Маугли 2. В поисках выхода.

Глава 1

Просыпался я медленно и тяжело. Хотелось отлить, и вообще присутствовало общее ощущение разбитости и какой-то неудовлетворённости. Пора возвращаться домой. Затянулся этот поход…

А где я вообще?

Я задействовал Восприятие и увидел, что оказывается я лежу в палатке в лесу. Ага, Восприятие работает. Значит… Что это значит? Значит, что оно работает. А это значит? Логическая цепочка превратилась в ленту Мёбиуса и гладко вернула меня снова туда, откуда я начал. Если Восприятие работает, значит… Значит оно работает. Работает, значит, оно. Пока других выводов не возникало. А они вообще должны быть эти другие выводы? Вроде, да, а вроде и нет…

Ладно, раз проснулся, надо делать утренние дела, сварить чаю, позавтракать консервированной перловкой с говядиной, а потом… Так, эта мысль тоже обрывалась в никуда. Да что творится-то?!

Я открыл глаза. Увидел в красках то, что не мог ощутить Восприятием. Пасмурное утро. Раннее. Прохладное. Оранжевая ткань палатки показалась какой-то нелогичной. А где Крапива?

Вопрос был, а ответа не было… И что это за вопрос такой? На фига я вообще о ней подумал? Чем эта стерва заслужила, моё внимание? Тем не менее мысли о Крапиве вызвали самые разные эмоции: от полного равнодушия до восторга, но доминировало странное чувство вины. Неожиданно. Ладно, разберёмся.

Я вылез из палатки и у ближайшего дерева пометил территорию. «Йа хищник» – пришла мысль. Потом совершенно нелогично пришла мысль «я палач», причём эту мысль сопровождала яркая картина раненого человека, который лежит на траве и умоляет ему помочь, а я стреляю из Глока ему в голову и внимательно наблюдаю, как пуля выбивает кусок черепа и мозги расплёскиваются по траве. Жесть какая-то! Ничего себе у меня глюки… А ничего повеселее нет?

Оказалось есть. В голове возникло изображение странного места – дорога и переделанный в ларёк контейнер с надписью «Сгущёнка и Валенки». Однозначно, это повеселее будет. Да ещё всё такое реальное… Меня собственная голова просто радует и радует этим хмурым утром. Пересидел я в походе. Домой надо.

Я просто стоял, смотрел по сторонам, пытаясь понять, почему эти кусты рядом кажутся совершенно незнакомыми, хотя я, очевидно, торчу здесь не первый день. Эти кусты и вон та берёза кажутся менее реальными, чем то, что приходит мне в голову.

Стало просто интересно, что ещё во глубине этой самой головы скрыто.

А там ничего и не скрыто. Стоит только попробовать посмотреть, как что-то вываливается. Вот, например, картина, как я ударом ноги в шею лежащему человеку ломаю эту самую шею. При этом присутствует эмоция праведной ненависти и немного беспокойно, что она об этом подумает. Кто она-то хоть? Охренеть! И ведь всё так реально! Ох, головушка моя, полна сюрпризов ты… Ну, смотрим дальше… О! Да ладно?! Расстрел пяти человек, после того как они хотели меня подвергнуть ритуальному убийству, но я оказался умнее, быстрее и смертоноснее. Какая-то чушь… Вот я зачем-то ломаю вполне приличный нож…

Ладно, раз лезет, то пусть лезет до конца. Что ещё там? Я сливаю в ванну лишнюю кровь? Лишнюю, сука, кровь?! Чтобы трупы были легче?! Так, просмотр глюков надо заканчивать… Я тщательно огляделся вокруг, высматривая наличие бутылок от алкоголя. Должны быть и немало! Не увидел. А должны быть... Иначе придётся заподозрить себя в приёме серьёзных наркотиков. Потом я эти самые трупы топил. Ха-ха… Я нервно хихикнул. А ещё там фигурировала Крапива… Может, мы с ней того… Повторили ошибки молодости. Разум выложил целую серию образов, что да, повторили и не раз. Вот это да… Маугли из параллельной реальности жил куда более насыщенной жизнью, чем я.

Я решил прекратить самокопание и немного отвлечься. Накидал дров в кострище. Отметил, что некоторые ветки были спилены, но никакой пилы у меня нет. Или есть? Не помню. Как с Крапивой развлекался помню, а как дрова пилил не помню? Ладно.

Плеснул на ветки жидкостью для розжига, которая стояла поблизости. Отметил для себя, что такое неспортивное разжигание костра считается нечестным. Надо классически с одной спички поджечь хвою или бересту, а перед этим сложить веточки так, чтобы костёр разгорался постепенно, а не так как я только что сделал. Спичек нет, только зажигалка в кармане и жидкость для розжига, которой удобно жечь таунхаусы. ЧТО?! Что за хрень в моей голове? Что за кино мне продолжает снится??? Пришла картинка двух решительных мужчин, есть знание, что они отец и сын. А что делаю Я? О, конечно, что же ещё! Я шантажирую угрозой убийства сына одного из них, получаю какую-то информацию, а потом убиваю обоих выстрелами в голову. Голова моя, ты вообще в порядке?

Я опять задействовал Восприятие и посмотрел в свою голову. Ничего особо нового там не увидел. Мозг и мозг.

Зато всё вспомнил.

Смотрение под Восприятием на тело отделило меня от этого самого тела, и мои личные воспоминания взяли верх над искусственными. Я сел на стоящий рядом раскладной стульчик. Надо прийти в себя. Посидел, успокоился. За мной могут следить. Надо вести себя естественно. Что там у меня сейчас по программе? Испытать стыд и раскаяние перед коллегами, друзьями и семьёй, после чего вернуться из отшельнического похода в обычную жизнь? Почему нет? Вернусь.

Я разогрел перловку с мясом и стал есть из банки. Так себе еда. Я бы сто процентов другого изготовителя купил. Тут один ливер, а не мясо. Купили, что подешевле, козлы. Ну, да ладно. Я точно сейчас всю эту бутафорию подвергать критике не буду. Что там у меня из реквизита полезного? Ага, рюкзак. А мой напузник? При мне. Ну-ка, что там у нас с финансами? В напузнике лежали доллары и рубли. Я пересчитал. Долларов более трёх тысяч. Значит, долларовые трофеи со мной. Из рублей нашёл пятьдесят тысяч, но это же далеко не всё. Интересно, где остальное?

Я полез в рюкзак. В одном из внутренних отделений лежали пачки денег. Я перебрал. Около трёх миллионов рублей. Что-то мы потратили с Крапивой в ТЦ, когда закупались перед заселением на базу «Удочка». Но всё равно должно быть больше. Скорее всего, остальные деньги отдали Крапиве. Интересно, как они ей объяснили, откуда у неё столько. В любом случае мне же лучше. Будет проще указать ей на нелогичность её насильно инсталлированных воспоминаний. Я уже заметил, что деньги во всех пачках шли с последовательными номерами. Если я покажу Крапиве свои купюры, и попрошу её сравнить по номерам со своими, то вряд ли она сможет это объяснить. Ладно. Это пока отложим. Пистолетов ожидаемо не было, а вот швейцарский ножик Хилого мне оставили. Он был так не похож на хищные ножи остальных сотрудников ЧОП «Нож», что проверяющие решили, что он мой. Ну, пусть будет. Трофей.

Я проверил телефон. Разряжен. Классно! А где я? Должны же были мне в голову закачать воспоминания о моём маршруте? Или что мне теперь – по мху и солнцу ориентироваться? Я стал осторожно просматривать внедрённые воспоминания. Чем глубже в них погружался, тем реальнее они становились. Причём я сам допридумывал детали. Получается, то, что мне внушали, отпечаталось на теле и всё-таки могло на меня влиять. Надо почаще смотреть на тело со стороны, иначе все наведённые воспоминания становятся реальными. Сам я внушению не поддался, но только как тонгер, а вот в голову мне нагадили и всё это дерьмо так там и лежит неубранное, видимо, отпечатанное на клеточном уровне. Однозначно, предстоит поработать над собой так же, как когда я избавлялся от последствий обработки в психушке. Ну, да ладно. Главное, что память я сохранил, способности тоже. С остальным разберёмся.

Но сколько бы я ни смотрел на все эти искусственные картинки, я не нашёл ничего про своё местоположение. А что же делать-то? В любом случае надо собираться, поэтому я стал паковать вещи в рюкзак. Когда приступил к разбору палатки и стал вытаскивать из неё вещи, обнаружил спасительный заряженный аккумулятор и провод. Тут же подключил телефон и начал просматривать, что в нём осталось. Изначально там и так ничего особо не было. А тут ещё и подчистили. Видео, как я уклоняюсь от пацанов на стройке, когда они пытались меня атаковать, отсутствовало. Приложения, по которому мы общались с Крапивой в заточении, конечно, тоже не было. Ну, и ладно. Я вспомнил, что тренер может просматривать наши с Крапивой устройства, поэтому не стал особо рыться в телефоне, а открыл карту, благо сеть была.

Ну, могло быть и хуже, хотя не очень понятно, как отсюда выбираться. До ближайшей деревни восемнадцать километров по прямой. До дороги десять. В деревне больше уверенности найти транспорт. Пойду туда. Кое-как утрамбовав вещи в рюкзак и присобачив к нему же палатку, я бодро зашагал через лес. Семь часов спустя я был в деревне. Попробовал вызвать такси через интернет-сервис. Не работало. Пятьдесят километров от города. Далеко.

Удалось найти местного, который дал совет, к кому обратиться, но устав объяснять, как найти нужный двор, он, увидев мою растерянность, сам позвонил, сам обо всём договорился, и через час я сытый и усталый ехал домой. Деньги были, поэтому меня как следует накормили и только потом повезли в город на основательно прокачанном Патриоте. Александр Сергеич, мужчина лет пятидесяти, был человеком молчаливым и ни с какими расспросами не лез. Вот и прекрасно. Надо подумать. Хотелось первым делом приехать не домой, а к Крапиве, и узнать, как она. Это было бы глупо, вряд ли с ней что-то случится в ближайшее время. Худшее с ней уже случилось, но вот хотелось увидеть её, и всё. Придётся что-то придумать. А сейчас надо ехать и думать, что сказать родителям. Пока я думал, рылся в телефоне и обнаружил там чат с мамой. Оказывается, на следующий день после нашего похищения я вышел с мамой на связь и написал ей, что со мной всё в порядке, просто мне надо побыть одному, поэтому я уйду в поход на неделю или, может, больше. Мама начала волноваться, но я её успокоил. Пару раз я выходил на связь и писал, что жив-здоров. Писал, понятное дело, тренер. Он неплохо меня знал, поэтому мама ничего не заподозрила.

Тоже самое было с Семёнычем. Там, правда, было больше мата в мою сторону, но в итоге и от Семёныча «я» получил благословение в виде «хрен с тобой». То есть никакая полиция меня не искала, никуда я не пропадал. Просто у меня вот такой был, можно сказать, каприз. Семёныч, конечно, более точные и менее цензурные формулировки подобрал для моего поведения, но пусть будет каприз. Из этого самого каприза-похода я сейчас возвращался.

Ладно, надо выходить на связь. Я написал маме, что еду домой, всё со мной хорошо. Семёнычу тоже написал, что возвращаюсь. Почти сразу получил скупое «увидимся» от последнего, а мама пока была не на связи.

***

Прошло две недели. Я пообщался с семьёй, всех успокоил. Провёл с ними побольше времени, и вот, наконец, беспокойство из глаз мамы пропало. На стройке всё прошло ожидаемо. Меня не поняли, но простили. Вообще-то, работа на стройке для моих планов была не очень удобна, так как отнимала огромное количество времени. Хотелось больше времени посвятить тренировке способностей, исследованию себя и своих возможностей. Но несколько факторов мешали мне оставить эту работу. Чисто по-человечески не хотелось подставлять Семёныча. Я, как ни крути, был не то чтобы незаменим, но ко мне настолько привыкли и всё настолько было в работе завязано на меня, что перестраиваться было бы ужасно неудобно. И если бы я сейчас уволился, то потом о работе на отделке квартиры Семёныча не могло быть и речи. Он бы обиделся. А я не мог упустить шанс снова оказаться так близко к Крапиве под совершенно легальным предлогом. Второй момент – это наблюдение за мной. Я не должен вести себя необычно. Я не знаю, какими техническими средствами располагает тренер, но какими-то наверняка располагает. Так что я продолжал работу на стройке и каждый вечер возвращался ночевать домой, лишь изредка оставаясь в гостинице.

С пацанами мы продолжили наши тренировки, но, понятное дело, я уже не демонстрировал никаких выдающихся способностей. Но тем не менее, я использовал эти наши тренировки, чтобы у меня был повод официально прогрессировать в боевых навыках. Поэтому и Лёха, и Серёга уже на второй тренировке, когда я стучал по лапам, отметили, что сила и скорость удара выросли. Конечно, выросли. И ещё вырастут. Непонятно, с кем меня жизнь столкнёт, поэтому на случай, если придётся применить свои способности, я хотел иметь оправдание в виде тренировок по улучшению боевых навыков.

Посмотрел новости, но ничего про смерть куратора от конторы не нашёл. Искать по имени не стал даже с компьютера мамы. Опасно. Я думаю, тренер решил эту проблему, но беспокойство оставалось, что данные о том, что меня подвергли процедуре промывки мозгов, дошли до руководства конторы, и теперь меня могут искать ещё и спецслужбы. Шумиха насчёт смерти владельца «Ножа» и его сына даже близко не улеглась, и мы даже на перерывах с ребятами иногда обсуждали эту тему, но без энтузиазма.

Каждый вечер я занимался тем, что в памяти просматривал каждый сеанс промывания мозгов на базе имперцев. Я этим занялся, когда на следующее утро после возвращения домой опять не мог понять, в какой реальности живу. Навязанные воспоминания казались очень реальными, а всё остальное каким-то бредом. Если бы не куча денег и не нож-трофей, то можно было бы усомниться в собственной реальности. С этим надо было что-то делать, так как на приведение своих расслоённых по двум реальностям мыслей уходит какое-то время. Не так чтобы очень много, но неприятно. После того как стал тщательно просматривать все внушения, сделанные в установке доктора Ри, заметил, что работа желёз оптимизировалась, это выразилось в том, что я стал лучше высыпаться и меньше физически уставать. Тело мне эти твари очень сильно на своей установке попортили. Всё-таки внушение там сопровождалось мощным шоковым воздействием, что телу на пользу не идёт. Целые узлы вышли из строя. Я это заподозрил, когда смог сделать всего-навсего четыре выхода силой подряд. Внимательное изучение своего тела Восприятием показало, что какие-то части тела просто игнорируются нервной системой, а другие, наоборот, находятся под постоянным напряжением. Уже образовались устойчивые спазмы. Небольшое воздействие на эти места под Восприятием улучшило состояние, но на следующий день я снова увидел ухудшение. Тело реагировало на установленные внушения плохо. Системы организма понемногу рассинхронизировались. К сорока-пятидесяти годам, если ничего с этим не делать, я мог превратиться в развалину с кучей болячек. Наверное, так и планировалось. Мне навязывали обычную несчастливую жизнь и относительно раннюю смерть. Что творилось с Крапивой, мне было даже страшно думать. Вся надежда была на то, что я успею выправить ситуацию раньше, чем всё станет совсем плохо.

Я помнил, что мы будем под серьёзным наблюдением не меньше полугода. Соответственно, старался вести себя абсолютно естественно. Правда, моё «естественно» должно было включать в себя неестественные наклонности в плане секса или как минимум странное поведение в этой области. Меня должно было тянуть одинаково на мальчиков и на девочек, при этом мне никто не должен был доставлять реального удовольствия. Набор противоречивых команд. Я решил, что раз они противоречивые, то вариант не выполнить ни одну не самый подозрительный. В остальном моя совершенно обычная жизнь шла как мне и прописывали. Совершенно обычно.

Пришлось отказаться от моих безумных шуток и приколов, которые иногда обсуждал весь город, хотя пару вариантов я всё не мог отпустить из головы. Пока единственное, на что меня хватило, это обновить рисунок девушки на площади.

Сегодняшнее событие я не планировал заранее, но готовился к нему. Из-за погоды появилась возможность пойти на тренировку в мой гимнастический зал. После обеда пошёл проливной дождь. Нас это как обычно не остановило, но после того, как мы выработали раствор, замешивать новую партию было глупо, всё-таки дождь именно проливной. В пять часов все разошлись. Я остался один в гостиничном номере. Отсюда до спортзала было всего полчаса пешком, а на такси ещё быстрее. Решил, что это не будет необычным, если я неожиданно без предупреждения заявлюсь на тренировку. Была надежда увидеть там Крапиву, ведь она не забросила спорт насовсем и говорила мне, что периодически ходит в зал, хотя профессионально к соревнованиям уже не готовится.

Ну, и надо увидеть тренера. Меня, правда, потряхивало при мысли, когда я представлял, как подхожу и радостно с ним здороваюсь. Пришлось встать перед зеркалом и несколько раз шёпотом проговорить фразу «привет, тренер», прежде чем у меня не перестало кривиться лицо. Потом повторить ещё несколько раз, контролируя, чтобы улыбка не превращалась в оскал. Потом понял, что надо попробовать всё это делать при задействованном Восприятии. Получилось намного лучше. Мои личные эмоции не отражались на теле, если я этого не хотел. Ладно, будем стараться и всё получится.

Приехав к спортшколе, я быстро забежал внутрь и поздоровался с администратором. Анна Николаевна особо не изменилась с момента, когда я четырёхлетним мальчишкой впервые зашёл в эти двери.

– Привет, Маугли! – сразу узнала меня женщина. – Подстригся?

– Здравствуйте, Анна Николаевна, пришлось. Иван Викторович здесь?

– Пока нет, поесть отошёл. Но к семи взрослая группа придёт, он их сегодня возьмёт.

– Спасибо!

Я прошёл в раздевалку. Было начало седьмого, суббота. Ну хорошо, хоть немного потренируюсь один в своё удовольствие, а потом уже буду перед тренером пай-мальчика амнезийного отыгрывать.

Зайдя в зал, заметил несколько человек. Сразу определил новичков. Прошёлся и поздоровался с тренерами и знакомыми спортсменами. Каждый, кто меня знал, комментировал, что я подстригся. Как обычно попросили не лезть на перекладину. Действительно, я своим весом чтобы на ней ни делал, она переносила это с трудом. Крепления расшатывались. В общем, всё как обычно. Если Маугли моё второе имя, то здесь мой второй дом. Я быстро размялся и пошёл на надувную дорожку. Ничего нет лучше акробатических прыжков, чтобы проверить координацию. Прошёлся кувырками. Как и ожидалось, после долгого перерыва, прокувыркавшись до конца дорожки, я встал, пошатываясь от головокружения. Кувырки назад – примерно тоже самое. Колесо, простые прыжки в темп. Потом фляки. Чувствовалась небольшая неуверенность и немного заносило влево. Чуточку тело сбоило. Не очень сильно, но на сложно-координационных упражнениях это становилось очевидно. Ноги не вместе, темп терялся, скорость не набиралась, с центра дорожки сносило. Элементы, несмотря на старание, получались «грязно». Перешёл на сальто. Вроде, нормально. Бланш, или сальто прямым телом, назад нормально, а вперёд так себе. Да, просели мои навыки. Стал отрабатывать сальто прямым телом вперёд. Может, даже винты покручу сегодня.

Настолько увлёкся, что позабыл, зачем я здесь. Поэтому, когда увидел тренера, то немного оказался выбит из колеи, но быстро справился с собой и поздоровался совершенно естественно.

– Привет, тренер!

– Привет, Маугли! Подстригся?

– Вы первый заметили, Иван Викторович! – я уже без проблем себя контролировал. Это оказалось проще, чем я думал.

– А чего решил? – пристально глядя на меня спросил тренер.

– Тараканы из головы так проще убегают. А в длинных волосах запутывались и оставались.

– Понятно. Ненадолго забежал или потренируешься как следует?

– Пока не выгоните. Сегодня дождь, мы не работаем. Оторвусь по полной. Попрыгать хочу. ОФП я и на стройке поделать успею.

Я общался с тренером и ловил себя на том, что испытываю двоякие чувства. С одной стороны, ненависть, ведь этот человек отправил меня совсем не на курорт, а моя девушка так вообще огребла там по полной программе, с другой стороны, обстановка и сам разговор напоминали всё хорошее, что у меня было в жизни. Я также пристально разглядывал тренера. Сейчас, когда я знал, что искать, я видел, что улыбка не до конца скрывает холод глаз и чересчур пристальное внимание. Да и хрен с тобой, агент Лотор, смотри, сколько хочешь. Мне пофиг. Меня даже твоё начальство не раскусило.

– Мне Анна Николаевна сказала, что ты сегодня взрослую группу ведёшь? Новички?

– Новички и старички. Все в кучу. Неудобно тренировать, но это и не мои. Сегодня я их тренера заменяю. Как дела у тебя, как работа?

– Да нормально. Пыхтим. Как сезон кончится, надо будет более системно в зал ходить, а сейчас вот только в непогоду. Вроде, укладываемся в сроки. У вас тут что нового?

Мы болтали ни о чём, тренер всё больше и больше расслаблялся. Вот он уже стал привычно бегать глазами по залу, осматривая других спортсменов, всё меньше и меньше следя за мной. Ну и прекрасно. Возможно, выросла моя эмпатия, возможно, наблюдательность. Но я вдруг понял настоящее отношение тренера ко мне: я его раздражал. Его основной целью было, как ни крути, вызвать ухудшение моего состояния, поэтому ему не нравилось моё позитивное отношение к жизни. А если это сопровождалось ещё и реальными достижениями, то ему это тем более не нравилось. Я же не просто так позитивный, у меня действительно многое в жизни получалось как надо.

Я вернулся на дорожку и продолжил прыжки. Собралась взрослая группа. Я никого не знал. Почти все были старше меня. Судя по основательной экипировке в виде обтягивающих штанишек с уплотнителями и рашгардов некоторые парни занимались кроссфитом. Обратил внимание на мощного мужика лет сорока, который с интересом осматривался в зале. Или новичок или наоборот ветеран. Мужик подошёл к шведской стенке и стал разминать плечи. По первому же движению стало понятно, что ветеран. Наверное, акробат, гимнастом ему не суждено было быть с такой генетикой. Вдруг, моё внимание будто само собой ушло на вход в зал. Через две секунды там появилась Крапива. Я мимоходом отметил для себя, что, получается, у меня теперь есть что-то типа локатора, который находит мою девушку. Сама девушка, правда, с обозначенным статусом сейчас не факт, что была согласна.

Только зайдя в зал Крапива тут же повернула голову в мою сторону и посмотрела мне в глаза. Выражение лица при виде меня у неё стало странным. Будто увидела кого-то, кого совсем не ожидала, при этом, как реагировать, она не знала. Кивнула. Ну, хоть что-то. Русые волосы стянуты в хвост, видавшая виды футболка, из-под которой торчали бретельки спортивного купальника, на стройных ножках обтягивающие чёрные спортивные лосины чуть ниже колен. Такие же, как у меня, поношенные чешки. Девушка поздоровалась с парой человек и подошла к шведской стенке, где начала разминаться.

Тренер стоял так, что каждый раз, возвращаясь в начало акробатической дорожки после прыжков, я проходил мимо него. Я как раз возвращался после удачного приземления и притормозив возле тренера и задействовав Восприятие, чтобы лучше контролировать эмоции, произнёс:

– А эта что здесь делает?

– Таисия? – тренер прекрасно понял, о ком я, но переспросил.

– Крапива.

– Она теперь Таисия, Маугли. Запретила всем называть её Крапивой, злится и обижается. Может, только у меня ещё осталось право её Крапивкой называть, а для всех она Таисия. А вы что, так и не помирились? – невинно поинтересовался тренер.

– Мы не ссорились. Просто так сложилось, что не дружим. Какая-то она стрёмная, – я сознательно использовал одно из любимых словечек тренера.

– Ты не прав, Маугли. Она прекрасна!

Я с удивлением посмотрел на тренера. Но он с весёлой улыбкой смотрел на Крапиву. Что-то мне в его шутке не понравилось. Какие-то стрёмные – лучше не скажешь – интонации. Ладно, опасно привлекать много внимания к этой теме.

– Тебе виднее, тренер. Посмотри винт вперёд, пожалуйста. Чего-то меня разбрасывает, а понять, где косячу, не могу.

– Давай, только быстрее, уже мне с ними начинать надо, – тренер кивнул на собравшихся в углу зала спортсменов.

Я пошёл отыгрывать свою роль, агент Империи Лотор привычно отыгрывал свою. Странная ситуация. Будто театр, в котором нет зрительного зала, а вместо него вторая сцена, и актёры играют друг для друга. Только разве что не аплодируем друг другу за качественное притворство. Я остался скакать на дорожке, а взрослая группа, с которой тренировалась Крапива, начала тренировку на ковре. Первый час тренер издевался над ними, давая упражнения на все группы мышц в достаточно высоком темпе. Все вспотели и напряжённо пыхтели, а ветеран так вообще еле дышал. Потом тренер перевёл всех на дорожку ко мне. Народ начал прыгать, и сразу стало понятно, у кого какой опыт.

Паузы между моими прыжками стали больше, так как мне надо было дожидаться своей очереди после четырнадцати человек. Зато я мог спокойно наблюдать за Крапивой, так как она прыгала вместе со всеми. Тренер стоял ближе к зоне приземления, комментируя ошибки и страхуя неуверенных.

Вот Крапива пошла на очередной прыжок. Она хотела сделать два винта с темпового сальто, но закрутила раньше, не успев набрать высоту и приземлилась на живот. Обычное неопасное приземление на маты, но тем не менее тренер пошёл помочь ей подняться. Крапива с готовностью дала ему руку. Помогая подняться, тренер положил ей руку на талию, что как бы совсем лишнее, а вот, что она задержала руку в его руке и мило ему улыбнулась, это вообще какая-то жесть.

Глава 2

К этому меня жизнь не готовила. Я включил Восприятие, чтобы немного успокоить эмоции. Посмотрел на Крапиву. Она тут же посмотрела в ответ – всё-таки чувствует мой взгляд – и отвернулась. Я перевёл взгляд на тренера и ехидно улыбнулся, мол, нормально, мужик, ты всё круто делаешь.

Что внутри творилось, не описать. Чуть больше недели назад мою девушку сделали марионеткой невероятно мерзких внушений, а сейчас тот, кто её на эту пытку отправил, спокойно к ней пристаёт. И она не против. Если Крапива поддастся всем этим внушениям, а потом выберется из того дерьма, в которое её закапывают, то не факт, что останется душевно здоровой. Полгода за нами следить планировали тщательно. Я планировал эти полгода вести себя осторожно. Что ж, я не выдержал и двух недель. Что-то надо с этим делать уже сейчас. Крапива – безвольная кукла. Я представил, что тренер её целует, и что-то меня на этом закоротило. Ни в чём это внешне не выразилось, но стало очень и очень нехорошо. Да это, сука, хуже, чем изнасилование. Пусть и выглядит безобидно.

Уйти домой, осознавая, что происходит, и ничего с этим не сделать? Не вариант. Не смогу. Надо действовать. Просто пообщаться с девушкой после тренировки? Но тренер так себя ведёт, что после тренировки не факт, что даст нам пообщаться. Скорее, как раз он с ней будет общаться. Если всё, что я прочитал про развитие тела, правда, то вероятность выстоять против тренера в прямом столкновении у меня не выше, чем у мелкого Джона Коннора против «жидкого» терминатора без помощи Арни и мамы, несмотря на все мои Восприятия и прочие зарождающиеся способности. Он быстрее и сильнее в разы. Что же делать? Да что угодно! Хоть шею Крапиве свернуть! Лучше она себе новое тело возьмёт, чем будет вот так жить под внушениями. Но тоже так себе вариант.

Я пошёл к шведской стенке и задумался. Через минуту успокоился и понял, что раз надо действовать, то надо действовать. План из пары пунктов быстро сформировался в голове. Пусть я не готов на сто процентов, но шансы есть.

Я вернулся к дорожке, дождался своей очереди и сделал прыжок, подобный прыжку Крапивы, только закрутил больше винтов. Тоже плюхнулся на пузо, но уже с тремя полными винтами. Встал сам. Тренер даже не шевельнулся. У меня хватило выдержки спаясничать, протянув руку к тренеру:

– Иван Викторович, помогите подняться, пожалуууйста!

– Поднимайся, не задерживай группу, – весело ответил тренер.

– Я уже пойду, напрыгался, сейчас дальше прыгать – только технику портить, – отмазался я, крепко пожал на прощание тренеру руку и пошёл из зала.

Я быстро переоделся и вышел на улицу. Дождь ещё лил, но не такой интенсивный, как пару часов назад. Я осмотрелся и увидел, что искал. Ауди Крапивы стояла неподалёку от входа в спортшколу. Я подошёл к машине и что есть дури врезал по колесу. Машина пикнула и всё. Я стал пытаться открыть дверь, резко её дёргая и шатая машину. Этим добился, чего хотел – сработала сигнализация. Я зашёл в здание и сказал администратору:

– Анна Николаевна, скажите Таисии, что у её машины сигнализация орёт.

– Это Крапивке-то?

– Ей самой. Так её и назовите.

Сам я скрылся за внедорожником, который стоял между крыльцом и орущей машиной Крапивы.

Через минуту в дверях показалась Крапива в туфлях – в чешках по лужам не походишь – и побежала к машине. В руках она держала сумочку. Подойдя ближе, она нажала на брелок, и сигнализация отключилась. Я подошёл сзади.

– Нам надо срочно уехать отсюда и поговорить.

– Ты?! Что тебе надо? Опять твои шутки? Что ты с машиной сделал? – девушка на сотрудничество не шла.

Если я не уговорю её срочно уехать, то тренер что-то заподозрит, и я потеряю все шансы вытащить ситуацию из задницы. А я не уговорю. Что-то мне подсказывало, что счёт идёт на секунды. Значит переходим к следующему пункту плана, который, к сожалению, мне очков в глазах Крапивы не добавит.

Удар в челюсть. Быстрый и сильный.

Да, Лёха с Серёгой могли бы гордиться техникой, но никак не фактом, что их ученик вырубил на улице девушку-акробатку. Крапива стала оседать на землю, но я успел её подхватить. Тут же открыл заднюю дверь, закинул девушку на сиденье, сам сел на кресло водителя и завёл машину. Дал заднюю, чтобы выехать с парковочного места, врезался в соседнюю машину, теперь сигнализация сработала уже там. Кое-как стал выруливать со стоянки на дорогу. Оглянулся на вход в спортшколу. В дверях показался тренер. Он пока ещё не разглядел, кто за рулём, но всё равно внимательно смотрел за Ауди Крапивы. Я отвлёкся, выруливая на дорогу, а когда снова посмотрел на тренера, он уже был снаружи и рассматривал вмятину на боку сигналящей машины.

Тут он, видимо, сложил в уме мой уход, сработавшую сигнализацию на машине Крапивы и потом уезд этой самой машины, так что действовать начал весьма быстро. Он побежал за Ауди. Я как раз набирал скорость, но он догонял. Вот же… Только Джона Коннора помянешь, как какой-нибудь терминатор уже бегом догоняет твою тачку. Я вдавил газ, набирая скорость.

Дорога прямая, оторвусь! Тренер ускорился, потом исчез с глаз… чтобы тут же появиться на радаре моего Восприятия. Это урод, оказывается, прыгнул и через долю секунды должен был приземлиться на крышу машины. Даже не на крышу, а чуть ли не на капот. Я крутанул руль вправо, и тело агента Империи – называть преследующего нас суперсолдата тренером уже не хотелось – пролетело в нескольких сантиметрах слева от машины. И приземлилось на ноги! Я наблюдал, как он делает скачок вперёд, чтобы не отстать от набравшей немалую скорость машины и размахивается рукой, чтобы ударить по стеклу. Стоит ему ухватиться за что-то, и он точно пролезет внутрь. Я мгновенно просчитал ситуацию и крутанул руль в обратную сторону, машина дёрнулась влево и сбила агента Империи с ног. Причём удачно для меня и неудачно для него. Судя по подскочившим задним колёсам, я умудрился по нему ещё и проехать. Машину немного поводило по сторонам, но потом выровняло, и я помчался по дороге к перекрёстку, на котором ещё горел зелёный. Хотя в данной ситуации красный свет светофора вряд ли бы меня остановил.

Тренера в зеркалах заднего вида не я обнаруживал, а Восприятие так далеко не доставало. Будем надеяться, что я хоть немного ему навредил, и это его задержит. Надеяться-то я могу, но быть уверенным будет неоправданным оптимизмом.

Проскочив на зелёный, я попал в плотный поток машин на центральной улице, замедлился, но не сильно. Через десять минут свернул на менее оживлённую дорогу и направился к небольшому торговому центру на окраине города. На самом деле меня не интересовал сам торговый центр. Я ехал к платной парковке, где меня дожидался заправленный Форестер, купленный сестрой на мои деньги втайне от родителей и очень надеюсь, что и от имперцев.

Прошло несколько минут, и Крапива пришла в себя. Теперь мы ехали под звуки её красивого голоса, произносящего совсем некрасивые слова. И все про меня.

– Мне надо с тобой поговорить, но за нами гонятся. И это не полиция. Мне очень много надо тебе объяснить, но сейчас прошу тебя не убегать от меня и не скандалить. Нам надо на время оказаться в безопасном месте, – перебил я девушку, – я всё объясню. Просто надо поговорить. Извини, что мне пришлось так поступить, но поверь, вариантов у меня было немного.

– Ты урод, отпусти меня! И вообще, вали из моей машины! – Крапива мне не доверяла, и что с этим делать я сейчас не знал, даже несмотря на то, что ждал именно такого отношения.

– Спрячь кулак за спину и выпрями один или несколько пальцев, я угадаю, сколько.

Странная просьба сбила Крапиву с толку, и она выполнила, что я просил.

– Два. Указательный и средний. – Крапива тут же поменяла пальцы. – Теперь только большой. Теперь фак. Коза.

– Сам козёл!

– Я не про тебя! Просто вытянутые указательный и мизинец называются «коза».

– Так ты меня похитил фокусы показывать?

– Нет. Я просто хотел тебе показать, что у меня есть непростые способности. Я могу видеть без глаз. И у тебя было тоже самое. Просто ты всё забыла. А вот, как это произошло и почему ты всё забыла, я не хочу рассказывать сейчас. Не смотри на ручки дверей, пожалуйста! – я Восприятием заметил, что Крапива тщательно смотрит на дверь и характерно сменила положение тела. Готовится выскочить из машины, как только я сброшу скорость. А сбросить скорость придётся. Впереди красный. – Я кроме прокачанного зрения ещё и по скорости опережаю тебя намного. Не убегай, пожалуйста! Давай отъедем и поговорим! Ты знаешь, когда я вру. Я сейчас не вру! Я не хочу сделать тебе плохо, я хочу с тобой поговорить.

Я старался говорить максимально убедительно, но тем не менее переживал, что меня пошлют куда подальше.

– Ладно. Поговорим. Но потом ты от меня отвалишь навсегда.

– Давай сначала поговорим, – соглашаться отваливать навсегда я не планировал.

– И куда ты меня везёшь?

– Тут рядом моя машина на парковке. Пересядем в неё, отъедем и поговорим.

К этому моменту нам оставалось ехать минут пять. Крапива больше ни о чём не спрашивала. Судя по позе выпрыгивать из машины она передумала. И то хорошо.

– Оставь телефон в машине, пожалуйста, – попросил я. Он здесь никуда не денется. – Сигареты взять?

– Какие сигареты?

– В бардачке у тебя сигареты, которые ты куришь, но знакомым рассказываешь, что это мамины.

– Ты что следишь за мной?! Ты для меня одной это шоу устроил? Или скрытой камерой всё снимаешь? – Крапива прореагировала антагонизмом на мою осведомлённость.

– Ничего я не снимаю. Я и хочу рассказать, откуда это знаю. Брать?

– Бери.

Я открыл бардачок и, порывшись, вытащил пачку сигарет и зажигалку. Передал девушке. Мы вышли из её Ауди. Свой телефон, к удивлению Крапивы, я тоже оставил в её машине. До моего Форестера нам надо было пройти не так уж много. Ауди я поставил метрах в тридцати от входа в торговый центр, и это было ошибкой. Было не так уж поздно, и, когда мы вышли из машины, оказалось, что мы на улице совсем не одни. Крапива посмотрела на компанию молодых людей, выходящую из дверей торгового центра, и внезапно закричала:

– Помогите!!! Меня похитили!!! Это маньяк!!! – и рванулась бежать ко входу в ТЦ. Чёрт, наверное, не надо было её напоминанием про сигареты расстраивать. В общем, этих девушек не понять. Чем ей со мной плохо было? Подумаешь, один раз в челюсть дал…

Все эти мысли мелькнули и исчезли. При первом же резком движении Крапивы я ускорился и рванулся к ней. Бить не стал. Просто подбежал, схватил сзади, развернул и резко закинул на правое плечо. Она не могла толком сопротивляться, но стала что есть силы меня колотить по спине и стараться ущипнуть, продолжая орать «Помогите!!!»

Я с самой радостно-идиотской улыбкой повернулся к напрягшимся парням и прокричал:

– Это пранк! – и рванул к своей машине, до которой было не больше трёхсот метров. Но и не меньше. То есть не близко.

Моя сила убеждения не сработала. Ребята поверили Крапиве, тем более брыкалась она всерьёз. Я прижал её за бёдра к груди, ожидая, что она как в фильмах будет лежать спокойно на моём плече кверху спортивной попкой – красиво смотрится и удобно для переноски. Она же выпрямилась в спине, разогнувшись и встав почти вертикально и вцепилась в мои волосы и уши. Вот, блин, красавица с хорошей физической подготовкой. Я мысленно попрощался и с волосами, и с ушами, но скорость не сбросил. Парни, наблюдавшие весь этот акробатический экспромт, сориентировались, кто тут злодей, а кто принцесса, и побежали наперегонки спасать Крапиву из лап коварного меня. Как быстро бегут, блин! Парни, ваши девушки вам не простят такую скорость в погоне за чужой красавицей, точно говорю!

Я бежал, но несмотря на выросшие под Восприятием скоростные качества парни меня догоняли. Хорошо, не все сразу. Я отслеживал спасителей моей принцессы Восприятием, продолжая удирать не оглядываясь. За мной гнались трое парней. Только один на вид тяжелее меня, остальные поменьше, но жилистые. Не дай бог ещё и бойцы.

Когда выбившийся вперёд парнишка уже был готов вцепиться мне в спину, я, не оглядываясь, пнул его ногой в солнечное сплетение. Просто, можно сказать, лягнул. Получилось удачно, парень сразу слистоном осел на землю. Но скорость я уже потерял.

– Если попытаешься убежать, сломаю ноги! – пригрозил я, и скинул девушку на землю, развернув лицом вниз. Положил, конечно, не скинул. Но на спину ногой надавил, не давая подняться. Мы уже отбежали метров на сто от входа в торговый центр, никто больше сюда не бежал, поэтому у меня было несколько секунд на то, чтобы разобраться с преследователями. Упавший парень уже поднимался. Неплохой у него пресс, оказывается, – удар держит. Два других подбежали и встали во вполне себе уверенные стойки. Блин, бойцы. Картина, которую они видели, конечно, выставляла меня не в лучшем свете. Стоит парень и, уперев ногу на поясницу похищенной девушки, не даёт ей подняться. Объяснять парням, что я хороший и намерения у меня исключительно добрые, было, как подсказывала мне интуиция, бесперспективно.

А что перспективно? Перспективно было свалить их так, чтобы они не запомнили, на чём я отсюда уеду. Я поэтому и остановился подальше от своей машины. Но всё равно вероятность, что они увидят мой Форестер, есть. Значит, бить придётся жёстко. Это я, конечно, правильно решил, но я же не тренировался в реальных драках, чтобы уметь соизмерять силу удара и степень бессознательности оппонента. Жестко – это как? Ребята тем временем медленно приближались. Как их так вырубить, чтобы не убить? Ладно. Как-нибудь справлюсь.

Затягивать не стоило. Я сорвался с места и кинулся на ближайшего. По сравнению со мной он двигался очень медленно. Когда я начал приближаться, он выкинул прямой правой, от которого я спокойно увернулся и уже своим правым боковым отправил его в нокаут, удачно попав в челюсть. Глаза закатились, упал мешком. Перемещаюсь к следующему, тот уходит в глухую защиту, ожидая удара в голову. Удар по яйцам в «футбольной» технике доказывает всю ошибочность этой стратегии. Второй боец падает со стоном. Парень, которого я уже валил ногой, поднялся и тоже приближается. Блин, парни реально красавчики. Вписались за незнакомую девушку и не отступают, несмотря на явное моё преимущество. Но тут у меня снова ситуация, когда хороших решений нет. Выбор только между плохим и очень плохим.

– Я ей ничего плохого не сделаю, – говорю я, глядя в решительные глаза парня, и легко обойдя удар ногой тоже отправляю его в нокаут. В сознании только один – кто получил по яйцам. Как его вырубить? Бить по голове ногой как-то совсем не по-человечески. О! Я же тут недавно анатомию по инопланетным материалам изучал! Я проникаю Восприятием внутрь тела этого парня, нахожу сонную артерию и присев рядом с ним и игнорируя его вялые попытки сопротивления надавливаю пальцем в районе шеи. Он засыпает. Надеюсь, без серьёзных осложнений всё пройдёт, парни. А мне пора бежать.

– Стоять! – ору я на намерившуюся удрать Крапиву. – Сколько ещё мне человек покалечить надо, чтобы с тобой нормально поговорить?! Бегом со мной!

Я реально злой. Обидно, что парни получили серьёзные удары ни за что. Вернее, за абсолютно правильное поведение. Избить за вечер трёх парней и одну девушку – это постараться надо. Я и постарался, чего уж говорить. Но радости особой нет.

Схватив Крапиву за запястье, я побежал к своей машине, на ходу доставая другой рукой из сумки-напузника ключ. Буквально через полминуты мы были у машины. Я посадил Крапиву на переднее сиденье, сам сел на кресло водителя и завёл двигатель. Выезжал я так, что от места, где остались валяться парни, меня было не увидеть. Надеюсь, никто из них не успел прийти в себя и рассмотреть мою машину.

Итак, теперь едем в Дудиково. Крапива и в то короткое время, когда мы были командой, не очень бы одобрила этот план, а сейчас тем более будет не в восторге. Но извините, что придумал, то придумал.

Крапива молчала. Мы ехали. Через полчаса она не выдержала. Мы уже оказались за городом и ехали по федеральной трассе.

– Куда ты меня везёшь?

– В Дудиково.

– Что это такое?

– Четыреста километров отсюда. Я очень надеюсь, что там нас не найдут достаточное количество времени, чтобы ты имела возможность вспомнить всё, что произошло чуть меньше месяца назад.

– Я прекрасно помню, что со мной происходило и намного раньше, чем месяц назад. У меня нет никаких пробелов в памяти. А вот у тебя я наблюдаю пробелы в адекватности. Ты понимаешь, что совершил уголовное преступление?

– За последний месяц я убил тринадцать человек. Похищение не самое страшное моё уголовное преступление.

– Ты псих!

– Почему ты меня не боишься? Ты же знаешь, когда я вру! Ты единственная, кого я не могу обмануть. Ты знаешь, что я ничего плохого не хочу тебе сделать.

– Я в этом не уверена. Совсем не уверена.

– Ну, я постараюсь тебе это доказать. Клянусь тебе, я хочу, чтобы ты вспомнила как можно больше правды.

– А то, что я помню, значит, не правда.

– Нет. Совсем не правда.

– А что тогда?

– Давай доедем и пообщаемся.

– Так, может, остановимся и пообщаемся? Мы и так уже чёрт знает куда забрались.

– Я не хочу, чтобы тренер до нас добрался.

При упоминании этого персонажа Крапива нахмурилась, немного помолчала, после чего язвительно осведомилась:

– И чем же Иван Викторович так опасен? Лучше тебя умеет ухаживать за девушками? Завидуешь?

– Не знаю вообще, как у него с девушками, но вот то, что он ухаживает за тобой – этого я допустить не могу. Ты бы сама мне этого не простила. Это реально неправильно.

– Это мне решать, что правильно, а что нет!

– Согласен. Но правильно решать это, разобравшись в себе, а не импульсивно. Я понимаю, что всё выглядит дико, но давай тогда проверим твою способность определять правду я говорю или вру.

– И как ты себе это представляешь?

– В бардачке должна быть ручка и бумага. Достань, пожалуйста, – я специально не готовился к этому моменту, да и уверенности не было, что Крапива сможет также хорошо меня считывать, как раньше, не было. Но вот и узнаем.

– Тут какая-то упаковка, бумаги нет.

– Нескольких клочков хватит. Дай мне ручку и отвернись. Я напишу число от одного до десяти, ты будешь меня спрашивать один, два, три и так далее, я буду отвечать «нет» или «да», а ты должна будешь угадать, когда я вру.

– Опять фокусы?

– Может и фокусы, только это ты фокусник. Я не знаю, почему так, но я не могу тебя обмануть. Давай попробуем.

– Ну, давай, – без особого энтузиазма согласилась девушка.

Я написал «3» на клочке бумаги.

– Один?

– Нет.

– Два?

– Нет.

– Три?

– Нет, – я затаил дыхание.

– Четыре?

– Нет, – чёрт, фиаско. Как же так, а я возлагал большие надежды на этот феномен.

– Три? Это три? – неожиданно изменившимся голосом спросила Крапива.

Я молча показал ей клочок бумаги. Девушка замолчала. Счастливой или заинтересованной она совсем не выглядела. Тщательно посмотрела на клочок бумаги. Взяла сама ручку, нарисовала на другой бумажке цветочек.

– Я отвернусь, а ты напиши цифру в середине этого цветочка. Попробуем ещё раз. А то вдруг ты этих бумажек понаготовил заранее.

– Да без проблем!

Я написал в центре цветочка «2», свернул бумажку и отдал обратно девушке.

– Один?

– Нет.

– Два?

– Нет.

Девушка неуверенно развернула бумажку.

– Как ты это делаешь?!

– Это ты делаешь! Я сам так не умею. Ты мне можешь безнаказанно врать, я тебя так хорошо не считываю. Хочешь напишу любое число или слово, ты можешь даже по буквам отгадать. Ты мои «да» и «нет» насквозь видишь.

– И ты из-за этого решил меня похитить?

– Не совсем. Я считаю правильным вернуть тебя самой себе. Ты должна вспомнить, что было на самом деле, а не показанное тебе кино.

– За меня решил, что для меня лучше?

– Сейчас да, но это твои слова, что ты не хочешь терять память. Да и не могу я смотреть, что ты, как марионетка, выполняешь внушённые команды и веришь, что это твои решения. Лучше уж твой био-носитель уничтожить.

– Какие мои слова? Какие команды? И чем тебе мои био-носитель не угодил?

– Заметь, слово «био-носитель» тебе слух не режет совсем. Ты прекрасно поняла, о чём речь. Так?

Девушка замолчала.

– Мне надо подумать.

– Без проблем, кури, – правильно понял я состояние Крапивы.

Дальше мы долго ехали в молчании. Девушка выкурила две сигареты.

– Сколько человек, говоришь, ты убил?

– Тринадцать. Шестерых на твоих глазах.

– Всё это странно.

– Соглашусь.

Крапива больше ничего не говорила, только откинула сиденье на максимум и отодвинулась, освобождая больше места для ног. После чего закрыла глаза. Я подсмотрел Восприятием. Не спит, делает вид. Ну, и ладно. Прошло два часа, и Крапива больше не делала вид, а действительно спала. Я бы на её месте не смог заснуть, но кто его знает, может, перед этим не высыпалась.

Я продолжал рулить в темноте, держа путь в Дудиково. Это место в качестве бегства я решил выбрать, внимательно посмотрев несколько роликов одного блогера-путешественника. В одном из видео он рассказал, что купил за бесценок небольшой дом вообще вдали от цивилизации в глухом лесу. До ближайшего посёлка добираться не меньше пятидесяти километров. Все близлежащие деревни по какой-то причине были заброшены, и этот дом лишь один из многих в тех краях. Ручей, печь и крыша над головой. Описывая это место, блогер дал точные координаты, описал дорогу и заснял с квадрокоптера округу. По всему выходило, что место действительно глухое.

У блогера была идея пожить там месяц совсем одному, снимая красоту русского леса, успокаивая нервы, медитируя и единясь с природой, но уже через две недели он не выдержал и вернулся полный не очень приятных впечатлений. Сеть не ловила, электричества не было, природа тайнами мироздания делиться не хотела. Поэтому, как только огромный запас батареек подошёл к концу, блогер вернулся. В общем, после просмотра всех этих видео место не вызывало никакого интереса. Тем более, что они ещё и годовалой давности, эти видео. Я же запомнил местонахождение и отметил тот факт, что спутник это место показывает совсем в плохом разрешении, то есть ничего интересного там действительно не было. Сам я выучил наизусть координаты и никогда и нигде их не записывал, опасаясь слежки. Роликов такого типа я посмотрел огромное количество, типа интересуясь походами, так что даже имея доступ к моей истории просмотров прийти к выводу, что я рванул в Дудиково, было весьма непросто. Блогер сейчас наблюдал красоты Новой Зеландии, так что встреча с ним нам не грозила. А четыреста километров от моего города – это четыреста километров. Я надеялся, тренер не заподозрит, что я решу так далеко забраться. Тем более моё бегство выглядело абсолютно спонтанным. Оно и было спонтанным. Просто я немного подготовился к этому мероприятию. Ещё я надеялся, что поисковые приборы тренера, что бы они из себя ни представляли, не достанут на таком расстоянии. Всё-таки, прошлый раз он нашёл нас с Крапивой далеко не сразу, а люди в сером вообще расспрашивали наших знакомых, где мы живём. Никаких маячков на базе имперцев нам не подсаживали, я бы заметил или запомнил.

В общем, еду сейчас навстречу приключениям. Я посмотрел на спящую рядом девушку и улыбнулся. Как бы это ни выглядело со стороны, но я спас свою принцессу из лап дракона. Конечно, осложнялось всё тем фактом, что эта принцесса ещё до кучи является спящей красавицей, живя практически в искусственной реальности. Ведь, несмотря на то что она смотрела глазами и видела ушами, по факту Крапива спала как личность. И одного лишь поцелуя влюблённого принца будет недостаточно. Да и начал я будить её не поцелуем, а ударом в челюсть. Но такие вот у нас времена. Принц совсем не королевских кровей бьёт принцессу в челюсть и трусливо бежит от дракона, который, скорее, терминатор, чем дракон.

Глава 3

В итоге я ехал часов девять. Дом нашёлся далеко не сразу. Дороги в тех краях были основательно убитые. Хоть Форестер и бодрая машина для таких вот мест, но лишний раз его калечить смысла нет. Крапива уже час как проснулась и с интересом осматривала окрестности. Мне пришлось останавливаться и выпускать её сделать свои утренние дела, да и сам выходил с той же целью. Последние двадцать километров мы ехали по гравийной дороге, которая потихонечку деградировала до уровня грунтовой.

Дом и по видео не впечатлял, а в реальности так вообще печаль. Тёмные некрашеные брёвна, рассохшиеся рамы, окна в старой паутине, бурьян со всех сторон, покосившаяся дверь, которую висячий замок скорее поддерживал, чем запирал. Потрескавшийся шифер на крыше отчётливо намекал на неприятности в случае дождя. Насчёт наличия или отсутствия мобильной сети ничего сказать не могу. Мобильников с собой не было. Только навигатор в машине. Я подъехал к крыльцу. Когда-то давно кто-то не пожалел и засыпал гравием достаточно большую площадку перед домом. Так что было где развернуться и спокойно припарковать машину. Я, правда, не хотел ставить её под открытым небом, поэтому проехал немного подальше и загнал Форестер под большую сосну.

Заглушил двигатель. И тут же мир наполнился спокойными звуками природы. Какие-то птицы что-то друг другу доказывали, но без фанатизма. Ветви шуршали на несильном ветру. Дом стоял на краю небольшой полянки на вершине высокого холма, с которого открывался красивый вид на смешанный лес до горизонта. За домом росли какие-то небольшие деревья. Из рассказа блогера я помнил, что там был заброшенный сад. За садом снова начинался лес. В общем, судя по дороге и первому впечатлению, тут везде лес, кроме этой поляны. Глушь. То, что надо! Я вышел из машины и принялся приседать и наклоняться, разминая ноги и спину.

– И чем это место такое хорошее? Поближе ничего не было, чтобы поговорить? – Крапива без особой приязни рассматривала окружение.

– Я хочу не просто поговорить, я хочу, чтобы ты постаралась вспомнить то, что произошло с тобой месяц назад и следующие две недели.

– Я помню, что со мной произошло.

– И что же?

– Не твоё дело.

Да… Будет не просто.

– Смотри, я понимаю, что это выглядит, как сцена из триллера или фантастического фильма, но я уже тебе показал, что я обладаю чем-то типа сверхспособностей и ты тоже. Это не просто так. Из-за этих способностей нас лишили памяти. Но я умудрился обойти их блоки, а ты нет. Тебе стёрли всю память за последние несколько недель, заменив ложными воспоминаниями. Единственное, что осталось, это твоя способность определять правду я говорю или нет.

– Может, это всё фокусы. Какие у тебя сверхспособности? Что ты несёшь?

– Да без проблем, сейчас покажу, – я снял футболку и повязал её вокруг головы так, что она закрывала мне глаза. После чего встал спиной к девушке и произнёс, – кинь в меня камнем!

– В смысле?

– В прямом. Подними камень с земли и кинь в меня, попробуй попасть.

Девушка осторожно подняла небольшой камень и несильно кинула мне в спину. Вернее, даже в голову. Но так даже лучше. Я завёл руку за голову и поймал снаряд.

– Давай ещё. Можешь кидать сильнее!

В меня полетели камни. Я спокойно уворачивался, хотя Крапива стояла всего метрах в шести от меня. Некоторые камни я умудрялся поймать, несмотря на то что стоял спиной к ней. Наконец, девушка остановилась.

– Да, что-то с тобой не то. Так не должно быть. Но я тут при чём?

– Ты умела также. Не знаю, умеешь сейчас или нет, но точно умела.

– И что ты мне предлагаешь?

– Сейчас заняться уборкой и облагораживанием нашего места жительства, пока я буду спать. Извини, я устал, поэтому немного посплю.

– Маугли, ты не меняешься. Такой же засранец!

– Крапива, ты лучшая девушка на планете Земля и не только. Но тебе ещё предстоит самой это вспомнить. А пока давай проведём ещё один небольшой эксперимент. Я думаю, он мотивирует тебя кое-что вспомнить.

Я сам был не уверен, что это сработает, скорее, решил положиться на интуицию, но вдруг сработает?

– Ну, давай, экспериментатор…

Я сбегал к машине и взял ручку и кусок бумаги.

– Я напишу кое-что, потом проведём эксперимент, – я быстро написал, что хотел, на обрывке от какой-то упаковки.

– Что надо делать? – без особого любопытства спросила девушка.

– Я буду говорить слова, потом остановлюсь, а ты сама продолжишь за меня предложение. Скажешь первое, что придёт в голову. Хорошо?

– Ну, давай, говори.

– Вода и земля, лес и трава, Солнце и Луна, крот и?..

– Нора. Что ты там «нора» написал, фокусник?

– Подожди! Это мы просто примерялись. Сейчас отвечай также быстро и не думая. Готова?

– Да, готова, готова, – проворчала Крапива, но без сильного протеста.

– Пиво и водка, ветка и ствол, курица и петух, корова и молоко, шнурки и ботинки, – я быстро произносил пары слов, который были увязаны чем-то общим, – ладонь и пальцы, сгущёнка И?..

– Валенки! – выкрикнула Крапива, после чего её глаза расширились. – Валенки?

Я молча подошёл к ней и вручил бумажку со словом «валенки».

– Откуда я знаю, что ты так ответишь? Попробуй вспомнить. Я не буду подсказывать, иначе это будет просто ещё одним внушением для тебя. Попробуй сама разобраться.

Крапива никогда не выпячивала свои эмоции, даже, наоборот, старалась их не показывать, но тут своего удивления она скрыть не могла. Да и не пыталась. Просто стояла молча с ошарашенным видом. Видимо, «сгущёнка и валенки» поразили её больше, чем все мои фокусы с числами и уклонением от камней. Я, конечно, рисковал. Но получилось же! Откуда я знал, что это сработает, я не знал.

Оставив Крапиву переваривать случившееся, я подошёл к машине, открыл багажник и стал извлекать оттуда вещи, необходимые для проживания на природе: жидкость для розжига, тушёнку, гречку (у меня же, можно сказать, апокалипсис в личной жизни, так что без гречки никуда!), спальники, инструменты, пакет с туалетными принадлежностями для двух человек, много туалетной бумаги и так далее… Даже женские вещи были подходящего для моей спутницы размера. Всё купила сестра. Я на её же телефоне сделал заметку со списком необходимого, а она потом закупалась и грузила в багажник. Сестре объяснил, что собираюсь сделать одной девушке сюрприз – увезти её на природу на несколько дней, и хочу иметь всё наготове, а продуктов много – так мы компанией поедем. Вот и ждала меня машина, готовая к бегству. Кто же знал, что она пригодится всего через два дня после того, как всё будет готово. Я думал, минимум месяц она так стоять будет. Просто на всякий случай стал готовить. И вот, понадобилось.

Выбрав себе синий спальник, а розовый оставив компаньонке поневоле, я забрался в тень и улёгся спать. Ключи от машины были у меня в кармане штанов, сам я в спальнике, легко вытащить не получится. Конечно, оставался вариант, что Крапива раскроит мне голову топором, который сестра тоже прикупила, и так решит избавиться от моей компании, но верить в это не хотелось, она всё-таки Сумрачная, а не Раскольникова. Всё, устал. Сплю!

В полдень я проснулся достаточно свежим. Выспался отлично. А вот снаружи свежим меня назвать было нельзя. Солнце сместилось, и лучи практически беспрепятственно нагревали мой спальник, превращая его в мини парную. Пропотел я знатно. Учитывая, что и после тренировки мне душ принимать некогда было, потом дорога в машине, то получилось совсем негигиенично. Пованивало. Не сильно, но заметно. Надеюсь, принцесса держалась от меня в стороне. Неприятно в таком виде перед девушкой находиться.

Я вылез из спальника и осмотрелся.

Вываленных мной из багажника вещей не было. Дверь в дом была открыта. Крапиву я сначала услышал, а потом увидел. Из дома доносилось её ворчание. Так, надо немного привести себя в порядок. В машине оставалась бутылка воды. Сняв футболку, я облился, остальное выпил. Кстати, в плане воды с этим домом тоже не всё просто. Куда-то надо идти, но куда – я не помню. Но найти воду – не самое сложное. Самое сложное – это общаться с Крапивой, которая отрабатывала сейчас худшую версию себя. Я прислушался.

– Козёл, урод, идиот, баран, дегроид, чмо, садист, тупой придурок… – девушка перебирала нелестные эпитеты. Надеюсь, просто так или от скуки, никого конкретно не имея в виду. Ну, вдруг у неё хобби такое…

– Тупой – это лишнее! – крикнул я. – Придурок он и так тупой, поэтому лучше использовать это слово в словосочетании «тупой баран».

Ругательства затихли, потом на крыльцо вышла растрёпанная девушка.

– Ты меня ещё учить будешь!

– Ну, я на стройке работал, у меня ж опыта больше, – как можно более миролюбиво ответил я.

– Ты куда нас привёз? Можно было просто в лесу палатку ставить. В этой халупе жить невозможно.

– Не думаю, что всё совсем плохо. Тем более, что у нас есть походные принадлежности.

– Ну, иди покажи мне плюсы этого места, – Крапива картинно ушла с крыльца, уступая мне дорогу.

Пойду смотреть наш терем.

Дом не впечатлял, но и совсем безнадёжным его назвать было нельзя. Пол тут был. Да чего уж там пол, тут был даже потолок! Окна, конечно, некоторые выбиты, некоторые целые. Мусора не так уж и много. Блогер худо-бедно, но убирал за собой. Пустые бутылки намекали, что трезвенником этот отшельник не был. Сейчас мусор был аккуратно собран в углу. Куча выглядела свежей. Скорее всего, эту небольшую уборку затеяла девушка. Какая хозяйственная!

Также колорит интерьеру придавала печь. Фактически планировка представляла из себя что-то типа небольших сеней, откуда дверной проход вёл в основное помещение, которое состояло из всего одной комнаты с кирпичной печью почти посередине. Печь была с плитой для готовки. Рядом в грязном ведре лежали кочерга и узкий совок на длинной ручке. Я открыл печную заслонку, внутри печки всё пространство было забито золой. Под большой дверкой была ещё одна поменьше, открыл – тоже всё в золе. Тут, получается, две камеры горения что ли? Ладно, с этим позже буду разбираться. Что тут ещё?

Из «ещё» присутствовали убогий стол и четыре ещё более убогих стула. На полу рядом со столом и на стульях располагались привезённые нами вещи. Удобства, очевидно, в саду. В общем, пол есть, потолок есть, стол есть, стулья есть, печь есть, дров нет, посуды нет – положительных моментов намного больше. Я, стараясь выглядеть как можно более позитивным, поделился своими выводами с Крапивой. Девушка моим энтузиазмом не заразилась, а продолжила свою странную игру по перечислению негативных эпитетов. Когда слово «вонючий» начало повторяться, я потихоньку стал прокрадываться к выходу. Что-то мне подсказывало, что всё ею сказанное в какой-то степени относилось ко мне.

– А ты ела? – спросил я, выйдя из дома и игнорируя все нелестные комментарии в свой адрес.

– Нет, не ела!

– Давай тогда перекусим и будем обустраиваться.

– Чем же ты собрался перекусывать? Гречкой? Предлагаешь на печке обед приготовить?

– С печкой позже разберёмся. Пока можно просто протеиновых батончиков съесть. Сейчас я найду, где они, – я пошёл к машине. Девушка была, мягко говоря, раздражена.

Батончики оказались в багажнике.

– Тебе клубничный, малиновый или карамельный?

– Ванильный.

– Да, и такой есть. У тебя получилось что-то вспомнить, насчёт валенок и сгущёнки? – спросил я, когда мы съели по два батончика и запили водой из последней бутылки. Придётся с водой вопрос решать самым первым.

– С чего ты вообще решил, что я должна что-то вспомнить? Что на тебя нашло? Можешь мне внятно и с самого начала объяснить, что ты устроил и зачем? Ты сказал, что я выполняю какие-то команды. Чьи команды? Да, некоторые вещи я не могу объяснить, но объяснять их так, как кажется правильным тебе, у меня нет никакого желания. Если хочешь, чтобы я что-то вспомнила, так напомни!

– Я всё расскажу, но ты сначала скажи, что-то получилось вспомнить насчёт валенок и сгущёнки?

– Не получилось. Я пыталась. В голову лезет какая-то чушь, будто мы с тобой гоняли на моей машине, и потом ты купил мне валенки. Но это кажется полным бредом.

Пока я ехал ночью, я много думал, как же помочь Крапиве всё вспомнить. Была надежда, что, если я просто ей покажу свои способности, она мне поверит. Но не сработало. А вот напоминание про сгущёнку сработало намного лучше. Но есть у меня опасение, что, если я ей всё расскажу, что с нами происходило, это не облегчит работу её памяти, а только запутает.

– Смотри, я могу тебе рассказать мою версию событий. То, что помню я. Но ты права, ты совсем не должна мне верить. Давай так. Я расскажу то, что происходило со мной до того момента, когда ты стала активной участницей всей этой истории. Про тебя и про то, что мы видели и делали вместе, я не буду ничего говорить. Ты будешь сама вспоминать. А если захочешь проверить, кажется тебе что-то или нет, то спрашивай меня. Например, если ты вспомнишь, какого размера валенки я тебе купил. Спроси меня. Я скажу, что помню я. Всё честно. Если наши воспоминания будут сходиться, значит есть определённая вероятность, что это не глюки, а реальная память о реальных событиях. Звучит фантастично, но согласись, что мои «фокусы» с ловлей камней – это немного выходит за рамки способностей обычного человека.

– Так и какого размера ты купил мне валенки?

– Ты вспомнила или просто спрашиваешь?

– Ну, в этих глюках была цифра. Назвать это воспоминанием я пока не готова.

– Тридцать восьмой. Белого цвета с калошами.

– Как ты это делаешь?! – Крапива выглядела взволнованной. Она по-прежнему мне не доверяла, но пошатнуть её уверенность в собственной ложной реальности у меня получилось.

– Я тебе говорил, что мне удалось сохранить свою память, но не удалось помочь тебе сохранить свою. Поэтому я пытаюсь что-то сделать, чтобы ты могла вернуть себе память. Если ничего не получится, то вернёшься к обычной жизни.

– А ты?

– А я, если ты помнишь, совершил уголовно-наказуемое деяние, похитив тебя. Но не это главное. Я засветился перед тренером. Это значит, что я не могу больше вернуться к обычной жизни в принципе.

– А что там с тренером? Что ты так на него обиделся? Извини, но всё это на сто процентов выглядит, как ревность.

– Ревность – это очень мягкое и ласковое слово, которое совсем не описывает то, что со мной происходит, когда я вижу, как этот персонаж к тебе клинья подбивает. Но про тренера лучше не буду рассказывать. Сама вспоминай и у меня потом проверяй.

– Ладно, тогда рассказывай, что хотел.

– Для меня всё началось с того, что я очень сильно захотел убить Елисея.

– Маугли, ты издеваешься?! Что ты несёшь вообще?! – спокойствие Крапивы, оказывается, было напускным. Она всё ещё была очень напряжена и расстроена.

– Давай я всё расскажу, а ты уже потом вопросы задашь. Ладно? Самому не верится, что это со мной было. Ни о чём не спрашивай до конца. Потом, если что не ясно, расспросишь.

– Хорошо, рассказывай.

– Так вот, я в какой-то момент стал одержим идеей убить Елисея, это сын прокурора и его действительно так зовут. Всё свободное время только об этом и думал. Скорее всего, и убил бы, но произошло ещё одно странное событие. К нам на стройку припёрлись хулиганы, наехали на нашего босса, неприлично шутили про его жену. В общем, мы подрались. Я на самом деле так себе боец. Я и гимнаст так себе, но как боец вообще никакой. Так вот во время драки меня никто не сумел задеть, я же вполне прилично себя проявил. Это было странно. Мы в итоге победили, кстати. С нами работают два парня-кикбоксера. Они тоже дрались и заметили, что я во время этой заварухи двигаюсь, как профессиональный боец. Ну, с их точки зрения. Мы на перерыве стали тестировать меня. Так вот, когда я знаю, что мне вреда причинить не хотят, я не могу ни увернуться, ни атаковать нормально. По меркам любого бойца мало отличаюсь от боксерской груши. Но парни накинулись и стали бить всерьёз. И никто из них не попал. Это было очень странно. Мы записали на видео. Действительно выглядело очень необычно. Попасть по мне обычному человеку невозможно. Я понял, что это что-то очень загадочное. Стал думать, откуда у меня эта способность. Оказалось, что единственным недавним необычным событием в моей жизни было то, что я попал в психушку. Ничего вспомнить про это посещение я не мог, но мне показалось важным постараться вспомнить, что со мной происходило. Началось всё так…

Я рассказал Крапиве, как я вспоминал, что нажрался на дне рождения. Как вышел и стал искать некую её. Как меня поместили в психушку. В общем, описал свой первый сеанс самокопания. Описывал специально очень подробно, возможно, Крапива сможет использовать мой опыт для решения своих проблем с памятью. Я рассказал, как я то вспоминал издевательства в психушке, то готовил покушение на Елисея. Потом рассказал саму атаку на Елисея, упомянув, что не смог физически нанести ему вред, хотя очень хотел. Как я мгновенно прозрел, что всё, что со мной происходит, это просто внушение. Потом описал, как сразу после осознания того, что я не буду убивать Елисея, меня скрутило. Рассказал, как я умирал и как какая-то сила снова и снова заставляла моё сердце биться, а диафрагму качать воздух.

– После этого недопокушения Семёныч, наш босс на стройке, отпустил меня на выходной. Я решил поехать на пляж. По дороге я пытался тренировать свои способности примерно так… – я поднял с земли камень и подбросил в воздух с закрытыми глазами, привычно проследил за его полётом Восприятием и, не глядя, в последнюю долю секунды убрал плечо в сторону, пропустив камень в паре миллиметров от руки. Потом повторил этот бросок несколько раз, только уже ловя камень рукой. – Потом у меня стало получаться чувствовать человека. Видеть его без глаз в объёме. Я подчинил эту способность, научился её включать и выключать по желанию.

Я встал спиной к Крапиве.

– Делай что-нибудь руками или показывай пальцы. Я тебя «вижу».

Крапива попоказывала пальцы, я угадывал. Она отвела руки назад, потом махала ими, встала на одну ногу. Засунула руку под футболку и при этом завела за спину, если я смотрел глазами, то мне бы не было видно, сколько пальцев она показывает, ни с какой стороны, – я описывал каждое её движение и жест. Девушка подняла ногу в шпагат, почти прижав её к уху.

– У тебя всегда была прекрасная растяжка, – прокомментировал я, не поворачиваясь. Потом продолжил. – Почти всё время на пляже я тренировался наблюдать за людьми с помощью Восприятия, как я назвал эту способность. Потом у меня пошла кровь из носа. Видимо, перестарался. А потом меня вообще накрыло. Скорее всего, очень много ресурсов организма сожрало поддержание меня в живом состоянии после нападения на Елисея, а также чрезмерное использование Восприятия. В общем, я отрубился прямо на пляже. Оттуда меня и похитили.

– Тебя ещё и похитили?! – не удержалась Крапива.

– Да. Самый трэш как раз с этого и начался. Меня вырубили и долго везли. Я немного отдохнул за это время и пришёл в себя, только когда мы уже почти приехали. Пять человек, включая того мужика, который приходил конфликтовать к нам на стройку. Я думал просто избить хотят, типа отомстить, но оказалось всё печальнее. Вывели связанного из машины на берегу какого-то пруда. Я стою в одних трусах, думаю, что за клоуны. И тут мне сказали, что хотят меня убить. Мол, просто бизнес, ничего личного и всё такое. Там моя весёлая и беззаботная жизнь и закончилась.

– В смысле, закончилась? Тебя что, убили? – Крапива, видимо, устала удивляться и к такому варианту тоже была готова.

– Я образно. Закончился беззаботный этап моей жизни.

– И как же ты выкрутился? – Крапиву увлёк мой рассказ, а я сам подумал, что я за то время, что мы были с ней в одной команде, так никогда в подробностях этот момент не рассказывал. Просто ограничился парой фраз, что вот, мол, напали, я их убил, так как стал крутой. А тут события снова встали перед глазами, эмоции накатили. Но я постарался продолжить рассказ спокойно.

– Один из них вытащил старый нож и дал его Николаю, это тот мужик, с которым мы на стройке уже дрались. Вручил и говорит ему, что меня именно этим ножом надо убить, так как их босс именно такой приказ дал. Босс у них немного псих оказался. Или много псих. Неважно. Я включил голову и стал задирать этого Николая, чтобы он меня не связанного резал, а попробовал в «честном» поединке зарезать. Они повелись и развязали. Правда, один из них, я позже узнал, что его Степаном зовут, вытащил пистолет, чем мне экзамен на выживание усложнил. Но у меня уже Восприятие снова работало, так что я умудрился с его помощью выхватить у Степана пистолет и всех расстрелять. Сначала стрелял куда попаду, а потом как в книгах пишут «контрольный в голову». Некоторые были живы, когда я их «контролировал».

Я перевёл дыхание. Совсем без эмоций эту историю рассказывать не получалось.

– Потом я оделся в одежду Николая… Кстати, как думаешь, что я с ножом этим легендарным сделал?

– Не знаю.

– Ну, предположи или вспомни. Тебя не было там, но насчёт этого момента ты в курсе.

Крапива на секунду задумалась.

– Первое, что пришло в голову, – это что ты его сломал. Но это глупо, так как очевидно, что нож имеет очень большую ценность и можно было его использовать для переговоров с этими людьми.

– Я тогда очень злой был. Стал убийцей, хотя очень этого не хотел. Мысли были, что я типа вышел на тропу войны, что вы об меня зубы обломаете. В таком духе. Вот я этот «железный зуб» и сломал. Так что первая твоя мысль правильная была. Потом у меня был незабываемый опыт по обыску мёртвых тел, погрузке их в машину, транспортировке в укромное место и закапыванию под деревом в лесу. Кстати, если ты уж совсем мне не веришь, то могу свозить, показать, думаю, их до сих пор не нашли.

– Нет, спасибо. И что дальше было?

– Потом я ехал в практически бессознательном состоянии и остановился переночевать в относительно глухом месте. Заснул в кустах. Проснулся и увидел, что за мной приехала ещё одна машина с двумя бойцами этого ЧОПа. Выследили по телефонам. Я подслушал их разговор. Оказалось, что из-за того, что трупы никто не нашёл, то и не понятно, кто жив, а кто мёртв. И одна из версий прозвучала, что Степан украл нож босса. Я понял, что если они найдут машину, то могут вычислить, что Степан мёртв, тогда будут искать меня, и могут что-то плохое сделать семье. Я решил продолжить воевать всерьёз и убил и этих двоих тоже. Одного даже пытал. Ну, не совсем пытал… Ранил и пока он истекал кровью и мучился, я его допрашивал. Он просил меня скорую вызвать, а я просил его отвечать на вопросы и потом, когда он всё, что мне надо рассказал, застрелил.

Глаза у Крапивы потемнели. Она смотрела на меня со странным выражением лица, понять которое я не мог. Может, презирает, может, ненавидит, может что-то своё думает. Я решил продолжать:

– Я сжёг одну машину и на другой поехал прятаться. Заехал в Верхние Битюги, купил еды, подстригся. Потом поехал на развалины гипсового комбината. Там спрятался и сжёг вторую машину, перед этим связавшись с боссом этих отморозков и выставив всё так, будто я – это Степан. Босс поверил. Приехали пожарные и полиция. Потушили. Потом этот Анатолий Федорович, так босса звали, приехал с сыном. Сын его мужик лет тридцати, тоже в курсе всех этих криминальных дел. Ничего особо важного они не сказали. Но я хоть понял, что мне противостоит не один босс, а босс и сын. Потом я сидел и читал переписку убитого водителя с женой, включая её послания, когда он был уже мёртв. Это не самый важный для тебя факт, просто не мог не вспомнить. Тяжело было. Утром надо было решать, где прятаться, и я решил пойти в квартиру Семёныча, которая прямо над тобой. Там я случайно встретил тебя в лифте. А дальше не буду рассказывать. Там история ещё более странная начинается.

– Почему ты не хочешь всё остальное рассказать?

– Если я расскажу, ты будешь верить или не верить мне. А если ты вспомнишь, ты будешь верить или не верить себе. Мне кажется, что если я буду тебе про тебя рассказывать, то это всё запутает. Поскольку мне удалось вспомнить, что со мной сделали в психушке под наркотиками и каким-то очень жёстким облучением, то сам факт, что можно вспомнить что угодно, можно считать доказанным. Я уверен, что, если ты постараешься, ты вспомнишь всё. Не факт, что тебе это будет казаться реальным. Возможен эффект, когда путаешься, что правда, а что ложь, но если продолжить смотреть на моменты прошлого, то всё проясняется и возвращается уверенность. Сейчас я тебя похитил, так как вижу, что ты ведёшь себя так же, как я, когда хотел убить Елисея. Мне это тогда казалось самым правильным в жизни. А я чуть не убил человека. Ты примерно также себя ведёшь. Но это всё, что тебе надо знать. Дальше сама копай.

– И как это делать?

– Ну, я ложился и просто тщательно старался прослушать или просмотреть момент прошлого. Что там было, кто что говорил, что видели глаза, что слышали уши. Такие вещи. Тщательно. Если вырубает на поспать, то надо держаться и продолжать. Не могу сказать, что специалист в этом. Но посмотри, ты же называешь глюками факты, которые я знаю! Тебе доступны эти воспоминания! Пусть и кажутся нереальными. Просто постарайся с начала июня вспомнить свою жизнь. Только если что-то тщательно рассмотрела, можешь меня спрашивать, так ли я это помню. Но лучше даже не спрашивай, просто сама разбирайся.

– И мы будем здесь, пока я не разберусь?

– Такой безумный план. Да.

– А потом?

– Потом мы решим, что делать дальше.

– Мы? Ты нас в команду решил объединить? Думаешь, я что-то вспомню и воспылаю к тебе романтическими чувствами?

– Не злись. Я сделаю, как лучше тебе. Ключи тебе дам и уедешь обратно на этом Форестере. Мне в любом случае возвращаться нельзя.

– А про тренера ты ничего не рассказал.

– Про тренера ты сама вспоминай. И про тренера, и про то, почему тебе слово «био-носитель» совсем незнакомым не кажется.

– Ладно, я поняла, что ты ничего не скажешь. И что мне сидеть целыми днями на пеньке и вспоминать?

– Можешь в спальнике лежать, можешь сидеть. Есть кресло раскладное. Как тебе удобнее.

– А ты что будешь делать?

– Я пойду воду искать, так как если не найду, то у нас проблемы начнутся. Наша вода кончилась. Ты можешь пока в вещах порыться, там на тебя что-то должно подойти. Так ты попытаешься вспомнить?

– Ну, не на тебя же мне целыми днями смотреть… Попытаюсь повспоминать. Но мне всё равно кажется, что у тебя какие-то глюки насчёт меня. Пугает, что некоторые глюки у нас общие. В общем, мне надо побыть одной.

– Без проблем!

Я повернулся и пошёл продолжать разгружать машину, так как выложил далеко не все вещи из багажника, когда искал спальник. Выложив на траву ещё пару увесистых сумок, я нашёл, что хотел. Большой мачете с оранжевой пластиковой рукояткой. Прицепил себе ножны на ремень. Вторая необходимая вещь тоже была тут. Четыре походных котелка, вставленные один в другой. Самый большой был по объёму примерно, как ведро. Взяв в каждую руку по котелку, я отправился на поиски воды.

Глава 4

Поскольку с собой из средств мобильной связи у меня был только навигатор, то пересмотреть ролик блогера о том, как он тут жил и где брал воду, я не мог. Куда-то ходил, и это куда-то было относительно неблизко. Я постарался обойти дом, чтобы посмотреть, есть ли какие-то тропинки, но со стороны, противоположной входу, всё основательно заросло бурьяном в человеческий рост. Побродив вокруг дома, я всё-таки нашёл еле заметную тропинку, ведущую вниз с холма.

Тропинка привела к ручью, протекающему неподалёку от подножия холма. Только никто особо не позаботился о том, чтобы как-то облагородить подступы к нему. Ручей был заболочен, и до проточной воды было не добраться. Побродив по берегу, я кое-как нашёл место, где можно набрать воды, не начерпав вместе с нею грязи и травы. Набрав полные котелки, я осмотрелся. И неожиданно нашёл себе очень важное занятие на ближайшее время.

Метрах в десяти от меня рос куст ежевики, усыпанный тёмными зрелыми ягодами. Ура!

При ближайшем рассмотрении это оказался не куст, а целые заросли. Смело рассудив, что ежевика Крапиве понравится больше, чем проточная вода, я вылил из маленького котелка воду и стал собирать ягоды. Вернее, принялся поедать, параллельно собирая. Время от времени, я практически на автомате проверял округу Восприятием, но лес вокруг оставался лесом. Я углубился в заросли и сосредоточился на сборе ягод в котелок и в желудок. Настолько меня это увлекло, что моя паранойя отключилась, и я забыл про Восприятие. И зря. Странные звуки раздались совершенно неожиданно. Рядом кто-то зарычал, заворчал и зачавкал.

Просветив округу Восприятием, я сначала не понял, кто это тут составил мне компанию, но потом увидел медведя. Приглядевшись, я понял, что это не медведь, а медвежонок. Опа. Не было печали. А если он не один? Блин, что делать-то… Валить надо! Мелкий мишка плевать хотел на мои переживания. Он урчал и жрал ягоды с огромным энтузиазмом.

Я осторожно подхватил оба своих котелка и стал аккуратно пятиться, но тут же остановился. Пришла мама. Или папа. По фигуре я медведей не очень различаю. Но это был здоровый толстый медведь! Я приготовился бежать, но никто мне особого повода пока не давал, так что я просто стоял. Медведь стоял и смотрел на меня. Потом коротко рыкнул и приблизился. Но как-то не очень агрессивно. Подойдя ближе и встав между мной и мелким мишкой, этот толстый и мохнатый образец дикой природы издал глубокое урчание и тоже стал жрать ягоды.

Вот это номер. Меня просто проигнорили.

– Меня там наверху девушка ждёт. Я хотел ей ягод принести, поэтому я ещё пособираю, потом вы тут жрите, сколько хотите, – чувствуя себя не очень умным произнёс я. И отойдя подальше от мишек продолжил собирать ягоды в котелок. Какой-то опасности я не чувствовал, но, с другой стороны, у меня и нет никакого особого чутья на опасность.

Подойдя к краю ежевичных зарослей, я стал обирать куст, самый далёкий от большого медведя. Медведи урчали и жрали, но неожиданно мелкий сорвался с места и побежал ко мне, что-то громко рыча. Как реагировать я не знал, поэтому просто ждал развития событий. И они развились. Мелкий подскочил ко мне и попытался на меня забраться как на дерево. Я аккуратно его ссадил и положил на спину, постаравшись мягко погладить и вообще вёл себя с ним, как с котом. Мишка решил со мной играть и снова попытался на меня забраться. Подошла мама и встала на расстоянии пяти метров. Я постоянно мониторил её Восприятием. Какая-то мысль не давала мне покоя, а потом я понял, что Восприятие проникает внутрь тел этих животных и что мне достаточно сосредоточиться чуть сильнее, и я смогу отслеживать состояние их организмов. Продолжая валять мелкого, я сосредоточился на организме большого медведя. Ага, медведица, а не медведь. Ладно. Сердце её билось ровно, качая кровь по немаленькому телу. Очень интересно было наблюдать организм животного изнутри.

Я настолько сосредоточился на медведице, что не уследил, как мелкий цапнул меня за руку. Рефлекторно я отдёрнул руку, а другой рукой толкнул его чуть сильнее, чем тому было комфортно. Мелкий рыкнул немного в другой тональности, после чего мгновенно у мамы ускорилось сердцебиение, да и сама мама тоже ускорилась. Злобно рыкнув, немаленькая хищная туша понеслась на меня. Пусть я и невероятно ловкий с помощью Восприятия, но это, блин, медведь! Что делать-то? Я собрался отпрыгивать и убегать, но неожиданно сам для себя испытал мгновенное прозрение. Я же мог влиять на поток энергии, когда Крапива подвергалась воздействию на базе имперских ублюдков? Мог. Прямо сейчас Восприятие показывало, как сердце медведицы мощно сокращается, как кровь наполняет немаленькие мышцы. Я сделал первое, что пришло в голову. Сконцентрировавшись на её сердце мысленно, сжал его так, что оно пропустило удар. Чем сжал, я не мог сказать и сам. Просто почувствовал, что Восприятие не просто показывает мне состояние тела животного, но может ещё и оказывать материальное давление. Сам собой сформировался сдавливающий импульс, который сжал сердце зверя так, что, сократившись, оно не смогло снова расшириться.

Это тут же возымело яркий эффект. Ноги, точнее, лапы медведицы подкосились, и она неловко упала на траву, издав какой-то жалобный утробный звук. Я тут же убрал давление, и сердце снова заработало. Вот это номер, конечно! Медведица поджала лапы и лежала, боясь пошевелиться. Я подошёл к ней и присел возле её головы. Мелкий подошёл со мной и тут же начал теребить маму за пузо. Мама-медведица, увидев меня так близко, закрыла голову лапами. Получилось смешно и трогательно. Меня боялись и показывали это. Я погладил её по загривку и почесал за ушами, при этом держа состояние её тела под контролем с помощью Восприятия. Опять каким-то неизвестным образом пришло знание, что, если захочу, я смогу транслировать свои эмоции этому организму. Я добавил к поглаживаниям и почёсываниям ещё и мысленный посыл, что я друг и хочу сделать ей приятно. При этом я отслеживал работу разных частей этого большого тела. Что-то сокращалось, что-то переливалось, менялся тонус мышц, менялась скорость сердцебиения, но очень неожиданно для меня самого всё это складывалось в полную картину. Я чётко осознал, что медведь успокоился и больше не боится меня, что чувствует меня другом. Старшим другом. Больше старшим, чем другом. Почесав под челюстью, я вызвал волну удовольствия, которая отразилась на протекающих внутри тела процессах.

Получается, сейчас во время атаки медведицы распаковалась новая порция моих способностей. Я теперь в какой-то мере мог понимать язык тела, его внутренних процессов. Мог оценить по внутреннему состоянию, что чувствует организм. Во всяком случае с животным это работало на очень уверенном уровне.

Я поднялся на ноги и послал медведице мысленный импульс-намерение встать. Она подчинилась. Меня признали за босса и не показывали никакого протеста. Я послал импульс с намерением «пройди немного вперёд». Медведица выполнила. Офигеть! Я управляю телом живого медведя, при этом джойстик у меня в голове!

Я дал приказ медведице сидеть и ждать указаний, а сам сосредоточился на мелком. Из этого обормота шла непрерывная эмоция интереса. Он был готов к любой движухе и стоило мне дать ему мысленный приказ побежать к маме, как он его выполнил. Всё происходящее выглядело так, будто животные только и ждали, когда я начну их контролировать, настолько высока была их готовность выполнять мои приказы. В памяти тут же всплыл «фонарик», который тушил мою собственную волю. Воспоминания вызвали яркие негативные эмоции, стало стыдно, что я так же управляю животными. Поскольку я поддерживал с ними связь, то каким-то образом мои эмоции коснулись и их. Медведица громко и яростно зарычала, а мелкий взвизгнул и спрятался за маму. Я отключил Восприятие и посмотрел на медведей обычными глазами. Мама медведица всё ещё волновалась, но успокаивалась, мелкий выкатился из-за её спины и смешно закосолапил в мою сторону. Меня как врага принципиально не воспринимали, даже когда я не воздействовал на них напрямую.

Я попробовал дать приказ медведице без помощи Восприятия – ничего не получилось. Никакого эффекта. Она игнорировала все мои «сядь», «подойди» и так далее, даже если я произносил их вслух. Попробовал при помощи Восприятия – работает как часы. Медведица превращалась в активно сотрудничающую марионетку. Действительно, моё Восприятие на животном работает, как излучение тех устройств, которыми пользуется тренер и другие имперцы. Как интересно! А на людях это работает? Для экспериментов у меня была только Крапива, но экспериментировать на ней не хотелось. Только если с её согласия. Но эти новые грани моих способностей, конечно, впечатляли. Что теперь с этим делать?

Отпускать медведей не хотелось, но и задерживаться тоже сильно не стоило. Я оставил девушку одну, уйдя за водой. Меня нет уже часа два. И есть пора что-то более серьёзное, чем протеиновые батончики, и вообще так не очень правильно – исчезать надолго посреди леса. Я вспомнил, как Крапиву параноило, когда я долго не был рядом. Надеюсь, сейчас этого не будет. В общем, пора возвращаться.

Я подобрал котелки, один с водой, другой с ягодами и пошёл обратно.

– Крапива!!! Крапива!!! – заорал я, когда взобрался на холм.

Я стоял возле машины и орал.

– Чего ты орёшь? – из-за угла дома вышла девушка и недовольно смотрела на меня. – Ты же сам меня просил заняться самокопанием, а теперь отвлекаешь – так нельзя. И не называй меня Крапивой. Мне зовут Таисия.

– Тебя зовут Крапива. Извини, но вот этот прикол с Таисией я принять не могу. Никакая ты не Таисия, а самая что ни на есть Крапива. И два месяца назад тебя это не раздражало ни капельки. Сама всем как Крапива Ивановна представлялась.

– Да чёрт с тобой. Крапива, так Крапива. Ты что орёшь так? И где ты был? Тут кто-то пару раз рычал недалеко. Ты уверен, что здесь безопасно?

– Отвечу сразу на последний вопрос. Но ты сначала я открою тебе небольшой секрет.

– Ну, поведай мне очередную тайну мироздания или ответ на загадку природы.

– Не так глобально, но тоже важно. В общем, Балу – это женское имя.

– Что ты несёшь? Ты там никаких грибов не переел, пока я свои мозги в порядок приводила?

– Балу, познакомься с Крапивой, – произнёс я, параллельно давая команду медведице выйти из-за дерева, рядом с которым стоял мой Форестер. Медведица вышла и встала перед Крапивой, после чего села на задницу и махнула правой лапой, очень удачно сымитировав приветственный взмах рукой. – Балу, это Крапива, Крапива, это Балу. Бандерлог, давай сюда тоже подтягивайся!

Я сполна насладился круглыми глазами Крапивы. Которая в онемении смотрела на это небольшое шоу. Медвежонок подошёл к девушке и обхватил её стройную ногу как дерево всеми лапами, но не лез наверх, а просто сидел на земле.

– Можешь погладить Бандерлога, он классный. А Балу его мама. Это она рычала. И теперь она отвечает за нашу безопасность, – после чего обратился к Балу, одновременно транслируя ей просьбу громко порычать. – Покажи тут всему лесу, кто здесь главный!

Громкий рык заставил покрыться мурашками всё тело. Крапиву тоже пробрало. Всё-таки есть какое-то ещё нематериальное воздействие у хищников на наш организм. Обычный громкий звук таких эффектов не вызывает.

– Спасибо за компанию, Балу, можете идти заниматься своими делами! Бандерлог, до встречи! – Я послал импульс намерение, чтобы медведи шли и питались, но завтра пришли снова сюда, а также несколько раз протранслировал идею, что Крапива – друг.

Балу развернулась и степенно направилась вниз к ручью, а Бандерлог отпустил ногу девушки, но не побежал сразу за мамой, а потёрся о ногу Крапивы, после чего привстал, шлёпнул её лапой по заднице и только потом побежал догонять медведицу.

Крапива ущипнула себя за предплечье, потом потопала по земле ногой – видимо, проверяла этот мир на прочность. Мир выдержал.

– Что это было, Маугли?

– Я же говорил, Балу и Бандерлог, – беззаботно ответил я.

– Рассказывай!

Я подробно рассказал, что произошло, включая описание того, что я чувствовал под Восприятием. Опустил только свои мысли насчёт сравнения моего воздействия с воздействием приборов имперцев. Это пусть сама вспоминает. Я верил, что у неё получится. Под конец протянул девушке котелок с ежевикой.

Крапива взяла котелок, но даже не посмотрела в него. Она выглядела очень задумчивой. Постояла секунд пять, глядя в землю, потом подняла свои серые глаза на меня и пристально глядя спросила:

– А мной ты можешь управлять, как этой медведицей?

– Не знаю. Это первое, что я подумал. Не про тебя конкретно, а про человека в принципе. Но экспериментировать на тебя без твоего одобрения я не буду.

– Давай прямо сейчас и проверим.

– Ты уверена? Тебе не обязательно на это соглашаться. Да и у меня нет идеи тебя так контролировать.

– Я не смогу спокойно жить, если не буду знать, чего от тебя ждать.

– Ладно.

Я поставил котелок с водой на землю и задействовав Восприятие сконцентрировался на теле Крапивы. Я стал чувствовать её внутренние органы, мышцы, фасциальные связи. Крапива держала котелок с ягодами в левой руке, поэтому я сконцентрировался на бицепсе правой. Экспериментировать на сердечной мышце мне казалось глупым. Я послал импульс в нервы, чтобы заставить мышцы на руке сократиться. Получилось, но было намного сложнее, чем с медведем. Пришлось приложить абсолютно все силы, чтобы хоть немного вызвать изменение в напряжении нерва руки. Рука несильно дёрнулась и согнулась.

– Чёрт, – вырвалось у Крапивы.

– Подожди. Это ещё не всё. Сейчас я попробую дать тебе приказ, посмотрим, получится или нет, – Крапива промолчала, продолжая настороженно следить за мной своими глазищами.

Я напрягся, посылая импульс Крапиве сесть. Но наткнулся на то, что иначе как волей нельзя было назвать. Если медведи реагировали так, будто только и ждали моего приказа, то организм Крапивы был под контролем её собственной воли, или, имперским языком, тонгера. То есть моей воле она не подчинялась абсолютно. Я мог только вызвать изменение в её теле с помощью чего-то типа телекинеза, и то с огромным трудом. А вот отдать приказ, который будет беспрекословно выполнен, не получалось в принципе. Воля Крапивы спокойно блокировала моё давление.

– У тебя кровь из носа течёт.

– Отлично!

– Что отличного? – удивилась Крапива.

– У меня течёт кровь, когда я перенапрягаюсь или чересчур сильно задействую сверхспособности. Я старался изо всех сил заставить тебя сесть, но твоя воля мне не поддавалась ни на миллиметр. Я могу только на физическом уровне воздействовать на твоё тело: там мышцу дёрнуть или нажать на что-то, но это другое. Это телекинез. А вот манипулировать тобой так же, как животными вообще не получается. Они мне подчиняются так, будто всю жизнь ждали моих приказов. А ты вообще не поддаёшься. И я даже рад этому. Не готов к обладанию такой способностью. Это из меня монстра сделает.

– А телекинез, значит, монстра не сделает. Кстати, я насчёт сесть так и подумала. Оказывается, угадала.

– Прикольно. В общем, воля твоя сильнее внешнего воздействия. Моего во всяком случае.

– Это радует.

– Ну, а ты? Что-то раскопала в глубинах своего разума?

– Ничего такого, что хочу с тобой обсудить.

– Но хоть что-то скажи. Интересно же.

Крапива немного задумалась.

– Ты знаешь, я могу сказать так: у меня появились подозрения, что ты не совсем неправ. И я буду продолжать дальше работать над своей памятью. Твои методы дают результат. Но пока это всё ещё не очень точно. Сейчас мне действительно нечего тебе сказать. Как столкнусь с чем-то, что стоит проверить, тогда спрошу. А пока у меня немного другой вопрос.

– Какой?

– Что мы будем есть и когда?

– Гречку с тушёнкой, а насчёт, когда – надо разобраться с печкой. Я сейчас этим займусь. Ну, у тебя ещё есть ежевика. Если не хочешь, то я помогу с ней разобраться! – я протянул руку к котелку.

– Э! Нет! Это моё! – девушка отдёрнула от меня руку с котелком и впервые за долгое время улыбнулась.

Я просто улыбнулся в ответ и пошёл смотреть, что там с печкой.

С печкой всё было непонятно. Во-первых, она была забита старой золой, во-вторых, там было две камеры для горения, а зачем и почему – непонятно, в-третьих, нужны были дрова.

Я выгреб из неё весь мусор. Тут пригодился совок на длинной ручке, им было удобно чистить печь от золы. Потом походил по окрестностям с топором и наломал сухостоя. Топор не пригодился. Как и мачете при встрече с медведями. Но я, блин, по лесу хожу. Имею право ходить с топором. Йа, типа, лесник… Притащил несколько стволов к дому и там уже либо ломал, либо рубил это всё на полуметровые куски.

Итак, печь чистая, дрова есть, надо поджигать. О предназначении нижней камеры догадался, когда увидел, что она отделена от верхней решёткой. Получается, вниз через решётку сыпется зола, а вверх идёт воздух, который способствует горению. Прикольно. Напихал дров и бумаги, плеснул жидкости для розжига, поджёг спичкой. Загорелось. Горело всё как-то неохотно, и дым почти весь шёл в дом. Блин, такая печь нахрен не нужна. Можно запросто угореть. Но не должно же быть так... Может, что-то упустил. Стал рассматривать печь с разных сторон и увидел то, на что не обращал внимания. В трубе на высоте чуть выше человеческого роста была сделана горизонтальная заслонка, которая выдвигалась. Сейчас она была задвинута, полностью перекрывая движение воздуха и дыма по трубе. Я выдвинул её наполовину, пламя тут же загудело ровнее, а дым пошёл в трубу. Я мысленно пожал себе руку и поздравил с достижением звания «оператор печи обыкновенной».

Как готовить? Тут всё оказалось тоже не очень сложно. На верхней поверхности печи была вделана металлическая плита, очевидно для нагревания на ней посуды. В эту плиту были вмонтированы кольца, которые можно было убрать, и тогда появлялось отверстие внутрь камеры горения. Чем больше колец уберёшь, тем шире отверстие. То есть можно греть, поставив котелок на плиту, а можно поставив на огонь. Отлично. С этим разобрались.

В итоге я всё-таки приготовил гречневую кашу с тушёнкой. Хорошо, соль не забыл взять.

Пока каша готовилась, я сбегал с другими котелками за водой к ручью и заодно весь ополоснулся. Больше животные мне не попадались. Вернулся наверх к дому свежий и голодный. Всё это время Крапива сидела на раскладном кресле. Она его поставила спиной ко мне, поэтому я не мог увидеть, сидела она с закрытыми глазами или с открытыми. Проверить, вспоминает она или просто отдыхает, я не мог.

– Крапива, пошли есть! Всё готово! – позвал я девушку, стараясь не кричать громко.

Девушка не изменила своей позы даже на сантиметр. Не услышать меня она не могла. Я осторожно, задействовав Восприятие, подошёл ближе. Сидит с закрытыми глазами.

Так. Отвлекать её, если она что-то вспоминает, – последнее дело. Я сел на траву перед девушкой и стал ждать, одновременно наблюдая за её лицом. Сейчас она свела брови к переносице, будто хмурилась. То и дело на её теле напрягались мышцы. На руках, на шее, иногда все сразу, и тогда это было похоже на судорогу. Иногда она мотала головой из стороны в сторону, будто хотела убрать лицо от чего-то. Отлично! Судя по тому, что я наблюдаю, работа идёт в правильном направлении.

В редкие моменты, когда девушка не хмурилась, её лицо становилось спокойным, и тогда я просто любовался ею. Всё проходило более-менее спокойно, но вдруг она прижала ладони к глазам и застонала. Потом стон перешёл чуть ли не в скуление. Девушка страдала. К сожалению, я никак не мог ей помочь. Будить её я считал неправильным. Сейчас она страдает, но при этом она избавляется от того воздействия, которому подверглась. Прекратить это сейчас – значит оставить её марионеткой внушений доктора Ри и компании.

Крапива упёрлась локтями в колени, всё также держа ладони прижатыми к глазам, и застыла в этой позе. Она всё ещё немного подвывала от боли, но уже не так сильно. Хотелось резать на куски тех, кто с ней это сделал. На мелкие кровоточащие кусочки. Одна часть меня очень стремилась помочь Крапиве и облегчить её страдания, другая хотела убивать и карать. Я специально отключил Восприятие, чтобы никаким образом не помешать Крапиве делать эту тяжёлую работу по наведению порядка в своей голове.

Наконец девушка убрала руки от головы, посидела молча немного, потом села прямо и открыла глаза. Ух ты! А это с непривычки выглядит страшно. Глаза были залиты кровью. Не просто полопавшиеся капилляры. Две красные слезинки скатились по щекам. Реально в глазах стояла кровь.

Девушка смотрела на меня, но не видела.

– Привет, – я не нашёл более подходящих слов.

Крапива сфокусировала на мне свои жуткие глаза и сказала:

– Привет. Давно тут сидишь?

– Около часа. Как всё приготовил, так и сижу. Пойдём есть?

– Да, надо поесть. А ты чего так на меня смотришь?

– Я видел в доме обломок зеркала, сейчас принесу, всё понятно будет.

Девушка тяжело поднялась из кресла и медленно пошла к дому. Я обогнал её, и, до того, как она зашла внутрь, вынес на крыльцо кусок зеркала в раме.

– Смотри на свету, там внутри темновато.

– Твою мать, – Крапива ограничилась простыми словами, увидев своё отражение, но умудрилась вложить в эту фразу целый букет эмоций.

– Добро пожаловать в клан вампиров. Со мной такая же фигня была. Это быстро проходит. Ну, относительно. Главное, что проходит.

– Это утешает, – было видно, что хотя красные глаза и впечатлили девушку, её мысли были где-то ещё. Неожиданно она повернулась ко мне и пристально посмотрела своими страшными глазами. – Когда ты вёз меня сюда, ты сказал, что убил за последний месяц тринадцать человек, но, когда рассказывал мне свою историю, рассказал только про семерых. Кто были эти остальные шесть?

Вопрос застал меня врасплох.

– Эээ… Не очень хорошие люди, скорее даже очень нехорошие люди… и даже не совсем люди… – начал неуверенно мямлить я, но потом собрался, – я специально не стал тебе этого рассказывать, так как вся моя история и так выглядит очень неправдоподобно, а дальше тем более. Поэтому я считаю, что ты должна сама всё вспомнить. Ну, или начать мне по-настоящему доверять, а это невозможно, если ты не вспомнишь хоть что-то. Давай поедим и заодно поговорим.

Наступили сумерки, а внутри дома было уже совсем темно. Я включил светодиодный светильник, подкинул несколько толстых веток в печку и стал сервировать наш первый совместный ужин с момента пребывания на базе «Удочка». Разложив еду, я поставил на печку котелок с водой под чай.

– Как тебе?

– Вкусно, – Крапива оставалась молчаливой и задумчивой.

– Расскажи, что можешь рассказать, – предложил я.

Крапива молча ела пару минут, потом сама себе хмыкнула и начала говорить.

Глава 5

– Когда ты попросил меня вспомнить недавнее прошлое, мне показалось это бредом. Несмотря на все твои фокусы и способности, я не очень понимала, что ты от меня хочешь. Я прекрасно помню, как жила все эти дни, как ездила в Москву и как провела там время. Как вернулась и как жила все эти дни. Ничего необычного. Ты посеял семена сомнения, когда я сказала «валенки» после слова «сгущёнка», а ты это угадал. Потом в порядке шутки я стала выдумывать историю, будто мы видели магазин с таким названием, и ты купил мне белые валенки с калошами тридцать восьмого размера, хотя у меня тридцать шестой. Я была уверена, что выдумала всё это, но ты опять угадал. Будто телепатия какая-то. Когда ты ушёл за водой, я села и честно попыталась что-то ещё вспомнить, но чем больше пыталась что-то в памяти найти необычное, тем больше мне казалось, что всё это фигня, что ничего важного там нет. И в итоге я начала строить планы, как тебя обмануть, чтобы ты поверил, что я что-то вспомнила и отпустил меня. Ничего не вспоминалось необычного, и я на это забила. Тебя не было, потом это рычание, и тут вдруг ты выходишь с медвежонком и медведицей. Так не бывает! У меня дядя, папин брат, – охотник. Он много раз рассказывал, что медведь самец летом не очень опасен, если на него шуметь, он предпочитает свалить, а самый опасный медведь – это как раз медведица, у которой маленькие медвежата. И тут ты приводишь добродушную медведицу и медвежонка. Уже даже имена им дал. Так не бывает!

Крапива уже не скрывала своего волнения. Я молчал и ждал продолжения.

– Когда ты отпустил медведей, я решила ещё раз дать тебе шанс и что-то попробовать вспомнить. И опять ничего. И снова, чем дольше я пытаюсь что-то вспомнить, тем меньше мне кажется это стоящей затеей, и всё больше негатива и недоверия к тебе. Прям совсем негатив. Настолько, что уже чересчур. Я сначала думала, что это всё из-за того, что ты меня похитил, но объективно ты не выглядел настолько уродом, насколько я о тебе думала. Я сижу, ем принесённую тобой ежевику и про себя называю тебя ублюдком и уродом. Неожиданно я поняла, что именно так думала о тебе и на тренировке. То есть ты реально ещё не накосячил, а я уже о тебе думала, как о последней мрази. Это мне показалось странным. Я спросила себя, почему ты плохой? Ответ был: нипочему – ты плохой и всё. Я попыталась тогда представить, что ты хороший и делаешь мне что-то хорошее. В голову пришла странная картинка, я тогда думала, что я её выдумала, но сейчас не уверена, там ты направляешь на меня пистолет, но потом быстро переводишь его на врага и стреляешь в него, чем спасаешь мне жизнь. Потом вообще чушь в голову полезла, что я мешки для трупов покупаю…

– Трёхсотлитровые в «Огороднике» – продолжил я. – Синие.

– КАК?! Как ты это делаешь?! – в полный голос заорала девушка. – Подожди, это реально было? Ты действительно убил кого-то на моих глазах?

– Да. И ты потом поехала покупать мешки, чтобы мы могли вывезти трупы и избавиться от них. Так и было. Но детали не скажу, сама вспомнишь. А что дальше было?

– Твою мать, – уже без особой экспрессии выругалась девушка. Я так думаю, она понемногу начала смиряться с тем, что не всё так просто. Лёд недоверия ещё не взломан, но уже треснул, ну, или подтаял. Тем временем девушка продолжила. – Я, в общем, тогда выбросила это из головы и снова спросила себя, почему ты плохой. В голову полезли всякие ругательства в твой адрес. Я стала их слушать, так как казалось, что их кто-то говорит. Оказалось, что это мой голос. Я, типа, сама себе это говорю. Ну, думаю, раз так, то надо понять, когда это было. И тут начались странности. Я думала, что раз я тебя матом крою, то ты что-то мне сделал, а оказалось, что я просто лежу и мой голос мне всё это говорит. Мой, но будто не совсем мой, немного роботичный, хотя и уверенный. И мне при этом очень плохо. Ты когда рассказывал, что с тобой в психушке сделали, вернее, как ты это вспоминал, ты сказал, что при воспоминании тяжело себя в сознании удерживать, вот именно это со мной и стало происходить. Я чуть не заснула. Вернулась опять к этим словам. Оказывается, они проговаривались снова и снова, причём на двух языках. Один я вообще не знаю, знаю только, что эти слова на нём значат. «Каструп» – значит «мразь». Это вообще странно. Я поняла, что что-то нашла, и стала выковыривать из этого странного воспоминания все подробности. И мне только хуже и хуже было. Голова жутко болела, будто мне мозг изнутри запекали. Глаза болели тоже сильно. Потом стало полегче. Я поняла, что эти фразы и слова в какой-то степени лишились силы. И отношение к тебе тоже изменилось. Уже такой фанатичной ненависти не было. Ты бы знал, сколько я с топором возле тебя спящего простояла, когда ты сегодня спать завалился. Еле уговорила себя оставить тебя в живых. В общем, сейчас я всерьёз готова с собой разобраться. Какой-то мусор в моей голове есть, это я уже поняла. Но, честно скажу, тебе я по-прежнему не очень доверяю.

– Отличный результат. Просто продолжай. Со всем разберёшься. Весь этот мусор главное найти, потом вычищать хоть и противно, но терпимо. Рекомендую в рот что-то мягкое засовывать. Некоторые моменты настолько жёсткие, что даже от воспоминания зубы крошатся. Ну, у меня так было. Давай тогда эту тему оставим на сегодня. На ночь ничего больше не вспоминай, завтра со свежими силами продолжишь.

– Ладно. А ты что будешь делать? Медведей дрессировать?

– Если вернутся, то да. Мне так или иначе надо тренировать свои способности. Раз уж эта штука пришла в мою жизнь, придётся её развивать. Как – я понятия не имею. Буду пробовать. Слушай, но ведь у тебя же тоже есть прямо сейчас суперспособность, – я улыбнулся. – Ты разве не поверила, что можешь определять, вру я или говорю правду? Ты реально это можешь.

– Я в стрессе была, когда ты всё это мне показывал. Я просто посчитала это фокусом, а потом даже не вспоминала об этом.

– Ну, давай ещё раз проверим. Сама можешь придумать, как это сделать. Я могу числа писать, могу предметы прятать – сама придумай.

Девушка уже не воспринимала в штыки всё, что я говорю, поэтому не отказалась.

– Давай. Бумага есть?

– Есть, – я достал из рюкзака чистую тетрадь и ручку. – Что делать?

Крапива взяла тетрадь, вырвала лист, аккуратно разорвала его на четыре прямоугольника и подписала каждый своей фамилией. Дала мне один из этих кусочков бумаги.

– Я отвернусь, а ты напишешь любое число. Вообще любое, а потом я буду угадывать.

– Хорошо. Мнимые числа тоже можно?

– Не выпендривайся. Мнимые нельзя. Иррациональные тоже нельзя, – сделала меня на моём поле Крапива. Всё-таки у меня высшее техническое, а она гуманитарий.

– Ладно, ладно, – я примирительно поднял руки, сдаюсь.

Девушка отвернулась, а я написал на листочке «–113,5». Самому интересно, как она угадает это число. Спрятав бумажку в карман штанов, я произнёс:

– Написал.

– Я не буду каждый раз говорить врёшь ты или говоришь правду, просто отвечай что хочешь, а я буду вопросами искать это число.

– Давай попробуем.

Крапива взяла тетрадь и стала задавать мне вопросы, помечая у себя ответы.

– Больше десяти?

– Да.

– Больше пяти?

– Нет.

– Одно из этих: ноль, один, два, три, четыре?

– Да.

– Дробное число?

– Нет.

– Десятичная дробь?

– Нет.

– Знак после запятой один?

– Нет.

В итоге Крапива потратила совсем немного времени и угадала моё число. Я достал из кармана бумажку и показал ей.

– А с другими я так могу? – не особо и удивилась девушка.

– Не знаю, надо проверить при случае. Чай будешь?

– Давай.

Я налил нам чаю, и тут Крапива опять сменила тему.

– Маугли, а почему ты решился на всё это? Сбежал, похитил меня. Ну, предположим, ты прав, промыли мне мозги, веду я себя неадекватно, но ведь ничего страшного не происходит, чтобы ты так себе жизнь решил поломать. Ведь, как я понимаю, это спонтанно произошло? Ты увидел, что тренер за мной ухаживает и решил рискнуть, лишь бы у меня с ним ничего не получилось? Так мы с тобой никогда не дружили, даже наоборот. Чего тебе так обо мне заботиться вздумалось? Меня же не убивали. Ну, позже бы подошёл поговорить или позже бы похитил, нормально подготовившись. Ты же прямо сорвался сразу.

– Ну, я обещал, что не буду ничего рассказывать про период времени после того, как я приехал в квартиру Семёныча, но кое-что можно сказать. Мы с тобой помирились. А когда друг на моих глазах ведёт себя, как марионетка, это страшно. По-настоящему страшно и по-настоящему больно. Не знаю, даже для кого я это больше сделал. И для тебя, и для себя одинаково. Я бы не смог жить нормально, если бы не вмешался. Вот представь, ты знаешь, что твоей подруге внушили идею, что она проститутка, это её призвание и ей это очень нравится. И она на твоих глазах предлагает себя кому-то в клубе. Ты бы постаралась это остановить.

– Ты считаешь, что мне что-то внушили насчёт тренера?

– Я вообще не знаю, что тебе внушили. За то знаю, что пытались внушить мне. Это жесть. Про тебя могу сказать, что знаю, что сам факт внушения имел место, а также вижу последствия в виде изменения твоего отношения ко мне и наличия ложных воспоминаний. Может, у тебя к тренеру совершенно искренние чувства, но, согласись, странно. Так что как вычистишь всё из своей головы, так и решишь, что делать. Ты сама решишь – не чья-то команда внутри тебя.

– Ладно, поняла. Как спать будем?

– В спальниках. Здесь на полу положим и в них поспим.

– Понятно. Где там мой спальник?

Я вручил девушке её розовый спальник, притащил свой, залез и попытался заснуть. Вроде, спал мало, но сон не шёл. Настроение было хорошее. От тренера я ушёл, Крапиву с собой вытащил. Вещи, необходимые для выживания, есть. Деньги есть. Крапива, можно сказать, пошла на поправку. Прорвёмся.

– Маугли, а у нас что-то было в то время, про которое ты ничего не рассказываешь? – оказывается, я не один заснуть не могу.

– Эээ. Ты сама вспоминай. Кто вас девушек знает, что для вас «было», что «не было». «Да» или «нет» я тебе говорить не буду!

– Ты засранец, Маугли, – вполне мирно проворчала девушка.

– И тебе спокойной ночи, – она не видела, но я улыбался.

Фонарик я уже выключил, мы лежали в темноте. Совсем тихо не было. Шумели раскачивающиеся на ветру деревья, иногда потрескивали догорающие в печке угли. Дом прогрелся и было тепло. Всё хорошо. И тут я услышал один из самых страшных и неприятных звуков в своей жизни.

Тонкий комариный писк.

Ненавижу!

Блин, что же делать?! Катастрофа! И ведь никакого средства я не взял от этих вампиров. Ходить с опухшей рожей и чесаться полночи – этой подставы я не ждал. И зря не ждал. Приехал в лес, недалеко ручей, чего ещё тут можно ждать? Как там меня Крапива не так давно называла? Тупой придурок? Очень удачно подобранное сочетание слов.

В лоб несильно, но противно кольнуло. Началось. Так, и что же делать? Закутаться с головой в спальник – так себе решение. В доме от печки очень тепло, просто упарюсь. Что я, блин, за супермен, если комаров боюсь. Задействовал Восприятие. Ещё один укол в щёку. Да они издеваются!

Я сосредоточился на ближайшем пространстве, и обнаружил штук двадцать мелких летающих монстров возле моего спальника. И что делать? Я, понятно, могу их переловить, но Крапиву разбужу, а этого очень не хочется. Я же медведями управлял. Может, смогу управлять комарами? Не смог. Внимания не хватало проникнуть внутрь настолько маленького и к тому же летающего организма. Так, надо проанализировать, что я вижу, когда наблюдаю за комаром. Я «присмотрелся» с помощью Восприятия, стараясь наблюдать не только снаружи, но и пытаться заглянуть внутрь. И не могу сказать, что что-то увидел, скорее, почувствовал. Комар воспринимался, как маленький живой объект. И я вдруг осознал, что могу нематериальную живую составляющую воспринимать отдельно от материального носителя. Как интересно… И что с этим делать? Я постарался физически повлиять на летающих насекомых, но если они такое влияние и чувствовали, то никак не показывали. Прихлопнуть или отогнать их не получалось.

Я лежал на спине, сложив руки на груди поверх спального мешка. Один комар сел мне на запястье. Я попробовал послать ему мысле-импульс, чтобы он улетал. Он улетел. Отлично! Я сосредоточился на стайке комаров. Послал им всем мысле-импульс «валите отсюда». Комары разлетелись! Вот теперь я настоящий супермен! Я устроился поудобнее и сам не заметил, как заснул.

Пииииии. Чёрт! По ощущениям я проспал совсем недолго, как укус в нос и писк снова меня разбудили. Восприятие помогло заметить ещё одну стайку комаров возле головы. Даже больше предыдущей. Я разозлился. Сосредоточившись на всех сразу, я послал мысленный импульс «сдохните». И потом открыв рот наблюдал, как неживые трупики насекомых сыпятся на пол. Та их часть, которая воспринималась, как жизненная энергия, исчезла. Вот это да. Сон прошёл. Я что просто мыслью могу убить что ли? Могу. Комаров точно. Человека вряд ли, а вот насекомых пожалуйста. Я сосредоточился на окружении и нашёл ещё парочку летающих вампиров в воздухе. Приказал им сдохнуть и наблюдал, как два замерших комара падают на пол, а то, что было в них живого, куда-то исчезает. Да уж…

Ещё примерно час я забавлялся тем, что выискивал Восприятием насекомое, и потом убивал одним намерением. В итоге я понял, как это работает. Мысленный импульс «сдохни» или «умри» воспринимался, как приказ для живой составляющей отделиться от маленького био-носителя. Вряд ли комары и даже медведи были полноценными тонгерами, но какая-то нематериальная составляющая в них была. И я просто мог своим приказом отделить жизнь от носителя.

В итоге я всё-таки заснул.

Проснулся несмотря на все старания с опухшей от укусов рожей, которую очень хотелось расчесать. Друзья невинно убиенных мною насекомых вышли на тропу войны и всё-таки отомстили. Вот она какая романтика жизни на природе. Крапива ещё спала. Я тихо выбрался из спальника, взял котелки, в которые мы вчера покидали грязную посуду и пошёл всё это дело мыть и заодно за водой. Помыв посуду, себя и набрав чистой воды, я отправился обратно. Девушка ещё спала. Я стал осторожно разводить огонь в печке, чтобы согреть воду, но совсем тихо не получилось, Крапива проснулась.

– Маугли?! – вытаращилась на меня безумными глазами девушка. – Что ты здесь делаешь? Где я?

– Сейчас вспомнишь, не волнуйся, – видимо, Крапиву сейчас накрыло. Внушённая реальность, сны, реальные воспоминания – всё в кучу смешалось. По себе помню.

– Где я?

– В домике. Мы сюда вчера приехали. Я тебя похитил, если быть честным.

– Что ты несёшь?

– Я сейчас согрею воду, сделаю чай, ты умоешься, всё вспомнишь, – я старался говорить спокойно, но не настолько спокойно, что это может ещё больше жути нагнать. Как обычно, в общем, говорил, будто ничего такого не происходит.

– Ладно…

Девушка вылезла из спальника, пару минут смотрела на стены дома, будто видела их впервые, потом обулась и пошла из дома по своим утренним делам. Вернулась хмурая и молчаливая. Огонь в печи уже горел, но вода ещё не согрелась.

– Медведи вчера точно были? – спросила она, сев за стол.

– Балу и Бандерлог. Может быть, и сегодня придут.

– Ладно…

Крапива в молчании позавтракала остатками гречки с мясом, попила чаю.

– Вспомнила последние дни?

– Да, ты меня ударил и потом привёз сюда, заставил вспоминать что-то, и что самое странное, я что-то вспомнила. Всё, я пришла в себя. Помню даже, что ты стал крутым суперменом.

– Да, есть немного. Но комарам пока проигрываю, – я усмехнулся, после чего перевёл разговор на рабочие моменты. – Смотри, у нас тут должны быть какие-то женские вещи, ты посмотри и отложи их для себя. Вода согрелась, можешь пойти куда-нибудь за дом помыться. Зубная паста и щётка тоже есть. Я воды могу ещё принести. А хочешь, можешь сама на ручей сходить, там, правда грязно, подходы топкие, приходится разуваться.

– Сейчас посмотрю, – Крапива не выглядела больше антагонистичной, но и бодрой и весёлой не была. Скорее, какой-то апатичной.

– Как у тебя самочувствие? Мысли пришли в порядок?

– Какие-то пришли, какие-то нет. Не хочется ничего. Переживаю из-за потерянной обычной жизни. Всё было понятно, но тут прискакал ты, дал мне по лицу, и всё завертелось. Но и тебя винить не могу. Действительно со мной что-то не так. В общем, мне просто хреново. Родители опять же неизвестно что подумают.

– Судя по моим наблюдениям, это не твоё обычное состояние. Продолжай делать то, что начала вчера, и вернёшь и нормальное состояние и вообще себя.

– Придётся, – вздохнула Крапива. – А ты чем займёшься?

– Приусадебными работами. У нас в этих окнах, – я указал на окна, выходящие в сад, – ничего кроме бурьяна не видно. Пойду это всё как-то убирать. Может, светлее станет. Ну и дров наготовлю, воды наношу.

– Хорошо. Пойду душ приму. Или что тут вместо душа?

– Котелок.

– Пойду приму котелок.

– Сейчас подожди, тут вода почти вскипела, я холодной принесу.

Я сгонял к ручью, принёс холодной воды и оставил Крапиву неподалёку от дома на полянке в лесу. Она уже нашла запасное бельё, туристические штаны и чистую футболку. Оставив её мыться, я отправился прихорашивать наше убежище. Наконец, пригодилось мачете. Порубил бурьян вокруг дома, наносил дров, порубил дрова на куски, соответствующие размерам печки. Разложил все наши вещи и припасы. Получалось недели на две.

В заросшем саду обнаружил синюю пластиковую бочку, наполненную основательно застоявшейся водой. Литров на сто пятьдесят объёмом. Вот решение, чтобы сто раз с котелком не бегать. Вылил воду, взял бочку и небольшой котелок и пошёл к ручью. Оттёр там всю бочку, потом час собирал ежевику. Принёс наверх бочку и ежевику. Обнаружил Крапиву, занимающуюся ничем. Девушка ходила по усыпанной гравием площадке и пинала камешки.

– Вот тебе немного допинга для дальнейшей работы, – вручил я девушке котелок с ежевикой.

– Спасибо, – немного грустно улыбнулась мне девушка. Что-то с её хандрой надо делать.

– Крапива, мы с тобой хулиганили в отношении друг друга почти всю жизнь. И никто не выиграл в итоге. Знаешь, почему?

– Почему?

– Потому что мы не любим проигрывать. Мы с тобой не гимнасты по генетике. И тем не менее мы мастера спорта именно по гимнастике. Ты так даже ещё и по акробатике. Ты никогда не сдаёшься. Так что, если что-то внутри тебя говорит, что ты слабая или должна сдаться, это не ты. Крапива не сдаётся. Соберись с духом и сделай подход. Ещё и ещё раз. Пусть кровь из глаз течёт. Это фигня. Но подход надо сделать.

– Да, надо, согласна. Сейчас займусь.

После моих слов плечи у девушки не распрямились, крылья за спиной не выросли, а вот глаза стали злыми и непокорными, как в те моменты, когда девушка вставала после плохо получившегося элемента. В гимнастике что-то сложное очень долго не получается, потом долго получается плохо, и только потом это можно отрабатывать и шлифовать. Так что вставать после неудач – это у нас с Крапивой оттренированный процесс.

Крапива отправилась к своему «рабочему» креслу, а я оказался предоставлен сам себе. Хотя как предоставлен. У меня бочка водой не наполнена. Ещё часа два я таскал воду. В итоге к четырём часам дня я сделал все более-менее необходимые дела и взялся за готовку. Приготовил макароны с тушёнкой. Сам поел, девушку беспокоить не стал. В общем, к шести вечера, я наконец мог заняться тренировкой своих способностей. Оставил Крапиве записку и ушёл в лес.

В лесу я нашёл полянку, выбрал хорошо освещённое место и лёг животом на траву. Дальше всё почти, как в песне: в траве сидел кузнечик, зелёненький он был. Я, наблюдая за ним Восприятием, послал мысле-импульс «умри». Кузнечик упал, а та его часть, которая мной ощущалась, как нечто живое, рассеялась в воздухе или очень быстро куда-то переместилась. Я чувствовал, что я не уничтожаю саму жизнь, я уничтожаю только живой механизм, отделяя собственно механизм от живой составляющей. Примерно так. Пошёл бродить по лесу в поисках кого-то более крупного. Извините меня, дорогие животные, но мне нужен кто-то для эксперимента. Увидел птичку. Больше воробья, меньше голубя. Больше ничего определённого про неё сказать не могу.

Приблизился.

Сидит на суку в трёх метрах от меня. Сканирую её восприятием. «Вижу» в ней живую энергию. Мысленно приказываю этой живой энергии покинуть тело птички. Тушка тут же бездыханно падает на траву. Вот оно как, значит. Я становлюсь опасней и опасней.

Итак, надо подытожить, что я умею необычного на данный момент.

Я вижу предметы без глаз на расстоянии десяти-пятнадцати метров. Я их не просто вижу, я их ощущаю в объёме. Моя реакция намного превышает уровень среднего человека. Я могу управлять животными. Я обладаю чем-то, что можно назвать зачатками телекинеза. Точно могу воздействовать на живые организмы, вызывая изменения в них. Могу влиять на поток энергии, но насколько сильно и как – этого измерить не получится. Могу «выталкивать» жизнь из организма, отделяя одно от другого. Результат только на насекомых и небольшой птице. Возможно, я знаю боевые искусства, но как это протестировать я не знаю. Хотя почему не знаю? Знаю!

Я встал возле дерева и ударил по нему кулаком. Было не очень больно, так как я чувствовал, что техника так себе. Включил Восприятие, представил, что передо мной враг и его надо ударить что есть силы.

Ударил.

Дебил!!! Как же больно!!! Тело сработало очень хорошо. На огромной скорости кулак выстрелил в дерево. Бёдра, поворот корпуса, правильно поставленная и сжатая в кулак кисть – всё идеально. Не идеальны только мозги у одного тупого придурка. Звук удара сопровождался очень неприятным хрустом. Я левой рукой потрогал кисть. Да чего там трогать. Я и так Восприятием всё вижу прекрасно. Две кости сломаны. Обе внутри запястья. Вывод какой? Первый: я умею хорошо, качественно и быстро бить. Второй: я дебил. Я от Акинака ушёл, от доктора Ри ушёл, от тренера ушёл, а от сосны не ушёл. Постонав и поматерившись, я поплёлся к дому. Надо вспомнить, куда я аптечку положил.

Подойдя к нашему жилищу, я увидел пустое кресло. Девушка обнаружилась на крыльце с тарелкой еды и ложкой. Крапива подняла голову и посмотрела на меня. Ага, работа идёт. Страшные красные глаза были явным свидетельством этого.

– Маугли, кто такой доктор Ри? – встретила меня вопросом Крапива.

– О! Ты и этого засранца вспомнила? – обрадовался я, даже на время забыв о боли. – И что ты вспомнила?

– Ой, а что у тебя с рукой? – Крапива заметила мой уже опухший кулак. – Ты чего такой бледный?

– Давай сначала мы послушаем историю умного человека – тебя, а потом историю тупого придурка. Рассказывай, а я пока открою аптечку.

– Нет, сначала мы тебе руку обработаем, потом расскажу. Что у тебя с ней?

– Двойной перелом. Наверное, надо как следует руку зафиксировать.

– Как ты умудрился? – спросила Крапива, уже помчавшись в дом за аптечкой.

– Это мне наказание за кузнечика и птичку. Наверное. Или за глупость. Или за то и другое вместе взятое.

– Какую птичку? Как бинтовать-то?

Я пальцами сжал кости так, чтобы они сошлись «как было». Я всё мог наблюдать без рентгена. Больно и противно.

– Вот в таком положении бинтуй.

Кое-как мы управились с перебинтовкой меня. Пока мы этим занимались, я всё рассказал, начиная от дуэли с комарами, заканчивая поединком с сосной. Крапива только похмыкала и не стала комментировать.

– Ну а ты, судя по ярким твоим очам, тоже зря время не теряла. Что ты про доктора Ри вспомнила?

– Я вспомнила странное место, где были мы с тобой. Вспомнила, что нас подвергали разным процедурам. Одна из них называлась «тесты», а по факту мне там основательно промывали мозги. Почему-то именно на тему тебя. Что с тобой не надо иметь дела, что ты неинтересный, плохой и так далее – список длинный. Там, вроде, недолгая процедура, а я часа три всё это просматривала. Когда зубами сильно скрипеть начала, тебя вспомнила и ремень в рот засунула. Ну, по глазам ты сам всё видишь. А доктор Ри – это какая-то размытая фигура, я почему-то плохо его вижу. Будто какое-то пятно.

– Про доктора Ри могу сказать, что если бы он здесь был, то я все кости рук не пожалел бы сломать о его морду. Эта мразь руководила всеми опытами над нами, притворяясь нашим другом. Поищи там среди всего мусора, что напихали тебе в голову, найдёшь внушения на тему, что ему надо верить и что он хороший. Как он выглядит, ты вспомнишь. Что-то ещё вспомнила?

– Нет. Только один сеанс «тестов» рассмотрела. Но зато под конец реально себя лучше почувствовала. Какое-то облегчение было.

– Ну, супер! Я не буду рассказывать, что это за место. Ты сама вспомнишь. Могу только сказать, что попали мы туда друзьями, а выпустить нас хотели врагами. Но я умудрился обойти влияние их мозгопромырочных машин. А тебе помочь не смог. Это косяк. Но если бы и я этому поддался, то мы жили бы сейчас спокойной жизнью и тихо или громко ненавидели друг друга. Или даже не думали друг о друге. Кстати, хотел тебе лично это прочитать. Там не сложилось. Я просто тебе это в виде послания накатал. Но это не то. Хочу прочитать.

– Что ты собрался читать?

– Как что? Что может читать юный прекрасный раненый рыцарь симпатичной девушке в таинственных сумерках на краю света? Конечно, стих.

– Ты – юный прекрасный рыцарь, а я симпатичная девушка? Это твоя скромность так акценты расставила?

– Я волнуюсь, поэтому глючу. Извини. Конечно, ты прекрасная и юная, а я просто раненый. В общем, слушай, – я замолк, собираясь с мыслями. Волнуюсь всё-таки.

– Словом недобрым ты можешь обжечь,

Больней, чем углём раскалённым.

Сталь твоих глаз может душу рассечь –

И ране не быть исцелённой.

Ярость способна лёд в пар превратить,

Улыбка вулкан заморозить.

Мне это видеть – как заживо гнить,

Спасенья нет даже в наркозе.

Но я буду рядом, я не уйду,

Пусть на агонию жизнь здесь похожа.

Я знаю шипов твоих остроту,

Но это доспехи… – я замолчал выжидательно глядя в тёмные из-за крови, почти чёрные, но при этом яркие глаза.

– Не кожа, – прошептала Крапива. Она долго смотрела на меня, потом тихо сказала, – ты не враг мне.

– Не враг.

– Ладно, не враг, пошли, я тебе есть наложу, – быстро отвернулась Крапива.

– Пошли.

Есть левой рукой, пить левой рукой, чистить зубы левой рукой – вот это тренировочка отстающей в развитии группы мышц! Но ничего, справился.

Крапива взяла кофту и пошла на своё «рабочее» место. Я остался сидеть на крыльце один. Так, получается, мои боевые способности заточены под совсем другой уровень развития тела. Да, надо как-то эволюционировать. Убивать, проникая Восприятием в тело, я могу, а как насчёт лечить? Вот и проверим.

Я сосредоточился на руке, наблюдая за процессами, которые проходят в теле. Сконцентрировался на процессе заживления и сращивания костей. Если я пойму, что происходит, то, возможно, смогу на это повлиять. Я увидел, что несмотря на осторожное обращение с рукой, концы кости немного сместились, и если так оставить, то срастётся всё неправильно. Я «надавил» на кости так, чтобы они максимально точно сошлись концами. Получилось. Потом я долго смотрел на то, что происходит с движением жидкостей в местах соединения обломков. В итоге примерно понял, как идёт процесс, но как сознательно повлиять на него, было непонятно. Я дал кости команду «срастайся», но особого эффекта не заметил.

Вспомнил, что тела на этой планете «бракованные», или, более точно, «заблокированные». Судя по тому, что я читал о био-теле во время пребывания на базе имперцев, оно имеет огромный потенциал в плане жизнеспособности и прочности. Но как эти блокировки обойти, я не знал. Никакого пульта управления телом не было. Тем не менее я помнил, что тело – это совокупность систем, которые работают в комплексе. Я сосредоточился на крупных нервных каналах и, вложив кучу мысленных сил, послал мысленный импульс «помогай!».

Дважды Дебил!!! Орден дебила второй степени!!! На мой мощный приказ нервы прореагировали мощным всплеском энергии, который привёл к спазму всех мышц тела.

Всех, сука, мышц.

Понемногу я отошёл от шока, встал с земли, где оказался валяющимся в судорогах, скатившись с крыльца. Хорошо, не заорал, было бы перед Крапивой стыдно за очередную глупость. Проверил руку, которую я так активно «лечу». С ней, как ни странно, всё оказалось в порядке, кости не сместились. Видимо, хорошо забинтовали. Блин, ладно, если не нервы, то что мне поможет. Мышечные и фасциальные связи казались тут немного не в тему. Все-таки перелом кости. Самое логичное – это эндокринная система, она улучшает или ухудшает обмен веществ, а мне сейчас нужен интенсивный восстановительный обмен веществ. Как обратиться-то к ней?

Я охватил вниманием, все известные мне железы и не скомандовал, а спокойно сказал «помогай». Что-то произошло. Был какой-то отклик, что-то произошло, но я так и не понял, что. Я повторил «помогай». Что-то опять произошло. Больше всего похоже на то, что кто-то спит и ворчит, что его будят. Пришла эмоция «отвали». Поскольку ничего болезненного не происходило, я как можно чётче проник Восприятием внутрь каждой клетки каждой железы и резко послал мощный мысленный импульс «ПРОСЫПАЙСЯ!».

Что-то произошло. Что-то, сука, произошло. Но я не знаю, что, так как отрубился напрочь. Не быстро заснул, а снова упал на землю без сознания.

Глава 6

6

Проснулся я в печали.

Причина печали была не в том, что проснулся я не в доме, а на природе у костра. И костёр, который грел меня всю ночь, тоже не мог быть причиной моей грусти. И тем более Крапива, которая спала в кресле по другую сторону от костра.

Даже отчётливый запах дерьма не вызвал бы у меня никаких негативных эмоций. Но когда источником этого запаха являешься ты сам, то жизнь выглядит очень печальной.

Посмотрев Восприятием, я лишь подтвердил свои худшие подозрения. Мой кишечник явил миру своё содержимое, штаны при этом остались на мне. Ужасно.

Сканирование тела никакой особой информации не дало. Проверил руку. А вот тут были странности. В местах, где соединялись обломки костей теперь была не кровавая кашица, а более плотная ткань. Не кость, но и не кровь. Что-то типа соединительной ткани. Рука болела, но не сильно. Очевидно, что регенерация проходит весьма успешно. Я постарался тихо встать, чтобы не разбудить Крапиву. Вроде, получилось. Судя по положению солнца, сейчас раннее утро.

Я прокрался мимо Крапивы в дом, взял чистые трусы и штаны и пошёл к ручью. Спустившись, к воде, я начал раздеваться. Одной рукой снимать с себя вещи было очень неудобно. Собственно, всё, что происходило потом, тоже было очень неудобно. Я помылся в ледяной воде, потом кое-как постирал вещи, потом вылез на берег и оделся. Действия простые, но без помощи правой руки превращаются в продвинутые гимнастические упражнения. Для человека, умудрившемуся за один день дважды выполнить норматив мастера спорта по глупости, эти сложности – достойная награда.

Наверх я поднялся замёрзший и злой.

– Юный прекрасный рыцарь, не поведаете ли симпатичной девушке, что за недуг случился с вами намедни, – меня встретил звонкий весёлый голос.

– Вчера был день экспериментов. Ты наблюдала результат одного из них. Не самый удачный, кстати, результат. Расскажи хоть, что было вчера?

– Я после очередного погружения в недавнее, очень, кстати сказать, интересное прошлое, подошла крыльцу и увидела тебя, храпящего и пускающего слюни. Ну, и не только слюни ты пускал. Ты выпустил из себя всё, что можно выпустить, при этом спал и не просыпался, несмотря на мои попытки тебя разбудить. Сильно тормошить тебя я не хотела, да и в доме такой источник вони помещать было бы неправильно. Я тебя подтащила сюда. Опасным твоё состояние не выглядело, ты просто спал и при этом громко храпел. Ночью было холодно, поэтому я развела рядом с тобой костёр, ну и сама тут устроилась, чтобы последить, вдруг, ты ещё какой эксперимент затеешь. А теперь ты расскажи, что было вчера?

– Я хотел подлечить руку, и, несмотря на ужасающие аэро-эффекты и репутационные потери, это удалось.

Я рассказал про то, как перед экспериментами с эндокринной системой пытался что-то сделать с нервной. Потом про попытки разбудить непонятно что. Собственно, и всё. Рассказ был недолгий.

– Ну, а с рукой в итоге что?

– Место перелома зарастает очень быстро.

– А какие-то ещё изменения есть?

– Не знаю. Придётся разбираться. Но теперь я буду очень осторожен.

– Насчёт «очень» ты соврал.

– Да? Это значит, я даже сам себе вру. Когда-нибудь надо подумать об этом. Ну а ты как? У тебя какие новости?

– Слушай, а у тебя только чай или ещё и кофе есть?

– Только чай.

– Тогда пошли в дом, ставь чай, а я расскажу, что там у меня, – отношение Крапивы ко мне заметно потеплело. Это радовало.

Мы пошли в дом. Только чай готовить пришлось самой Крапиве. Я со своей рукой больше мешался.

– В общем, я вспомнила с чего началось наше сотрудничество. Ты на моих глазах убил трёх человек, которые странным образом парализовали нашу волю. Но твою, видимо, не до конца, раз у них ничего не получилось. Вспомнила, как мы помирились, как ты топил трупы, как я покупала мешки. И вспомнила, что у меня тоже были способности. Примерно, как у тебя. Но сейчас их нет. Я не чувствую ничего такого. Потом не помню, как, но мы очутились в странном месте, где мне в мозги закладывали много всякой фигни. Собственно, именно всякие внушения на тему, что и как мне думать, что мне нравится, а что не нравится, я и вычищала до тех пор, пока не решила закончить. Затем пошла к дому, а там юный и красивый рыцарь…

– Про рыцаря хватит, пожалуйста, – я умоляюще сложил руки перед собой. – Значит ты постепенно разбираешься, что было, а чего не было. Это прекрасно. Если какие вопросы есть, спрашивай.

– Что со мной происходило и как мне вернуть способности?

– Что с тобой происходило, ты должна вспомнить сама. Все мои подсказки тебе только повредят. Просто продолжай делать, что делаешь. Насчёт способностей… Поскольку я толком не знаю, что это за способности и откуда они берутся, то могу предложить только эксперименты. Может, проявятся. У нас поесть есть? Я не сам собирал всё. Сестра закупалась. Я просил её спортпита купить, он очень питательный и места много не занимает.

– Из спортивного питания есть протеиновые батончики. И порошок, гейнер, судя по составу.

– О! Гейнер – это то, что мне надо. Там много всяких элементов. Ну, я надеюсь.

Крапива наболтала мне в кружке с водой две столовых ложки порошка с запахом ванили. Я выпил всю эту бурду и неожиданно почувствовал ощущение правильности, идущее от тела. Интерфейса никакого не было, но вот обратная связь от тела была совсем на другом уровне. Я чувствовал готовность сотрудничать, похожую на то, как когда управлял медведями. Тело будто ждало приказов и было готово подчиниться во всём, давая при этом что-то типа обратной связи на эмоциональном уровне. Сейчас я получил чувство удовлетворения. Позже надо будет поисследовать это получше. А пока посмотрим, что со способностями Крапивы.

– Я предлагаю такой эксперимент: становись ко мне спиной, а я буду кидать в тебя шишки. Попробуй увернуться.

– Только не сильно кидай!

– Не сильно может не сработать. Когда меня парни били в перчатках несильно, я просто растерялся и никаких способностей не появилось. А когда накинулись в полную силу, то я «включился» и от всего увернулся. Но сначала, конечно, попробуем несильно. Может, у тебя никакие способности никуда и не отключались, а просто ты не веришь, что они у тебя есть.

– Ладно, давай, кидай свои шишки.

Мы минут пять собирали эти самые шишки. Сложили их в небольшую кучку. Крапива отошла от меня метров на шесть. Я левой рукой несильно кинул в неё небольшой шишкой, попал в левое плечо. Девушка, очевидно, никаких особых способностей не продемонстрировала. Я покидал ещё. То же отсутствие результата. Ну, если не считать результатом шишку от удара шишкой на затылке у Крапивы. Итак, варианта два. Либо лупить Крапиву вообще что есть силы, либо ей надо поработать ещё с памятью.

Я поделился этими мыслями с девушкой. Решили, что пока рано применять какие-то экстремальные способы воздействия. Крапива, заправившись протеиновым батончиком, пошла на своё кресло наводить порядок в памяти. Я же остался предоставлен сам себе.

Развесив сушиться постиранные вещи, я отошёл в лес на ту полянку с сосной, которая так жестоко расфигачила мне руку. Пнув дерево ногой, я стал ходить вокруг него кругами и думать. Что произошло с телом? Я что-то изменил, но что? Сканирование с помощью Восприятия не обнаруживало никаких отклонений. Всё работало как надо. Даже, наверное, слишком как надо. Я сконцентрировался на руке. Соединительная ткань в месте перелома костей сейчас ощущалась более плотной, но всё равно ещё не совсем отвердевшей. Тем не менее процесс регенерации шёл просто запредельно быстрыми темпами. Отлично. Наконец-то мутирую в суперчеловека. Регенерация – я всегда о ней мечтал.

Захотелось протестировать регенерацию, как в фильмах: что-то себе разрезать и потом наблюдать за мгновенным исцелением, вплоть до впитывания кровавых пятен в кожу. Резать себя казалось чересчур суровым. А вот оцарапать можно. Да зачем царапать? Вот у меня следы комариных укусов на руках. Почему они не зажили?

Я направил внимание на укусы и приказал телу «лечи!».

И получилось!

Я увидел, как на местах укусов краснота исчезает прямо на глазах и через минуту следов от укусов не было. Излечение сопровождалось зудом, который тоже быстро прошёл. Я подумал, могу ли я попросить-приказать лечить эти штуки на автомате. Пришло эмпатическое одобрение, которое проще всего было трактовать, как «шаблон лечения ясен, будет выполняться автоматически, без проблем!». Тело общалось со мной. Это было что-то новенькое.

«Чего ты хочешь?» – сформулировал я вопрос к телу. В ответ получил целую серию образов-ощущений на тему еды, отдыха, секса, и, как ни странно, убийства чего-то живого. Каждый образ-ощущение был достаточно ярким. Я испытал удовольствие от насыщения едой, от утоления жажды, удовольствие от расслабленной неподвижности, сексуальное возбуждение, и удовольствие от убийства живого врага своими руками. Тело хотело реализовать самые обычные животные инстинкты. Причём однозначно один из инстинктов был инстинктом хищника. Ну, неплохо. Никаких намёков на удовольствие от успехов в спорте, восхищения кем-то или желания получить восхищения в свой адрес, никакого чувства прекрасного.

В общем, всё более-менее просто. Я как тонгер занимаю носитель-хищник. Значит такова новая картина мира: тело само по себе живое и обладает каким-то сознанием, это сознание заточено под удовлетворение базовых инстинктов и выживание самого тела. Я же как тонгер, нематериальная личность, даю этому организму приказы. Немного странно было думать о себе, как о чём-то нематериальном. Всё-таки я привык смотреть в зеркало и считать, что то, что я вижу, это я и есть. А сейчас всё выглядит так, что в зеркале отражается тело, которое совсем не я. Всё страньше и страньше…

Я вспомнил варианты развития био-носителя, которые видел на базе имперцев. Упрочнение кожи, связок, мышечных волокон, увеличение скорости сокращения мышц, силы этих самых мышц – эти вещи впечатляли. Хорошо развитый био-носитель мог обрезком трубы уделать «жидкого» терминатора из второй части фильма. Мог сделать практически всё, а ему не могли ничего. Настолько неуязвимым он становился. Процесс преобразования тела был ступенчатый. Сначала усиление того, что есть, с помощью упорядочивания расположения мышечных волокон, наполненности их нервами, укрепления соединительных тканей и так далее, серьёзные корректировки в работе лёгких, сердца, кишечника. А потом если уж продолжать сильно этим заморачиваться, то придётся менять принципиальный химический состав клеток тела, так как более быстрые обменные процессы требовали уже другого типа топлива. Сокращение мышцы – это в первую очередь химический процесс. Соответственно, если мы хотим, чтобы химическая реакция происходила быстрее, нам необходима более быстрая система транспортировки топлива и такая же быстрая система утилизации отходов. Изменение тела, таким образом, затрагивает все системы организма. В общем, на более высоких ступенях прокачки био-носитель гуманоидом является только внешне. И всё это может быть развито посредством контролируемой мутации обычного базового био-тела, которую в принципе тонгер может контролировать. Как я понял, далеко не каждый тонгер на это способен, и даже если способен, то требуется помощь в виде анализов, постоянного наблюдения за изменением работы внутренних органов с помощью специального оборудования и контроля над этими изменениями с помощью препаратов и оборудования.

Вспомнив всю эту теорию и наложив на то, что имею я, пришёл к выводу, что мне очень даже повезло. Я вижу тело изнутри и вижу протекающие в нём процессы. Тело сотрудничает. Видимо, в нём есть что-то типа операционной системы, с которой нужно общаться не посредством цифрового ввода информации, а посредством телепатических импульсов-намерений. И блокировка тел на земле заключается как раз в разрыве контакта между тонгером и операционной системой тела. А операционная система без управления тонгера просто стремится реализовать исключительно животные инстинкты и спустя какое-то время программирует носитель на деградацию и умирание. А я тут своим «просыпайся!», оказывается, хакнул эту штуку. Ну, или, скорее, сломал барьер и восстановил общение. Прекрасно. Теперь я могу приказывать телу, и оно будет выполнять мои приказы не только механическим сокращением мышц, а также готово подчиняться на совсем другом уровне. И, что самое интересное, есть вероятность, что оно готово эволюционировать во что-то более мощное.

Я подумал и послал мысле-импульс с просьбой-приказом «хочу быть быстрее и прочнее».

В ответ что-то внутри меня хмыкнуло и стало просто подавать мне образы-ощущения. Первое, что оно попросило, это больше есть и спать. Попросило не словами, а ощущениями. Мелькнули чувства голода и насыщения и активной деятельности с последующим сном. А потом в виде странных образов посыпались картинки мышц с чувством сокращения этих мышц и расслабления. Все вместе это складывалось в некую форму физической активности. Тело мне своим странным языком передавало идею о том, что для этого процесса мне надо тренироваться. Напрягать и расслаблять механически все группы мышц, чтобы сформировать образцы движения, которые надо усиливать. Например, если я собираюсь долго бегать, то операционная система тела укрепит именно этот алгоритм работы. Я буду, конечно, и выше прыгать, но упор будет именно на беговую выносливость. Если я решу вернуться в гимнастику или пойти в цирк, то акцент будет на сложно-координационных шаблонах движения. И так далее.

Ну, это понятно. Жизнь последнее время старается по мне врезать посильнее, так что надо учиться давать сдачи. Я послал мысле-импульс «поединок», «бой», «сражение». Тело ответило чем-то вроде «принято-понятно». Теперь от меня требовалось только хорошо питаться и тренировать нагрузки и движения, которые нужны при поединке. Ну, попробую.

А, да, чуть не забыл! «Срочно лечи руку!» На этом надо сейчас сделать акцент. «Уже» пришёл эмоциональный хмык, по-другому не скажешь. Что ж, ради такого апгрейда и обосраться не страшно. Настроение улучшилось.

Поскольку беспокоить руку не стоило, я стал просто разминать ноги и связки. Делал махи. Сначала обычные гимнастические с вытянутым носочком, но потом понял, что это не совсем то, и стал вспоминать, чему меня учили кик-боксёры Лёха и Серёга. При задействованном Восприятии получалось очень неплохо. Я решил на всякий случай тренироваться в обоих режимах – с использованием Восприятия и без.

Два часа спустя я был весь в поту, но весьма бодр и совсем не уставший. От тела пришёл сигнал, что надо поесть. Я направился к дому. Просто перекусывать не хотелось, хотелось горячего.

Крапива сидела неподвижно в своём кресле. Я, стараясь не шуметь, взял большой котелок и пошёл за водой. Ополоснулся, набрал воды и поднялся наверх, где обнаружил, что наше уединение нарушено. Вот тебе и глушь, блин.

Глава 7

Человек, который прямо сейчас общался с Крапивой, мне не понравился. Криминальное прошлое или даже настоящее данный персонаж не то что не скрывал, а даже выпячивал. Татуировки на пальцах, поза – я сталкивался и работал с людьми, отбывшими наказание в местах лишения свободы. Какую-то печать это на них оставляло. Кто-то пытался это скрыть, кто-то нет, но если присматриваться, то можно было заметить что-то общее. Но вот у нашего гостя, судя по глазам и позе, всё это в наличии: опыт пребывания в местах лишения свободы, общение со своеобразным высокомерием и не изначально осторожность.

Худой, высокий мужчина стоял напротив Крапивы и гадко ухмыляясь что-то ей рассказывал. В глаза бросилась его чрезмерная сутулость, что-то со спиной у него точно не то. Я ещё не слышал, что он вещал, но по напряжённой позе девушки понял, что ничего хорошего или интересного он ей не сообщил. Крапива стояла позади своего кресла, опёршись на его спинку руками и как бы отгородившись им от собеседника. Мужчина заметил меня сразу же, как я появился, но вида не подал.

Я подошёл ближе.

– Добрый день! Какими судьбами в нашем захолустье? – вежливо поздоровался я, подойдя ближе. Возможно, всё не так уж плохо, посмотрим, как гость себя проявит.

– Добрый. Да вот, решил зайти на огонёк, вернее, на дымок. Людей у нас тут немного. Ко всем новичкам интерес есть. А тут смотрю, кто-то в заброшенном доме печь топит. Интересно.

– Да, вот решили отдохнуть несколько дней в глуши. А вы откуда?

– Да вот тоже с товарищами решили отдохнуть в глуши. Не так далеко отсюда остановились. Я как раз сеньориту приглашал вечером к нам в гости прийти познакомиться с соседями.

– Сеньорита, как я понимаю, отказалась? – пристально глядя на собеседника, поинтересовался я.

– Ну, кто их знает, этих женщин, говорят «нет», а в голове «да». Немного настойчивости и это всегда «да», – глядя на Крапиву расфилософствовался наш гость. Настолько мерзкий посыл был в его словах, тоне голоса и выражении лица, что захотелось свернуть ему шею.

– Вали отсюда к своим друзьям, и там друг другу «да» говорите, сколько хотите. Уверен, и «сеньорита» среди твоих друзей найдётся – прекратил расшаркивания я.

– А ты не очень много о себе возомнил, сосед? Ты чего такой грубый?

Сутулый не сдвинулся с места, выжидательно глядя на меня. Проверяет. Продолжает вопросы задавать. Ну, так и я не блефую. Я даже однорукий из него отбивную сделаю.

Я сделал шаг навстречу к ухмыляющемуся мужику. Тот мгновенно просчитал ситуацию, осознал, что я его ушатаю за пять секунд, сделал большой шаг назад и глумливо защищаясь поднял руки.

– Ухожу, ухожу, – мерзкая ухмылка не покидала его лица.

Я продолжил идти на него. Сутулый скосил глаза куда-то в сторону, но потом снова посмотрел на меня. Сделал ещё два быстрых шага назад, сделал вид, что снимает несуществующую шляпу, шутовски поклонился, перевёл взгляд на молчаливую Крапиву и произнёс:

– Адьёс, сеньорита!

После чего развернулся и быстрым шагом удалился. Я направил Восприятие туда, куда косил глаза наш незваный гость, но ничего и никого не обнаружил. Всё-таки десять-пятнадцать метров – это не очень много. Но и ладно. Так глаза косить он мог, только если был не один. Если второй скрывался, значит, с самого начала они ждали подвоха или опасались чего-то. Или что-то задумали.

Домик в лесу тут же потерял своё очарование. Не получилось никакого одиночества. Надо срочно валить отсюда. Хоть просто уезжать куда глаза глядят. Нам бы дней пять-шесть, чтобы Крапива разобралась от и до со своей памятью, а потом мы что-нибудь вместе придумаем. Как же не вовремя этот перец подвалил… Сколько их тут? Двое, трое? Я задумался.

– А ты не слишком грубо с ним обошёлся? – прервала мои размышления девушка.

– Это не имеет никакого значения.

– Почему?

– Он знает, какое впечатление производит. Он говорит то, что говорит, и ведёт себя так, так как ведёт, так как чувствует безнаказанность. Он не видит ничего плохого в своём поведении. Он прозрачно намекает на секс или изнасилование. Он не боится меня. Боится один на один, но в принципе не боится. Он хочет тебя изнасиловать, и моё присутствие его не смущает. Я могу как угодно вести себя с этим человеком, могу угрожать, могу быть вежливым – он всё равно будет делать, что считает нужным. Он видел достаточно, чтобы сделать выводы. Мы здесь одни, оружия нет. Ты теперь для него объект охоты, я – барьер. Даже не барьер, а забор. Так какая разница, что на заборе написано: мат или стихи Пушкина. Чтобы я ни сказал, это просто слова. Вежливость или угрозы – не имеет значения, он уже что-то решил. Такого можно остановить только силой или реальной, а не словесной угрозой. И что самое противное, угрозы он во мне не увидел. А мы в глуши… – я пока говорил, сам понял, что из этого следует. – Чёрт, надо собираться! Он вернётся, и не один.

– Всё так серьёзно? Почему ты так уверен в своих выводах?

– на сто процентов я не уверен. Просто предполагаю худшее. Я с разными людьми работал. Кто-то что-то рассказал, что-то своими глазами видел. Преступник – он только в наших глазах преступник, а в своих глазах он охотник, Робин Гуд, воин, мститель, но только не преступник. Я считаю, что безопаснее предположить худший вариант. Приглянулась ты этому персонажу. А тебе он что говорил?

– Да, ничего такого. Я как раз тут закончила вспоминать очередной эпизод, как смотрю, он метрах в десяти уже стоит. Незаметно вышел откуда-то. «А как зовут? А что здесь делаете? А такая красивая сеньорита и одна?» И так далее. Издевательски вежливый. Неприятный. Очень неприятный.

– Так, насколько я знаю, тут совсем близко вообще никакого жилья нет. Он нас по дыму засёк и пришёл с кем-то посмотреть, кто здесь. Оставил друга в кустах следить за обстановкой. Увидел тебя, вышел пообщаться. Увидел меня. Понял, что кроме недокачка и симпатичной девушки больше никого нет. Ушёл. Пока он до своих дойдёт, пока вернётся, минимум час-два у нас есть. Очень не хочется сталкиваться с ним и его друзьями. Проще свалить отсюда куда-нибудь. Пошли собираться.

– Ладно, ты, оказывается, таких людей лучше знаешь. Тебе виднее. Пошли.

Мы стали собирать вещи в сумки и грузить в багажник. Всё проделали достаточно быстро. Вспотели, Крапива отошла в сторону, чтобы умыться. Ополоснулась, переоделась в свежую футболку. В принципе мы были готовы отправляться, только воды свежей уже не было. Я собрал наши пустые пластиковые бутылки и пошёл к ручью за водой. Идти было минут пять туда и минут шесть-семь обратно, так как надо было подниматься на гору.

Я решил, что ничего страшного в ближайшее время не случится, и побежал за водой. Ополоснулся сам, набрал бутылки, покидал их в рюкзак и потрусил обратно. Бежать не хотелось, чтобы не потеть, но и тормозить не следовало.

Опять события немного выходили из-под контроля. Куда теперь податься? А так всё было неплохо…

С этими мыслями я двигался по тропинке, особо не обращая внимания на окружение. Я уже был у самой вершины холма, когда из-за широкого ствола дерева, которое росло вплотную к тропинке, выскочил человек, замахиваясь бейсбольной битой. Удар должен был прийтись мне в голову. Сила и скорость говорили о том, что этот бейсболист особо не заботился о том, останусь я жив или нет.

Восприятие включилось автоматически.

Я уклоняюсь от удара влево, пропуская биту в паре сантиметров от своей не очень умной головы. С чего я взял, что у нас два часа есть? Надо было просто садиться в машину и валить. Придурок! Мысли проскакивают фоном, на самом деле всё внимание на нападающем. Мужик проваливается вперёд, но я в неудобном положении, чтобы бить, ведь только левая рука на что-то способна. Тем не менее решение приходит быстро. Я бью правой ногой в опорную ногу противника так, что его нога подламывается в колене, и он валится на бок. Мужик пытается откатиться и вскочить, но я подбегаю и удачно попадаю ему ботинком в живот. Противник одет в затасканный камуфляж, по весу тяжелее меня. Ножа или пистолета не видно. Это всё я замечаю, примериваясь к следующему удару, так как хоть я и удачно попал, но недостаточно, чтобы серьёзно вывести оппонента из строя. Противник пытается откатиться и разорвать дистанцию. Я выбираю момент и опять бью ногой в колено. Хруст и матерный крик боли. Отлично! Мужик теряет мужество и пятится. Я набираю скорость, чтобы закончить разборки с ним ударом ногой в голову, но планы приходится срочно менять.

Восприятие всё-таки отличная штука. Я без всяких глаз на затылке отчётливо «вижу», как ко мне что есть дури несётся ещё один враждебно настроенный индивидуум. В руках у него мой мачете или – не знаю как правильно – моё мачете. Неважно, в общем. Я чуть-чуть не успеваю врезать по голове бейсболиста ногой, как приходится отпрыгивать в сторону и уклоняться от своего же ножика. Чего вот с собой не взял, спрашивается? Противник с мачете невысокого роста, лёгкий и жилистый. Одет в серую майку и джинсы. Судя по татуировкам, жизнь у него несколько лет была совсем однообразная. Промахнувшись, этот мачетист очень быстро повернулся ко мне и стал атаковать короткими резкими движениями, от которых было очень трудно уклониться. Ну, обычному человеку трудно. А юному прекрасному рыцарю Маугли – нормально. Уклонившись от резкого удара на уровне шеи, я дёрнулся вперёд и схватил левой рукой запястье с мачете. Оппонент не ожидал от меня такой прыти и рефлекторно потянул руку к себе. Открылся. Эх, будь у меня правая рука в порядке, то врезал бы по морде от души, а так пришлось бить ногой. Ударил коленом. Для неспортивного удара по яйцам самая подходящая техника. Мужик издал всхлипостон и сложился. Я, пользуясь тем, что хватка на мгновение ослабла, вырвал мачете. Схватив его левой рукой, со всего размаха ударил этого мелкого по коленному суставу. Он заорал. Всё, этот выведен из фазы активного сопротивления.

Бейсболист уже поднялся на ноги и стоял, держа биту наготове. Шагать он опасался, так как ногу я ему всё-таки повредил. Я направился к нему. Легко уклоняюсь от неловкого удара и снова бью ногой по колену. Конечно, по повреждённому. Противник со стоном падает. Я выбиваю ногой у него биту из рук и два раза бью мачете по коленям. Второй активный соперником выходит из строя. Надо бежать искать Крапиву.

Я подошёл к дереву, из-за которого меня атаковали, и посмотрел на площадку перед домом. Никого.

– Крапива! Крапива!!! – нет ответа. Никого нет. Я вбежал в дом, пусто. Возле машины никого. Колёса порезаны. Следы, может, и есть, но я в них вообще не специалист. Ну, ладно, у меня есть пленные и мачете. Разберёмся.

Вернулся к оставленным на склоне холма противникам.

– Где девушка?

– Тебе хана, дырявый, – не пошёл на сотрудничество тот, что помельче.

– Я не хочу терять время. Мне нужно знать, где девушка.

– Пошёл ты, – продолжал настаивать на своём мелкий. Бейсболист молчал, но тоже смотрел без особого страха, скорее, с ненавистью.

– У тебя, наверное, ноги болят, ты поэтому такой несговорчивый, – я подошёл к мелкому и пинками перевернул его на землю лицом вниз. – Сейчас тебя подлечу.

Восприятие показывало его внутренние органы и, конечно, нервные каналы. Вот и посмотрим, как ему понравится анестезия от Маугли. Я поставил мачете вертикально и упёр несговорчивому разбойнику в спину. Резко надавил. Нож, прошёл между двумя позвонками и рассёк спинной мозг. Мужик издал какой-то нечеловеческий вой.

– Слушай, но согласись, ноги же не болят больше. Чего ты так переживаешь? – мелкий выл, закатив глаза. Больше не собеседник.

Я обратился к бейсболисту.

– Мне не хочется тратить время. Твой друг очень легко отделался. Его счастье, что он сейчас не может говорить. А ты можешь. С тобой я буду более аккуратен, никакой анестезии не будет. Я повторю вопрос: где девушка?

– Её увезли, – полное сотрудничество и ужас в глазах.

– Куда?

– На хату, где мы сейчас зависаем.

– Где это?

– Километрах в двух отсюда.

Засунув мачете подмышку, я левой рукой схватил бейсболиста за шиворот и потащил наверх на холм.

– Показывай, где это.

– По этой дороге вниз, – он указал на дорогу, по которой я сюда заезжал, – через метров семьсот будет поворот направо, по нему по грунтовке ещё километр или около того. Там травой всё заросло увидишь следы.

– Кто вы такие и сколько там человек?

– Ещё пять вместе с Кадиллаком. Тёлку твою мы вчетвером забрали. Двое повезли, а нас тут оставили тебя встретить.

– Кто такой Кадиллак?

– Наш главный.

– Оружие есть?

– Есть стволы у Кадиллака и ещё у пары человек.

– Хорошо. Отдыхай, никуда не уходи. Может быть, я вернусь.

Я наклонился и ещё пару раз рубанул бейсболиста по коленям. Смотреть на корчащегося от боли человека не было никакого желания и тем более времени. Пронаблюдал только Восприятием, что теперь он точно не ходок, и побежал по дороге. Была мысль поехать на машине, но скорость я всё равно большую с порезанными колёсами не разовью, так что не факт, что быстрее получится.

Бежал быстро, но не изо всех сил. Дыхание беречь надо. Направил внимание на тело. Послал мысле-импульс «будет бой, помогай!». Получил в ответ что-то типа «угу», а потом я начал звереть. Адреналин меня переполнял. Чего я плетусь как улитка?! Я помчался что есть сил. Дыхание держалось ровным. Мысли от избытка эмоций путались. Хотелось выкинуть мачете и рвать врагов голыми руками. Я задействовал Восприятие и увидел, что все системы тела работают на полную. Дал телу указание, чтобы растянуло боевой режим минут на двадцать. Не хотелось упасть в изнеможении перед свежими противниками.

Два километра бежать всего несколько минут. На сколько меня опережают? Ну минут на десять. Скорее всего они напали на Крапиву, когда я ушёл достаточно далеко, чтобы не слышать криков, если они были эти крики. Минут десять, я возился с водными процедурами и набирал воду. Минут пять бежал обратно. Бой и допрос – тоже потерянные минуты. Я отстаю минут на пятнадцать-двадцать.

Я бежал и смотрел на дорогу, замечая следы проехавшей машины. Так, действительно, вот поворот. На заросшей старой грунтовке отчётливо выделялся след в виде недавно примятой травы. Дорога шла между деревьев, всё дальше уходя вглубь леса.

План мой был прост: врагов убить, Крапиву освободить. Времени на разведку и подготовку не было. Вернее, оно, конечно, было, но я себе не прощу, если с ней что-то случится, пока я буду осторожно красться по лесу и тщательно продумывать детали плана. Поэтому я просто бежал.

Вскоре послышались мужские голоса.

Громкий мощный бас явно доминировал над остальными.

– Смирный, это царский подарок! Где ты эту красавицу достал? Когда меня позвали, я подумал шутка какая-то. А тут такое! Как!?

Я приближаюсь.

– Да вот, уговорил сеньориту покататься на Кадиллаке. Покатаешь?

Глумливый смех. Восстанавливаю дыхание. Дорога изгибается и пока за кустами не видно, сколько там человек. Но, судя по всему, Крапиву только что представили местному боссу.

– Конечно, покатаю! – снова смех.

Слышу голос Крапивы:

– Маугли вас всех убьёт.

Смех и опять бас:

– Красавица, Маугли – это же лягушонок, а лягушка только в принцессу превратится может. Зачем нам ещё одна принцесса, у нас ты есть. Хотя, может, кто-то и из твоего Маугли принцессу сделает.

Опять смех. Устроили стендап-шоу, суки. Ну, ладно, изюминкой любого шоу всегда были смертельные номера. Главное, самому в этом номере не сдохнуть. Я уже вижу силуэты врагов. Они стоят кучкой возле чёрного фургона, а до них метров двадцать. Можно рвануть бегом, но не факт, что успею всех покромсать, а там ведь кто-то с пистолетом. Я пока не знаю, кто. Попробую спокойно подойти. Я сделал глубокий вдох и выдох. Сказал телу «помогай!» и пошёл, сильно хромая к компании, в которой было не пять, а, блин, семь человек. Соврал мне бейсболист. Значит, буду иметь в виду, что и остальные данные, например, по количеству оружия, могут быть занижены. Тело стало лёгким и очень послушным. Все присутствующие наконец попали в зону работы моего Восприятия, и я теперь «видел» врагов со всех сторон. Ни у кого в руках пистолетов не было.

– Друзья, как здорово, что все вы здесь сегодня собрались! – крикнул я и изобразил самую радостную из своих улыбок. Гоготание стихло. Я продолжал, сильно хромая, приближаться. Блин, может, надо было наоборот испуг и слабость отыгрывать? А я хоть и хромаю, выгляжу весьма уверенно. Да ладно, поздно уже…

– Ты кто такой? – спросили меня мощным басом. Я, наконец, смог разглядеть как следует его обладателя. Под два метра ростом. Просто огромный мужик. Прилично за сто килограммов веса. Толстые руки, живот тоже приличный, но на фоне мощных плеч и груди его можно даже принять за талию. Про таких говорят «гора мяса». Рожа, заросшая чёрной бородой, весьма, кстати, ухоженной, сам лысый. Глаза умные. Сейчас эта гора мяса стояла рядом с Крапивой, которая осталась в одном лифчике и туристических штанах. Руки девушки за спиной сковывали наручники. Ноги были не связаны. Отлично, значит может убежать.

Кадиллак смотрел на меня весёлыми глазами полностью уверенного в себе человека. Никакой особой злобы или жестокости, только азарт и интерес. Человек получал удовольствие от происходящего. Ну, пришёл, хромой парень, рука перевязана, ну держит мачете, но их-то тут семеро. Чего от меня ждать? Не разочарую, надеюсь.

– Я юный прекрасный рыцарь. Лягушата иногда превращаются в рыцарей, чтобы спасти девушек из лап дракона. Злой колдун сделал меня лягушонком и даже научил высоко прыгать, но я сбежал от него, а прекрасная принцесса своим поцелуем превратила меня в рыцаря, но я снова и снова превращаюсь в лягушонка, а когда становлюсь рыцарем, то иногда приходится спасать принцессу из лап драконов, – я, даже не запинаясь, нёс какую-то чушь, практически бездумно цепляя одно слово за другое. Целью было всего лишь отвлечь внимание. И это получилось. Меня слушали, а я спокойно хромал, подволакивая правую ногу, сокращая дистанцию. Руку с мачете расслабленно опустил, а перевязанную держал перед собой наигранно осторожно, чтобы акцентировать внимание на своей ущербности. – Кто из вас дракон?

Пятеро мужчин расступились, тоже с интересом глядя на меня. Я приблизился к стоящим рядом Сутулому, Кадиллаку и Крапиве. Остановился. У трёх присутствующих в поясных кобурах были пистолеты. У Кадиллака не было. А вот у нашего знакомого Сутулого уже был. Он мне казался самым опасным, так как смотрел на меня без своей обычной ухмылки. Кадиллак же меня всерьёз, даже несмотря на мачете, не воспринимал. Я остановился в трёх метрах от него, внимательно отслеживая с помощью Восприятия положение рук бойцов с оружием. У остальных никакого оружия не наблюдалось. Хотя нет – у одного ещё был нож в ножнах на поясе. Учтём.

Задача. Убить максимально быстро семь человек. Трое с пистолетами. Располагаю туповатым мачете, высокой скоростью и сломанной рукой. Задача выполнима, так как других вариантов нет. Передо мной Крапива, слева от неё Кадиллак, справа Сутулый, остальные стоят кругом. Я в центре этого практически хоровода.

Я встал в расслабленную позу. Кадиллак ещё думал, как красиво ответить на мой вопрос. А Сутулый уже спрашивал:

– Где парни? – его рука потянулась к кобуре.

Мне не надо было смотреть на человека, чтобы отслеживать все его действия. Поэтому я отвернулся от Сутулого, будто ничего не замечаю.

– Там! – указал вправо забинтованной правой рукой. Поскольку я сам туда тоже повернул голову, то все отвели глаза, куда я показывал, кто же не посмотрел вправо, как минимум отвлеклись на забинтованную руку. Я отвлёк внимание от моей левой руки. Даже Сутулый отвлёкся и через долю секунды уже фонтанировал кровью из разрезанного горла. Может, мачете и туповато (или туповат), но скорость удара этот недостаток компенсировала просто отлично. Быстрый шаг к Сутулому и быстрый удар – сделано. Половина шеи перерублена. Один минус.

– Беги! – бросаю Крапиве, при этом продолжая двигаться.

Второй обладатель пистолета стоял слева от Кадиллака и единственный с самого начала не улыбался. Мелькнула мысль, что он исполняет функции телохранителя, уж очень напряжённо он стоял, не так, как остальные. Тем временем Кадиллак отскочил назад, а этот телохранитель сделал шаг вперёд, загораживая его и одновременно пытаясь выхватить пистолет. Очень удачно. Второй удар в горло был просто возвратным движением после первого. И хотя не было такой же высокой скорости, но тяжёлое лезвие пропахало основательную рану на горле телохранителя, задев артерию. Крови стало больше. Кадиллак отскакивает ещё дальше в сторону от меня и, слава богу, от Крапивы.

Третий обладатель пистолета уже вытащил оружие, но взвести затвор не успевает. Я подскакиваю к нему и втыкаю лезвие чуть ниже солнечного сплетения. Мачете, конечно, не колющее оружие. Чуть не вывихиваю себе кисть, но не вывихиваю. Рана глубокая. Противник передумывает что-то делать с затвором, вместо этого выпускает пистолет из рук, и тот падает на землю. И пистолет падает, и его хозяин. Смотрю на пистолет. Не Глок. Жаль. Я не уверен, что за доли секунды разберусь и смогу стрелять, поэтому дальше просто полосую всех, до кого дотянусь мачете. Народ разбегается. Да ладно, куда вы? Номер только начался! Хотя бегут не все.

Молодой парень с ножом кидается на меня. Нож немаленький, охотничий или тактический – чёрт его знает, клинок большой и мощный. Отбиваю его руку каким-то фехтовальным движением, которое исполняю на редкость уверенно, после чего прямым ударом достаю оппонента в горло. Артерию не перерубаю, а вот трахею – да. Парень теряет как боевой задор, так и нож. Зажимает рану руками, разворачивается и пытается убежать. Беги, не жалко.

Я приседаю и беру нож. Почему-то с мачете я менее уверен. Пока я это делаю, Кадиллак прыгает к пистолету, который выпал из руки проткнутого мной противника, хватает его и в кувырке откатывается от меня. Какой, блин, здоровый акробат попался на мою голову.

Ситуация становится не очень хорошей. Кадиллак от меня в пяти метрах и поднимает пистолет, одновременно другой рукой взводя затвор. У него неуверенности с этой моделью пистолета нет. Я, уже поменяв мачете на нож, делаю рывок к нему, одновременно понимая, что не успеваю. Чёрное отверстие дульного среза смотрит мне в голову. Ну и зря. В корпус больше шансов. Я Восприятием наблюдаю, как движется палец, нажимая на спусковой крючок, как дуло идёт вслед за мной, ловлю момент и резко отклоняю голову влево. Выстрел. Мимо. Моя очередь! Вот тебе, Кадиллак, нож в печень. Твои люди мне колёса на Форестере порезали, я тебе тоже должен что-то порезать. Почти в расчёте. Запас прочности у мужика огромный, он не падает от болевого шока, а всего лишь отшатывается и направляет пистолет на меня ещё раз. Я бою по его руке своей больной правой, сейчас её жалеть некогда, и второй выстрел уходит в сторону. Ещё удар ножом в живот. Пистолет опять направляется на меня. Я резко приседаю, пропускаю выстрел над собой и снизу бью ножом в пах. Удар короткий и быстрый. Тут Кадиллака всё-таки пробрало, он скулит и воет от боли. Скули, тварь. Скоро даже дышать не будешь. Я вбиваю нож ему в висок. Нет, даже поскулить не успеет, уже труп. Хватаю пистолет, даже не пытаясь вытащить нож из головы здоровяка. Выстрел в спину одного основательно отбежавшего соратника Кадиллака и Сутулого… только ускоряет его бег. Целюсь тщательнее, левой рукой после горячки боя это трудно. Выстрел, выстрел, – упал. Целюсь в оставшегося. Выстрел, выстрел – захромал. Вот, кстати, отлично. Кто-то нам расскажет, кто они вообще такие.

Крапива с момента начала драки отскочила к машине и там присела у колеса на корточки. Сейчас она встала и смотрела на поле боя. Не уверен, что следующие мои действия ей очень понравятся, но она же сама сказала, что я их всех убью… Я прошёл и убедился, чтобы те, кто ещё живы, умерли. Попытался выстрелить одному в голову, но оказывается, патроны кончились. Не поленился, вытащил нож из головы Кадиллака и воткнул в сердце паренька, которого перед этим ударил мачете в горло. Проделал тоже самое с тем, кого ткнул в солнечное сплетение. А хромающему крикнул возвращаться к машине. Он развернулся и захромал ко мне. Сейчас я обратил внимание, что машина скрывала от меня приличных размеров одноэтажный дом, стоящий на краю поляны. Я повернулся спиной к ковыляющему обратно разбойнику, вытащил из кобуры пистолет Сутулого. Глок. Прекрасно! Проверил магазин – полный. Вставил обратно, кое-как, покорячившись одной рукой, взвёл затвор. Отлично. Вооружён. Так, Сутулый, что у тебя в карманах? Вытащил ключ от наручников, освободил Крапиву от оков.

– Ложись на живот! – приказал я приковылявшему разбойнику. Тот подчинился, стараясь осторожно шевелить левой ногой с дырой в голени.

– Пусть этот придурок лежит на земле и не шевелится! Попробует изменить положение, руби шею! – я вручил Крапиве мачете. – Я пойду осмотрю дом.

– Хорошо, – Крапива не выглядела сильно потрясённой, скорее собранной. Красавица, держится отлично.

Приблизившись к строению, я пошёл вдоль стены, сканируя внутреннюю обстановку Восприятием. Пустая комната, ещё одна, тоже пустая. Гостиная… Ага. У входа стоял человек с каким-то оружием в руках. Наверное, дробовиком. Цокольный этаж дома был высокий, нижний край окон был выше моей головы, поэтому меня нельзя было увидеть изнутри. Я встал так, чтобы меня мужика с дробовиком отделяла пара стен, и прокричал:

– Эй, в доме! Выходи без оружия, руки за голову.

Мужчина даже позу не сменил, разве что повернул голову на голос. Молчит. Ладно. Цоколь дома образовывал небольшой порожек со стеной. Если я на него встану, то смогу через окно увидеть этого товарища. Попробую его подстрелить через стекло.

Я вернулся к окну. Мужчина иногда посматривал именно в это окно. Я дождался, когда он отвернётся, вскочил на цоколь и выстрелил пару раз по ногам. Присел. Просканировал Восприятием. Попал. Течёт кровь, да и злобный мат как бы намекает, что равнодушным я этого домоседа не оставил.

– Выползай без оружия, а то будет хуже, – прокричал я. – Я тебя вижу. Сейчас ты целишься в окно.

Мужик начал вертеть головой.

– Сейчас ты переполз ближе к двери. Если не выползешь через две минуты без оружия, я тебе пальцы ног по одному перестреляю. Время пошло, – затворник пополз к выходу с дробовиком. – Оружие оставь в комнате!

Из входной двери показалась русая кудрявая шевелюра. Потом выполз человек в камуфляже. Обычная внешность. Вот его бы точно за преступника не принял. Одна пуля попала ему в бедро, другая в голень правой ноги. Кости не задеты. Повезло, можно сказать.

Я засунул пистолет за пояс, схватил ползуна за шиворот и потащил к товарищу по несчастью, который сидел на земле в окружении трупов. Крапива стояла рядом со спокойным лицом и окровавленным мачете. Посадил раненых рядом.

– Рассказывайте, кто такие, – приказал я.

– Мы люди Кадиллака.

– Сколько вас всего здесь?

– Было или осталось? – несмотря на ранение мужчина, которого я вытащил из дома, пытался шутить.

– Сколько было, сколько осталось, прибудет ли кто-то в скором времени?

– Вообще никто не прибудет. Двоих нет сейчас, остальные вообще все здесь. Ты вообще кто? Что это было вообще? – кудрявого можно понять, он сидел в доме и, скорее всего, совсем не в курсе, что тут произошло и почему.

– Вообще, тут я вопросы задаю, – передразнил я его, но он даже не заметил. – Расскажи по порядку, кто такой Кадиллак и прочие персонажи. Что вы тут делаете?

– Ну, вообще… – начал рассказывать Кудрявый.

В общем, я атаковал и убил почти всю ОПГ, весь основной состав – тех, кто знал об этом месте. Пара человек тут жила и следила за хозяйством, остальные приезжали для отдыха или планирования разного рода мероприятий. Местонахождение этого дома хранилось в строжайшей тайне. Никто из банды не брал сюда телефон, да и связи здесь не было. Находясь тут, бандиты использовали рации. Несмотря на то, что преступники редко бывают дисциплинированными, эту тайну все хранили свято. Это было важно для их деятельности, так как здесь был склад оружия и можно было безбоязненно что-то обсуждать и планировать. Сейчас все собрались, так как проведали о крупной сделке по покупке какого-то объекта недвижимости за наличку, и готовились к тому, чтобы эту наличку либо у покупателя, либо у продавца изъять. Один из участников сделки слил информацию Кадиллаку.

Тусовка была разношёрстная. Только трое бывших заключённых, остальные безработные, обиженные и прочие любители присвоить чужое и запретных удовольствий. Сам Кадиллак официально числился предпринимателем, имел спортивное прошлое, но вот ещё и разбоем промышлял. Кудрявый был его администратором по всем вопросам. В курсе всех дел. Второй мужчина, подстреленный мной, был коряво татуирован, молчалив и угрюм. Общаться ему со мной было западло. Не то, чтобы он так сам сказал, просто выражение лица и татуировки на теле прямо транслировали эту мысль.

Узнав главное – никто сюда не приедет, я уже в пол уха слушал подробный рассказ о том, чем они все занимались и что их тут собрало. Они собирались изнасиловать Крапиву. Не важно, все или нет. Ни у кого из присутствующих это не вызвало никаких несогласий. Учитывая, что об этом месте никто не должен знать, то и вариант, что Крапиву бы оставили живой тоже не рассматривался. Я отошёл обдумать ситуацию. Может, ещё что-то спросить? В задумчивости я отвлёкся и перестал наблюдать за пленными с помощью Восприятия. Кроме того, я даже немного отвернулся, поэтому упустил возможность прореагировать вовремя на быстроразвивающуюся ситуацию. А ситуация действительно развивалась быстро.

В руках татуированного неожиданно оказался выкидной нож, который он очень уверенно метнул в Крапиву. Меня словно заморозило. Я онемел. Несмотря на все свои способности, я ничего не мог сделать, кроме как наблюдать, как медленно нож летит в Крапиву. Летит в живот. И судя по вращению попадёт именно лезвием. Крапива смотрит на нож расширившимися глазами. Три метра, два, полтора. Уже никаких сомнений, в какую точку попадёт лезвие. Рука Крапивы с мачете начинает двигаться, но медленно, очень медленно!

Дзынь! За доли секунды Крапива ускорилась и отбила нож зажатым в руке мачете. Но не успел я отметить этот факт, как события продолжились на ещё более высокой скорости. Татуированный, кинув нож, времени не терял. Он прыгнул к трупу второго убитого мной бандита, у того тоже был пистолет. Я, обнаружив Глок Сутулого, от радости даже забыл про то, что остались и другие пистолеты. И сейчас из-за моей невнимательности пистолет оказался опасно близко к пленным. Я вскинул пистолет, но происходящее заставило меня не спешить с выстрелом.

Отбив нож, Крапива не остановилась, а кинулась вперёд к татуированному и размашистым ударом опустила нож ему на шею. Скорость её движения была намного выше средней. Крапива была с задействованным Восприятием! Мачете попало не столько в шею, сколько в трапецию, но татуированному и этого хватило, чтобы его энтузиазм подостыл. А второй удар – Крапива не остановилась – уже попал в шею. Метатель ножиков, щедро плеснув кровью, упал, дёрнулся пару раз и затих. Я перевёл взгляд на кудрявого. Он наблюдал за происходящим с широко открытыми глазами, лицо его приобрело удивлённое выражение. С этим выражением он и умер от пули в голову. Здесь всё.

Крапиву трясло. Она откинула мачете и пыталась оттереть чужую кровь с живота. Но только размазывала и пачкала руки. Плеснуло на неё не слабо. Я снял свою не очень уже свежую футболку тоже в пятнах чужой крови, нашёл в ней относительно чистое место, подошёл к девушке и помог ей вытереть живот и руки. Потом обнял и прижал к себе. Держал, пока она немного не успокоилась, и крупная дрожь всего тела не сменилась всхлипами. На всхлипах отпускать тоже было неправильно. Так мы и стояли.

– Спасибо. Я нормально, – тихо сказала Крапива.

– Я тоже, – ответил я, не отпуская девушку.

Крапива ткнула мне пальцами по рёбрам, и я отскочил. Ужасно боюсь щекотки. Моя реакция вызвала улыбку у девушки.

– Пошли осмотримся? Здесь уже ничего интересного нет, – предложил я.

– Пошли, – девушка успокоилась и сейчас выглядела сосредоточенной без каких-либо признаков стресса.

Глава 8

Дом, принадлежащий бандитам, был не чета нашему. Намного просторнее и с хорошим ремонтом. Это он мне показался одноэтажным из-за массивности первого этажа, а так огромный подвал можно было зачесть за полноценный этаж, и под двускатной крышей было немало места. То есть по факту этажей было три.

Мы обошли весь дом. Относительно дорого была обставлена гостиная и пара комнат. Последние, скорее всего, занимал Кадиллак. Спальня и кабинет на втором этаже.

Мы пока просто обошли все комнаты, чтобы убедиться, что никого тут не осталось. Выйдя снова на улицу, я пошёл к машине. Чёрный фургон Фольксваген. Открыл дверь, заглянул внутрь. Не богато, не бедно. Обычная машина. Обнаружил в салоне разорванную футболку Крапивы. Посмотрел на лежащие неподалёку трупы, пожалел, что убить по второму разу не получится, успокоился.

Надо будет, кстати, вернуться и добить остатки вражеского войска. Заодно и переоденемся. А то мы тут загораем среди трупов – я по пояс голый, Крапива только в лифчике. Сюрреализм, конечно.

Пошли обходить территорию вокруг дома. Обнаружили с противоположной от основных событий стороны дома площадку, на которой был припаркован Лэнд Ровер Дискавери. Не последняя прилизанная модель, а старая квадратная. На вид ухоженный. Зашёл в дом, после недолгих поисков в ящике стола в кабинете Кадиллака нашёл ключи.

– Давай съездим к нашему дому, там остались два недотрупа. Надо «недо» из их статуса убрать. Колёса на нашем Форестере они порезали, придётся дальше на этой машине путешествовать. Вещи соберём и сюда вернёмся.

– А что значит «недотрупа»? Ты их не убил?

– Я не знал, пригодятся они или нет, поэтому быстро допросил, узнал, куда тебя повезли, в процессе одному перерезал спинной мозг, – Крапива поморщилась, – а другому подрубил колени. Далеко они не убегут, но проверить надо. Поехали со мной, но можешь не смотреть, пока я с ними разбираться буду.

– Да уже чего я теперь не видела. Поехали. Надо их убить, значит надо убить. Только меня не проси.

– И в мыслях не было. Садись за руль.

Дискавери завёлся мгновенно, мы плавно развернулись и поехали к нашему дому. Добрались за несколько минут. Ещё издали заметили сидящего на земле возле Форестера человека. Бейсболист был занят тем, что пытался перебинтовать себе ноги и даже неплохо в этом преуспел. Штаны он не снял, а обрезал, и сейчас сидел с перебинтованными коленями в камуфляжных шортах. Распотрошил, гад, всю мою аптечку. Он повернул голову в нашу сторону, но даже не сделал попытки подняться, только вяло приветственно махнул рукой. Наверное, думает, свои приехали. Ну, обознался, с кем не бывает.

Я вышел из машины и направился к нему. Лицо бейсболиста сменило выражение с «я вас так долго ждал» на «глаза бы мои тебя не видели».

– Не скучал? – спросил я, приблизившись. – У меня к тебе пара вопросов. Смотри, я когда от тебя уходил, то ожидал возле вашей базы встретить пятерых, а по факту там было больше людей. Сколько вас всего? Отвечай честно, тогда будет не очень больно.

– Всего нас десять. Двое здесь, восемь там, – бандит говорил медленно. Бледное лицо было покрыто потом.

– Уже точнее, но мне кажется, ты что-то упустил.

– Я ничего не упустил! Нас всего десять человек здесь, и никогда больше не было. Ты можешь даже по кроватям проверить, там на десятерых места только.

– Ладно, верю. Чем ты можешь быть мне полезен?

Вопрос заставил бандита задуматься, в то время как его состояние было не очень-то располагающим к дополнительной нагрузке на интеллект.

– Я всё расскажу, – начал он.

– Я слушаю, продолжай, – подбодрил я, отойдя к багажнику и ковыряясь в вещах в поисках нужной мне вещи. Наконец, нашёл.

– Мы готовили нападение на одного коммерса…

– Неинтересно и неважно. Смотри, я сейчас тебя убью, но хорошая новость в том, что ты не совсем умрёшь, – бандит выпучил глаза, – умрёт только тело, а ты сам отправишься на Луну, там тебе сотрут память, потом ты вернёшься на Землю и начнёшь всё сначала. Такой вот круговорот мудаков в природе. Я в деталях всей системы не знаю, но если у тебя будет пауза на подумать, то подумай над тем, каким дерьмом ты жил и постарайся больше так себя не вести. Всё, прощай.

Я ударил мужика тупой стороной топора по виску. Тело тут же обмякло. Я положил топор, взял труп за руку и потащил его от дома к лесу. Все манипуляции приходилось делать левой рукой. Оттащив тело метров на двадцать, я оставил его лежать под берёзой, вернулся за топором и отправился на поиски последнего оставшегося недобитым бандита. Нашёл его на том же месте, где и оставил. Проверил Восприятием – мёртв. Ну и чудно. Никакого желания лишний раз прошибать топором голову у меня нет. Куда-то тащить труп и что-то с ним делать желания тоже не было. Оставил лежать на месте.

Вернулся к Лэнд Роверу. Крапива также сидела за рулём. Я махнул ей рукой, чтобы выходила.

– Давай ополоснёмся, потом будем заниматься переездом.

– Оставь меня одну у бочки, только будь недалеко, я вся помоюсь. У меня штаны все тоже кровью залиты.

– Хорошо, вещи в багажнике Форестера.

Крапива кивнула и пошла к Форестеру, нашла себе чистые вещи и отправилась к бочке. Я встал за угол дома, чтобы не маячить перед девушкой, но, как она и просила, был рядом.

– Я всё, – Крапива подошла ко мне через несколько минут. – Там вода осталась.

– Спасибо. Я тоже быстро.

Я решил последовать примеру девушки и тоже полностью переоделся, сменив всё, кроме трекинговых кроссовок. Запасных у меня не было.

– Что мы будем делать? – спросила Крапива, когда я посвежевший предстал перед ней.

– Что и раньше. Стараться выжить в этом безумном, безумном, безумном мире. И тут мне нужна твоя помощь. Ты что-то умное часто советуешь. Прямо сейчас предлагаю перегрузить вещи в Лэнд Ровер, потом вернёмся к дому этой банды, заночуем там, потом подумаем, что делать дальше.

– Ладно, давай грузить. День, конечно, насыщенный получился.

Когда мы перекидали всё из Форестера в огромный багажник Лэнд Ровера и ехали обратно к базе Кадиллака, я спросил:

– А что ты вспомнила сегодня?

– Ничего особо нового. Ещё один сеанс промывания мозгов почти разобрала, как меня этот ублюдок отвлёк.

– Кстати, про ублюдков. Не хочу искать хорошее в той куче дерьма, которую они собой представляют, но кое в чём они помогли. У тебя запустились способности. Ты отбила брошенный нож мачете. Обычный человек не смог бы этого сделать, – то, как она под ускорением рубила бандиту голову, я решил не упоминать.

– Да, я почувствовала что-то, но мне это кажется нереальным.

– Это результат внушения. Все проявления способностей должны казаться тебе нереальными и сомнительными. Разберёшься. Главное, тебе это доступно.

– Мне было страшно.

– Мне тоже. Мы выкрутились, но надо срочно становиться сильнее. Очень не хочется снова попадать в такие ситуации.

– Да, я понимаю. Надо становиться, согласна, – Крапива замолчала, и какое-то время мы ехали в тишине. Крапива молчала всю дорогу до дома бандитов. Остановив машину и заглушив мотор, она повернулась ко мне. – Мне надо привыкнуть к новой жизни. Принять её. Я уже поняла, что ты был прав в том, что похитил меня и увёз, прав, что уговорил начать вспоминать, но у меня оставалась надежда, что это приключение кончится, и я вернусь к привычной жизни. Ну да, что-то сделали с моими воспоминаниями, но я думала, что смогу вернуть память и продолжить обычную жизнь. А сейчас понимаю, что ни к какой обычной жизни я не вернусь. Если я вся такая необычная, то откуда же тогда взяться обычной жизни? Надо принять это.

– Да, надо. В чём-то мы необычные, в чём-то обычные. Нас втянуло в игру, правил которой мы не знаем. Наш общий стратегический план такой: а – узнать правила этой игры, б – выиграть.

– Я уже соскучилась по твоим планам из двух пунктов, – улыбнулась девушка. – Но этот мне нравится. Он всё-таки лучше, чем твои обычные в стиле: а – попробуем, б – теперь как-то надо выкрутиться.

– Ты что-то вспомнила ещё про наши с тобой приключения?

– Нет, я вспомнила, про то, как ты действуешь по жизни. Я же тебя с четырёх лет знаю. И, что странно, обычно тебе даже этих пунктов достаточно, чтобы выкрутиться в любой ситуации. Так что поддерживаю.

– Спасибо! Тогда сейчас выгружаемся. Ты вещи заноси в дом. Сама определи комнаты, где мы будем жить, а я займусь трупами. В общем, ты внутри хозяйничай, а я снаружи осмотрюсь.

– Ладно.

До конца дня я занимался тем, что прятал трупы. Хорошо, не пришлось яму копать. Нашёл упавшее дерево. Оно не сломалось, а вывернуло корень из земли, и в этом месте образовалась не очень большая яма. Отнёс туда тела. Перед этим снял с них всю одежду и сжёг. Засыпать не стал. Тут же мишки ходят. Шанс, что не отроют, невелик. Да и рука правая не действует.

В сумерках пришёл в дом. Поели. Общались мало, каждый думал о своём. Обсуждать планы с Крапивой было преждевременно, ей всё ещё предстояло очень многое вспомнить. Единственное, что решили, это побыть ещё какое-то время в этом доме. Сами бандиты никаких случайных людей тут не ждали, значит есть большая вероятность, что никто сюда в ближайшие дни не пожалует.

– Какие ты нам комнаты выбрала? – поинтересовался я у Крапивы, когда мы пили чай.

– Себе спальню на втором этаже, тебе кабинет там же. Там диван удобный. Или ты на постели хочешь спать?

Ещё не настало время шутить на тему, в какой постели я хочу спать, но я обратил внимание, что Крапива расположила нас подобно тому, как это было на базе «Удочка». Не буду ни спорить, ни комментировать.

– Я видел диван. Очень удобный. Мне в самый раз!

Девушка серьёзно посмотрела на меня и вздохнула.

– Врёшь.

– Не сильно. Этот диван, возможно, не самый удобный, но он точно самый близкий к тебе, а это сейчас важно. Так что меня точно всё устраивает. Сейчас вру?

– Сейчас не врёшь, – улыбнулась Крапива. – Я там всё бельё поменяла, так что можешь спокойно ложиться. Надо, кстати, с электричеством тут разобраться. Оно, вроде, должно быть, но его нет.

– Это уже завтра. Тут генератор в подвале. Я в них, к сожалению, не очень соображаю. С утра буду разбираться. По идее всё просто, но сейчас в темноте не хочу ковыряться. Опять же оружие надо будет всё рассортировать.

– Хорошо.

– Тогда пошли отсыпаться.

– Ты иди, я снаружи побуду.

– Да я тоже не очень спать хочу. Пошли на крыльце посидим. Я ещё чаю попью, ты покуришь. Ты не против моей компании?

– Пошли. Не против, – Крапива пошла к выходу.

Я набрал на тарелку печенек, налил себе большую кружку чая и присоединился к девушке, которая сидела на верхней ступеньке крыльца и курила. Я сел рядом, но не вплотную, а поставив между нами чашку и тарелку с печеньками. Пока я ёрзал и устраивался, девушка молчала, но стоило мне взять чашку в руки, как Крапива повернулась ко мне и пристально глядя в глаза спросила:

– Маугли, а вот как ты видишь в принципе жизнь супермена в России? Вот, например, научишься ты летать, ускоряться, прожигать взглядом дыры в стенах, станешь неуязвим, и что дальше?

– Ну, во-первых, я не буду спешить всем и каждому рассказывать обо всех своих способностях, во-вторых... – я задумался, но потом понял, что знаю, что ответить. – Во-вторых, я буду либо с кем-то или чем-то бороться, либо кому-то или чему-то помогать. Мне очень понравилась стройка. Вот ничего нет, а вот мы поработали и в результате стоит здание. Я, правда, больше по реставрации, но и с нулевого цикла здания ставил немного. Очень странно, что практически все положительные супергерои что-то разрушают, ну если судить, как это представлено в культуре. А почти все злодеи что-то создают. Что-то плохое – вирус, бомбу, страшный механизм, огромную организацию – но создают. Да, они создают что-то, что поможет им разрушать, но меня смущает, что хорошие герои не создают ничего в принципе. Ну, может и есть исключения, но немного. А мне хотелось бы как-то все свои способности использовать, чтобы что-то создать. Хотя не очень я вижу, как мои способности можно применить для создания, но мне интересно. С другой стороны, я готов и противостоять кому-то. Кому – сам не знаю, но чем больше я знаю о себе и об окружающем мире, тем больше нахожу уродов, с которыми надо что-то делать. В общем, план мой пока тот же: понять правила игры и выиграть. Но для меня выиграет не тот, кто останется жив, а кто достигнет своей цели. А у меня пока и цели-то нет. Только подцель – выжить и помочь тебе вернуть память. Как-то так.

– Не смотрела с этой стороны, – Крапива, какое-то время обдумывала мои слова. – А ведь в большинстве сказок, фильмов и комиксов действительно так: супергерой разрушает злодея, который создаёт что-то плохое, но нет историй, как кто-то стал супергероем и взял и создал что-то хорошее. Просто взял и создал. Не вопреки злодею, а просто так. Что-то супергеройское.

– Вот и я о том же. Но главное в принципе не забывать о том, что способности – это не только разрушить, но и создать. А то всё, что с нами происходит, как-то не способствует никакому созданию. Вот я, например, только и успеваю ворогам шеи сворачивать, а стройку прогуливаю. Поэтому супергероев во всех книгах и не любят. Что-то создать могут обычные люди. Построить огромный дом, создать интернет, заводы, самолёты, пароходы. А супергерои считаются супергероями только потому, что способны всё это разрушить. Нигде не читал и не смотрел, чтобы супергерои использовались для созидательных целей. Максимум для защиты. Любой супергерой – это потенциальная угроза. Поэтому их, или уже нас, будут бояться. И это придётся как-то решать. И первое решение, возможно, временное, – это не афишировать свои способности.

– Тут соглашусь. А что же можно создать с помощь суперспособностей? Вот, хотя бы твоих?

– Ну, честно, ещё не думал. Разве я нескольких человек, занимающихся физическим трудом, смогу заменить. Но если меня подучить, я диагнозы смогу ставить, а если прокачать Восприятие, то, возможно, и лечить. Как сканер могу работать. В медицине это можно применить. В общем, созидательный эффект не впечатляет, а вот разрушительный уже сейчас вызывает уважение. Могу понять имперцев с их паранойей в отношении Рангов.

– Каких имперцев?

– Чёрт, извини. Это ты сама вспомнить должна. Повспоминай такие темы, как «био-носитель», «Империя».

– Заинтриговал! Попробую, – Крапива не стала меня кошмарить расспросами.

– Ну, что, спать?

– Да, пошли.

Я долго ворочался на диване, пристраивая руку, не спалось. Но быстро нашёл решение, решив обратиться к операционной системе тела с запросом помочь уснуть. Надо как-то эту штуку назвать всё-таки. Я про себя говорю «тело», но это не тело, это его управляющая система. Работает эта система в первую очередь через железы, но, мне кажется, это только верхушка айсберга. Наверняка там что-то ещё есть. Железа по-английски gland. Так и назову. Попробовал сформулировать запрос так: «я буду называть тебя Гланда, помоги мне уснуть, Гланда». Никаких сложностей не возникло. Пришёл эмоциональный отклик приятия и понимания, и через минуту я уже спал глубоким сном.

Проснулся я относительно рано. Когда я спустился попить воды на кухню, настенные часы показывали семь утра. Тело «запускалось» в рабочий режим очень быстро. Ни усталости, ни красноватых глаз, а утренняя вялость исчезла до того, как я свесил вторую ногу с дивана. Изменения мне нравились. И при этом они казались очень естественными. Словно так и должно быть, а через какое-то время – будто так всегда и было. Проверил руку. Связь между обломками окрепла, такими темпами завтра уже можно будет начать пользоваться рукой.

Чем заняться?

Начнём с завтрака.

Я уже начал привыкать орудовать одной рукой. Кофе, макароны с тушёнкой, помыть посуду. Всё получалось, будто я левша. Неплохо.

Позавтракав, вернулся на второй этаж. В комнате Крапивы было тихо. Я решил написать записку, что пойду на улицу. Нашёл на столе ручку и листы А4. И опять сюрприз. Написать получилось очень ловко. Не так, конечно, как правой рукой, но вполне достойно. Припомнилось, что люди, которые пишут одинаково хорошо двумя руками, как-то называются. Пипидастры или что-то типа этого. Так себе слово, конечно.

Первым делом я направился в подвал. Надо разобраться с генератором. Разобрался, но запускать не стал. Особой необходимости в электричестве не было, а шуметь не хотелось.

Теперь оружие. Там же в подвале ещё во время первичного осмотра дома я обнаружил оружейный шкаф, основательно заставленный оружием. Ключ я без долгих поисков обнаружил в столе Кадиллака. Итак, что у нас тут?

У нас тут оружие. Чёрт. Я в этом оружии не очень разбираюсь. Сначала выложил на стоящий в подвале стол пистолеты, добытые во вчерашнем бою. Два пистолета – Глок и двуцветный пистолет бандита, которого я посчитал телохранителем Кадиллака, выглядели вполне современными. Третий пистолет со звёздочкой на рукояти выглядел очень старым. Остальное оружие, которое я доставал из сейфа и раскладывал перед собой, вызывало ещё больше вопросов. Какие-то то ли ружья, то ли дробовики, а может, карабины… Оружие кудрявого администратора Кадиллака я бы отнёс к карабинам, но это я. А тот, кто разбирается, возможно, поржал бы. Можно было бы поискать описание всего этого в интернете, но эта опция была недоступна.

Ни у кого из бандитов не было с собой телефонов. Причём нигде – ни с собой, ни в доме. В общем, разбираться с оружием я толком не могу. Можно, конечно, заморочиться, не всё на самом деле так сложно, но особой необходимости разбираться со всеми стволами без каких-либо базовых знаний я не видел. Пистолеты другое дело. Как минимум с Глоком я знаком. Второй пистолет с песочного цвета рамкой имел маркировку CZ P-10 C. Ни о чём это мне не говорило, но выглядел он солидно. Не хуже Глока, но и не лучше. Подержал в руке. В левой, конечно, немного неудобно из-за кнопки выброса магазина, но тоже особой разницы нет. Цветастый пистолет немного показался поухватистей, но совсем чуть-чуть. Глок для меня всё-таки более уверенный вариант, а этот можно подогнать Крапиве Ивановне. Способности способностями, а пистолет ей не помешает. Я повынимал и повставлял магазины в обоих пистолетах. Оба казались новыми. Кобуры тоже были в наличии. Значит, на них и остановимся. Старый пистолет со звёздочкой я посмотрел и отложил в сторону. Незнакомая мне модель. Оставим.

Патронов было много. Больше тысячи только на пистолеты. Надеюсь, не пригодятся, но запас карман не тянет.

Я примерно раз в минуту старался не забывать на несколько секунд включать Восприятие, чтобы просканировать обстановку, поэтому заметил Крапиву до того, как она вошла в дверь.

– Привет, Маугли! Нашёл себе игрушки? – кивнула она на разложенные передо мной стволы.

– И себе и тебе, – ответил я. – Иди сюда.

Девушка с интересом приблизилась.

– Не думал, что после валенок, моим вторым подарком тебе будет трофейный пистолет, но уж такие у нас обстоятельства. Держи! – я вручил Крапиве двуцветный пистолет.

– Красивый! Тоже Глок?

– Нет, как-то по-другому называется. Си-Зет-Пи-десять-Цэ, – воспроизвёл я маркировку. Патронов у нас тут куча. Предлагаю пойти и пострелять. Это тоже способность, которую надо тренировать.

– Давай я поем сначала, и пойдём.

– Ешь, а я пойду мишень присмотрю.

Крапива отправилась на кухню, а я прошёлся по дому в поисках мишени.

В итоге присмотрел здоровую кастрюлю с крышкой. Потащил всё это в лес, пристроил в развилке дерева. Всё готово.

Подтянулась Крапива Ивановна. Серьёзная и настороженная. Она уже видела, как я обращаюсь с Глоком, сама его разбирала и собирала, но это было до стирания памяти, так что я всё равно продемонстрировал ей, как заряжать её новый пистолет и предупредил, не совать руки по линии хода затвора. Дождавшись, когда я закончу умничать, Крапива попросила уже приступить к стрельбе.

Сначала осторожничали, потом разошлись. Безлимитный тир – это офигенно. Я получал огромное удовольствие, Крапива тоже, причём, как ни странно, даже больше меня. Невозможность стрелять правой рукой немного всё портила, но и так было круто.

Спустя три часа мы окончательно уничтожили кастрюлю вместе с крышкой, много листов бумаги и в итоге выяснили несколько вещей.

Первое. Крапива стреляет нереально круто из обоих пистолетов с обоих рук. Когда стреляли левой рукой, она меня делала чуть ли не в два раза по меткости. Скоростная стрельба, держа пистолет одной рукой, двумя руками, держа одновременно два пистолета – Крапива стреляла просто феноменально. Она не промахивалась, и всё тут. Так не бывает, но вот я это видел своими глазами. Я даже с задействованным Восприятием и при помощи Гланды, которая помогала контролировать тело, не мог показать результат, близкий к тому, что творила Крапива.

Второе. Крапива выхватывала пистолет как ганфайтер-чемпион в вестернах. Супербыстро. Не знаю, с Восприятием она это делала или нет, но тело её срабатывало на пределе человеческих возможностей. Это тоже было что-то нереальное. Я опять же при помощи Гланды и с Восприятием показывал меньшую скорость в обращении с пистолетом.

Третье. Крапива, забрала себе Глок, оставив мне двуцветный пистолет с мутным названием. Сказала, что Глок ей больше подходит. Спорить с маэстро было бесполезно, да я особо и не настаивал.

Вообще в движениях Крапивы, когда она обращалась с пистолетом чувствовалась какая-то необъяснимая для её уровня ознакомленности с оружием уверенность. Словно она родилась с пистолетом. Европеец сколько угодно может есть палочками, но такой естественности и лёгкости в обращении с этим столовым прибором, как у китайцев, не достигнет никогда. Вот и Крапива также. Только вместо палочек у неё пистолеты. Как она естественно меняла магазины, как набивала их патронами, как расположила кобуру на поясе. К моменту, когда мы закончили, уже она выглядела опытным инструктором, а я всё ещё новичком. Очень интересно.

Забавно при этом то, что Восприятие она всё ещё не могла задействовать осознанно. То есть все эти феномены с пистолетами происходили без явного применения способностей.

– Пойдём есть! – проорал я, отстреляв очередной магазин.

– Пойдём! – также громко ответила Крапива.

Не то что бы мы стояли далеко друг от друга, но грохот сотен выстрелов сбил нам настройки в ушах, и приходилось орать.

Так, покрикивая друг на друга, мы отправились обедать.

После обеда Крапива вытащила кресло на улицу и села заниматься воспоминаниями. Я оказался предоставлен сам себе.