Маугли 3. Доверие и предательство

Глава 1

Оценить внешний вид корабля не получилось, так как, пока меня катили на медицинской кушетке по коридорам базы, я снова отключился. В себя пришёл в небольшой комнате с низким потолком. Восприятие показало, что за пределами этой комнаты есть другие, похожие. Жилой сектор, видимо.

В комнате была односпальная кровать, несколько шкафчиков, утопленных в стены, стол и санузел.

Крапива сидела на кровати поджав ноги и что-то внимательно рассматривала на экране планшета.

«Привет, принцесса! Я снова проснулся. Сколько меня не было?» – обратился я к девушке.

«Привет! Всего полчаса прошло. Доктор сказал, что ты теперь, скорее всего, будешь в сознании по большей части, только сна потребуется больше.»

«Отлично. Рассказывай, что тут происходит. Что наш пилот с главным инженером тут вытворяют? Когда мы полетим?»

«Да они тут суету навели легендарных масштабов. Слушай…»

Крапива рассказала весьма интересную историю. Оказывается, после проигрыша главный инженер ответственно подошёл к своему обещанию помочь и действительно стал активно готовить корабль к расконсервации. Причём, сам предложил, как это сделать так, чтобы на другой базе не успели привести их истребитель в нужное состояние вместе с нами, а опоздали бы на пару дней минимум.

Дело в том, что эти две базы с истребителями являются также огромными складами всякой летающей техники. И у них периодически должна проводиться инвентаризация. Процесс это во многом автоматизированный, но тем не менее требующий задействования практически всех ресурсов базы, как людских, так и материальных, всяких там дронов, погрузчиков, сканеров и прочей робототехники. Поскольку в инвентаризации участвует практически вся техника базы и эта же техника участвует в расконсервации истребителя, то инвентаризация тоже должна быть синхронной на обеих базах. Часть техники разбирается и тестируется помодульно. В общем, тот ещё геморрой для всего персонала.

Главный инженер предложил следующую авантюру. Согласовать с другой базой инвентаризацию, при этом самим готовиться к расконсервации корабля. И когда там по полной запустят процесс и вовлекут в работу кучу техники, мы здесь начнём расконсервацию. Таким образом на другой базе точно не успеют привести истребитель в боевое состояние в требуемые сроки и у нас будет фора в два дня или даже в три.

За первые два дня, пока я отлёживался в коме, инженер отобрал группу техников, в которых был уверен, и начал готовить корабль к максимально быстрой расконсервации, параллельно согласовывая с другой базой инвентаризацию. Неделю на расконсервацию корабля закладывали в случае, если база функционирует в обычном режиме. Но если всё как следует подготовить, то этот срок сокращался до четырёх дней. В итоге всей этой авантюры на нашей базе четвёртый день шла подготовка к расконсервации истребителя, а на Южноамериканской базе шла второй день инвентаризация. У нас она тоже шла, но фэйковая. Тем не менее даже от имитации инвентаризации была огромная польза. Не нужно было согласовывать доступ к определённому оборудованию и на запечатанные склады. И пока наши конкуренты ходили и считали, где что лежит и хорошо ли всё работает, мы забивали трюмы истребителя оборудованием, оружием, дронами и прочими полезностями. То есть по максимуму грабили эту базу.

Все эти планы разработали Летуччио и Том. И если Том уже успел в какой-то степени доказать свою лояльность, то, что происходило в голове Летуччио, я понять не мог. Он мог устроить саботаж, мог втайне проинформировать имперцев о нас, мог просто делать, что ему говорят, не проявляя инициативы, но он работал как преданный член команды, предлагая максимально эффективные решения. Кроме личной помощи, он взял на себя заботу о пленниках, отобрав себе команду надёжных помощников, а остальных заперев без средств связи.

Крапива за всем этим могла наблюдать только через коммуникатор и планшет, постоянно находясь рядом со мной. Ведь при малейших враждебных действиях в наш адрес, выход у неё был только убить сначала меня, а потом себя – лишь бы не попадать в плен. Соответственно, она как могла делала вид, что контролирует всё происходящее, мол, если что-то будет не так, Маугли вас всех казнит, но по факту мы ничего не решали. Тем удивительнее было, что всё делалось в наших интересах. Лояльность Летуччио удивляла и настораживала. Всё не могло быть настолько просто: дал по морде и тут же получил лучшего друга или преданного сотрудника. Если бы это работало, у нас на Земле люди, занимающиеся подбором персонала, работали бы совсем по-другому. На ринге бы собеседования проводили. В общем, странно. Хотя кто их этих бессмертных имперцев знает. А Летуччио так вообще с планеты с какими-то непонятными традициями…

Сегодня мы должны были официально начать расконсервацию, что автоматически вызовет поднятие тревоги на всех имперских базах, так как сразу станет понятно, что все эти ходы с внеплановой инвентаризацией – это чистой воды диверсия. Соответственно, меня и Крапиву перевели в самое защищённое место на базе – в истребитель. После оповещения о начале расконсервации истребителя имперцам будет не сложно сложить два и два и понять, что на самом деле происходит. Нам будут стараться помешать. Том и Летуччио рассказали Крапиве самые очевидные ходы, которые могут предпринять их бывшие коллеги, но это не означало, что мы можем уверенно знать, как будут развиваться события. Много факторов влияет на ситуацию. Тут и попытка украсть истребитель, и сбежавшие Чёрный с Золотым Ранги, с которыми непонятно, какие способности к ним вернулись, также неизвестно, кто из имперфект нам помогает. Мы неплохо запутали наших врагов, и теперь сами не знали, что же они предпримут. В общем, нас ждала неизвестность.

Для меня же во всём этом готовящемся замесе самым неприятным моментом была собственная беспомощность. Я был слеп, не мог произнести и слова, не говоря уже о полном параличе. И Гланда не спешила с восстановлением. Вернее, спешила, но всё равно это требовало много времени.

«И какие самые очевидные ответные меры со стороны имперцев нас ждут?» – поинтересовался я у Крапивы, когда она закончила рассказывать о текущем положении дел.

«Атака с воздуха и десант. Планы этой базы им известны, ресурсы тоже. Единственное, что они не знают, это насколько местный персонал нам помогает. Тут, кстати, полно не распакованной боевой техники, в основном дроны и пилотируемые боевые модули. В рамках инвентаризации Летуччио как раз запустил распаковку всего этого боевого добра.»

«Дронов я видел, а пилотируемые модули – это что?»

«Это что-то типа большого робота с человеком внутри. Они не человекообразные, скорее, как танки, и на них навешивается много разного вооружения. От ПВО до противопехотных пулемётов.»

«Я смотрю, ты неплохо разобраласьс этими штуками.»

«Пришлось. Самой интересно. Летуччио с Томом мне на планшет всю информацию о технике перекинули. Пока ты в коме был, я только и делала, что изучала всё это оружие. Мы сейчас почти всю технику поставили на зарядку. Ходовые картриджи меняем и боеприпас пополняем.»

«А смысл, если некому всё это добро пилотировать? Или тут уже весь персонал базы готов за нас в бой пойти?»

«Ну, это же роботы. У них у всех есть что-то типа автопилота или боевого компьютера. Эффективность машины без пилота сильно падает в плане тактического перемещения, но вот прицелиться и пальнуть – это они все могут и без человеческой начинки. Поэтому план такой, что максимально загрузить их боеприпасом, расставить возле базы или даже внутри, и использовать в качестве огневых точек. Это мне Летуччио всё рассказывал. Основная проблема была в том, что они по своим стрелять не смогут, но Том и Летуччио умудрились их перенастроить. Теперь мы по кому угодно можем огонь открывать.»

«А если со спутника по нам долбанут?»

«А вот это будет горе горькое и печаль грустная, поэтому план, что мы должны отбиваться таким образом, чтобы запустить десант внутрь базы и вести боевые действия внутри помещений. Это позволит тянуть время. Бомбить базу, когда внутри свои войска, они не должны. Но вообще вся надежда на истребитель. Если успеем его расконсервировать, то тогда даже орбитальный удар не страшен. Корабль такие защитные поля формирует, что весь урон какое-то время отражает. Но орбитальный удар означает полную потерю всей этой базы. Они если и пойдут на это, то далеко не сразу.»

«Такая движуха намечается, а я как гнилой овощ тут валяюсь и ничем помочь не могу.»

«Ты и так сделал всё, что можно. Не знаю мотивов Летуччио, но если бы он с таким же энтузиазмом вредил, с каким помогает, то шансов на успех у нас было бы очень мало. Так что всё, что тут происходит, – это результат твоей победы. Ты спроси Гланду свою, может, она способна как-то ускорить процесс. У нас же тут медподдержка есть. Любые вещества, которые для регенерации нужны, можем достать.»

«Сейчас попробую узнать. Ещё вопрос! Не пробовали узнать, что с нашими родителями и друзьями? Были захваты заложников ещё? Наши в порядке?»

«Тут всё нормально. Родители притираются друг к дружке. Осваиваются. За безопасностью следят. Новых попыток захвата заложников не было.»

«Ну, отлично. Попробую с Гландой договориться, чтобы быстрее меня чинила.»

Я сделал запрос операционной системе своего тела, сформировав его как пожелание стать дееспособным как можно раньше, также попросил максимально усилить все мои боевые и защитные функции. В ответ пришла череда образов, эмоций и ощущений, которые я для себя перевёл как «такая возможность есть, но будет больно, и ты должен будешь терпеть и находиться в сознании, также понадобится много питания.»

Я, не раздумывая, согласился. Следующая череда образов показала, какое нужно питание. Гланда, оказывается, неплохо могла сформировать концепт внутривенного питания. Сложно было понять, какие именно вещества ей нужны, но в итоге я разобрался, после чего объяснил Крапиве, что мне понадобится.

«Сейчас позову доктора, и всё организуем. А насчёт терпеть – это сильно больно будет?» – выслушав меня, ответила Крапива.

«Вот и узнаем. Никаких презентационных роликов Гланда не показывала. Но, когда выбор очевиден, выбора нет. Так что не будем это лишний раз обсуждать.»

Через пять минут пришёл доктор. Им оказался невысокий худой человек неопределённого возраста. Я не мог видеть цвет, только оценить форму и движение с помощью Восприятия. Судя по состоянию его тела, он находился не в родном носителе, так как тело было совершенно обычное без каких-либо модернизаций.

– Что случилось, Крапива Ивановна? – поинтересовался он.

«Крапива Ивановна? Ты так представилась?»

«Слушай, ну он настолько вежливый, что не удержалась» – весело ответила девушка.

– Доктор Санд, для более успешного восстановления Маугли надо поменять состав раствора в капельнице и подготовить тело к более активному восстановлению.

– А зачем менять? Там очень хороший состав, у него дела идут на поправку. Через две недели такими темпами он почти восстановится.

– У нас нет двух недель, доктор. Вещества в растворе надо оставить те же самые, но концентрацию увеличить в три раза, плюс нужно сделать, чтобы пища шла в желудок тоже в форме не сильно густой пасты. Ну, и всякие автоматические утки или памперсоменятели тоже понадобятся… Наверное, и вентиляцию тут усилить придётся.

– Вы уверены? Я не вижу необходимости в таких изменениях, – доктор был настолько доктором в своих интонациях, что это казалось даже неестественным. – Пациент и так восстанавливается феноменально быстро.

– Я уверена, доктор. Это надо сделать как можно быстрее.

«Он и правда какой-то совсем классический доктор.»

«Я же говорила!»

– Хорошо, Крапива Ивановна, в течение получаса всё будет готово.

Я оповестил Гланду, что скоро начнём ускоренную процедуру восстановления тела. Та только приняла это к сведению, больше никак не реагируя.

«Принцесса, будь рядом, пусть всё идёт, как идёт. Пусть Том и Летуччио начинают расконсервацию, затевают войну или делают, что считают нужным, но ты будь настороже. Если что-то пойдёт не так, стреляй мне в голову. Насколько я понимаю, я буду в сознании, но абсолютно недееспособен, так что в ближайшее время не рассчитывай на мою помощь.»

«Хорошо. Поправляйся скорее. Надеюсь, твоя Гланда хорошо понимает, что делает.»

«Я тоже надеюсь.»

Когда суета со всякими шлангами и капельницами вокруг меня успокоилась и в желудок начала поступать еда, а по капельницам в кровь пошёл более концентрированный раствор, я дал команду Гланде, что готов начинать. При этом мысленно зажмурился, ожидая страшной боли или ещё какого-то подвоха. Но ничего такого ужасного не произошло. Вместо этого я получил запрос-просьбу от Гланды посмотреть более внимательно на печень. Я ответил согласием и тут же, можно сказать, провалился в эту самую печень.

Я потерял тело, и вместо него у меня теперь была только печень. А потом я сам стал печенью, перестав как-либо контактировать с внешним миром. Мой внешний мир сейчас представлял из себя соседние органы. Гланда этим спецэффектом не ограничилась, послав запрос на ещё более тщательное погружение внутрь. Я опять ответил согласием, после чего стал очень хорошо ощущать каждую клеточку печени. Теперь печень воспринималась гигантским сложным живым механизмом. Даже не механизмом. Скорее, это был огромный производственный комплекс, завод. И у этого завода была цель. Он должен был принимать огромное количество поступающего сырья и вырабатывать целую линейку продуктов. Как они называются, я понятия не имел, но под контролем Гланды прекрасно понимал, что для чего нужно. Вот эта странно выглядящая каракатица помогает расщеплять жир. Вот эти штуки усваиваются мышцами и так далее. Гланда дала мне совсем мало времени, чтобы освоиться, после чего развернула передо мной план модернизации этого завода. Не на бумаге или на экране, само собой, а в свойственной ей манере – в виде ощущений и эмоциональных концептов. Но поскольку я тоже сейчас пользовался не зрением, а по большей части Восприятием и ещё непонятно чем, то быстро вник в суть того, что она предлагает. В соответствии с новым планом печень будет принимать намного более токсичные вещества и научится отстраивать из них целый ряд новых продуктов.

Так, отлично, посмотрел я на этот план, и что теперь? Каково моё участие в процессе?

Гланда, видимо, услышала мой вопрос. Послала всего лишь один концепт «Помогай!», после чего каким-то силовым воздействием разрушила целый блок нормально работающих клеток. Я не очень понял, как мне тут помогать, поэтому не спешил, решив посмотреть, что будет дальше. А дальше Гланда направила моё внимание на одну целую клетку, которую она начала модернизировать. Я не мог видеть здесь глазами, я только ощущал Восприятием и воспринимал малейшие электрические взаимодействия. И по этим восприятиям мог судить об изменениях. А изменения были значительные. Клетка изменилась: при сохранении прежнего размера стала намного более мощной в плане электрического потенциала и скорости преобразования вещества. Для построения этой новой клетки Гланда использовала вещество разрушенных клеток. Как только с одной клеткой было закончено, она принялась за модернизацию сразу нескольких. А мне пришёл приказ снабдить новые клетки питанием.

Я не придумал ничего лучше, как попробовать разрушить указанные Гландой клетки. Это получилось сделать как-то очень естественно. Мой телекинез в этом микромире работал идеально. Гланда тут же воспользовалась веществами, из разрушенных клеток. Белковые структуры под её контролем сплетались из простых соединений в более сложные, потом объединялись и – по-другому не скажешь – запускались в работу. Когда я понял, в чём заключается рабочий процесс, я попытался присоединиться, и у меня неожиданно легко получилось. Манипуляторами, которыми я подхватывал одни структуры и объединял с другими были,ю щупальца телекинеза. То есть я этой странной силой могу не только траву рвать, а и клеточные структуры изнутри перекраивать. Это всё было бы, конечно, очень интересно и забавно, если бы не один момент. Поскольку я сам в данный момент, можно сказать, являлся печенью, то все разрушения и перекраивания внутри неё ощущались мной как боль. И как только я присоединился к Гланде в её работе, болезненные ощущения удвоились. Вот, значит, что она имела в виду, когда говорила, что придётся потерпеть. Ну, пока терпимо. Как если бы мне надо было штукатурить, а меня непрерывно кусали сотни муравьёв с комарами. В общем, слава богу, что не пчёлы. Жутко противно, но терпимо.

Я потерял счёт времени в этом микромире внутренних органов. Гланда использовала меня как усилитель или катализатор осуществляемых ею процессов по изменению тела. Она была виртуозом-плотником, а я – помощником, который то гвозди подаёт, то доски. Мы перекочёвывали из одной части тела в другую и меняли, меняли, меняли клеточные структуры.

Тяжело было с костями. Тяжело во всех смыслах. Кости, будучи достаточно прочной структурой, разрушались неохотно, а напряжение, которое происходило при разрыве клетки, было очень болезненным. Недостаточно просто разрушить клетку и построить новую, ещё надо было подвести питание, отвод шлаков и убедиться, что запущен процесс автоматического обновления других клеток.

Конечно, добрались мы с Гландой и до моих повреждённых мышц, но не стали сшивать этот фарш заново, а стали выстраивать совершенно новые волокна. Новые мышцы были мало похожи на привычное мне мясо. У Гланды, видимо, был в её банках памяти какой-то заранее заложенный шаблон, так как то, что мы выращивали, можно сказать, с нуля, было совсем другой структурой с совсем иным энергетическим механизмом питания и детоксикации. Надеюсь, работать всё это будет лучше прежнего. Никаких перерывов на отдохнуть или тем более на сон Гланда не делала. Я чувствовал себя всё хуже и хуже, но не сдавался, продолжая помогать перекраивать изнутри своё измученное тельце.

Было немного волнительно с сердцем, так как тут апгрейд механизма сердечной мышцы шёл без остановки работы самого механизма. Это было непросто. Я физически ощущал, как осторожно и тщательно Гланда делает изменения.

Наконец, мы прошли практически всё тело, включая кожу, все внутренние органы, все скелетные кости, а также затронули обонятельные рецепторы, язык и глаза, везде что-то в той или иной степени модернизировав или изменив. Не трогали только половую систему, там всё и так под контролем, как сообщила Гланда.

Вроде, прошли уже всё. Мне казалось, что не осталось ни одной части тела, которую бы мы не затронули, и я уже был готов отдохнуть, как Гланда отправила меня в мозг. И тут я понял, что испытание только началось. Мозг – это комок нервов. И эти нервы мы с Гландой рвали и сшивали заново, прокладывая связи до всех частей тела. Это было по-настоящему больно.

Несмотря на всю боль вспомнил забавные идеи насчёт того, что в мозге хранится память человека, его личность, цели, моральные нормы и так далее. Вот реально бред. Мы с Гландой мой мозг, можно сказать, разложили на молекулы и скроили заново, никакую память я не потерял. Мозг – это координатор различных систем тела, но не личности. Вот надо, например, выйти на ринг, мозг пошлёт сигнал сразу нескольким системам организма, так как для ринга надо перестать хотеть в туалет, перестать испытывать голод, накачать кровь адреналином, понизить чувствительность к боли – и это только подготовительный этап. Но вот право выбора, выходить на ринг или нет, – это уже выходит за рамки способностей мозга. Такие решения принимает тонгер, личность. Все эти отвлечённые мысли я думал не просто так. Боль была такая, что хотелось переключиться хоть на что-то. Вот я и переключался на всякую философию. Жрущие меня муравьи всё-таки превратились в пчёл. Было жутко больно.

Все хорошее и плохое рано или поздно заканчивается, вот и с модернизацией мозга мы тоже закончили, после чего перешли к отладке всех структур. Тут я Гланде был уже не особо нужен, но тем не менее на автомате я продолжал наблюдать тело изнутри. Было интересно. Гланда в основном тестировала самые большие механические блоки – ноги, руки, спину, плечевой пояс. Мы перекроили слишком много всего, надо было отладить работу нейромышечных связей. Без этой отладки могли сработать мышцы антагонисты, и вместо, например, прыжка я бы упал в судорогах. Нельзя сказать, что мы полностью поменяли моё тело и заменили все системы. Мы не сшили новое тело, мы его начерно слепили. Все изменения были только до того момента, когда новый орган или мышца могли начать функционировать по новым алгоритмам. Мы не нарастили мне кучу новых мышц, мы нарастили мышцы дистрофика. Но в дальнейшем новые мышцы будут расти, а старые продолжат разрушаться и будут служить строительным материалом. А пока печень, селезёнка, желудок, кишечник получили только частичные переделки, достаточные для того, чтобы, скажем так, переставить их работу на новые рельсы. Через какое-то время новые структуры полностью сожрут старые, тогда и можно будет сказать, что перестройка завершена. Сейчас же мы только переставили меня на новые рельсы развития.

В данный момент эта глобальная работа была закончена. Гланда тестировала согласованность работы мышц.

«Маугли, что происходит? С тобой всё в порядке?!» – неожиданно, как сквозь туман, ко мне пробилась мысль Крапивы.

Я отвлёкся от созерцания тела и постепенно начал отстраняться от слишком плотного контакта с ним, заняв привычное место в голове. Как только это произошло, я понял, насколько же я вымотан, но не телесно, а умственно и эмоционально. И ещё я понял, что настолько выпал из ощущения времени, что понятия не имею, сколько этого самого времени прошло. Крапива продолжала настойчиво мысленно и не мысленно кричать, выясняя, всё ли со мной хорошо.

«Всё нормально. Мне кажется, мы закончили.»

«Ты бился в судорогах! Махал ногами и руками, выгнулся так, что чуть ли не головой задницы коснулся. Как в фильмах про одержимых себя вёл, в общем» – уже более спокойно прокомментировала Крапива моё поведение.

«Это Гланда отладку нейромышечных связей устроила. Меня ещё может немного потряхивать несколько дней, она будет эндокринную систему и прочие вещи настраивать, но по идее я должен быть дееспособен» – мысленно произнёс я и открыл глаза.

– Ох, ничего себе! – первое, что я услышал от склонившейся надо мной Крапивы. Правда, в голосе, скорее, звучало удивление, чем беспокойство. Я хотел что-то ответить, но мешала трубка, засунутая в рот. Я с отвращением и сдерживая рвотные позывы вытащил эту штуку из себя. Стало легче дышать. Без особых эмоций отметил, что руки меня слушаются.

– Что случилось? – голос изменился, отметил я про себя. Или я теперь слышу по-другому? В общем, пока неважно. Что там такого в моём лице не так, что Крапива охает…

– У тебя глаза стали синие.

– Так они и были, вроде, не карие.

– Сейчас практически светятся ярким синим светом. Таких глаз натурального цвета не бывает.

– Ой, ну это не страшно, – облегчённо выдохнул я. – Главное, я вижу и слышу, а также вполне возможно, что могу и ходить. И вопрос: сколько меня не было?

– Без малого четыре дня.

– Неплохо! Это быстрее, чем неделя или две. Давай, вводи меня в курс дела, – я попробовал сесть, и у меня получилось. Тело слушалось неплохо. Насколько оно стало быстрее и прочнее – это сейчас было не актуально. Главное, я мог двигаться, смотреть и говорить!

Глава 2

Дела обстояли не плохо и не хорошо. Непонятно.

Крапива последовательно рассказала всё, что происходило с момента начала расконсервации корабля. При этом, наконец, просветив меня, чем же эта самая расконсервация по сути является.

Оказывается, законсервированный корабль представляет из себя корабль, с которого снято всё, что можно снять. Датчики, вооружение, множество модулей, отвечающих за жизнеобеспечение, приборные панели – практически всё убрано на склад. Поскольку использование истребителя маловероятно, он может пробыть на хранении и несколько сотен лет. Соответственно, логично все модули хранить отдельно. А при расконсервации собрать всё обратно, предварительно протестировав подключаемое оборудование. Таким образом корабль пусть и не быстро, но тем не менее гарантированно будет в полностью рабочем состоянии.

Объявление о расконсервации происходит автоматически, как только включается бортовой ИИ, который мониторит качество сборки и готовность оборудования, последовательно включая всё в общую систему функционирования боевого корабля. Хитрость Летуччио заключалась не только в том, чтобы занять другую базу инвентаризацией, но также в том, чтобы установить всё возможное оборудование и вооружение на истребитель, не включая бортовой компьютер. А когда ИИ включится, то ему останется только проверить качество подключения и внести оборудование в общую систему. То есть все механические действия, которые отнимают время, были сделаны до включения ИИ. Таким образом произошла огромная экономия времени, в результате чего после оповещения о расконсервации до готовности к полёту должно пройти не более трёх дней.

Собственно, сейчас мы были готовы взлетать, но не взлетали. Почему? Это обещали объяснить Том и Летуччио, когда придут ко мне в каюту. А пока Крапива продолжила рассказ, какие приключения она пережила за последние несколько суток.

Как только ИИ оповестил всех, что начата расконсервация, на базу сразу посыпались запросы о том, что происходит. Никто не отвечал. Имперцы, логично, догадались, что дело не чисто, и послали десант, чтобы навести порядок. Три Баранки были сбиты предусмотрительно распакованным и установленным ПВО комплексом. Он не входил в штатное вооружение базы, поэтому такой подставы никто не ждал. Тогда имперцы послали вторую волну десанта, высадили её подальше от базы и послали добираться пешком. Те добрались, даже дотащили кое-какое тяжёлое вооружение. С ними затеяли позиционный бой, позволяя им понемногу проникать вглубь базы. Эта движуха затянулась на двое суток, но в итоге, когда десант оказался внутри базы, их незатейливо покрошили боевые дроны, которых на базе хранилось в избытке. Примерно сто пятьдесят имперцев участвовало в этой операции. И сейчас столько же переносок на базе были загружены тонгерами, потерявшими в этой заварухе тела.

Сейчас на подступах к базе шли бои с третьей, ещё боле многочисленной волной, теперь мы уже не скрывались и пустили в ход пилотируемые боевые модули без пилотов. Эти модули едва успевали отстрелять боекомплект, как их уничтожали, но тем не менее их у нас было много, экономить смысла не было, в результате плотность огня они создавали нешуточную, поэтому имперцы, несмотря на все старания, не могли продвигаться быстро.

Вот-вот должна была вмешаться третья сила – российская армия, которая, наверное, просто офигела от того, что на её территории творился такой беспредел. Пусть и не на населённых территориях, но тем не менее. Если убрать мат из переговоров российских военных, то всё сводилось к выражению недоумения, почему неизвестные войска атакуют совершенно неприметную алтайскую гору. Сходились во мнениях относительно того, что для начала надо отбомбиться по всем присутствующим, потом десант высадить. Это было бы нам на руку, но шансов, что имперские войска дадут армии вмешаться, было мало. Имперцы ведь тоже прекрасно слушали все переговоры армейских.

Крапиве всю эту информацию сообщал то Том, то Летуччио в виде голосовых сообщений и записей с камер. Сама она ни в чём не участвовала, все четверо суток находясь рядом со мной. Только ориентировалась на отчёты взявшихся нас всерьёз защищать главного инженера и пилота.

Мне было ужасно интересно, что скажут сами основные действующие лица, и вот, наконец, в каюту вошёл Летуччио.

– Привет, главный инженер! – поздоровался я, сидя на кушетке. Я так увлёкся расспросами Крапивы, что забыл одеться и сидел практически голый, накинув на себя только обычный банный халат, который входил в комплект белья в этой каюте.

Летуччио практически не изменился с момента нашей последней встречи, хотя как не изменился. Какая-то приблуда на нижней части его лица, скорее всего, выполняла функцию протеза для повреждённой моим ударом ногой с разворота челюсти. Не изменилась осанка и немного отстранённое выражение лица.

– Привет, капитан Маугли, – раздался механический голос из динамика на груди главного инженера. – Я смотрю, ты, значит, восстанавливаешься очень быстро. Как самочувствие?

– Ещё не знаю, но смотреть и говорить могу. Наверное, и ходить тоже. Только в себя пришёл. Мне Крапива вкратце рассказала, что тут происходит. Она сказала, что мы готовы взлетать, но пока почему-то этого не делаем? Почему?

– Спутник. Скорее всего они повесили над нами один, а то и два спутника с боевыми системами. Если они выстрелят сейчас, мы уцелеем, так как защитные системы успеют сработать, но в момент взлёта мы будем беззащитны. При старте часть защиты необходимо отключить, так как защитные экраны и поля будут мешать стартовым режимам двигателя. Грубо говоря, с полной защитой взлететь с поверхности планеты с атмосферой невозможно. Истребитель всё-таки больше для открытого космоса корабль. Это риск – взлетать сейчас. У моих бывших коллег было полно времени, чтобы подогнать спутник на геостационарную орбиту и повесить его точно над нами. Хорошая новость в том, что по-настоящему серьёзного оружия у них нет. Если бы над нами висел истребитель, шансов бы не было даже с максимальной защитой.

– А что же делать? Ведь, если мы не взлетим, то дождёмся только того, что второй истребитель расконсервируется, и тогда нам без вариантов хана.

– Да вот, пока не решили. Есть идеи, но Том должен окончательно проверить всё. Он вот-вот подойдёт и расскажет свой план.

– Ладно, подождём Тома. Но у меня вопрос к тебе, Летуччио. Почему ты нам помогаешь?

Главный инженер, взгляд которого был направлен куда угодно, только не на собеседника, неожиданно пристально посмотрел мне в глаза. Я спокойно смотрел на него, не испытывая неприятных ощущений, которые бывают, когда пытаешься «пересмотреть» собеседника. Секунд десять Летуччио внимательно всматривался в меня, после чего коротко ответил:

– Мне нужен истребитель.

Я сначала офигел от такого ответа и хотел ответить что-то типа, что это мой истребитель, но что-то мне подсказало, что это будет совершенно очевидным и неправильным ответом. А такой хитрый тип, как главный инженер, не стал бы говорить таких глупых вещей. Я завис на несколько секунд, переваривая его слова, надеюсь, выглядел при этом не просто задумчиво, но и мужественно, после чего ответил.

– Я понял. Думаю, ты его получишь!

«Маугли, ты собрался отдать ему наш истребитель?!» – возмутилась Крапива.

«Нет, конечно! Этот хитрожопый инопланетянин хочет заполучить истребитель с южноамериканской базы.»

Летуччио хитро улыбнулся, поняв, что я считал его план, и спросил:

– Ты мне поможешь?

– Если это не помешает мне помочь своим близким, я только за.

– Значит, договорились, – в его фразе не было вопроса – только констатация факта. Летуччио снова смотрел мне в глаза.

– Договорились.

– Так, а что за план насчёт защиты от спутников?

– Пусть пилот сам расскажет.

– Привет, капитан Маугли, – беззаботно поприветствовал меня Том, войдя в комнату. Он изменился. Из глаз пропала задумчивость и отстранённость. Сейчас передо мной был человек, получающий истинное удовольствие от происходящего. Видимо, одно только присутствие внутри истребителя уже пьянило нашего пилота. Мечта почти осуществилась.

– Привет, пилот Том Ганс. Успешно ли воюется? – с улыбкой поинтересовался я.

– Вполне!

– Как планируем защищаться от удара с орбиты?

– Сделаем заслон из находящихся на орбите земных спутников. Повесим что-то типа зонтика. Это от пары залпов нас убережёт, а потом мы уже будем вне досягаемости.

– Звучит просто и оптимистично. Какие-то подводные камни есть у этого плана?

– Наши оппоненты точно также могут взломать любой спутник и отогнать его, чтобы не мешался. У нас будет очень мало времени. Надо будет всё рассчитать так, чтобы спутники создали «зонтик» в момент нашего старта, иначе их просто рассеют. Мне нужна будет помощь Летуччио. Будем надеяться, что дроны и боевые модули, сейчас защищающие базу, в автоматическом режиме продержатся достаточно долго, пока мы будем решать эту проблему.

– От меня какая-то помощь нужна?

– На данном этапе нет.

– Сколько времени у нас есть до взлёта?

– Примерно час-два. Зависит от того, как быстро я подгоню спутники. Ну, и от возможных форс-мажоров.

– Хорошо. Тогда вы идите, а я приведу себя в порядок.

Том и Летуччио ушли, и мы снова остались с Крапивой вдвоём.

– Мне бы одеться. Моя одежда цела вообще?

– Всё цело. Но ты сначала в душ сходи. От тебя воняет жутко несмотря на то, что протирала тебя почти всё время, пока ты в отключке был. Такое ощущение, что Гланда твоя шлаки чуть ли не через кожу выводила.

– Правильное ощущение. Так и было. Согласен, надо помыться. Где тут душ у нас?

– Сюда заходи. Там разберёшься, – Крапива указала на небольшую дверцу в стене, которую я изначально принял за шкаф. Оказалось, что это никакой не шкаф, а проход в душевую.

Я осторожно спустился с кушетки и встал на ноги. Прислушался к ощущениям. Вроде, всё нормально. Слабости нет. Какого-то ощущения силы тоже нет. Всё на редкость обычно. Даже как-то обидно после таких глобальных перестроек чувствовать себя так, будто ничего не произошло. Хотя, может так и надо? К каким-то необычным ощущениям ещё привыкать и привыкать, а так всё знакомо. В общем, тестировать позже буду.

Крапива заметила, что я завис, и поинтересовалась:

– Что-то происходит? Всё в порядке?

– Да вот, к ощущениям прислушиваюсь. Думал, будет как-то всё по-особому, а, вроде, ничего такого. Ноги держат, руки шевелятся – всё как обычно.

– Я думаю, позже мы проверим, что ты там со своим телом наделал, а пока иди мойся. На вид ты, если честно, всё ещё не очень здоровым выглядишь.

– Сейчас пойду посмотрю сам… Как-то тут всё миниатюрно. Прямо непривычно, – прокомментировал я, направляясь в душ, который тоже был невеликих размеров.

– Я думаю, корабль боевой, поэтому никаких лухари апартаментов тут не должно быть.

– После нашего домика в деревне Дудиково тут вполне себе лухари.

Как мог осмотрел себя в небольшое зеркало. Из зазеркалья на меня посмотрел дистрофик с лишним весом, самый неприятный для меня тип телосложения. Новых мышц мало, старые совсем не в тонусе и на ощупь абсолютно дряблые. Фу. Дистрофик в отражении ободряюще улыбнулся и пожал плечами, мол, а что делать, справишься.

Я помылся. Действительно пованивало от меня основательно. Оттирался долго. Кожа на ощупь изменилась. Какая-то с одной стороны более чувствительная стала, а с другой более упругая и, наверное, прочная. А где-то осталась старая. Я был некрасиво пятнистый. Положил себе руку на живот на место с новой кожей. Если чувствовать руку животом, то ощущалось прекрасно, будто кожа тонкая и нежная, а если чувствовать рукой живот, то под пальцами было что-то более основательное, чем привычный мне эпидермис. Цвет новой кожи стал немного другой. Более ровный. Теперь это был не загар, а такой естественный цвет кожи. Вряд ли я к зиме полиняю и буду снова бледным европеоидом. Скорее, я теперь навсегда неплохо загорелый.

«Гланда, я же цвет кожи не изменю теперь?» – поинтересовался я.

«Если захочешь – изменишь» – пришёл ответ. И тут же я получил в виде образов целую палитру цветов кожи: от бледного альбиноса до весьма тёмного цвета.

Прикольно. Йа хамелеон! Ладно. В общем, хватит на себя пялиться, надо идти и что-то делать. А то эти два имперца-авантюриста настолько всё взяли в свои руки, что я себя практически ненужным чувствую.

Я вышел из душа и оделся. Одежда была та же, в которой мы захватывали базу, с броневыми накладками и креплениями под оружие. Само оружие полностью заряженное тоже было на месте. Крапива носила свои Чезет и Глок, а у меня в кобурах были Грачи.

– Ну, что, пошли, покажешь владения наши, – обратился я к Крапиве. Моих новых мышц даже в таком малом количестве хватало с избытком, чтобы я чувствовал себя вполне прилично.

– Я сама сидела всё время рядом с тобой, куда идти, не знаю.

– Пиши Тому, пусть тебе на планшет маршрут к капитанскому мостику скинет. Ну или как-то ещё расскажет, как до него добраться. Если вообще тут есть такая штука, как «капитанский мостик».

– Сейчас.

Крапива набила сообщение, после чего на её коммуникаторе звякнуло. Она открыла пришедший файл, это оказался компас с три-дэ моделью корабля, стрелочки показывали, куда идти.

Мы вышли из каюты и пошли по коридору направо. Буквально две минуты нам понадобилось, чтобы не спеша дойти до мостика. Видимо, наша каюта была недалеко от него. Вообще, Восприятие плохо работало на этом корабле. Перегородки были из какого-то очень непрозрачного для моих способностей материала. Я мог заглянуть за одну стену, но вторая меня уже полностью блокировала. Так себе обзор, в общем.

Мостик, куда мы поднялись по узкой лестнице, впечатлял. Десять кресел в шахматном порядке стояли на приличном расстоянии друг от друга в большом круглом зале. Каждое кресло по факту представляло из себя ложе с огромным количеством настроек и вмонтированного оборудования. Последнее я мог оценить, наблюдая за сидящими впереди Томом и Летуччио, перед которыми висели экраны на манипуляторах, объёмные голограммы и вполне себе материальные клавиатуры. Эти двое махали руками, двигая голограммы, долбили по клавиатурам, рисовали пальцами что-то на экранах – всё это с едва уловимой глазами скоростью. Кроме того, они ещё и непрерывно отдавали множество голосовых команд. В общем, специалисты за работой, не до нас им.

Внезапно вокруг двух кресел появилась зелёная подсветка.

– Садитесь в эти кресла. Лучше вам не стоять, когда мы начнём взлетать, – раздался голос Тома.

Мы сели. Тут же вокруг нас появились экраны с изображениями с камер, расположенных снаружи корабля. На одной из них я мог наблюдать за целой вереницей разнообразной техники, грузящейся на наш корабль. Логично. Скорее всего, грабёж будет продолжаться до последнего. Мы отсюда вывезем всё, что можно. У грузового входа стоял высокий человек, рядом с ним на ящике лежал планшет, над которым было объёмное изображение помещения, куда завозились грузы. Человек просто следил, чтобы роботы-погрузчики устанавливали и крепили всё согласно плану. Какое-то оборудование складировалось очень компактно, крепясь в специальные зажимы, что означало, что оно тут и должно быть, другие же машины или механизмы приматывались вручную какими-то жгутами и плёнкой. Причём робот-погрузчик весь этот крепёж осуществлял очень сноровисто. Прекрасно! Грабёж базы продолжается. Что это за индивидуум на погрузке и почему он мне помогает, я понятия не имею. Позже Летуччио расспрошу, скорее всего, кто-то из его людей.

Так, погрузка – это, конечно, прекрасно, но у нас же тут полноценные боевые действия идут. Сначала хотел попросить Тома показать мне, как мы там воюем, но посмотрев, насколько сосредоточенно он работает, решил его не отвлекать. Сейчас он на пару с главным инженером решают задачу нашего взлёта. Поэтому я продолжил рассматривать погрузку непонятно чего. Грузовые самодвижущиеся платформы заезжали в трюм, сгружали непонятный механизм или просто ящик, а робот-погрузчик старательно этот груз фиксировал. Я уже начал скучать, как из динамиков раздался громкий голос Тома.

– Через десять-пятнадцать минут взлёт! Остановить погрузку, задраить выходы, занять противоперегрузочные посадочные места. Старт будет жёсткий!

– Том, а мы на таких местах с Крапивой? – крикнул я.

– Да, Маугли, конечно. Я хотел тебя спросить, ты готов взлетать, зная, что нас могут распылить на атомы? Я для себя всё решил, Летуччио тоже. Ему, вон, не терпится второй истребитель отжать у Империи. А ты, насколько я знаю, дорожишь носителем, Крапива тоже. Могу предложить вариант, что мы стартуем без вас, а вы просто незаметно покинете базу. Мои бывшие коллеги будут считать, что вы на истребителе, и поэтому искать не будут. Конечно, вы снова окажетесь одни, но, с другой стороны, не рискуете потерять тела и погони за вами не будет.

«Какой-то развод, тебе не кажется, Ка?» – поделился я мыслями с напарницей.

«Конечно, развод! Ему ничего не стоит сообщить наши координаты, а самому смыться. Только от себя внимание отвлечёт».

– Мы летим, Том. И ты постарайся, чтобы нас на атомы не распылило.

– Я так и думал. Но я считал правильным и этот вариант предложить. Понятно, что тогда бы всё зависело от меня, а вы не можете мне доверять, но с моей точки зрения не такой уж плохой вариант…

– Хватит об этом, Том. Нам надо как-то готовиться к взлёту?

– Нет, автоматика кресел всё сама сделает. Ваши тела покрепче моего будут, так что для вас нагрузка пустяковая.

– Хорошо.

Я снова стал смотреть на экран, ожидая увидеть там остановку погрузки, но вместо этого увидел, что мужик, который рулил всем процессом, вместо того чтобы задраивать проход в трюм, наоборот, засуетился, и теперь чуть ли не сам помогал грузить оборудование или что там было. Уже толком не заморачиваясь, закреплено оно или нет. Грузовые платформы просто закатывались и сваливали все свои грузы в кучу. Вот это жадность у человека! Респект и уважуха! Потом обязательно ему руку пожму.

Крапива тоже с улыбкой смотрела на то, как мужик использовал каждую оставшуюся до взлёта секунду, чтобы напихать в трюм побольше добра.

Но когда начался отсчёт до старта, чемпион корабля по жадности всё-таки свалил из трюма. А потом что-то глухо прогрохотало над и под нами, после чего нас вдавило перегрузкой в кресла. Действительно, вдавило не очень сильно. Тело давление чувствовало как факт, но никакого заметного дискомфорта не было. Я посмотрел на Крапиву, та была напряжена, но тоже не выглядела в стрессе. Учитывая, что мы в опасности каждую секунду, пока взлетаем, я бы лучше посильнее перегрузки потерпел, лишь бы побыстрее свалить отсюда.

На экране теперь шла трансляция с обзорных камер. Одна смотрела в небо, другая на землю. В небо смотреть было скучно, оно просто понемногу темнело, а вот, как удаляется земля, это было прикольно. С момента взлёта прошло секунд десять-пятнадцать, не более. Внезапно корабль резко дёрнулся или содрогнулся – по-другому не скажешь, – а через секунду камера на земле показала весьма интересное зрелище.

Несколько квадратных километров леса стали вдруг плоскими. Совершенно запредельная сила смяла немаленькие совсем деревья и прижала их к земле, как если бы это была мягкая травка под копытом быка, откормленного для корриды. Пятно примятой поверхности эллиптической формы было отчётливо видно с нашей огромной высоты. Может, это даже не квадратные километры, а десятки квадратных километров. Мощь воздействия поражала! Правда никаких взрывов, огня или чего-то в этом роде не было. Просто чудовищное давление на большой площади.

– Получилось!!! – крик Тома заставил нас с Крапивой вздрогнуть. – Щиты выдержали, а спутники рассеяли луч! Всё, нас не достанут!

– И не догонят, – поддержала Крапива.

Том продолжал бессвязно и радостно орать, я ощущал, как давно копившееся напряжение меня покидает. Выбрались!

– Том, а что это было? – спросил я, когда пилот немного успокоился. – Я думал, будет бомба, торпеда или лазер, но тут что-то другое.

– Это гравитационный луч. Идеальное оружие для поражения целей в атмосфере или на поверхности. Ты же видел, какое широкое пятно? А представь, силу воздействия, если бы это всё сконцентрировалось на площади круга, диаметром двадцать метров? Там, чем меньше диаметр, тем сильнее воздействие, и зависимость не линейная в плане усиления, а в степени. Это было бы пробитие скальной породы на глубину до двухсот метров. Попади прямой луч в корабль на старте, нас бы просто уронило и размазало в очень тонкий блин, а на атомы нас, уже расплющенных, взорвавшиеся картриджи распылили бы.

– А если они сейчас по нам попадут?

– Мы выскользнем. Нас просто сильно толкнёт, не более. Но в плотных слоях атмосферы в отсутствии скорости, мы были почти беззащитны. Они потеряли несколько секунд, плюс облако из спутников, которые я нагнал, нас защитило. Надеюсь, ты не будешь сильно переживать, что я лишил интернета и помощи навигаторов несколько сотен миллионов человек, а заодно и экономику космической отрасли в кризис загнал? Такова цена нашего спасения.

– Не буду переживать. Ни сильно, ни несильно. Спасибо, Том! – искренне поблагодарил я.

– Спасибо! – присоединилась Крапива.

– Куда теперь, капитан Маугли? – опять со своими таксистскими интонациями поинтересовался Том.

На меня с интересом уставились три пары глаз. Том – с вежливым интересом, особо не скрывая, что прикалывается. Он был счастлив, что рулит настоящим истребителем и не скрывал этого. Глаза ярко блестят, видно, что человек счастлив. Главный инженер покинутой нами базы Летуччио Кран смотрел пристально и серьёзно. Крапива, моя девушка и партнёр по приключениям, смотрела с интересом – так смотрят, когда ждут какой-то необычной выходки, но к этому примешивалось кое-что ещё – доверие.

– Я тут думал над этим вопросом, правда, недолго. Сейчас скажу, что придумал…

Глава 3

– Первым делом надо расхреначить установку на Луне. Луна и тотальное промывание мозгов на ней – это основная причина того, что не так с нашей планетой. Разберёмся с ней – всё остальное вторично. После этого можно кого угодно убивать – личность сохранит память. Ну, или теперь у неё появится шанс на это. Это самое важное и это надо сделать в первую очередь. Потом мы долбим по базе доктора Ри, потом помогаем Летуччио заполучить второй истребитель.

– А ты знаешь, что будет с планетой, когда ты уничтожишь корректирующую установку? – с мрачным лицом поинтересовался Летуччио. Видимо, тот факт, что помощь в захвате второго истребителя шла третьим пунктом плана, ему не очень понравился.

– Она так правильно называется? Милое название для самой страшной машины в истории этой планеты. Насчёт того, что случится, меня немного Том просветил. Люди начнут вспоминать постепенно. Возможны психозы и конфликты, но ничего глобального.

Летуччио удивлённо посмотрел на Тома, который вернулся к пилотированию и сосредоточенно колдовал над пультом управления. Тот лишь пожал плечами.

– Нечего глобального? Маугли, а ты в курсе, что эта планета принадлежит Империи? И если её уже нельзя будет использовать как тюрьму, то она будет использована как обычная имперская планета. Сюда высадится имперский десант, будет назначен Наместник, и вообще всё будет по-другому. Здесь быстро вам объяснят, что к чему. Возможно, сюда переселят обычных граждан Империи. А ссыльные будут на положении… ссыльных. Может вас всех сгрузят на какую-нибудь Гренландию или Австралию, чтобы не мешались. И не факт, что такие перемены вам понравятся. Империя может быть очень жёсткой. Мы это очень хорошо знаем, – совсем мрачно закончил Летуччио.

– Тогда такой вопрос к тебе, – меня аргументы главного инженера ни капельки не убедили. – Ты бы что выбрал для своей планеты: Луну с работающей «корректирующей» установкой или Империю? Ты бы выбрал ассимиляцию в огромную цивилизацию пусть и на правах краснокожих в Америке пару-тройку веков назад или периодическое промывание мозгов с внедрением странных целей и дебильных импульсов?

Летуччио отвёл глаза.

– Если так посмотреть…

– Вот и не будем обсуждать очевидные вещи. Когда выбор очевиден, выбора нет, – повторил я свою же мысль. – Существование этой корректирующей, сука, установки – зло! Её надо уничтожить. Всё остальное потом.

«Согласна. Если я что-то и поняла, вычищая дерьмо из головы после опытов доктора Ри, так это то, что такие внушения – это худшее, что может быть. Они уничтожают не тело, а личность» – поддержала меня Крапива.

– Том, у нас есть, чем Луну разбомбить? – обратился я к пилоту.

– Конечно, но я не рекомендую её именно разбомбить, это может вызвать серьёзные катаклизмы. Вплоть до падения на Землю крупных кусков и даже самого спутника. Думаю, получится просто разломать установку, не повреждая критично сам спутник.

– Я это и имел в виду. Влюблённые, вампиры и оборотни без Луны не выживут. Пусть остаётся на небе.

– Сейчас я только нашим бывшим коллегам немного жизнь усложню и займёмся Луной… – непонятно высказался Том и демонстративно с размаху ткнул что-то на экране.

Я хотел было спросить, что он задумал, но тут экран, который был перед каждым из нас, неожиданно сменил картинку, сейчас он показывал звёздное небо. Сначала казалось, что картинка статическая, но очень быстро стало понятно, что камера движется с огромной скоростью, приближаясь к большому искусственному космическому объекту, который напоминал… Ничего он не напоминал. Я такой фигни не видел никогда. Чем-то похож на спутники, какими их рисуют в научных статьях, но и отличий много. Рассмотреть в деталях я эту штуку не успел, так как камера действительно двигалась очень быстро. Вот только что это была просто небольшая неяркая точка, и уже через несколько секунд объект приблизился вплотную, а изображение исчезло. Экран переключился на другую камеру, и мы увидели далёкую вспышку в тёмном космическом пространстве.

– Это что сейчас было? – с любопытством спросила Крапива.

– Это мы нашей пушкой расфигачили их пушку, не совсем, правда, пушкой, скорее, торпедой, но расфигачили однозначно, – весело ответил Том. – Теперь можно и на Луну!

– О! Это правильно! Звёздные войны во всей красе. А они по нам не смогут также пальнуть с какой-то другой станции или спутника.

– Могут, конечно, попытаться, но нам это никак не помешает – класс защиты не сопоставим. Они либо нас не увидят, либо ничего не смогут сделать.

– Сколько у нас времени до прилёта на Луну? И сколько у нас времени до появления здесь имперского флота?

– До Луны в течение часа доберёмся. Насчёт имперской ответки… пара дней точно есть. Скорее, немного больше. Они же не курьерский корабль пошлют. Это будет глупо – посылать против истребителя что-то настолько беззубое. Значит, пришлют серьёзные силы. А быстро их собрать не так просто.

– А мы успеем? Даже если мы сейчас захватим базу со вторым истребителем, то он же не расконсервирован, лететь на нём нельзя. Летуччио справится?

– Да вот, это проблема. Но сейчас они там в любом случае все силы бросили на расконсервацию, так что, скорее всего, график опережают. Но так или иначе времени действительно мало, – подытожил Том.

– Тогда всё делаем быстро. Мы уже летим на Луну?

– Да.

– Том, расскажи, что за корабль нам достался. Ты говорил, что истребитель истребителю рознь. У нас что за версия?

– Хорошая версия! – радостно ответил Том. Он вообще будто подвыпивший был всё время, что на корабле находился. Какая-то в нём проснулась лихость и бесшабашность, которых я за ним раньше не замечал. В принципе, объяснимо – добрался до самого крутого корабля, который только есть в Империи. Крутого именно по его оценке как гонщика.

– А поконкретнее? – поторопила пилота Крапива.

– Модель «Тень». Упор на технологии стелс. Огневая мощь ниже средней за одним исключением. Есть у нас серьёзный калибр, который в чём-то компенсирует нехватку других оружейных систем. Мы можем выстрелить так, что пробьём практически любые щиты даже намного более тяжёлого корабля. Цель таких истребителей максимально незаметно приблизиться к тяжёлым кораблям противника и быстро нанести максимальный урон. Потом свалить. С защитой, соответственно, у нас тоже всё хорошо. При равном мастерстве пилотов мы проиграем в бою истребителю класса «Шторм» с классическим вооружением. Но, как ни парадоксально, можем распылить тяжёлый крейсер. Это если самую обобщённую характеристику дать. В плане двигателей, защиты и маскировки – мы укомплектованы по лучшему разряду.

– Мне кажется, нам это очень даже подходит, – ответил я.

– Очень, очень, очень подходит! – с непрекращающейся радостью прокомментировал Том.

– Хорошо. А кто ещё на корабле? Что за люди?

– Шесть моих земляков, тоже в основном инженеры, – ответил Летуччио. – Подчиняются только мне.

– Летуччио, а ты давно планировал предательство Империи? Или твоё желание угнать истребитель – это чистый экспромт? – внезапно спросила Крапива.

– На нашей планете не любят Империю. Мы долго были в изоляции. Но Империя по праву сильного присоединила нас к себе. И хотя нам обещали сохранить наши традиции, но я вижу, что постепенно мы ассимилируемся. Мне этот процесс не нравится. Многим он не нравится, но идти против Империи мы не готовы. Не выстоим. Бойцов, имеющих Ранги, у нас очень мало – это ключевой фактор. А против них мы ничего сделать не можем. Как бороться с противником, который, даже если ты его тело на кусочки разорвал, не нуждается в этом самом теле, чтобы тебя усыпить, расчленить или поджарить? Никак. Мы пытались, но быстро поняли, что шансов нет. Да, если честно, и без всяких Рангов Империя бы нас раздавила, как тапок таракана. Я лично никогда не был лоялен Империи до конца, как и большинство остальных каспийцев. Поэтому как появился шанс всерьёз ей навредить, я постарался им воспользоваться.

– Потеря двух истребителей всерьёз навредит Империи? Как-то мелко. Обидно, возможно, но несерьёзно.

– Потеря двух истребителей – несерьёзно. А вот потеря двух истребителей и сбежавший Чёрный с Золотым Ранги – это серьёзно. В любом случае даже такая несильная пощёчина – это больше, чем я мог планировать. Так что я даже рад, что ты победил в том поединке. Весь мой план я придумал, когда лежал и восстанавливался после твоего удара ногой.

– Чаку Норрису скажи спасибо – это его коронный приём. Если бы на моём месте был он, ты бы оторванной челюстью не отделался.

– Ах во оно что… Как я сразу не понял… Ты ученик человека, дважды досчитавшего до бесконечности!

– Который отжался все разы, – продолжил я.

– Который напугал космос так, что тот боится находиться с ним на одной планете, – подхватил Летуччио.

– Который может делить на ноль, – опять я.

Крапива и Том удивлённо переводили глаза с меня на Летуччио, пока мы делились основными фактами про Чака. А мы всё продолжали и продолжали. После того как каждый из нас выдал примерно по десять фактов, я решил остановиться.

– Откуда имперский инженер так много знает про Чака Норриса? – наконец остановился я.

– Это опасно – не знать таких вещей. Но если серьёзно, то персонал имперских баз смотрит ваши фильмы, ест вашу еду, отдыхает на ваших пляжах. Эта планета принадлежит Империи. Почему бы мне не знать и про Чака Норриса.

– Понятно…

«Маугли, что это за прикол с Чаком Норрисом?» – ожидаемо получил я вопрос от Крапивы.

«Я думал, ты знаешь. Потом расскажу.»

– Ладно, Летуччио, твои мотивы понятны. Пока летим к Луне, покажи нам корабль и расскажи, что вы там так активно грабили со складов. Том, позовёшь нас, когда мы подлетать будем?

– Позову! – не оборачиваясь ответил Том.

– Кстати! А почему нет невесомости? Мы же давно в космосе! – внезапно пришла мне в голову. – Тут что, искусственная гравитация?

– Пока нет. Мы просто всё ещё набираем скорость, и тебя придавливает ускорением. Я держу привычное. Линия нашего движения перпендикулярна полу, поэтому пока ощущается как отсутствие невесомости. Но как будем подлетать, то будет тебе невесомость. Уже недолго осталось. Но я её не люблю, поэтому будет тебе и искусственная гравитация. Её, правда, здесь заменяет магнитное поле, так что рекомендую переодеться в флотскую форму – в ней по кораблю проще перемещаться будет. Она тебя будет к полу прижимать.

– О как… – одно дело читать в научно-фантастических книгах про все эти штуки, другое – самому лететь на настоящем корабле. – Так, а искусственная гравитация возможна?

– Возможна, но не на нашем военном корабле. Чтобы создать совсем небольшую зону искусственной гравитации на корабле, надо оборудования минимум на несколько тысяч тонн. Так что смысла нет. На больших пассажирских кораблях или на орбитальных станциях ещё могут заморочиться, но и то там только пассажирская часть корабля с гравитацией, а команда по старинке на магнитиках у пола держится. В космосе же нет развлекательных рейсов. Между звёздными системами ты летишь в медкапсуле. Это только на некоторых больших станциях в этой гравитации есть насущная необходимость. А так это очень дорогое развлечение, чтобы устанавливать на корабли небольшой грузоподъёмности.

– Логично. Ладно, мы пошли.

За полчаса мы бегом заглянули во все важные места корабля, по пути слушая комментарии Летуччио. По итогам этой быстрой экскурсии мы с Крапивой, наконец, осознали, что за мощь теперь нам принадлежит. Отдельная благодарность, конечно, Летуччио за то, что набил трюмы самым ценным, что было на базе. Вернее, самым ценным из того, что можно было спереть по-быстрому. Но даже с пустыми трюмами при полном боекомплекте наш истребитель мог спокойно противостоять любому вооружению нашей планеты. Конечно, ядерный взрыв рядом с кораблем создал бы ему неприятности и вызвал механические поломки, но только в атмосфере. В открытом космосе корабль прекрасно бы справился с такой атакой. Защитные экраны отражали любое излучение, а сильной взрывной волны вне атмосферы попросту нет. Но ведь бомбу ещё надо как-то доставить к кораблю. За сканеры этого корабля все геологи мира перегрызли бы друг другу глотки. Мы могли просматривать поверхность земли на глубину до километра, определяя точный состав любых веществ с огромной точностью. Если бы мы решили заморочиться, то спокойно бы накопали золота или что там ещё можно в наших недрах накопать ценного. Также ИИ корабля прекрасно ориентировался в потенциально опасных механизмах и мог уничтожить ракету, торпеду или даже катапульту задолго до того, как они смогут навредить.

Также нам повезло с тем, что Летуччио имел админский доступ к ИИ корабля и убрал там из настроек запрет на поражение дружественных целей. Теперь любое транспортное средство Империи спокойно могло быть уничтожено защитными или атакующими системами корабля.

Корабль имел два бота с функцией выхода на орбиту. Все-таки гонять здоровенный истребитель на поверхность планеты с относительно плотной атмосферой достаточно затратное мероприятие. Поэтому боты могли использоваться для доставки к истребителю грузов с поверхности и для транспортировки команды или пассажиров. Они тоже имели неплохое вооружение и, несмотря на то что по размерам той же Баранке немного уступали, могли целое звено Баранок превратить в пыль не напрягаясь.

«Ка, что будем делать, когда всех покараем тут?» – этот вопрос долгое время не был актуален, так как не было уверенности, что у нас что-то получится. Мы в основном бежали и скрывались. Но сейчас на борту мощного боевого корабля его стоило обсудить. Мы как раз встали перед большим панорамным экраном в кают-компании и смотрели на Землю. Земля из космоса выглядела так же, как и на всех остальных спутниковых снимках. Гугл, ты всё испортил. Никой новизны впечатлений. Но всё равно круто.

«Не знаю. Придётся улетать, наверное, с Земли. Скрываться за пределами Империи.»

«То есть продолжать заниматься тем же самым, чем мы занимались тут, только в масштабах галактики».

«Я думаю, Том предложит безопасное место, куда можно убежать, чтобы перевести дух и спланировать дальнейшую стратегию выживания».

«Мне тоже это кажется вполне логичным, только на Земле мы знали немногим меньше, чем Том и имперцы, а за её пределами мы будем абсолютно зависимы от данных Тома. Это меня напрягает».

«У тебя есть план лучше?»

«Нет. Но и этот мне не очень нравится. Будем думать.»

– Маугли, Крапива, Летуччио, подтягивайтесь на мостик! Сейчас начнётся всё самое интересное, – раздался по громкой связи голос Тома. Жизнерадостный и весёлый.

– Летуччио, а Том ничего не употреблял веселящего? Чего его так штырит? – поинтересовался я у главного инженера.

– Употреблял. И немало. Он же без сна долго. Атаки на нас, значит, потом отладка всех систем перед взлётом, потом сам взлёт – он за эти дни в сумме только несколько часов спал. Так что он что-то из аптечки достал и употребил. Не раз и не два. А наши аптечки – мечта ваших наркоманов. У меня организм без проблем нагрузки переносит, а у Тома носитель практически никакой. Вот он и принимает – раскрыл нам тайну хорошего настроения пилота Летуччио.

– Теперь понятно. Ладно, пойдём смотреть, что там за шоу наш пилот-наркоман решил устроить.

Мы вернулись на мостик и расположились в своих креслах.

Том вывел на экраны изображение и стал комментировать:

– Вот на дне этого кратера вход. Сама установка намного ниже. В глубине спутника. Стрелять придётся главным калибром, иначе тут не пробить. Кроме того, что через грунт и плиты защиты долбить, так ещё и силовые щиты есть. Мы в стелсе, нас не видят. Через пять минут залп, потом проверяем, как всё получилось, и летим наводить шухер у доктора Ри, и затем угонять тачку для нашего каспийского друга!

– Мы чем-то помочь можем? – поинтересовалась Крапива.

– Не скупитесь на аплодисменты, когда всё кончится. Самое сложное было с ИИ корабля договориться, он брыкался до последнего. Мы с Летуччио повозились основательно. Сейчас же корабль идеально функционирует. В боевом контексте. Так-то ещё куча разных систем продолжает тестироваться. Для межзвёздного прыжка мы не готовы сейчас даже близко, но в пределах Солнечной системы мы самое страшное оружие, – Том проговорил последние фразы, повернувшись к нам, и теперь было заметно, что глаза у пилота блестят совсем нездорово.

– Ладно, похлопаем и «ура» покричим, давай только уже разберёмся с этой установкой, – ответила девушка и сосредоточенно уставилась в экран. Она заметно нервничала.

Да и мне было как-то совсем неспокойно.

«Не верится, что всё так просто. Я почему-то волнуюсь больше, чем когда мы базу захватывали».

«Мне тоже как-то неспокойно», – ответила девушка.

Глава 4

– ТРЕВОГА!!! Переход в боевой режим!!! – механический голос проорал эти слова на имперском так, что они впечатались мне не просто в уши, а сразу в каждую клеточку тела.

На экране появилась надпись «перевести пульт в боевой режим?». Ну, раз тревога, надо соглашаться. Я ткнул в «да». Кресло тут же прореагировало, пристегнув меня захватами за пояс и грудь, а также за каждую ногу. Теперь корабль мог вертеться как угодно, я не вывалюсь. Передо мной раскрылся веер из четырёх экранов, но что там показывалось, я понять не мог. На двух звездное небо, на двух какие-то графики и схемы с кучей непонятных значков.

– Том что происходит? – прокричал я.

– Происходит истребитель! – прокричал в ответ Том и улыбнулся настолько сумасшедшей улыбкой, что мне стало не по себе.

– Он же не мог быть расконсервирован так быстро.

– Это третий. Надо было догадаться. Ценность этого места не в планете, а в спутнике и в установке внутри него. Вот охрана от спячки отошла наконец. Сейчас начнутся звёздные войны, детишки. Лето, ставь щиты и держи их на максимальной плотности со стороны передней полусферы – скомандовал Том настолько уверенным голосом, что Летуччио просто кивнул и начал манипуляции на своём пульте.

– Смотрите и учитесь, амнезийные, – с безумной улыбкой бросил нам Том и отвернулся к пульту управления, с которым продолжил манипуляции с бешеной скоростью.

«Мне кажется, ему ситуация даже нравится» – прокомментировала Крапива.

«Гонщик, преступник, пилот. Дорвался до самого крутого корабля в Империи и теперь может подраться. Конечно, ему нравится. Да я ему даже завидую!»

Дальше происходил самый настоящий космический бой, в котором мы не участвовали даже как зрители. Разобраться или что-то настроить в информации, которая поступала на наши экраны мы не могли. Я настолько растерялся, что даже наступившую невесомость осознал, только когда увидел торчащие вверх волосы Крапивы. А потом всё стало ещё напряжённее.

Нас стало дёргать из стороны в сторону с очень серьёзными даже для наших прокачанных тел перегрузками. Уж как Том их выдерживал, продолжая управлять кораблём, да ещё комментируя происходящее в совершенно непечатной манере. Русский мат в его исполнении органично вписался в имперскую лексику.

Сколько длится космическая дуэль двух кораблей одинакового класса? Я понятия не имею. Может быть, это должно длиться часы, может, дни – всё-таки расстояния в космосе не маленькие. А может быть минуты или даже секунды – как в поединке на мечах двух самураев. Отвлекать пилота и его помощника, роль которого выполнял Летуччио, я считал верхом глупости, поэтому тупо ждал, чем всё кончится.

Нас то трясло перегрузками, то мы замирали в неподвижности, что-то гудело, были какие-то жёсткие и мягкие толчки, будто качает на волнах, мы вибрировали, но всё это продолжалось от силы несколько минут.

– На тебе за щеку!!! – в полный голос проорал Том и на несколько секунд застыл, внимательно глядя на экран перед собой. – Да!!!

Проорав последнее слово, он расслабленно откинул спинку кресла и повернулся к нам. Буквально через пару секунд тоже самое проделал Летуччио, только менее эмоционально.

– Мы победили? – осторожно поинтересовалась Крапива.

– Конечно! И я не слышу аплодисментов!

Мы с Крапивой послушно захлопали и даже три раза прокричали «Ура!».

– Знаете, что мы сделали?! – Том настроился рассказать о победе, но я резко перебил его.

– Том, уничтожь установку! Срочно! Прямо сейчас! Всё остальное потом! Я не удивлюсь, если какой-нибудь линкор из-за угла вылезет. Сначала расхреначь там всё, потом расскажешь, как повоевал.

– Хорошо, – быстро согласился Том, развернулся к пульту и проделал несколько манипуляций.

– Смотрите на экраны, – посоветовал Том.

Мы уставились на унылый лунный ландшафт. Оказывается, за время боя мы основательно удалились от места, откуда планировалось стрелять. Но вот, наконец, мы зависли там, где нас атаковал имперский истребитель. Прошло несколько минут, потом корабль мягко толкнуло.

Я уставился на экран. Вот на поверхности появляется небольшая вмятина, которая превращается в провал, будто кто-то забивает огромный невидимый гвоздь диаметром метров тридцать в центр кратера, несколько секунд ничего не происходит, потом из образовавшейся дыры выплёскивается огромное облако раскалённых газов. Взрыв. Нет! Царь всех взрывов! Камера удаляется, вернее, меняется масштаб, и мы видим, что теперь кратер от края до края в бушующем огне. Поскольку атмосферы там нет, то горит сама Луна, то есть материя. Впечатляет!

– То, что мы видим, это слабое отражение того, что происходит под поверхностью, ведь поражение проникающее. Взрыв подземный. Не думаю, что там что-то уцелело. Кстати, там же огромное хранилище переносок было, где хранились сосланные тонгеры без тел. Какие-то из них имели Ранги. Так что на Земле скоро появится какое-то количество «одарённых» людей. Ваши фантазии про супергероев станут прозой жизни, – на редкость спокойно без улыбки произнёс Том.

– Мы рождены, что б сказку сделать былью… – ответила Крапива. – Какие бы ни были последствия того, что мы сделали, а мы вернули людям бессмертие. Теперь люди на Земле будут вспоминать, кто они и что они. Тем более, когда ещё эти освободившиеся тонгеры возьмут тела, вырастут. Это процесс не быстрый.

Том и Летуччио переглянулись. Так бывает, когда двое знают что-то очевидное, о чём третий не догадывается.

– Скорее всего, это будет очень быстрый процесс… – произнёс Летуччио. – На планете огромное количество клонированных тел. Ведь большинство имперцев пребывает сюда в переносках. Они берут уже готовые тела. Их здесь с запасом. Так что те тонгеры с Луны, что доберутся до Земли очень быстро найдут себе нормальный носитель. Не развитый, конечно, но вполне себе приличный. Уж точно лучше ваших земных.

– И много здесь тонгеров с Рангами хранилось?

– Неизвестно. От нескольких тысяч до нескольких сотен тысяч.

– Это всё не очень актуально сейчас, – перебил нас Том. – Установку мы уничтожили, теперь надо заняться истребителем для Летуччио.

– Том, тебе надо отдохнуть, ты никакой. Если там будут какие-то сюрпризы, то нам нужен пилот в нормальном состоянии, – Крапива высказала общую мысль. Даже Летуччио кивнул.

– Сейчас спрячу нас в стелсе и залезу в медкапсулу на пару часиков, до нужного места мы и на автопилоте доберёмся – не стал спорить вымотанный пилот. Даже боевая химия уже не справлялась с накопившейся усталостью.

– Пока расскажи, как ты быстро с истребителем разобрался. Он ведь такого же класса, – спросил я.

– И класса такого же и вооружение для боя один на один у них более подходящее. Просто расслабились они. Я включил максимальную защиту, а отстреливался только самыми лёгкими системами, пулемётами, которые в основном в атмосфере используются. Они увидели, что мы вообще никакого урона им нанести не можем и подумали, что у нас что-то не так с вооружением. Расслабились, стали давить наши щиты, приблизились. Мы сманеврировали – типа случайно – так, что они оказались между нами и поверхностью, то есть потеряли возможность разорвать дистанцию, и четырьмя залпами главного калибра – что это такое, ты только что видел – их раскатали. В общем, схитрили и сыграли на том, что они не ожидали от нас такой огневой мощи. Теперь у нас осталось только двадцать выстрелов из самого мощного орудия.

– Понятно. Ты крут, Том Ганс! – ответил я.

Через пятнадцать минут Том сообщил, что готов к медицинским процедурам.

Мы отправились в медотсек, где Летуччио быстро провёл нам курс начинающего оператора медкапсулы. Научил нас вызывать меню и настраивать режимы лечения или восстановления, оказания экстренной помощи и так далее. Для Тома выставили режим детоксикации и восстановления после серьёзных нагрузок, ну и что сама капсула решит поправить – пусть поправляет.

Оставив Тома отлёживаться мы переместились в кают-компанию, куда Летуччио пригласил своих земляков. Собрались все шесть человек. Если присмотреться, то можно увидеть на каждом следы модификаций тела. У кого-то кожа неестественно выглядит, у кого-то костяшки пальцев чересчур угловатые. Все в родных модернизированных телах. Я нашёл взглядом мужика, который руководил погрузкой.

– Как тебя зовут? – поинтересовался я.

– Серджио, – коротко ответил мужик. Вблизи он выглядел впечатляюще. Более двух метров ростом, форменный комбинезон не скрывал чрезмерно развитой мускулатуры. Посмотрев, как он двигается, я пришёл к выводу, что в поединке с ним, у меня было бы ещё меньше шансов, чем с Летуччио.

Я встал, подошёл и протянул ему руку для рукопожатия. Тот без проблем мне ответил, словно этот жест был вполне для него привычен. Хотя, возможно, так и было.

– Я видел, как ты грузил до последнего трюм. Моё уважение. Там, где ты мышцы качал, есть тренажёр для прокачки жадности или это генетика хорошая?

– И то и другое, – не растерялся с ответом Серджио. – Не люблю пустоту. Стараюсь её заполнить чем-то ценным.

– Да, Серджио в этом плане уникален, я поэтому его на погрузку и поставил, – вмешался в нашу беседу Летуччио. – Но мы тут собрались не легендарную жадность Серджио восхвалять, а обсудить захват истребителя с базы в Южной Америке. Маугли, это моя команда, боевые качества в ближнем бою у каждого примерно, как у меня плюс владение стрелковым оружием на высоком уровне и опыт пилотирования боевых дронов и боевых пехотных модулей. Рангов ни у кого нет.

– Летуччио, этого мало для захвата базы. Там по-любому будут офицеры с Рангами. Что-то известно про них?

– Да, как раз хотел рассказать. Майор Смирнов и капитан Шош…

– Смирнов? – перебил я. – Он что русский?

– Нет. Просто решил не называть своего настоящего имени. Поскольку первым его местом службы была база в России, он взял одну из самых распространённых фамилий в качестве позывного или псевдонима. Служащие здесь офицеры вправе не раскрывать свою личность даже для сослуживцев. Это не его настоящее имя.

– Понял. А что по способностям? Что умеет?

– Всё тоже самое, что и капитан Канубис, плюс повышение температуры до нескольких сотен градусов в небольшом объёме. Грубо говоря, может вскипятить на расстоянии.

– А кто такой капитан Канубис?

– Ты её убил, Маугли! – удивлённо ответил Летуччио.

– Элей?

– Капитан Элей Канубис, да.

– Понятно. Значит, телекинез плюс кипятильник. Жуть. Расстояние поражения известно?

– Точных данных нет. Известно, что может действовать через нетолстую стену.

– Понятно. Кто ещё там есть со способностями? Капитан Шош?

– Да. Электричество. Может влиять на потоки электричества внутри замкнутой системы.

– Как-то не очень понятно, чем он опасен. Может молнией ударить?

– Проще и эффективнее. Наше тело функционирует на электричестве. Клеточный обмен – это электричество. Нервная система – электричество. Все химические преобразования и обмен веществ в организме – это электричество на, можно сказать, тонком уровне. Шош может парализовать или убить любое тело очень быстро. Просто остановив поток электричества в нервах. Мышцы мгновенно перестанут сокращаться. Нас всех он положит за секунду.

– Понятно. Значит силовой захват нам противопоказан. Боевых дронов там хватает, сила не на нашей стороне. Там верные тебе люди есть?

– Есть, но они, скорее всего, уже нейтрализованы. Что мы предали Империю, уже все знают. Значит каспийцев постараются на всех базах изолировать. Обвинить их не в чем, но ради безопасности я бы сделал именно так.

– Итак, всё, что мы можем, имея истребитель, это угрожать расхреначить всю базу. В ближнем бою, пехота на пехоту, у нас нет шансов. Или мы можем угрожать применить мои способности палача, что их перепугает. Кстати, вашу базу мы именно так захватили. На глазах у майора Сна я уничтожил тонгера в переноске, и он решил не оказывать активного сопротивления. После чего уже сам помог захватить всю базу. Здесь придётся проделать что-то подобное. Я бы на их месте самым сильным составом заперся прямо сейчас внутри истребителя. Тогда их оттуда не выковырять.

– Это если ожидать, что мы будем его угонять. Но они-то скорее всего думают, что мы хотим его уничтожить. Поэтому расконсервация идёт в максимально автоматическом режиме, а все Ранговые тонгеры и те, кто в родном носителе, держатся от него подальше, так как для Маугли логично уничтожить угрозу, а не пытаться заполучить второй корабль. Соответственно, они вряд ли будут на истребителе. Пока истребитель в ангаре, он очень уязвим для нашего оружия.

– Летуччио, ты дольше нас всё обдумывал. Расскажи свой план и нашу роль в нём. Как мы можем тебе помочь? – Крапива задала правильный вопрос. Смысл мне умничать? Вдруг, план уже есть, и он никаких возражений у меня не вызовет.

– План такой. Подлететь, всех напугать, убедиться, что Ранги покинули базу. Занять истребитель. Ты нужен для того, чтобы продемонстрировать свою силу палача. Как, кстати, ты это проделал с нашим майором?

– Майор зашёл на нашу Баранку, мы притворились, что ему удалось нас усыпить. Он осматривался и открыл шкаф с переносками. Я у него на глазах опустошил переноску. Она подсветилась как пустая, а новая не заполнилась. Тонгер исчез. После этого я просто сказал ему, что он исчезнет также бесследно, если не будет сотрудничать. Он понял, что его способность усыплять на меня не действует, а проверять, как действует моя способность на нём, не стал.

– Да, это впечатляет. Вот что-то такое надо придумать, чтобы им это показать до того, как они нас атакуют. А то тебе придётся не только описывать в виде угроз, но и применять в деле свои способности палача, а мы вполне можем остаться без носителей, которые давно и заботливо совершенствовали.

– Ты что-то знаешь про этого Смирнова и Шоша? Что они за люди? Преданные патриоты Империи или циничные трусы?

– Скорее, что-то посередине. Они будут отстаивать интересы Империи, но, если угроза действительно реальная, на самопожертвование они не пойдут. Но не могу сказать, что на сто процентов в этом уверен.

– Тогда давайте не будем особо что-то выдумывать. Пригласим их на переговоры. Покажем, что их ждёт, если они не согласятся. Выбора у них по большому счёту нет. Мы можем так расхреначить их базу, что никаких переносок не хватит. А Ранги вообще потеряют очень дорогие тела. Нужно продумать с Томом, как разнести базу из пушек нашего корабля, не повредив твой истребитель, если переговоры всё-таки свернут не туда.

– Это я уже продумывал. Истребитель стоит в отдельном ангаре, который связан с основными помещениями базы тоннелями, но находится в отдалении, поэтому технически это вполне возможно.

– Тогда просто дожидаемся восстановления Тома и летим договариваться по-хорошему, будучи готовыми действовать по-плохому, – подытожил я.

– Ещё один вопрос, который хочу обсудить. Мы этот корабль загрузили почти полностью. Я хочу, чтобы ты со мной поделился оборудованием и оружием, которое мы затащили на борт.

«Моя жаба против этого!» – поделился я с Крапивой.

«Моя тоже, но мне кажется это правильным».

«У тебя есть жаба?»

«Конечно. Красивая розовая жабочка. Толстенькая. Как без неё?»

«Надо наших жаб познакомить, может, что-то посоветуют нам в сложной ситуации».

– Маугли, ты чего улыбаешься? – вывел меня из зависшего состояния вопрос Летуччио.

– Думаю. Чтобы делиться, я должен понимать, что есть на борту. Мне нужна полная перепись всего, что загружено в трюмы этого корабля. И это надо написать понятным для неспециалиста языком. Я также проконсультируюсь с Томом, что из этого наиболее ценное. Сделаем так. Пока он приходит в себя, сделайте такую опись и пометьте, что вы хотите забрать себе. В принципе поделиться я не против.

– Опись, значит… – задумчиво кивнул сам себе Летуччио. Потом повернулся к Серджио. – Давай, ты этим и займись. Учти только, что он ничего в технике не понимает, поэтому описывай самыми простыми словами.

– Типа «эта штука громко стреляет», а «это –батарейка для той машинки»? – спокойно уточнил Серджио.

– Да, примерно так.

– Сделаю.

– Тогда у меня пока всё, подытожил Летуччио.

– У нас тоже пока вопросов нет. Хотя подожди! Мы сейчас, как проснётся Том, должны разбомбить базу доктора Ри. Но ведь не факт, что он там же, где и был. Есть способ узнать, где он?

– Я подумаю. Самое точное, но не самое простое – попытаться выйти на связь и отследить сигнал. Тут надо с Томом посоветоваться. Потом ещё вариант – связаться с базой, которую он себе облюбовал для постоянного обитания, и попросить соединить с ним. Но тут могут быть неточности: соединить смогут, даже если он вне базы. В общем, лучше Тома дождаться и с ним согласовать. По связи и пеленгации он лучше меня соображает. Я больше по оружию и двигателям. Тебе повезло с пилотом, Маугли. Он действительно профессионал. В бою с истребителем, вооружение которого лучше приспособлено для такого рода дуэлей, он вышел победителем с лёгкостью. Он бы мог и против двух таких выйти и победить даже без моей помощи. Он очень хороший пилот, даже чересчур.

– Вот можешь его и расспросить о его жизни до попадания на Землю. Может, что-то интересное расскажет, – я не стал рассказывать то, чем с нами делился Том.

– Значит, поспрашиваю, – задумчиво кивнул Летуччио. – На связи.

Каспиец и его земляки удалились, мы остались с Крапивой одни.

«Что думаешь?» – без какой-либо конкретики поинтересовалась Крапива.

«Всё ещё не могу переварить, что происходит. И что произошло. Мы уничтожили установку, которая подвергала амнезии всё население планеты. Это приведёт к тому, что сюда явятся настоящие хозяева Земли. Также огромное количество мощных тонгеров возьмут тела, это тоже будет то ещё приключение. Ещё никто не понял, но существующий порядок мы разрушили. Но, я думаю, не зря. Так надо было сделать. Какой бы хаос ни наступил, а люди теперь будут бессмертны пусть и не в телах, но как личности. Да и с телами не всё однозначно. Наши, например, условно бессмертны. Стареть они точно не будут. В планы Гланды это не входит. Может, мы можем и других как-то «включить». В общем, мы навели шороху. Так или иначе, мы сделали то, что сделали. И я считаю, что всё сделано правильно. А насчёт того, что дальше… То я сам пока в шоке. Огромный боевой корабль, пилот, который его использует на двести процентов, полные трюмы различной техники, возможность свалить из Империи в любое место Галактики. Всё это я вообще пока никак не могу оценить. Оставаться на Земле нам нельзя. Империя нам не простит таких пощёчин. Надо валить подальше, но куда именно, я не знаю. Том может что-то предложить, но полагаться в таких вопросах на него… Как-то нет у меня до конца доверия. Он изначально наш пленный, а не друг. Да, он проявляет лояльность, но он не друг. У него своя игра, и вполне вероятно, что играет он против нас. Или будет играть.»

«Я к Тому хорошо отношусь. Он много раз мог от нас избавиться, как минимум тогда, когда ты был без сознания после боя с Летуччио, но действовал в наших интересах. Тем не менее соглашусь, что на сто процентов доверять ему нельзя. С семьями нашими тоже что-то делать надо. Можно с собой забрать, но что-то мне подсказывает, что папа не согласится. Да и без способностей они будут очень уязвимы.»

«Про семьи я подумал так. Надо с ними пообщаться. Дадим все расклады, ответим на все вопросы, попросим принять решение. Захотят с нами – возьмём, не захотят, постараемся как-то обезопасить и оставим тут. Я так думаю, что как только мы где-то там вдалеке освоимся, поймём про Империю больше, то сможем и вернуться.»

«Сплошная неизвестность…»

«Прорвёмся!»

«Не врёшь.»

«Я никогда не вру!»

Крапива не стала комментировать моё последнее заявление и вслух сказала:

– Нам бы поесть. Потом может быть не до этого.

– А где здесь столовая или кухня?

– Не знаю, пошли искать.

Кухню и столовую мы в итоге нашли, но оборудование там ещё не работало, им занимались в последнюю очередь, поэтому мы набрали каких-то непонятных пайков, которые нам выдал один из техников-каспийцев, сказав, что их достаточно открыть и можно есть. Мы так и сделали – открыли и стали есть. Так себе развлечение эти имперские пайки. Гланда сообщила, что питательных веществ не так чтобы очень много для нашего прокачанного организма, но сойдёт.

Оставшееся время до пробуждения Тома мы бродили по кораблю, иногда мешались техникам, которые что-то монтировали или наоборот разбирали. Но в основном привыкали к невесомости. Поначалу было очень непривычно. Если бы не магниты, мы бы на каждом шагу бились головой о потолок, но потом быстро привыкли.

– Летуччио пишет, что, судя по информации из медкапсулы, Том проснётся через десять минут, – оповестила меня Крапива.

– Отлично. Пошли к нему.

Глава 5

– Я плохо помню, что было, – первое, что сказал Том, когда открыл глаза. – Мы уничтожили установку? Вроде, да?

– И установку и вражеский истребитель, – ответил я.

– Подожди, так истребитель мы должны захватить были! Летуччио нам этого не простит!

– Прощу, Том. Это был истребитель, который базировался на Луне. Ты его расстрелял в бою один на один.

Том сел в капсуле и замер на некоторое время, очевидно, пытаясь припомнить все свои подвиги, совершённые при помощи боевой химии. Ему никто не мешал, мы просто стояли рядом с капсулой и ждали. Через пять минут тишины пилот встрепенулся и произнёс:

– Всё, я в порядке. Вроде, всё вспомнил. Сейчас, насколько я понимаю, мы должны осуществить страшную месть доктору Ри.

– Да. В идеале так, но как узнать, он всё ещё на той же базе или куда-то свалил? – спросил я.

Том ненадолго задумался.

– Если он по-настоящему решит спрятаться, то никак его не вычислить. Времени его искать нет, поэтому предлагаю, попробовать связаться и раздолбать ту базу, на которой он был последний раз, когда ты его видел.

Конечно, очень хотелось отомстить доктору Ри, но после уничтожения установки это казалось уже не таким важным. Столько всего мы с тех пор пережили, что эмоции осели. Хотя могу говорить только за себя.

«Ка, забьём на доктора? Или будем искать?»

«Да чёрт с ним. Базу расстреляем. Будем надеяться, он всё-таки будет там».

– Сделаем так, Том. Просто подлетаем и расфигачиваем базу на Алтае так, чтобы ничего целого там не осталось, потом сразу летим добывать корабль для Летуччио.

– Хорошо. Пристёгивайтесь.

Бомбёжку базы, где над нами издевался доктор Ри, можно было бы назвать скучной: подлетели и разбомбили. Тем более стреляли с орбиты. Но всё-таки мощные камеры корабля показали нам очень хорошо, что что происходило в этом месте. Самый настоящий ядерный взрыв, судя по виду. Зрелище впечатляющее. Том нас успокоил, что никакого радиоактивного загрязнения не будет, так используется совсем другой принцип формирования разрушительного импульса. Принцип, может, и другой, а жахнуло круто. Вряд ли кто-то или что-то там уцелело. Я специально попросил Тома подобрать тип боеприпаса, чтобы переноски тоже не выдержали, хотя это сейчас не принципиально. Так бы тонгеры, не имя возможности попасть в переноску, были бы втянуты на Луну, а сейчас либо доберутся до другой базы, либо возьмут детские тела и станут жителями планеты Земля.

Представил, как они в детском садике рассказывают воспитательнице, что являются гражданами Империи, и понял, что это не самая неудачная месть. Надеюсь, в детском садике их ещё и молоком с пенкой поить будут – это вообще жестоко будет. Дай бог, что в число этих имперцев попадёт и доктор Ри.

Следующим пунктом нашего боевого турне шёл захват истребителя в Южной Америке. База с истребителем располагалась в горах с восточной стороны озера Титикака. Относительно малонаселённое место, а окрестности базы вообще необитаемые. Обсудив все за и против, мы пришли к выводу, что самое простое – дать возможность имперцам отступить, сохранив лицо. Про мои способности палача они уже и так, скорее всего, знают. Я просто выйду на связь и покажу себя, тем самым подтвердив, что я на борту. Если будут тупить, то будем стрелять по базе, стараясь не повредить истребитель. В общем, Летуччио излишней детализацией планов не грешил, тут мы с ним были на одной волне.

Нам пришлось спуститься в атмосферу и зависнуть всего в паре километров над базой. Это нешуточно подъедало наши энергетические ресурсы, но Том успокоил, сказав, что заправились мы с огромным запасом, а операция по захвату не обещала быть долгой.

– Выхожу на связь, Маугли! Будь готов говорить.

Я волновался, так как мой имперский по мнению Крапивы всё ещё оставался на невысоком уровне. Я говорил с отчётливым русским акцентом, а фразы строил в манере мастера Йоды из «Звёздных войн». То есть если у меня на уме фраза «Уходите и отдайте нам корабль», то собеседник получал что-то вроде «Корабль нужен, отдайте нам, уходите вдаль». Я не раз ловил ухмылки Летуччио и Тома, сопровождающие мои пассажи, а теперь мне предстояло в такой манере вести полноценные переговоры. Летуччио в этом плане меня, конечно, подстрахует, если имперцы не разберутся в моей грамматике, но всё равно неуютно.

– На связи Маугли, – коротко сказал я, когда дождался кивка Тома и увидел перед собой на экране изображение мужчины средних лет совершенно невыразительной внешности. Носитель, видимо, местный.

– Лейтенант Кросс. Слушаю вас.

– Я бы хотел поговорить с майором Смирновым.

– Майор занят. Что ему передать? – в лучших традициях галактической бюрократии ответил лейтенант.

– Передайте, что если он не выделит время для разговора со мной, то я уничтожу сектор С. Там основное хранилище переносок, насколько я знаю. У вас минута, лейтенант.

Имперцы решили не затягивать клоунаду. Всё-таки они не могли не знать, что помощи им ждать неоткуда. Единственное, что могло им помочь, – это третий истребитель. Но он был безжалостно сожжён Томом. Перевес в силе был на нашей стороне. Мы даже стелс не запускали, позволяя нас рассмотреть не только с базы, но и земным наблюдателям, которые, я уверен, нас засекли, но пока никак себя не проявляли.

Картинка на экране видеосвязи сменилась уже через пятнадцать секунд и показала человека с абсолютно белыми коротко подстриженными волосами и полностью чёрными глазами. Это первое, что бросалось в глаза. Черты лица лишь подчёркивали этот контраст. Кожа тоже была цвета мела, включая губы. В общем, незамеченным такой персонаж даже во время маскарада или хэллоуина не останется.

– Здравствуйте, майор. Можно сразу по делу? Или мне представиться и рассказать очевидные вещи? Что мы сейчас можем вас разрушить, что мы уже разрушили и так далее? Скажите, мне надо вас просвещать в отношении того, что вы и так знаете? – надеюсь, мои фразы не прозвучали гротескно косноязычно.

Майор лицом отыгрывал мраморную статую в плане эмоций. Без особых раздумий он ответил:

– Нет. Я хорошо понимаю обстановку. Единственное, чего я не понимаю, это почему вы вышли на связь вместо того, чтобы сразу атаковать?

– Мы хотим второй истребитель, майор.

Эти слова всё-таки вызвали небольшую реакцию. Абсолютно чёрные глаза майора совсем немного сузились. Из-за отсутствия белка, радужки и зрачка было немного непонятно, куда именно смотрят эти два чёрных отверстия, но это и не важно по большому счёту. Я уверен, что будь у этого имперца привычные черты лица, я бы всё равно ничего не понял или даже запутался, так как человек с таким опытом и способностями наверняка знает, какие эмоции показывать, а какие нет. Обо всём этом я успел подумать, так как майор тоже взял паузу. Наконец, он произнёс:

– Хорошо. Вы его получите.

– Никаких мин, программных закладок в ИИ корабля и прочих проявлений саботажа.

– Мы просто уйдём с базы. А вы закончите расконсервацию и заберёте истребитель. Если всё делать быстро, то через сутки можно стартовать. У нас нет специалистов на базе, чтобы делать «закладки в ИИ», это совсем не наш уровень. Таких специалистов в принципе на этой планете нет, – Летуччио согласно кивнул. Тем временем Смирнов продолжил. – Все коды допуска мы вам предоставим. Одна просьба.

– Какая? – меня напрягала покладистость майора.

– Я не хочу, чтобы было видно, что мы сдали базу без боя. Можете отбомбиться по базе? Нам нужно пятнадцать часов на завершение эвакуации.

– Хорошо. Это можно. Команда техников высадится на боте прямо сейчас. Конец связи, – я кивнул Тому и тот разорвал соединение. Я повернулся к Летуччио. – Как-то всё слишком просто получается.

– Майор просчитал все расклады. Ему, может, что-то и грозит в результате потери базы, но точно не потеря носителя, мы же можем как минимум лишить его носителя, а максимум, если верить тебе, уничтожить насовсем. Это огромный риск. Видимо, он не нашёл способа, как противостоять нам. Для них это действительно оптимальный выход – отступить, оставив нам базу.

– Сам полетишь корабль принимать?

– Конечно.

– Тогда вперёд! Пока они не передумали. Том, сможешь поддерживать связь с Летуччио?

– Только если они не включат блокирующие экраны. База имеет своё весьма неплохое стелс оборудование, они могут очень хорошо экранировать любые сигналы. Но если связь прервётся, значит, Смирнов предпринял враждебные действия.

– Летуччио, ты всю команду возьмёшь или кого-то оставишь? – спросил я.

– Всю. Не вижу смысла кого-то оставлять. Нам там любые руки пригодятся. Я надеюсь, Маугли, ты меня не подведёшь так же, как я не подвёл тебя.

– Я не собираюсь предавать тебя, Летуччио Кран.

– Хорошо. Я пошёл собирать парней.

Через десять минут Летуччио загрузил на бот всех каспийцев и стартовал к поверхности.

– Как только они выйдут из бота, я его верну на корабль, – предупредил меня Том. -- Неизвестно, как там пойдёт, а ботом рисковать я не буду. Я до конца Смирнову не доверяю.

– А мне кажется логичным его поступок, что он ещё может предпринять?

– Вот и посмотрим, – не стал спорить Том. Действительно, зачем спорить, сейчас всё и узнаем. Либо Летуччио получит истребитель, либо что-то пойдёт не так, а как именно не так, мы не знаем.

– Это бот? – спросила Крапива, когда камера показала летательный аппарат, удаляющийся от нашего корабля.

– Да. Десантно-штурмовой бот. На борту куча оборудования и вооружения. Немного меньше баранки, в пять раз зубастее. Если привычными вам категориями сравнивать, то Баранка – это большая телега с пулемётом, а бот – это БТР.

– А что такое БТР? – спросила Крапива. Не получилось у Тома привычными категориями сравнение передать. Я промолчал, так как тоже про БТР больше слышал, но ни разу не видел, помню только, что это что-то на армейском, а Б – наверняка «боевой», а ТР – уже с уверенностью не скажу.

Том вздохнул и объяснил:

– БТР – это армейский транспорт, неплохо вооружённый, но не танк. Что такое танк ты знаешь?

– Танк – знаю, – не очень уверенно ответила Крапива. – У нас в центре города стоит памятник танку.

– Ну, в общем, бот нашего истребителя намного круче всего, что есть в ангарах всех остальных наших баз, если оценивать боевые характеристики.

– И красивый, – отметила Крапива, с интересом наблюдая за удаляющимся ботом.

Тут я с ней соглашусь. Ни Комар, ни Баранка не имели таких хищных и одновременно функциональных форм. Бот реально внушал. Матовый чёрный цвет, в который он был выкрашен, мешал рассмотреть его в деталях, только общие очертания. Размером чуть меньше железнодорожного вагона он формой лишь отдалённо напоминал самолёт, и то только после того, как разложил крылья, а так даже сравнить не с чем, кроме того же вагона. Только кабина была уже, корма шире и в сечении он был скорее приплюснутым шестиугольным, чем прямоугольным. Плюс к этому оружейные модули и силовые установки делали его вообще не похожим ни на один транспорт Земли. Так, если в целом судить, то бот больше всего походил на то, чем являлся: небольшой боевой космический корабль. При этом была в его очертаниях какая-то гармония, которая притягивала взгляд.

Мы молча следили, как бот сел и потом через несколько минут стартовал обратно. Камера теперь показывала сверху отряд Летуччио. Каспийцы подошли к отвесной стене, в которой открылся проход, после чего зашли внутрь. Проход закрылся.

– Летуччио, ты на связи? – тут же проверил Том. Возникла пауза. Летуччио не отвечал. Чёрт, а как всё красиво и легко шло до этого.

– Том, что делать?

– Я не могу просканировать базу. Я знаю план помещения, но через их экраны не могу пробиться и посмотреть внутрь.

– Готовь основное самое мощное, но не грязное оружие! Летуччио мы уже не поможем, – быстро сориентировался я. – Но на что они рассчитывают, мы же можем их раскатать несколькими залпами!

Том хлопнул себя ладонью по лбу.

– Их там нет! База заминирована, персонал её покинул. Дроны будут атаковать всех, кто пройдёт через периметр, а все сотрудники уже эвакуировались. Они просчитали, что мы будем их атаковать, поэтому подготовились. Они поняли, что не смогут успеть расконсервировать истребитель вовремя, и вполне логично предположили, что мы заявимся его уничтожить. Единственное, что они могут сделать, это навредить нам напоследок и постараться обезопасить себя. База пуста. Они вынесли оттуда всё ценное или что успели и сбежали.

– То есть Летуччио попал? Мы как-то можем ему помочь?

– Можно попробовать пробить дыру в их защите, это собьёт настройки экранирования и есть вероятность, что он сможет выйти на связь.

– Тогда давай долбить дыру в их крыше.

– Так… подожди, надо аккуратно, чтобы своих не завалить… – Том отвернулся и погрузился в работу с пультом управления, бормоча что-то себе под нос. – Попробуем так…

Ничего не произошло. Не было никакого оператора, который бы показывал нам именно те кадры, которые в данный момент были нам интересны. Как переключать камеры, как приблизить тот или иной участок поверхности, который транслировали камеры, я не знал. Как обезьяна за компьютером, блин. Махание пальцами по голограммам и скольжение пальцами по экрану не работало. В общем, всё, что я увидел после того, как Том что-то там решил попробовать, это небольшой взрыв на приличном удалении от того места, где каспийцы вошли на базу. Но это и не важно. Главное, чтобы это помогло Летуччио выйти на связь.

– Получилось? – первой спросила Крапива.

– Да. Но.

Том ответил очень непонятно. Я даже усомнился в своём понимании имперского, настолько нелогично он закончил мысль.

– Что «но»? – Крапива тоже его не поняла.

– Летуччио потерял носитель. Весь его отряд потерял носители. Тактические блоки показывают, что все носители мертвы.

Я не удержался и нарушил данное, уже казалось в прошлой жизни, обещание Семёнычу не материться.

– Том, уничтожь истребитель гарантированно. И всю эту базу уничтожь!

– Сейчас! Они тут нам ещё один сюрприз приготовили… – ещё до того, как Том начал говорить его руки пришли в движение и снова начали танец над пультом управления.

Неожиданно нас вдавила в кресла резкая перегрузка. Я не был к этому готов и неловко откинулся в кресле, потеряв Тома из вида. Когда поднял голову, застал его не менее напряжённо манипулирующим инструментами управления, чем когда у нас была дуэль истребителей. Судя по камере, показывающей поверхность планеты, мы стремительно набирали высоту. Понять, что происходит, было невозможно. Какие же, сука, малоинформативные эти звёздные сражения. У Джорджа Лукаса всё намного красивее выглядит. Не говоря уже о звуковом сопровождении космических боёв в безвоздушном пространстве. Нам же с Крапивой было абсолютно непонятно, что происходит.

– Вот вам, суки! – выругался Том и немного успокоился.

– Что случилось? – чуть ли не хором спросили мы с Крапивой.

– Они подготовили неплохую разовую атаку. Будь мы чуть ближе, а я чуть медленнее, всё бы получилось. Щиты у нас отличные, но они выстрелили из вообще всего, что было на базе, но это ещё полбеды, они откуда-то откопали весьма серьёзную штуку. Все остальные залпы предназначались, чтобы перегрузить и отвлечь защитные системы. А этот залп мог нас достать. Хорошо, мы всё-таки не очень близко над базой зависли. Все то время, что мы потратили на атаку установки на Луне, мой отдых и бомбардировку базы с доктором Ри, они готовили всего один залп. И могло ведь получиться. Удивил, Смирнов, удивил…

– Судя по тому, что мы живы, у них не получилось. Я правильно понимаю? – спросила Крапива.

– Да, не получилось. Но они были близки. Просто очень близки!

– Так ты базу расстрелял в итоге? – поинтересовался я.

– Нет, но всё сейчас будет, – Том повернулся к пульту, проделал несколько быстрых, едва уловимых глазами манипуляций. – Прости, Маугли, но экология там теперь в заднице лет на триста. Смотри.

На экранах перед нами появилось изображение местности, под которой была база. База действительно была, и местность тоже была. Раньше. В прошлом. Теперь она перестала быть. Материя съедала саму себя в огромном взрыве. Огонь пожирал всё: лес, землю, камень скал. Отсутствие звука позволяло воспринимать картинку несколько отстранённо, но всё равно было жутко.

– Охренеть! Ты что сотворил?! – я не знал, что сказать, но ругать Тома было поздно.

– До магмы не прогорит, так что просто будет здесь большая канава, а потом даже травка вырастет, – беззаботно произнёс Том. – Другим калибром истребитель не сжечь.

– Истребитель мы точно уничтожили? – мрачно спросила Крапива.

– Да, конечно, он же не взлетел. А при такой плотности воздействия, там без вариантов.

– А они не могли и его успеть куда-то транспортировать? – девушка хотела убедиться, что мы не зря тут кусок планеты основательно испортили.

– Вряд ли. Его только своим ходом переместить можно, а для этого надо закончить расконсервацию.

– Жаль Летуччио. Нормальный мужик был, – я действительно сожалел, что так произошло с главным инженером.

– Он и остался нормальный, просто теперь придётся ему на этой планете тело подыскивать, а это для каспийца, конечно, шок и драма.

– Да всё равно непривычно это бессмертие. Я как-то привык, что если умер, то умер.

– Ты единственный, кто именно так и может сделать с другим человеком, – серьёзно сказал Том и отвернулся. – Куда теперь?

– Надо подумать. Полетели куда-нибудь в укромное место. Лучше в Россию. Потом придётся валить куда-то далеко, так что полетели поближе к дому. Отдохнём и уже на свежую голову решим, как поступить дальше. Я с этими перелётами уже запутался, у нас сейчас в России день или ночь?

– Где-то день, где-то ночь, – с ухмылкой ответил Том. – Россия большая страна.

– В Москве что?

– Почти восемь вечера.

– Полетели в район Сочи, там где-нибудь паркуйся в тени кипарисов. На месте решим, что делать.

– Хорошо.

– Крапива, пойдём в каюту, подумаем, что дальше делать.

– Пошли, – Крапива с готовностью встала с кресла и отошла от экрана, на котором на паузе застыла картинка взрыва имперской базы. Мне кажется, мы только сейчас начали осознавать, какой мощью обладает наш корабль. Одно дело взрывы на Луне, считай, в космосе. Это воспринималось, как необычные яркие картинки, а вот сжечь почти на километр в глубь кусок земли площадью несколько квадратных километров, это требовало умственной адаптации. У меня было отчётливое ощущение, что я накосячил. Как минимум против планеты. Да и все живущие рядом с этим озером наверняка пострадали. Будем надеяться, что не смертельно.

Мы дошли до нашей каюты, уже даже не обращая особого внимания, что гравитация исчезла. Я чувствовал себя каким-то вымотанным. Мы так или иначе выполнили большую часть того, что запланировали. Осталось только убедиться, что родители в порядке, и можно придумать, что делать дальше.

Крапива села на постель, а я в кресло. Медицинскую кушетку уже убрали.

– Через час приземлимся. Есть будете? Там кухня заработала, можно нормальной еды поесть, – раздался по громкой связи голос Тома. – Если будете есть, просто скажите «да». Я вас вижу и слышу.

Я есть не хотел, но Гланда продолжала активные работы по перестройке тела, что требовало усиленного питания, поэтому я практически машинально сказал:

– Да.

– Крапива?

– Да.

– Вам доставят еду.

Что-то обсуждать не хотелось. Настроение было посидеть и немного перевести дух. Я только-только начал осознавать, что доктор Ри больше не угроза, что даже Империя мне не так опасна. Мы с Крапивой можем забрать родных и близких и улететь, а можем улететь и без них. Да, времени мало, вот-вот прилетит имперский десант, и надо будет сваливать, но в любом случае расстановка фигур на доске совсем другая, чем когда я похитил ничего не понимающую Крапиву и бежал сломя голову от тренера, желая спрятаться в самый глухой угол. Трюмы набиты кучей дорого оборудования и оружия. У нас есть корабль и профессиональный пилот, который этим кораблём управляет в совершенстве.

Мысли перекинулись на Тома. Я по-прежнему не был уверен, что понимаю все его мотивы. Он реально нам помогал, действовал в наших интересах, но некая его циничность и отстранённость не давали мне поверить ему на сто процентов. Не знаю, как бы я действовал на его месте, но точно как-то иначе. А может, всё его поведение просто актёрская игра? Если игра, то что у него за роль? В общем, не буду терять бдительности. Ещё хорошо, что Том по-настоящему меня боится. Считает, что меня убивать нельзя, так как я и без тела его достану. В последнем я сам не был уверен, так как реального опыта действования без тела у меня не было. Главное, эту свою неуверенность не показывать, иначе управлять пилотом станет сложнее.

«Маугли, как думаешь, на какую планету мы полетим? Она будет похожа на Землю или это будет что-то совсем другое?» – прервала мои размышления Крапива.

«Даже пока не думаю на эту тему. Голова пухнет от разных мыслей. Я только рад, что мы, вроде, отбились от основных проблем. Сейчас ещё с родителями разберёмся и можно считать, что мы молодцы.»

«Я думаю, мои не полетят никуда…»

– Откройте ему дверь, он сам не сможет! – голос Тома по громкой связи перебил мысль Крапивы.

Я просканировал Восприятием коридор и увидел, что по нему ползёт что-то типа огромной металлической черепахи, толкая перед собой тележку с тарелками. Робот был раза в два массивнее Акинака. Восприятие показало, что корпус бронированный, также я распознал оружейные модули. То есть еду нам вёз самый что ни на есть боевой дрон. Интересно, у Тома других механоидов под рукой не было, что он к нам чуть ли не танк послал еду доставлять. Дрон действительно занимал две трети ширины коридора. В дверь он точно не пролезет. Манипуляторы, которыми он толкал перед собой тележку, напоминали шланги и росли из задней части корпуса.

Я подошёл и открыл дверь. Обратил внимание, что с едой что-то не то: во всех четырёх тарелках было только тушёное мясо, причём навалено до краёв, но ни хлеба, ни напитков, ни даже столовых приборов не было. Это странно… Боевой робот, еда, которую непонятно, как есть… Я обернулся на сидящую на кровати Крапиву, она смотрела на робота, нахмурив брови. Ей тоже что-то не нравилось.

Глава 6

За долю секунды все эти нелогичности сложились в одну общую идею – опасность! Я машинально закрыл дверь перед роботом, а другой рукой потянулся к Секатору. Идея закрыть хлипкую дверь перед боевым дроном – чистая глупость, но таковы инстинкты, требуют отгородиться от опасности хоть чем-то. Если бы я попытался сразу прыгнуть за спину этому дрону, то возможно, был шанс повредить его Секатором, а оставшись в тесной каюте, я себя всех шансов лишил.

Дрон начал действовать одновременно с закрытием двери. Я через закрытую дверь хорошо мог всё наблюдать с помощью Восприятия. По бокам корпуса выпрыгнули два манипулятора с Секаторами и тут же сверлящими лучами прочертили полукруг на стене нашей каюты. Робот, не делая никаких пауз, очень бодро прыгнул прямо на стену, выбив кусок, который очертил Секаторами. Я успел отскочить и даже успел полоснуть по броне дрона лучом своего Секатора, Крапива тоже среагировала, успев выстрелить в Секаторы дрона из пистолетов, но и всё. Из верхней части дрона выпрыгнула толстая трубка, навелась на нас и со скоростью пулемёта выстрелила сразу несколькими плёнками.

Ненавижу эти штуки!

Я прилип к стене каюты, Крапива к столику, шевелиться мы ещё как-то могли, а вот сопротивляться уже нет. Манипуляторы, которыми дрон толкал тележку резко удлинились, и как атакующие змеи полетели к нам. Я успел благодаря усиленной Восприятием реакции и восприимчивости заметить по две иглы на конце каждого «шланга». Заметить успел, а что-то противопоставить этому – нет. Иглы впились нам с крапивой в животы, и тут же Гланда забила тревогу, сообщая об интоксикации.

«Ка! Постарайся не терять сознание! Выходи из тела!» – мысленно прокричал я.

Через десять секунд тело вырубилось. Гланда на связь не выходила, будучи в наркотической отключке. Я был в сознании, но ничего поделать не мог.

«Тело вырубилось, я нет» – мысль Крапивы, дошедшая до меня, немного успокоила.

«Посмотрим, что дальше. Если нас будут транспортировать к имперцам, я Опустошением уничтожу наши тела. Будем без тел, но хоть не в плену.»

«Блин, вот попали! Это же Том! А я почти ему поверила!»

«Если он появится рядом, я его вырублю!»

«Будем надеяться. Ты Восприятием его находишь?»

«Нет, поблизости его нет!»

Робот тем временем действовал очень сноровисто. Его манипуляторы, накачав нас снотворным, втянулись обратно, им на смену пришли другие с резаками на концах. Ими он отрезал нас от стены и предметов мебели, упаковал в плёнку со всех сторон, не забыв пробить дырки для дыхания. Аккуратно переставил тарелки на пол, а на тележку положил наши тела. Сначала меня, потом сверху Крапиву. Тут же куда-то повёз.

Ехали мы недолго. Нас встретили два робота-погрузчика, которые пронесли наши тела через несколько узких дверей и расположили внутри медицинских капсул, предварительно пристегнув к захватам так, что шансов вырваться не было бы, даже будь мы в сознании. Тома я не ощущал нигде. Чёртовы перегородки, через них Восприятие проникало очень плохо. Место, где стояли капсулы, было каким-то очень тесным даже по сравнению с остальными интерьерами корабля.

Неожиданно из динамиков раздался голос Тома. В нём не было превосходства. Скорее, напряжение и волнение:

– Крапива и Маугли, если вы меня слышите, я хочу сказать, что я не сдаю вас имперским службам. Вы на боте. Я посажу его в безопасном месте, а сам улечу.

Ответить я ему не мог. Но хоть стало понятно, что это за тесное помещение. Бот.

Роботы-погрузчики удалились, но быстро вернулись и закинули на борт какие-то ящики. Потом они продолжали чем-то загружать грузовой отсек бота. Я пытался расшевелить Гланду, но тело было в отключке, плюс на тело стала воздействовать медкапсула, которую Том, скорее всего, настроил на поддержание наших тел в бессознательном состоянии. Чёрт! Я могу ему поверить, а могу прямо сейчас попробовать уничтожить оба наших тела, и тогда я не буду заякорён внутри этого бота, а смогу найти Тома, где бы он ни спрятался на этом истребителе, и отомстить, но такая победа меня не устраивала. Где я новый носитель возьму? А Крапива? Пусть опасности оказаться на Луне уже нет, но терять тело я был пока не готов. Я в сознании. Убить нас я ещё успею. Наверное. Опустошение вообще работает, когда я вне тела?

Извини, мизинец на левой ноге, но надо же на чём-то попробовать. За неимением чего-то живого поблизости проведу эксперимент на себе.

Опустошение!

Всё работает. Отлично. Хоть в плен мы не попадём.

Может, Том всё-таки придёт посмотреть на нас лично? Тогда узнает, как на нас боевых дронов натравливать.

Не пришёл.

Я попробовал отдалиться от тела, но почувствовал чуть ли не панику. Было отчётливое ощущение, что я его безвозвратно потеряю.

Ладно. Не получится призраком по истребителю полетать. Будем ждать развития событий.

Роботы завершили погрузку в течение часа, напихав в грузовой отсек много всякого добра. Стоило им закончить, и тут же Восприятие показало, что бот отделяется от истребителя. Роботы, кстати, остались с нами, компактно сложившись и закрепившись поверх остальных ящиков. Куда мы полетели, было непонятно. Немного успокаивал тот факт, что Том оставил с нами роботов и чем-то нагрузил. Если бы он захотел нас уничтожить или сдать имперцам, то что-то грузить на бот не имело никакого смысла.

Я поделился своими мыслями с Крапивой. Та согласилась.

«Эх, расслабились мы с ним, он боялся что-то предпринимать, когда был поблизости, а стоило ему выйти из зоны досягаемости нашего Восприятия, как сразу атаковал» – Крапива принялась анализировать наши ошибки. – «И знаешь, что?! Я тут подумала. Это он мог убить Летуччио! Могло ведь не быть всего этого взрыва! Ему же ничего не стоило сымиттировать, что связь прервалась, и потом просто наврать про атаку на нас. Мы же видели и слышали только то, что он нам показывал. Вполне возможно, что никто никуда не эвакуировался, никто на нас засаду не готовил и никто по нам не стрелял. Возможно, имперцы на базе Смирнова просто отдали бы корабль Летуччио, и всё. Но Том решил избавиться ото всех сразу.»

«Не удивлюсь, если так и было. Всё-таки красиво он нас переиграл. Я теперь вижу, что всё его поведение было направлено не только на то, чтобы вызвать у нас доверие, а чтобы мы не обратили внимание, что он вышел за пределы нашей зоны контроля. Получается, он мог сбежать, когда я был в отключке, но там был Летуччио, который загорелся идеей заполучить второй истребитель, и Тому ничего не оставалось, кроме как помогать ему. А кодекс этого каспийца, видимо, обязывал его помочь мне. Против команды каспийцев, да ещё на их базе он действовать не рискнул. По всему выходит, он ждал своего часа.»

«И дождался» – телепатия прекрасно передала смурное настроение девушки.

«Ладно… нас он убивать побоялся, сдавать имперцам, вроде как, тоже не будет. Посмотрим, что нас ждёт».

Реально посмотреть, что нас ждёт, мы с Крапивой смогли только через двое суток. Бот к этому времени уже где-то приземлился, но где – я не мог понять. Восприятие показывало только пару деревьев поблизости и гравий под опорами бота.

Наконец, медкапсула сменила режим работы, прекратив накачивать нас снотворным, а через час проснулась Гланда и стала активно наводить в теле порядок. Как только я смог осознанно напрячь мышцы, захваты сами расстегнулись. Крышка капсулы поднялась, и я смог сесть.

Через несколько минут передо мной с кислым выражением на лице также села Крапива.

– Привет, принцесса, – наконец, смог я сказать голосом.

– Доброе утро, мой рыцарь, – хмыкнула девушка. – Хотя я потерялась во времени, сейчас утро или вечер?

– Вот и разберёмся. Пошли смотреть, где мы оказались?

– А что нам ещё делать?

Бот с готовностью открыл дверь, когда я прикоснулся с сенсорной панели. Значит, воспринимает меня как своего. Уже неплохо. Я вышел наружу.

Сука… А у него есть чувство юмора.

– А у него есть чувство юмора, – озвучила Крапива мои мысли. – Напомни, как это место называется?

– Дудиково. Кстати, сейчас утро.

– Хреновое деревенское утро, – мрачно прокомментировала Крапива. Видимо, шутка Тома ей не зашла. Мне, впрочем, тоже.

Бот стоял на засыпанной гравием площадке недалеко от дома, куда я увёз Крапиву, спасаясь от тренера. Так-то, если посудить, не самый плохой вариант.

– Машину угнали, – констатировал я. – А может, эвакуировали… неважно. Надо всё тут осмотреть, чтобы понять, ждать гостей или нет.

– Ну, пошли осматривать… – Крапива медленнее меня восстанавливалась и поэтому выглядела вялой и заторможенной.

– Откуда Том про Дудиково знает, кстати? Он же нас поймал после того, как мы отсюда уехали, – спросил я, не особо надеясь на ответ, но Крапива меня просветила.

– Я им с Летуччио рассказала, как ты меня похитил и сюда привёз. Название тоже сказала. Он, видимо, по описанию нашёл место.

– Ладно, пошли посмотрим, что тут нового.

Осмотр много времени не занял. Всё было более-менее по-прежнему, только кто-то здесь побывал и то ли прибрался, то ли просто всё утащил. Включая мой Форестер. Трупов тоже не было. Скорее всего, какая-нибудь полиция досюда добралась и всё прочесала. Достаточно просто найти дом Кадиллака, а от него по следам вычислить и нашу избушку-развалюшку. Тем не менее, раз все, кому было интересно, здесь побывали, то можно надеяться, что никто нас больше не потревожит.

Осмотрев окрестности, вернулись к боту. С расстояния в двадцать метров бот пропадал из видимости. Просто исчезал. Режим стелс со стороны выглядел чистой магией. Я не очень понимал, зачем Том нагрузил нам всякого добра, включая роботов погрузчиков, если мы вообще понятия не имеем, как всем этим управлять. Да ладно управлять, мы даже не знаем, что это вообще такое!

Мы стояли с Крапивой внутри бота и задумчиво смотрели то на ящики, качественно складированные в задней части салона и немаленьком грузовом отсеке, то на роботов-погрузчиков, то на пульт управления. Глазели, не имя ни малейшего понятия, что нам со всем этим делать. Добра много, и наверняка ценного, но мы никак эту ценность реализовать не можем.

Но что-то же надо делать. Я пошёл к пульту управления и сел в кресло пилота. Больше забавы ради. Практически неосознанно положил руку на штурвал – копируя действия Тома, когда тот управлял Комаром.

Пульт тут же замигал, оживая. Повключались экраны, показывая круговой обзор с камер вокруг бота, а также быстро побежал текст на имперском с таким количеством непонятных символов, что я даже не стал пытаться вникнуть. Крапива с интересом приблизилась.

Когда раздался звук мелодии из песни «Walk this way» группы Aerosmith, мы оба вздрогнули. Звук шёл из обычного на вид смартфона, закреплённого в специальном держателе на пульте. На экране высветилась улыбающаяся рожа Тома и надпись на русском «Том Ганс». Я провёл по экрану пальцем, принимая вызов.

– Маугли, Крапива, привет! – бодрый голос Тома раздался по громкой связи, а не из телефона. При этом изображение головы Тома переместилось на один из экранов перед нами. Камера снимала его в пилотском кресле истребителя. – Это запись, так что не ругайтесь, я вас всё равно не услышу. Надеюсь, у вас всё хорошо, вы целы и здоровы. На самом деле я не надеюсь, я знаю. После того как я вас катапультировал с истребителя, я убедился, что вы удачно и незаметно приземлились. Насчёт незаметности я немало поспособствовал, уничтожив практически все имперские спутники. Теперь те наземные имперские силы, что остались на планете, ещё долго будут слепыми. Чтобы им совсем жизнь осложнить, я также ваши земные спутники основательно проредил. В общем, с орбиты вас обнаружить будет сложно…

Я нажал на «паузу».

– Давай садись рядом, похоже, это интересно! – я кивнул Крапиве на кресло второго пилота, или штурмана, или как там оно правильно называется – второе кресло, рядом с пилотским. Крапива вытащила из кармана куртки два ванильных протеиновых батончика, протянула один мне. Теперь нам обоим было комфортно смотреть и слушать. Я снял паузу.

– Но прежде, чем я более подробно расскажу, что я сделал, я скажу, почему так поступил. Итак, Маугли, ты взял меня в плен, ты меня переиграл, но как любой пленник я имею право пытаться снова обрести свободу. Так что не надо думать, что я тебя предал или сделал что-то такое, чего не сделал мне ты. Изначально мы не друзья ни в какой форме. Ты преступник в ссылке, я имперский солдат. Так что прошу не считать мои действия предательством. Почему я так настаиваю на том, что я тебя не предавал, потому что за предательство принято мстить. За проигрыш в игре мстить не принято. Я не хочу, чтобы ты мне мстил. Также, люди часто мстят, если им неожиданно сделали что-то плохое. Хотят вернуть это плохое, скажем так, отправителю… Так вот, я постарался максимально облегчить то плохое, что я сделал тебе, украв у тебя истребитель.

Мы с Крапивой синхронно хмыкнули. Том тем временем продолжил:

– Я загрузил на бот большое количество полезного оборудования, а в бортовой компьютер закачал несколько обучающих программ. Если вы с Крапивой освоите всё то, что я вам оставил, то сможете неплохо противостоять имперским силам, а также вашим родным спецслужбам. Я знаю, что ты как-то нащупал способ восстанавливать свои способности. Я думаю, ты будешь заниматься этим и дальше. Это основа твоей силы. Но без знаний об Империи, тебя будет легко поймать в ловушку. Ты даже печатать не умеешь на имперском, не говоря уже о пилотировании самого простого транспорта. Тоже самое и Крапива. Вам рано или поздно придётся покинуть эту планету. Я постарался сделать так, чтобы вы были неплохо к этому подготовлены. Скоро сюда прилетит имперский десант, да и вообще начнутся большие перемены. Думаю, что возможностей угнать межзвёздный корабль у Чёрного и Золотого Рангов будет немало. В компьютере большая библиотека, энциклопедии и множество обучающих программ. Чуть позже я запишу для вас некоторые советы, как лучше построить обучение.

Запись кончилась.

– Слушай, но если он действительно сделал то, что сказал, то не поднимется рука его убивать при следующей встрече. Но истребитель отберу! – настроение улучшилось.

– Дааа… – протянула Крапива. – Это, конечно, меняет дело. Убежать не получилось, зато получится всерьёз подготовиться к встрече с неприятностями. Что там ещё он записал?

Я повертел в руках смартфон. Сначала я принял его за обычный земной «не-айфон». Но при ближайшем рассмотрении выяснилось, что эта штука сделана в Империи. На экране вверху слева была иконка с рожей Тома. Я нажал туда и нашёл целый набор записей. Первая была помечена как прослушанная. Я запустил запись номер два. На экране снова появилась голова Тома.

– Значит так. Отчитываюсь. Поскольку вы всё ещё по самосознанию земляне и мыслите категориями «родители» и «дети», а следовательно, имеете странные зависимости от индивидуумов, которые создали ваши носители, я решил помочь решить беспокойства в отношении этих ваших «пап» и «мам». Я нашёл ваших родителей, даже пообщался с ними, рассказав, что всё у вас хорошо. Снабдил их земными неопределяемыми мобильниками, номера которых занёс в ваши коммуникаторы. Один коммуникатор – это тот, с которого ведётся вещание, второй с идентичным содержанием в бардачке справа. Мои бывшие коллеги ваших родственников не нашли, а, может, и не искали. Также напечатал им всем новые документы, которые пройдут любую проверку, и оставил денег. Они теперь у вас очень обеспеченные люди.

Я поставил запись на паузу, дав Крапиве возможность найти второй коммуникатор. Действительно нашёлся. Один в один как мой. Повертев в руках, Крапива засунула его в карман куртки, и мы вернулись к прослушиванию Тома.

– Я посоветовал вашим родителям ещё минимум полгода не отсвечивать и жить в режиме соблюдения строгой конспирации, даже не называя ваших имён рядом с аппаратурой, имеющей встроенные микрофоны. Они осознали, прониклись. Посмотрите, в контактах есть все их номера и новые имена. Обратите внимание на функцию «подключиться». Вы можете прослушивать их телефоны и подглядывать через их камеры. Также можете смотреть, что у них на экранах. При этом они не будут знать, что вы это делаете. Удобно, чтобы убедиться, что с родственниками всё в порядке, не привлекая их внимания. Связь по вашим земным каналам, поэтому возможны сбои, особенно сейчас, когда я основательно почистил спутники. Но в целом должно работать. Звонить им я не рекомендую, так как вы можете создать излишнее волнение.

Том быстро свернул запись. По характерному движению глаз я понял, что он перед этим прочитал какое-то сообщение на экране перед ним. Или что-то увидел. Я сразу запустил следующую запись.

– Продолжаем, – буднично начал Том. – Я считаю, что для успешного выживания в Империи вы должны освоить много всего. В первую очередь это язык. Крапива, у тебя ещё более-менее получается, но у Маугли всё печально. Вот приложение, по которому будете осваивать язык. Письменный и разговорный.

На экране возникла иконка приложения. Я её уже видел в наших коммуникаторах.

Том продолжил:

– Также вам важно научиться управлять ботом. Это очень серьёзный, пусть и небольшой транспорт. В нём много всего. Если пользоваться грамотно, то вы вполне успешно сможете прятаться от кого угодно – и от имперцев, и от местных. А если нужно, то и не только прятаться, повоевать тоже получится. В бортовом компьютере закачана обучающая программа, а кресло и пульт могут работать в режиме тренажёра, так что базовым навыкам управления можно научиться. Два кресла рядом в кабине – для пилота и стрелка. Вы должны освоить функции обоих. По грузам на борту я составил каталог. Он в отдельном файле в коммуникаторе, там по каждому грузу инструкция: что это, зачем, как работает, как управлять. Разберётесь, в общем. Даже пару сюрпризов вам приготовил. Хороших, но, буду надеяться, что не пригодятся. Вы всё хотели взять паузу и немного передохнуть – вот и передохнёте, заодно и подучитесь.

Том сделал большую паузу, что-то обдумывая.

– Хочу поделиться своими мыслями и новостями. Я знаю Империю, я служил Империи, я был примерным гражданином и был совсем не примерным. Я многое видел и могу делать достаточно точные прогнозы в отношении того, как будут развиваться события. Но со всем своим знанием сейчас я не могу предположить, что сделают имперцы с этой планетой. Ситуация на данный момент, мягко говоря, интересная. На Луне мы раздолбали не только установку, но и хранилища с «упакованными» тонгерами, которые ждали обработки и кого ещё не посылали на Землю. Из них не меньше половины имеют Ранги. Это факт, что у большинства тонгеров, имеющих Ранг, способности проявляются лучше при наличии носителя, но тем не менее эти способности принадлежат тонгеру, и он может ими пользоваться и без тела. Это раз. А два заключается в том, что тонгер не испытает трудностей со входом в плотные слои атмосферы. Грубо говоря, прямо сейчас с Луны на Землю ссыпалась немаленькая такая куча мощных существ без тел. И конечно, первое, что они сделают, это будут искать тела. Кто-то возьмёт тело новорождённого, но большинство будет искать хранилища готовых тел. Они есть в избытке на каждой планете. Если модернизированное тело – это большая ценность, то базовый вариант – наоборот. Здесь эти хранилища тоже есть, пусть и спрятанные. Так вот… Подходим к три. Час назад несколько хранилищ были атакованы и множество тел похищено. Так что сейчас на планете концентрация тонгеров со сверхспособностями зашкаливает. Даже мне с истребителем и всеми его системами защиты оставаться здесь опасно. Империя может выслать десант, чтобы взять тут всё под контроль, может изолировать планету, может уничтожить планету… В общем, у каждого варианта свои плюсы и минусы. Но сейчас можно сказать одно: будет хаос. Подавляющая часть населения ничего не помнит об Империи. Имперские тюремные войска имеют отличное техническое оснащение и материальную базу. Теперь к этому добавляются десятки тысяч тонгеров с Рангами, которым не за что любить Империю. Ну и Чёрный и Золотой Ранги в вашем лице я бы выделил в отдельную силу. Пусть пока не очень сильную и не очень образованную, но силу. Так что развлекайтесь. И обучайтесь. Я с орбиты посмотрю ещё немного, что тут происходит и покину это интересное место.

– Осталась одна запись. Давай дослушаем, а потом уже будем думать, что дальше делать, – повернула голову ко мне Крапива.

– Хорошо. Включаю, – я запустил последний файл.

– Привет, Маугли, привет, Крапива! Прощаюсь! С вашими семьями ничего за последние несколько часов не случилось. Наслаждаются летом на берегу моря. Случилось другое. В систему прибыли имперские корабли. Много. Даже больше, чем я ждал. Не знаю, что теперь вас ждёт, поэтому прощаюсь. Запасов картриджей у бота хватит на три месяца держать режим стелс. Если же летать и стрелять, то, конечно, меньше, но это уже сами разберётесь. Не держите на меня зла. Уверен, ещё увидимся, но искренне надеюсь, что не скоро! – Том махнул рукой и выключил запись.

Какое-то время мы сидели и переваривали информацию, которую вывалил на нас Том.

– Что думаешь? – первый повернул я голову к Крапиве, которая задумчиво смотрела на пустой экран, погружённая в свои мысли. Красивая она всё-таки. Я, мне кажется, со стороны в таком задумчивом состоянии просто выгляжу туповатым качком. Правда, уже не совсем качком. Туповатым дрищом я выгляжу. Мышечная масса в результате последней модернизации почти вся ушла в утиль, а новая ещё не наросла.

– Согласна с Томом, – посмотрела на меня девушка, – надо учиться. Правда, тут столько всего, что даже не знаю, с чего начать.

– Ну, точно не с языка. Все наши проблемы на Земле. Знание имперского в совершенстве сейчас точно не приоритет. Надо осваивать бот и проверить, на что в итоге способны после всех апгрейдов наши тела. То есть нам надо оценить наши боевые ресурсы, а потом в первую очередь улучшать именно их.

– Я бы ещё посмотрела, на что способен наш бот в плане сканирования окружения. Чтобы он мог предупредить нас, если какие-то незваные гости прибудут. А то место тут только с виду глухое, а так то преступники заявятся, то военные, которые тоже по факту преступники. То медведи.

– С медведями проблем не будет, с остальными тоже решим. Но ты права. Значит в первую очередь занимаемся ботом и смотрим, на что наши тела способны. Но давай хотя бы поверхностно посмотрим, что там нам Том отгрузил. Меня немного напрягает его упоминание про какие-то сюрпризы.

Я открыл файл «каталог». На экране высветилась таблица с перечнем всего, что нагружено в наши трюмы. На восемьдесят процентов она была непонятной, так как просто было указано, что «ADF23-GQ» имеется в количестве одной штуки. В общем, сходу разобраться не получилось. Пришлось разбираться не с ходу. Быстро выяснилось, что каждый груз имел сделанное нормальным языком описание. Мы погрузились в чтение.

Через полчаса Крапива заливисто засмеялась.

– Я нашла сюрпризы!

– И что это?

– Вот, смотри! – она вывела на экран описание очередного груза с невнятным аббревиатурным названием. Я стал читать.

«Тело базовое без модернизаций. Пол мужской. Носитель не использовался. После занятия требуется период адаптации от десяти до тридцати часов…» Далее шли физические параметры организма, такие как рост вес, объём мышечной массы, скорость передачи импульсов по нервам, и так далее. Вторым сюрпризом, как можно было догадаться, шло женское тело. Тоже «базовой комплектации». Я открыл описание файла и изображение тела, и читал, что пишут про женский базовый носитель.

– Хватит на сиськи пялиться! – одёрнула меня Крапива, когда я погрузился в чтение. Текст шёл с правой стороны экрана, тогда как изображение голого тела была с левой. Со стороны казалось, что я действительно смотрю на сиськи. Ну, и на них я тоже смотрел, но всё-таки на текст больше.

– Да я что? Я ничего! Это, кстати, могут быть твои сиськи, так что чего бы и не пялиться. Нам же Том для чего эти тела дал? Для страховки. Если мы носители потеряем, то вот в эти вселимся.

– Тогда у меня для тебя ещё одна новость. Это могут быть и твои сиськи! – сказала Крапива и заржала.

– Чёрт! Боже упаси!!! Ни за что!

– А что? Потеряешь ты это тело, возьмёшь мужское, потеряешь его, и вот они, сиськи, ждут тебя! – Крапиву пробило на ржач, меня тоже. Ситуация была абсурдна именно своей реальностью. И ничего кроме истеричного смеха не вызывала.

Проржавшись и обшутив со всех сторон эту тему, мы продолжили просмотр наших богатств.

– Вот эту штуку предлагаю распаковать прямо сейчас, – я показал Крапиве описание заинтересовавшего меня объекта.

«Дрон-разведчик. Внешний вид копирует инсекта-штурмовика, наиболее эффективен для осуществления диверсий и ведения боевых действий на пересечённой местности с сильно развитой флорой и фауной. Имеет оружейные модули среднего и ближнего боя. Может выполнять охранные функции в автономном режиме…» Описание было длинным, но мне хватило наличия охранных функций в автономном режиме. Что такое инсект-штурмовик не пояснялось, но, судя по изображению, это был огромный муравей. Не очень, если честно похож на наших земных, но сходство было. Двухметровый такой металлический муравей. С ножами на лапах и телом, напичканным сложным оборудованием и оружием. Была также пометка, что это «ограниченная серия». Надо будет про Империю побольше почитать, а то наличие робота, который копирует инсекта-штурмовика, как бы намекает, что есть и оригинальный инсект-штурмовик. Какие интересные вещи мне открываются! Интересные, но не самые важные.

Я открыл инструкцию по распаковке и введению в эксплуатацию. Первым делом высветилось место, где находится ящик с этим дроном. Вторым пунктом было поставить ящик на открытое место. Это было проблематично, так как поверх этого ящика было навалено много чего. Да ладно бы если навалено. Все было пристёгнуто или как-то ещё закреплено. То есть просто вытащить этот ящик чуть ли не со дна грузового отсека не представлялось возможным. Но я уже загорелся идеей ввести в строй этого робота, поэтому стал смотреть, как решить задачу. Крапива меня поддержала. Совместными усилиями мы смогли разобраться, как же нам поступить.

Сначала пришлось ввести в строй роботов-погрузчиков. Хорошо, они не были закопаны куда-то далеко, а были на виду. Всё оказалось достаточно просто. Мы следовали инструкциям, и в итоге на наших коммуникаторах открылись приложения, через которые мы могли управлять погрузчиками. Погрузчики представляли из себя толстые столбики на универсальной ходовой платформе с четырьмя манипуляторами. Два толстых манипулятора были основными, силовыми, а два поменьше для более мелких операций. Для разгрузки и упаковки требовалось отметить на три-дэ модели окружающего пространства место, куда надо перетащить помеченный груз и, собственно, сам груз. Если задача была выполнима, роботы начинали работу, если же нет, то они формулировали запросы. Например: выносить во время выгрузки нужного нам дрона остальной груз из бота или нет, крепить передвинутые грузы сразу или после распаковки нужного нам объекта. В общем, мне они больше всего напоминали старательных новичков на стройке. Не совсем-совсем новичков, а таких, которые основные функции освоили, но постоянного пригляда требуют. В общем, работать совсем автономно эти погрузчики не способны.

Так или иначе, провозившись часа три, боевого дрона мы всё-таки выгрузили и распаковали. Несмотря на всю его технологичность, ввод этого механизма в эксплуатацию больше всего напоминал сборку мебели из Икеи. Простые пошаговые инструкции, в которых тем не менее можно найти повод для ненормативной лексики. Крапива долго смеялась, когда мы поняли, что я пятнадцать минут пытаюсь деталь пулемёта засунуть нашему роботу в задницу. Ну, а что… Не очевидно же, что это не выхлопная труба или что-то типа этого. По диаметру почти подходит… В общем, наградив имперских инженеров множеством нелестных отзывов, я всё-таки добился, что робот встал на лапы, а на экране загорелась зелёным надпись «перейти к настройкам рабочих задач».

Я думал, что сейчас-то, наконец, будет достаточно сказать «иди и охраняй нас от плохих людей и прочего зла», чтобы запустить его в работу, но не тут-то было. Пришлось отвечать на десятки вопросов: можно ли скачать карту местности или надо составлять самому, можно ли подключиться к сети, кто враги, кто друзья, как поступать с теми или иными объектами (можно было его настроить на уничтожение всех кузнечиков в округе или на отрыв всех листьев со всех деревьев), куда и в какой форме скидывать информацию. В общем, новорождённый дрон не был сразу готов ко всем тяготам этого мира, приходилось ему тщательно объяснять, куда он попал и чем ему придётся заниматься. Нам с Крапивой в итоге это удалось, но нервов мы потратили немало.

Дрон обошёл бот по кругу, прислал нам короткий отчёт. Оказывается, всё это время на занимаемой нами территории тайно присутствовали два крота. Проанализировав эту информацию, мы решили не устраивать конфликт и оставить соседей в покое. Пришлось дополнить настройки нашего Шарика – мы его так назвали, – чтобы он включал в отчёт только наличие живности больше кошки или механические объекты. Попросив Шарика обойти нас по кругу радиусом тридцать метров и проверив отчёты, мы убедились, что он помечает всё верно, включая наше расположение. Кроме отчётов мы могли в любой момент подключиться к его камерам или сканерам напрямую. В общем, разобрались и отправили Шарика нас сторожить. Перед этим посмотрели, как выглядит на нём режим маскировки. Неплохо. Шарик быстро менял цвет корпуса, подстраиваясь под цвета окружения. Он был виден, но не заметен. А если его положить в лесу, то и с трёх шагов не поймёшь, что это.

Пока мы возились с нашим первым боевым роботом, наступил вечер, да и мы основательно проголодались. Давиться пайками и батончиками не хотелось, поэтому мы с Крапивой решили приготовить настоящий нормальный ужин. Гречка, тушёнка и походные принадлежности пережили все наши приключения и теперь были как нельзя кстати.

Глава 7

Поели мы уже в темноте. Лечь спать решили под открытым небом на спальниках. Было нехолодно, да и наши тела сейчас намного спокойнее относились к перепадам температур.

Я лёг на спину, а Крапива устроилась на моём левом плече, лёжа боком ко мне. Рукой она водила по моей груди, с улыбкой глядя на меня, вся её поза как бы намекала, что спать она не планирует в ближайшее время. Действительно, можно же и не спать. Поспать мы сможем и потом.

Тут мои мысли остановились. Я вдруг отчётливо понял, что я лежу рядом с очень красивой девушкой, которая не против максимально близко и активно провести со мной время, но понимать я это понимаю, а вот чувств нужных у меня нет. Не чувствую абсолютно ничего! Вообще, сука, ничего!

Я посмотрел на Крапиву. Красивое лицо. Я перевёл взгляд ниже. Отличная фигура. Но это были холодные отстранённые мысли. Я так на ряд хорошо поставленных новых балясин смотрю. Никаких сексуальных мыслей. Сука! Да что такое?

Видимо, что-то у меня в лице изменилось. Крапива напряглась:

– Что случилось, Маугли?

– Сейчас… подожди…

Я начал сканировать своё тело и похолодел. Все мои органы, отвечающие за размножение, были в неактивном состоянии и даже…

Тут Крапива смогла наблюдать очень странную картину. Только что романтично лежащий с ней парень прямо из положения лёжа подскочил чуть ли не выше своего роста, после чего отбежал метров на двадцать, снял трусы, наклонился, чтобы внимательно рассмотреть свои причиндалы, даже подсветил себе экраном коммуникатора, после чего очень громко и очень нецензурно заорал. Поскольку матерных слов не так уж и много, то Маугли быстро начал повторяться. Гнев и отчаяние – эти эмоции доминировали, но и нотка стыда была более чем заметна. Наконец, прооравшись, Маугли всё-таки вернул трусы на место и, опустив голову, поплёлся обратно к костру.

– Что это было? – за спокойным голосом Крапивы чувствовалось беспокойство.

– Подожди… Сейчас самому понять надо.

«Гланда, где, сука, мой член?» – очень эмоционально обратился я к своей операционной системе, когда при свете коммуникатора обнаружил практически в три раза усохшее нечто вместо привычного мне инструмента. Причём с первого взгляда становилось ясно, что ни на что, кроме мочеиспускания, это нечто не способно. Я стал сканировать тело более тщательно и обнаружил, что Гланда понемногу утилизует мои половые органы.

«Всё по плану! Скоро оставим только функцию вывода мочи, остальное распределим по другим областям. Внешнее расположение мошонки небезопасно. Так что всё по плану» – спокойно или даже с каким-то энтузиазмом рапортовала Гланда.

«Ты какого хрена творишь? Зачем делаешь меня инвалидом?» – я понимал, что общаюсь практически с механизмом, но эмоции сдержать не мог. Бешенство переполняло.

«Я действую согласно плану сделать носитель максимально приспособленным для ведения боевых действий, включая защиту и атаку в ближнем бою. Внешние половые органы мешают выполнению этой задачи, поэтому было принято решение отказаться от функций размножения и перенести мошонку внутрь тела, оставив только канал для вывода мочи. Через двое суток это будет реализовано» – как могла подробно объяснила мне Гланда. Какая она, сука, разговорчивая стала…

«Отматывай обратно! Возвращай мне половую функцию в полном объёме!!!» – мысленно наорал я на свою операционную систему. «Сейчас же!!! Сука! Верни! Мне! Член!!!»

Да. Признаю. Это была истерика. Но всё-таки не каждый день у вас половые органы исчезают на глазах. Объяснять что-то Крапиве не хотелось. Немного отойдя от шока, я принялся мысленно инструктировать Гланду: «Значит, сделаешь все в прежних размерах, и надо, чтобы на сиськи я реагировал как раньше, и чтобы стоял у меня, как раньше, и не дай бог Крапиве что-то не понравится, уволю на хер и переберусь в другой носитель!»

– Что мне не понравится, Маугли? Что ты там за порно-инструкции раздаёшь? – с весёлым интересом поинтересовалась Крапива. – И куда ты своего неугомонного друга дел? На мышцы и острое зрение променял?

– Ты все слышишь? – теперь мне было стыдно всерьёз.

– Ты так мысленно орёшь, что тебя невозможно не слышать. А также я Восприятием вижу, насколько страшная беда у тебя случилась. Хотя, может, и не беда, ведь на смену романтике может прийти настоящая дружба! – Крапива тролила меня и не скрывала этого.

Я вздохнул и начал объяснять.

– Я старался восстановиться после боя максимально быстро и плохо соображал. Не хотелось больше проигрывать. Я задачи Гланде ставил исключительно на повышение боевой мощности тела, на прочность, защиту, скорость реакции. Вот она и решила, что все эти романтичные отношения и причиндалы для плотских утех будут только мешать выполнению боевых задач, и начала утилизацию ненужного. Такие дела. А я даже не замечал, так как Гланда рапортует только о проблемах, а тут у неё никаких проблем как раз и нет.

– Ну и как, моя боевая машина, нас теперь будет связывать только крепкая дружба или есть шанс на романтику?

– Сегодня только крепкая дружба, – печально вздохнул я, – а так можно всё отстроить обратно. Не сразу, само собой, но можно. Катастрофа, конечно…

– Ну, пусть тогда тебя Гланда латает. Сейчас давай просто полежим. Обнять-то ты меня можешь? Или теперь только руку мне пожимать будешь при встрече?

– Обнять могу и хочу. Ложись сюда, – мы снова устроились на спальнике. И я уже осторожно, чтобы телепатически меня не было слышно, продолжил инструктировать Гланду.

«Верни, сука, всё как было, но можно чтобы эрекция подольше держалась, и всё остальное пусть работает как надо. Чтобы оргазм и всё такое…» Я реально не мог успокоиться.

– Эх, какой компромат пропадает, – с сожалением произнесла Крапива. – Представляешь, если бы, когда мы с тобой враждовали, у меня была фотка твоего текущего состояния? Ох, я бы разошлась…

– Хватит на сегодня ужасов.

«Усыпляй меня, Гланда! И чини всё быстрее!» Этот говно-день надо было срочно заканчивать.

Я отрубился, но кошмары на соответствующую тему мне снились. Проснулся я раньше Крапивы и, как не трудно догадаться, первым делом Восприятием проверил, есть ли какой-то прогресс. Может, прогресс и был, но пока показанное Восприятием ничего, кроме печали, не вызывало. Какое гадкое депрессивное утро…

«Гланда, это приоритетная задача! Чини всё быстрее!» – я как мог подгонял свою операционку. Та в ответ коротко рапортовала, что работает. Обещала за двое суток всё починить.

Умывшись и сделав утренние дела, некоторые из которых снова наполнили моё сердце печалью, я запросил отчёт у Шарика. Всё было спокойно. На расстоянии пятисот метров от бота никого не было. В принципе сканеры бота позволяли получить ту же самую информацию, но Шарик был не просто сканером, он был реальной боевой единицей. Чем он дольше работал «в поле», тем быстрее пополнялись его базы данных. Он собирал данные не только для нас, но и для себя. Например, за каким деревом он может укрыться от выстрелов такого же дрона, как он. Плотность почвы, помехи для сканирования, прямая видимость – он учился. Не делал выводы, как обучающийся человек, а фиксировал информацию, которую боевые алгоритмы смогут использовать, когда дело дойдёт до реальной драки. Если сейчас распаковать нового такого же дрона и заставить сражаться с Шариком, то Шарик однозначно победит, так как у него больше данных. Так что пусть ходит по округе и учится.

Я заново развёл костёр и поставил греться остатки гречки с тушёнкой. Отдельно в небольшом котелке поставил на огонь воду для кофе. Крапива проснулась как раз, когда кофе был готов.

Девушка окинула меня хитрым взглядом и хмыкнула. Понятно. Меня просмотрели Восприятием и признаков улучшения не заметили. Надеюсь, за пару дней, у меня комплексы размером с Гималаи не разовьются.

– Мы всё починим!

– Да ладно, я не спешу. Главное, что меня защищает настоящий друг и мощный боец! – хитро улыбнулась Крапива. Тролль она, и это не лечится.

– Ну, вообще-то, если для твоей защиты мне придётся без члена остаться, то я готов на это пойти. Тем более, что другой носитель так или иначе можно найти. Так что эта оплошность Гланды в других обстоятельствах могла бы нам и жизнь спасти.

– Не обижайся. Я всё понимаю, – Крапива подошла и обняла меня, после чего поцеловала. Я ответил. Какое-то время мы целовались, и это было офигенно. Пусть и ничего, кроме языка, у меня не шевелилось. Ладно. Починим! Настроение улучшилось.

– На тебя невозможно обижаться.

– Не врёшь!

– Я никогда не вру!

Мы рассмеялись.

– С чего начнём подготовку на специалистов по выживанию в Империи? – поинтересовалась Крапива.

– Посмотрим, какое ещё оборудование можно распаковать, и будем осваивать бот. Нам нужно как можно быстрее научиться им управлять.

– И стрелять.

– Что «стрелять»? – не понял я.

– Управлять ботом и стрелять из него. Там второе кресло для стрелка. Нам нужно уметь воевать на нём, а не просто летать.

– Это да. И стрелять.

Позавтракав, мы отправились в бот, где начали разбираться с режимом тренажёра. Всё оказалось вполне достоверно. Мы сначала осваивали рукоятки или рычаги управления, находя их на время. Система ставила зачёт при достижении определённого уровня точности и скорости. Я осваивал пилотирование, Крапива стрельбу. Через два часа я знал наизусть все рычаги и без помощи глаз мог передвинуть их в требуемое положение. Потом пошли последовательности: для взлёта, для посадки, для набора высоты, для разворота, работа в космосе и атмосфере и так далее. Всё было заточено на постепенное ознакомление с пультом управления. Приходилось читать кучу теоретического материала. Я старался как мог, и прогресс был очевиден.

У Крапивы обучение было намного более развлекательное. Стрелять всегда веселее, чем медленно передвигать плохо подчиняющуюся неуклюжую коробку, которую враждебные мне имперцы считают чудом инженерной мысли. Ручек управления у девушки было меньше, но надо было быстро ориентироваться в переключении типа оружия и в наведении. Пока вся информация показывалась на экранах без тряски кресел и имитации движения.

Мы тренировались до обеда. Решили, что лучше, чтобы каждый из нас обучился только одной специальности: я пилотирую, Крапива стреляет. Тогда в случае опасности у нас будет стрелок и пилот, а не два полустрелка-полупилота. Позже будем осваивать всё полностью.

Поели и продолжили. Я манипулировал ботом, Крапива – пушками. Решили забить пока на инвентаризацию, так нас увлекли тренажёры. Тренировались до вечера. Поужинали и легли спать. Сканирование тела показывало прогресс в исправлении моего горя, но пока недостаточный для полноценной романтики. Но само наличие прогресса меня радовало. Гланда действительно старалась, возвращая мне… похищенное.

Следующий день ничем не отличался от предыдущего. Разве что мы на обеде и на ужине подслушали, как дела у наших родных. Всё было нормально. Застали всех за обедом. Судя по разговорам, наши семьи притёрлись друг к другу и общались вполне дружески, моя сестра, брат Крапивы и Луиза тусили вместе, подкалывая друг друга. Нас не обсуждали вообще. Звонить и сообщать о себе мы посчитали глупым, поэтому, убедившись, что всё нормально, продолжили нашу подготовку. Так увлеклись, что до вечера больше ничем другим не занимались.

Весь день я периодически проверял, как там дела с восстановлением моих мужских функций. Восстановление шло, но к вечеру у меня всё-таки были сомнения, что всё будет работать как надо, поэтому я честно признался Крапиве, что сегодня я всё ещё лучший друг и не более. Она поржала и пожала мне руку, но сильно тролить не стала, видимо, глядя на мою печальную рожу, ей меня попросту было жалко.

На следующий день с утра до обеда мы опять тренировались летать и стрелять. Пообедав, решили сделать перерыв в тренировках и вернуться к разбору нашего имущества. Может быть, что-то ещё можно распаковать и использовать. Надо, наконец, продраться через все эти непонятные буквенно-циферные обозначения, тем более что робот-погрузчик, он же распаковщик, у нас есть.

В итоге мы зависли почти до ужина. Том реально не поскупился на то, чтобы снабдить нас полезными вещами и техникой.

После того как мы закончили разбираться, я немного переделал каталог, снабдив его собственными названиями. Все вещи мы смогли разобрать на категории: оружие, броня и одежда, боевые роботы, следящие роботы, боеприпасы, прочие расходники, транспорт, медицина, ремонтное оборудование.

Из оружия у нас были в изобилии Секаторы. Как компактное оружие ближнего боя они были очень неплохими. Эдакий сверлящий меч с длиной лезвия метров двадцать. Дальше этого расстояния луч сильно рассеивался, всё равно был опасен, но даже обычная одежда держалась в течении пары секунд. Но Секаторы – это самое слабое из того, что отгрузил нам Том. Были и другие смертоносные игрушки. Например, пистолеты.

Как только Крапива до них добралась, то залипла на час, вертя в руках и изучая устройство. Устройство было относительно простым. Материалы сложными, так как простой металл вряд ли бы выдерживал такие серьёзные термодинамические нагрузки. По факту это было тоже огнестрельное оружие, только заряжалось оно не патронами, а сразу пулями. То есть в пистолете было две ёмкости: для жидкого пороха (я лучше названия не придумал) и для пуль. Пули были разной формы и назначения: бронебойные, экспансивные, какие-то ещё и ещё какие-то, я заблудился в описании, но понял, что вариантов много. Одной капсулы пороха хватало на сто выстрелов, а максимальное количество пуль в магазине было пятьдесят. То есть каждые два магазина, надо было вщёлкивать новую капсулу. Пистолет имел множество настроек. В упаковке было четыре ствола разной длины и накладки на ручки, чтобы подстроить её под свой хват.

Крапива не удержалась и внимательно осмотрела стволы, потом меня, потом снова стволы. Издевается. Ох, когда же оно всё отрастёт уже… Пистолеты имели возможность быстрой настройки мощности выстрела. Можно было сократить количество выстрелов, но увеличить мощность, и наоборот. Можно было отрегулировать усилие спускового крючка, подобрать рукоятку под правую и левую руку. В общем, час у Крапивы ушёл только на знакомство. А так она, с этими пистолетами проведёт ещё много времени. Пистолеты получили название «Имперский Глок». Или ИГ.

Далее шло что-то типа штурмовой винтовки. Основные инженерные решения были такими же, как в пистолетах, только с солидным увеличением мощности выстрела и объёма пороховой капсулы. Триста выстрелов при базовых настройках. Также предлагались разные стволы, вплоть до снайперской модификации. В общем, тут можно было залипать и залипать. Ну, мы и позалипали, как без этого. Кстати, и винтовки, и пистолеты могли фигачить в автоматическом режиме. Винтовка (или автомат) получила название «Имперский Калаш». Или ИК.

Мы с Крапивой отобрали себе по два ИГа и по одному ИКу, решив позже выбрать день и устроить стрельбы. Там уже и с настройками разберёмся.

Вместе с оружием мы распаковали штуку, которая называлась «стабилизатор». На вид она представляла из себя что-то типа большой микроволновки. Такой шкафчик, в который вставлялись «противни». На каждом противне было выдавлено место под тот или иной тип оружия. В основном под ИГи, ИКи и их стволы. Суть работы этого стабилизатора заключалась в стабилизации материалов оружия. Серьёзные механические нагрузки быстро уничтожали ресурс огнестрела, а стабилизатор приводил физико-химические свойства материалов пистолетов и автоматов к заводским настройкам. Несколько часов – и пистолет или винтовка снова как новенькие. Таким образом ресурс оружия был если не вечным, то близким к этому. Стабилизатору требовались расходники, но они также были у нас в избытке.

Кроме стабилизатора был ещё аппарат, который клепал пули. Тостер – как ласково назвала его Крапива за некоторое сходство. В него надо было всего лишь насыпать кусочки металла или помятые пули, и он выдавал новые. Качество, правда, зависело от сырья, но Тостер заранее предупреждал, что у него получится, выводя на экран коммуникатора все параметры получившейся пули. Второй основной функцией тостера было создание пороховых капсул. Но для этого список ингредиентов был куда более длинный, чем для пуль.

Из ещё более тяжёлого оружия у нас имелось шестнадцать ракет и две пусковые установки. Программное обеспечение пусковой установки было совмещено с нашими коммуникаторами, а коммуникаторы со сканерами бота. Это было самое простое оружие. Надо было только поставить точку на карте, после чего выстрелить в абсолютно любом направлении, кроме как под ноги, – ракета сама находила цель. По идее бабахнуть должно было серьёзно. Но проверять мы не собирались, так как такая активность могла привлечь ненужное внимание.

В общем, что касается лёгкого оружия, у нас был, можно сказать, вечный запас патронов и пороха при наличии расходников и источника питания. Плюс само оружие было неизнашиваемое.

В итоге с оружием провозились до ужина, а после ужина ещё пару часов работали на тренажёрах в боте.

Пошли спать.

– Крапива… – осторожно начал я.

– Да, мой тяжело раненый рыцарь? – у девушки было хорошее настроение, она там только что уложилась в какой-то норматив по стрельбе.

– Мне кажется, я исцелился…

– Так…

– Ну, как бы… Предлагаю проверить… – мне было очень неловко.

– Это так ты девушке пытаешься предложить романтично провести вечер?

– Да. Так себе подкат, конечно… Но после двух суток самоуничижения это мой максимальный уровень.

Крапива подошла ко мне и прижалась, глядя в глаза.

– Мне нравятся твои новые глаза.

– А мне нравятся твои старые, – меня действительно завораживали её глаза, особенно в такие моменты, когда они были очень близко.

– У меня уже старые глаза, значит?! – Крапива улыбалась широкой улыбкой.

В эту улыбку я её и поцеловал. Крапива ответила.

«Гланда, либо ты сработаешь как надо, либо я тебя нахрен переформатирую в тетрис!»

Угроза сработала, Гланда не подвела. Все нужные функции сработали как надо. Баланс между дружбой и романтикой был нарушен серьёзным перевесом романтики. Уж не знаю, как Гланда врастила половые функции в моё уже во многом нечеловеческое тело, но всё работало идеально.

Фух…

Глава 8

Следующую неделю мы с утра до вечера тренировались и разбирались, что нам отгрузил Том. В итоге поверхностно разобрались со всем. Не все грузы можно было использовать прямо сейчас, но хотя бы понимали их назначение и могли прикинуть, когда и для чего это понадобится. Из относительно ценного обнаружили два мотоцикла. Сопроводительный текст сообщал, что их сделали местные рукастые имперцы с базы, где находился истребитель. Делали для себя, чтобы погонять, не привлекая внимания землян. Соответственно, дизайн не был ни вычурным, ни футуристическим. Мотоцикл и мотоцикл. Я в них не разбираюсь, но, скорее, это что-то больше гоночное, чем Харлей. Сидеть надо было, наклонившись вперёд, а не откинувшись.

Целыми днями мы только и делали, что совершенствовали свои навыки в работе с ботом. Перерывы на еду тратили на то, чтобы послушать, как дела у наших родственников и обсудить происходящее в мире.

Не сразу, но постепенно мы разобрались, как подключиться к интернету, бот легко мог это сделать. Сложность для нас была в том, чтобы убедить его пойти нам навстречу. Мы в итоге её преодолели. И вот последние три дня с огромным интересом слушали новости.

Пока что все обсуждали катастрофу возле озера Титикака, там печальных последствий было намного больше, чем на Алтае, где была база доктора Ри. Версии выстраивались самые разнообразные, но доминировала та, в которой виноваты были русские, так как сначала был взрыв на относительно безлюдной территории России, а потом уже в Южной Америке. В принципе, обвинение соответствовало правде. Я же русский… Но на самом деле версий было множество.

Кроме того, потихонечку начали появляться видео с проявлениями способностей. Некоторые вирусились, но серьёзного ажиотажа не вызывали. Особенно нас впечатлил ролик с мужиком-телекинетиком, который в лучших традициях блокбастеров шёл по центру улицы какого-то городка и раскидывал машины в стороны, иногда сминая их чуть ли не в ком. В правдивость происходящего, судя по комментариям, не верил никто. Многочисленные свидетели никого не могли убедить. Интернет и не такое видел, и не такое показывал. Народ больше спорил, какая именно комиксовая вселенная решила такую рекламную акцию провернуть.

Я же думал, что осознание новых раскладов всего лишь вопрос времени. Люди со сверхспособностями пришли на Землю. Долго отворачиваться от этой реальности не получится. Хрупкое равновесие, которое поддерживалось в том числе и имперскими войсками, было разрушено. Не все это осознали, но это было так.

Имперцы никак себя не проявляли. Значит пока заняли наблюдательную позицию. Проявят они себя позже или всё оставят на самотёк – мы терялись в догадках. Пока что мы были всецело заняты в освоении нашего оборудования. Если верить тренажёру, то я мог уверенно взлететь и делать относительно простые атмосферные манёвры. Алгоритмы управления в безвоздушном пространстве я ещё не отрабатывал.

Крапива в своём тренажёре-шутере настреляла приличное количество часов и, мне кажется, уже была не против испытать свои навыки в реальном бою.

К роботу Шарику добавился робот Кубик. Кубик был тоже боевым дроном, но если Шарик – это диверсант, то Кубик самый что ни на есть штурмовик. Выглядел он как… Как куб он и выглядел. Не совсем, конечно, как куб. Ходовая часть и выдвижные опоры-фиксаторы рушили эту правильную геометрию, но верхняя часть корпуса была кубической формы. Никакого холодного или лёгкого стрелкового оружия. Только толстенная броня, только большие калибры и запас ракет. Все стволы прятались в корпус. Плюс Кубик имел отличные сканеры и мог засечь разного рода дистанционные атаки. Для ухода от серьёзных атак у него был прикольный механизм: он сам себя катапультировал. Фиговина в пару тонн весом могла прыгнуть чуть ли не на километр. При этом никаких механизмов стабилизации полёта или смягчения приземления не было. Робот мощным направленным то ли взрывом, то ли ракетным выхлопом давал себе ускорение в определённом направлении, потом летел, приземлялся с грацией булыжника, выдвигал опоры и уже через пару секунд снова мог воевать. Такими прыжками-пинками он мог либо уйти от ракетной или бомбовой атаки, либо мог быстро сократить дистанцию и оказаться в рядах противника. Кубик был активирован и тоже получил задачу нас охранять.

Также за эту неделю мы протестировали, на что способны наши тела в плане серьёзных физических нагрузок. Те нагрузки, что мы устраивали друг другу перед сном, переносились с лёгкостью. Мне, правда, ещё не раз снились кошмары, после которых я просыпался в холодном поту и первым делом ощупывал свою уже один раз почти покинувшую меня часть тела. Потом это прекратилось, слава богу. А в плане подъёма тяжестей, скорости реакции, бега и прочих классических нагрузок, я перестал быть человеком. Скорее, стал муравьём по показателям. Гланда усвоила всё моё старое мясо и нарастила вместо него что-то совсем другое в плане химического состава. Прыгал я с разбега на десятки метров, подтягиваться и отжиматься мог не на количество, а на время, приближаясь к уровню Чака Норриса: «Сколько раз может отжаться Чак Норрис? Все!». Крапива от меня отставала по физическим показателям, но, отставая от меня, она опережала на порядок среднего человека. По внешнему виду я ещё не стал тем же худосочным качком, каким был до начала всех приключений, но перестал выглядеть как дистрофик с лишним весом. Модернизированные мышцы нарастали быстро. Новая кожа вытеснила старую, пятнистость исчезла. Ещё недельку, и по телосложению верну старую форму в новой коже и с новыми внутренностями.

И вот спустя семь дней непрерывных тренировок и обучения, мы решили устроить себе выходной. На завтраке мы сидели и пили чай.

– Вот странно. В мире происходит куча всего удивительного, мы имеем к этому прямое отношение, но сидим в сторонке и ничего не делаем. А у меня такое чувство, что я должна участвовать чуть ли не во всём, раз я это начала.

– Есть такое. Будто должен вмешаться. Но это, мне кажется, эмоции. Мы сделали то, что должны были. Со спокойной совестью могли бы улететь куда подальше с планеты, и ничего страшного. Поэтому вмешиваться мы пока не будем, тем более имперский десант тоже не спешит себя показать.

У девушки было задумчивое настроение, поэтому обсуждали мы не скорострельность пушек нашего бота и не прочие параметры оружия, а более философские вопросы, которые, впрочем, были достаточно важными.

– Вот посмотреть на нас, – размышляла Крапива. – Мы же практически супермены с точки зрения обычного человека, но опасности для жизни от этого меньше не становится. Странно. Должна же быть зависимость роста силы и роста безопасности? Должна. А её нет.

– Или она обратная в нашем случае, – добавил я.

– Вот именно. Чем сильнее мы становимся, тем большей опасности подвергаемся. Или нет? Несмотря на всю нашу скорость и регенерацию, тот же Шарик, если его против нас выпустить, за минуту состряпает салат из Маугли с добавлением Крапивы. А Кубик вообще пару раз пальнёт, и даже кусочка от нас не останется. Придётся новые тела искать. Дай бог, если при этом с полом не ошибёмся. А ведь у имперцев этих Шариков и Кубиков тысячи. Плюс тонгеры с реальными Рангами, а не как у нас – одно красивое название, говорящее о забытом прошлом.

– Здесь нет уравнения с двумя переменными: сила и безопасность. Это жизнь, тут, скорее, как в игре: всё решает размещение фигур. Пусть мы и сильные сами по себе фигуры, хотя если честно, то весьма относительно сильные. Против того телекинетика мы пока совсем не сильные. Ну, вот, фигуры мы сильные, но расклад не в нашу пользу. И противник имеет возможность выставлять на доску всё больше и больше своих фигур. Правила далеко не шахматные. Я так думаю, наша задача улучшать то, что мы имеем. Очень, кстати, перекликается с моей работой на стройке. Мы же реставрационные работы в основном делали. Как раз улучшали то, что было. Сейчас мы можем улучшать только себя – физически и в плане компетентности. А там посмотрим, что ещё сможем себе позволить. Мы создали имперцам хаос на планете, тем самым сильно отвлекли внимание от нас. Ведь мы выпустили на свободу тысячи тонгеров, которых Империя посчитала опасными.

– Но, получается, простой прокачки силы недостаточно. Если это игра, надо делать ходы. Нельзя стоять на месте и превращаться постепенно из пешки в ферзя, так можно даже ферзя потерять.

– Да, надо. И мы сделаем, но прокачка и обучение – это всё-таки ход, а не стояние на месте, так как он влияет на расклад фигур. И кстати, как ни крути, а всё равно при определённом уровне силы наступает большая безопасность. Вот если нас нельзя будет убить, а мы сможем убить кого угодно – это можно назвать неплохим уровнем безопасности.

– Да вот только недостижимый это уровень. Мы как здесь очутились? Я вот не помню. Но судя по тому, что мы слышали о себе, мы имели намного более высокий уровень способностей, чем сейчас, но нас сюда запихали. Не думаю, что это было по нашей воле. Так что даже восстановления всех прежних способностей недостаточно для безопасности.

– Недостаточно, но это игра. В неё можно выиграть. Нам противостоят большие силы, но так или иначе мы пока выиграли себе время и кое-какие трофеи. Да, не получилось умчаться на самом крутом корабле Галактики. Но то, что мы имеем сейчас, намного лучше, чем то, что было месяц назад. Не будем тупить, выиграем. Кстати, насчёт того, что мы проиграли и попали сюда…

– Что насчёт этого?

– Я почему-то уверен, что мы попали сюда порознь и не были до этого командой. Так что сейчас мы имеем новый расклад.

– Ещё и с этим надо будет как-то разбираться. Есть подозрения, что наши подвиги до прибытия на Землю нам будут припоминать дольше, чем то, что мы тут наделали.

– Согласен. Знать бы ещё, что за подвиги. Я сколько ни пытаюсь, ничего толком вспомнить не могу.

– Я тоже, – вздохнула Крапива.

– Слушай, я вот думаю, что нам надо устроить реальный тренировочный полёт, чтобы убедиться, что я чему-то там научился. И можно планировать какие-то ещё шаги.

– А какие шаги? Нам ещё учиться и учиться. Родных навещать смысла нет. Чем-то ещё заниматься, кроме обучения, тоже неправильно. Среди землян у нас серьёзных противников нет. Хоть сейчас объявляй Дудиково независимой территорией. У бота мощности отбиться от любой армии хватит, но нам же не Россия или земные силы противостоят. Как только имперцы узнают, что мы здесь, так сразу нам все наши достижения в пилотировании и стрельбе покажутся ничтожными. С орбиты чем-нибудь зафигачат по нам и всё. Им сейчас пофиг, как нам вредить. Ну, не поймают как тонгеров, так носители уничтожат и не позволят свой бот эксплуатировать.

– Значит, будем продолжать скрываться и учиться, пока нас никто не трогает. Ещё к языку даже не приступали, доспехи надо хотя бы померить, на мотоциклах погонять, и – самое муторное – разобраться с компьютером бота. Там столько всяких функций, что голова лопается.

– Да, будем учиться. Хочется новые пистолеты пристрелять...

– Слушай, ну обсуждали уже. Кто знает, какая чувствительность у имперской техники. Вдруг засекут выстрелы. Они же по-любому отличаться будут от нашего земного огнестрела. Очень маленькая вероятность, но она есть. Можешь по пню внутри бота пальнуть, чтобы отдачу почувствовать и звук послушать, но на улице лучше стрельбы не устраивать.

Крапива лишь тяжело вздохнула. Ну, тянуло её пострелять, и ничего с этим она поделать не могла.

– Ладно, давай по хотя бы по пню постреляем.

– Давай. Самому интересно.

Я притащил в салон бота кусок соснового ствола диаметром сантиметров двадцать пять и длиной метра полтора. Расположил у задней стены так, чтобы стрелять пришлось по месту спила, то есть пули должны заходить вдоль ствола.

Крапива взяла ИГ и, оставив настройки по умолчанию, выстрелила. Бахнуло громко, запах тоже почувствовался, но не сильно. Дульная вспышка была небольшой, но заметной. В общем, для меня, как неспециалиста, очень похоже на выстрел из того же земного Глока или Чезета.

Крапива увеличила мощность и выстрелила снова. Неожиданно запищал сигнал с пульта управления. Я подошёл посмотреть. На экране высветилась надпись, что повреждена внутренняя перегородка, потеряна герметичность пассажирского салона. Предлагалось послать малого дрона-ремонтника на починку дыры. Я быстро нажал «одобрить». Дрон-ремонтник был размером с упитанного кота и напоминал толстую гусеницу. Он бодро выскочил из ниши и направился к стене салона.

Мы пошли смотреть, что случилось. Оказалось, что первая пуля расщепила бревно, а вторая, практически не потеряв своей убойной силы, продырявила перегородку, отделяющую пассажирский салон от грузового отсека.

– Тебе не кажется, что мы от скуки творим всякую дичь уже? – поинтересовался я.

– Кажется.

– Предлагаю тогда переодеться и прокатиться на мотоциклах по округе.

– Ура! Мы поедем кататься! – разулыбалась Крапива.

– Как пистолет? Лучше твоих? – поинтересовался я.

– Непонятно. Пока возьму его под левую руку, а Глок оставлю под правую.

– Я тоже тогда так сделаю.

Мы переоделись в рабочую одежду техников с базы. Том отгрузил нам несколько комплектов. Штаны, футболка с длинным рукавом и плотная куртка. Очень комфортно. Для начала осени самое что надо. Ботинки я носил теперь только имперские. Земные были слабоваты для моих ног. Несколько чересчур мощных прыжков и приземлений раздолбали в хлам мои трекинговые кроссовки, хотя те казались прочными.

На мотоциклах серо-чёрной расцветки и в серо-чёрной форме мы выглядели как служащие. Служащие кому или где – неважно. Но форма равно служащий.

Ни я, ни Крапива опыта езды на мотоциклах не имели, поэтому поехали не сразу, а посмотрели несколько роликов-обучалок. Будем надеяться, поможет. Проехались по площадке туда-сюда, не упали. В итоге потихоньку покатили по дороге, по которой мы впервые сюда приехали на Форестере. Бот закрыли, Шарику приказали незаметно следить за нами, а Кубику охранять бот и никого не пускать.

– Ты чего улыбаешься? – спросила меня Крапива.

– Я думаю, что, если от кого-то надо будет быстро убегать, я слезу с мотоцикла и побегу ногами. Я на нём боюсь быстро ехать, а ножками я скорость развиваю, может, даже быстрее, чем этот мотоцикл в принципе способен. Может, даже и мотоцикл с собой унести смогу на этой скорости.

– Да, удивишь ты, конечно, этим преследователей. Будем надеяться, что убегать не придётся.

К дому Кадиллака решили не ездить. Просто доехали до трассы и поехали по ней. На ровном асфальте смогли набрать неплохую скорость. Это было классно. Мчаться и думать только о том, как удерживать мотоцикл. Такое ощущение, что накопившиеся проблемы и беспокойства, сформировали плотное облако, в котором мы всё время жили. Это облако было невидимым, но давило, портило настроение и делало улыбку вымученной. Внутри этого облака невозможно быть по-настоящему весёлым и беззаботным. А тут мы просто за счёт скорости выскочили из него. Пусть ненадолго, но чувство восторга от скорости и ветра в лицо того стоило. Давно я не чувствовал себя беззаботным.

Останавливаться не хотелось, поэтому мы неслись и неслись по прямой дороге. Пока ты успешно убегаешь от проблем, у тебя их по факту и нет. Да, это временная мера, но вот так проветрить голову иногда просто необходимо. Я понял, насколько же был все эти дни напряжён: атака на базу с истребителем, схватка с майором и Элей, брй с Летуччио, беспомощность и восстановление, потом все эти звёздные войны в исполнении Тома, потом плен, приземление и интенсивное освоение инопланетной техники. А ну и, конечно, жуткий стресс, который мне устроила Гланда в своём стремлении сделать из меня безупречную боевую машину. Всё это осталось позади, а впереди только воздух, который мы своей скоростью превращали в сильный встречный ветер. И ещё впереди был поворот.

– Тормозим!!! – крикнул я Крапиве, совсем забыв, что у нас телепатия работает отлично и орать не надо.

– Ага!!!

Мы остановились. Я посмотрел на коммуникатор. Бедолага Шарик от нас отстал, так как бежать по лесу с нашей скоростью у него не получалось. А на дорогу я не хотел его выпускать.

– Поехали обратно? – спросила раскрасневшаяся Крапива.

– Поехали.

Мы развернулись и не спеша покатили обратно.

«Круто, да?» – поделилась со мной эмоциями Крапива.

«Надо было давно так прокатиться!»

«Ну, теперь будем почаще выезжать. Да?»

«Конечно!»

Наш мысленный диалог прервал звук мотора. Я оглянулся и почти сразу чертыхнулся. Нас догоняла раскрашенная в сине-белые цвета Газель. Полиция. Покатались, блин…

– Что будем делать?

– Едем. Может просто мимо проедут. Если нет, то что-нибудь придумаем.

Как так-то хоть? Глушь. Пустая дорога. И первая же встреченная машина – полиция. Внимание мы, конечно, привлекаем, но, может, у полиции более важные дела есть? Видимо, нет. Нам посигналили. Мы стали остановились.

«Так ты решил, как мы поступим?» – поинтересовалась Крапива.

«Попытаемся договориться, хотя не очень представляю, как объяснить полиции, что мы с оружием, без номеров и документов. Попробую что-нибудь придумать.»

– Старший сержант Гаврилов, – представился парень примерно моего возраста. За ним встали ещё двое полицейских, тоже молодые парни, и с интересом глазели на нас. – Предъявите документы, пожалуйста.

– Старший сержант, мы без документов, – спокойно сказал я, сняв шлем.

– И как же так получилось, что вы катаетесь на транспортных средствах без номерных знаков без документов?

– Мы ещё и с оружием, старший сержант, – я достал из-за спины ИГ и продемонстрировал полицейскому. Тот напрягся, но я спокойно убрал его в кобуру. – Мы каскадёры. У нас подготовка к съёмкам. Это реквизит. Мотоциклы самодельные, пистолеты ненастоящие. Просто обкатываем. Сами первый раз на таких ездим. А мне ещё и к линзам привыкать надо, видите, какие глаза синие.

Полицейский, немного расслабился. Моё объяснение удачно вписывалось в то, что он видел: немного нестандартный внешний вид, не совсем обычные транспортные средства и странного вида оружие.

– Что-то не видно здесь никаких съёмочных групп. Да и нас не предупредили.

– Про предупреждения ничего не скажу, а про то, что не видно, – так мы уехали километров на сто пятьдесят. У нас сегодня день на обкатку техники и настройку оборудования, вот и катаемся. Если дальше по дороге проедете, – я махнул рукой вдоль дороги, – то всех найдёте. Правда там пока никаких актёров, только техники. Пара фур разгружается. А дня через два можете заехать и посмотреть.

– А кто из актёров? Известные? – полицейский мне поверил и теперь просто с интересом общался.

– Не очень. Из театра набрали из Москвы. Почти всю труппу спектакля Реверс пригласили, – назвал я единственное, что знал про московскую театральную жизнь. Наш с Крапивой знакомый после спорта пошёл в искусство и писал, что играет в спектакле Реверс. Кто ему там роль дал – непонятно. Как спортсмен он действительно одарён, но я плохо представлял его что-то говорящим со сцены. Но писал, что прям играет, а не на подтанцовке.

– А… – ничего не понял, но не стал это афишировать полицейский. – Ладно, всё понятно с вами. На такие поездки всё равно надо брать документы.

– А про что кино снимаете? – подключился к беседе другой полицейский.

– Фантастический фильм. Галактическая Империя захватывает Землю, но наши парень с девушкой всех спасают. Перед этим парень спасает девушку. Всё по классике, в общем.

– Ну, а сами что скажете? Стоит кино смотреть? Или лучше Женин обзор подождать?

– Деньги на съёмку привлекли коммерческие, не государственные. Женя на такие фильмы по остаточному принципу смотрит. Не знаю, хороший сценарий или плохой, мы и сами его толком не видели, а вот трюки нам исполнять приходится реально сложные.

– А покажите что-нибудь, – как ребёнок попросил парень.

Мы с Крапивой переглянулись.

«Ну, а почему бы и нет».

Я отдал ей свой пистолет и снял куртку, аккуратно при этом вытащив Грач, который выпадает из моей легенды про фантастическое оружие, после чего с короткого разбега пропрыгал по дороге достаточно простую для меня связку. Рондат, фляк, двойное сальто. Развернулся и фляками вернулся к мотоциклу.

– Круто! Двойное! – как ребёнок радовался самый молодой на вид полицейский. Остальные смотрели и улыбались.

– Как вас зовут, господа каскадёры? – поинтересовался старший сержант.

– Леонид Орлов и Таисия Орлова, – поженил я нас с Крапивой в глазах сержанта.

– Хорошо, Леонид и Таисия. Хорошей вам работы. Будьте осторожны. Если увидите подозрительных людей, звоните нам – полицейский протянул визитку, где ручкой был написан номер телефона.

– Хорошо. А как подозрительные выглядят? Как мы?

– Да мы сами не знаем. Кто угодно могут быть. Невыразительная внешность, мужчины возрастом от двадцати пяти до тридцати на вид. Невысокие. Трое или пятеро. Отдел «Э» на них наводку дал, вот, катаемся и ищем. Но не простые персонажи, это точно. Ладно, нам пора, до свидания! – Гаврилов попрощался, я пожал всем троим руки, после чего Газель обогнала нас и поехала вперёд в направлении нашей стоянки.

Крапива повернулась ко мне.

– Классно ты придумал. Я даже не знала, чтобы мы делали, если бы они попытались нас задержать.

– Пришлось бы вырубать всех, ломать им машину и бежать.

– Да. Повезло, – не стала уточнять Крапива, кому именно – нам или полицейским. Всем, наверное.

Мы поехали вслед за полицейскими. Но перед этим я сформировал для Шарика задачу следить за их машиной, тем более они должны были проехать мимо него. Пустил Шарика смотреть, свернут они с трассы в сторону нашего домика или проедут мимо поворота.

Полицейские проехали по трассе, не сворачивая к нам. Мы же, не торопясь, доехали до поворота и по раздолбанной гравийке покатили к нашему боту. Добравшись до бота, сели перекусить.

– Что-то ничего делать сегодня не хочется. Может, пойдём грибы попробуем пособирать? – неожиданно предложила Крапива.

– Слушай, мы с тобой многое пережили, а вот грибы вместе не собирали. Непорядок. Надо сходить, сейчас я котелки помою, – я подхватил нашу походную посуду и собирался уже идти к ручью, чтобы всё это помыть, но по привычке проверил коммуникатор, чтобы убедиться, что вокруг никого.

Вокруг бота никого не было, а вот Шарик как раз показывал, что у поворота к Дудиково на трассе стоит знакомая нам полицейская Газель, а вышедшие полицейские что-то внимательно рассматривают на земле.

– Ка, полицейские засекли наши следы на повороте и скорее всего сейчас поедут сюда. За ними Шарик следит.

Крапива схватила свой коммуникатор и открыла нужное окно.

– Чёрт! Вот тебе и опята со сморчками, блин… И что делать?

– Я пойду их задержу. Нельзя, чтобы они бот увидели. Если имперцы узнают, что у нас бот, то охота за нами будет особенно тщательной. Ты вещи пока собирай.

– Ты один справишься?

– Я не один, я с Шариком!

– Но ты там осторожнее… Не убей никого. Нормальные, вроде, ребята.

– Само собой. Шарика вообще постараюсь не показывать.

Я взял в руки ИК и побежал. Повесить оружие на ремень так, чтобы оно не болталось при беге, у меня не получалось. Периодически я посматривал на экран коммуникатора. Полицейские загрузились в Газель и, как мы и ожидали, поехали в сторону нашего дома. Пять километров от трассы шла убитая гравийная дорога, потом начиналась ещё более раздолбанная грунтовка. Газель ехала медленно и осторожно. Шарик с лёгкостью следовал по лесу параллельным курсом.

До места, где я планировал встретить Гаврилова и его команду, я добежал за десять минут. Бежал не спеша, периодически сверяясь с коммуникатором и показателями Шарика.

Я просто встал посреди дороги. В этом месте объехать меня не получится. Через пару минут показалась Газель. Завидев меня, водитель мгновенно остановил машину в сорока метрах от меня. Из неё выскочили трое полицейских и навели на меня оружие. Один целился из чего-то длинноствольного, остальные из пистолетов.

– Брось оружие!

Я только теперь понял, что никакого особого плана у меня нет. Думал, доберусь до полицейских, скручу их, повяжу наручниками, сломаю машину и вернусь. Но что-то не похоже, что я рулю ситуацией. Парни банально меня переиграли, остановившись вдалеке, и скрутить их никак не получится. Чего мне стоило в кустах их подождать и выскочить на дорогу перед ними? Хорошая мысля приходит опосля. Затупил, имея дело с людьми с оружием. Расслабился. Тревожный звоночек. Рано мне себя суперменом чувствовать и снисходительно к людям без суперспособностей относиться.

Я стоял, держа в одной руке коммуникатор, через который я наблюдал за Шариком. Последняя отданная ему команда была следить за Газелью. Для этого просто требовалось выделить объект, выбрать в меню «наблюдение» и в параметрах цели указать, что та не имеет специального сканирующего оборудования. Тогда Шарик определял расстояние до объекта и выбирал своё положение таким образом, что его нельзя было заметить глазами и ушами. Сейчас, когда машина остановилась, Шарик, вроде, тоже должен был остановиться, но он почему-то продолжил двигаться, постепенно приближаясь.

– Оружие на землю!!! – прокричал Гаврилов, и, если можно так сказать, ещё тщательнее прицелился.

Меня же почему-то волновал Шарик. Я прилип глазами к экрану коммуникатора. Шарик продолжал приближаться к дороге.

Я поднял голову и посмотрел на край леса.

Ветки зашевелились и в десяти метрах от изумлённых полицейских ни капельки не скрываясь показался Шарик. Никаких попыток двигаться тихо или включить маскировку. Это уже прямое неподчинение.

Что он творит?! На смену ощущению неправильности пришло чувство опасности! Что-то не так!

Глава 9

Гаврилов и его напарники, выпучив глаза, смотрели на Шарика. Двухметровый металлический муравей предстал во всем своём фантастическом виде.

– Это реквизит, не обращайте внимания, – начал говорить я, при этом думая, как бы набрать команду для Шарика, чтобы он свалил. Для этого надо было отпустить винтовку. Пока я думал, что делать, а полицейские тупили, Шарик по собственной инициативе пришёл в движение.

Из его спины за долю секунды выскочил пулемёт и выпустил короткую очередь. Громкий треск раздавался всего лишь секунду, но как много изменилось. Все трое полицейских взорвались небольшими красными фонтанчиками в местах попадания пуль и в быстро наступившей тишине повалились на землю.

«Маугли, ты охренел! Ты что творишь, придурок?!» – телепатический крик Крапивы, заставил меня дёрнуться. Она, видимо, тоже наблюдала за происходящим через свой коммуникатор.

«Это не я!» – только и успел сказать я, как Шарик резко повернулся в мою сторону и пулемёт выплюнул очередь прямо в меня.

Когда на меня направил оружие Гаврилов, то первое, что я сделал, это врубил баллистический телекинез на полную мощность. А когда начались непонятки, я только ещё больше направил внимание на эту способность. И это спасло мне жизнь.

Свист проносящихся мимо тела пуль и чувствительные удары по той странной силе, которая противостояла пулям быстро привели меня чувство.

Первое. Уменьшить площадь мишени! Я резко упал, и вторая очередь прошла уже надо мной.

Второе. Надо валить! Я так и не узнал, может ли моя винтовка, этот имперский калаш, повредить Шарика. Поэтому вариант стрелять в ответ особо не рассматривал, просто решил валить побыстрее и подальше от взбесившегося робота. Сейчас меня защищала небольшая выпуклость рельефа, и Шарик не мог стрелять.

«Ка, он взбесился и стреляет по мне! Бегом в бот и включай все оружейные системы!»

«Охренеть! Сейчас!» – Крапива быстро вникла в ситуацию.

Я же начал оперативно отползать, стараясь не подниматься. Быстро взглянув на экран коммуникатора, я увидел, что Шарик быстро приближается ко мне. Да что за хренотень такая?! Ползти бесполезно! Он уже совсем рядом. Я судорожным движением перевёл переключатель своего ИКа в положение автоматической стрельбы и, дождавшись появления Шарика в зоне действия моего Восприятия, открыл огонь подняв винтовку над головой. Кто бы знал, что упражнение «лодочка» пригодится для стрельбы лёжа. Сейчас я лежал носом вниз, а автомат поднял над головой, для чего пришлось сильно прогнуться в плечах, и стрелял в направлении двигающегося ко мне дрона. Попал. Но навредил или нет – неясно. Робот остановился.

Всего несколько секунд, и вот уже мой автомат замолк, отстреляв весь магазин. Блин, надо валить!

Я, не вставая, развернулся на сто восемьдесят градусов и из положения лёжа стартанул в лес. При этом как мог сконцентрировался на том, чтобы защищающее меня поле было сзади, а не спереди. Винтовку я бросил валяться на земле. Мне вслед тут же полетели пули. Судя по ударам в мою телекинетическую защиту с прицеливанием в движении у дрона всё было отлично. Шарик помчался за мной. Вот и узнаем, кто из нас быстрее…

«Ка, я бегу к тебе, будь готова снести его!»

«Хорошо!» – телепатия передавала нервное напряжение Крапивы.

Когда я двигался навстречу полицейским, то потратил десять минут, чтобы оказаться здесь, сейчас я нёсся намного быстрее. У Крапивы я буду такими темпами минуты за две-три. Шарик быстро начал отставать – в беге по лесу я был однозначно ловчее, но потом он сменил тактику. Выскочил обратно на дорогу и понёсся по ней параллельным мне курсом. Я же выйти на дорогу не мог, так как баллистический телекинез штука хорошая, но насколько надёжная неизвестно. В лесу хоть деревья защищают. А отдаляться от дороги значило отдаляться и от бота. Ладно, если так двигаться, то мне ничего не грозит, я добегу до бота по лесу, а Шарик по дороге, и там его встретит Крапива.

Сглазил! Шарик выпустил две ракеты. Я это увидел с экрана коммуникатора, откуда исправно шла трансляция об охоте за мной. Я рванул к ближайшей толстой сосне. Кинулся под ствол и сгруппировался

Двойной взрыв! Меня швырнуло, ударило, протащило и впечатало во что-то жёсткое. Но я не потерял сознание и тут же вскочил и продолжил бег. В тишине. Уши не работали. Но это ерунда, главное, могу бежать. Даже судорожно сжатый в руке коммуникатор не выронил. Мимоходом отметил, что с обоих предплечий была основательна содрана кожа и даже мясо, но бежать это не мешает. Я не мог уйти далеко от дороги, тогда я окажусь отрезанным от бота, поэтому я продолжил бег по лесу, а Шарик продолжил бег по дороге параллельным курсом.

«Ка, стреляй одновременно в Кубика и Шарика. Если один взбесился, другому тоже доверять нельзя!» – эта мысль меня самого немного взбодрила. Она была разумная, значит, голову мне отбило не очень сильно.

«Попробую! Сейчас…»

Я был уже близок к боту, оставалось каких-то пятьсот метров. Дорога шла вверх на холм, деревья стали реже. Шарик замедлился, занял устойчивую позицию, после чего я упал на землю за деревом. Если будет стрелять очередями, меньше шансов попасть. Так и вышло. Шарик просто опустошал весь боекомплект пулемёта. Из носа пошла кровь. Каждая отбитая пуля оставляла часть своей силы внутри моего тела. Ну, пошла кровь, да и ладно. Кровь из носа – это ничто по сравнению с мозгами, вылетающими из головы. Пулемёт замолчал. Шарик продолжил приближаться. Осталось немного. Я рванул по направлению к боту изо всех сил. Шарик понёсся за мной. Я не видел бот, ведь стелс так и работал, но я прекрасно знал, где он. Я ничего не слышал, но через воздух почувствовал мощную вибрацию.

«Оба готовы! Кубика ракета разнесла, Шарика – турель. Ты цел?»

«Цел!»

Я добежал до бота и заскочил внутрь.

– Он сошёл с ума! Вышел из леса и напал на полицейских. Расстрелял их, потом взялся за меня.

Крапива сидела за пультом стрелка и не спешила мне помогать. Ситуация была непонятная. Быстро убедившись, что я цел, девушка прикипела глазами к экранам и тщательно высматривала опасность. Я скинул одежду и схватил аптечку. При этом догадался спросить Крапиву:

– Ты сканеры бота включала? «Отвечай телепатически, я оглох», – последнее я телепатировал.

– «Ой, нет! Точно!» – Крапива тут же начала долбить по пульту управления.

Пару минут, пока Крапива разбиралась со сканером, я использовал, чтобы залить свои руки специальным клеем. Штука намного лучше бинтов. Обнаружил, что уши не только не работают, но и частично отсутствуют. Оторванный кусок левого уха уже не вернёшь, поэтому ограничился тем, что замазал оставшийся огрызок клеем. Первая помощь оказана, я уселся в кресло пилота.

«Смотри, он показывает подозрительную область. Пишет, что вероятно корабль под стелсом», – обратила моё внимание крапива на экран.

– Если выстрелим, то выдадим себя. Он, скорее всего, нас тоже не видит. Но даже если он нас и не видит, то ракету и выстрелы турели он точно видел. Где он?

«Висит в километре перед нами высота всего пятьдесят метров. Кстати, можешь тоже телепатически общаться, а то ты орёшь.»

– Сноси эту хрень, там разберёмся. После всей этой войнушки прятаться бессмысленно.

Девушка хищно улыбнулась и, схватив гашетки, буквально за секунду схватив выпустила… А хрен его знает, что она там выпустила. Но что-то убойное.

«Смотри!»

Я уставился на экран. Камера показывала пустое место в воздухе, где бот что-то углядел. И тут в этом пустом месте вспухли взрывы, стелс слетел и мы увидели Баранку, такую же, как и та, что мы отвоевали у Акинака. И у этой Баранки появились здоровые дыры в корпусе, после чего она начала медленно падать на землю.

– Нам надо срочно туда. Это имперцы. Нам нужен пленный!

«Погоди, ты весь в крови. Наоборот, надо улетать отсюда», – пыталась отговорить меня Крапива.

– Я нормально! Мы должны знать, как они нас нашли! Бери оружие и побежали! Там бот не сядет, надо бежать!

«Ладно! Подожди. Сейчас!»

Крапива что-то набила на пульте, после чего два робота-погрузчика зашевелились и первыми выскочили из бота. Потом она ещё продолжила что-то набивать на экране, периодически сверяясь с экраном коммуникатора.

«С собой возьмём. Их расстрелять можно, если взбунтуются, а с другой стороны, они могут быть нашими глазами и ушами, если куда-то лезть надо будет.»

– Отлично. Побежали!

«Хватит орать. И перезарядись, коммандо!»

«Да, точно, сейчас…» – я сделал, что просила Крапива и выпрыгнул из бота.

Погрузчики бежать не могли, особенно по бездорожью, но двигались достаточно бодро. Подбитая нами баранка упала в лесном массиве. Она, кстати, располагалась неподалёку от нашего подбитого Крапивой Кубика.

Внезапно Крапива остановилась.

«Маугли, а ты подумал, что у них на борту могут быть враждебные нам дроны? Те же Шарики или Кубики?»

Блин. Я баран! Помчался пленных брать…

Крапива всё по моему виду поняла.

«Ладно, штурмовик ты мой, твоя боевая подруга об этом позаботилась, – девушка демонстративно подняла вверх коммуникатор. – Я могу отсюда управлять орудиями бота. Во-первых, бот на холме, поэтому сбитая баранка все ещё в зоне поражения турелей, во-вторых, у нас есть ещё и ракеты, которые любую задницу в любой точке карты качественно отжарят».

«Прожарят или поджарят, наверное, правильно?»

«Мои ракеты и турели, сделают то, что я им скажу. Сейчас они готовы отжаривать. Теперь тормозим и посылаем погрузчиков вперёд.»

«Хорошо.»

Мы сели под деревом и стали смотреть, как погрузчики идут к месту падения Баранки.

– А их под контроль не возьмут там на месте? Ведь Шарика и Кубика, получается, просто взяли под контроль.

«Не должны. Эти погрузчики часть оборудования истребителя, как и бот. Том и Летуччио позаботились, чтобы истребитель не поддавался попыткам взять его под контроль, это распространяется на всё его оборудование. А вот Шарик и Кубик – это обычные дроны со склада, над которыми имперцы легко перехватили управление.»

– Ну, тогда я спокоен. Смотрим, что дальше будет.

Наши погрузчики тем временем планомерно двигались через лес. Конечно, ни о какой скрытности речи не шло. Решили послать на разведку одного, а второго оставить поблизости.

Наконец, камеры показали вражескую Баранку. Та вполне уверенно стояла на опорах. Да, дыры в корпусе как бы намекали, что не всё у этого воздушного транспорта хорошо, но и совсем развалившейся она не выглядела. Не упала, получается, а села, смяв несколько молодых деревьев.

Оставалось только пожалеть, что у погрузчика не было никаких тепловых или ещё каких-нибудь сканеров, которые могли бы сообщить, есть там кто живой или нет. Хорошо, что камера есть.

Вот робот приблизился к кораблю и стал обходить. Ага, вот и живые. Два человека сидели на ступеньках трапа и, распаковав аптечки, оказывали друг другу первую помощь. Они заметили робота.

– Смотри, погрузчик! – удивился, но особо не испугался один из имперцев. Он был ранен в плечо и верхнюю часть груди. Судя по форме это вообще техники, а не солдаты.

Второй, у которого был повреждён глаз, напрягся и стал подниматься. Крапива на ручном управлении немного приблизила робота к трапу.

– Им либо кто-то управляет, либо они тут все бешеные. Пошли внутрь!

– Да не спрячешься ты от него. Мы ничего против него не сделаем. Это же с военного транспорта погрузчик и он уже близко. Если бы было надо, он бы нас уже в фарш своими резаками превратил, – с абсолютно пофигистскими интонациями успокаивал коллегу первый, даже не попытавшись приподняться. – У него же и мозги получше, и какой-никакой боевой режим есть. Так что угомонись. Остальные уже в переносках сидят, одни мы с тобой фигнёй занимаемся. Если он тебя не пришиб, значит и не собирается. Правильно я говорю, лопата?

Последняя фраза обращалась к погрузчику. Крапива просто оставила его стоять в неподвижности. Говорить он не мог, кивать тоже. Поэтому пусть постоит, пока мы доберёмся. Всё, что надо узнать, мы узнали. В живых осталось всего двое.

После слов техника-пофигиста второй тоже успокоился и, хоть и поглядывал с опаской на робота, дораспаковал аптечку и стал что-то там выискивать.

Мы с Крапивой приблизились с двух сторон, чтобы Восприятием просканировать все внутренности Баранки. Восприятие подтвердило слова оставшегося в живых техника. Четыре трупа, включая пилота, и два выживших. Держа в руках пистолеты, мы приблизились. У меня наконец заработало правое ухо, что было очень кстати. Теперь я был не глухой.

– Я так и знал, что кто-то ими управляет, – прокомментировал наше появление безмятежный мужик. Я пригляделся. Судя по блестящим глазам и так и норовящему улыбнуться лицу, дело тут не в личном спокойствии или безмятежности, а в препаратах из аптечки.

– Когда сюда прилетит транспорт, чтобы вас забрать? – спросил я.

– А мы откуда знаем? – мрачно ответил тот мужик, что ещё не успел добраться до обезболивающей наркоты.

– Часа два у вас точно есть, – весело поделился с нами информацией второй мужик. – Мы сюда летели часа три, потом, как нас сбили, тревога, конечно, поднялась, но рядом нет ничего. Два часа ещё ждать точно. Это в лучшем случае.

– Вставайте и пойдёмте с нами, – приказал я. – Крапива, забери переноски.

Крапива направилась в салон, оттуда позвала погрузчиков тащить переноски, а я погнал пленных на наш бот. Источник информации нам не помешает, тем более что надо понять, как нас нашли. Это случайность или не совсем.

И чем больше я над этим думал, тем больше было понимания, что произошедшее не совсем случайность. Но чего гадать. Пленные сейчас всё расскажут.

«Ка, ты чего отстаёшь?» – мысленно позвал я девушку, которая уже должна была следовать за мной.

«Я спросила погрузчиков, могут ли они демонтировать средства записи и хранения информации, те ответили, что могут. Минут тридцать понадобится, но зато наши преследователи не получат никакой информации о том, что тут произошло. А то ты меня Крапивой возле Баранки назвал. А запись-то в этот момент кораблём велась.»

«Блин, затупил! Хорошо, давай тогда демонтируй и заметай следы, а я этих товарищей размещу на боте.»

«Хорошо!»

Действия моей напарницы в очередной раз доказали, что одна голова хорошо, а две лучше. Особенно, если вторая голова – это голова Крапивы.

– Как вы здесь оказались? – задал я вопрос самому разговорчивому и беззаботному пленнику.

– Уловили сигнал от нашей техники. Два боевых дрона бродили по лесу и раз в сутки испускали сигнал с запросом на подключение. По этому сигналу и нашли их.

– А зачем они его испускали?

– Так они не в сети были.

– Объясни подробнее, о какой сети речь.

Мужчина вздохнул, всем своим видом показывая, как ему тяжело общаться с туповатым собеседником, и начал рассказывать:

– Боевые дроны всегда объединяют в сеть. Они действуют в команде, таким образом их обучение идёт быстрее, и координация осуществляется намного проще. Они подключаются к ИИ корабля или базы и управляются оттуда. Оператор ставит боевые задачи ИИ, а тот решает их с помощью подключённого к сети оборудования. Не надо каждым дроном отдельно командовать. В процессе решения боевых задач – шпарил пленный как по учебнику – некоторые юниты могут выпадать из сети, в таком случае они в автоматическом режиме пытаются вернуться под дружественный контроль. Эти же два потеряшки просто бродили, не будучи даже друг к другу подключёнными.

– Почему дрон расстрелял полицейских?

– А почему нет? Нам так и так надо было приземляться, грузить оборудование. Мы к нему подключились, видим, что рядом местные какие-то свои разборки ведут, просто решили подчистить территорию от лишних глаз и ушей. Наш пилот «инсекта» на зачистку территории и отправил. А потом кто-то разнёс обоих дронов, да ещё и нас совсем неаккуратно ссадил на землю. Я не понял, ты что республиканец? Или с Независимых Миров? Ты вообще кто такой? Бот у тебя наш, но ты, видимо, не очень понимаешь, где оказался и что это за планета, да? Форма на нашу похожа. Ты же не местный. На имперском говоришь с акцентом, но неплохо. Местные его вообще не знают.

– Можно и так сказать…

Я задумался. Мне надо было подумать перед тем, как продолжить разговор с пленными, но сначала надо было свалить подальше. Убедившись, что пленные тщательно прикованы к кушеткам, я быстро запрыгнул в кресло пилота и запустил предстартовую подготовку бота. Крапива уже вернулась и сидела на своём месте стрелка. Она постреляла, теперь я полетаю. Не день, а праздник… Потом я перед глазами встали вылетающие из полицейских фонтанчики крови, очень отчётливо мной увиденные под ускорением Восприятия, и шутить расхотелось.

Взлететь получилось без проблем, бот реагировал в жизни так же, как и на тренажёрах. Набрав высоту, я направил корабль на восток в сторону сибирских лесов. Выбрал огромный лесной массив повосточнее и посевернее и полетел туда. Настоящие русские сбегают от неприятностей в Сибирь, а не в Европу. Или их туда посылают? И так, и так, наверное. Хотя очень сомневаюсь, что я настоящий русский. Я даже не знаю с уверенностью, кто такой этот настоящий я.

– Принцесса, я не знаю, всё ли ты слышала, что мне рассказал этот имперский техник, но, получается, что Том нас осознанно подставил.

– Я всё слышала, но почему ты так решил?

– Он дал нам оборудование, которым мы не могли не воспользоваться. Том при этом не мог не знать о поведении дронов, но никаких предостерегающих инструкций не оставил. Он просчитал, что мы запустим дронов, при этом в описании нигде нет про их объединение в сеть, а это обязательно должно быть. Даже если это все знают, это должно быть в базовых инструкциях. Получается, он дал нам защищённый от сканеров имперцев бот, но при этом кучу вещей, которые, стоит их включить, будут кричать в эфир «Вот они мы! Мы здесь!». Имперцам достаточно засечь эти сигналы, и после этого поймать нас даже скрывающихся на боте будет делом техники. А техники прилетело, как нам сообщил Том, немало. Много кораблей. Даже если имперские спутники и подчищены, что мы, кстати, тоже проверить не можем, то прилетевшие корабли их заменят с лёгкостью. Если так посмотреть, то получается, что Том хотел, чтобы нас поймали, но при этом мы не подумали на него. Мы бы просто «случайно попались по своей неосторожности».

Крапива немного подумала и согласилась:

– Да, всё логично. Доверять ему мы больше не будем. И мне всё больше хочется снова с ним встретиться…

– Встретимся. У него же наш истребитель в аренде. Он с нами и за угон расплатится, и за аренду.

– Надеюсь. И что теперь?

– Теперь надо вытащить как можно больше информации из пленников. На них наркота из аптечки прекрасно действует в качестве сыворотки правды. Вот один употребил, и его просто тянет пообщаться. Они нас приняли непонятно за кого. За граждан другой планеты и при этом не имперцев. Не знаю, как это использовать. Но можно попробовать их расспросить вообще обо всём, особенно о том, как нас могут искать, и о том, кто сюда прибыл. Пусть последние новости нам расскажут.

– Будем ждать, когда прилетим или сейчас пообщаемся?

– Лучше сейчас, пока они под препаратами.