительно отплясав полночи, раскрасив лица и тела белыми и чёрными полосами и магическими знаками.

Шаман на этот раз всех уверял, что поход будет успешным. Женщины и воины, оставшиеся в деревне, готовились встретить победоносное войско грандиозным пиром. Женщины заготавливали фрукты, коренья, орехи, мужчины охотой добывали мясо и рыбу в близкой речке. И готовили много хмельного пива из маниока.

Атмосфера в деревне стояла напряжённая и в то же время довольно весёлая. Все гомонили, кричали, как и ручные обезьянки.

Через день спешного похода отряд выслал разведку. К полудню индеец прибежал с вестью, что путь дальше свободен.

— Они дошли почти до самой деревни артунов, — говорил Пуча. — Никто нас не ждёт.

— Как эти индейцы могут в таких зарослях так быстро передвигаться? — удивлялся Лопе.

— Ты ж разбираешься в морских дорогах, Лопе, — усмехнулся Андрей. — Они в этих местах не одну сотню лет прожили. Им тут всё знакомо, и они научились ходить почти беспрепятственно.

— Завтра будет труднее, — заметил Пуча. — Мы пойдём по землям артунов.

— А деревня ещё далеко? — спросил Нуно.

— Ещё почти два дня пути, — ответил важно Пуча.

Он теперь чувствовал себя значительным человеком. Восседал в седле гордо и независимо. Руку постоянно держал на прикладе аркебузы, поглядывал по сторонам вроде бы зорким глазом. Но, выросший в городе, он ничего не приобрёл от матери, кроме говора, сказок, старинных преданий и историй.

Через день, к вечеру, вождь остановил отряд на крохотной полянке среди густых зарослей высокого кустарника. Огонь не разводили, шума не производили и даже мулов не отпустили пастись. Им нарезали травы и держали поблизости от лагеря.

Часовые постоянно несли службу, разведчики шныряли в округе, следили за врагами, искали наиболее безопасные подходы к деревне.

Ещё до рассвета было далеко, а отряд уже двигался в темноте ночи. Мальчишки вели мулов за поводки. По диспозиции Андрея после залпа им было необходимо выскочить к деревне верхами и, паля из пистолетов, оглушить защитников необычным видом конных воинов.

— Пуча, ещё раз предупреди вождя, что он должен вступать в схватку только после начала нашей конной атаки.

Метис вернулся и доложил недовольно:

— Они все хотят побыстрее ринуться в бой, сеньор. Их трудно убедить. Не знаю, как это получится у нас.

— Ничего не поделаешь, Пуча. Если им охота умирать, то это их дело. Мы же своё дело будем делать как договорились.

Солнце взошло, когда отряд был в миле от селения. Разведка доложила, что о приближении отряда ещё не узнали и в деревне мирно начинают новый день.

— А наши пленные? — спросил вождь у молодого разведчика.

— Мужчины сидят в загонах, женщины работают. Они уже могут быть жёнами их воинов, — ответил разведчик.

— Деревня стоит на свободном месте?

— Да. Места для боя хватает. Мы победим!

Отряд приблизился к деревне. Разведчики схватили пожилого воина артунов.

Вождь недолго допрашивал его. Ему отрезали голову, труп бросили в яму.

Отряд разделился на две половины. Меньшая обогнула холм и вышла к говорливой речушке в ста с небольшим шагах от деревни.

Отряд Андрея с мушкетами наизготовку подобрался поближе. Вопли жителей показали, что их обнаружили.

— Ребята, вперёд! — крикнул Андрей и вместе с Хиарой пришпорил мулов. — Стрелять повременим! Ещё далеко!

Мулы продирались через редкий кустарник. Рядом бежали с дикими воплями воины тупару, размахивая дубинами и стреляя из длинных луков.

Воины артунов выскакивали из своих хижин-таба. Их вопли и визг женщин смешивались с боевыми криками тупару. Обезьянки прыгали кругом и истошно верещали. Свиньи с визгом разбегались, а собаки с поджатыми хвостами лаяли и грызли стрелы, вонзавшиеся в них.

— Ребята, залп! Приготовиться! — Андрей вскинул у плеча аркебузу, оглянулся на своё бледное испуганное воинство. — Не робей, мальчики. Огонь!

Нестройный залп смешался с выстрелами индейцев, которые бежали вблизи. Потом затрещали пистолеты. Это повергло врагов в такую панику, что те из них, кто ретиво ринулся на тупару, попадали на землю, многие побросали оружие и бросились наутёк.

Тупару ворвались в таба и крушили всех подряд. Артуны почти не сопротивлялись и падали под ударами палиц и копий. Женщины разбегались, их хватали, сгоняли в кучу, а пленные женщины тупару искали своих родных.

Пленных тупару тут же освободили, и те, вооружившись, бросились мстить за поругание и рабство.

Не прошло и четверти часа, как всё было кончено. Враги повсюду лежали в лужах крови, многие разбежались, а женщины и дети визжали и плакали, сбившись в кучу в ожидании страшных дней в неволе.

Андрей оглядывался на ребят. Те носились на перепуганных мулах, беспорядочно махали мачете и вопили больше от страха, чем от азарта боя.

— Хватит, мальчишки! — весело кричал Андрей. — Всё уже закончилось! Теперь это уже не наше дело! Пусть сами распутывают свои дела. Своё мы закончили.

Ребята постепенно успокоились. Их бледные лица порозовели. Глаза заблестели удивлением и радостью жизни. Они с удивлением и страхом взирали на поле битвы. Собаки слизывали кровь с убитых индейцев, испуганно шарахались от чужих воинов и тявкали, убегая, поджав хвосты.

Таба запылала. Победители тащили скарб, сваливали его в кучи и радостными воплями оглашали окрестности.

Вождь подскочил к Андрею, тряс его руку, тёрся щекой о его щетину и бороду и всячески выражал свою радость.

— Сеньор, — проговорил Пуча, приблизившись, — он говорит, что без вас у тупару шансов на победу не было бы.

— Ответь ему, что я принимаю его радость. Скажи, что я рад за его народ.

Ночь провели на берегу речушки. Победители пировали, жарили сердца и печень наиболее знатных воинов артунов, предлагали отведать лакомые кусочки белым, что вызывало у тех тошнотворные судороги.

Усталые ребята тут же улеглись в гамаки, развешанные между деревьями.

Возвращались победители с шумом, гамом и редкой стрельбой из аркебуз и пистолетов. Потери тупару составили всего одного убитого и четверых раненых, которых привезли на мулах, навьюченных добром.

Пировали целую неделю или чуть меньше. Никто не считал этих дней. Индейцы упивались до бесчувствия, и заботливые жёны растаскивали их по гамакам отсыпаться. Все надеялись, что теперь артуны долго не оправятся от столь тяжкого побоища. Они потеряли убитыми три десятка воинов, и ещё чуть меньше взяли в плен. Да детей малых около двух десятков, да молодых и здоровых женщин столько же.

После окончания пира Андрей через Пучу повёл переговоры с вождём о земле.

Тот, уяснив, что просит Андрей, с радостью согласился уступить другу угодья на самом востоке их территории, и эти земли были раз в десять обширнее предыдущего участка, проданного в городке Ресифи.

— Скажи вождю, Пуча, что я обещаю ему за землю десять мушкетов с припасами к ним, двадцать мачете, столько же топоров и ножей. И много мелочи для женщин. Это во много раз больше, чем ему предложил бы самый щедрый из португальцев. Только попроси подождать немного. С собой столько у нас нет.

Но и то, что оказалось при караване, вождь оценил как несметные сокровища. А Андрей ещё пообещал взять его народ и земли под свою опеку перед португальскими грабителями, прибавив, что для этого он должен взять все земли тупару. Но своими будет считать только то, что выменял.

Пуча долго втолковывал вождю, как это понимать, тот ещё дольше впитывал это, согласился после долгого совещания с шаманом, но так и не понял до конца, чего хотел и что предлагал Андрей.

— Ещё скажи вождю, что, если он будет выделять для работ на теперь уже его земле человек двадцать, я обещаю снабдить его людей скотом, инвентарём и семенами для устройства стада и пашен.

— А они это поймут, сеньор? — усомнился Пуча, уже понявший, что многие понятия белых совершенно не воспринимаются индейцами.

— Попробуй втолковать, Пуча. За это я тебе дополнительно плачу, — Андрей ободряюще усмехнулся. — Скажи, что уже сейчас я даю ему двух мулов и одну кобылу. Эта кобыла скоро принесёт им жеребёнка. Это постарайся растолковать особо. Пусть начинают приобщаться к скотоводству. Потом я пригоню им штук пять кобыл и жеребца. Может, у них что и получится.

Договор Андрей занёс на лист бумаги. Вождь поставил крест и отпечаток вымазанной красной краской из дерева уруку ладони. Андрей посмотрел на этого наивного вождя, имя которого переводилось как Отец Ягуар, усмехнулся про себя, но ничего говорить не стал. Только подумал, что в других руках этот документ оказался бы гибелью для маленького народца, затерянного в этом краю засушливых и каменистых земель, мало получающих влаги со стороны океана.

— Ничего, Пуча, — посмотрел Андрей на мальчишку, понявшего, что означает для племени тупару этот лист плотной бумаги с каракулями Андрея. — Я никогда не воспользуюсь правом на все эти земли. С меня достаточно тех, что я выменяю. И того выйдет несколько десятков квадратных легуа. Скоро мы отправимся туда и посмотрим, что нам досталось. Или мы приобрели кота в мешке, а?

Пуча не ответил. Он и сам многого не понимал из дел взрослых, особенно сеньоров. Но что-то его в этом деле настораживало.

Несколько дней спустя Андрей со своими юнцами и Хиарой ушли на восток.

Пуча успел узнать, что до моря, о котором индейцы знали смутно и никогда там не были, можно дойти за две недели. Но это предположительно. На пути у них могут оказаться индейцы племени гураси. К ним вождь Отец Ягуар передал послание на куске выделанной шкуры ягуара, где начертил несколько знаков красной и белой краской с чёрными точками.

Пуча не смог узнать, что это значит, но вождь уверял, что это освободит отряд от многих неприятностей, что могут встретиться на пути в землях этих гураси.

— Ты хорошо запомнил приметы наших угодий? — всё спрашивал Андрей мальчишку-метиса.

— Хорошо, сеньор! Это не так трудно. Леса там не такие густые, как на побережье. Приметы хорошо видны. Много оврагов, холмов и гор с разноцветными скалами. И, главное, большой водопад на Большой реке. Отец Ягуар говорит о водопаде, что он покровитель их народа. Они несколько раз в год туда идут приносить жертвы духам гремящих вод. Страшно!

— Его, наверное, оспаривают многие племена, Пуча?

— Нет! Это священный водопад, и туда многие приходят и никогда не ссорятся. Могут только договариваться об обмене невестами.

— Кстати о невестах, Пуча. Вам, как победителям битвы, предоставили молодых девушек. Вам понравилось?

Андрей улыбнулся, глядя на покрасневшее лицо Пуча.

— У индейцев вы считаетесь уже мужчинами. Тем более что вышли победителями в великой битве! Так что вас можно причислить к мужчинам, а?

Пуча не ответил. Его лицо пылало от смущения, а язык не поворачивался с сеньором обсуждать этот интимный вопрос.

Андрей не стал настаивать. Вспомнил, как вождь обиделся за отказ принять девушку. Улыбнувшись, Андрей представил недовольное и даже гневное лицо Бии, услышавшей его признание. А лгать ему не хотелось. Особенно теперь, когда у них растёт сын. Нуно! Чудное имя! Смешное, особенно для младенца.

Вскоре услышали отдалённый гул. Остановились, беспокойно прислушались.

— Пуча, что это? Водопад или что иное? — Андрей кивнул головой в сторону, откуда доносился гул.

Мальчик внимательно осмотрелся, усмехнулся победно и ответил:

— Это водопад, сеньор. Вот и приметы, о которых мне говорил Отец Ягуар. Коричневый горб, одинокое дерево в низине — олео. А правее две пальмы, растущие в разные стороны. Это точно водопад, сеньор!

— Конец земель наших тупару? — Андрей оглянулся по сторонам. — Далеко до водопада, Пуча?

— Далеко, сеньор. Часа три быстрого хода. А так и все четыре.

— И где начинаются теперь мои угодья, Пуча? Надо посмотреть в бумагу.

— Я и так запомнил, сеньор. Мили две дальше будет овраг с ручьём по дну. Он идёт на северо-восток. Это граница ваших земель. Всё, что лежит правее до самого водопада, — ваше.

— А водопад?

— Он общий, сеньор. Туда лучше не соваться. Слишком опасно входить в место, священное для нескольких племён. Там иногда собираются вожди для решения сложных споров или действий против общего врага.

— То есть против нас, белых, да?

— Я не знаю, сеньор. Наши тупару никогда раньше не видели белого человека. Те, что живут дальше, возможно, уже встречались, но я не знаю точно.

Скоро Андрей увидел заросли, скрывающие овраг. С холма, возвышавшегося недалеко, можно было проследить, что этот овраг тянется на много миль в северо-восточном направлении и теряется в яркой зелени леса. Видимо, там была речка.

— Вот мы и дошли до границ моих земель, ребята. Будем отдыхать и чертить схему. По ней я выкуплю эту землю у городских властей.

— Сеньор, эти земли ведь принадлежат тупару, — подал голос обычно молчаливый Нанду. В глазах у него застыл вопрос и недоумение.

— Так-то оно так, Нанду. Но по закону, придуманному португальцами, все земли, что они открыли на материке, принадлежат им. Так что для нас, белых, всё это, — Андрей обвёл окрестности рукой, — принадлежит белому человеку.

— Значит, и мы можем выбрать себе кусок земли, сеньор? — спросил Жуан, и в глазах его заблестел огонёк надежды и жадности.

— Конечно! Но ты ещё не совершеннолетний, Жуан. Вот подрастёшь, скопишь денег, выберешь землю, составишь схему участка и заплатишь пошлину. И земля твоя. Владей, пользуйся и получай доход, если сумеешь, — хитро прищурился Андрей и весело усмехнулся.

— А много нужно денег, сеньор? — не унимался Жуан.

— Для меня пустяк, а для тебя целое состояние. Монет десять золотом, Жуан.

— А сколько я заработаю у вас, сеньор?

— Сосчитай сам, Жуан. Золотой в месяц. Посчитай, сколько времени ты проработал, и получай!

Жуан и остальные мальчишки притихли. Считать дни и месяцы они и не думали. Да это им и в голову бы никогда не пришло. И потому сейчас были обескуражены и озабочены. А Лопе спросил несмело:

— Мы не сможем так, сеньор.

— То-то, ребята! Надо учиться. В мою юность я ничего такого не умел. Как и вы были. Потом понял, что так не пойдёт. Мне, правда, повезло с друзьями. Были грамотные. Научили. Теперь я и читать, и писать умею. И вам бы посоветовал.

— Это же так трудно, наверное, сеньор! — Нуно недовольно скривился и добавил: — И дорого стоит. Это нам не подойдёт!

— Можно и бесплатно научиться, Нуно. Найди знакомого, и он тебе покажет буквы. Могу и я это сделать на привале, если будет время. А там всё зависит от самого. Захочешь научиться, так и за месяц будешь читать и писать. Писать, правда, трудновато быстро научиться. Руки у нас слишком корявые.

Ребята призадумались, а Андрей улыбался, наблюдая за ними. Ему было приятно сознавать, что эти юнцы так сильно зависят от него, так преданы и послушны. И подумал, что из некоторых может получиться нечто приличное.

И ещё подумал, что этих ребят можно приобщить к его делу, использовать во всяких предприятиях. Вспомнил, как помог ему этот метис Пуча. И ему показалось, что паренёк довольно смышлёный. Во всяком случае, он разумнее говорит, чем остальные. Хорошо бы проверить его на учёбе.

На ближайшем ночлеге, у костра, взяв в руку прутик, Андрей нарисовал на разглаженной земле букву «А». Сказал серьёзно:

— Это первая буква алфавита. Там все буквы имеются, и их необходимо отлично знать, ребята. Итак, запомните: это буква «А». Вот буква «У», а это — «Н» и, наконец, буква «О». Теперь постарайтесь запомнить их, а я после еды вас проверю. Посмотрим, как вы справитесь с этим заданием.

Мальчишки склонились над буквами, шептали их, спрашивали у Андрея, забывая, а Пуча заметил уверенно:

— А что тут запоминать? Я уже запомнил. Сеньор, можете спросить меня.

— Ишь ты какой прыткий! Посмотрим.

Мальчишка уверенно назвал все буквы, удивил Андрея, и тот попросил:

— А начертить ты их сумеешь, Пуча?

— Попробую, сеньор, — ответил мальчик, взял прутик и, сопя и потея от усердия и усилий, всё же нарисовал буквы. Они получились корявыми, но узнать их можно было.

Нуно поднял глаза на Андрея, перевёл на Пучу, спросил:

— Сеньор, а почему у меня ничего не получается?

Андрей ударил пальцем по лбу мальчишки, улыбнулся, ответив:

— Значит, мало тебя били дома, Нуно. Ладно, поглядим, как ты, Пуча, сумеешь справиться с очень трудной задачей. Нарисуй буквы Н, У, Н, О.

Пуча медленно нацарапал названные буквы, поднял голову с вопросом в глазах. А Андрей проговорил с волнением:

— Вот перед тобой слово, Пуча. Попробуй его произнести. Буквы ты знаешь.

Мальчик напряжённо шевелил губами, сопел, ёрзал, но не мог произнести буквы голосом. Жалобно посмотрел на Андрея.

— Видишь! Не так-то просто. Но это потому, что ты не понял, как это делается. Вот смотри. Буква Н, потом У. Как это произнесёшь? Всё вместе.

Пуча шептал, потел, и вдруг проговорил:

— Ну!

И посмотрел на Андрея непонимающе.

— Великолепно, Пуча! Всё правильно! Теперь вторые буквы: Н и О. Как их произнести? Пробуй!

После некоторого усилия Пуча договорил неуверенно:

— Но!

И опять посмотрел на Андрея в растерянности.

— Всё верно! Молодец, Пуча. Ты прочитал все буквы. Теперь, если произнесёшь эти буквы слитно, то получишь очень знакомое слово. Ну, Пуча, трудись!

После долгих и трудных попыток Пуча вдруг прошептал неуверенно и тихо:

— Нуно!

— А что это такое, Пуча? Что за слово ты прочитал?

Мальчик беспомощно молчал. А Нуно вдруг закричал во весь голос:

— Нуно! Это моё имя, болван!

Пуча произнёс слово, радостная улыбка озарила его лицо, и он несколько раз повторил первое прочитанное слово. Воскликнул:

— Вот это да! Я прочитал слово! А это, оказывается, твоё имя, Нуно!

— Теперь дело у тебя пойдёт быстрее и легче, — заметил Андрей. — Стоит только выучить все буквы. Правда, есть небольшая закавыка: некоторые звуки пишутся разными буквами или даже несколькими, но это поймёшь потом. Я до сих пор сам этого не понимаю. Тоже придётся подучиться.

— Сеньор, сколько времени надо учить эти буквы?

— Одни выучивают за месяц, другие за два дня. Как кто способен, Пуча.

— Я бы выучил за день, сеньор. Только где их взять? — Он просительно посмотрел на Андрея.

— Хорошо, Пуча. Завтра я тебе покажу все буквы, и ты начнёшь их запоминать. А теперь спать! Завтра много работы. Землю мерить будем. И на бумагу переносить.

Лопе вздохнул и пробормотал устало:

— Я не хочу учиться. Трудно и ничего от этого не получится. Я сплю!

Глава 8. Долг Антонио

Несколько дней Андрей обследовал с ребятами участок. Он оказался больше, чем предполагал.

По совету Пучи пришлось отказаться от того клина, который подходил к водопаду. Но посмотреть его Андрей не отказался. Зрелище было величественное и красивое. Огромные массы воды низвергались с высоты в сотню футов или намного больше, так как определить это оказалось трудно.

Грохот, гул и туча водяной пыли создавали оглушительное впечатление. В лучах жаркого солнца стояла арка радуги. Кругом пышными купами поднимались деревья, напоённые обилием влаги.

Кроме основного каскада перед водопадом бурлило и клокотало множество мелких водопадов, порогов и перекатов. Всё это растянулось более чем на легуа. А дальше, ниже по течению реки, простирались равнины, покрытые лесом с пятнами проплешин, где горные породы выходили на поверхность.

— Да! — взволнованно воскликнул Андрей. — Какая мощь и ширь! Но грохот в этих местах может свести с ума. Пошли отсюда, ребята. Уши уже болят.

И всё же Андрей на бумаге прочертил в границах своих владений и часть водопада, не пожелав лишать себя такого великолепного зрелища.

После завершения примитивного обследования земель Андрей приблизительно наметил границы почти всех земель племени. Сомнения, появившиеся в голове, не смутили его. Подумал, что отрезать всегда легче.

Ещё раз просмотрев схему, Андрей отдал приказ готовиться к завтрашнему отъезду к морю.

Посмотрел на Пучу и спросил:

— Сколько, ты говорил, до моря, Пуча?

— Приблизительно пятьдесят легуа, сеньор.

— Если дорога не ухудшится, то это две недели пути.

— Дальше будет влажный лес, сеньор, — осмелился напомнить Пуча.

— Значит, надо прикинуть ещё несколько дней. Хорошо бы сплавиться по реке. Да кто знает, что там внизу? Может, река изобилует этими водопадами и порогами. Нет, Пуча, лучше мы пойдём вдоль реки. И вода рядом, и берегом можно будет продвигаться.

В конце первого дня пути по реке, когда солнце уже приближалось к западным возвышенностям, на правом берегу увидели селение индейцев. Оно раскинулось на возвышенном месте, где лес отступил от реки, образовав обширную полосу берега, заросшего высокой травой и кустарником.

— Сеньор, индейцы! — почему-то шёпотом проговорил Лопе, едущий впереди шагах в пятнадцати.

Андрей остановил коня. До противоположного берега было не менее четверти мили. Река в этом месте делала поворот и разливалась широко.

— Лодки у них есть, — промолвил Андрей, опустил подзорную трубу и продолжил: — Делать нечего, как постараться побыстрее продвинуться дальше. Нас наверняка заметили, и уйти будет трудно. Вперёд, ребята!

Они пробирались по узкой полосе берега. Часто приходилось взбираться выше, обходя заросли леса, подступавшие прямо к воде.

Когда поравнялись с селением, заметили, что три лодки-долблёнки с двумя десятками воинов отчалили от берега и погребли к непрошеным гостям.

— Мы наверняка не на их территории, — говорил Андрей недовольно. — Какого чёрта нас беспокоить? Приготовить оружие, ребята!

Лес вскоре скрыл отряд всадников. Пришлось спешиться и прорубаться в подлеске, расчищая тропу.

Когда опять вышли к реке, увидели, что индейцы уже выбрались на берег, осматриваются и, заметив пришельцев, издали боевой клич и ринулись по берегу, намереваясь взобраться по склону и атаковать белых.

— Пуча, кричи им, что мы друзья и идём от тупару с посланием для них! — поспешно молвил Андрей и запалил фитиль.

Пуча что-то кричал, махал руками с зажатым в одной из них куском кожи. Индейцы приостановились, прислушались, потом медленно продолжили приближаться, но уже не потрясали оружием.

Отряд белых стоял на месте, наблюдая с высоты за индейцами. Их было много, слишком много для маленького отряда. Лица, раскрашенные полосами, были свирепы и ничего хорошего не предвещали.

Пуча продолжал кричать, хотя расстояние сильно сократилось и его уже хорошо слышали.

От группы индейцев отделился коренастый вождь, осторожно приблизился на десять шагов, посмотрел на кусок кожи в руке Пучи, что-то сказал, но, похоже, Пуча плохо понял. Завязалась беседа.

Остальные с волнением ожидали конца переговоров.

Андрей с интересом наблюдал за Пучей и не мог отделаться от мысли, что этот паренёк всё больше привлекает его внимание. И сейчас, в беседе с диким вождём, который в любую секунду может взорваться злобой, этот метис держит себя вполне достойно, хотя видно было, что он смертельно боится.

Наконец вождь взял протянутый лоскут кожи, медленно рассмотрел его, взглянул на белых и поднял руку в приветствии.

Андрей, а за ним и остальные его спутники ответили тем же. Индейцы опустили устрашающие дубинки и луки, подошли ближе. Скоро они заговорили, но лишь Пуча их немного понимал.

— Сеньор, — обернулся Пуча к Андрею, — они приглашают нас в деревню.

— Скажи, что мы с животными и не можем бросить их тут. Мы благодарны за приглашение и просим принять от нас подарки.

— У них глаза полезли на лоб, сеньор, — улыбнулся Пуча, передав послание Андрея и поняв ответ.

Индейцы получили по лоскуту ткани, несколько ножей, специально оставленных для такого случая, иголки с нитками и два колокольчика.

А Андрей сказал Пуче:

— Спроси у них, встречали ли они здесь белых людей. И когда.

После долгих переговоров Пуча сказал:

— Они встречали белых, сеньор. Но я не понял, когда. Думаю, года два назад. Так мне кажется.

— Скажи, что мы здесь остановимся на ночлег, Пуча. И попроси их доставить нам немного еды. Наши запасы заканчиваются.

Вождь согласно кивал, пожимал руки Андрею и обещал выполнить просьбу.

— И ещё, Пуча. Попроси его не чинить препятствий моим людям, когда они будут проходить этими землями. Это очень важно. И познакомь нас с ним, назови наши имена. И его имя узнай.

Пуча долго объяснялся с вождём, узнал многое и заметил:

— Он обещает, сеньор. Хотя не он главный вождь племени. Но от себя готов выполнить все ваши пожелания. Его зовут Крокодил, если по-нашему. И я назвал всех нас, особенно вас, сеньор.

Андрей любезно попрощался с Крокодилом, и тот с отрядом уехал в деревню. Мальчишки вздохнули облегчённо, а Пуча даже присел прямо на землю, показывая этим полное истощение и усталость.

— Парень, не унывай! — хлопнул Пучу по плечу довольный Андрей. — Ты оказался выше всяких похвал, Пуча! Молодец! Боялся, но держался отлично!

Лодка с тремя гребцами пристала к берегу лишь час спустя. Привезли горку бананов, орехов, маниоковую муку и, главное, фунтов десять мяса пекари.

Пришлось и этих индейцев одарить скромными подарками. Те были очень довольны и с улыбками отчалили к своему берегу.

— Теперь мы поедим как следует! — радостно воскликнул Андрей.

А Лопе уже насаживал куски мяса на вертел, разгребал угли. Ноздри ребят жадно ловили струи мясного запаха.

Опасения Пучи и Хиары оправдались. Прибрежная низменность была покрыта почти непроходимыми дебрями тропического леса. В день проходили не более полутора легуа, и выход к океану задерживался.

— Ничего, ребята! — ободрял их Андрей. — Скоро мы закончим наше затянувшееся путешествие. Зато заработаете больше, ха! И куда вы денете столько денег? Ума не приложу.

Андрей весело улыбался.

Ребята усмехались, но усталость брала своё. Они исхудали, обросли грязью. В реке не всегда можно было искупаться. Она кишела хищниками. К тому же в последние дни отряд не всегда следовал изгибам реки. Приходилось срезать бесчисленные повороты, углубляться в лес, прорубать тропу, охотиться для пополнения запаса пищи.

Два раза попадались следы индейцев. Встречи с ними не входили в их планы. Хиара, как опытный следопыт, изучал следы и выбирал наиболее безопасные места и направления троп.

Несколько раз попадали в болота. Потеряли одну лошадь, перебираясь через наиболее предательское место. Ребята начали болеть. Силы их иссякали, и Андрей опасался, что ему не удастся без потерь добраться до моря.

Так пришлось остановиться в небольшом селении индейцев и попросить в обмен на мачете жёлтого порошка коры. Она была ужасно горькой, но пить её пришлось всем.

Через шесть дней отдыха и лечения отряд смог продолжить путь. Но Лопе и Нанду всё же были слишком слабы, и их освободили от всяких работ.

По словам индейцев, до моря оставалось не более трёх дней пути.

И вот после полудня второго дня отряд вышел на обширную поляну на берегу реки. На этой поляне виднелись постройки явно европейского типа: дом из толстых брёвен, хозяйственные постройки и пара мулов с козами, пасшихся у реки.

Злобная собака выскочила к ним и неистово лаяла, скаля зубы. Из дома с аркебузой вышел человек, белый человек, а за ним ещё два метиса. Все были вооружены и насторожены.

Андрей закричал, подняв руки вверх:

— Эгей! Не стреляйте! Мы с миром! Выходим к морю! Можно подойти?

— Топай! Только один! — услышал Андрей и тотчас тронул коня. — Что за люди? Откуда?

Человек не опускал аркебузу и подозрительно глядел на приближающегося всадника.

— Андрес де Борреро, сеньор, — представился тот. — После обследования территории возвращаемся домой. В Ресифи. Далеко это, сеньор?

— Ресифи? — почесал человек бороду и опустил оружие. — Вы забрались слишком далеко к югу, сеньор де Борреро. До Ресифи больше пятидесяти легуа. Но есть тропа вдоль берега, хотя и не везде. Всё лучше, чем рубиться по лесу. Я Антонио Перейра. Фазенду обустраиваю.

— Если позволите у вас передохнуть, сеньор Перейра, буду признателен вам. У меня совсем молодые ребята. Двое болеют. Надо отдохнуть и подлечиться. А до моря далеко? Судя по реке, это должно быть рядом.

— Что ж, дон Андрес. Если есть чем заплатить, то я готов освободить для вас один сарай. Большего не могу. А до моря всего легуа. Если подняться на холм, — и фазендейро указал на огромную сейбу на пригорке, — то легко можно увидеть море. Зовите своих мальцов.

Путники расположились в сарае из жердей. Через многочисленные щели плетёных стен пробивались лучи заходящего солнца, и пыль острыми пиками пронизывала сумрачное помещение. Пахло скошенной травой, немного навозом и прелью. Под стрехами возились какие-то птички, а по крыше бегала с визгом ручная обезьянка с огромным хвостом.

Андрей положил в мозолистую ладонь Антонио два золотых, и тот обещал кормить всю ораву целых пять дней вместе с животными, хотя те и сами были в состоянии пастись.

От Антонио Андрей узнал, что тот поселился здесь два года с лишним назад. Земельное пожалование у реки ещё не приносило прибыли.

— Пока что лишь питаемся с земли, дон Андрес, — говорил фазендейро. — А за долги всё могут отобрать. Я уже просрочил все сроки. Что буду делать — не знаю. Беда. Приехал почти без денег. Думал, что здесь манна небесная. Работы я не боюсь, но без денег не обойтись. Продукцию надо вывозить, а на чём? Дороги едва видны, мулы дохнут. Морем нет возможности — нет судна. Словом, я скоро пойду по миру, сеньор. Как в Португалии был бедняком, так им и останусь!

— И сколько вы должны, дон Антонио? — поинтересовался Андрей.

— И не спрашивайте, дон Андрес! Целое состояние! Сто двадцать дукатов!

— Золотом или серебром?

— В том-то и дело, что золотом, сеньор! — вздохнул фазендейро.

— Плохи ваши дела, дон Антонио! — протянул Андрей, а тот возразил:

— Какой я вам дон, сеньор! Простой крестьянин. Надеялся здесь хоть пожить, да где там! Везде одним богатеям житьё сладкое! Без денег нигде и ничего не получится.

— Это верно, Антонио без «дона», — улыбнулся Андрей. — Я сам из крестьян и всё это мне знакомо. Если не возражаете, я готов вам помочь, Антонио.

— Как, дон Андрес? Мне и отдавать нечем. Всё гибнет!

— Я могу дать вам в долг. Под будущий урожай, Антонио. Но для этого мне необходимо побыстрее попасть в Ресифи. Здесь хоть какого судёнышка у вас не найдётся?

Антонио с сожалением покачал головой.

— Сам мечтаю о таком, дон Андрес. Да где там. Вон на сынов больно смотреть. Измаялись, отощали на работе. Жена едва ходит от усталости, а мне уже и пятьдесят скоро стукнет. Силы, чувствую, иссякают. Но за предложение спасибо. Думаю, мне уже ничто не поможет.

— А у кого вы занимали деньги, Антонио?

— Есть один кровопийца в Ресифи, сеньор! Некто Карага. Таким любезным представлялся! А проценты заломил такие, что вовек мне не расплатиться. Теперь даже не знаю, сколько набежало. Хоть в монахи иди. А дети, жена?

Андрей долго молчал, думал. Ему нравился этот трудяга. И лицо у португальца было простое, серьёзное и открытое. Такие всегда вызывали в нём симпатию. Он вспомнил беспробудную бедность родного хутора. Но там хоть они были свободными, пока татарва не пресекла эту жизнь. Видно, и тут всё, как и везде: всюду трудно даётся жизнь простому человеку.

На душе стало муторно, скучно. Он поискал своих ребят, но во дворе виднелся один Нуно. Андрей поник головой, задумался. Потом вдруг встрепенулся и сказал бодро и решительно:

— Хорошо, Антонио! Как сказал, так и будет!

— Вы о чём, дон Андрес? — не понял Антонио.

— О помощи вам в ваших затруднениях. Дам вам полтораста золотых. Но вы должны будете всё же наладить производство. И советую побыстрее заняться выращиванием апельсинов. Это вам дело знакомое и, главное, в городе большой спрос на них. А у вас ни одного деревца не видно.

— Так без денег и до города не добраться, дон Андрес! Не то что саженцы привезти. Всюду тупик! И как я вам долг отдам?!

— Хватит ныть, Антонио! Я без процентов даю долг. Но в будущем, если мне понадобится помощь, вы её мне окажете. И не обязательно деньгами. Вряд ли они у вас скоро появятся. А отдать можно и через несколько лет. Там видно будет. Так что готовьте расписку, Антонио. Я скоро пускаюсь в дорогу и в городе улажу с вашим долгом. Сеньора Карагу я знаю. Имел с ним дело.

— Ох, дон Андрес! — вздохнул Антонио. — Всё так неожиданно и необычно! Не могу взять в толк, что вы от этого будете иметь?

— Прежде всего мне необходим в здешних местах человек, готовый мне помогать в будущем. Это для меня сейчас очень важно. И для этого я готов рискнуть деньгами. Пока они у меня есть. К тому же ваша фазенда, я так полагаю, стоит приблизительно посередине между Баией и Пернамбуку. Так, Антонио?

— Это верно, дон Андрес. И что из этого?

— Пока ничего. Но в будущем это может пригодиться. У меня дела в Баии. И значительные. К тому же в глубине материка, на нагорье, я присмотрел себе порядочный кусок земли. Когда-то буду осваивать его. Это в двух-трёх неделях на запад. За водопадом. Кстати, как называется эта река? Индейцы называют её Вольтой.

— У нас она зовётся Сан-Франсиско, дон Андрес. Самая большая река на восточном побережье.

— Теперь понятно, Антонио. Хорошо.

— Позвольте спросить, дон Андрес. А индейцы? Их там множество, и просто так они землю вам не отдадут.

— Уже отдали, Антонио! Теперь остаётся всё это оформить в городе.

— И много вы собираетесь оформлять, дон Андрес, если не секрет?

— Порядочно! Точно и не знаю. Может, несколько десятков квадратных легуа. А если считать все земли тупару — и больше.

— Ого! Только такие наделы необходимо оформлять в Португалии. Король должен их утверждать. Правда, это относится пока что к прибрежным территориям, дон Андрес. Но, может, и на все земли распространяться.

— Мои земли так далеко от побережья, что мне вряд ли это грозит, Антонио.

— Дай Бог вам удачи, дон Андрес! Да благословит вас Господь и Дева Мария! Мы всей семьёй будем молиться за вас, сеньор.

— Спасибо, Антонио. Молитва ещё никому не повредила.

Антонио оказался прав. Тропа хоть и порядком заросшая, но всё же достаточно проезжая. Лишь временами приходилось основательно обновлять её, но в общем отряд двигался быстро.

Чем ближе к Пернамбуку, тем чаще стали попадаться фазенды. А на полпути уже строился посёлок Масейо у самого берега. И жителей набиралось больше двух сотен, не считая индейцев, желавших перебраться сюда и работать на белых. Их было не менее десятка семей с кучей детей.

В Масейо Андрей покинул отряд.

— Хиара, Лопе, поведёте отряд сами. Я договорился пересесть на судно до Ресифи. Это будет быстрее. Встретимся в городе на Большом острове, у места, где строится мой дом. Вот вам золотой на всех для мелких нужд. Потом я со всеми рассчитаюсь.

Ребята с сожалением и страхом проводили хозяина. Предстояло ещё целых двадцать легуа плестись по ужасным дорогам. Правда, жители уверяли, что до Ресифи тропа намного лучше и почти не зарастает, поскольку часто ею пользуются местные фазендейро.

В Ресифи Андрей прибыл до полудня на третий день. Собирался дождь. Молнии полыхали над морем, добродушно ворчал гром, но это только казалось. Скоро гроза обрушится на город и всё зальёт потоками воды. А над пустошами по-прежнему будет жечь беспощадное солнце, выжигая всё вокруг.

Андрей успел взглянуть на дом. Первый этаж и часть второго были готовы. Уже были видны основные решения архитектуры, и Андрей был доволен, что согласился на советы архитектора. Его на стройке не оказалось, а с мастером говорить не хотелось. Андрей спешил укрыться от надвигающегося дождя.

В гостинице он блаженно вымылся, переоделся в чистое и завалился спать на свежие простыни. Москитная сетка немного мешала, увеличивала духоту, но усталость и умиротворённость по окончании долгого и изнурительного путешествия тут же опустили его в восхитительное состояние сна.

Первым делом Андрей повстречался с важным лицом — архитектором. Они посетили строительство, обсудили некоторые детали, финансирование и оформление интерьера. Напоследок Андрей спросил заинтересованно:

— Как решите вопрос с мебелью, сеньор?

— Я думал об этом, дон Андрес. Думаю, заказывать в Португалии особой надобности нет. Здесь имеется вполне приличный мастер. Он может удовлетворить довольно изысканный вкус. Уверен, что вы будете довольны. К тому же у него это обойдётся в два с половиной раза дешевле.

— Полагаюсь на ваш вкус, сеньор. Только пусть эта мебель будет не очень тяжёлой. Я хочу, чтобы она понравилась моей будущей жене.

— У вас есть невеста, дон Андрес? Поздравляю вас! Я постараюсь.

— Я ещё пробуду здесь пару недель, сеньор. Так что мы будем часто видеться. Мне не терпится посмотреть, как будет выглядеть мой новый дом. Надеюсь, он не будет сильно похож на такие же?

— Смею уверить, что такого в городе нет. Мавританские черты имеют два-три дома, но они ни в какое сравнение не идут с вашим.

— Вам хватит полтора месяца для завершения всех работ, сеньор?

— Это будет сложно, дон Андрес. Но я приложу все силы. Тем более что с деньгами мы всё решили. Вы ведь довольно значительно опоздали с возвращением, сеньор.

— Хорошо. Я вас понял и надеюсь, что вы выполните все мои пожелания.

Дня два спустя Андрес посетил дом сеньора Караги.

— Сколько лет, сколько зим, дорогой дон Андрес! — Карага раскрыл объятия. — Проходите! Я очень рад вас видеть!

Карага сделал знак слуге, и тот с поспешностью удалился для обслуживания господ.

— Хочу сразу же охладить ваш пыл, сеньор Карага, — взял быка за рога Андрей. — Это ведь с вашей лёгкой руки я попал в неприятную переделку!

— Вы о чём, дорогой сеньор де Борреро? Я вас не понимаю!

— Как же, сеньор? Это вы распространили слух о якобы больших залежах и россыпях золота и алмазов на моём бывшем участке земли! А я не давал никому повода так думать. Даже говорил, и вам в том числе, что я всё это нашёл далеко на юге. И то золото, и те алмазы никакого отношения к участку не имели. Таковы мои претензии, сеньор Карага.

— Помилуйте, дон Андрес! Я согласен, что вы всячески отрицали наличие золота и алмазов на вашей земле, но... полагаю, что это исходит от мастера Луиса, к которому вы обратились вначале, дон Андрес.

— Можно думать и так, сеньор. Но и без вас не обошлось. А теперь я выгляжу обманщиком или, ещё хуже, жуликом! И если ко мне предъявят серьёзные претензии, сеньор Карага, то я вынужден буду обратиться в суд или... потребовать сатисфакции.

— Что вы такое говорите, дон Андрес?! — испугался Карага. — Разве я позволю себя в такое дело впутать! Избави Бог! Клянусь!

— Клясться не надо, сеньор, но я должен вас поставить об этом в известность. Причём я предпочитаю дуэль волоките судейской. Поэтому предлагаю и советую уже сейчас приступить к фехтованию, сеньор Карага.

— Дон Андрес! За кого вы меня принимаете? Клянусь, если вы так считаете, то я готов применить всё, в высшей степени от меня зависящее, чтобы ваша честь не была запятнана. Положитесь на меня, дон Андрес!

— Охотно принимаю ваши заверения, сеньор. Но...

Андрей многозначительно посмотрел в явно испуганные глаза Караги.

— Выпейте, дон Андрес. Вино просто прелестное! Недавно с Гран-Канарии. Не оторваться, уверяю.

Андрей отпил пару глотков, покачал одобрительно головой и спросил примирительно, разглядывая стеклянный бокал на свет:

— Действительно отменный напиток. Как говорят — напиток богов, сеньор Карага. Где вам удаётся добывать такую прелесть?

— Для вас могу составить протекцию, дон Андрес. Это не составит мне труда. Сколько бочонков вы желаете? Доставят месяца через четыре. А пока могу предложить из своих запасов малую толику. И не пытайтесь отказываться, любезный дон Андрес! Это будет мне приятно.

— Подумаю, сеньор. Но у меня к вам ещё одно дело.

— Дело? Ко мне? Ещё? — глаза Караги немного округлились и застыли в ожидании, которое продлилось немного дольше положенного.

— Я хотел бы выкупить у вас расписку одного вашего должника. Это возможно, сеньор?

— Расписку? Это кого же, позвольте спросить?

— Я узнал об этом совершенно случайно и решил воспользоваться случаем. Это некто Антонио Перейра. Фазендейро где-то на юге.

Карага нахмурился. Его холёное лицо приобрело оттенок недовольства и сомнения. Андрей внимательно следил за ним, не давая собеседнику расслабиться.

— Простите, дон Андрес. А зачем вам это?

— Хочу вложить свободные средства в землю, сеньор Карага. Я хотел бы заглянуть в расписку. Вы позволите?

На лице Караги читалась борьба. Но Андрей понимал, что прав задерживать расписку у него нет. Карага, судя по всему, ломал сейчас голову над возможностью отказать просителю.

— Сожалею, дон Андрес, — проговорил он с расстановкой и поникшим тоном, — но я такого не припоминаю. Где его фазенда?

— Где-то на юге, сеньор. В районе реки Сан-Франсиско. Такими данными я располагаю. Прошу поискать в своих бумагах, сеньор Карага. Меня поджимает время. Мне предстоит длительное путешествие, и я хотел бы уже сегодня оформить погашение долга. Вот и поручительство, добытое моим агентом.

Андрей передал лист бумаги Караге.

Тот пробежал каракули Антонио Перейры, отложил лист в сторону и вздохнул.

— Придётся порыться, дон Андрес, — упавшим голосом откликнулся Карага.

Андрей кивнул, проследил за удаляющимся Карагой. И подумал: «Видимо, этот сеньор таким образом порядочно нахапал у бедных переселенцев, попавших в его кабалу. Уж очень неохотно согласился на моё требование».

Карага вернулся с листом бумаги. Положил его на стол, взглянул на Андрея долгим взглядом своих близко посаженных глаз.

— Если честно, дон Андрес, вы хотите таким образом собрать приличные в округе фазенды?

— Как знать, сеньор Карага, — уклонился от обсуждения Андрей. — Как знать. Это достаточно сложный вопрос, и я его ещё как следует не продумал.

— Вы далеко пойдёте, дон Андрес. Сколько вам лет? По виду не больше двадцати пяти. Но проявляете хватку.

Правая щека Караги скривилась в подобие улыбки.

— Мне бы больше хотелось с вами дружить, чем враждовать, дон Андрес. А вы что можете на это сказать?

Андрей не был готов к такому разговору. Пришлось скрыть замешательство глотком вина и очередным похвальным восклицанием в сторону хозяина.

— Можете не отвечать, дон Андрес. Подумайте хорошенько. Потом и решите. Я могу и подождать. Но ознакомьтесь с распиской.

Он протянул лист.

Андрей довольно долго разбирал чёткие строчки, подпись-каракули Антонио и подсчёт процентов за год и три недели.

Это последнее было особенно трудно для молодого человека, но, поняв, спросил, отложив расписку:

— Неужели за такой короткий срок долг более чем удвоился, сеньор Карага? Вот уж не думал, что у вас такие жёсткие условия.

— Риск слишком большой, дон Андрес. Слишком! Да и мне должно что-то перепасть. Сами понимаете.

— Я отдал ростовщику свои деньги, а их было значительно больше, — он с пренебрежением кивнул на расписку, — и получил всего один процент в месяц.

— Значит, я ошибаюсь в вас, дон Андрес. — И в глазах Караги блеснул весёлый огонёк. — Дали б мне — я вам выплатил вдвое больше. Если вам понадобится ещё раз положить деньги на хранение, то милости просим ко мне, любезный дон Андрес. Всегда к вашим услугам. Не сеньор ли это Паисс?

— Вы угадали, сеньор. Он самый.

— Я вам не завидую, дон Андрес. Он просто кайман. Стремится заглотить наживку вместе с охотником, превращаясь сам в охотника. И не забывайте, что я всегда к вашим услугам, дон Андрес. Кстати, видел вчера ваш дом. Весьма, весьма, дон Андрес. Поздравляю! Слышал, что вы собираетесь жениться? И невеста уже есть?

— Спасибо, сеньор, но с невестой ещё не всё ясно. Пока деньги ещё у меня не пропали, пытаюсь обзавестись недвижимостью.

— Похвально, весьма, дон Андрес. Знаю, знаю. Вы купили два приличных земельных участка. Очень похвально, очень.

Карага расплылся в заискивающей улыбке. Взял бокал, подмигнул молодому человеку и отпил несколько глотков, не спуская глаз с Андрея.

— Сеньор Карага, — отставил Андрей бокал, — вы человек знающий и могли бы меня просветить. Что я могу иметь от приобретения земельных участков и фазенд? Не слишком ли это рискованно?

Карага улыбнулся, подкрутил ус, молвил с хитринкой:

— Сеньор де Борреро, уверен, что вы не такой простак, чтобы испрашивать у меня совета. Потому советовать вам я просто не смею. Решайте сами. Ваши деньги, вам и распоряжаться ими.

— Что ж, сеньор. Мне остаётся лишь выложить вам денежки и поблагодарить за столь приятную беседу. Вино действительно восхитительно. И я буду вам признателен, если вы мне устроите хотя бы один бочонок его к моему заселению в новый дом. Всего наилучшего!

Андрей выложил на стол мешочек с монетами, оставив две себе.

Взяв расписку, Андрей вышел, провожаемый хозяином.

День был жарким. Солнце палило нещадно. На небе ни облачка, и Андрею захотелось грозы с ливнем и громом.

В душе теснились противоречивые ощущения, а мысли блуждали, словно в потёмках.

Андрей начал беспокоиться из-за задержки каравана и мальчишек. Уже хотел идти к их родным узнавать или сообщить о своём беспокойстве, когда, подходя к строящемуся дому, ещё издали заметил Хиару с мулами и лошадьми.

— А где мальчишки, Хиара?! — ещё издали закричал Андрей с радостной улыбкой, растянувшей его губы.

— У хозяина дом свой, сеньор, — серьёзно ответил Хиара. — Бом диа! — произнёс он по-португальски, хотя обычно говорил на испанском.

— Привет, дорогой мой! Я уже беспокоиться стал. Как мои мальчишки? Выздоровели? Собирай этих орлов и ко мне на постоялый двор! Устал?

— Угу, сеньор! Все здоровы, — молвил он, помедлил и добавил: — Почти. Жуан болеть. Мало, мало.

— Жаль. Надо будет навестить их всех, рассчитаться. Идём же!

Следующим утром он с Хиарой верхами на конях появились в квартале у моря, где жили в хибарах рыбаки и самые бедные из неудачников города.

Их встретили радостно, дружными криками и плеском рук. Особенно Хиару в приличном наряде: в шляпе, широком поясе с белой перевязью для шпаги, в ярких штанах в полоску и красном колете. На ногах индейца красовались сапоги с широченными отворотами и медными блестящими шпорами.

— Хватит орать, ребята! — поднял руку Андрей, успокаивая восторженных мальчишек. — Где ваши родные? Тащите их сюда.

Скоро все они, кроме Симона, который был в море, с любопытством и ожиданием чего-то значительного и приятного смотрели на Андрея в его новом платье и Хиару, никак не хотевшего слезать с коня.

— Ребята, вы хорошо потрудились. Набрались опыта, закалились в трудностях, похудели, но сил у вас наверняка прибавилось! И свои денежки заработали честно. Я пришёл рассчитаться с вами. У меня список, и каждому начислено, что положено. Подходи по очереди. Лопе, ты первый в списке.

Лопе гордо взглянул на соседей и неторопливо подошёл к Андрею.

— В дорогах мы были два месяца и одну неделю. Получи свои девять монет. Пуча, ты второй. Вот твои пять золотых и серебро сверху. Отдашь матери. Тётка, кажется, у Жуана. Ты от меня не убегай надолго. Читать ты научился — хорошо бы продолжить.

Так с весёлыми прибаутками Андрей быстро справился с ролью кассира.

Родные мальчишек сердечно благодарили, а Андрей заметил перед уходом:

— Возможно, они мне ещё понадобятся, сеньоры, и я буду просить вас мне их одолжить. Обещаете?

Все дружно согласились.

Возвращаясь, Андрей сказал индейцу:

— Я хотел бы побыстрее попасть в Баию, Хиара. Жду судна. Возможно, ты поедешь со мной. Тебе положены пятьдесят дукатов, но больше одного ты не получишь. Остальные положим на хранение у сеньора Караги. Каждый месяц на них будешь получать один дукат. На него и будешь жить, хотя полное содержание у тебя от меня.

— Сеньор, хотеть жена. Белая.

— Ищи, Хиара. Это уже твоя забота. Могу только помочь. Но не надейся, что я должен полностью этим заниматься. К тому же ты должен помнить, что белая жена — не то, что ваша, индианка. Отношения с нею сильно отличаются от ваших.

— Я знать, сеньор. Я наблюдать. Я быть хороший муж. Быть любовь, уважать.

— Если так, то я охотно тебе помогу. Но после возвращения из Баии.

Хиара немного скис, но потом подумал и согласился.

Андрей всё раздумывал над местом, где будет жить Хиара. Решил всё же и это отложить до возвращения в Ресифи.

Глава 9. Двое с пристани ​

Судно до Баии пришлось ждать больше двух недель. Когда оно наконец пришло, прямо из Португалии, многие жители высыпали к пристани: встретить близких, получить весточку с родины или просто поглазеть на новых людей. Для города это было большим событием. Едва ли не большим, чем многие религиозные праздники.

Вышел на пристань и Андрей с Хиарой.

Они наблюдали, как большой трёхмачтовик, медленно убирая паруса, приближается к причалам. Уже слышались крики помощников капитана. Лоцман вёл судно между островками по наилучшему фарватеру.

Андрей залюбовался красивой картиной. Вспомнил, как сам летал по реям и вантам, тянул брасы, шкоты и прочие снасти, обдирая ладони, кряхтя и ругаясь от напряжения.

Долго судно швартовалось у причала. Пассажиры с нетерпением ожидали у трапов, торопясь поскорее ступить на благословенную и такую долгожданную землю Бразилии.

Кто-то уже кричал, узнавая родные лица. Кто-то плакал — не то от радости, не то от горя. Кто сейчас это разберёт.

Как только пассажиры стали спускаться на пристань по качающемуся трапу, Андрей потянул Хиару за полу колета.

— Пошли отсюда, Хиара. Больше смотреть нечего.

— Сеньор! Я хотеть ещё смотреть! Интересно, сеньор!

— Каррамба! — выругался Андрей, не успев вспомнить родной мат. — Ладно. Я немного подожду, пойду поговорю с доном Альваро.

Оказалось, пассажиров вовсе не так много, как сначала казалось. Стало известно, что многие не выдержали трудного долгого путешествия и отдали души Всевышнему, а тела — морю и прожорливым тварям.

Пассажиры быстро растекались: кто на телегах, уже ожидавших поклажу, кто на ручных тележках, а кто и своими ногами, не имея возможности нанять транспорт.

Хиара всё стоял и стоял, рассматривая людей и думая о далёких землях, откуда они приехали в поисках лучшей жизни. Он многих провожал глазами, богатых рассматривал пристально и серьёзно.

Наконец на пристани осталось человек двенадцать самых, по-видимому, бедных, которым некуда было податься. Они в тревоге ждали, не подвернётся ли хоть какая-то работа, за которую пришлось бы согласиться на бесценок.

Вот троих — видимо, семью из крепкого мужчины, женщины лет тридцати и отрока лет семнадцати — забрал сеньор, предложив работу у себя. Ещё двое мужчин договорились с местным прохиндеем и пошли за ним, таща за собой и на себе тощий скарб.

Остальные тихо переговаривались между собой, обсуждая, куда идти и где переночевать хотя бы первую ночь на этой цветущей, красивой земле.

Подошёл Андрей.

— Посмотрел? Насмотрелся? Хватит, пошли.

— Смотреть, сеньор! — указал Хиара на стоящую молоденькую девочку с мальчиком лет десяти. — Жалко! Не знать, куда ходи. Почему?

— Кто ж его знает, Хиара. Слыхал, что много народу умерло за время плавания. Может, и у этих несчастных так получилось.

— Жалко, сеньор! Где быть жить? Пропал!

— Это ты верно сказал, Хиара. Жалко. Ничего хорошего их теперь одних в городе не ждёт. А ты чего это так ими заинтересовался? — Андрей с любопытством посмотрел на индейца. — Может, хочешь такую жену?

— Я хотеть, сеньор, — чистосердечно ответил Хиара. — Хорошо жена! Молодой!

— Ха! Хиара, а ты уверен, что она пойдёт за тебя? Ещё испугается от твоего лица, хотя оно у тебя совсем не страшное. Или я просто привык.

— Сеньор обещать помощь, — сказал Хиара и поднял глаза на Андрея.

— Эта девушка тебе понравилась? — спросил уже серьёзно Андрей.

— Очень хорошо, сеньор! Красиво! И жалко! Один жена.

— Не жена, а девушка, — поправил Андрей.

Он посмотрел на жалкую пару и решительно шагнул в их сторону, бросив Хиаре:

— Пошли!

Подойдя к паре, чего-то ожидавшей в одиночестве, Андрей спросил учтиво, боясь испугать девочку, потому что она показалась ему лет четырнадцати:

— Я вижу, сеньорита, вам некуда идти?

Девочка вскинула глаза на Андрея, вспыхнула краской и снова опустила взгляд. А мальчик, видимо более смелый и решительный, ответил:

— У нас на корабле папа и мама умерли, сеньор. Мы остались одни и не знаем, что нам делать. И куда податься. Простите.

— Это твоя сестра? Сколько ей лет? А тебе?

— Мне девять, сеньор. А Грасинде... Граси, сколько тебе лет? Сеньор спрашивает.

Он наклонил к ней голову и прошептал:

— Может, он нам подскажет или поможет найти хотя бы ночлег.

Девочка подняла лицо. Оно было мокрым от слёз.

— Шестнадцать, сеньор.

Она была миловидной, хотя назвать её красивой было невозможно даже с натяжкой. Русые волосы заплетены в косы и болтались по обе стороны головы, покрытой старым, довольно несвежим чепцом или шляпой с узкими полями. Роста она была невысокого.

— Я ещё не услышал твоего имени, сеньор, — улыбнулся Андрей и протянул руку мальчику.

Тот с готовностью пожал её и сказал бодро:

— Меня зовут Жоан, а фамилия Пиреш, сеньор. А вас как звать?

Андрей назвался, представил Хиару. Жоан возбуждённо вскричал:

— Это настоящий индеец?

— Самый настоящий, Жоан. Только в европейском наряде. Ему это очень нравится. Красивый, правда?

— Да, сеньор! Только я думал, что они все голые и в перьях!

— У тебя верные сведения, малыш. Но здесь город, да и Хиаре нравится одеваться красиво и по-нашему.

— А вы, сеньор, почему так плохо говорите по-португальски?

— Потому что я испанец. И Хиара почти не говорит по-португальски, а испанский понимает, но всё равно говорит плохо. Но это не самое главное. Ладно, Хиара, бери узел и за мной!

Андрей подхватил небольшую корзинку и зашагал прочь. У выхода из порта он остановил извозчика, побросал вещи в колымагу, назвал адрес постоялого двора, и все пошли за телегой.

Андрей снял комнатку для этой несчастной пары. И если Жоан был доволен и бодро смотрел в будущее, то девочка Грасинда прятала глаза, и они почти постоянно были на мокром месте.

Хиара проявлял к ней внимание, и Андрей с улыбкой наблюдал, как этот дикий индеец пытается копировать привычки и обычаи белых людей.

Дней через пять Андрей спросил у индейца:

— Как твои дела с Грасиндой, Хиара?

— Хорошо, сеньор! Я понимать, девушка очень молода, я стар. Буду ждать.

— А сколько тебе-то лет? Ты казался мне всегда молодым. Можешь мне на это ответить?

Хиара задумался. Счёт лет был для него трудным понятием. Он долго что-то бормотал про себя, загибал пальцы, а потом сказал:

— Хиара считать, сеньор. Мой год, сеньор.

Он указал на песке ряд чёрточек.

Андрей сосчитал. Получалось двадцать один год. Он внимательно взглянул на индейца и молвил:

— Да мы с тобой ровесники, Хиара! Мне столько же лет, как и тебе. Это и называется ровесники. Вот не думал, что ты ещё так молод.

Хиара никак не отреагировал на реплику Андрея. Казалось, ему безразлично, сколько лет ему и сколько патрону. Он, Андрей это видел, был занят Грасиндой.

Девушка держалась замкнуто, может, из-за нынешнего положения. Она сильно стеснялась и Андрея, и особенно Хиары. Постоянно просила у Андрея хоть какой-нибудь работы.

Она была из крестьян, работы не боялась, но сейчас Андрею было не до неё.

Заканчивалось строительство дома, шла внутренняя отделка. Скоро должна была появиться мебель. Мастер старался не ударить лицом в грязь, гонял своих подмастерьев и помощников.

А тут судно готовилось сняться с якоря и взять курс на Рио-де-Жанейро с заходом в Баию. Этого Андрей упустить не хотел. Правда, капитан затеял ремонт, и стоянка могла затянуться на неопределённый срок.

— Хоть строй собственный корабль! — ругался Андрей. — Где моё судно? Где оно и что с ним, что так долго не появляется здесь?

Хиара помалкивал. Он не всё понимал из слов Андрея, тем более что у того часто мешались испанские и португальские слова.

Приходили ребята из рыбачьей слободы. Андрей был им рад, но особенно Пуче. С ним он немного занимался чтением и счётом, и это доставляло ему удовольствие.

Наконец капитан заявил Андрею, что судно будет в ремонте ещё больше месяца, после чего станет под погрузку. Это получалось почти два месяца.

— Какого чёрта я ждал столько времени! Хиара, беги к Симону. Пусть срочно придёт ко мне. Дело есть! Беги!

Когда Хиара исчез, Андрей нашёл Жоана. Тот играл с мальчишками на улице и с неохотой слушал патрона.

— Пойди к сестре и скажи, что через час или больше мы все вместе поедем смотреть мой дом. Он ещё не готов, но достраивается. Я хочу вам кое-что показать и предложить. Иди.

Симон пришёл неожиданно быстро. Он запыхался и с удовольствием сел.

— Любезный Симон, я хотел бы завтра или послезавтра уйти на твоём баркасе на юг. Далеко. Придётся идти не меньше десяти дней. И то при попутном ветре. Сможешь подготовить баркас?

— Это большое плавание, сеньор, — с сомнением возразил Симон. — Трудно в такое плавание идти, сеньор. И опасно.

— Опасно всюду и всегда, Симон. Если так опасаешься, дай баркас на это время в аренду. Заплачу хорошо.

Рыбак задумался, поскрёб бороду, взглянул на Андрея.

— Ладно, сеньор. Я сделаю. Груз будет?

— Груз будет, Симон. Много. Мы ещё зайдём в устье реки Сан-Франсиско. Туда и груз будет. Возможно, там возьмём другой, если он будет.

— Сколько человек пойдёт с нами?

— Ты с сыном и я с Хиарой. Думаю, справимся. Прошлый раз всё прошло отлично, Симон. Так мы договорились?

— Договорились, сеньор. Через день утром выйдем в море, если погода позволит. Я помолюсь в церкви, поставлю свечку, испрошу благословения у Господа нашего Иисуса Христа. Сделаем, сеньор.

Погода выдалась ветреной. По небу носились обрывки туч, но шторма не ожидалось.

Тяжело гружёный баркас сидел в воде глубоко, и частые резкие брызги обдавали моряков. В море качка усилилась, ветер с силой давил на парус, и баркас сноровисто нёсся вдоль берега, используя попутный ветер.

К устью реки пришли очень быстро — всего за два с половиной дня.

Преодолев бар, баркас заскользил по спокойной воде широко разлившейся здесь реки.

Солнце ещё не зашло за зелёную гряду возвышенности, а баркас уже пришвартовался у примитивного причала, где покачивалась долблёнка без вёсел.

— Ба! Кто у нас появился!

Это Антонио, а вслед за ним один из сыновей и жена выскочили из дома и заторопились к реке.

— Привет, Антонио! Сеньора, сеньор, моё почтение, — повернулся Андрей к довольно мрачному сыну фазендейро. — Принимай груз, Антонио. Как обещал. Выгружайте, а я с ребятами немного отдохну, потопчусь по тверди земной. Качало нас изрядно от самого Ресифи.

Андрей отдыхал всего до полудня следующего дня. Он спешил. Нетерпение будоражило его. Слишком долго он не видел своей большеглазой принцессы. И сынишку Нуно.

Не успели дойти до следующего селения, а время было к ночи, как ветер неожиданно утих, потом, уже поздно вечером, задул от востока, порывисто, со шквалами. Всю ночь пришлось нести вахту. Лишь утром ветер устоялся, слегка сместился к северу, и баркас побежал относительно споро.

Оставшуюся половину пути удалось пройти только за пять суток.

Долго входили в бухту, огибая мыс и грозные камни Итапорижа. Но наконец показались и бухта Реконкаво, и белый городок на её живописных берегах.

— Досмотром нас беспокоить не будут, Симон. Правим к тому углу бухты. Мне ни к чему выставляться напоказ.

— У вас тут неприятности, сеньор? — осторожно спросил Симон.

— Были, — недовольно ответил Андрей. — И, думаю, ещё остались. Потому ты с Лопе займёшься продажей товаров, а я должен с Хиарой заниматься своими делами.

— А кто вас будет ждать, сеньор?

— Я не появлюсь, Симон. Хиара будет вас навещать. Деньги, вырученные за товар, пойдут в счёт оплаты за баркас. Так что не продешевите.

Андрей напялил на себя грязную ветхую рубаху, широкополую шляпу и в сандалиях на босу ногу вышел на пристань. Невдалеке начинались хижины портового люда.

Они с Хиарой вооружились крепко, но дорогую шпагу Андрей оставил дома.

— Прежде всего надо попасть на свой корабль. Я видел его на рейде. Он не загружен. Хотелось бы повидать Васко. Ты помнишь нашего пьяницу?

— Угу, сеньор, — ответил Хиара и заулыбался.

Потом вспомнил что-то.

— Сеньор, что мы делать с домом в город? Зачем быть Грасинда, зачем Жоан?

— Им придётся там поработать, Хиара. Они должны зарабатывать себе на жизнь. А это им подойдёт. Скоро начнут завозить мебель. Следить за чистотой и порядком — вот они и будут этим заниматься и зарабатывать.

— Я хотеть нет, жена мой работать нет, сеньор!

— Это ты брось, Хиара. Грасинда девочка трудовая, без работы просто зачахнет. Да и у тебя не так уж много денег, чтобы рассчитывать на безделье. К тому же это плохо, когда человек ничего не делает. Ты не смотри на богатых и знатных господ. Они потому скоро и погибнут, что совершенно разучились работать. А денег на все поколения ни у кого не хватит.

— Сеньор понять трудно. Я быть думать.

— Это ты хорошо сказал, Хиара. Подумай. То, что ты получил от меня как плату, едва хватит на небольшой домик. А жить на что будете? Ты не очень-то много зарабатываешь. И то только потому, что я добр к тебе. Ведь ты по закону мой раб, а у раба не может быть платы. Учти это, Хиара. И будь поскромнее. Грасинда очень скромная и не потерпит безделья.

Андрей понаблюдал за индейцем. Он понимал, как трудно тому понять и принять устои белых людей. А что тогда взять с тех дикарей, что бесполезно дерутся с белыми за свою свободу, не понимая, что устоять против них невозможно. Каждое племя только и делает, что воюет с другим, истребляя себе подобных на радость конкистадорам и прочим грабителям.

Эти мысли мелькали в голове Андрея, когда они проходили по улицам городка, и он старался выглядеть как можно проще, по-матросски. Это удавалось без особого труда. Сам он всего пару лет назад был таким же бродягой, как многие здесь.

Они нашли лодочника. Тот согласился перевезти их на судно. Через четверть часа лодка уже подошла к борту. Их не окликнули, словно на судне никого не было.

— Черти! Что они там, заснули? Лезем на борт. Здесь низко.

Андрей решительно ухватился за фальшборт, встав во весь рост.

У фок-мачты спал матрос. От него разило сивухой, и Андрей толкнул его сандалией. Матрос забормотал что-то, брыкнул ногой и не встал, даже глаза не открыл.

В крохотной каютке спал Васко. Повязка сползла с вытекшего глаза, и он выглядел ужасно. Обросший клочковатой бородой, он только мычал, но не просыпался. Андрей зло глянул на Хиару и сказал почему-то тихо:

— Смотри, что делает с человеком пьянство, Хиара. Лучше не прикасайся, а то и тебя ждёт такое же. Индейцы слабы к спиртному.

— Хиара пить нет, сеньор. Хиара хотеть белая жена.

Андрей вытащил кожаное ведро воды из-за борта, облил Васко, но пришлось повторить это ещё раз, пока тот открыл глаза. Взор его был бессмысленным.

— Ты подонок! Я пытался вытащить тебя из болота, а ты!.. Вставай, гад! Хочешь пропить моё судно? Выброшу за борт акулам! И никто не хватится тебя, несчастный!

— А, сеньор Андрес! Я вот чуток приснул. Духота, пить охота!

— Что здесь происходит, Васко-болван? Отвечай!

— Грузов нет, спим, сеньор. Ждём, сеньор.

Андрей в смятении оставил пьяницу и пошёл осмотреть судно. Оно поразило его неряшливым видом. Палубу давно не мыли, запущенность казалась невообразимой. Судно требовало основательного ремонта.

— Где капитан, Васко?

— У, капитан! Прогнал, сеньор! Зануда!

— Вас что, двое осталось на борту?

Он кивнул в сторону двери, за которой спал матрос.

— Ещё двое в городе, Андрес. Погоди, дай выспаться!

Андрей кивнул Хиаре. Они схватили Васко за руки, потащили к борту и с видимым удовольствием спихнули в море, где плавали мусор и солома.

Васко стал барахтаться, захлёбываться, но выплыл, схватил брошенную Андреем верёвку и с трудом вскарабкался на борт.

— Что, очухался? — спросил Андрей и несильно шлёпнул его по затылку.

Васко икнул, поправил повязку на глазу, сплюнул на палубу, за что получил уже солидную оплеуху и рухнул на колени. Поднял голову, молча уставился на своего хозяина, и впервые в глазах мелькнули сознание и понимание.

— Понял, сеньор! Приказывайте.

— Наконец-то. Поезжай в город и достань пару лошадей, можно мулов. Они дешевле. Жди нас у северной дороги на выезде из города. Мы будем скоро.

— Сделаю, сеньор. Спешу!

Он торопливо подтянул с кормы лодчонку, трясущимися руками взялся за вёсла и, рыская носом, погнал её к берегу.

— Мы тоже скоро отчалим, Хиара, — повернулся Андрей к индейцу. — Только поднимем матроса и дадим задание.

Они подошли к спящему. Андрей вылил на него ведро воды. Тот приподнялся, недовольно повёл головой, спросил:

— Чего надо? Не мешай!

— Встать и приняться за работу, ленивая скотина! Быстро!

— Что-что? Кто ты такой?

Андрей приподнял матроса за шиворот, рубаха тут же разлезлась, заглянул ему в глаза и ударил по уху. Молвил угрожающе:

— Теперь понял, кто я, паскуда? К моему приходу сюда всё должно блестеть чистотой! Потом обтянете такелаж и через день будете готовы выйти в море.

— Ага! Ага, сеньор! Всё сделаю. Вот придут остальные, приступим...

Получив ещё одну оплеуху, матрос уже без разговоров бросился на непослушных ногах искать швабру.

— Теперь можно и отчаливать, — оглянулся по сторонам Андрей. — Не будем заставлять пьяницу мучиться.

Обернувшись к матросу, он бросил:

— Вернётся Васко, скажешь ему, что судно должно быть готово к выходу в море через день. Пусть подумает о грузе до Ресифи или в более ближние селения. Деньги должен сам достать. Ты понял?

Матрос энергично затряс головой, кланяясь и расплёскивая воду из ведра.

— Поехали! — обратился Андрей к лодочнику. — Бери левее. К хижинам рыбаков. Потом я покажу точнее.

Вскоре фазенда Санта Исабел была уже видна. Кони вынесли всадников к крыльцу.

Андрей с Хиарой спрыгнули на землю, бросили поводья подбежавшему работнику. Тот кланялся и глазами показывал на дом. Было время сиесты, людей не было видно.

— Иди на кухню и поешь, Хиара, а я к Бие. Она в спальне, наверное.

Андрей грубо отодвинул в сторону служанку, появившуюся в дверях, и торопливо распахнул дверь в спальню.

Он остановился на пороге, созерцая идиллическую картину. Бия раскинулась на простыне в лёгкой сорочке, а рядом посапывал маленький Нуно с соской в пухленьких губках.

Лёгкий ветерок колыхал занавески на окне, но жара господствовала и здесь.

Голое тельце ребёнка было слегка влажным. От него пахло младенцем. Андрей долго смотрел на это милое личико, потом перевёл глаза на мать. На верхней губе у неё выступили мелкие капли пота, и Андрею смертельно захотелось их слизнуть, почувствовать солоноватый вкус, впиться в её губы и тискать, тискать в жарких объятиях.

Он сдержал себя. Было и так приятно наблюдать, как она дышит, как шевелится ткань сорочки на груди. Он осторожно приник к ней, отогнув край и обнажив смуглое тело.

Бия не проснулась, только чуть приоткрыла губы в подобии улыбки и задышала сильнее. Андрея охватила неудержимая страсть.

Бия вскрикнула, вскочив на постели. Глаза в ужасе расширились, но тотчас сузились в улыбке, руки быстро обвились вокруг шеи Андрея, а губы торопливо искали поцелуя.

— Господи, неужели это ты?! И так напугать, дурачок! А Нуно проснётся.

— Я долго смотрел на него, потом на тебя, боялся разбудить, — шептал Андрей, жадно рассматривая её лицо. — Ты, мне кажется, с каждым моим приездом становишься всё желаннее, Бия, моя орхидея. И я чуть не набросился на тебя.

— Только не разбуди Нуно. Испугается! Он ведь не видит тебя месяцами! Ты надолго?

— Ещё не знаю. Но что за расспросы, милая? Не время ещё!

Они отодвинулись подальше от ребёнка. Торопливые поцелуи и объятия быстро заглушили все разговоры, и только когда силы иссякли, они притихли, с улыбкой поглядывая друг на друга.

— Андрес, дорогой, скоро кончается мой траур, — молвила Бия, глядя на него влажными глазами, в которых блестела хитрость.

— Хоть завтра, любимая. Я готов. А донна Иннес?

— Смирилась! — радостно прошептала Бия.

— Жить с нами согласна?

— Я сама хотела бы жить без неё. Мы почти договорились, что она останется в Баии. Купит себе домик или построит. Мы об этом много раз говорили. Она не против. Просит только хоть изредка навещать её. И сама хотела бы потом приехать и поглядеть, как мы устроимся. Милый! Это можно?

— Даже легко, моя орхидея. Индейцы не беспокоят?

— Беспокоишь только ты, мой дурачок. Сколько времени где-то бродил. Хоть что-нибудь путное выбродил?

— Кое-что, Бия. Но на этот раз ничего особенного. Всё с расчётом на далёкое будущее.

— Как это, Андрес?

— Приобрёл у индейцев очень большой участок земли в сертане. Это пустоши внутри материка, сухие земли. Но очень богатые для скота и земледелия. Уверен, что через несколько десятилетий там будет золотое дно.

— Так долго?! Боже, Андрес! А что теперь, когда мы только собираемся начать новую жизнь? Не отразится ли это на ней, милый мой?

— Разве я смогу этого допустить, Бия? Деньги ведь я не все потратил. К тому же и то, что потратил, должно уже в недалёком будущем дать хороший доход. И я надеюсь на старый клад. Надо только добраться до него.

— Дорогой мой, мы так много говорим о делах, а ведь так долго не были вместе. Ты не находишь, мой милый бродяга?

Её глаза заблестели желанием.

Но захныкал Нуно. Бия просительно посмотрела на Андрея, пригорнула ребёнка к себе и дала ему грудь.

Андрею было приятно смотреть, как его сынок с удовольствием чмокает, упирается ручонкой в мягкое тело и поглядывает по сторонам.

— Накинь на себя простыню, я позову служанку, — молвила Бия и подбежала к двери, передав ребёнка Андрею.

Тот неловко держал крохотное тельце, и в груди росло что-то приятное, восхитительное. А Нуно с удивлением и немного со страхом взирал на незнакомого бородатого человека, который шептал ему нежные слова, осторожно целуя в лобик и щёчки.

Нуно схватился за прядь бороды, потянул. Это ему понравилось, Андрей же был умилён.

Появилась служанка. Она испуганно посмотрела на Андрея, взяла ребёнка и торопливо удалилась, боясь проронить лишнее слово.

Наконец молодые люди остались одни. Они забыли о еде и отдыхе, отдавшись накопившемуся за долгую разлуку желанию.

— Представляю, как донна Иннес встретит меня, — говорил Андрей в промежутках между ласками.

— Могу представить зато я, — усмехнулась Бия. — Но можешь не волноваться, она уже не так строга и непримирима.

А в это самое время донна Иннес с интересом и скрытым негодованием выслушивала служанку. Та принесла сеньоре стакан сока и не утерпела, чтобы не поведать хозяйке увиденную картину.

— Я обомлела, донна Иннес! — чуть не вопила служанка, прикрывая рот ладошкой. — Сеньора совершенно голая, это можно понять, но в постели был голый мужчина! Он едва прикрылся простынёй!

— Неужели моя дочь так опустилась, что стала принимать чужих мужчин?!

— Нет, сеньора! Это дон Андрес! И как он заявился в дом так незаметно?

— Господи! Слава Деве Марии, хоть это, а не то, что я подумала! Прости меня, Дева Мария!

— Он играл с Нуно, а тот плакал, сеньора. Мне приказали его забрать. И я прибежала к вам рассказать новость, сеньора!

— Молодец. Хорошо. Иди, я хочу ещё полежать и подумать.

Довольная служанка нехотя удалилась.

К ужину Бия вышла вместе с Андреем. Тот вежливо поздоровался и не забыл преподнести донне Иннес перстенёк с большим аквамарином. Проговорил, извиняясь:

— На этот раз, сеньора, мне пришлось довольствоваться малым, если не считать огромного куска индейской земли. Но мои обещания остаются в силе. Я о них постоянно помню, донна Иннес.

Она благосклонно кивнула, потом молвила тихо:

— Спасибо. Я польщена. Жду продолжения обещанного.

Её губы тронула лёгкая улыбка.

— Видишь, Андрес! — сказала Бия. — Я тебе говорила, что мама уже почти благословила нас. Дело за малым. И я жду твоих руки и сердца.

Андрей повернулся к донне Иннес, встал, поклонился и сказал с нескрываемым волнением:

— Сеньора, я прошу руки вашей дочери. Обещаю любить её, заботиться о ней и о ребёнке. Прошу нас благословить, сеньора.

Донна вздохнула, помолчала, кинула осуждающий взгляд на дочь, молвила:

— Что с вами делать? Благословляю. Живите в любви и уважении. Бог вам судья и помощник.

Бия вскочила со стула, поцеловала мать, прижала к груди. Андрей поклонился, поцеловал руку и ждал, когда Бия успокоится. Потом проговорил:

— В связи с этим, донна Иннес, я в скором времени перевезу Бию в Ресифи, и мы сыграем свадьбу.

Донна Иннес вопросительно посмотрела на дочь. Бия заметила буднично:

— Я считаю, что мы уже это обговорили, мама. Ты остаёшься в Баии, где построишь или купишь себе дом. Деньги мы тебе дадим и на это, и на содержание. К тому же рядом будет дядя.

— Лучше бы ты не вспоминала о нём, дочка! Он оказался не тем, за кого я его принимала.

Она помолчала, успокаиваясь, и добавила:

— Я согласна. Только внука жаль терять. Не думаю, что мне можно будет видеть его так часто, как того бы хотелось.

— Я обещаю, что ты его будешь часто видеть, мама! — И, повернувшись к Андрею, спросила: — Ведь так, милый?

Андрей солидно кивнул и добавил:

— Я присоединяюсь к Бие, и вы, сеньора, будете иметь возможность бывать с вашим внуком. Это наш долг, уверяю вас.

Он поклонился.

Утром, когда солнце уже давно взошло, Хиара бесцеремонно ворвался в спальню.

— Сеньор! Беда! Стража ехать к фазенде!

Слова ругани застряли в горле Андрея. Он только спросил осипшим голосом:

— Далеко? Сколько их?

— Скоро быть, сеньор! Шесть.

Хиара показал растопыренные пальцы.

— Собери оружие, припасы, а я оденусь! Бия, прости, но мне не хотелось бы подвергать тебя неприятностям. Я вернусь!

Андрей посмотрел в окно. Шагах в ста пятидесяти из-за поворота выскочила кавалькада во главе с капитаном.

— Опоздали! Хиара, бегом на чердак и по крыше в заросли. Бия, меня тут не было! До свидания!

Он торопливо поцеловал её в губы.

Глава 10. Облава

Капитан де Франсиску с интересом осматривал гостиную и Бию. Седеющие усы и бородка придавали его лицу благообразное, солидное выражение. Плотно сжатые губы говорили о твёрдом характере и давно устоявшихся взглядах. Перед ним стоял почти полный бокал с вином. Он медленно отпивал глоток, другой, посматривал на Бию, но глаза не выдавали его намерений, и это беспокоило молодую женщину.

Бия ещё не успокоилась после бегства Андреса. Мысль о возможном пленении любимого сверлила голову, и от этого она бледнела, дышала прерывисто и с тревогой ожидала входа стражника с докладом.

— Сеньора, — прервал молчание капитан де Франсиску, — я понимаю ваше состояние, даже сочувствую вам. Но и вы должны понять меня. Я ещё ночью получил приказ выехать в вашу фазенду и изловить дона Андреса де Борреро. Я более чем убеждён, что он у вас или был здесь совсем недавно.

— Но, капитан! Почему вы решили, что это так?

Голос Бии выдавал её волнение, и капитан слегка улыбнулся.

— Не надо волноваться, сеньора. Я не могу обсуждать приказы и не могу их не выполнять. Лично я на вашей стороне. Но должен знать достаточно, чтобы доложить хоть что-то своему начальству. Уверен, что дона Андреса нам не поймать. Не такой он человек, чтобы просто отдать себя в руки властей.

— С этим я согласна, — вставила Бия, когда капитан отхлебнул вина. — Я даже хотела вас предупредить, что он может оказаться достаточно опасным для ваших стражников. К тому же он ни в чём не виноват. Тому свидетели много людей, видевших его дуэль с доном Эштеваном де Менезесом.

— Я осведомлён об этом, сеньора, сам слышал не один раз, потому не хочу проявлять особого рвения в его поимке. Но он был здесь, и я хотел бы подробнее разузнать о его планах.

— Не думаете же вы, что я стану об этом распространяться? Это вовсе не входит в мои планы, капитан. Ищите! И не требуйте от меня невозможного. Я не смогу выдать человека, которого люблю. Вы должны это уважать, коль вы настоящий дворянин.

— Понимаю, сеньора. Что ж, будем действовать, как подсказывает мне совесть, но прежде всего долг. Приятно было с вами поговорить. И мой вам совет: не надо так сильно выдавать своё волнение и беспокойство. Вы, по-видимому, ещё слишком молоды и не научились владеть собой. Предлагаю поскорее постичь эту премудрость. Пригодится. И ещё: если дон Андрес появится у своего судна, это может оказаться для него не самым безопасным местом.

Капитан улыбнулся, вышел, не прощаясь, на крыльцо, оглядел двор.

— Жозе, — позвал он солдата. — Вы никого, конечно, не нашли. Толку от вас так мало, что зря вас со мной направили.

Андрей в это время лежал на крыше дома, едва держась на соломенном скате. Он прислушивался к крикам стражников и молил Бога, чтобы никто из них не поднял глаза вверх. Заметил, как Хиара медленно, не проявляя ни малейшего волнения, вывел лучшего жеребца из конюшни, поводил его, лениво начал седлать.

Подошёл стражник, похлопал лошадь по шее, восхитился статью и отошёл. Хиара мельком посмотрел на крышу и кивнул головой в знак того, что всё понимает и готов помочь. Он ловко вскочил в седло и лёгкой рысью поехал со двора.

Скрывшись за поворотом дороги, индеец резко повернул и по тропе продрался к задам хозяйственных построек. Скоро он оказался шагах в пятидесяти от дома. Накинув поводья на сук, он прокрался к дому и из кустов свистнул.

Андрей услышал, а потом и заметил индейца. Тот, оглядевшись, поманил рукой. Андрей соскользнул с крыши, больно ударился о землю ногой, но вскочил и пробежал открытое расстояние до кустов. И не успел он скрыться, как один из стражников закричал:

— Я его вижу! Он скрылся в кустах! Скрылся!

Стражники затопали в том направлении, но через четверть часа вернулись в поту и едва дыша.

— Улизнул, сеньор капитан! — выговорил один из них. — Думаю, что ему помогал тот хитрый индеец. Говорил, что работает тут. Предатель!

Капитан задумчиво смотрел на дом, где в окне виднелся силуэт Бии. Она всё слышала и только теперь перевела дух. Но ждала, что предпримет капитан. Капитан вздохнул, отвернулся и приказал:

— По коням! Едем в город. Его уже не догнать.

— Куда уж там, сеньор капитан! У него конь — огонь! Чистых кровей. Наверное, андалузский. Эта баба наверняка ему помогала!

— Прикрой пасть! — огрызнулся капитан. — Она не баба для тебя, вшивота! Она для тебя госпожа, сеньора! За мной!

Он махнул рукой, легко и грациозно вскочил в седло, словно ему было не пятьдесят лет, а только тридцать.

Бия подивилась его прыти, но подумала, что, может, это он для неё так лихо старается, и усмехнулась. Это было приятно сознавать. Но тут же с беспокойством вспомнила: «Что он сказал о судне? Что оно для Андреса опасно. Что это значит?»

Эти слова капитана засели ей в голову и до самого вечера будоражили воображение, вызывали страх и сильное беспокойство. Захотелось тотчас увидеть Андреса, поговорить, предупредить. Но где теперь его искать? Он должен сам появиться здесь. Но когда?

Андрей с Хиарой приехали только вечером следующего дня. Хиара прошёлся у дома, перекинулся парой фраз с конюхом и лишь потом зашёл в дом.

В тёмных комнатах и переходах он двигался осторожно, боясь что-нибудь опрокинуть и напугать.

Без стука вошёл в спальню к Бие. Она возилась с Нуно, готовясь покормить младенца. Испуганно обернулась, перевела дух, вымолвила сердито:

— Хиара, ты меня напугал! Надо стучать. Где Андрес?

— Сеньор ждать Хиара. Капитана здесь?

— Все давно уехали! Ещё в тот же день. Иди скажи, что всё спокойно, и он может приходить. Поторопись, Хиара!

Индеец молча удалился, а Бия лихорадочно торопилась покормить Нуно. Во всём теле ощущалась лёгкая дрожь. Она боялась, что от волнения вспотеет, и это может не понравиться её мужчине.

Потом улыбнулась, поняв, что Андрес не тот выхоленный барчук, воспитанный на крахмальных простынях и благовониях. От него самого очень часто разило потом и нечистыми одеждами. Но это почему-то не раздражало её. Она видела в нём дикого зверя, очень сильного, злого и решительного. И в то же время необходимого, надёжного, желанного.

Андрей вошёл тихо и несказанно обрадовался, что Нуно ещё не уложили в кроватку. Он осторожно поднял его на руки, забыв даже поцеловать Бию. Зато нежно, любовно целовал его пухлые щёчки, ручки, которые уже тянулись к его бороде.

— Смотри, Бия! Он запомнил мою бороду! Тянет! Нуно, ты просто молодец!

— Ты что, так и будешь с ним заниматься? А я? Ты даже не поцеловал меня!

— Прости, моя прекрасная и сердитая госпожа! Но Нуно так хорош, а ему уже спать пора, что я подумал...

Она не дала ему закончить, крикнула няньку. Слегка ударила по губам:

— Бессовестный! Я его жду, а он даже не смотрит на меня! Розалия, отнеси Нуно в кроватку к себе. Сегодня он будет спать с тобой.

Розалия понимающе улыбнулась, бросила мимолётный взгляд на Андреса и, подхватив ребёнка, прикрыла за собой дверь.

— Искусительница и тиранка! — Андрей схватил Бию на руки и притянул к себе. — Растерзаю! Ты отняла у меня такого хлопца!

— Что такое «хлопца»? — вскинула Бия глаза.

— Это так у нас называют мальчиков, юношей, моя орхидея. Вспомнил.

— Я ревную, мой ягуар! Или кайман? Последнее тебе больше подходит!

— Разве я так похож на этих зверей? Вот уж не думал!

— А разве нет? Присмотрись к себе. Грязный, вонючий! Всклокоченный!

— Тогда я приглашаю тебя на пруд. Там я отлично искупаюсь, и будет тебе не так противно со мной...

Бия озорно глянула на ухмыляющегося Андреса. Он понял, что его мысль ей понравилась. Тем более что было жарко даже вечером.

Блеснув глазами, она схватила Андреса за рукав и торопливо потащила из комнаты.

Пруд находился шагах в ста пятидесяти, и прямая тропинка быстро привела влюблённых на берег. Андрей, не в силах выдержать, поднял Бию на руки и шагнул в тёплую воду.

Она тихо взвизгнула, обхватила его шею, ища его губы. Он помог ей. Они застыли в поцелуе, пока нога Андрея не скользнула по дну, и они оба не упали в воду.

Бия, всё ещё не умевшая плавать, испугалась и вцепилась в юношу.

— Моя пучеглазенькая лягушечка! — воскликнул Андрес, отдышавшись. — Ты обязательно должна научиться плавать и не бояться воды! Это просто необходимо, Бия. Мы будем часто плавать по морю, и негоже так бояться воды.

— А кто должен был меня научить? — с деланным гневом ответила Бия.

— Принимаю претензии.

Он прильнул к её мокрым губам, тиская прохладное тело, отвечавшее на его ласку.

Они стащили мокрую одежду. Бия прильнула к его мускулистому телу. Они много смеялись, забыв, что их могут увидеть или услышать. Об этом забыли: остались только тёплая вода, близость и жадное желание людей, слишком долго ждавших друг друга.

— Милый, как я вернусь домой? — оглянулась вокруг Бия. — Моё платье, туфли? Всё пропало!

— Поищем, моя пучеглазенькая!

Андрей стал шарить руками и ногами по дну, пока не зацепил свою сорочку.

— Вот, хоть что-то! Но ещё не всё!

Удалось найти лишь накидку Бии и сапоги Андрея.

— Ты хочешь, чтобы меня увидели в таком виде? — возмутилась Бия.

— Ты не будешь голой, моя орхидея. Ты так красива, что стыдиться нечего!

— Сумасшедший дурачок! Как ты ко мне относишься, дикарь? Привык к голым индианкам и меня хочешь превратить в них?

— Однако одежда в такую жару совершенно ни к чему, Бия! — засмеялся Андрей и опять облапил женщину.

— Ищи лучше мои тряпки! Или я утону здесь и оставлю нашего Нуно сиротой! Ищи!

Ничего больше найти не удалось.

— Одевай мою рубаху, обмотайся накидкой и домой! — Андрей уже с беспокойством поглядывал по сторонам.

Бия нервничала, но и коротко посмеивалась.

— Хорошо, что луна ещё не взошла! — усмехнулась она. — Пошли, мой индеец!

— А как же ты? — Она с тихим смешком оглядела Андрея. — Вот вид!

— Ничего страшного! Пошли. Я прогоню любого, кто будет подглядывать!

В темноте, при свете звёзд, они пробрались в дом. Тень авентурейро промелькнула поблизости, и Андрей отослал его подальше.

В опочивальне Андрей оглядел себя, усмехнулся, проговорив:

— Теперь я голый, но в сапогах! Отлично! Бия, придётся тебе раздобыть мне одежду.

— Рубаха у тебя есть, мой дикарь! Остальное пока тебе не понадобится, хо!

— А утром? Что скажет донна Иннес?

— Может, ей понравится пообщаться с таким необычным мужиком?

Андрей сально засмеялся. Бия шлёпнула его по животу и игриво нахмурилась.

— Иди в постель, а то я слишком волнуюсь и возбуждаюсь!

Она бурно задышала и бросила ему в лицо рубаху.

Утром Бия отыскала ему штаны, оставленные ещё в прошлые приезды. Остальное не имело большого значения.

— Ты долго собираешься здесь оставаться? — спросила Бия.

— Дня два, если ничего не помешает. Я был у Жуана. Он сказал, что с ним уже говорили о покупке фазенды. Он хочет её продать. И я предложил составить договор о совместном владении. Пятьдесят на пятьдесят. Всё будет на твоё имя, Бия.

— Да, печально, что придётся расставаться с этим подарком.

— Зато у тебя останется часть этой фазенды. С домом.

Андрей добавил это и заглянул в глаза Бии.

— А этого хватит для нас, Андрес? И маме необходимо оставить что-то.

— Хватит, Бия. Кстати, мне необходимо немного денег. Сотен пять. Есть у тебя столько?

— Найдётся. Но зачем тебе деньги, Андрес?

— Я ведь не могу в городе взять свои. Меня ищут. Со временем это можно уладить. А дела в Пернамбуку требуют много денег.

Он хитровато улыбнулся.

— Когда дела здесь будут завершены, ты приедешь в Ресифи. И я хотел бы обставить это так, будто мы с тобой почти незнакомы. Ты можешь согласиться на это, моя прекрасная Мавританка?

— Мне не очень нравится это прозвище, Андрес! — надула губки Бия.

Андрею очень нравилось такое выражение её лица. Он притянул её к себе и долго нежно целовал, пока в дверь не постучали.

Появилась нянька с хныкающим Нуно.

— Госпожа, ребёнку пора поесть, — сказала она в сильном смущении.

— Давай его сюда, — протянула руки Бия. — А что ты так обеспокоена? Или что-то случилось?

— Нет, нет, сеньора! — торопливо ответила нянька. — Ничего не случилось!

— Говори, пока я не рассердилась. Ты же знаешь, что я вижу тебя насквозь!

После некоторого замешательства и сильнейшего смущения нянька, покраснев, сказала, заикаясь:

— Простите, сеньора! Я не хотела говорить. Среди людей ходят разговоры, что вас видели купающимися в пруду...

— Всего-то? — немного растерялась Бия. — И что из этого? Было очень жарко, а сеньор долго провёл в дороге.

— Но вы, сеньоры, были голыми!

Бия задумалась, а Андрей ухмылялся себе в бороду, поглядывая на перепуганную няньку.

Нуно мирно сосал грудь, Андрею хотелось поскорее остаться с ним. Он с наигранным пренебрежением махнул ладонью в сторону няньки и сказал:

— Так и положено купаться! И что в этом такого? Кстати, пусть поищут там мои брюки и платье сеньоры. Иди и распорядись!

Женщина, покрасневшая до корней волос, поспешила удалиться.

— Какие разговоры пойдут! — сокрушённо вздохнула Бия.

Она целовала лобик Нуно, вытирала ему губки, поправляя грудь.

— Пустое! Скоро ты уедешь отсюда, и мы будем жить далеко.

— А где мы будем жить, Андрес? У тебя уже что-нибудь подходящее есть?

— Присмотрел кое-что. Тебе должно понравиться, моя хозяйка. Я договорюсь в соборе, и нас обвенчает сам епископ. Хотя мне больше по душе скромное и тихое торжество. И почти без гостей. Друзьями нам придётся ещё обзавестись.

— Ой! Чуть не забыла! Капитан, что приезжал тебя ловить, сказал как-то с таинственным видом, что твоё судно не слишком безопасное место для тебя. Ты не знаешь, что под этим кроется?

— Гм! Странно, — ответил Андрей с недоумением. — Что-то хотел тебе передать тот капитан. Что-то, что может нам угрожать. Но что? Не значит ли это, что кто-то из команды судна решил подзаработать на предательстве?

— Неужели такое возможно, Андрес? — ужаснулась Бия. — Кто же осмелился на такую гнусность?

— Хорошо, что ты вспомнила. А то легко можно было и в ловушку угодить. И ещё, Бия. Ты можешь определить, говорит ли человек правду или нет. Пригласи сюда Васко и попытай его. Что-то он мне в этот раз совсем не понравился. Судно запустил ужасно! Договорились? Или сама, когда будешь в городе, поговори с ним.

— И что сделать, коль что-то выяснится? — Бия с беспокойством посмотрела в посуровевшие глаза Андрея.

— Ничего, Бия. Просто убедись. Потом я решу всё сам. Только постарайся не напугать его. Он тебе ещё пригодится.

— Откуда ты решил, что я могу это узнать? — спросила Бия с подозрением.

Андрей усмехнулся, глаза весело блеснули.

— Ещё на корабле я это подметил. Иногда ты показывала, что знаешь мои мысли, хотя я ничего тебе не говорил. Я даже немного пугался этого.

— Ага! Признаёшь, что ты трусишка? А я и не знала, хо!

— Не обманывай! Ты всё знала! Это точно мне известно, Бия. Дай подержать Нуно. Он уже насытился. И распорядись, чтобы принесли завтрак сюда. Не хотелось бы раздражать будущую тёщу своим неприглядным видом.

Бия вроде бы обиделась, потом усмехнулась, заметив:

— Она уже не так яростно ратует против тебя. Со временем ты её ублажишь, подарив пару побрякушек. Она к ним очень пристрастна. А её благоверный де Гранвиль умудрился обчистить её и улизнуть. Ты о нём ничего не слыхал в своих скитаниях?

Андрей отрицательно покачал головой.

Два всадника медленно ехали по пустынному переулку пригорода Баии. На востоке вспыхивали зарницы. Приближалась гроза.

— Переждать бы непогоду, — проговорил один из них.

— Угу, сеньор, — коротко ответил второй. — Где?

— Думаю, что Симон нашёл себе пристанище. Поищем его сначала.

Это были Андрей с Хиарой.

Они спешились у колченогой пристани рыбаков. При свете молний определили местонахождение баркаса. Он болтался на швартовах, но в нём никого не было видно. Да и что делать ночью в пустом судёнышке?

— Баркас на месте, Хиара. Значит, где-то поблизости надо искать Симона.

Поиски быстро увенчались успехом. Один рыбак указал халупу, где ночевал Симон с сыном.

Сонный хозяин из метисов с недоверием оглядел при свете фонаря непрошеных гостей.

— Есть такие, сеньор, — ответил он на вопрос Андрея. — Разбудить?

— Пока не надо. Нам необходим ночлег. Я заплачу. Утром отведёшь лошадей в конюшню и заплатишь. А теперь подыщи нам место.

Андрей протянул рыбаку серебряную монетку.

— Симон, ты готов трогаться в путь? — спросил Андрей утром, входя под навес, где те с хозяином завтракали. — Для нас найдётся что перекусить?

Миски с варёной рыбой оказались перед новыми гостями как нельзя кстати.

— Всё распродали, сеньор, — сказал Симон. — Всё оказалось удачно. И выходить в море можно хоть сейчас.

— Отлично! Побольше возьми воды и продуктов. Через час поднимай парус.

Уже в море Симон спросил Андрея:

— Сеньор, почему вам не вернуться на своём судне? Удобнее, чем на этом корыте. И безопаснее.

— Дело для меня здесь не очень подходящее, Симон. Я тут человек нежелательный. Но это временно. Лопе, как дела?

Андрей хлопнул мальчишку по спине. Тот смущённо улыбнулся.

До Сан-Франсиско плавание проходило очень сложно. Встречные ветры и сильное волнение создавали много неприятных часов.

— В усадьбе нам придётся отдохнуть, ребята, — молвил Андрей. — Мы слишком тяжело поработали. Вон Лопе едва держится. Верно, мой юный друг?

Лопе хмыкнул и кивнул.

Дон Афонсо был рад снова увидеть дона Андреса. Тем более что на баркасе ему привезли немного необходимого товара, который тот заказывал.

На фазенде пришлось отдыхать больше недели. Ранним утром следующего дня на побережье обрушился шторм и бушевал целую неделю. Потом надо было подождать, когда океан успокоится.

— Слава Богу! — Андрей с удовольствием вглядывался в берег Большого острова. — Мы дома! А вон и мой замок! Он уже под крышей! Какой красивый домик! Посмотри, Хиара!

Он передал индейцу подзорную трубу.

— Угу, — сказал индеец и вернул трубу Андрею.

— Сеньор, можно и мне посмотреть? — попросил Лопе.

Андрей первым делом, появившись в городе, пошёл смотреть дом.

Архитектора на месте не было. Всего два мастера возились с полом в гостиной, настилая паркет из красиво подобранных пластинок дерева.

Грасинда встретила хозяина смущённой улыбкой, покраснев и смущаясь ещё сильнее. А тут ещё Хиара заявился и откровенно пожирал её глазами.

— Ну, Грасинда, рассказывай, как ты тут хозяйничаешь? — улыбнулся Андрей, одобрительно глядя в похорошевшее и посвежевшее лицо девушки. — Какие у тебя претензии к мастерам? Ничего не утаивай, сеньорита.

— Сеньор, тут всем распоряжается сеньор архитектор. Я только навожу порядок и чистоту. Скоро всё будет готово, дон Андрес.

— Хорошо, Грасинда. Проведи меня по комнатам, хочу взглянуть, что уже в них имеется. Мебель привозят?

— Да, сеньор. Мастер обещает через две недели всё выполнить. И просит оплатить хоть часть из договорённой суммы.

— Я ж тебе дал для этого деньги, Грасинда! Где они?

— Они все целы, сеньор. Я не могла осмелиться выдать ему их. Вдруг узнают и ограбят! Мне так стыдно, сеньор! Вы простите мою глупость?

— Хиара, тотчас бери Грасинду и ступайте к мастеру в мастерскую. Пусть оплатит всё, что сможет по деньгам. Идите! Я сам досмотрю всё.

Хиара с довольным видом пошёл к выходу, Грасинда, немного сторонясь его, последовала следом. Андрей глянул им вслед, усмехнулся и подумал, что у Хиары будет нелёгкая борьба за своё счастье.

Жоан резво крутился под ногами. Он норовил поговорить, но Андрей отмахнулся от него, бросив недовольно:

— Отстань, Жоан! Мне хочется побыть одному и посмотреть, что тут изменилось за время моего отсутствия.

Он медленно обходил помещения. Они были почти пусты. Мебели было ещё мало, но то, что стояло, Андрею нравилось. Десять комнат казались большими и унылыми. Стены дышали свежестью, но пустота навевала грусть. Хотелось, чтобы рядом была Бия. Пусть бы вносила свои замечания, предложения и советы. Но ранее чем через месяц ждать её не приходилось.

Андрей вышел во двор. Фонтанчик ещё не работал, но деревья и кустарник уже принялись и буйно разрастались. Вьющиеся розы карабкались по стенам и деревьям, радовали глаз свежей красотой.

Ограды ещё не было, лишь траншея обозначала место, где она пройдёт. Хозяин окинул глазами весь участок. На душе появилось странное, новое и приятное ощущение собственника, давно вынашивавшего мечту и наконец получившего её.

Фасад выглядел весело, легко и затейливо. Лёгкие арки, балкончики и террасы, где можно было посидеть с приятной компанией.

«Стоп! — подумал Андрей с удовольствием. — Надо узнать у Караги про обещание доставить хотя бы один бочонок того вина с Гран-Канарии. У меня скоро появится необходимость им воспользоваться».

Донна Иннес последние дни постоянно пребывала в плохом настроении. С переездом она не спешила, хотя совсем недавно только и мечтала побыть в городе подольше.

— Чего ты так переживаешь, мама? — Бия с беспокойством глядела в осунувшееся лицо матери. — Тебя ждёт жизнь, о которой ты постоянно мечтала. Вспомни, и ты повеселеешь.

— Поздно, дочь, — вздохнула донна Иннес. — Теперь меня это немного пугает. Жить одной, не видеть Нуно! Это тяжело. Я никогда не думала, что такое возможно со мной. Видно, старость сказывается, Бия.

— Какая старость, мама! Тебе всего около сорока, а ты о старости говоришь. В городе ты быстро повеселеешь. Я тебе это обещаю. И я буду к тебе почаще наведываться. И ты можешь к нам приехать. Это не так далеко. Ты должна помнить Ресифи. Это большой город.

— Но ведь это будет суетно, Бия. И одиноко. Будут ли у меня хорошие подруги? Это тоже мне портит настроение, дочь. Мне нужен родной человек. Мой дядя больше не может быть мне утешением, и всё же он мне родственник. А ты совсем одна, бедняжка!

— У меня есть Нуно, Андрес, мама. Этого на первое время вполне достаточно. И кстати, запомни хорошенько, но никому не говори. Андреса там знают как де Борреро. Это он придумал для пользы всех нас. Ты поняла? Де Борреро. И я скоро стану сеньорой де Борреро. Фамилия вполне приличная и достойная.

Донна Иннес вопросительно посмотрела на дочь. Хотела что-то сказать, но передумала и со вздохом отошла в угол, где теперь стояло её любимое кресло.

Глава 11. Ночная записка

Через несколько дней приехал Жуан. Бия была рада гостю, хотя донна Иннес пренебрежительно поглядывала на него.

— Мама! — Бия бросила осуждающий взгляд в сторону матери. — Ты должна побыстрее свыкнуться с мыслью, что тебе придётся постоянно общаться с сеньором Жуаном. Он поможет оформить наши дела и будет следить, чтобы тебе вовремя передавали деньги. Не обязательно ежемесячно, но приблизительно в такие сроки. И больше ты не получишь ничего.

— Но, дочка... — голос у донны Иннес был недовольный и обиженный. — Я не хочу быть зависимой от этого сеньора, Бия!

— Это легко устроить, мама. Он просто будет пересылать деньги нам, а мы по мере возможности — тебе. Но учти, у нас тоже не всё в порядке с деньгами. Мы не можем безоглядно тратить их на то, без чего можно обойтись.

— Ты хочешь сказать, что у...

— Ты правильно поняла, мама. У тебя будет одна служанка и больше никого. Если сможешь сэкономить — распоряжайся остатком по своему усмотрению. Я уже говорила тебе относительно твоего супруга. И больше не заводи об этом разговоров, мама!

Голос у Бии был жёсткий, не позволяющий обсуждать эти вопросы. И они были хорошо известны донне Иннес. Она лишь тяжко вздохнула. Спорить с дочерью было бесполезно.

Бия подумала, что мама будет тратить на себя за месяц столько, что не всякая небедная семья заработает и за год. Эта мысль задержалась у неё в голове, просверлила дырочку сомнения и недоверия. Появилось недоброе чувство к богатству. Но дальше этого мысли не пошли.

— Мама, мне необходимо побывать в городе. Андрес просил позаботиться о судне, а Васко беспробудно пьёт. Мне скоро понадобится этот кораблик. Надо привести его в порядок.

— Я хотела бы поехать с тобой, Бия, — вскинулась донна Иннес. — Хочу посмотреть, что вы мне предложить хотите.

— Можешь ехать, мама. Завтра мы отправляемся. Я уже и кормилицу подыскала для Нуно. Надеюсь, она ему понравится. Скоро у меня своё молоко кончится, придётся переходить на кормилицу.

В городе донна Иннес придирчиво осмотрела дом, намеченный для покупки. Её возражения и недовольство Бия слушать не стала. Заметила только:

— Мама, я определила тебе определённую сумму денег. Если тебе так хочется, можешь использовать её по своему усмотрению, но больше ты не получишь. Решай сама и не досаждай мне своими претензиями.

— Ты очень жестока, Бия! — вздохнула она.

Дочь на это отвечать не стала.

Бия послала за Васко. Тот явился лишь вечером перед закатом. Вид у него был ужасным. Бия поморщилась, спросила с пренебрежением и гадливостью:

— Васко, что ты с собой сделал?

— Ничего особенного, сеньора, — возразил пьяница. — Вы что-то хотели от меня, донна Биатрис?

— Я хотела бы привести судно в порядок. Оно скоро мне пригодится. Надо просмотреть все снасти, такелаж, обшивку, паруса. Загрузить продовольствием, водой, фруктами.

— Вы собираетесь в путешествие, сеньора?

— Не в этом дело, Васко. Мне нужен корабль для дальнего плавания на юг. И отыщи прежнего капитана, чтобы он посетил меня не позднее завтрашнего дня. Я буду ждать его прихода. И не возражай!

Бия прикрикнула на Васко и прервала, видя, что тот готов пуститься в пространные объяснения.

— Хорошо, сеньора. Попробую.

— На фазенду приезжал капитан де Франсиску. Ты не знаешь, что ему было нужно?

— Понятия не имею, донна Биатрис! — Васко блеснул единственным глазом, в значительной степени затянутым пьяной дымкой. — Да и самого де Франсиску я не знаю. Кто это, сеньора?

Бия с напряжением всматривалась в единственный глаз пьяницы. Было заметно, что Васко неприятно слушать сеньору. А та ещё спросила:

— Ты ведь всё вокруг знаешь, Васко. Я не верю, что ты пропустишь такое событие. Это не в твоих правилах.

— Простите, сеньора! То было давно. Сейчас меня это больше не занимает.

— Я по некоторым признакам делаю предположение, что кто-то донёс властям, что дон Андрес приезжал сюда, на фазенду. Вот я и подумала, что лучше тебя об этом никто мне не поведает.

— Сожалею, донна Биатрис! Ничем не могу помочь. Но если хотите, могу немного тряхнуть стариной. Связи ещё сохранились у старика. Попробовать?

— Была бы обязана, Васко. И не забудь про капитана судна. Он мне необходим. Рассчитывай подготовить корабль за две недели.

Когда Васко ушёл, Бия долго сидела задумавшись. Она тщательно копалась в своих ощущениях. Она точно знала, что Васко что-то знает, что-то скрывает. Но что именно, додуматься было невозможно. Она вздохнула, подумала: «Придётся попытаться ещё раз. Он явится с докладом о расследовании. Тогда я снова возьмусь за него. Вот только настроиться постараюсь хорошенько».

Капитан Нуньес появился ранним вечером. Лет за сорок пять, он был суховат и неразговорчив. Учтиво поклонился и стал на пороге, ожидая разговора. Бия приняла его в номере гостиницы весьма любезно. Угостила вином, чему тот был очень рад.

— Присаживайтесь, сеньор Нуньес. Угощайтесь. Вид у вас неважный. Что, с тех пор как уволили вас, вы так и не нашли работы?

— Перебивался, сеньора, — грустно ответил капитан.

— Я только недавно узнала, что вас уволили. Эту весть мне принёс сеньор де Борреро. И я уже имела жёсткий разговор с этим пьяницей Васко. Он был доверенным лицом дона Андреса, и я не вмешивалась в их отношения. Теперь дон Андрес поручил мне заняться кораблём. И я прошу вас принять командование им на себя, сеньор Нуньес.

Тот замялся. Бия оценила его состояние. Проговорила решительно:

— Относительно Васко можете не переживать. Он пока останется на судне, но и только. Вы его не трогайте, но и не слушайте. Это вас устроит?

Нуньес пожал плечами, но не отказался. А Бия заметила:

— Поскольку ваше списание было не совсем законным и правильным, я готова частично возместить ваши потери.

Бия вытащила кошель, отсчитала десять монет золотом, протянула капитану. Тот секунду поколебался, но взял, встал и с поклоном поблагодарил. Спросил:

— Что прикажете, сеньора? Готов приступить к своим обязанностям хоть немедленно. Приказывайте.

— Прежде всего привести судно в надлежащий порядок. Дон Андрес нашёл его в ужасном состоянии. Недели через две оно должно быть готово к выходу в море. Куда — я вам скажу потом. Не очень далеко. Но плавание будет ответственным. Так что готовиться следует тщательно, сеньор.

— Что с командой, сеньора?

— Там имеются четверо. Пока этого хватит. Вы же подберите ещё шестерых. Если считаете, что этого недостаточно, разрешаю добрать ещё, но не более четверых. И помощника себе подыщите понадёжнее.

Когда капитан Нуньес ушёл, Бия вздохнула, улыбнулась и подумала: «Всё же приятно отдавать приказания и видеть, что тебя слушают! Однако не насмехается ли этот серьёзный моряк надо мной, девчонкой несмышлёной?»

Эта мысль испортила ей настроение, но потом она успокоила себя, решив, что в следующий разговор обязательно спросит Нуньеса об этом.

«Он, конечно, не ответит откровенно, но даст мне понять, права ли я или нет».

Два дня спустя Васко заявился в гостиницу.

Бия попросила его подождать. Сама уселась в кресло и силилась настроить себя на серьёзный разговор с этим пьяницей.

Васко вошёл с довольно независимым видом и тут же сел, стоило только Бие шевельнуть рукой в сторону стула.

— Что интересного принёс, Васко? — пытливо всматриваясь в глаз бродяги, спросила Бия.

— Кое-что раздобыл, сеньора. Но, думаю, этого будет недостаточно.

— Продолжай. Послушаю тебя. У меня были большие надежды на тебя, Васко.

— Предположительно, это один из наших матросов. Рафаэл его имя. Но мне ещё надо пару дней. Тогда я точно вам скажу, сеньора.

— Что ж, Васко, — проговорила Бия. — И на том спасибо. Ты уже принял старого капитана? Он тебя не трогает? Я запретила ему это, Васко.

— Спасибо, сеньора. Всё хорошо.

— Ты ему помогай, Васко. Работы проводятся?

— Идут полным ходом, донна Биатрис! Он, капитан, человек серьёзный и знающий. Своё дело знает отлично!

— Вот и хорошо, Васко. Иди и постарайся не сердить меня своими пьянками. И попроси Нуньеса посетить меня здесь. Я завтра уезжаю и хотела бы ещё поговорить с ним. До свидания и спасибо тебе.

После ухода одноглазого Бия продолжала тихо сидеть в кресле. Теперь у неё не осталось сомнений в двойной игре Васко. Она точно знала, что тот матрос, Рафаэл, ни в чём не виноват. Значит, сам Васко, пропив все деньги, решил предательством возместить потери.

Захотелось тут же вышвырнуть его с судна и пусть подыхает себе в подворотнях. Но она вспомнила наказ Андреса. С сожалением качнула головой. И вспомнила, что должна ещё поговорить с Нуньесом. Это немного развлекло её.

Пообедав с матерью, Бия пошла со служанкой погулять на набережную. Посмотрела на миниатюрное судёнышко, улыбнулась скорому переезду, и мечты нахлынули на неё.

Лишь заметив вдали маленькую шлюпку, отвалившую от борта судёнышка, Бия заспешила в номер.

К приходу капитана она заказала лёгкий, но довольно изысканный ужин и попросила донну Иннес разделить его с ними.

— Ты считаешь, что мне удобно ужинать с этим простым моряком, Бия? — Донна Иннес выражала наигранное беспокойство.

— Мама, зачем играть со мной? Я не разделяю твоего презрения к простым людям. Что бы мы делали без них? К тому же капитан не простой, а образованный человек, добившийся всего своим трудом. Или ты считаешь тех, кто трудится, лишёнными благородства? Должна заверить тебя, мама, что я не разделяю твоего мнения на этот счёт.

— Это потому, что твой любовник именно из таких, из мужиков! Неотёсанный мужик и невежда!

— То-то ты сдалась дворянину, мама?! И где он, твой благородный де Гранвиль? Обокрал собственную жену, исчез — и это ты называешь благородством? Ты просто завидуешь мне, мама. У меня настоящая любовь! Я счастлива, а у тебя ничего подобного не было в жизни. И ты бесишься от неудовлетворения, мама!

Донна Иннес чуть не задохнулась от этих слов дочери. Она раскрывала и закрывала рот, словно выброшенная на берег рыба, но так и не вымолвила ни слова. Встала, поспешно вышла и сильно хлопнула дверью.

Настроение Бии было испорчено. Но тут постучали в дверь, и вошёл Нуньес. Он нерешительно остановился на пороге, поклонился.

— Я вас ждала, сеньор Нуньес. Садитесь и отчитайтесь о той работе, что произведена на судне. Прошу отведать моего угощения, сеньор.

Нуньес поблагодарил, попытался отказаться, но Бия настояла, и тот взял в руки небольшую косточку жаркого.

— Пока вы будете насыщаться, сеньор Нуньес, я постараюсь вам довести, что намерена предоставить вам для подготовки судна к плаванию.

Бия разгладила на столе лист бумаги и принялась излагать свои предложения, заглядывая в записи.

— Вы меня слушаете, сеньор Нуньес?

— И очень внимательно, сеньора. Ведь то, о чём вы говорите, очень важно, и я не могу пропустить ничего из вами сказанного. Извините.

— Итак, сеньор Нуньес, — продолжала Бия, пытаясь придать голосу значительность, — вы справляетесь с работами? Судно будет готово к назначенному сроку? Деньги я вам сейчас вручу. Этого должно хватить вам и на груз, и на оплату людям.

— Это очень кстати, сеньора.

— А это, — Бия протянула мешочек с монетами, — личная ваша оплата. По завершении рейса я выплачу остальное, сеньор Нуньес.

Капитан сердечно поблагодарил и добавил вопросительно:

— Сеньора не соизволит поведать мне, когда я могу рассчитывать вернуться сюда? Это для меня очень важно.

— А что вас здесь притягивает? Семья?

— Как сказать, сеньора... Жена умерла чуть больше месяца назад. Но осталась дочь. И мне хотелось бы знать, как долго продлится рейс, простите.

— Дочь? Сколько же ей лет, сеньор Нуньес?

— Скоро будет шестнадцать, сеньора.

— У вас здесь дом имеется, сеньор?

— Нет, донна Биатрис. Живём по найму.

— Следовательно, вас здесь ничего не удерживает, кроме дочери. Могу предложить вам перебраться в другое место. Но это прошу держать в тайне. Мне не хотелось бы распространяться об этом преждевременно.

— Вы предлагаете мне переехать, сеньора? — вскинул капитан глаза. — И куда? Обещаю не разглашать услышанное, сеньора.

Бия пристально посмотрела Нуньесу в глаза, помедлила, но ответила:

— В Ресифи, сеньор. Город большой, особенно порт. Будете у нас работать. Дон Андрес даже заикался о постройке более солидного судна. Я предлагаю вам день-два подумать.

— Но вы уезжаете, сеньора!

— Если надумаете, то потихоньку готовьтесь к отъезду. Так, чтобы быстро и незаметно можно было уйти в море. Но для всех мы идём в Виторию и Рио.

— Понятно, сеньора. Я подумаю. Обещаю не выдать вашу тайну, хотя мне не совсем понятна она. Но это не имеет значения, сеньора. Спасибо вам!

— Тогда можно считать наш разговор законченным, сеньор Нуньес. Я ещё буду в городе до отъезда. Здесь необходимо оформить ряд бумаг. Тогда мы опять поговорим, сеньор.

Бия помчалась в Санта Исабел. Дел было масса, и она не могла опереться на мать. Та понимала в делах ещё меньше, чем она.

По её вызову в усадьбу приехал Жуан.

— Жуан, я рада, что ты откликнулся так скоро на моё приглашение.

— Спасибо, — улыбнулся Жуан. — Я готов помочь в ваших делах. Думаю, мы сумеем договориться. Я не смогу подвести такого друга, как Андрес. Слишком много он для меня сделал. Да и прошлое связывает нас, сеньора.

— Не называй меня сеньорой, Жуан! Мне так неудобно от такого. Просто Бия. Андрес будет доволен. Но раз так, то не возьмёшь ли ты на себя оформление бумаг по Санта Исабел?

— С удовольствием, Бия. Какие именно бумаги?

— Ты сам говорил, что хочешь продать фазенду. Я понимаю почему: одному тебе трудно её держать. Но Андрес считает, что спешить с полной продажей не стоит. Санта Исабел может ещё пригодиться и тебе, и нам.

Жуан внимательно посмотрел на неё.

— Что же вы предлагаете?

— Совместное владение. Часть остаётся за мной, часть — за тобой. Ты будешь управлять хозяйством в наше отсутствие, брать себе долю прибыли за труды и следить за делами. Если потом решишь продать свою часть или всю фазенду по нашему согласию — оформим это отдельно.

— Это сложнее простой продажи, — заметил Жуан.

— Зато честнее. Ты подарил мне Санта Исабел в тяжёлую минуту. Я не хочу выглядеть так, будто теперь просто забираю подарок и ухожу. Но и бросить хозяйство без присмотра не могу. Андрес говорит, что земля — не сундук с платьями: её нельзя просто запереть и забыть.

Жуан усмехнулся.

— Это на него похоже.

— Поэтому я прошу тебя взять всё на себя. Управление, работников, будущие расчёты, деньги для мамы в городе. Тебе остаётся доля и право голоса. Мне — уверенность, что Санта Исабел не пропадёт и не станет поводом для сплетен.

— Думаю, это возможно, Бия. Надо только хорошо составить бумаги.

— Вот за этим я тебя и позвала. С собой я беру лишь двух женщин, Жуан. Остальные остаются здесь до твоего решения. Используй их по своему усмотрению.

— Это разумно, Бия. С рабочими руками повсюду плохо.

— Надеюсь, Андрес подумает и об этом. Уже намекал. Сам знаешь, что без рабочих рук ничего не получится. И это хорошо бы решить побыстрее.

— Да, рабы нам необходимы, как воздух. Хорошо бы поторопить Андреса.

— Потороплю, Жуан. А теперь я хотела бы заручиться твоим обещанием: бумаги, продажу и дела с донной Иннес ты берёшь на себя. Это сильно успокоит меня и позволит собраться с отъездом. Но главное — деньги. Их как-то нужно перевезти на судно. А это сильно меня беспокоит. Всё же сумма достаточно значительная.

— Понимаю, Бия. Когда будешь готова, я поеду с тобой и моими людьми. Они надёжнее. И мне привычно. И советую поменьше говорить об отъезде. Это может возбудить у некоторых авентурейро недобрые мысли.

— Ты пугаешь меня, Жуан! Неужели так опасно, когда меня окружают свои люди?

— Здесь слишком много разного сброда. А авентурейро как раз и набираются из подобных отбросов.

— Спасибо, Жуан. Я постараюсь принять меры. Жаль, что рядом нет хотя бы Хиары. Я волнуюсь, Жуан.

— Нет смысла преждевременно обрекать себя на волнения и беспокойства. Но меры ты принять должна. Это необходимо.

Бия, оставшись одна, позвала служанку и няню.

— С этой ночи вы и Нуно будете спать в моей комнате, — сказала Бия. — И будьте очень внимательны и осмотрительны. Это вы должны помнить постоянно. Понятно вам?

Женщины переглянулись, но быстро согласились.

— Особенно смотрите за Нуно. Он не должен ни на минуту оставаться без присмотра. Это приказ. В округе бродят подозрительные люди.

— Господи! — закрыла рот одна из женщин. — Спаси и сохрани!

После ухода женщин Бия достала пистолет. Она тщательно проверила его, несколько раз вскинула на руку, чувствуя большую тяжесть, и подпёрла руку другой. Щёлкнула курком, с трудом опять взвела и снова, прицелившись, щёлкнула.

Неторопливо зарядила пистолет, вгляделась и положила его на столик у изголовья кровати, прикрыв салфеткой.

Обычно смуглое лицо её побледнело и стало напряжённым. Лишь глаза сделались ещё больше, выдавая сильное беспокойство.

Утром Бия демонстративно делала вид, что её сильно интересует всё, что происходит на фазенде. Распекала нерадивых, выговорила авентурейро за их беспечность и часто упоминала о скором возвращении дона Андреса.

Это, по её мнению, должно было создать иллюзию того, что хозяйка и не думает покидать фазенду. Однако слухи о продаже уже ползали среди работников. И она понимала, что полностью скрыть приготовления к отъезду ей не удастся. Она лишь старалась не показать точных сроков.

Волнение сеньоры и отсутствие донны Иннес всё же рождали слухи, и от них деться было некуда. С каждым днём беспокойство её увеличивалось. Она в каждом видела злоумышленника и с подозрением поглядывала даже на своих ближайших — служанку и няньку.

Им она ещё не говорила, что они должны ехать с нею. Однако по их глазам Бия понимала, что они об этом догадывались.

Наконец приехал Жуан. Он представил бумаги для окончательных подписей.

— Вот, наконец, всё и готово, Бия, — с облегчением заметил Жуан. — Санта Исабел снова переходит ко мне. Дальше я сам займусь ей и доведу дело до конца. Когда наметила отъезд?

— Я уже замучилась с ним, Жуан! Хоть завтра. Тем более мой срок наступил. Капитан, видимо, уже ждёт меня.

— Тогда я со своими людьми завтра к вечеру приеду, а утром пустимся все вместе в город. Это устроит?

— Думаю, да. Но не сильно поздно приезжай. Я побаиваюсь и сильно нервничаю. Хоть бы всё быстрее окончилось!

Жуан уехал, оставив Бию продолжать переживать, нервничать и бояться.

Бия отослала женщин из спальни и занялась Нуно, поглядывая на окна, радуясь тому, что на них прочные решётки.

Вечер настал неожиданно и заставил Бию боязливо оглянуться по сторонам. Она уже несколько раз проверяла окна, но всё было прочно и надёжно. В сумрачном свете двух свечей ей казалось, что за каждым тёмным углом прячется преступник, требует денег, намеревается причинить боль Нуно. Голова шла кругом.

Была ночь, и Бия с женщинами уже спали. Бия заснула с трудом. И вдруг в дверь решительно постучали, и голос авентурейро Пако сказал:

— Сеньора, записка от сеньора Жуана. Гонец говорит, что это срочно.

— Господи! Что это может быть? Неужели нельзя подождать до утра?

— Как хотите, госпожа, но посыльный торопит. Что-то произошло важное, и вам решать, сеньора. Так что мне сказать посыльному, госпожа?

Бия долго раздумывала. Потом тяжко вздохнула. Её обуревали страхи, сомнения и неуверенность. Но голос Пако звучал так убедительно и доверительно, что эти страхи довольно быстро растворились в любопытстве и тревоге иного порядка. Она подумала, что у Жуана произошли какие-то изменения или даже несчастье, и её отъезд должен быть отложен.

— Хорошо, Пако. Я сейчас открою. Подожди немного, я накину халат.

На пороге стояла громоздкая фигура Пако. Другой тени Бия не заметила.

— Что за записка, Пако? Где она? Давай сюда.

Пако широко шагнул в комнату, прикрыл дверь в коридор и проговорил зловеще, вытащив кинжал:

— Никакой записки, красавица! Давай деньги, или твой ублюдок окажется с разбитой головой, а ты ляжешь под меня! Быстро!

Женщины взвизгнули от ужаса. Пако посмотрел в их сторону, проговорил:

— Закройте пасти, паскуды! Убью! Ни звука!

Бия прикрыла рот ладошкой, глаза от ужаса чуть не вылезали из орбит. И единственная мысль билась в голове: «Нуно! Ему угрожает ужасная смерть! И я ничего не могу для него сделать, разве что отдать деньги! Да будь они прокляты! Я их отдам!»

— Хорошо! — прошептала Бия с дрожащими руками и всем телом. — Только не трогай Нуно и меня! Я сейчас! Это скоро!

Она на ватных ногах подошла к кровати, опёрлась на столик и вдруг ощутила под ладонью твёрдую сталь пистолета. Словно молния ударила ей в руку.

Бия застыла, обернулась, прошептав тихо:

— Только прошу, не разбуди ребёнка, Пако! Я сейчас! Руки дрожат...

— Ты поспеши, а то терпение моё уже на пределе!

Он шагнул к ней.

Бия выхватила пистолет, направила в грудь грабителю. Тот метнулся к ней, пытаясь отбить оружие. Грохнул выстрел. Женщины завизжали. К ним присоединился плач Нуно.

Массивное тело Пако медленно клонилось вперёд, навалилось на Бию, и та с ужасным визгом упала на кровать. Пако молча придавил её.

Визжа и вопя, женщины остолбенело взирали, как их хозяйка в ужасе пытается выбраться из-под туши бандита. В полутёмном помещении рассеивался и вонял дым выстрела.

— Да помогите мне выбраться из-под этого урода! — наконец сменила визг на приказ Бия. — Я умру от страха сейчас!

Женщины подскочили к Пако. Общими усилиями они свалили его тяжёлое тело на пол. Бия наконец смогла встать. Её халат был в крови, и она с омерзением и гадливостью смотрела на растопыренные руки и пальцы, не в силах преодолеть это чувство.

Нянька схватила Нуно и стала успокаивать его. В дверь постучали. И голос стряпухи спросил с дрожанием:

— Сеньора, сеньора! Что случилось? Я помогу сейчас! Позвать Пако?

— Прогоните её! Нечего ей тут делать! — Бия чуть не билась в истерике, а служанка металась по спальне, не зная, за что взяться. — Ладно, открой ей!

— Господи Иисусе! Ну и дела! — Повариха всплеснула руками, торопливо запалила ещё две свечи.

— Боже праведный! — причитала служанка громко. — Что делается на белом свете! Смертоубийства! Что будет! Что будет!

— Замолчи! — прикрикнула на служанку Бия.

Она немного отошла от потрясения, нянчила ещё плачущего Нуно, но в лице не было ни кровинки.

— Уберите этого негодяя с глаз долой! И побыстрее! Чего стоите? Тащите во двор! Пусть его грифы склюют!

Прибежал один из авентурейро. В глазах его метался страх и нечто более неприятное. Но вид распростёртого Пако не внушал ему храбрости. Он схватил товарища за руки и с трудом выволок его из спальни.

Бия тут же закрыла дверь на засов. Обернулась к притихшим наконец женщинам:

— Всё помыть, убрать и перенести вещи в другую комнату. Спать здесь больше не будем.

— Сеньора, как вы храбры! — не забыла служанка подольститься.

— Пошла вон со своей лестью! Работай быстрее! И не открывать дверь!

Бия передала Нуно няньке. Поискала трясущимися руками коробку с огневым припасом для пистолета. Рассыпая порох, она зарядила пистолет, спрятала всё остальное и оглянулась.

— Чёрт! И засунуть не за что! Дай что-нибудь для пояса, — повернулась она к служанке.

Так, с пистолетом за кушаком из шарфа, Бия перешла в другую комнату. Заснуть, конечно, никто не смог до утра.

Утром, после завтрака, Бия приказала собрать всех авентурейро. Те появились перед нею без оружия. Так распорядилась хозяйка. Она оглядела их внимательно. Сказала раздражённо:

— Я вам неплохо плачу, сеньоры. А что получается? Я не уверена, что вы не в сговоре с этим преступным Пако. Что можете сказать в свою пользу?

— Сеньора, мы здесь ни при чём. Пако нас в свои планы не посвящал, — ответил один из охранников. — Никого из нас поблизости даже не было. Мы ничего не знали о его предательстве, сеньора.

— Однако у меня нет уверенности, что вы будете честно продолжать служить мне, сеньоры. Потому я подумаю, как с вами поступить. А пока оружия вы не получите. Идите и хорошенько подумайте. И уберите эту падаль подальше. Пусть не воняет тут!

Мужчины понуро отошли подальше, где и сели в тени дерева.

— Круто баба берёт, — прошептал один из них.

— Значит, ты знал, что задумал Пако? — спросил другой с острым любопытством.

Он сунул в рот самокрутку и запалил от трута.

— Я предупреждал этого самонадеянного глупца! — процедил первый. — Да что ему говорить? Он только себя слушает!

— Ребята, вы это бросьте, — прервал тираду третий охранник. — Опасное это дело. Потом скрывайся по горам и лесам.

— Да ты знаешь, сколько можно было бы схватить? — огрызнулся первый. — Я уверен, что на всех хватило бы. Усадьба стоит больших денег. И она уже почти продана. Я это точно знаю. И денежки лежат тут, рядом!

— Откуда такая уверенность? — вспылил третий. — Никто определённо не знает. А один уже предстал перед Богом! Нет, ребята! Я не играю в ваши игры. Это не по мне.

Его поддержали ещё двое.

— Ладно! Чёрт с вами! Только не вздумайте ляпнуть лишнего про нас, — угрожающе молвил первый. — А Пако ещё хвастал, что трахнет бабёнку! Хвастун!

— Кто б отказался от такой?

— Лучше не думайте об этом, ребята, — посоветовал один из авентурейро. — У неё слишком сильная защита. Дон Андрес не лыком шит.

— Да и мы ребята не промах! — осклабился второй мужчина.

— Узнает про нас — в порошок сотрёт, — предостерёг третий. — Я пас, ребята!

День прошёл в напряжённом ожидании чего-то страшного. Но он подходил к концу, и вдали послышался дробный перестук копыт. Появились всадники во главе с Жуаном.

— Наконец-то! — выбежала Бия навстречу. — Тут такое произошло, Жуан, что любой в ужас будет повергнут! Идём, я расскажу!

— Да, Бия, ты правильно сделала, что забрала оружие. Хотя они и с ножами не менее опасны. Ладно, я разберусь с ними. Ты готова?

— Да. Всё собрано. Целый день места себе не находила. Всё боялась очередного нападения. Слава Богу, пронесло! Теперь ночь пережить.

— Успокойся, Бия. Теперь я с тобой. И люди у меня отменные. Все метисы и индейцы. А они так легко не предают. Да и золото их не интересует.

— Я тебе забыла сказать, что обнаружилось предательство Васко. Это он натравил на нас стражников. Хорошо, капитан оказался порядочным человеком. Предупредил. Хорошо бы отблагодарить его. Ты это сделаешь? А то мне будет небезопасно самой для него что-то сделать. Договорились?

— О чём речь, Бия! Конечно! Не беспокойся. А за ночь будь спокойна. Мы не сомкнём глаз. Ты должна хорошо отдохнуть и выспаться. Я думаю, мы отправимся в дорогу после полуночи. Это собьёт приспешников Пако, если они имеются, и они не смогут помешать нам. И до света ты сможешь погрузиться на корабль.

— Хорошо, Жуан! Ты очень мне помог! Мы с Андресом этого не забудем.

— Полно, Бия! Мы ведь друзья! А друзья и должны стоять один за другого. Итак, Бия, спи спокойно. До полуночи мы тронемся.

У города небольшая кавалькада и лёгкая коляска с женщинами замедлили ход. Лошади все были в пене от быстрой езды.

— Кажется, пронесло, Бия! — наклонился Жуан к женщинам. — Вы не сильно утомились? Скоро можно будет отдохнуть. Ещё полчаса, и мы у пристани.

Солнце только чуть осветлило тонкую полоску горизонта, когда большая лодка с четырьмя гребцами отвалила от пристани. Впереди тускло мерцал фонарь судна.

Бия долго махала рукой одинокой фигуре Жуана, быстро таявшей в предутренней мгле. Лёгкий туман плавал у воды, скоро скрыл и Жуана, и чёрные очертания городских домов.

Она вспомнила, что не попрощалась с матерью. Стало нехорошо на душе. Бия отвернулась от города, поискала фонарь судна, прижала к себе беспокойно спавшего Нуно, прижалась щекой к его головке в чепчике.

Их долго не пускали на борт. Трап спустили только в присутствии капитана. Тот посетовал, что его не предупредили о приезде, но Бия заявила:

— Так получилось, что мне пришлось неожиданно и тайно исчезнуть с фазенды. Была опасность ограбления, сеньор капитан. Теперь всё позади. А впереди море. Поднимайте якоря, ставьте паруса. Бриз пока ещё дует.

Глава 12. Дом на Большом острове

Жоан довольно бесцеремонно влетел в столовую нового дома Андрея. Грасинда сдвинула брови, крикнула недовольно:

— Ты не слишком ли прыток, Жоан? Сеньор обедает, а ты влетаешь.

— Да погоди ты! Сеньор, быстрее посмотрите на море. Вы просили предупредить, если появится маленький двухмачтовик! Идите смотреть! Может, это ваш!

Андрей бросил ложку, вскочил и помчался по лестнице на второй этаж. Жоан за ним, не обращая внимания на протестующий крик Грасинды.

— Ну что, сеньор? Это ваше судно? — не утерпел мальчишка, которому надоело ждать, когда сеньор оторвётся от подзорной трубы.

— Молодец, парень! Хорошим будешь юнгой и вперёдсмотрящим. Вот тебе за радостное сообщение серебро! Пользуйся.

— А кого вы ждёте, что так радуетесь, сеньор?

— Своё счастье, парень! Беги, купи себе чего-нибудь!

Мальчишка убежал, зажав в кулаке монетку.

— Боже! Неужели я дождался этого момента? Благодарю тебя, Господи!

Андрей поспешно спустился вниз. Грасинда с беспокойством и любопытством смотрела на такого возбуждённого господина, ломала голову, почему так взволновал его приход какого-то небольшого корабля. Жоан не удосужился ничего пояснить. Только показал монетку и умчался на улицу.

— Грасинда, — обратился Андрей к девушке, — я вернусь поздно. К ужину не жди. До свидания!

Он ушёл, а девушка проводила его недоумёнными глазами.

Вошёл Хиара. Спросил оживлённо:

— Куда сеньор ходить быстро, Граса?

Она неопределённо пожала плечами и ответила:

— Так быстро ушёл! Ничего не сказал, кроме того, что вернётся поздно. Жоан ему сказал, что какой-то небольшой корабль входит в гавань.

— Угу, — отреагировал Хиара.

Посмотрел на девушку и сказал:

— Сеньора Бия приехать, Граса. Скоро быть здесь.

— Сеньор ничего об этом не говорил, Хиара. И кто такая Бия? Я как-то о ней слышала. Ты знаешь?

— Хиара много знать, Граса. Бия почти жена сеньор Андрес.

— Жена?! Почти? Как это? Расскажи, прошу тебя!

— Я это не знать, Граса. Почти жена. Сын есть. Маленький!

Он показал руками величину ребёнка.

— У господина есть даже сын?! И она ему только почти жена? Ничего понять не могу. Хиара, неужели ты не можешь сносно объяснить мне это? Попробуй. Это так интересно! Прошу тебя!

Хиара долго рассказывал про господина, но Грасинда мало что смогла понять из его сбивчивого рассказа. К тому же он путал испанские слова с португальскими и ещё больше сбивал девушку.

Она хоть и была совсем молоденькой, но уже поняла, что этот индеец смотрит на неё с определёнными намерениями. Это пугало, но и льстило ей. Всё же он доверенное лицо господина, а это чего-то стоило. Грасинда вспоминала, как совсем недавно со страхом взирала на этого дикаря. Ещё на корабле ей столько наговорили про индейцев, что она представляла их не иначе как кровожадными людоедами, что только и делают, что охотятся на бедных белых, чтобы отведать лакомого мяса.

Но уже сейчас Грасинда смотрела на этого дикаря, так любившего красочно одеваться, иными глазами. Представить себя его женой она всё равно не могла. Правда, он признался, что у него есть много золотых монет и он в любое время может построить себе дом. Он так и сказал:

— Сеньор обещать я дом. Обещать жена, семья, дети. Сеньор говорить правда, Граса.

— И откуда у тебя столько денег, Хиара? — подзадоривала девчонка. — Разве ты зарабатываешь?

— Я зарабатывать много деньга, Граса! Я могу жить без сеньор! Но я хотеть нет без сеньор. Я любить жить белый город. Город — хорошо!

— И сколько же у тебя денег, Хиара? — усмехалась Грасинда.

— Много!

Хиара показал пригоршню руками.

— Всё-то ты выдумываешь, Хиара! Ты и считать не умеешь, а только и говоришь, что много. А сколько это много? Ты сказать не можешь.

— Спросить у сеньор, Граса. Он знать точно! Я спросить, ты слушать.

— Хорошо, хорошо, Хиара! Только мне это ни к чему. Прибереги их для своей жены.

— Я беречь деньга жена свой, Граса!

— Смешной ты, Хиара. Имя у тебя не христианское. Окрестить бы тебя. Ты веришь в своего Бога?

— Верить, верить! Много богов! Много дух! Верить!

— Лучше б ты верил в одного, Хиара. В Иисуса Христа. Он единый Бог, и он милосердный, добрый. Ты окрестишься? Имя получишь хорошее. Я могу придумать.

— Я мог крестить, Граса. Имя носить белый человек. Хиара сделать так белый жена. Ты быть белая жена Хиара?

Индеец пытливо посмотрел в карие глаза Грасинды.

— Что ты говоришь, Хиара? Я и жена? Мне ещё мало лет, и я ещё не думаю об этом. Глупости это одни!

Хиара был обижен. Он наконец-то предложил руку и сердце, а эта девчонка просто посмеялась над ним. Что такое?

На пристани собирался народ. Хоть судёнышко и маленькое, но всё же интересно посмотреть, кто прибыл, что привезли, куда потом отправится. Всё развлечение. Хоть как-то разбудить полусонное существование.

Андрей с возрастающим нетерпением следил, как судно приближается к пристани, не собираясь бросать якорь на рейде. Уже была видна Бия с сыном на руках. В трубу было видно, как она жадно всматривается в толпу на берегу.

Он вспомнил, что говорил ей при расставании. Теперь жалел своей интриги. К чему всё это? Только отдаляет момент встречи. Бросить уговор и принять её с сыном как невесту?

Всё же решил просто сделать вид, что знакомится и предлагает покровительство, как состоятельный и благородный фидалго.

Наконец, уже перед заходом солнца, кораблик подал швартовы, и Бия, опираясь на руку капитана Нуньеса, спустилась по трапу на пристань. Она искала глазами своего Андреса, а он не спешил появиться, скрываясь за спинами зевак.

И вот Андрей вышел вперёд. Глаза Бии засияли, она сделала движение к нему, но вспомнила уговор и поблекла.

Он подошёл, учитывая её статус, поклонился, поцеловал руку, слишком длительно для незнакомого мужчины, представился и выслушал ответ.

— Вы имеете место, сеньора, для жительства? — спросил он после обычных фраз приветствия.

— Почему вы спрашиваете, сеньор де Борреро? Вам поручение от губернатора или это ваша личная инициатива?

Глаза Бии смеялись. Она уже оправилась от неловкости, взяла себя в руки и теперь подыгрывала своему возлюбленному вполне основательно.

— И то и другое, сеньора. Позвольте предложить мою помощь и покровительство. Буду рад вам услужить. К тому же здесь, видимо, случайно, не оказалось достойных граждан города.

— В таком случае я принимаю ваше предложение, сеньор де Борреро. Куда вы меня определите? Учтите, я не одна. Со мной ребёнок, служанка и няня.

— Это не составит труда, сеньора. У меня имеется отличное место, которое, надеюсь, вам подойдёт. Не изволите ли пройти со мной? Тут совсем близко. Вы как раз развеетесь после морской качки. Прошу вас!

Андрей галантно предложил Бии руку.

Немногочисленные зеваки с удовольствием и завистью смотрели на эту пару и с ещё большим удовольствием обсуждали легкомысленный поступок прибывшей сеньоры и этого странного фидалго, так пренебрегавшего этикетом и правилами хорошего тона.

— Андрес, ты сумасшедший! — Наклонившись к его плечу, шептала Бия. — Как я выдержала эту комедию! И что тебе пришло в голову устроить спектакль?

— Для создания определённого впечатления и из опасения навлечь на нас неудовольствие высокого общества вольного города Ресифи.

— Ты не сказал, куда мы направляемся? В гостиницу?

— Погоди с расспросами. Скоро прибудем на место.

— Смотри, какой прелестный домик! В мавританском стиле! Просто прелесть! Кому он принадлежит? Хотя я здесь всё равно никого не знаю.

— Хочешь посмотреть, как там внутри, моя красавица? Кстати, ты тоже Мавританка! Пройдёшь? Это хороший мой друг, и он будет только в восторге познакомиться с такой очаровательной незнакомкой, прибывшей в город на жительство. Появляется возможность заполучить богатую невесту. Ты идёшь?

— Удобно ли вот так, без приглашения, Андрес? Мне не хотелось бы в первый день приезда отправляться в гости. Право же...

— Пустое! Друг, говорю же, будет в восторге. Уверяю.

Она кивнула, и они стукнули в дверь бронзовым молотком.

Открыла Грасинда в белоснежном переднике. Улыбнувшись, она проговорила:

— Прошу вас, проходите! Милости просим! Сеньор...

Андрес из-за спины показал Грасинде знак молчать и спросил с улыбкой:

— Хозяин дома, Грасинда?

С некоторым замешательством девушка отвела глаза, пряча улыбку.

— Да, да, сеньор! Он вас ждёт. Проходите, прошу вас.

— Ты предупредил друга, что приведёшь меня к нему? — шепнула Бия, подняв глаза и вопросительно глядя на него.

— Проходи, Бия. Не останавливайся. Всё осмотри, может, что понравится, и ты предложишь это в нашем будущем доме.

Они вошли в гостиную. Бия с любопытством осмотрелась. Заметила с некоторой завистью:

— Хорошо, Андрес! Даже прелестно! Мне хотелось бы иметь нечто подобное.

— Будет! — с усмешкой бросил Андрей и предложил: — Пройдёшь посмотреть остальные комнаты? Это будет легко. Друг ещё не сможет так быстро одеться и предстать пред тобой во всём блеске знатного фидалго, моя дорогая Бия.

— Ты что-то таинственное говоришь! Не водишь ли меня за нос, бессовестный? Мне кажется, что здесь что-то не то, Андрес. Ну-ка признавайся, куда ты меня привёл? Это какая-то шутка, да?

— Сейчас ты посмотришь ещё одну комнату, и всё на этом, моя орхидея!

Андрей пропустил Бию в комнату, отделанную розовым. Посередине красовалась обширная кровать красного дерева с резными спинками, под оранжевым покрывалом и с горкой подушек.

— Что с тобой, Андрес?! — возмутилась Бия. — Ты завёл меня в чужую спальню? Что подумает хозяин?

Андрей со смехом, который сдержать был не в силах, схватил Бию и повалился с нею на кровать. Поймал её губы. Она отбивалась, едва сумев проговорить:

— Ты с ума сошёл! Вдруг нас застанут? И что это такое, ты можешь мне сказать? Да погоди!

— Никто ничего не скажет, милая моя Мавританка!

— Это почему же? Чей это дом, Андрес?

— Это твой дом, моя милая Биатрис! Ну как? Здорово я посмеялся, а?

— Дуралей! — попыталась обидеться Бия. — Не может быть!

— А вот и может, недоверчивая орхидея! Кстати, ты не забыла о нашем Нуно?

— Господи! Действительно! Андрес, я забыла, что мы их оставили сзади! Я должна найти их и привести!

— Не волнуйся, глупышка! Они уже здесь. С ними мальчишка, что здесь живёт, а он парень ушлый и дело знает, хоть и маленький ещё.

— Как это? — расширила глаза Бия.

— Он брат той служанки, что нас впустила в дом. Теперь, наверное, с Нуно возится, и оторвать её от нашего сына будет не так-то легко. Если хочешь посмотреть, то спустимся вниз. Или ты предпочитаешь опробовать кровать?

Андрей лукаво усмехнулся, но Бия не приняла его игривости.

— Нет, Андрес! Я так стыжусь своей забывчивости! Это всё из-за тебя, негодный искуситель! Ненормальный! Идём быстрей искать Нуно!

Они спустились вниз. В гостиной Грасинда с няней хлопотали вокруг Нуно. Тот серьёзно глазел на новую для него обстановку, таращил большие глазёнки и заулыбался, найдя ими мать.

— Что я тебе говорил? — воскликнул Андрей. — Сын у себя дома и, как видишь, чувствует себя вполне хорошо. Иди к папе, мой хороший!

Андрес осторожно поднял Нуно и прижал к себе, нежно целуя в пухленькие щёчки.

— Граса, ты уже знаешь, кто это перед тобой?

— Да, сеньор, — ответила девушка, потупившись. — Мне рассказала Розалия.

— Теперь у тебя будет больше работы, но и хозяйка будет рядом. Жоан, ты должен ещё сбегать на судно и доставить вещи сеньоры. Я напишу записку капитану, ты запрягай лошадь в коляску и дуй. А мы тут лёгкий ужин смастерим. Верно, Граса? Розалия тебе поможет.

Бия с Нуно на руках в сопровождении Андрея опять пошли осматривать дом.

— Ты ещё главного не посмотрела, Бия. Идём, я тебе покажу.

Он открыл дверь на первом этаже, и Бия увидела крохотный бассейн, наполненный тёплой водой. Андрей сказал с улыбкой:

— Раздевайся и с Нуно лезь в воду! Я присоединюсь потом. Вода не очень тёплая, но на дворе жарко, и тебе будет хорошо.

— Андрес! Как ты додумался до этого? Вот так сюрприз! Спасибо, милый! Но как ты так долго скрывал всё это от меня! Ничего не говорил.

— Зато просил денег, моя милая Бия. Ты довольна?

— Слов нет, Андрес! Но у меня нет чистой одежды! Как я после купания в грязное влезу?

— Ты раздевайся, а я пришлю Грасу с твоей одеждой. Собственно, не одеждой, а халатом. С одеждой ты потом сама разберёшься. Купай Нуно хорошенько! Мыло и губки перед тобой.

Он указал на полки, уставленные пузырьками, флаконами, ароматными водами и мылом разных сортов.

Позднее Нуно унесла няня. Они остались одни, и Андрей торопливо сбросил с себя одежду.

— Ты вот так хочешь сюда влезть? — со смехом спросила Бия.

Она с любопытством оглядывала Андреса, и её глаза лихорадочно заблестели.

— Господи! Как хорошо!

Она больше не могла говорить. Андрес зажал ей рот своими губами.

Они долго не могли проговорить ни слова, пока Бия наконец не промолвила хрипловатым голосом:

— Боже, Андрес! Неужели мы вместе?! Я такого ещё не испытывала! Что ты со мной делал, мой зверёныш!

— А может, это ты со мной, а? — Андрей блаженно улыбался, и вид его был умиротворён. Он с трудом поднялся и налил вина в самые красивые бокалы.

— За наше с тобой счастливое свидание, Бия! — торжественно проговорил он и осторожно чокнулся.

— Вот это действительно превосходное вино, мой Андрес. Восхитительное. Однако после такого возлияния у меня аппетит разыгрался совсем в другом направлении! Иди ко мне!

Она протянула жаждущие руки.

— Сеньор, — смело обратился Жоан к Андрею вечером, — капитан не всё отдал. Сказал, что остальное только сеньоре может вручить. Он очень строг! Простите.

— Что так, Жоан? Бия, что у тебя там такого ценного, что без тебя ничего не получается?

— Золото, милый! — прошептала Бия, наклонившись к его уху. — Надо будет с тобой пойти и забрать. С ним и так было приключение, и я не хочу ничего подобного снова.

— Да? Ты мне потом всё расскажешь.

При свете факела и фонаря Андрей с Бией подъехали на коляске к судну. Поднялись на борт. Их встретил капитан Нуньес и вопросительно посмотрел на Бию. Андреса он не знал и немного нервничал.

— Успокойтесь, сеньор. Это дон Андрес, владелец этого судёнышка. Можете ничего не опасаться. Пусть принесут остальные вещи. Мы их отвезём домой. Вам, пока вы будете на борту, будет спокойнее.

— Ты всё оформила с фазендой? — спросил Андрей уже дома, положив мешочки с монетами и драгоценностями в шкаф с потайным замком.

— Жуан мне помогал. Мы с ним обо всём договорились. Он обязался обеспечивать маму деньгами, как и договорились раньше.

— Ты что-то говорила о приключениях, Бия?

Бия кисло улыбнулась и, оглянувшись на Грасинду, Розалию и Хиару, рассказала о том ночном приключении, так напугавшем её.

— Лишний раз убеждаюсь, что золотой соблазн слишком силён, — с грустью заметил Андрей. — Хорошо, что ты вспомнила мои уроки, дорогая. Что-то многовато у нас приключений бывает! Не к добру это.

— Андрес! Не пугай меня! — воскликнула Бия. — Ещё накликаешь беду! Хорошо, что я маме ничего не рассказала. И про продажу лишь половины фазенды она не знает. Ещё начала бы претензии предъявлять Жуану. А нужно ли нам это?

— А ты жестковато обходишься с матерью, Бия, — заметил Андрей.

— Думаешь, я забыла, как она принудила меня выйти за Селсо? Сколько ночей я плакала! Хотела руки на себя наложить. Да ты меня постоянно останавливал!

— Как это, Бия?!

— Так! Всё думала, что, когда ты появишься и узнаешь всё, то ни маме, ни дону Селсо несдобровать. А этого мне не хотелось. Ведь тогда на тебя организуют настоящую охоту, милый. Могла ли я это допустить?

— Но всё хорошо, что хорошо кончается, донна Биатрис! — оптимистично заметила Розалия. — Теперь вы вместе и счастливы. Я так рада за вас, сеньоры!

— Ещё не совсем вместе, Розалия, — печально ответила Бия. — Впереди нас должен соединить Господь. Без этого мы пока живём в грехе. Но траур уже закончился, и можно готовиться к свадьбе. Верно, милый?

Бия нежно глянула в глаза возлюбленному.

— Я уже заручился согласием падре Анастасиу, дорогая. Через месяц или даже раньше произойдёт это торжество.

— Сеньор, а мне можно будет присутствовать на нём? — скромно спросила Грасинда и потупила глаза. — Мне ещё ни разу не приходилось присутствовать на таких свадьбах.

— Обязательно, Граса! Все домочадцы будут моими гостями с Биатрис! Я вам это обещаю. А тебе, Хиара, в это время необходимо принять святое крещение. Мы с тобой уже говорили об этом. Имя уже сейчас можно подобрать. Какое бы ты хотел?

Индеец смутился, посмотрел на Грасинду, но ответил:

— Хотеть имя сеньор.

Он посмотрел на Андреса.

— Ишь ты! — улыбнулся Андрей. — Однако это твоё право. А вот с фамилией как быть? У вас этого нет, Хиара. Прошу всех подумать над этим.

Жоан вдруг выступил вперёд и бойко чуть ли не крикнул:

— Сеньор, его зовут Хиара. Пусть фамилия будет Хиарос! Вроде как и старое имя сохраняется, и фамилия останется подходящая!

— Хм! А это вполне может подойти, Жоан! Молодец!

Андрей игриво шлёпнул мальчишку по спине.

— Хиара, ты согласен иметь имя и фамилию: Андрес Хиарос? Звучит!

— Очень хотеть, сеньор. Андрес Хиарос! Хорошо!

— Грасинда, я слышал, что у тебя скоро день рождения? Семнадцать лет? Я хотел бы точное время узнать и сделать тебе подарок. Ты не против?

Грасинда покраснела, потупилась и только кивнула. А наглый Жоан чуть не пустился в пляс, вопя:

— Граса! Ты будешь как сеньора! С праздником дня рождения! Виват!

Все собравшиеся развеселились, а Андрес заявил на правах хозяина:

— Мы все живём в новом доме, и я хотел бы начать новую традицию. С этого года все будут отмечать и праздновать свой день рождения. Это для них будет и подарок, и свободный от работ день. Так что готовьтесь. Праздников будет много. Рози, ты определишь эти дни и будешь следить за точным соблюдением этой новой традиции.

— Спасибо за доверие, сеньор, — присела Розалия и смутилась от такого к ней внимания.

— Завтра же представишь мне список.

— Сеньор, я ведь ни читать, ни писать не умею, — испугалась нянька.

— Да, верно. Тогда подойди к сеньоре и вместе сделайте этот список. Чтобы не забыть и вовремя подготовиться.

— Милый, ты не против, если у нас поживёт дочка сеньора Нуньеса? — попросила Бия. — Это хорошая девушка, и мне жалко смотреть, как ей трудно ютиться на судне.

— Что ты, Бия! Буду только рад! Я и так собирался построить флигель для прислуги. Тогда она вполне сможет жить в одной из комнат. Приглашай.

В городе быстро распространился слух, что дон Андрес, построивший красивый дом на Большом острове, заполучил в этот свой дом новенькую горожанку.

Знакомые, встречаясь с ним по делам, много времени уделяли этой сеньоре.

— Да полно вам, сеньоры! — смущался Андрей. — Просто никто из вас не удосужился побывать на пристани, когда туда пришвартовался этот крошечный кораблик. А сеньора де Менезес оказалась одна в незнакомом городе. Пришлось пригласить её в свой новый дом. Вдобавок он стоял пустым.

— И что же? — спросил, поблёскивая масляными глазами, дон Педро. — У вас уже имеется план? Слышал, что она не из бедных. Её мужа я встречал в Баии ещё пару лет назад. Солидный сеньор.

— Надежда есть, сеньоры, — признался Андрес.

— Можно поздравить, дон Андрес? — протянул руку дон Лукас и хитро подмигнул. — Надеюсь, на торжества я получу приглашение?

— О торжествах, дон Лукас, ещё рано говорить. Донна де Менезес женщина красивая и не так-то легко может себе позволить безобидный флирт, как говорят французы. Но я уже намекал вам, сеньоры, надежда у меня не собирается умирать. И даже, доложу вам, совсем наоборот.

— Не пригласите ли нас как-нибудь в гости? Можно в карты перекинуться и с донной познакомиться. Уж если она приняла ваше приглашение, то таких фидалго, как мы, и сам Бог велел. Что скажете, друзья?

Дон Лукас обвёл собеседников хитрыми глазами. Ему ответили дружные хлопки в ладоши и возгласы одобрения.

Дома Андрес сказал с некоторым беспокойством:

— Бия, дорогая, у меня, не знаю, как и сказать, но для меня это не очень понятная весть. Хотя...

— Что случилось, мой растерянный зверёк? — она с удивлением оглядела Андрея и ободряюще улыбнулась. — Говори, а то я сгораю от нетерпения и любопытства.

— Мои городские знакомые горят желанием познакомиться с новой горожанкой, Бия.

— И что тебя так беспокоит? Это же так естественно!

— Я к этому не привык и никогда не принимал гостей. Хотя теперь, когда у нас новый дом, то... Как ты на это смотришь?

— Очень даже положительно. Это будет интересно. Немного следует сыграть роль, но это мне даже нравится. А приём гостей я беру на себя. Это не так уж и трудно. Надеюсь, ты не собираешься их откармливать, а лёгкое угощение и твоё знаменитое вино будут в самый раз. Когда они намерены заявиться?

— Ещё не знаю. Я должен их официально пригласить.

— Тогда в воскресенье, после мессы в соборе. Ты ведь пойдёшь туда?

— Обязательно, Бия. У католиков это весьма серьёзно, а я не за тем сюда приехал, чтобы вредить себе. Бог-то один, а обычаи не имеют значения.

— Похвально. Что ж, я уже занимаюсь этим приёмом. Донны будут? Это важно. Особенно для меня. И мы должны договориться о нашем поведении. Без этого можно накликать на свои головы множество неприятностей. Хотя уверена, что косточки наши в городе уже давно перемыли.

— Лишь бы это не вредило нашим делам, — серьёзно ответил Андрей.

Они ещё долго обсуждали это мероприятие и успокоились только после того, как разрешили все вопросы. И Бия приступила к подготовке. Понимала, что от этого многое зависит, и хотела предстать перед обществом, хоть и таким маленьким, но влиятельным, в наилучшем виде.

Оставшиеся три дня она с рвением занималась только этим приёмом. И к походу в собор почти всё было готово.

К этому времени она уже знала, что женщин не будет.

— Откровенно говоря, Андрес, я рада, что будут одни мужчины. С ними мне меньше будет хлопот. И пересудов намного уменьшится. Тем более что кроме меня будет и Олинда. Она девушка приятная и скрасит наше небольшое общество. Вот бы мама была рада присутствовать здесь! Следует подумать над этим.

— Да. Скоро можно будет отправлять судно на юг, а на обратном пути прихватить будущую тёщу. Кстати, это было бы хорошо, если б она смогла присутствовать на нашем бракосочетании. Как-то солиднее было б.

— Но это отдалит нашу свадьбу, Андрес, — забеспокоилась Бия.

— Надо всё прикинуть и подбросить эту мысль гостям. Посмотрим, как они это воспримут.

— Это дельное предложение. Я подумаю над этим, Андрес.

Глава 13. Первый приём

Отстояв мессу, Андрес и Бия вернулись домой, и Бия спросила:

— Кто этот господин, что навязывался к нам в гости? Молодой такой, с рыжеватыми волосами и бородкой?

— Я его почти не знаю. Он, кажется, сын помощника губернатора. Дон Жуан, как он тебе представился. Фамилию не припомню. Мне неприятно, что я не смог отказать ему. Он мне не внушает ни симпатии, ни доверия. Большой любитель женщин, как мне кажется.

— Ничего, Андрес. Это я беру на себя. Я ведь знаю, что сильно привлекаю мужчин. А теперь, когда я счастлива, я ещё привлекательнее, и это можно легко использовать в наших интересах, мой дорогой.

— Мне это не нравится, Бия! Что ты такое говоришь? Брось даже думать об этом. Меня раздражает подобное!

— Ты ревнуешь? Как забавно, Андрес, милый! Ты просто ещё не знаешь, в каком обществе собираешься вращаться. Здесь все средства пускаются в ход, и всё ради какой-нибудь выгоды. Привыкай, любимый.

— Это мне претит, дорогая. Просто противно! Сумею ли приспособиться?

— Постарайся, милый мой зверёныш! И не вздумай нервничать, если заметишь моё кокетство. Это игра и ничего больше. Обещаешь?

— Бия, дорогая! Как я могу такое обещать? Я просто не уверен в себе!

— Знаешь, что сказал мне тот капитан, что приезжал арестовать тебя? Он сказал, что мне надо ещё научиться владеть собой, следить за собой в сложных положениях. И это он точно заметил. Мы ещё очень молоды и не искушены в разного рода интригах и подсиживаниях друг друга. И это наша беда.

— Предлагаешь всему этому научиться?

— Приходится, Андрес. Без этого нам просто не удержаться в этом обществе. Нас подомнут и потом выкинут вон. Ты должен понять это. Мы не крестьяне в деревне, где всё может решаться кулаком и криком. Тут другие обычаи.

— Мне об этом давно один учитель-проходимец говорил. И попытался обобрать. Видимо, решил, что мне не под силу тягаться с ним в этих переплетениях интриг и замыслов. По-видимому, ты права, Бия, но мне от этого не легче.

— И всё же тебе необходимо быть немного таким, как все эти спесивцы и гордецы, кичащиеся своими фамилиями, родом и знатностью. И никого не интересует, что за этим больше ничего нет.

— Выходит, все подобные аристократы такие подонки? — в недоумении и беспокойстве спросил Андрей.

— Разумеется, не все. Но большинство, и достаточно солидное. И тут ничего не сделать. Это воспитано в нас, всосано с молоком матери. Разве такое можно быстро и в одиночку искоренить или противостоять этому? И не думай даже пытаться, Андрес!

— Чертовски мрачно ты всё обрисовала, Бия.

— У меня мама точно такая. Дедушка совсем иной. Но он и не смог удержаться наверху. Хотя тут и другое замешано.

— Мавританство? — спросил Андрей и увидел, что Бия нахмурилась. — Я не хотел этого, но вырвалось.

— Да ничего, Андрес. Ты ж не назвал меня «Мавританкой». А то, что ты сказал, в Испании оказалось непреодолимым препятствием не только в обществе, но и в жизни вообще. Многие поплатились за это жизнями. И тебе не грех помнить это. И не делать глупостей, без которых можно обойтись.

— Что-то ты разговорилась! Даже странно слушать. Как умудрённая опытом жизни матрона лет так под шестьдесят. Оставим это.

Бия расстроилась после этого разговора, но продолжалось это всего до той поры, когда Рози принесла Нуно.

— Рози, проверь, всё ли готово к приходу гостей, — попросила Бия. — Я начинаю волноваться. Проследи, чтобы подавальщицы были чисто и красиво одеты.

Та согласно кивнула и поспешила в гостиную, где хлопотали Грасинда со служанкой и капитаншей, как здесь уже успели прозвать сеньориту Нуньес.

Хиара в ярком наряде красовался у дверей. Он был горд, что первым должен встречать гостей. Его роль заключалась в поклоне, жестах и единственном слове: «Прошу, сеньор!», которое он мог произнести внятно и почти без акцента. Лицо его было раскрашено полосами и точками, как это водилось в его родном племени. В руке он держал перевитое ленточкой копьё, красочно увенчанное кистью из волокна пальмы.

Он поглядывал на Грасинду каждый раз, когда та появлялась в прихожей. В глазах мелькали плотоядные искорки. Девушка замечала их, смущалась, спешила поскорее удалиться. Ей было и страшно это внимание, и в то же время волнующе приятно, что мужчина, хоть и индеец, так посматривает на неё.

Но больше всего её волновали гости. Солидные богатые сеньоры могут обратить на неё внимание. Это вызывало в ней жгучий стыд и в то же время ожидание чего-то волнующего, значительного и страшного. Ведь это было первое её знакомство с обществом аристократов. И мечты кружили голову, позволяли окунуться в иной мир — мир богатства, пышности, красоты, недоступной простой крестьянской девочке.

Пробегая мимо зеркала в прихожей, она обязательно бросала взгляд в него. Её отражение ей очень не нравилось. Постоянно находились мелкие черты, раздражавшие это юное создание. Она злилась на себя, нервничала, старалась не обращать внимания, но это удавалось не всегда.

Бия уже несколько раз обошла комнаты, где могли побывать гости. Время их прихода неумолимо приближалось.

Услышав стук молотка в дверь, Андрей вздрогнул, оглянулся, но никто этого не заметил. Бия кивнула, и он заторопился встретить прибывшего.

Хиара живописно предлагал войти дону Жуану. Андрес не ожидал его первым и немного растерялся. Вывел его из неудобства сам гость, сказав очень приветливо:

— Дон Андрес! Я осмелился появиться чуть раньше остальных. Но сильнейшее любопытство побудило меня пренебречь этикетом. Здравствуйте!

Андрей ответил несколько суховато, однако провёл его в гостиную.

— Позвольте представить вам мою гостью, донну де Менезес. Дон Жуан, сеньора, — поклонился Андрей и мельком всмотрелся в лицо Бии.

Она довольно непринуждённо подала руку, улыбнулась очаровательно и предложила садиться.

Дон Жуан был одет исключительно изысканно и по моде. Широкие атласные штаны, колет, сорочка с дорогими кружевами воротника, атласные чулки и дорогие туфли с серебряными пряжками дополняли наряд, если не говорить о шикарной шляпе, украшенной страусовым пером за три золотых дуката.

Андрей в сравнении с ним выглядел мокрой курицей, хотя и он старался выглядеть соответственно. Это неприятно кольнуло его, испортило настроение. К тому же он и так страдал от жары в этом толстом наряде. Хотелось вмиг сбросить всё это и остаться в штанах и лёгкой сорочке. Но Бия этого бы ему не простила.

Она же непринуждённо болтала с доном Жуаном. Андрей уже начал злиться и нервничать, когда стук в дверь заставил его выйти в прихожую.

Появились сеньоры Лукас и Педро. Эти говоруны внесли шум и гомон в довольно скучную обстановку гостиной. Бия весело приветствовала гостей, Граси обнесла их бокалами вина.

— Не из подвала ли сеньора Караги этот божественный нектар? — воскликнул дон Педро, смакуя вино.

— С большим трудом выклянчил, — улыбнулся Андрей. — Это моё самое лучшее угощение, сеньоры.

— С этим легко согласиться, дон Андрес, — с улыбкой заметил дон Жуан. — Я с отцом никак не могу добиться от этого пройдохи Караги поставить нам хотя бы бочонок! Ничего не получается!

— Дон Жуан, — усмехнулся дон Педро, — вы, скорее всего, хотите получить это вино за деньги. Но это Карагу не очень интересует. Тут нужно нечто иное.

— Дон Андрес, — повернулся молодой фидалго к хозяину, — чем-то вы его так привлекли? Помогите и мне.

— Хотя с доном Педро я полностью согласен, дон Жуан, но, право, ничем не смогу помочь. Сам теряюсь в догадках. Он действительно благоволит ко мне, и причину этого найти не удаётся.

— Не спешите, дон Андрес, — остановил его дон Педро. — Это не заставит долго ждать. Карага своего никогда не упустит. Это говорю вам я! Однако мы слишком надолго оставили без внимания нашу прелестную хозяйку.

Мужчины охотно повернулись и окружили Бию, наперебой рассыпая ей комплименты. Андрей был удивлён тем, что она с видимым удовольствием улыбалась и щебетала почти без умолку.

«Откуда у неё берутся всякие никчёмные разговоры без всякого смысла?» — думалось Андрею, и на некоторое время он стал прислушиваться к говорившим. И никак не мог взять в толк, к чему весь этот словесный шум.

Бия уловила недовольство Андрея, подмигнула ему вполне умело, приказывая этим хранить спокойствие и сдержанность.

Грасинда обнесла гостей печеньем, пирожными и поставила на стол большую вазу с фруктами и виноградом. Холодное кокосовое молоко потягивали через соломинку, что не мешало гостям болтать с Бией.

Её засыпали вопросами: дон Педро вспомнил своё знакомство с её бывшим мужем, дон Лукас предлагал прогулки по окрестностям в его шикарной коляске, а дон Жуан обещал аудиенцию у губернатора, что вполне соответствовало бы её положению. Взгляд на её дорогое колье красноречиво говорил о его устремлениях.

Мужчины почти не отходили от Бии, а Андрей всё больше нервничал и злился. Подсел к «капитанше» Олинде, посмотрел в её хмурое скучающее лицо и понял причину. Сказал со значением:

— Ты, Олинда, не принимай всего этого близко к сердцу, — он кивнул в сторону гостей, беседующих с Бией. — Они пришли сюда познакомиться с Биатрис. У тебя ещё будет возможность поразвлечься. А сейчас вечер Биатрис.

— Вы тоже, сеньор, не в своей тарелке, я вижу?

— Очень точно сказано, Олинда. Но Бия требует от меня спокойствия и в высшей степени благоразумия.

— Мы, наверное, не так воспитаны, сеньор, — вздохнула девушка.

— Не так, Олинда! Совсем не так! Нам этих сеньоров не понять. И приблизиться к ним будет очень трудно. Только я думаю, нужно ли приближаться?

— Вам это просто необходимо, дон Андрес.

— И Бия так говорит, Олинда, только душа не лежит ко всему этому.

— А я бы хотела, — тихо промолвила Олинда, опустила глаза и замолчала.

— Мне это понятно. Для вас, женщин, видимо, это значит больше, чем для нас.

Девушка вздохнула, помолчала, потом спросила:

— Сеньор, а папа долго пробудет здесь?

— Думаю, не более двух недель. Судно необходимо использовать. Денег у нас не так много, чтобы жить бездумно, не оглядываясь. А что такое?

— Нет, сеньор, ничего. Просто спросила.

— Тебе не нравится у нас жить, Олинда?

— У вас очень хорошо, дон Андрес! Но всё равно, свой дом, я думаю, лучше.

— С этим я согласен, Олинда. Но не будешь же ты думать, что тебя здесь недостаточно уважают? Я, например, так не думаю. Или Бия?

— Нет, нет, сеньор! Что вы! Просто я всегда мечтала иметь свой дом. И у мамы была такая же мечта. Но папа никогда долго не плавал на одном корабле, часто не мог найти место. Только теперь воспрянул духом, но мамы уже нет. И мне так одиноко, дон Андрес!

Андрей немного подумал, украдкой поглядывая на гостей и Бию.

— Думаю, Олинда, это твой возраст бунтует. Надо тебя познакомить с обществом тебе подобных. Это мне легче, чем с теми, что сейчас у нас. Я это тебе обещаю. А то без отца ты совсем затоскуешь. А потом отвечай за тебя перед ним.

Когда гости всё же ушли, Андрей вздохнул с облегчением, постарался это скрыть от Бии, но она заметила, проговорив:

— Я тоже очень устала от этих сеньоров. Особенно от дона Жуана. Он был слишком навязчив и откровенен. Я понимаю тебя, Андрес! Даже я, отвыкшая от подобного, чувствую себя разбитой.

— По-видимому, Бия, для такого надо было впитывать соответствующее воспитание с рождения. Уж если ты устала, то как себя должен чувствовать я?

Она улыбнулась сочувственно, потянулась к нему губами и нежно поцеловала простым дружеским поцелуем.

Зато уже через несколько дней Андрей ощутил результат этой скромной и такой трудной вечеринки. Дон Педро заговорщицки сообщил при встрече:

— Дон Андрес, поздравляю вас с успехом!

— Что-то я для себя никакого успеха не вижу, дон Педро, — довольно мрачно ответил Андрей, подозрительно посмотрел на собеседника, скривился.

— Вас хотел бы видеть дон Лоуренсо де Гарфия.

— За каким бесом я ему понадобился? Это не отец нашего знакомого Жуана?

— Он самый, дон Андрес. И не советую чертыхаться. Этот сеньор имеет большущее влияние на губернатора. От него многое зависит, уверяю.

— И чего он хочет? Мне это не очень нравится.

— Трудно сказать, но полагаю, дон Жуан посчитал, что пора ввести вашу невесту в наше общество, дон Андрес. И не пренебрегайте этим, мой вам совет.

Андрей быстро сообразил подоплёку подобного шага дона Лоуренсо. Он откровенно испугался, боясь быть втянутым в интригу. А он всегда боялся подобного, не зная, как себя вести. С его простотой он будет там плавать, как утлое судёнышко в ураган.

«А Бия? Это обязательно скажется на ней. Ей придётся бывать в окружении этих бабников и сердцеедов. Сумеет ли она удержаться от соблазнов?» — думал Андрей, и сердце его сжалось от предчувствия чего-то неприятного.

И всё же отказаться от приглашения сеньора де Гарфии было не только неразумно, но и опасно для дела.

Приглашение пришло неожиданно и в письменном виде. Посыльный принёс конверт с посланием на отличной бумаге, где значились сеньор Андрес де Борреро и сеньора де Менезес.

Приём был в доме дона Лоуренсо. На следующий день Андрей узнал, что к дону Лоуренсо соберутся многие семьи знатных горожан.

— Вот отличное место для поправки твоих дел, — неожиданно беззаботно и даже весело ответила Бия.

— Ты не считаешь, что это может плохо для нас кончиться, Бия? — угрюмо и с явным недовольством спросил Андрей.

— Ты слишком мрачно смотришь на это, мой милый. Не принимай близко к сердцу обычную ситуацию. К тому же мне не нравится, что ты словно бы не уверен во мне, дорогой мой зверёныш! Это мне и нравится, и в то же время беспокоит. Пустые волнения, Андрес! Успокойся!

Андрей не стал спорить, посчитав, что его молодая невеста слишком легкомысленно смотрит на этот приём. Потом подумал, что и он не лучшим образом оценивает приглашение. Понимал, что Бие очень нравится внимание общества, она долго была лишена его и теперь принимает это с удовольствием, что вполне естественно.

Но так рассуждала голова. В сердце творилось совсем другое. Он не принимал того, что его будущая жена будет улыбаться разным молодым повесам, принимать комплименты и общее внимание.

И только чуть-чуть в глубине груди теплилась гордость, удовольствие от того, что его невеста может оказаться в центре внимания столпов городского общества. Он понимал, что Бия очень привлекательна, даже красива, но ревность и чувство собственности не успокаивались, разъедали нутро, заставляли недовольно поглядывать на Бию, нервничать и постоянно лелеять мстительные устремления.

Он, будучи простым парнем, готов был так же по-простому разрешать свои отношения с любым, кто осмелится посягнуть на его собственность.

Лишь день спустя Андрей немного поостыл. Он решил, что был неправ в отношении Бии. Никакая она не собственность. Он сам был бы очень удивлён, услышав такое суждение о нём самом. И ещё подумал, что Бия знает его характер и то, на что он может решиться в случае измены.

Они с Бией подкатили на коляске к большому дому дона Лоуренсо. Слуга с поклоном проводил вновь прибывших в большую гостиную, где уже стояли и сидели многие гости.

Сеньора де Гарфия с любопытством оглядела Бию, когда её представил дон Жуан. И после любезных приветствий обернулась к Андрею, заметив:

— Я много слышала о вас, дон Андрес. А последнее время и о вашей невесте. Вам действительно сильно повезло, что у вас будет такая восхитительная жена. Поздравляю, мой сын был прав, утверждая достоинства донны Биатрис.

Дон Лоуренсо говорил с Андреем более сдержанно. Даже заметил с лёгкой, весьма многозначительной улыбкой:

— Не забывайте, что ваша прежняя история с продажей земли вызывает по меньшей мере подозрение, дон Андрес. Хотя, я уже наводил справки, вы неоднократно говорили, что земля ничего не стоит, и долго сопротивлялись продаже. И всё же, дон Андрес, советую быть осторожнее в будущем.

— Спасибо за предупреждение, дон Лоуренсо, но оно вряд ли относится ко мне. Я бы просто не осмелился на такое, дон Лоуренсо! Извините.

— Буду надеяться, сеньор де Борреро. И надеюсь, что мы ещё будем встречаться.

Хозяин отошёл к другим гостям, оставив Андреса в смущении.

Андрей весь вечер находился под постоянным напряжением. Бия, как он и был уверен, блистала. Женщины откровенно смотрели на неё с неодобрением, завистью и тайно подозревали своих мужей в излишнем внимании к этой невысокой смуглой женщине, такой привлекательной и приятной.

Однако одна молодая сеньора определённо тянулась к Бие. Это была жена городского судьи, сеньора Маррита де Фрейташ. Она была молода, красива и, как и Бия, пользовалась огромным успехом. Только муж её был уже пожилым и довольно болезненным человеком. Вот и сейчас дон Максимино сидел в глубоком кресле с видом весьма озабоченным и поникшим.

Вскоре Бия уже щебетала с Марритой и почти не обращала внимания на осаждавших их кабальеро. Это немного успокоило Андрея. Он даже осмелился подойти к ним.

Бия сверкнула на него глазами. В них была радость, и она тут же представила его своей новой знакомой:

— Маррита, это мой жених сеньор Андрес де Борреро. Андрес, это Маррита де Фрейташ. Очаровательная Маррита!

Андрей стушевался, но всё же превозмог себя и поцеловал руку вполне в духе времени.

— Только, дорогая Маррита, ты должна знать, что мой жених человек весьма диковатый и не очень любит общество. Но я его очень люблю! Он похож на настоящий вулкан.

Она даже немного смутилась, поняв, что сказала лишнее.

— Господи, как романтично, Бия! Андрес, можно я буду вас так называть? Я более чем заинтригована. Вы, судя по говору, не португалец. Кто вы?

— Почти испанец, донна Маррита. Но я и сам путаюсь в своей родословной.

— Да, в вас есть что-то необычное... и...

Она никак не могла подобрать подходящее определение, но потом спросила, лукаво улыбнувшись:

— Можно я буду с вами откровенна, Андрес?

— Буду польщён, донна Маррита.

— Прежде всего без «донны», а потом, пользуясь вашим разрешением, хочу я вам сказать, что вы мне кажетесь весьма занятным и даже загадочным. А я, должна вам заметить, очень люблю приключения и разные загадки.

Она многозначительно посмотрела на Бию.

— Андрес, постарайся избегать эту сеньору, — проговорила Бия с лёгким и несколько обеспокоенным смешком. — Она очень соблазнительна. И, уверена, не один фидалго оказывался у её ног. Я верно говорю, Маррита?

— Ничего не могу сказать, Бия, но отрицать мне не хотелось бы, хи-хи!

— Вот видишь, Андрес! Я была права. Эта женщина очень опасна. А поскольку она красивее меня, то я имею все основания опасаться за своё будущее.

И хоть в словах Бии звучали насмешливые нотки, Андрей понял, что Бия решительно обеспокоена. Это позабавило его. Он более пристально оглядел новую знакомую и признал, что она действительно очень эффектна и красива.

Подошёл дон Жуан, поклонился, заметив шутливо:

— Сеньор де Борреро, вы поступаете слишком эгоистично. Забрали сразу двух самых красивых женщин нашего скромного общества. Донна Биатрис, не осчастливите ли меня своим вниманием? Не прогуляться ли нам по саду? Здесь слишком душно от этих свеч.

Бия с опаской посмотрела на Андрея, ответила очень серьёзно:

— Прошу простить, дон Жуан, но наша очаровательная Маррита слишком бурно обратила внимание на моего жениха. Это опасно, и не мне вам об этом напоминать. Пригласите лучше донну Марриту.

— Донна Маррита давно мне отказала, — сказал он и с хитрой улыбкой посмотрел в озорные глаза женщины. — А с вами мы едва знакомы, и мне очень хотелось бы углубить это наше знакомство. Прошу вас, дон Андрес, отпустите вашу невесту. Обязуюсь вернуть в целости. Слово фидалго!

— Однако, дон Жуан, это решает Бия.

В глазах Андрея мелькнул злобный и непримиримый огонёк. Бия это заметила, положила руку на его локоть и слегка подтолкнула его, прошептав тихо:

— Подальше от этого типа с сальными глазами голодного самца.

Андрей слышал, как Маррита со смехом говорила Жуану:

— Похоже, милый Жуанито, тебе на этот раз не повезло!

Глава 14. Право победителя

Андрей готовился к посещению своего владения к северу от реки Сан-Франсиско.

Капитан Нуньес только что вернулся из похода на юг, в Баию. Все с нетерпением слушали его новости. И прежде всего о донне Иннес.

— Мне показалось, что она весьма довольна жизнью, донна Биатрис. Вид у неё вполне довольный, цвет лица здоровый, а на приглашение приехать на ваше бракосочетание заявила неопределённо.

— Это очень похоже на маму, Андрес, — недовольно бросила Бия. — Придётся обойтись без родителей. Тем более что времени у нас больше нет.

— Печально, — проговорил Андрей без особого недовольства. — Этого можно было ожидать. Что ж, обойдёмся. Меньше хлопот.

— Сеньор Нуньес, а дядя мамы ничего не хотел нам и мне передать?

— Дон Августин? Нет, сеньора. Он ничего не передавал. Донна Иннес, правда, мельком заметила, что он плох и не выходит из дома. И я заметил, что в её глазах промелькнуло нечто, что мне не понравилось.

— Наверняка боится пропустить кончину дяди, — зло заметила Бия. — Надеется заполучить его наследство. Быть независимой — её постоянная мечта.

— Ты, Бия, слишком строго судишь мать, — проговорил Андрей.

— Но это правда! — повернула голову Бия, и глаза её блеснули недобро.

— Что узнали о моём деле, сеньор Нуньес? — перевёл разговор Андрей и пытливо посмотрел на капитана.

— Боюсь, дон Андрес, что ничего утешительного поведать не могу. Ничего нового не слышно, кроме того, что никто не вспоминает про вас. Я интересовался у де Франсиску, капитана стражников.

— Он мне показался человеком порядочным, — сказала Бия, услышав его имя.

— Могу согласиться с вами, сеньора, — ответил Нуньес. — Я с ним неоднократно сталкивался и довольно хорошо о нём осведомлён. Вполне положительный человек.

— Когда увидите его, передавайте ему мой привет, — улыбнулась Бия.

— Капитан, через неделю будьте готовы идти в море, — Андрей подлил вина капитану. — Вы не будете возражать против моего покровительства сеньорите Олинде? Хочу познакомить её с её сверстниками, а то девочке тоскливо здесь одной сидеть.

— Буду признателен вам, сеньор! Но не слишком ли это обременит вас?

— Нисколько, капитан. Я много встречаюсь с деловыми людьми. У них семьи, значит, дети. И это развлечёт девочку. Шестнадцать лет — серьёзный возраст!

Уже через день Андрей усадил Олинду в коляску, и они поехали к дону Каиру. Это был сеньор лет под пятьдесят. Небольшой, но ухоженный дом был полон детьми, правда, уже достаточно взрослыми. Младшему, Жулиту, было всего чуть больше десяти, а старшей дочери уже двадцать. Она готовилась к браку, и дон Каиру безмерно радовался успешным переговорам с давним партнёром. Сын партнёра согласился за приличное приданое взять в жёны его дочь, кстати, весьма неприглядного вида, если не считать высокой груди и пышных волос, которые только и красили её.

Зато младшая дочь была в бабушку. Темноволосая красавица шестнадцати лет уже сейчас едва отбивалась от женихов. Ещё был сын восемнадцати лет, он почти полностью копировал отца: топорное лицо, крохотные узко посаженные глаза, сальные волосы и длинный тонкий нос.

Здесь Андрей с Олиндой провели пару часов. Знакомство состоялось. Жена, донна Мария, была довольна знакомством со скромницей Олиндой и несколько раз напомнила о необходимости продолжить встречи.

Затем Андрей поехал к дону Амадео Зенда. Здесь он познакомил Олинду с девушкой Марией и юношей лет под двадцать, доном Луизиньо. Тихий и незаметный, он, однако, держал в руках половину дела дона Амадео и проявлял завидные способности. И лишь возраст ещё удерживал его в некоторых рамках. Но дон Амадео уже не раз намекал, что скоро уйдёт на покой.

— Я спокоен, дон Андрес! — говорил он, довольный. — Замена мне отличная.

Мария, как и Олинда, была рада знакомству. Обе сидели, словно в темнице, дома, выходили редко, и этот день, как думал Андрей, останется в памяти Олинды очень надолго.

И поскольку дел здесь для Андрея было мало, он оставил Олинду в доме, а сам отправился дальше, попросив дона Амадео организовать отправку Олинды к нему домой.

— И примите мои искренние извинения, дон Амадео, что я доставляю вам беспокойство. Но девочка так скучает дома, а у вас свои дети...

— Не стоит беспокойства, дон Андрес, — воскликнул дон Амадео и постарался улыбнуться подобрее. — Это ли беспокойство! Луизиньо, думаю, с удовольствием согласится проводить Олинду домой. С Марией, конечно, — добавил он с неожиданным энтузиазмом.

Дома Андрей застал Олинду в приподнятом настроении. Она со всеми пыталась поделиться своей радостью от знакомств с другими молодыми людьми. А увидев Андреса, бросилась к нему на шею и поцеловала в щёку, заявив:

— Дон Андрес! Спасибо за заботу! Было так хорошо! Я могу надеяться на продолжение этих прогулок?

— Обязательно, Олинда! Мы теперь будем чаще посещать наших новых друзей.

Бия несколько скептически посматривала на эту странную пару. Она витала в более высоких полётах, и эти восторги никак не могла понять.

За несколько дней до Святой Троицы в порт вдруг зашёл корабль с явными признаками нападения. Народ высыпал на пристань и с тревогой ожидал прибытия шлюпки. Молва возмущённо гудела, обвиняя во всех бедах французских и английских пиратов.

Капитан, высадившийся на пристань, не стал скрываться, а тут же предупредил горожан, крикнув:

— Граждане, сюда направляется эскадра французов! Их четыре корабля! И они едва не захватили моё судно! Слава Деве Марии, нам удалось оторваться от них! Но завтра они здесь появятся! Готовьтесь, люди!

Он умчался к губернаторскому дому, оставив людей в панике разбегаться по своим домам, готовясь спасать скарб и родных.

Андрей ничего об этом не знал. Он с кораблём был на подходе к устью Сан-Франсиско, куда вёз продовольствие, инструменты и оружие для индейцев. В трюме мучились несколько десятков коз и овец и три кобылы с жеребцом. На судне было тесно, но плавание обещало не затянуться, и так оно и вышло. Уже к четвёртому дню показались знакомые приметы реки, а после полудня бросили якорь перед пристанью дона Антонио.

— Как кстати вы появились, дон Андрес! — воскликнул дон Антонио, приветствуя гостя и партнёра. — У меня скопилось достаточно товара, и его необходимо поскорее отправить в город. Проходите в дом.

— Я тут долго не останусь, Антонио, — ответил Андрес. — Как только разгрузимся, тут же идём вверх до водопада, если сумеем. Надо помаленьку обживать свою землю. Вот везу троих работников. Пусть закладывают основы хозяйства. Надеюсь, со временем конкурировать с тобой.

— Это не так сложно, сеньор! С вашими деньгами-то!

— На этот раз я хотел бы получить у тебя небольшую плату за кредит, Антонио, — заявил Андрей и пытливо посмотрел на фазендейро.

— Чем могу, дон Андрес. Я готов, — отозвался Антонио без особого энтузиазма в голосе. — Что вам требуется?

— Пять-шесть мулов для поклажи и лодка. Всё постараюсь вернуть. Это будет в счёт оплаты процентов. Не возражаешь?

— Всего-то? Это легко устроить, сеньор! — Антонио был откровенно доволен.

Судёнышко медленно продвигалось вверх по реке. Андрей уговорил Антонио дать ему ещё двух коров с бычком. Эти молоденькие животные ещё не достигли кондиции, зато занимали меньше места.

Им даже повезло с ветром. Уже на другой день сильный ветер от норд-оста резво заставил судно нестись по реке. С ними шёл один из сыновей Антонио. Он хорошо знал реку почти до водопада.

Андрей высадился со своими людьми и отпустил облегчённый корабль, приказав капитану Нуньесу добраться до Пернамбуку и, не задерживаясь, загрузиться и снова идти к реке.

Эскадра французов появилась на рассвете. Четыре корабля осторожно подбирались к городу. Дул свежий ветер, рваные облака неслись по небу, грозя грозой и ливнем.

— Господи, Боже мой! — причитала Розалия, носясь почти без дела по дому. — Что будем делать, госпожа? Это так неожиданно и страшно! И дона Андреса нет! Как это плохо!

— Не вопи так, Рози! — оборвала её Бия. — Может, ничего особенного и не произойдёт? Французы уже не раз пытались атаковать наши колонии. Подождём до завтра и решим потом.

Перед закатом корабли французской эскадры, став на якоря, принялись методично обстреливать город и форт.

Ядра с рёвом проносились по воздуху, рыли землю и море с остервенением и яростью. Однако волнение в заливе было слишком велико. Точность бомбардировки оказалась ничтожной. Лишь несколько ядер угодили в дома, почти не причинив им ощутимого вреда.

Жители в отчаянии носились по улицам, тащили скарб, грузили на телеги и угоняли к противоположному берегу острова, надеясь уйти на материк. Многие рыли ямы в садах и дворах, прятали дорогие вещи, деньги и многое другое.

— Донна Биатрис, донна Биатрис! Эти проклятые французы высадились на материк! Они обходят остров! Хотят блокировать город!

— Это уже серьёзно, Розалия! Придётся и нам что-то предпринять. Иди и приготовь вещи для отъезда. Возможно, завтра придётся уехать из дома.

— Но куда нам можно уехать, раз враги уже на материке? А все остальные домочадцы куда отправятся?

— Все могут уйти из дома, — в задумчивости произнесла Бия. — Оставим здесь только Грасинду с братом. Их, думаю, никто не тронет. Да я вообще не думаю, что французы сумеют овладеть городом. Здесь достаточно сил и отличный форт с пушками.

События развивались стремительно. Французы громили фазенды и ополчение, собранное из работников фазенд и самих фазендейро. Берега залива были полностью в руках французов.

— Рози, иди сюда! — позвала Бия резко. — Мы вряд ли можем покинуть город. Французы заняли весь берег материка. Надо спрятать драгоценности и всё самое ценное из вещей.

— Тогда нам необходимо закупить побольше продуктов, пока они ещё есть на рынке и в лавках, — предложила Розалия с явным беспокойством.

— Это хорошая мысль! Бери деньги и занимайся со служанкой этим делом.

Вечером Бия организовала укрытие ценностей в саду и подвале.

— Завалите дверь в подвал так, чтобы ничего не было заметно.

Бия решительно вернулась в спальню и схватила Нуно. Прижала к себе, покрывая поцелуями.

Сердце гулко колотилось в груди. Страх охватил её. А тут ещё Андрес отсутствует. И это всего через две недели после свадьбы! Бия была в растерянности. Больше всего она беспокоилась о Нуно. Что будет с ним, если сюда заявятся французы? Это не позволяло ей ни решить, ни предпринять что-то толком. Отчаяние охватило её, лишая здравомыслия.

Дни тянулись быстро, и с каждым из них приходили вести одна другой тревожнее. Уже многие фазендейро переселились в городские дома, укрываясь от отрядов французских моряков и солдат. Хорошо, что город почти не обстреливали, хотя два корабля постоянно маячили на рейде.

Форт бесполезно жёг порох, пытаясь обстреливать эти суда. Незначительные повреждения тотчас исправлялись французами, и вялая дуэль продолжалась.

Второй месяц держалась блокада Большого острова, части других островов и берега материка. Быстрые десанты опустошали малые острова. Пожары, дымные столбы и шлейфы стали неотъемлемой частью вида на залив.

Наконец французы решились на десант в город. Все суда сосредоточились у набережной. Ещё до рассвета, под покровом ночи, спустили шлюпки с матросами и солдатами. Их заметили слишком поздно, и форт не смог в темноте оказать действенную поддержку городскому ополчению.

Набережная была захвачена французами довольно быстро. Ополчение отступило в центр города и там укрепилось.

Французы принялись грабить ближайшие к порту дома. Поплатился и дом Бии, стоявший почти на границе укреплений ополченцев. Моряки во главе с лейтенантом ворвались в дом. Бия с бледным лицом выступила вперёд и, зная несколько французских фраз, попыталась остепенить матросов и лейтенанта.

Её решительность и красота несколько смутили лейтенанта. Он отдал приказ прекратить грабёж, выдворил матросов с уже награбленным скарбом, но дом оставил в покое.

Бия угостила офицера лучшим вином, что ещё оставалось у неё. Офицер немного знал испанский и полагал, что испанку нет смысла притеснять, раз это колония Португалии. Они любезно поговорили, и лейтенант ушёл, пообещав проследить, чтобы никто больше не грабил этот дом. Написал ей записку, которую она могла предъявить новым любителям наживы. И, улыбаясь, заметил:

— Это не гарантия безопасности, но... хоть что-то. До свидания, мадам. Надеюсь, мы ещё увидимся. И постарайтесь не выходить из дома.

Два дня прошли спокойно, если можно считать спокойствием почти постоянную пальбу поблизости от дома. В центре шли кратковременные схватки.

Вдруг к дому подкатила коляска. Вышли знакомый лейтенант и с ним капитан средних лет с волнистыми волосами и ухоженной бородкой клинышком. Мундир его блистал галунами, лентами и дорогим оружием. За кушаком был засунут инкрустированный пистолет.

— Мадам, позвольте представить моего капитана. Господин де Ридуэ. Дотье де Ридуэ к вашим услугам, — поклонился офицер, избавив капитана от подобных условностей.

Бия не на шутку испугалась. Пришлось взять себя в руки и любезно пригласить гостей в дом.

— Мадам, — обратился де Ридуэ к хозяйке дома, — я слышал от моего лейтенанта, как вы хорошо приняли его, и мне, давно лишённому домашнего уюта и атмосферы, захотелось вкусить её под крышей вашего чудного дома.

— Прошу офицеров располагаться. Сейчас вам подадут вина и закусок. Но должна вас предупредить, что с закусками дело плохо. Ваше... нашествие сильно нарушило обеспечение продуктами и...

— Об этом не беспокойтесь, мадам де Борреро. Так, кажется, ваше имя?

— Совершенно верно, сударь. Прошу.

Она поставила принятый от Рози поднос с бокалами красного вина.

— О! Восхитительно! Лейтенант говорил мне о прелестном вине, которым вы, мадам, его угощали. Но я не предполагал, что оно так прекрасно. Ваше здоровье, мадам!

Все выпили, закусили фруктами. А в это время матрос внёс в гостиную большую корзину с различной снедью.

— Это небольшая компенсация за нарушение снабжения вашего дома, мадам!

Капитан улыбчиво поглядывал на молодую женщину. В глазах плясали огоньки вожделения, и Бия с замиранием сердца ожидала более действенных шагов со стороны капитана де Ридуэ. Она была бледна, отчаяние сковывало её.

Но ничего не произошло. Де Ридуэ галантно распрощался и, не пробыв в доме и двух часов, удалился, ничего не пообещав.

— Господи! Пронеси эту напасть! Сохрани и помилуй рабу божью свою!

Бия стояла у распятия и горячо молилась. И все женщины дома последовали её примеру.

Лишь Жоан был возбуждён и деятелен. Он подолгу исчезал из дома, и Граса постоянно волновалась, переживая за судьбу своего шалопая. Ему исполнилось уже десять лет, он ощущал себя участником великих событий, и это приводило девушку в ужас и смятение.

А мальчишка только и делал, что рыскал по порту и высматривал французов, плавал на лодке ближе к их судам и, в стае с другими такими же сорванцами, постоянно искал приключений. Они не остановились даже тогда, когда одного из них пристрелил солдат, заметив, как мальчишка ворует огневой припас к аркебузам.

И вскоре Жоан знал о французах так много, что впору было быть ему прославленным разведчиком, как и многим его товарищам постарше.

Горожан, удерживающих центр города, немного потеснили, но вовсе выбить с острова французам не удавалось. Уже почти две недели шли стычки, но кардинального перевеса той или другой стороны не происходило. И форт ещё держался, хотя его постоянно обстреливали корабельные пушки. А когда один французский корабль загорелся, жители пустились в пляс.

Радость их, однако, оказалась недолгой. Пламя затушили, но корабль нуждался в основательном ремонте. Его подвели к причалу, и матросы, и согнанные плотники города под неусыпным наблюдением французов чинили повреждения.

Капитан де Ридуэ всё чаще приходил в дом к Бие. Его ухаживания уже не скрывались. И настал день, когда бравый капитан открыто предложил Бии свою любовь и заметил после объяснения:

— Мадам, вы не португалка, и вас не должно волновать то, что происходит здесь. Ваш муж далеко, я наводил справки. Не лучше ли бросить всё и отдаться друг другу? Уверен, что вы не разочаруетесь.

— Не слишком ли вы самонадеянны, сударь? — пыталась сопротивляться Бия.

— Отнюдь, мадам! Я могу предложить вам во Франции достаточно приличествующее вам положение. У меня имеется родовой замок, и мы могли бы отлично зажить там вдвоём.

— Но я замужем, месье! Как вы можете такое предлагать мне, дворянке?

— Помилуйте, мадам! Кто будет допытываться до таких тонкостей? Правда, вы, испанцы, слишком фанатично привержены канонам и догматам католической церкви, но не мы, французы!

— Вы разве не католик, сударь?

— Католик! Католик, сударыня! Но и мужчина, к вашему сведению! И предлагаю вам хорошую партию и отличную жизнь, полную веселья и успеха. А этого я вам обещаю!

— Но у меня другое понятие, сударь. И мой долг, и любовь совсем не для вас. У меня ребёнок, дом, муж и всё, что необходимо для счастья. Зачем мне менять всё это на призрачную жизнь на чужбине? Это неразумно, сударь!

Капитан вздохнул, помолчал и вдруг посуровевшим тоном проговорил:

— Что ж, мадам! Я хотел по-хорошему. Вы этого не поняли и оценить желания не имеете. Это ваше дело... может быть, и право. Но у меня есть право победителя. И я намерен им воспользоваться.

— Что вы хотите этим сказать, месье?! — испугалась Бия и побледнела.

— Всего лишь то, что вы слышали. Я не мыслю жизни без вас и намерен это осуществить.

— Вы не посмеете, сударь! Вы дворянин, а это не вяжется с этим понятием!

— Мы на войне, дорогая Биатрис! Я не желаю упускать для себя возможность склонить вас к моему предложению. И использую все доступные мне средства. Я лишь могу дать вам день на размышления, любезная Биатрис. До скорого свидания, сударыня!

Он ушёл, а Бия в ужасе от его предложения забегала в поисках спасения. Но оказалось, что у дома поставлены часовые матросы, и никого не выпускали за пределы. Лишь Жоан умудрялся пролезать в дом по одному ему известным лазам и тропинкам. Он-то и поведал, что в бухту зашло их судно, но легло в дрейф и чего-то ожидало.

— Жоан, сеньора на нём не должно быть, — бросилась Бия к мальчишке. — Как сообщить капитану Нуньесу о наших бедах? Пусть оповестит сеньора!

— Это будет сложно, донна Биатрис, — важно ответил Жоан. — Но не невозможно. Я постараюсь, сеньора! Только это дело не одного дня.

— Как угодно, Жоан, но надо добраться до капитана.

Жоан спешно поел и умчался, вернее пролез в свои схоронки и исчез.

Тем временем капитан де Ридуэ опять появился в доме. Его сопровождали лейтенант и трое матросов, вооружённых мушкетами и саблями.

Бия тут же встретила его возгласом крайнего недовольства:

— Как вы посмели арестовать нас, сударь? Я возмущена! У меня слов нет выразить своё удивление и даже бешенство!

— Война, мадам, — с лёгкой усмешкой ответил капитан. — У меня сила, а имея её, я имею право и на вас, любезная Биатрис.

— Никаких прав, сударь! Вы просто бесчестный и гнусный разбойник и грабитель! Вон из моего дома!

— Хорошо, мадам, — спокойствие де Ридуэ бесило Бию. — Я готов исполнить ваше требование и удалиться. Даже обещаю больше не появляться здесь.

— Очень хорошо, месье капитан! Это будет единственное доброе предприятие с вашей стороны, сударь! Спасибо, капитан.

— Погодите, мадам! Я не всё сказал. Я покину этот дом навсегда, но только с вами, мадам.

— Как вы сказали?! Негодяй! В вас нет ни капли благородства! Истинный грабитель и гнусный подлец! У меня младенец на руках! Его надо кормить!

— Лейтенант, — повернулся де Ридуэ к офицеру.

— Слушаю, мой капитан!

— Даю вам два часа, лейтенант, на то, чтобы найти для ребёнка кормилицу. Ступайте! Боцман, приступай к перевозке мадам на судно.

Бия с открытым ртом и безумными глазами никак не могла сообразить, что происходит. Лишь хватала ртом воздух и держалась за сердце.

— Мадам, прошу успокоиться, — очень буднично произнёс капитан. — Можете взять с собой одну служанку. Она вам пригодится на судне. И соберите вещи. Боцман, найди служанку и пусть поможет тебе с вещами. Полчаса сроку.

Голова у Бии закружилась, она присела в кресло, и перед нею всё поплыло. Словно сквозь туман видела, как Рози подносила ей воду, как принесла Нуно. Всё это мало её занимало. Она ничего не ощущала.

Её вывели на улицу, усадили в коляску, и только в шлюпке она полностью пришла в себя и оглянулась расширенными глазами.

— Слава Богу! — воскликнул де Ридуэ, заметив её состояние. — Вы пришли в себя! Теперь будет всё хорошо. Розалия, помоги мадам поудобнее устроиться. На судне будет удобнее.

Рози со слезами на глазах обняла Бию за плечи, прижала, успокаивала, как ребёнка. Бия наконец спросила тихо:

— Куда мы идём, Рози?

— Я не знаю, сеньора. Думаю, что на корабль.

— А зачем? Нам и дома было хорошо.

Рози только заплакала и крепче прижала Бию к груди.

Глава 15. В корабельном брюхе

Вечер опустился на бухту, над водой зажглись яркие звёзды, а маленькая лодка с двумя гребцами торопливо продвигалась к морю. Качка сильно мешала, но мальчишки упрямо продолжали грести.

Это были Жоан и его приятель, на два года постарше. Им было очень трудно, но злости и решимости хватало.

— Жоан, надо держаться ближе к южному берегу, — промолвил старший. — Там будет легче. Течение поможет нам. А то мы и до утра не доплывём.

— Давай, Виувинья! Ты лучше это знаешь. Но там волнение сильнее.

— Это не страшно, Жоан. Греби неторопливо, а то выдохнешься. Тогда нам не поздоровится.

Лодка заплясала на короткой волне, но скорость прибавилась. Чёрный берег едва виднелся по правому борту. А слева подмигивали огни французских кораблей.

— Как мы найдём моё судно, Жоан, когда огни на нём не горят?

— Оно далеко от бухты и стоит с парусами, только без ветра. Они видны издали. В крайнем случае я могу стрельнуть из пистолета. Звук выстрела далеко слышен. Они обязательно нас услышат и подадут знак, если мы их не заметим.

— Ох и опасное это дело, Жоан! Французы могут патрулировать залив на шлюпках. Что мы ответим при встрече с ними?

— Бог нас не бросит им на съедение, Виувинья. Ты недаром носишь эту кличку. Эта птица поёт лишь на заре, а раньше мы вряд ли закончим этот поход. Вот и споёшь на заре.

— Пошёл к чёрту, Жоан! Греби ровнее. Лодка постоянно рыскает.

Измученные до головокружения, мальчишки едва шевелили вёслами, когда на востоке, где уже виднелся океан, неподалёку порозовело. Зарево быстро разгоралось, яркие краски окрасили не только небо, но и море. И на фоне этого великолепия они заметили не далее, как в миле одинокое судно, лежащее в дрейфе.

Виувинья оглянулся и с радостью в голосе воскликнул:

— Жоан! Мы почти доплыли! Вон оно!

Ребята бросили вёсла и зачарованно уставились на маленькое судёнышко, мерно покачивающееся на волне. Паруса слегка колыхались под лёгким ветром, готовые в любое мгновение развернуться, схватить ветер и двинуться в океан.

— Давай встанем и будем кричать и махать рубахами. Быстрее высохнут! — предложил Жоан.

— Давай! Хоть отдохнём. А там, может, они шлюпку к нам пошлют, а то я уж больно обессилел.

Мальчишки орали, махали рубахами, вздрагивая от холода на ветру.

— Чёрт! Что они ничего не видят и не слышат! — ругнулся Жоан. — Давай немного подгребём. Или мы им плохо видны из-за восхода? Должно быть наоборот! Бери вёсла, Виувинья!

С неохотой, скривившись от усталости и боли в ладонях, Виувинья всё же взялся за вёсла.

Солнце уже сияло, жарило спины. С борта судна их наконец заметили, закричали. Мальчишки кричали в ответ и просили быстрее помочь добраться до трапа. Тот уже спускали с правого борта.

— Не Жоан ли это? — спросил Нуньес, встретив мальчишек у трапа.

— Он самый, сеньор, — с трудом ответил мальчишка. — Дайте попить, сеньор. Мы всю ночь гребли. Дело есть к вам.

— Какой деловой парень! Принесите им воды с вином! Что в городе? Как моя Олинда, Жоан?

— Олинда в порядке, сеньор, а вот сеньору Биатрис увезли на корабль к французам. Я потому и добрался до вас, сеньор.

— Ну-ка рассказывай! Что там произошло?

Жоан сбивчиво поведал о несчастье, обрушившемся на сеньору Биатрис, о стычках в городе и добавил устало:

— Сеньора просила немедленно вернуться и привезти дона Андреса сюда.

— Понятно, Жоан! Надо подумать, что можно сделать здесь, парень. Хотя ты прав: дон Андрес лучше в этом разберётся. Хорошо, что груз уже выгрузили раньше. Можно отправляться, пока французы не захотели нас изловить.

— А это они смогут, сеньор? — спросил Жоан.

— Вполне. Хотя мы будем стараться до этого не допустить. Ход у нас неплохой, а те большие корабли пока разойдутся, мы будем уже далеко. Так, парень. Идите поешьте и спать. А мы ставим паруса — и в путь. Придётся вас немного прокатить с нами.

— Вот здорово, сеньор! — воскликнул Жоан, блеснул усталыми глазами и пошёл за кашеваром вместе с приятелем.

Паруса уже растягивали, судно тронулось к океану и вскоре вышло на пологую волну и свежий ветер.

Биатрис с безразличным видом оглядела капитанскую каюту. Она была довольно богато убрана, но это её не занимало. Мысли были заняты Нуно. Лишь изредка она вспоминала об Андресе, но эти мысли не тревожили её. Она пребывала ещё в сильном заторможенном состоянии.

Капитан это видел и не тревожил женщину. Он оставил её на попечении Розалии, сам приступил к своим обязанностям.

Вскоре Бия вздрогнула, как и весь корпус корабля. Это грохнул залп бортовой батареи. Запахло порохом, слышались крики команд и топот ног. Она взглянула на Рози, нахмурилась, но говорить не захотела.

Лишь через три дня Бия оправилась от потрясения и стала реально воспринимать окружающий мир корабля.

У дверей каюты постоянно находился часовой, и выйти она могла только с разрешения капитана и в сопровождении младшего офицера — мичмана.

Она с жадным устремлением искала на берегу свой дом, злилась, что это ей не удаётся.

— Месье, — повернулась она к мичману, — я хотела бы посмотреть в подзорную трубу. Очень хочется отыскать свой дом. Прошу вас.

Молоденький мичман поискал глазами матроса-часового, кивнул ему на женщин, повернулся к Бие и проговорил медленно:

— Я попробую, мадам.

И ушёл за трубой.

После долгих поисков Бия всё же сумела отыскать свой дом. Но он был почти скрыт деревьями, виднелись лишь крыша и одно окно. Но и это показало ей, что дом на месте, остальное приложится.

— Рози, как повидать Нуно? Или хотя бы узнать, что с ним, здоров ли? Я сильно переживаю.

— Ну что делать, сеньора! Тут только уповать на Господа нашего, молиться, просить милости Божьей.

Бия горестно вздохнула, но больше говорить не стала.

Через несколько дней капитан де Ридуэ заявил, что этой ночью Рози будет ночевать в другой каюте.

— Что это значит, сударь? — спросила Бия, бледнея.

— Вы полностью оправились, мадам, и вполне можно с вами проводить время более приятно, чем прежде. И не надо так убиваться, моя Биатрис.

Бия отвернулась. Слёзы брызнули из глаз. Потом пришло озлобление, смешанное со страхом. Она даже озлилась на Андреса за то, что он так долго не появляется. Она чувствовала себя словно загнанный зверёк: сломленный, лишённый сил и воли. И больше всего её беспокоило то, что у неё стало расти чувство апатии, безысходности и отупения.

Де Ридуэ появился после заката. От него пахло духами. Стол накрывали на двоих и весьма изысканно. Это сильно пугало Бию. Она забилась в кресло в углу, пыталась сосредоточиться, но в голове ничего не возникало. Вспомнила, как выстрелила в Пако, содрогнулась, но всё же пожалела, что теперь нет никакого оружия. Украдкой оглянулась. Бесполезно. Ничего.

— Дорогая мадам Биатрис, прошу разделить со мной этот скромный ужин. Я старался, мадам. Прошу!

Он радушно поклонился, сделав приглашающий жест рукой.

Бия равнодушно оглядела стол, молча села и застыла. Внутри всё окаменело. Безысходность, невозможность сопротивления, отчаяние — всё это лишило её воли.

— Милая Биатрис, отведайте, прошу вас. Попробуйте вина. Оно ничуть не хуже того, каким меня угощали вы в вашем доме.

Взгляд Бии смутил капитана своей бессмысленностью, отрешённостью и безразличием. Сияние глаз потухло, лицо посерело, утратило свежесть и привлекательность.

Де Ридуэ внимательно вгляделся в это застывшее лицо, встал с кресла и заходил по каюте. Временами его глаза останавливались на женщине. Та не реагировала ни на его присутствие, ни на его интерес. Сидела неподвижно, прямо, устремив взор в одну точку.

Он попытался разговорить Бию. Та продолжала оставаться безучастной.

— Что ж, — пробормотал де Ридуэ обескураженно, — значит, не получилось.

Он ещё походил по каюте, выглянул в коридор, позвал лейтенанта.

— Лейтенант, прошу найти небольшое помещение для мадам... со служанкой.

Офицер вопросительно глянул на капитана, но ответил быстро:

— Да, мой капитан! Сию минуту.

Он удалился, не сумев скрыть охватившие его любопытство и недоумение.

Капитан сам поужинал в молчании, поглядывая на Бию, всё так же сидящую неподвижно. Потом вошёл лейтенант.

— Мой капитан, всё готово.

Капитан безразлично, с кривой усмешкой, махнул рукой.

Лейтенант слегка поклонился Бие, жестом показал, что надо идти, и произнёс, коверкая испанские слова:

— Мадам, следовать за я.

Потом посмотрел на перепуганную Розалию и пренебрежительно поманил рукой.

Бия, как лунатик, встала и с потухшим взором, опустив голову, пошла за офицером. Розалия торопливо собрала вещи за ширмой и догнала их уже у трапа, ведущего вниз.

Пройдя закоулками, пропитанными зловонием, лейтенант остановился у узкой двери, отворил её и приглашающим жестом пропустил женщин вперёд.

В полутёмном крохотном помещении стоял топчан с соломенным тюфяком и табурет с незажжённой свечой. Ни окна, ни других источников света не было.

— Ваш дом, — промолвил лейтенант, оглядел всё, позвал матроса и проговорил: — Зажги свечу. Это твои пленники. Следи за ними.

Офицер ушёл, а матрос неторопливо, не скрывая любопытства, принялся выполнять приказ начальства.

Когда матрос удалился, громко грюкнув дверью и задвинув засов, Розалия зашептала почти на ухо Бии:

— Сеньора! Что с нами будет? И что это за крысиная нора? Что с вами?

Бия некоторое время молча прислушивалась, потом посмотрела на Рози с пристальным вниманием и прошептала:

— Со мной ничего, Рози! Только не выдавай меня! Я хотела избавиться от несносных домогательств капитана. Придётся терпеть здесь. Может, что и произойдёт, что избавит нас из плена. Будем терпеть и притворяться!

Они легли на узкий топчан, прижались друг к другу. Скоро воздух стал липким, влажным и душным. Крохотное окошко в двери пропускало чуточку света и ещё меньше свежего воздуха, которого в чреве корабля почти не было.

Их кормили матросскими харчами, от которых вначале женщин тошнило, а потом Бия строго сказала:

— Будем есть эту свинячью жижу, Рози! Иначе отощаем, а силы нам могут пригодиться.

Розалия вздохнула и, глядя на мужество госпожи, с трудом принялась есть.

Матрос приносил еду два раза в сутки. И каждый раз в его глазах загорались плотоядные огоньки. Они пугали женщин, но что можно было противопоставить? Бия успешно играла роль помешанной, а Рози трепетала от этих страшных взглядов.

Иногда наведывался лейтенант и минут пять пытался говорить. Бия оставалась невменяемой, и тот удалялся, что-то бормоча себе под нос.

Дни проходили, а женщины ничего о них не знали. Даже смена этих самых дней проходила мимо них. Лишь залпы бортовой артиллерии показывали, что на воле день.

Они довольно быстро перестали резко ощущать вонь, но духота истязала, лишала последних сил и воли. Они часто плакали, особенно Рози. Дней, отмеченных пушечной стрельбой, они не считали и не знали, сколько провели в заточении. Спрашивать у матроса не посмели, да тот, видимо, и не понял бы их.

Опять появился лейтенант. Он долго говорил, но Бия поняла только, что тот предлагает сменить упадок сил на прогулку по палубе. Бия молча встала, давая понять, что готова.

Они вышли, долго при свете фонаря пробирались по переходам и трапам, пока поток свежего воздуха чуть не сбил Бию с ног.

Они поднялись на палубу, потом на полубак, и Бия увидела редкие огни города, тонущего во мраке ночи. Пряный аромат цветов и дыма пожара ударил в расширенные жадные ноздри. Это пьянило. Бия оживилась, но тут же вспомнила о своей игре и замкнулась в себе.

Француз всё же обратил внимание на изменение её настроения, но темнота не позволила ему разобраться. Лишь спросил грубовато:

— Нравится, мадам?

Мадам не ответила, продолжая с возрастающим беспокойством всматриваться в огни, словно могла определить тот единственный огонёк, что светит в окне её Нуно.

Сколько времени они простояли, опершись о фальшборт, Бия определить не могла. Только остро заныло сердце, когда офицер вдруг взял её под руку, проговорил несколько хрипловато:

— Пора, мадам!

И, бесцеремонно не отпуская её руки, повёл к чёрному входу в нутро корабля.

Бия тихонько вздохнула и покорно зашагала на ватных ногах.

В коморке, где стоял спёртый воздух, словно густое молоко, она услышала всхлипывание Рози, забившейся в угол топчана.

Слабый свет свечи не позволил Бие рассмотреть её. Она подождала, пока дверь за лейтенантом закроется, подсела к служанке, спросила тихо:

— Рози, что с тобой? Чего ты плачешь?

— Сеньора, госпожа! Меня взял этот ужасный матрос!

Слова прервались рыданиями, но Бия всё поняла. Жуткий страх проник в каждую точку её тела, особенно в голову. Жилка на виске бешено забилась.

Она вспомнила жест и голос лейтенанта, когда тот предложил ей покинуть палубу. Это подсказало ей, что у него тоже зрело что-то гнусное в голове.

Бия сжалась в комок на краю грязного матраса с вонючей соломой, где временами шуршали мыши и тараканы.

Теперь она постоянно ожидала самого худшего. Молила Господа оберечь её от посягательств на честь. Просила поскорее прислать Андрея, хотя понимала, что он мало чем может помочь ей в этих лабиринтах корабельного брюха.

Два дня прошли спокойно. Теперь Бия отсчитывала их по регулярным обстрелам города.

Лейтенант появился неожиданно, когда, по расчётам Бии, была глубокая ночь. Он галантно пригласил её прогуляться по палубе, добавив:

— Капитан уехал в город, мадам. Пожалуйте воздухом подышать.

Бия с опаской посмотрела на офицера, но решила, что побывать на палубе слишком заманчиво.

Они долго стояли под звёздами. Недавно прошёл дождь. Воздух был свеж, напоён ароматами берега и солью океана. Корабельной вони будто и не было.

Лейтенант что-то говорил, во что Бия совершенно не вслушивалась, всецело поглощённая созерцанием и воздухом.

Прозвучал судовой колокол. Бия сосчитала удары и поняла, что сейчас десять часов тридцать минут вечера.

— Поздно, мадам, — произнёс как-то не очень решительно лейтенант. — Не хотите ли отведать хороший ужин? Прошу, мадам.

Сердце Бии сжалось. Холодный липкий пот покрыл тело. Она давно не мылась и ощутила омерзительный липкий страх как внутри, так и снаружи. В голове завихрились мысли, собрать их воедино не удавалось.

Она немного отодвинулась, ответить не решилась, боясь выдать себя.

Лейтенант решительно взял её за локоть и повёл по палубе в сторону полуюта, где находились каюты офицеров. Ноги её не слушались, и она передвигала их с трудом.

В каюте был уже накрыт стол. Две койки были пусты, на третьей виднелись какие-то одежды, сваленные кучей. Никого не было. Лейтенант радушно, но несколько взволнованно пригласил сесть.

Бия тихо села, осмотрела стол с изысканными кушаньями, но аппетит полностью исчез. Она ждала лишь последнего аккорда, за которым должна наступить полная пустота. И продолжала думать, что ей предпринять. Мельком взглянула на лейтенанта. Тот был хоть и невысок, но коренаст и, видно, силён. А его толстые пальцы внушали отвращение и страх. Ей представилось, как эти грязные пальцы сдавливают её шею. Судорожная дрожь пробежала по телу.

Заставить себя что-нибудь съесть было свыше её сил. Она продолжала отрешённо сидеть, уставившись в одну точку.

Жак жадно принялся за еду, поглядывал на Бию, а та была довольна, что света двух свечей явно недостаточно для наблюдения за ней. Дрожь то и дело сотрясала её, и она уже перестала сопротивляться этому.

Лейтенант вытер рот рукавом кафтана, слегка рыгнул и поднялся. Прошёл по тесной каюте, будто примериваясь, готовясь к удару.

Бия похолодела. Она с трудом справлялась с охватившим её ужасом, осознавала, что ничего не может сделать, и это ещё больше пугало, лишая воли.

Наконец лейтенант остановился перед женщиной. Та внутренне вздрогнула в ожидании непоправимого. А он молвил изменившимся голосом:

— Мадам… Кстати, позвольте представиться, меня зовут Жак. Я предлагаю вам восхитительную ночь. До вахты есть ещё время.

Он не продолжил, хотя Бия уже всё поняла. Она молчала, силясь продолжать начатую игру.

Жак осторожно взял её за руку, влажную от пота. Но и его ладонь была скользкой и омерзительной.

И хотя Жак только слегка приподнял её, Бия не сопротивлялась. Внутри бушевало пламя омерзения, протеста и боли, но в полумраке лейтенант заметить этого не мог.

Она безразлично позволила себя раздеть. Движения Жака становились всё торопливее, поспешнее. Вдруг он грубо бросил её на койку и навалился сверху. Женщина оставалась безучастной. Лишь дрожь пробегала по ногам, по телу, но в такие минуты никто не смог бы заметить этого, тем более понять.

Он надругался над ней. Она так и продолжала тихо лежать на беспорядочной и неопрятной постели. Лишь слёзы катились по щекам, и рыдания едва заметно вырывались из груди.

Жак отдышался, приподнялся и посмотрел на неё с чувством пренебрежения и разочарования. С губ сорвалось единственное слово, которое она не поняла:

— Шлюха!

Он встал, оделся.

Бия продолжала лежать в растерзанном виде и не пыталась прикрыться. Смотрела отрешённо в потолок и не обращала внимания на насильника. Мыслей в голове не было. Одни слёзы выдавали её состояние, но их лейтенант не замечал. Его она уже не интересовала. Ему показалось даже, что зря он столько времени терзался мыслями об этой испанке. Пустое это всё.

Жак грубо бросил ей, и в голосе слышалось раздражение:

— Одевайся! Иди в конуру!

Она немедленно выполнила приказ, меланхолично поправила замызганное платье, подошла к столу и принялась есть то, что так противно было вначале. Потом завернула остатки в подол и так же безразлично последовала за лейтенантом на палубу.

Поднимаясь, подумала, что с удовольствием всадила бы нож в эту широкую ненавистную спину. Эта мысль не вызвала в ней ужаса или брезгливости. Лишь лёгкое щекотание где-то далеко в груди, ближе к животу.

Жак бесцеремонно толкнул её в камору и захлопнул дверь.

Матрос вопросительно посмотрел на командира, ничего не спросил, а потом скривил угол губ и усмехнулся.

Бия молча села на топчан. На Розалию не взглянула, хотя та сидела и плакала тихими слезами, всхлипывала, утирала нос и глаза подолом немного порванного платья.

По-видимому, матрос дознался о происшествии в каюте лейтенанта. Его отношение изменилось в худшую сторону. Он стал нахален и груб. Уже не называл Бию сеньорой или мадам. А однажды у неё на глазах повалил Рози на топчан, отпихнув Бию ногой, и грубо надругался над служанкой.

Бия с трудом сдерживала себя от соблазна вцепиться ему в потную шею ногтями и разодрать её в клочья.

С этого дня он всё чаще стал пользоваться своей силой, мучая несчастную Рози. Но однажды Бия не выдержала. Схватила табурет и изо всех сил обрушила его на голову матроса.

Тот отпрянул от Рози, перекатился на пол, а Бия ещё раз успела ударить по плечу, прежде чем он сумел вскочить. Он избил Бию и ушёл, утирая кровь с головы и растирая ушибленное плечо.

Зато теперь он оставил Рози в покое на целых пять дней. Морил женщин голодом, поедая часть еды, предназначенной для них.