Матвей Река и Семь Смертных Грехов. Бой первый: Чревоугодие

– Глава 1 – Ожидание vs Реальность

Не самое обычное утро выдалось для солнечной Солеады. Город накрыли дожди и многих застали врасплох. Это читалось в движениях каждого, кто проходил мимо невысоких оранжевых домов вдоль улицы Пика Мачота.

Матео с грустью смотрел на прохожих и чётко представлял, как вскоре сам будет прыгать по дороге в надежде остаться чистым и сухим. Да-а-а, сегодня пять минут до остановки покажутся вечностью. И никакой зонт не в силах что-то изменить. Здесь редкие дождливые дни, которых набирается около дюжины в год, всегда протекают одинаково: жители Солеады словно попадают в другую реальность. Никто до последнего не верит в происходящее, а в глазах любого идущего читается: «Ну сколько ещё?». В такие моменты люди обещают купить себе резиновые сапоги, водонепроницаемую одежду и что впредь будут радоваться каждому солнечному дню. Именно дни непогоды показывают нам, как ценен привычный устрой жизни.

- Матео, поторопись. Автобус ждать не станет, – прозвучал с порога приятный меццо-сопрано, звонко разливаясь по тусклой гостиной.

В комнату грациозно вошла высокая чёрноволосая женщина. Она уверенно зашагала к окну, чтобы одёрнуть плотные шторы и запустить внутрь хоть немножечко света. Затем, грустно улыбаясь, медленно провела ладонью по спине сына, бегло глянула в окно и сказала:

- Я понимаю, сегодня мало кто желает покидать свой дом. Но причины, побуждающие делать нас это каждое утро, не исчезли вместе с солнцем. Через десять минут я должна быть в магазине, а тебя сеньора Мендоса ждёт на контрольной по алгебре. Рациональные выражения сами себя не преобразуют!

Мама Матео быстро направилась к выходу, взяла со стола ключи и радостно добавила:

- Одно радует: витрины сегодня мыть точно не нужно!

Хлопнула входная дверь. Ещё пару секунд из подъезда доносились её ритмичные шаги, но вскоре и мама пополнила ряды мучеников по ту сторону окна. Она стремительно шагала навстречу грязным потокам воды, пытаясь не запачкать любимые туфли по пути на работу. Матео наблюдал за этим и чувствовал, как им овладевает безысходность.

Матео… Это имя «Матео»! Новая реальность, которая свалилась на голову несколько месяцев назад и уже стала частью ежедневной обыденности. Мальчик постепенно привыкал к новой роли, к новой жизни. Но когда мама назвала его «Матео» – он вздрогнул и невольно погрустнел.

Если вынужденно покидаешь дом, если страны сменяют одна другую чаще, чем ты успеваешь праздновать свой День рождения – адаптация имени под новые реалии не кажется столь критичной. Да, для окружающих так проще и удобнее. Но семья… семья – это другое. В кругу семьи мы всегда с «настройками по умолчанию». Даже спустя годы и расстояния мы такие, какими пришли в этот мир изначально.

Конечно, в свои четырнадцать мальчик не мог сделать подобные выводы. Дома непривычно слышать новую версию своего имени, ведь из уст матери любое другое звучит неестественно. На секунду Матео подумал, что надо бы поговорить об этом за ужином, но поток его мыслей прервал резкий всплеск воды. Проезжающий автомобиль всколыхнул асфальтные реки, вырвав подростка из задумчивости.

Матео схватил рюкзак и пулей вылетел из дома, не думая уже ни о новом имени, ни о маме, ни даже о дожде.

«Скоро алгебра, нужно успеть на автобус»… «Избавляемся от скобок при помощи применения свойства деления», – проносилось в голове возбуждённого школьника.

Теперь Матео совсем не боялся намокнуть – лишь бы успеть вовремя! А мудрая мысль просто ускользнула, так и не успев созреть в его юной голове. Она осталась неловким ощущением и не более, чем дискомфортом от услышанного неродного имени самым родным для ребёнка голосом.

***

Помнится, не только утро выдалось тяжёлым для Солеады. Дождь начался ещё ночью и в перспективе не думал прекращаться. Но когда наступает время сна, кому какое дело до дождя, не правда ли? Может, для большинства жителей это и так, но только не для знати этого города – не для семьи Хамонис…

Сколько Рики Хамонис себя помнил, ровно столько его отец Карлос испытывал сильную тревогу при звуке или виде дождя. В их доме все штормовые предупреждения проходили одинаково: в комнатах и коридорах до утра горел свет, а плотные шторы скрывали бурю от глаз домочадцев даже в условиях полной невидимости. Но главным спасением в дни непогоды становилась прелюдия «Капли Дождя» Фредерика Шопена. Ре-бемоль мажор оберегала слух «больного» от надоедливого стука и всегда стояла на повторе до появления первых солнечных лучей. С тяжёлыми приступами омброфобии глава семейства боролся в своём кабинете, где он, погружаясь в чтение детективных историй под звуки любимой классики, мог сидеть по несколько часов подряд.

Вчерашнему вечеру вполне можно было присвоить «средний уровень сложности», не окажись тот семейный ужин последним для мистера Хамониса: утром отец Рики из своей библиотеки уже не вышел…

*** - Прячем ручки в рюкзак, закрываем тетради и кладём на край стола. Ваше время вышло, – ровным тоном сказала сеньора Мендоса.

- Ещё целая минута до звонка! Я должен закончить шестое задание! – яростно выкрикнул Рики Хамонис, игнорируя правило поднятой руки.

Мария Мендоса переступила порог восьмого «В» ещё в первый день появления детей в средней школе. Учитель математики давно знала о деликатной проблеме семьи Хамонис и понимала, что на мальчика это влияет не меньше, чем на его отца. И к слову, не одна она! В дождь многие учителя пытались не трогать Рики, ведь тогда Хамонис-младший становился не только грубым, но и крайне разрушительным. Поэтому в ответ сеньора Мендоса сделала вид, будто занята заполнением журнала и не вступила в схватку с непокорным учеником. В такие дни Марию радовало лишь одно: «дождливые истории» в её практике встречались крайне редко. (Хотя, по скромному мнению сеньоры Мендосы, в пустыне Атакама, например, проблемному родителю жилось бы намного комфортнее.)

Скорый звонок отнял право на выполнение, и ученики покорно отложили свои работы. Мысль об уроке химии нагоняла на них ещё больше тоски. Подростки неохотно покидали кабинет алгебры и, словно сонные мухи, устало плутали по школьным коридорам. Некоторые снова начали обсуждать погоду, кто-то принялся листать учебник (пытаясь вспомнить, как ответил на контрольной) – и лишь Матео с Рики задумчиво шагали позади, не проронив по пути ни слова. Мальчики долгое время общались, но до уровня «лучшие друзья» всё же не дотягивали.

Рики шёл на второй урок и думал, сможет ли остаться дома после ужина. Если буря не утихнет – ему опять придётся ночевать у кузины, чтобы не спать в своей комнате с включённым светом (а этого Рики хотел не больше, чем засыпать под Шопена). Матео шёл рядом и прокручивал в голове летний вечер, когда провожал своего отца в очередную экспедицию. С семи лет мальчик вместе с мамой и сестрой перебирается из страны в страну, чтобы два раза в год видеть отца в перерывах между выходами в море. Иногда Матео думает, что иметь постоянный дом и общаться с папой только летом было бы не хуже, чем жить вот так!

Приятели просто шли бок о бок и даже не догадывались, насколько их ситуации похожи. Неудобства в жизни ребят по большей части возникали из-за отцов: не так важно – на фоне дождя или командировок, но для обоих это заканчивалось переездом.

- Рики, дорогой, пройди в кабинет директора, сеньор Фернандес хочет тебя видеть, – ласковым тоном обратилась к мальчику учительница химии (она встречала детей у своего кабинета, что само по себе уже удивляло). – О, и прихвати с собой рюкзак, сегодня на уроке ты не останешься…

Матео взглядом проводил друга за угол школьного коридора и вместе с остальными отправился на урок.

Рики правда пропустил тогда химию, а ещё литературу, английский и все остальные уроки. Вскоре причина его отсутствия стала известна всей школе: Хамонис-старший скончался.

– Глава 2 – Флакон для души

Матео много раз собирался поговорить с Рики. Он часто набирал его номер, но дальше прослушивания трёх гудков так и не продвинулся! Почему-то смятение брало верх над желанием проявить сострадание… Но хороший друг должен стать опорой в трудную минуту, и в свои четырнадцать Матео это чётко понимал. В тяжёлой ситуации каждый хочет видеть рядом человека, который знает, как помочь – в подобные минуты меньше всего нужны растерянные и неловкие друзья.

- Привет, как ты? Я долго не решался позвонить, но… Слушай, ты же знаешь, что всегда можешь рассчитывать на мою помощь, правда? – первое, что выдал Матео, дождавшись ответа на другом конце провода.

- И как же ты собираешься мне помочь? Одолжишь своего отца, когда его исследовательское судно завершит научную экспедицию? Или нет, наверное, лучше – вернёшь к жизни моего?

Вот в этом и был весь Рики Хамонис! Стоит отметить, что парень всегда имел «сложную душевную организацию». Его непредсказуемое поведение отталкивало людей, поэтому большинство знакомых обходили стороной Хамониса-младшего. Мальчик с ранних лет обладал особым шармом: он был вспыльчивым, резким и, как казалось окружающим – высокомерным. Рики не знал, что такое чувство такта, не стеснялся проявлять лишнюю грубость и абсолютно не умел лукавить. А критические ситуации не редко вызывали у него сильные приступы агрессии, которые Рики с трудом мог подавлять.

- Нет, разумеется, ничего такого. Мои возможности намного проще. Могу помочь с уроками, с уборкой или с другими домашними делами. Если нужно что-то забрать, передать – я сделаю это вместо тебя.

Матео тоже не был похож на других ребят. Он с детства обладал спокойствием, любил рассуждать и часто пытался ставить себя на место собеседника. Его не пугала манера общения, которую Рики являл окружающим: не отталкивала резкость подобных высказываний, не выводил из равновесия откровенный сарказм. Матео всегда видел основной посыл и по-своему воспринимал суть сказанного. Вот сейчас, к примеру, Рики тонко подметил, что возможности человека – ничтожны.

- Тебе нужно время, чтобы смириться, – продолжал Матео, – чтобы научиться жить дальше… будет плохо, если накопится много дел и появятся проблемы, которых можно избежать.

Возразить было нечего. Рики начал неохотно перебирать в памяти список задач на ближайшие дни, ведь и сам понимал, что сидеть в бездействии становится невыносимо.

- Да, знаешь, в кабинете отца есть полка «книги на время». Там литература, которую отец брал в городской библиотеке или у своих знакомых. Книги нужно вернуть. Если ты свободен, то после обеда мы можем вместе их пересмотреть.

- Договорились! – радостно закончил Матео и повесил трубку.

Через полчаса участливый друг уже стоял напротив огромного дома Хамонисов. Семья Рики занимала высокое положение в городе: его мать держала два цветочных магазина, а отец работал в мэрии административным помощником. К тому же родители Рики часто спонсировали церковные ярмарки плюс устраивали благотворительные обеды для одиноких стариков, из-за чего последние их просто обожали. Но четыре дня назад жизнь в Солеаде навсегда изменилась: сильная буря прошлась не только по улицам города, но и по некоторым жизням, став непоправимой бедой сторонников семьи Хамонис.

- Заходи, приятель. Ты вовремя, я и сам только что спустился… уже думал, пойду в библиотеку один!

Мальчики в полной тишине зашагали по коридору. Матео вспомнил, как в то дождливое утро они вместе направлялись к кабинету химии и так же тягостно молчали.

- Почти пришли, вот эта дверь, – сказал Рики, указывая пальцем на комнату слева. – Задняя часть дома теперь не освещается, после похорон сюда никто не ходит.

Кабинет покойного выглядел просторным и светлым. Справа громоздились мощный письменный стол, глобус на стойке, круглый постамент с бронзовой фигурой быка, два дивана и журнальный столик. Слева (напротив высоких раздвижных окон) тянулись книжные шкафы, напоминая рядами аккуратно расставленных книг библиотеку. Удобное место в бежево-зелёных тонах с большим количеством ламп и канцелярии. Не хватало только компьютера.

- Тут много всякого барахла, но есть и ценности. Некоторые вещи заберут родственники, остальное мама хочет продать. Насколько мы знаем, отец не оставил завещание, – говорил Рики, направляясь к одному из шкафов в углу комнаты.

На полке временного хранения стояло всего четыре книги. Повисла неловкая пауза. Мальчики переглянулись и без слов поняли мысли друг друга.

«Работы ровно на пять минут», – говорили глаза Рики.

«И что потом?» – спрашивал взглядом Матео.

Но спустя каких-то десять минут гость об этом уже не думал. Он лихорадочно покидал дом своего приятеля, виновато опустив голову и неловко извиняясь. В одночасье помощь новому другу стала для Матео невозможной, и мальчик со всех ног бросился домой. А Рики… Рики просто захлопнул входную дверь вслед за уходящим одноклассником, цинично ухмыляясь его внезапной спешке. Хамонис-младший был не из тех, кто любил проявлять участие. Когда у знакомых случались неприятности, первым желанием Рики было промолчать. Да и трудно поступать иначе, когда тебе все одинаково безразличны.

«Плохая идея. Домой точно нельзя! Не сейчас. Когда приедет мама, что я ей скажу? Это полный бред!» – подумал Матео, приближаясь к подъезду.

Мальчик резко остановился и посмотрел на своё окно. Впервые за долгие месяцы эти оранжевые стены с каменным фасадом не казались ему чужими.

На дворе стояла уже привычная солнечная погода, но для улицы было удивительно тихо. Матео решил повнимательнее осмотреться и медленно зашагал вперёд. Типичный испанский район с невысокими домами вдоль узкой дороги, а вокруг – стройные клёны и густая зелёная трава. В тени кленовых крон утопают дорожка из светлого камня и старенькая, но мощная деревянная скамейка. Да, деревянная. Странно, ведь это первая скамейка не из бетона, которую Матео видит в Испании. (И прямо здесь, в нескольких метрах от новой квартиры!)

Обессиленный, он устало плюхнулся на шероховатую поверхность, приковав взгляд к переулку между оранжевыми домами. Каменная лестница тянулась вдоль свежевыкрашенных стен, с двух сторон окружённая белыми окнами. Со скамейки казалось, что эти бесконечные ступеньки уводят прямо в небеса!

Тёмные серые глаза Матео наполнились тревогой. Что произошло? Как объяснить то внезапное «видение»?

Матео опустил руку в карман и достал прозрачный флакон. На вид самый обычный, возможно, для ароматических масел или парфюма. Сейчас он спокойно держал пузырёк в руках и ничего не происходило. Но впервые, когда Матео дотронулся до него в кабинете сеньора Карлоса – время буквально остановилось!

Он помнит, как Рики замер… Его друг не моргал, не двигался и, казалось, даже не дышал. Следом появились два тёмных силуэта – чёрно-белые образы мужчин, похожие на объёмные голограммы высокого разрешения. Один лежал на полу, а второй наклонился над телом первого и что-то неразборчиво шептал.

На секунду Матео закрыл лицо руками, желая избавиться от этой картины. Но те двое даже не думали исчезать! Тогда, растерянный, он подошёл ближе к столу и узнал в лежащем Карлоса Хамониса.

Отец Рики уже не подавал признаков жизни. На лице чиновника застыла гримаса ужаса: он упал, широко раскрыв рот, а его глаза… глаза стали полностью чёрного цвета, без радужки и склеры. Голову второго покрывал длинный капюшон, и как Матео не пытался разглядеть его лица – всегда видел только пустоту.

Голограммный персонаж номер два вообще выглядел странно. На нём был чёрный плащ, скрывавший не только голову, но и ноги – даже обувь.

Посидев пару минут над телом Хамониса, парень в плаще закрыл глаза покойному и встал. В правой руке он держал этот самый флакон и, закрыв маленькую длинную бутылочку деревянной пробкой, просто оставил её на книжной полке. Последнее, что видел Матео – как силуэт плавно приблизился к окну…

И вот на смену чёрно-белому видению вновь пришла многоцветная реальность. Силуэты исчезли, а Рики снова «ожил». К другу вернулась способность моргать, дышать и говорить. Он бодро бегал по комнате, озвучивая свои дальнейшие планы. Рики собирался позвонить в читальный зал – вдруг оттуда пришлют кого-то за книгами, и это в два счёта решит его проблему. Хамонис радовался, что вся литература на временной полке была из городской библиотеки: не придётся бегать от дома к дому, возвращая книги разным владельцам.

Зато Матео после увиденного стоял неподвижно. Он пытался всё переварить и первое, что пришло тогда в голову – «нужно срочно удалиться». И теперь мальчик сидит на единственной деревянной скамейке в Испании, не имея ни малейшего представления, что же делать дальше. В голове проносятся одни лишь «почему?» Почему он увидел события той ночи? Почему глаза покойного стали чёрными? Почему мужчина в плаще просто ушёл? Но главный вопрос – что это за флакон? (Единственное, в чём Матео был уверен, что флакон в этой истории играет далеко не последнюю роль.)

«Значит, домой решено не идти. Окей, другие варианты? Школа? Но вот только сегодня суббота, да и в какой школе мира есть профиль «сверхъестественное»? Нет, это не может быть школа. Никак», – думал Матео.

Он продолжал смотреть вперёд, хотя его взгляд по-прежнему был устремлён сквозь ступеньки. Мальчик смотрел прямо в свои мысли, не замечая, чем живёт испанская улица.

Близилась третья неделя октября, но погода стояла летняя. Люди ходили в лёгких шортах, в футболках с коротким рукавом и в ярких головных уборах. Казалось, что холодов уже никто не ждёт. А если осень и наступит, то её встретят с не меньшим изумлением, чем встретили дождь во вторник.

Согретый лучами вечернего заката, Матео сидел и продолжал вертеть в руке продолговатый флакон. Белая футболка делала его загорелую кожу ещё смуглее, а густые брови и длинные ресницы на фоне этой едкой белизны становились куда темнее обычного. Страх, который читался во взгляде каких-то полчаса назад, сейчас сменился на отчаяние. Матео закрыл глаза и тяжело вздохнул.

- Это флакон для души, – произнёс юный мужской голос, возникший словно из неоткуда.

Первым непроизвольно открылся рот. Лишь открыв глаза, Матео понял, что голос прозвучал прямо над головой. Он попытался рассмотреть молодого человека в чёрном, который появился рядом, но тот встревожено продолжал:

- Не здесь, вставай, нужно идти. Если хочешь всё узнать – следуй за мной!

– Глава 3 – Искатели и где они обитают

Ещё с детства взрослые учат своих детей не доверять незнакомцам. Человеку, который тебе малознаком или незнаком вообще – нельзя рассказывать о себе, нельзя что-то у него брать и категорически запрещается куда-то с ним идти. Но каждый ребёнок воспринимает эти правила не более, чем «обязательно к прочтению». Ведь взрослые так любят говорить о правилах безопасности и всегда требуют их запомнить. Но они не говорят об азарте, о внезапно возникшем интересе и не учат подавлять эти желания. Поэтому Матео, несмотря на все «факторы», которые сигнализировали об опасности, ни минуты не раздумывая, пошёл вслед за юношей.

На вид незнакомцу было лет двадцать. Высокий, худой, в дорогом костюме. Его белые прямые волосы равномерно разделял идеальный пробор над правым ухом. Очевидно, парень ухаживает за своими волосами и делает ежедневную укладку.

Его лица Матео не успел рассмотреть. Незнакомец просто мчался вперёд, перескакивая через ступеньку, чтобы быстрее скрыться из виду. Лишь когда лестница вывела их на боковую улицу, где дорога плавно уходила вверх, парень замедлил шаг и расслабился.

Впереди послышались оживлённые голоса. Со стороны казалось, что эти двое ищут не уединения, а напротив – стремятся попасть в большую шумную компанию. С продвижением вперёд шум усилился. Вскоре на склоне появилось частное закрытое поместье «Finca Las Uvas», и Матео, как всегда, оглянулся. Вилла расположена на самой высокой точке города, поэтому вид на горы и оливковые рощи отсюда открывается шикарный.

Сегодня поместье дарило незабываемые впечатления новой паре молодоженов и их гостям. В Солеаде часто проводятся выездные церемонии, особенно в мае и сентябре, а так как «Finca Las Uvas» считается одним из престижных заведений региона – то даже в октябре это удовольствие не из дешёвых.

- Лучший способ остаться незамеченным – находиться в окружении людей, – доставая что-то из внутреннего кармана пиджака, говорил таинственный спутник, – особенно среди тех, которые пытаются делать вид, что радуются чужому счастью.

Парень в чёрном широко улыбнулся, словно одобряя своё остроумие, затем направился к воротам и жестом указал Матео следовать за ним. Ступая внутрь, юный незнакомец протянул метрдотелю два прямоугольных листка фиолетового цвета и уверенно зашагал к пустующему столику в отдалённом углу сада. Матео молча шёл следом.

- Я – Искатель, меня зовут Сэм, – снова оглядываясь, начал говорить «Искатель», – я нахожу и возвращаю предметы параллельных миров. Обычно я посвящаю этому всё время пребывания на Земле, но сегодня у меня дебют – я нашел Видящего! – и после сказанного Сэм улыбнулся так, будто сделал великое открытие.

Его взгляд волнующе говорил: «Эй, оцени моё достижение!», но Матео был не готов разделить с ним эту радость. Увидев нарастающую тревогу в глазах мальчика, Сэм тотчас продолжил:

- Видящий – это человек, который способен обнаруживать и воспринимать паранормальные явления на Земле. Связь между людьми и параллельными мирами крайне важна в XXI веке, – словно читая текст какого-то умного учебника, добавил искатель.

- Значит, я – Видящий? – наконец-то выдавил из себя Матео.

- Да.

- И что это значит? А ваш «параллельный мир»… какой он?

- Не думаю, что именно я должен об этом рассказывать.

Собеседник ощутимо напрягся. Сидя напротив, Матео наконец мог получше его рассмотреть.

Парень был молод, наверное, даже моложе заявленных двадцати лет, его точёное лицо отражало аккуратные и мягкие черты. Сэм обладал большими глазами бледно-голубого цвета, на редкость белой (в тон его ухоженным волосам) кожей и такими же светлыми бровями и ресницами.

Его узкий ровный нос, небольшие тонкие губы, неглубокие впадины на едва румяных щеках выглядели женственно. А на фоне заострённого подбородка и маленького рта глаза Сэма казались просто огромными. И сейчас в этих глазах читалась тоска.

Матео задумался. В ту самую минуту каждый из них переживал дебют, и неопределённость была одинаково тяжелой для обоих. Мальчик решил подбодрить собеседника и по привычке заговорил первым:

- А про себя ты можешь рассказать? У тебя, наверное, интересная работа…

- Не знаю, я ещё никогда не общался с людьми, – задумчиво ответил Сэм. – Мы, астеноферийцы, должны избегать контакта с землянами.

Слова Сэма прозвучали дико и совершенно недоступно для понимания.

«…ме сьенто те ааамо, ун омбре собреее ти кон фуего дентро дель альма…», – доносилось из зала. Совсем рядом веселились люди, и Матео вспомнил, что сейчас они находятся на свадьбе. В начале он не задумывался, откуда Сэм взял те приглашения и почему там были вписаны их имена. Но теперь множество нюансов не давали покоя… И всё же, сохраняя спокойствие, Матео продолжил разговор:

- Сэм, сколько тебе лет?

- Мне восемнадцать. Правда, сколько это земных – сразу не скажу. Один год в астеносфере равен четырём годам на Земле. В параллельном мире я ещё точно молод, – словно убеждая себя, подытожил Сэм. – Я два года назад стал искателем, но по-вашему прошло уже восемь лет, как я закончил школу.

Сэм замолчал. Было видно, что ему приятно внимание со стороны, но в то же время искатель чего-то боялся. Скорее всего, он просто не знал, как вести беседу с человеком.

- А чем занимается Искатель? – не теряя надежды разговорить собеседника, вновь обратился Матео.

- Да самая обычная работа. Когда я чувствую поблизости предметы нижнего мира – просто направляюсь к ним и забираю. Кстати, у тебя в кармане до сих пор лежит моё незаконченное дело… ты можешь отдать мне флакон?

- Да, конечно, – сказал Матео и протянул Сэму маленький прозрачный флакон.

Искатель заметно расслабился и теперь уже говорил без остановки:

- Магические предметы следует возвращать в Гардении. Для вас это место известно под названием «Рай». Но почему-то люди думают, что Рай находится на небе. Вот умора! – и Сэм громко засмеялся, будто рассказал избитый анекдот.

- Человеческие книги дают разную информацию, но люди всё равно не устают искать ответы, – продолжал он. – Я знаю, мы тоже читаем земную литературу в школе. Вообще все десять лет нас учат быть похожими на людей… мы должны много работать и долго жить среди вас. В тридцать один искатели прекращают выходить на Землю и переключаются на выращивание потомства. Это, наверное, самое страшное… Сначала мне назначат партнёра, потом мы вместе должны пройти обучение… Неужели за три года можно научиться воспитывать ребёнка? Не знаю, я, конечно, усердный, но вдруг понадобятся корректировки, а уже в феврале нам забирать малыша! И почему младенцев выдают именно в феврале?

Сэм делал паузы только когда рассуждения становились открытием для него самого. Требовалось дополнительное время, чтобы привести мысли в порядок, и это беспокоило юного искателя. Но, как правило, такой анализ занимал всего несколько секунд и не бросался в глаза обычному человеку.

- В шестнадцать он приступит к работе, – тарахтел дальше Сэм, – и покинет семейный блок. А я оставшиеся десять лет своей жизни буду подбивать итоги. Нужно написать отчёты о работе на Земле, проанализировать родительскую практику, оставить рекомендации потомкам… ну и в шестьдесят – смерть!

Казалось, Сэм способен говорить без остановки. Когда искатель окончательно замолчал, Матео ещё с минуту присматривался к его дыханию. Но ни грудная клетка, ни живот Сэма не шевелились.

- Ты не дышишь? – первое, что спросил Матео после услышанного.

- Ох, всё время забываю. Привыкнуть моргать было намного легче, – сказал астенофериец и улыбнулся, словно извиняясь за мелкую оплошность.

Внезапно настроение Сэма поменялось – теперь на его лице читались тревога и обеспокоенность. Он развернулся вполоборота, приложил два пальца к области сосцевидного отростка и замер. Со стороны казалось, что парень пытается устранить шум или унять боль за правым ухом.

- Она уже здесь, идём! – напряжённым тоном выдал Сэм.

Искатель шагнул в открытую дверь и пропал из поля зрения, просто растворившись в толпе.

– Глава 4 – Параллельные миры

С тяжёлыми мыслями ступал Матео на порог банкетного зала. Теперь он совсем ничего не понимал. К неразберихе с флаконом добавилось всё вышесказанное Сэмом, и меньше всего хотелось идти на новую непонятную беседу.

- Профессор Коулинж, я нашёл его! – Сэм вынырнул из толпы и схватил Матео за руку.

- Не называй меня так, Сэм, не здесь, – сказала высокая женщина в голубом наряде, выступившая вслед за ним.

- Оу, простите.

- Мальчики, для присутствующих мы исследуем область «церковного взаимодействия» с молодыми семьями. Наша «церковь» помогла этой славной паре «восстановить разрушенную грехом жизнь». Мы здесь в качестве особых гостей, улыбайтесь! – пояснила она, а после повернулась к молодожёнам и помахала им рукой.

Разумеется, никакой церкви не было. Точнее, для этих троих та церковь, на которую они ссылались, вовсе не была «их». Матео хорошо это понимал, чего нельзя было сказать о Сэме. В голове искателя один за другим назревали вопросы, которые вот-вот вырвались бы наружу, но профессор уже подготовила для него новую задачу:

- Сэм, дорогой, я хочу прогуляться с нашим другом по саду. Не мог бы ты пойти вперёд и оценить обстановку? Пришло время поговорить с Матео без лишних глаз…

Сэм вышел на улицу первым, вслед за ним неторопливо двинулись и Матео с профессором.

- Мы знаем всё о тебе и твоей семье, – начала разговор профессор Коулинж, когда «прогулка» официально стартовала. – Знаем, что долгие годы ты вынужденно меняешь страны, что в Испании живёшь совсем недавно… Пришло время и тебе узнать о нас, о нашей миссии… а также услышать, какова твоя роль во всём этом.

Профессор ненадолго остановилась и повернулась к юному собеседнику. Взгляд сеньоры проникал прямо в душу, а её голубые глаза излучали глубокое спокойствие и стойкую уверенность. Тогда Матео показалось, что именно так выглядит истинная доброта.

Профессор Коулинж взяла его ладонь в свои руки, легонько сжала и улыбнулась. Сквозь её прикосновение словно пробивались слова: «Держись, мы вместе», «Я с тобой», «Я помогу тебе»… – после случая в доме Рики Матео впервые ощущал себя в безопасности!

- Меня зовут Оливия Виллоу Коулинж, я директор школы достоинства и общественных приличий «Лиссмард». Это частное заведение, которое предлагает обучение для разновозрастных категорий населения по всей Европе. Наша школа-интернат сочетает уникальную академическую строгость с яркой жизнью международного сообщества. Учебный процесс доступен на английском и местном языках, плюс мы всегда расположены недалеко от столицы! – словно читая текст из рекламного буклета, начала рассказ профессор Коулинж. – В стенах Лиссмард учатся одарённые дети, точнее с такими же способностями, как у тебя. Но мы не берём плату за обучение, наоборот, наши студенты получают денежную стипендию и бесплатный проезд в общественном транспорте. А тех, кто проживает вблизи столицы – ежедневно прямо у порога забирает школьный автобус!

Профессор снова посмотрела на Матео и добавила:

- Понимаю, не такого объяснения ты ждал. Данная информация больше подходит для родителей, чем для подростка, у которого недавно было видение.

- Я видел, как умер отец моего друга, верно? – оживился Матео.

- Это не совсем так. Ты видел, как «Собиратель» пришёл забрать душу покойного, но не обнаружил её внутри. Мы полагаем, что душу Карлоса Хамониса несколько ранее забрал Страх.

Возникла минутная пауза. Матео подумал, что лучше не задавать вопросов, чтобы не перебивать ход объяснений профессора – иначе понимание так и не наступит! Видимо, профессор Коулинж подумала то же самое:

- Мы не опустим этот факт и поговорим о видениях позже. Но сперва о школе. Лиссмард находится в лесных массивах, потому что скрывает тайну. В каждой из наших школ есть портал, связывающий Землю с параллельными мирами. Таковых имеется два. Люди привыкли называть их «Рай» и «Ад».

Первый, который земляне считают «Раем», называется Гардении и находится под землёй. Астеносфера предназначена не только для поддержания изостатического равновесия, но и служит пристанищем для светлых человеческих душ, что обрели покой в вечном сне. Из ста пятидесяти километров верхней части мантии планеты лишь пятьдесят километров отведено на «жидкий пластичный слой», остальное занимают Гардении. Наш сад поддерживает температуру, высокую вязкость и повышенную электропроводность в верхних пятидесяти километрах астеносферы. Об этих свойствах «Слоя Гутенберга» известно и земным учёным.

«Ад», который люди привыкли считать пристанищем для грешников, находится не под землёй, а наоборот – на небе. Это второй параллельный мир. Атвердлис – так на самом деле называется это место, и находится оно далеко за пределами верхней части атмосферы Земли. Там порочные души обречены вечно проживать страхи, которые преследовали их при жизни. Они становятся пленниками космоса и безмолвно «кричат» в фотосферах звёзд, охваченные жгучей болью. Каждую ночь ты можешь наблюдать их агонию, просто посмотрев на небо… – директор школы Лиссмард глубоко вздохнула и подняла голову к верху.

Начинало смеркаться. В глаза бросился нежно-красный свет, который наполнил сад золотистой окраской, вечерней тишиной и покоем. Матео ступил на узкую тропинку, что вела вглубь ухоженного сада, и подумал об услышанном. Мальчик пытался найти логику во всём этом, но единственные параллели, которые он смог провести, что «сад – живая природа», а «космос – неживая природа». Получается, души продолжают «жить» в живой природе и «умирать» – в неживой. Но это, скорее, не логика, а красивая философия.

- За время прогулки невозможно много рассказать, мы оба это понимаем. Требуются годы, чтобы осознать подобные вещи. Но школа Лиссмард нацелена на то, чтобы дать необходимые знания о параллельных мирах и поведатьо том, как они связаны с земной жизнью.

- Всё же моё видение… почему со мной это произошло? – спросил Матео.

- Потому что однажды ты уже выиграл битву со Страхом. А люди, в жизни которых случились ужасные события и которые пережили какую-то трагедию, становятся восприимчивы к магическим всплескам. Они навсегда останутся другими. Когда ситуация становится опасной и сознание будто выключается, Страх парализует человека. Он раскалывает уязвимую душу на части, чтобы извлечь из неё жизненную энергию. Но стоит пострадавшему взять ситуацию под свой контроль – и Страх начинает отступать, а сотрясённая душа восстанавливается за счёт астральных сил. С тобой происходило что-то плохое?

- Дважды, – дрожащим голосом сказал мальчик.

Было видно, как на него нахлынули тяжёлые воспоминания.

- В нашей школе тебе помогут с этим разобраться, – продолжала собеседница. – Сейчас важно понять главное: новые способности, которыми ты теперь обладаешь, требуют вмешательства и сопровождения. Но мы готовы помочь. Мы хотим и можем поддержать тебя!

Профессор Коулинж снова взяла ладонь Матео и улыбнулась:

- Я думаю, на сегодня достаточно. Отправляйся домой и приведи мысли в порядок. Но никому не рассказывай, что узнал этим вечером. Вскоре мы снова увидимся. Пришло время навестить твою маму и поговорить о перспективах обучения в школе Лиссмард…

– Глава 5 – Затерявшееся письмо

Воскресное утро традиционно началось колокольным звоном. Матео лежал в своей кровати и представлял, как слушает этот звон находясь прямо там, на пощади.

Городская церковь из дикого камня, выполненная в стиле эрререско, располагалась недалеко от его новой «временной» школы. Каждое будничное утро ребята стояли у железных школьных ворот, ожидая начала учебного дня, и Матео с восторгом смотрел на большие качающиеся колокола. И на величественную церковь, которую ассоциировал с умиротворением, и на светлую площадь, где ежедневно забывал о тяжести собственных мыслей… Находясь там, Матео совсем не ощущал себя эмигрантом! Возможно, это чувство возникало и потому, что на крыше церкви гнездились аисты. Каждый раз, когда дети возвращались домой, аисты кружили над их головами, неся на своих белых крыльях душевный покой.

Матео встал с кровати и подошёл к окну. Звон колоколов прекратился. Он с грустью подумал, что будет скучать по тем будничным утрам… будет скучать по Рики.

Ах, Рики. Что он ему скажет? А и правда – что? Матео впервые осознал, что не знает «официальной» версии своего зачисления. Почему его зовут в Лиссмард? Из-за видений?

Мальчик стоял и просто смотрел на улицу. За окном, как обычно, светило солнце, было спокойно и безлюдно. По воскресеньям всегда так. На улицах пусто, люди никуда не торопятся. Если не успели в субботу, то сегодня уже не надо… сегодня уже всё закрыто.

- Дорогой, ты не спишь? – тихонько приоткрывая дверь, спросила его мама.

- Нет, мам, заходи.

- Может, пойдём пить чай? Сырники уже на столе.

- О, да! Лучшего начала дня и не придумать!

Матео первым спустился в гостиную, вдыхая аромат любимой выпечки. Его мама положила на стол салфетки, затем вышла на кухню и сказала:

- Какой джем принести: абрикосовый или вишнёвый?

С кухни послышался звон стеклокерамики.

- Вы вчера долго наводили порядок в библиотеке? Как дела у Рики? – не дожидаясь ответа, спросила она.

И тут Матео вспомнил, как нехорошо простился с другом. А ведь не мешало бы и объяснить своё странное поведение. Вот только что он может? Сказать правду? Директор Коулинж запретила это делать… хотя Рики как никто другой её заслуживает. Да и утаив обстоятельства смерти его отца, можно ли дальше считаться ему «другом»? Скорее всего, нет.

Женщина вошла в гостиную с двумя банками джема в руках и вопросительно посмотрела на сына.

- Ты в порядке, дорогой?

- Да, мам, всё хорошо. Просто не знал, что ответить. Книг было мало, разговор у нас не клеился… как-то всё неловко вышло, даже рассказать нечего. Наверное, не стоило мне напрашиваться.

- О, милый, это не твоя вина. Дай Рики время! Бедный мальчик… он ведь ещё совсем юный… какое горе, – глаза мамы наполнились слезами, а губы начали дрожать.

Она сделала глоток чая, посмотрела на сына и попыталась ободряюще улыбнуться. Для Матео это стало сигналом, что пора менять тему разговора и спасать ситуацию:

- А ты как вчера съездила? Как дела у Арины?

- О, чудесно. Поезд был в дороге два часа двадцать семь минут, прибыла без задержек. Твоя сестра тепло меня встретила и знаешь «что?», – мама заметно оживилась. – Их группа в конце декабря приезжает на выставку в Мадрид. Потом Арина заедет к нам и останется на Рождество!

Следующие пару минут женщина просто молчала и наслаждалась ароматным чаем. Она уже представляла, как будет готовиться к празднику, как украсит для дочери комнату и что обязательно приклеит на все окна бумажные снежинки. Солнце играло в её коротких чёрных волосах, освещало уставшие светло-карие глаза и едва заметную улыбку.

- Знаешь, – вдруг предложила она, – в следующий раз давай со мной. Перед Новым годом я уже точно не выберусь, ну а потом будет мало работы и денег. Но с марта дела пойдут на лад, так что весной мы можем вместе съездить к твоей сестре. Возле моря жизнь совсем другая!

- Да, Арина часто присылает фотографии с пляжа. Как я понял, она любит гулять у моря после занятий. Там собираются все её знакомые!

- Это потому, что они первокурсники, – его мама снова задумчиво улыбнулась, будто вспомнила свои студенческие годы. – Ну а как твои дела? Что нового в школе? Я вчера поздно вернулась, и уже не хотела тебя будить…

- Всё хорошо. Знаешь, мам, ты могла бы оставаться на все выходные. Не обязательно в тот же вечер ехать обратно, я и сам могу о себе позаботиться.

Женщина погладила сына по щеке, но ничего не ответила. Она взяла в руки мобильный телефон, открыла новостной канал и погрузилась в чтение. А Матео допил свой чай и снова вернулся к мыслям о Рики.

«Завтра мы встретимся в школе, и если нам предстоит поговорить – то пусть этот разговор будет откровенным. Вчерашнее видение напрямую касается Рики, я не могу утаить от него такое. Да! Он должен знать правду!» – мысленно оправдывал свои намерения Матео.

- Дорогой, посмотри, – удивлённо сказала мама, поднося смартфон к лицу сына, - тут письмо от школы «Лиссмард». Это насчёт тебя.

Матео взял телефон и начал читать:

От: lyssmard_world@***

Тема: зачисление за высокие достижения

ШКОЛА ДОСТОИНСТВА И ОБЩЕСТВЕННЫХ ПРИЛИЧИЙ «ЛИССМАРД»

Директор: Оливия Виллоу Коулинж

Жизненное кредо: "Дело не в том, что нам трудно, а в том, что мы не решаемся"

Уважаемые мистер Река и миссис Река!

Мы рады проинформировать вас, что в областной олимпиаде по математике Матвей Река продемонстрировал уникальные математические способности и получил наивысший бал среди участников восьмых классов.

Вашему сыну предоставлено место в Школе достоинства и общественных приличий «Лиссмард» на профильное обучение в области математических наук и физики. Ученикам каждого профиля полагается ежемесячная денежная стипендия в размере 766, 64 евро.

В нашей школе все ученики получают четырёхразовое питание и могут рассчитывать на проживание в кампусе. Также есть дневные студенты, которые посещают учреждение днём и возвращаются домой вечером. Школьный автобус ежедневно забирает вашего ребёнка у порога!

Ознакомительная беседа состоится 15 октября 2029 года в 15:00 в стенах вашего дома. Сотрудники школы должны оценить комнату Матвея, чтобы во втором триместре предоставить ему некоторое оборудование для выполнения лабораторных работ по физике.

Просим родителей/опекунов ребёнка ожидать представителей руководства школы в назначенное время.

Искренне Ваша,

Сара Паула Гарсия Перес,

заместитель директора.

В комнате повисла тишина. У Матео появилась официальная причина для зачисления, а его мама просто пыталась осознать происходящее.

- Странно, – наконец заговорила она, – письмо пришло в пятницу. Я точно помню, что проверяла почту перед поездкой и письма не было!

Но Матео ничуть не смутился… даже учитывая тот факт, что его знакомство с руководством школы состоялось днём позже. Подумаешь, письмо задним числом отправили! Это наименьшее из всех чудес, которое случилось в выходные.

- Хм-м-м, неожиданно. Ты вообще хочешь в другую школу? – спросила миссис Река.

- Да… думаю, да. Это будет интересно. Мне нравится алгебра и геометрия, у меня хорошо получается. К тому же нам больше не придётся платить за частную школу, даже наоборот – теперь школа будет платить нам!

- Хорошо, тогда завтра я буду ждать представителей школы у нас дома. Вечером попробую обсудить этот вопрос с папой… конечно, если будет хорошая связь.

Миссис Река встала и начала убирать со стола. В её глазах до сих пор читалась озабоченность. Женщина была так удивлена, что совсем не подумала поздравить сына с победой на олимпиаде или похвалить за успехи в учёбе.

А Матео… Матео впервые смог расслабиться. Он понимал, что впереди ждут новые вопросы и нелёгкие испытания. Но только не сегодня. Сегодня он снова обычный подросток, которому нужно выполнить домашнее задание и подготовиться к очередной учебной неделе в Солеаде.

– Глава 6 – Случайности не случайны

Первый день в школе после долгой фиесты всем давался тяжело. Даже учителя передвигались по коридорам как черепахи – медленно и синхронно. Национальный день Испании забрал энергию у жителей королевства, которая даже за выходные не вернулась в норму. Но Матео к их числу не относился. Мальчик рано проснулся и всё утро размышлял над тем, что скажет Рики при встрече. Он твёрдо решил рассказать другу о своём видении. Даже страх раскрыть тайну, вверенную ему профессором Коулинж, был не таким сильным, как желание поступить по совести.

- Класс, у вас есть изменения в расписании, – сказала сеньора Наварро, заходя в кабинет физики.

Она была одной из немногих, кто бодро бегала на каблуках в девять часов утра и радовалась, что выходные уже позади. Но ученики восьмого «В» всё ещё продолжали спать (только теперь не в кроватях, а на своих партах), поэтому даже не взглянули в её сторону. Подростки не обращали внимания на классного руководителя, будто перед ними и вовсе никого не было.

- Сеньорита Флорес сегодня на конференции, поэтому из последних двух уроков вы уходите. Ну а тех, кто придёт к кабинету литературы – я оставлю на дополнительный урок. Мы будем писать: «Я должен внимательно слушать своего учителя»… – хмуро закончила сеньора Наварро и удалилась.

После этих слов класс заметно оживился. Больше всех обрадовался Матео, ведь теперь у него появился шанс пойти на встречу с представителями школы Лиссмард. Наверное, участие в конференции для сеньориты Флорес стало внезапным и напрямую исходило от покровителей «видящих». Но кто знает, кто знает…

Матео мог считать начало недели и вовсе удачным, если бы у него состоялся желанный разговор с Рики. Но тот не пришёл в школу, поэтому Матео, как сознательный друг, стоял перед новой дилеммой. Конечно, в любой другой день он, не раздумывая, просто наведался бы к Рики домой. Но сегодня подобные колебания были неуместны. Только не пятнадцатого октября – этот понедельник для него особенный! К тому же отсутствие Матео может насторожить директора Коулинж, и она заподозрит что-то неладное. Вдруг это Лиссмард организовал ту конференцию для миссис Флорес, чтобы новый «видящий» смог попасть на встречу?! Не приди он вовремя — что тогда? Наверное, сперва стоит побольше узнать о способностях астеноферийцев и только потом всё рассказывать Рики…

Матео вновь поддался панике. Он не знал, как поступить, поэтому после школы сразу же направился домой. Тихо постучав в дверь, Матео прислушался к обстановке внутри (прийти последним очень не хотелось). На пороге появилась взволнованная миссис Река:

- Ах, это ты. Почему так рано? Я уже думала, что представители школы пожаловали…

- У нас не было двух последних уроков, мне повезло, – ответил Матео.

- А почему стучишь? Лучше бы просто открыл своим ключом…

Было видно, что его мама нервничает. Она металась по комнате, что-то шептала себе под нос, держа в руках большой жёлтый конверт.

- Что это?

- Утром нашла в почтовом ящике. Письмо со школы Лиссмард, такое же, как было в пятницу. Кстати, они и папе отправили информацию о твоём зачислении. Он очень гордится тобой, дорогой!

Миссис Река положила письмо на столик у дивана, где уже лежали заранее подготовленные документы, и сказала:

- Может, поставить чайник? Это же нормально – предложить гостям чаю?.. Нет, лучше спрошу. Вдруг люди торопятся, – ответила она сама себе, затем повернулась к сыну и добавила: – Сходи наверх, проверь, всё ли хорошо в твоей комнате. Освободи стол для «оборудования», одежду с кровати убери…

Матео тоже начал волноваться. Он зашёл в свою спальню, несколько раз провёл ладонью по столу, взбил подушки на кровати и остановился у окна. Мама в это время уже шумела посудой на кухне. Видимо, она твёрдо решила, что без чаепития никак не обойтись.

В дверь постучали. Когда на пороге появились искатель Сэм и профессор Коулинж, мама засуетилась ещё больше. Астенофериец с явным интересом принялся рассматривать квартиру, будто попал на выставку экзотических экспонатов. На нём по-прежнему был дорогой чёрный костюм и такие же идеально ровные волосы на голове. Только сейчас Сэм выглядел сильно скованным и казался более худым, чем при их первой встрече. В руках искатель нервно теребил большой кожаный портфель.

Профессор Коулинж первой вошла в квартиру и представилась:

- Миссис Река, я Оливия Виллоу Коулинж, директор школы достоинства и общественных приличий «Лиссмард». Это мой ассистент – Сэм Длич, он тоже когда-то был учеником нашей школы. Вскоре Сэм заканчивает юридический факультет и начинает собственную практику адвоката, а до тех пор он будет проходить у нас стажировку. Наша школа сотрудничает со многими университетами Европы, и мы будем рады заниматься подготовкой Матвея, – директор протянула руку маме Матео и улыбнулась.

Сегодня сеньора предстала в другом образе. Она была в тёмно-голубом платье с расклешенной юбкой и в туфлях модели «лодочка» на высоком каблуке. Лишь спокойствие и умиротворение в её голубых глазах напоминали ту самую «представительницу из церкви», которая не так давно присутствовала на чужой свадьбе.

Миссис Река предложила гостям пройти в гостиную и жестом указала на диван. Профессор Коулинж поправила маленький голубой бант на воротнике и грациозно направилась в комнату. Сэм послушно пошёл вслед за ней. На столике, где недавно были одни только документы, уже стоял разнос с чаем. Глаза искателя внезапно наполнились страхом.

Профессор, отметив его странный взгляд на «угощение», спокойно села рядом. Она ненавязчиво положила руку на плечо «ассистента» и сказала:

- Сэм, я прошу тебя познакомить нашего будущего ученика с режимом работы школы. Вручить расписание, правила внутреннего распорядка. И хорошо бы сделать это в его комнате… разумеется, если Матео не будет против.

- Конечно нет, он с радостью! – улыбаясь, ответила миссис Река.

- Отлично, ведь нас с вами ждёт скучный взрослый разговор. Я хотела бы подробнее рассказать о школе, заполнить все необходимые бланки и уточнить некоторые детали о вашей семье, – продолжила профессор.

После минутной паузы Матео с Сэмом поднялись на второй этаж. Они молча вошли в комнату и остановились. Естественный свет тускло заливал небольшую спальню с письменным столом, кроватью и комодом. На столе неприметно стоял компьютер, рядом – несколько школьных тетрадей и потёртый пенал. Комната выглядела безликой, ничем не выдавая присутствия в ней подростка. Ни личных вещей, ни дорогих сердцу безделушек, ни намёка на хобби. Просто место, где можно переночевать.

Сэм сел на стул, достал из портфеля папку с бумагами и аккуратно разложил на письменном столе. Получилось три стопки.

- Тебя что-то расстроило? Ты задумчивый сегодня… – первым начал разговор Матео.

- О, извини, я немного растерялся. Это всё чай… просто я плохо умею избегать земной пищи и напитков.

От удивления брови Матео поползли вверх, но Сэм уже не обращал внимание на реакции «своего дебюта». Он начал доверять мальчику, поэтому не боялся в его присутствии сказать что-то лишнее.

- Подобное впервые в моей практике, – продолжал Сэм. – Я не думал, что мне придётся идти на контакт с людьми вне стен школы. Только там мы не скрываем свои особенности. Но профессор Коулинж… она настаивала на моём участии! Профессор считает, что люди крайне интересные существа и что любой опыт, приобретённый во внешнем мире, весьма ценен для искателей… ведь мы меньше остальных похожи на людей.

«И тут она права!» – подумал Матео, но в ответ просто промолчал.

- Итак, бумаги. Обрати внимание на эти правила, на режим работы школы и на структуру учебного года, – поочерёдно указывая на каждую стопку, говорил Сэм. – Хотя самое интересное – у меня в руках. Здесь твоё расписание.

- И чем оно так интересно?

- Посмотри, некоторые названия выделены красным. Это «особенные» уроки, их на самом деле не существует. Например, Испанская литература включена в интегрированный курс «Литература Европы». У вас профессор Макунбург читает литературу только в понедельник и в пятницу. Но в расписании стоит ещё и отдельный предмет – «Испанская литература», который подразумевается во вторник и в четверг. То же самое с Историей Испании. Информацию о прошлом ученики получают только на уроках «История Европы и Мира», хотя в расписании указаны два разных курса истории.

Сэм остановился, считая своим долгом убедиться, что Матео успевает всё воспринимать.

- Ещё в расписании есть одна «красная» Физкультура, два таких же урока Этики, одно Искусство, Медиаграмотность и лишняя География. Но на самом деле вместо этого ученики изучают Гиперфизические силы, Сакральную геометрию, Путь Добродетели и многое другое. Единственное название, находящееся в красном сегменте и отвечающее действительности – это «Тьютор». Дважды в неделю ты будешь приходить на индивидуальные консультации с наставником, которые и впрямь включены в программу курса.

Сэм молча протянул Матео последний лист, потом склонился над портфелем и несколько минут усердно перебирал в нём горы каких-то бумаг. Вскоре искатель достал небольшую тонкую книгу в мягком переплёте и добавил:

- Вот, это тоже прочти. Здесь история школы Лиссмард, основные направления деятельности, внеурочная активность и другая полезная информация – узнаешь много интересного о жизни в школьных стенах.

Матео охотно слушал его рассказ, стараясь уловить каждое слово искателя. Мальчику начинали импонировать детская непосредственность Сэма, его чистая искренность и неподдельная доброжелательность. Астенофериец создавал впечатление открытого и отзывчивого «человека», который всегда придерживался правильных моральных ориентиров.

Сэм положил два пальца за ухо, как на свадьбе, и снова обернулся вполоборота. Несколько секунд он неподвижно стоял, прислушиваясь к чему-то внутри себя, потом сказал:

- Мне пора, профессор Коулинж вызывает, – грустно улыбнулся Сэм, вернувшись в исходное положение. – Увидимся в понедельник, удачи!

– Глава 7 – День «Х»

Этим утром Матео уже не думал, каким будет его первый день в новом коллективе. Он просто смотрел на дорогу и ждал школьный автобус. Осень наконец-то проявила себя, и на улице заметно похолодало. Дни по-прежнему стояли солнечные, но теперь утренний воздух был пропитан запахом сырой почвы.

Матео глубоко вдохнул и погрузился в воспоминания. Мальчик не хотел думать о будущем – он слишком устал планировать своё появление в Лиссмард. Сегодня мысли уводили его в прошлое, к событиям, что привели к этому дню.

«Это флакон для души»; «Я – Искатель, меня зовут Сэм… я нахожу предметы параллельного мира»; «Значит, я – Видящий?»; «В стенах Лиссмард учатся одарённые дети…»; «Это «особенные» уроки, их на самом деле не существует», – проносилось в голове.

Из-за угла показался коричневый экспресс, который выделялся не только цветом, но и необычной овалоподобной формой. Матео увидел на табло буквы «LSSMRD» и уверенно направился к передней двери.

По всему было видно, что в районе появился школьный автобус. Все пассажиры не старше пятнадцати, с рюкзаками и в одинаковых тёмных пиджаках. Из окон слышны их звонкие голоса, крики, смех… а те, кто помладше – ещё и носятся по салону.

Когда автобус остановился, один плечистый парень уверенно помахал Матео рукой, а две девочки на заднем сидении, хихикая, указали на него пальцем.

«Должно быть, и мне выдадут такую форму», – шагая внутрь, думал новенький.

Дверь захлопнулась, Матео осмотрелся и… увидел совершенно пустой салон. В автобусе, кроме водителя, никого не было. Ещё минуту назад он не сомневался, что будет долго искать место. Мальчик чётко представлял, как толкаясь в проходе и неловко улыбаясь, извиняется, но стойко шагает вперёд.

От неожиданности Матео растерялся. Он продолжал глупо стоять у двери и смотреть на водителя. Никто из обоих не пытался заговорить или хотя бы сказать «Доброе утро».

Водитель выглядел странно: его костюм-«тройка» бронзового цвета больше подходил для церемонии, чем для поездки по городу. Однобортный пиджак зауженного кроя имел отложной воротник с заострённым лацканом, а жилетка с V-образным вырезом застёгивалась аж на шесть золотых пуговиц. Ноги худощавого парня неопределённого возраста обтягивали зауженные брюки, которые были ему явно коротки. Из-под жилетки выступал воротник такой же коричневой рубашки, а вот носовой платок из нагрудного кармана торчал почему-то чёрный. Дополняли образ водителя густые каштановые волосы, аккуратная рыжая борода и пышные усы. Глаз видно не было. Их закрывали большие солнцезащитные очки, оправа которых имела тот же оттенок, что и вся его одежда.

Ряженый продолжал сидеть, не поворачивая головы и не торопясь идти на контакт с единственным пассажиром. Словно ждал команды.

Матео ещё какое-то время поглазел на бронзового парня, затем достал из сумки большой бумажный конверт с надписью «Лиссмард» и начал перебирать содержимое. Он нашёл проездную карту школы, поднёс её к кардридеру, и система зафиксировала вход. Бронзовый тотчас среагировал. Автобус медленно запетлял по узким дорогам, изредка наезжая на широкие бетонные бордюры.

Пассажир неуверенно зашагал по проходу и в середине автобуса сел у окна. Конверт, который до сих пор был у него в руках, напоминал о последнем учебном дне в Солеаде.

- Привет, сынок. Как день прошёл? – первое, что спросила его мама, возвращаясь с работы в прошлую пятницу.

- Сеньора Мендоса тепло проводила меня. Она сказала, что любому учителю математики повезёт с таким учеником, как я. Но без меня разбирать следующую тему в восьмом «В» будет нелегко.

- О, сложная тема, да?

- Я бы так не сказал! Решение задач на тождественные преобразования рациональных выражений, – сухо ответил Матео.

- А что Рики, он сегодня был на уроках? – миссис Река быстро сменила тему, явно не желая продолжать разговор об алгебре.

- Его не было целую неделю. Я вчера заходил к ним, и домработница сказала, что Рики уехал из города.

- Да, и сеньора Хамонис ещё не появлялась. За старшую у нас пока Анхела, Йоланда выполняет основную работу в торговом зале, а я временно стала помощником флориста. С уборкой вообще не успеваем!

Миссис Река на секунду задумалась, взвешивая сказанное, и добавила:

- Но ничего, прорвёмся. Это всё мелочи. Пусть Рики и сеньора Лаура проведут время вместе, им полезно сменить обстановку. Не отчаивайся, вскоре он вернётся… дай Рики время! – мама, как обычно, улыбнулась, стараясь сгладить неловкую ситуацию.

Матео подумал, что не стоит показывать свою обеспокоенность и тоже улыбнулся в ответ.

- Ах, да! Это тебе, – добавила миссис Река. – Когда я подходила к подъезду – почтальон вручил мне заказное письмо!

Она достала из сумки большой желтый конверт и с откровенным интересом протянула сыну.

В тот день они вдвоём осмотрели содержимое. Внутри лежали только карты: именной пропуск ученика школы, проездной на имя «Матвей Река», читательский билет учащегося и пустой пластиковый прямоугольник. Последний был без надписей, чипа, магнитной полосы и водяных знаков. На вид просто кусок плотной белой пластмассы. Тогда миссис Река ещё предположила, что это своеобразный ключ от шкафчика, а Матео не стал переубеждать её в обратном.

И сейчас с набором этих самых карт он одиноко направляется в школу Лиссмард. На путь до лесных массивов к западу от столицы, где расположена новая школа, уходит минут сорок времени, и если Матео всегда будет ездить в полной тишине – он точно сойдёт с ума.

Взгляд невольно упал на конверт. Матео машинально достал карточки и начал их перемешивать. Пропуск, проездной, читательский, «некорректный ключ»… Он снова и снова перекладывал их, будто тасовал колоду игральных карт.

В самом углу белого пластика неожиданно появилась фотография Сэма. Маленькая, как на документах. Матео повертел карту, но ничего другого, кроме улыбающегося искателя, так и не увидел.

Он провёл указательным пальцем по фото и услышал голос:

«Привет, Матео. Добро пожаловать на борт! Надеюсь, школьный экспресс не напугал тебя. Скоро вы въедете в тоннель, там будет проход. Ничего не бойся, доверься водителю!»

После сказанного голос пропал, а изображение Сэма исчезло. Матео впервые поймал себя на мысли, что знать о существовании магии и видеть её в действии – разные вещи. Он точно тот, кто им нужен? Было глупо соглашаться на роль видящего «который способен обнаруживать и воспринимать паранормальные явления» без каких-либо сомнений. А вдруг у него не получится справиться с этой ролью?

На белой карточке снова появилась фотография Сэма. Та же самая, но теперь в центре пластика. Матео приложил большой палец к изображению и услышал новое «голосовое» от искателя:

«Да, ещё одно! Никому в школе не рассказывай, что у тебя есть приёмник. Вот эта белая карточка и есть приёмник. Ни слова об этом, хорошо? Все подробности при личной встрече. Удачи!»

Школьный экспресс начал входить в тоннель. Впереди по автобусной линии ехали два городских маршрута, но легковых автомобилей на дороге не было.

Матео замер. Пассажир внимательно смотрел на действия водителя, особенно на его руки. Освещение в тоннеле либо отсутствовало, либо было неисправным… но, в любом случае, это казалось странным. Мадридская подземка в оживлённом районе и без света? Ну-ну…

Автобус «LSSМRD» сбавил скорость, стремительно подъезжая к стене. Водитель не включил фары, и что удивительно – даже не снял солнцезащитные очки.

Матео ощутил невольное давление. В воздухе повисла тревога, и дышать становилось тяжелее. Казалось, он в одиночку наполняет тоннель гнетущим настроением, несмотря на отсутствие паникующей толпы. Интересно, а водителю тоже так казалось?

Впереди начал проступать дневной свет.

«Всё, выезжаем», – подумал он. – «Должно быть, это и есть нужный проход».

Но к свету автобус так и не доехал! Когда экспресс приблизился к выходу – водитель резко дал по тормозам и повернул руль в сторону. В голове лишь успело проскочить: «Сейчас мы точно разобьёмся!»

Матео закрыл глаза, готовясь к мощному удару, и… автобус внезапно остановился. Это вышло так плавно, словно ещё секунду назад никакой аварийной ситуации не возникало.

Первые звуки, которые раздались по приезду – резко открывающиеся двери и чьи-то быстрые шаги по салону.

- Вот ты где! Живой? – снова послышался голос Сэма, но в этот раз прямо над головой.

Матео открыл глаза. Радость, при виде стоявшего рядом искателя, вытеснила из души всю недавнюю тревогу. Автобус заглушил мотор и сейчас находился на небольшой подземной парковке.

- Давай вперёд, до начала сорок минут. Да вставай же, чего расселся?.. – поторапливал Сэм подопечного. – Следуй за мной, я тебе здесь всё покажу!

– Глава 8 – Стекло памяти

Неуверенно покидая автобус, Матео обратил внимание на часы, висевшие над головой водителя. Они показывали ровно восемь часов утра. Довольно странно, ведь это означало, что автобус вдвое сократил время пребывания в пути.

- Сначала нужно забрать твою форму. В восемь сорок у нас завтрак, и ты обязан быть в столовой вместе со своим классом! – продолжал вводить в курс дела «новенького» Сэм: он снова бежал впереди, как в день их первой встречи.

Ребята зашагали к лестнице, минуя два припаркованных автобуса справа. Теперь Матео мог получше рассмотреть это место. Судя по дорожной разметке, школьный подземный паркинг был рассчитан на пятнадцать-двадцать транспортных средств, половина из которых сейчас отсутствовала. На стене висела жёлтая табличка с пометкой «Только автобус» на английском и на испанском языках.

- Достань проездной, нужно вызвать прогулочный автобус. На улице есть терминал считывания карт, поднеси свою карту вон туда, – сказал Сэм на выходе из подземного паркинга, указывая на невысокий металлический столбик с панелью.

На уличной парковке было так же безлюдно, как и внизу, но в отличие от предыдущего места внешняя площадка радовала объёмами. Напротив подземного выхода стояло много легковых автомобилей, а недалеко от лестницы находилась и остановка с терминалом.

Матео молча поднёс свою карту к панели. Система выдала характерный звук, после чего панель загорелась зелёным.

- Сейчас он приедет, – снова начал Сэм. – Ну обычный… открытый экскурсионный автобус, электрический. Из таких, что развозят людей в аэропорту или в больнице. В этом случае никакой магии – чистая наука!

Сэм улыбнулся и похлопал Матео по плечу. Искателю нравилось общение с человеком, и он старался быть внимательным.

Автобус не заставил себя долго ждать. Мальчики без лишней суеты сели на места, и транспорт повёз их к большим кованым воротам с золотыми вставками.

Забор, ограждающий школьный двор, был невысоким. Он имел такую же внутреннюю обрешетку из трубы квадратного сечения и те же золотые элементы, что и ворота. Даже издали в коричнево-золотой палитре этого ограждения были заметны кованые дубовые листочки. Территория школы выглядела необъятной или, как минимум, большой, ведь забор по обе стороны от дороги визуально нигде не заканчивался.

Ворота открылись и впереди показался высокий замок кирпичного цвета. Боковые башни с остроконечными мадридскими шпилями придавали крепости особое величие. Несмотря на дальнее расстояние, сооружение всё равно казалось огромным.

Матео был под впечатлением. Он поймал себя на мысли, что хочет узнать всё, чем живёт школа Лиссмард, чтобы сделать её частью своего мира. Даже природа здесь выглядела необычно.

Сейчас перед мальчиком стоял выбор. С одной стороны, он хотел рассмотреть каждый уголок этого прекрасного места и просто насладиться поездкой, а с другой – разговорить Сэма, расспросить у него про астеносферу, про жизнь после смерти, про собирателей душ, про «особенные» уроки… Ведь неизвестно, как будет складываться жизнь в новой школе и какие отношения получится завязать со студентами. Возможно, здесь все такие доброжелательные (как искатель Сэм), а, может, в лице Сэма Матео наконец обрёл наставника. Теперь важно не потерять его! Конечно, Сэм не был человеком, что тоже могло стать проблемой. Вдруг искателям не положено разговаривать с учениками? Вдруг астеноферийцы вообще не могут дружить с людьми?

- Сэм, скажи, почему я видел тех детей? Они же были в школьном автобусе, мне не привиделось?.. – спросил Матео: он окончательно решил наладить контакт с Сэмом, а вот осмотреться можно и в другой раз.

- Да, видел. С улицы их видят абсолютно все. Очень подозрительно, когда в школьном автобусе нет детей, не находишь? – ответил Сэм вопросом на вопрос и, заметив, что сказанное не удовлетворяет человека – уточнил:

- Понимаешь, официально Лиссмард не набирает обычных детей. Наша категория учеников не может включать проживающих поблизости – у нас видящие со всей Испании, а иногда даже с разных уголков Европы. Поэтому, как правило, ученики живут в школьном общежитии, они не прибывают ежедневно на занятия. Автобусы мы используем только для привоза учеников в первый день учёбы, для отбытия детей на каникулы и для экскурсий, – Сэм посмотрел на Матео, оценивая уровень его внимания.

Искатель пытался понять, что происходит с человеком в тот момент, когда он слышит сочетание знакомых слов. Информация поступает в виде образов или земляне просто представляют каждое произнесённое слово в буквенном формате? На эту мысль Сэм потратил не более двух секунд, поэтому Матео даже не заметил паузы.

- В августе все семьи получают письмо с датой и местом, откуда будет совершаться выезд, – быстро продолжил Сэм. – В основном учеников собирают в столице на какой-нибудь площади. Родители не привозят и не увозят детей в частном порядке, это делаем мы! А потом автобусы за ненадобностью просто стоят на парковке…

- Значит, ежедневный подвоз – всего лишь легенда?

- Точно! Дети, которые живут недалеко от столицы, и впрямь могут выбирать дневное обучение. Но таких очень мало, а если быть точным – в Испании это только ты и Отис Лойг из шестого «D». Но я слышал, что в Европе есть страны, где проживающих в столице хватает, чтобы заполнить целый автобус. Вот в Португалии, например…

- Всё равно это не объясняет того, что я видел, – не сдавался Матео.

- Стекло памяти. Окна в наших автобусах сделаны из таких стёкол. Это не просто зрительный образ из неоткуда, это историческая хроника учащихся школы Лиссмард за последние семьдесят лет. Дети, которых ты видишь в окнах, тоже когда-то были учениками нашей школы. Стекло записывает поездки, во время которых в салоне находится много пассажиров, чтобы потом показывать их на «большом экране». Как ты и сам уже, наверное, догадался – запись идёт в дни выезда на экскурсии, при прибытии учеников в начале года и, наоборот – когда дети покидают школу, отправляясь домой на сезонные каникулы. Такие видеозаписи помогают школьному транспорту поддерживать легенду: никогда не приходится курсировать с парой учеников на борту. Ну а прохожие… они будто смотрят сериал по телевизору! – Сэм мельком глянул на Матео и улыбнулся.

- Правда, последние двадцать лет в эфир не выходят – трансляции настоящего времени и недавнего прошлого недопустимы. Мы называем данную опцию «Живой автобус». Она помогает нашей школе выглядеть «обычной», чтобы не вызывать подозрений или лишнего интереса со стороны окружающих, – на одном дыхании закончил искатель Сэм.

Матео задумался. Должно быть, непросто скрывать магию от людей. Ещё полвека назад интернет не создавал таких проблем, как сейчас. Видеосъёмки, вечные сторис и онлайн трансляции – норма в две тысячи двадцать девятом. А вот пустые школьные автобусы – до сих пор дикость. Отсюда и специфические меры предосторожности…

Экскурсионный автобус въехал на круговую дорогу и остановился в нескольких метрах от площадки с фонтанами. Вблизи замок выглядел роскошно. На фоне горной зелени комплекс из красноватого песчаника имел чёткие и строгие формы. Рядом было много каменных скамеек, до десятка больших лиственных деревьев и примерно столько же декоративных кустов круглой формы. Сейчас здесь было шумно: всюду ходили, стояли и сидели дети. Они были одеты как и те «видения из прошлого», которых Матео видел в окнах школьного автобуса.

- Всё, прибыли. Отсюда двигаем пешком, – сказал Сэм и снова побежал.

Скорее всего, это был обычный стиль его ходьбы. Но такую манеру Матео не считал странной. Своей спешностью Сэм чем-то напоминал ему Арину, старшую сестру, за которой тоже иногда было сложно угнаться.

– Глава 9 – Добро пожаловать в Лиссмард

Очередной рассказ, который Матео услышал от Сэма, был удивительным. Неужели когда-то и он научится воспринимать подобные вещи спокойно? Человеку с математическими способностями (не имеющему творческих наклонностей), наверное, в особенности нелегко принять наличие магии.

Раздумывая над этим, Матео вяло перебирал ногами. Он шёл так медленно, что на время потерял Сэма из виду. Впереди показалась многомаршевая лестница из красного гранита, ступени которой сходились сразу около трёх парадных дверей. Сейчас у их порога монотонно расхаживали студенты, тихо беседуя и листая книги.

Искатель снова показался в толпе. Теперь он бежал в обратном направлении, чтобы отыскать нерасторопного подопечного:

- Нет времени любоваться, через полчаса завтрак! – Сэм обхватил своей тонкой кистью плечо Матео и легонько потянул к ближайшей двери.

На расстоянии вытянутой руки замок выглядел знакомо. Ребята вошли и на пару секунд остановились. Внутреннее убранство вестибюля составляли ковры, фрески, работы разных художников, необъятные деревянные стеллажи со старинными книгами и мощные письменные столы. С потолка свисала огромная люстра, скорее всего, хрустальная. Центральная парадная лестница протягивалась на три или четыре этажа, что делало её почти бесконечной. В отличие от наружной цветовой гаммы, здесь преобладали серо-бежевые цвета. Слева от лестницы Матео заметил макет здания: маленькая крепость была точной копией этого места (на что указывала и золотая надпись «Лиссмард» на деревянной подставке).

Комплекс представлял собой прямоугольник со множеством внутренних двориков. С высоты миниатюра напоминала монастырь Эскориал, расположенный у подножия гор Сьерра-де-Гвадаррама недалеко от Мадрида. Вот почему замок показался Матео таким знакомым, ведь в начале лета он был в похожем месте со своей семьёй… ещё до отъезда папы и сестры.

- За центральной лестницей есть коридор, нам нужна третья дверь слева. Мы почти на месте, вперёд! – сказал Сэм.

За поворотом появился тёмный узкий коридор. Кабинетов на нижнем этаже было немного, поэтому Сэм быстро нащупал нужную ручку и открыл дверь.

- Вот, это моё рабочее место. Здесь хранятся разные книги, есть оборудование для лабораторных занятий по химии и биологии. Будь я человеком – точно учился бы на профиле естествознания!

Сэм начал спешно перекладывать стопки книг, освобождая место на потёртом кожаном диване, не к месту стоявшем вдоль стены. Слева от дивана была деревянная невысокая дверь, пройти в проём которой (не наклонившись хотя бы до пояса) было просто невозможно. Сейчас в замочной скважине этой загадочной двери торчал большой бронзовый ключ.

Комната казалось крохотной и никак не походила на рабочий кабинет. Но четыре книжных шкафа, два гардероба, ростовое зеркало, диван, письменный стол и даже обувная полка, поместившиеся здесь каким-то чудом, всё же делали помещение функциональным.

- Так, а вот твоя форма, – уточнил Сэм, доставая что-то объёмное в полиэтиленовом чехле из большого старого гардероба. – Сейчас это пиджак, классические брюки и рубашка. Всё тёмно-синего цвета. Туфли стоят у двери, вон там, в белой коробке.

Искатель указал на коробку, что стояла в самом углу комнаты и продолжил дальше свой рассказ:

- Ученикам выдают по два комплекта одежды и обуви. Зимнюю форму ты получишь перед рождественскими каникулами, так же будет и с летней одеждой – её возьмёшь в апреле, перед началом «Semana Santa». Спортивную форму и обувь выдаёт ассистент учителя физкультуры – мистер Пасо, он всегда находится в спортзале до трёх часов дня.

Матео вновь увидел ту же форму, которая была на учениках в окнах автобуса, и в которой находились те дети, что пару минут назад сидели на школьном дворе.

- А вот здесь, на стене, это факультеты? – спросил Матео, указывая на разноцветные металлические кольца с буквами «LM» внутри.

- Да, мы их называем профили. Красный – математический, оранжевый – информационно-технологический, фиолетовый – исторический, голубой – филологический, зелёный – профиль естествознания, а белый – физкультуры и спорта. Такой же значок ученики носят на пиджаке, свитере или футболке. Это круглая металлическая брошь, которую не положено снимать и ни в коем случае нельзя потерять, – Сэм подошёл ближе к стенду и обвёл первый круг указательным пальцем.

- Как видишь, математика красного цвета. Все комплекты школьной формы включают цветные элементы, которые указывают на принадлежность ученика к профилю. В осенней версии это края лацкана на пиджаке, наружная отделка карманов и кайма на подошве вашей обуви. Потрясающе, правда?

Сэм был серьёзным и сдержанным довольно долго. Казалось, искателю дали установку не просто проинформировать нового ученика, а ещё показать твёрдую уверенность и умение держать ситуацию под контролем. И вот, когда миссия подошла к концу, Сэм наконец мог расслабиться. Он вернулся к привычному стилю поведения, вновь с интересом рассматривая человека.

- Ты здесь учился? – спросил Матео, заранее зная ответ на свой вопрос.

Он понимал, что сейчас не время и не место для серьёзных разговоров, особенно на волнующие темы. Ещё с первого дня ему хотелось расспросить у Сэма обо всём, что случилось в доме Рики… вот только он не знал «как».

- Нет, мы до шестнадцати лет не появляемся на Земле. О системе обучения людей мне известно не так много. Сейчас я участвую в научно-исследовательской работе Лиссмард, помогаю профессору Золю с лабораторными по химии и биологии. Поэтому начинаю больше узнавать о земных процессах и лучше понимать людей. У меня хорошо получается! Да и по правде говоря, большую часть своего времени я провожу именно здесь… мне нечасто удаётся вылетать на поиск предметов! Флакон, который ты нашёл в доме у Хамонисов, был лишь вторым моим возвратом, – не выражая каких-либо эмоций, закончил Сэм.

- А ты и летать умеешь? – искренне удивился Матео.

- Это не совсем полёт. Точнее – не полёт в его привычном исполнении. Долго рассказывать, да и у нас нет времени. Через десять минут завтрак – пора в столовую! – искатель резко вскочил с дивана, жестами поторапливая собеседника.

Матео уже знал, чего ждать, поэтому молча встал и приготовился бежать.

«Будь Сэм человеком – точно учился бы на профиле физкультуры и спорта!» – подумал Матео, пытаясь в очередной раз догнать своего путеводителя.

- Вот вы где! Мы заждались вас, мистер Река, – сказала директор Коулинж, встречая ребят у входа в столовую.

Профессор по-прежнему была в голубом цвете, только теперь её образ базировался на классическом брючном костюме.

- Добро пожаловать! Ты – Матео, верно? Или лучше Матвей? – спросил мужчина среднего возраста с бородой в стиле «Ван-Дейк» и аккуратно зачёсанными волнистыми волосами.

Он стоял справа от директора и внимательно рассматривал новенького. Глядя на причёску и бороду говорившего, Матео тут же вспомнил портрет, который часто видел в кабинете литературы в Солеаде. Сейчас ему казалось, что сам Мигель де Сервантес пожаловал из прошлого, чтобы поприветствовать нового «видящего» в школе Лиссмард.

- Mejor llámame Mateo, – уверенно ответил студент.

- О, испанский. Похвально. Меня зовут Ивтан Трава, я руководитель тьюторов восьмых классов. Твои индивидуальные занятия будут проходить со мной. Восьмых классов у нас не так много. В две тысячи двадцать седьмом школа не набрала параллель «С» и параллель «D», так что мы до выпуска без историков и филологов, – сказал двойник Сервантеса.

При упоминании недостающих категорий директор Коулинж громко вздохнула и опустила глаза.

- Прошу к столу. Красный сектор, третий ряд, – указывая на широкую дверь столовой, закончил тьютор.

- Удачи тебе, Матео! – попрощался Сэм.

Все трое с улыбкой посмотрели вслед уходящему ученику. Казалось, они искренне радуются прибавлению в коллективе и непоколебимо верят в потенциал каждого из своих воспитанников.

– Глава 10 – Люди или астеноферийцы

Назвать эту трапезную «школьной столовой» просто язык не поворачивался. Комната больше напоминала огромный банкетный зал для дошколят. Здесь все столы были разноцветными и стояли ярусами параллельно друг другу – по три диагонали каждого цвета. Они разбивались парами, где два отдельных цветовых блока объединял длинный банкетный стол. Расстановка мебели напоминала большие ёлки с тёмно-коричневыми стволами по центру и разноцветными ветвями по бокам.

Но в первый день разглядеть столь замысловатую композицию мало кому удавалось. Лишь спустя время, оказавшись в совершенно пустом зале, Матео смог увидеть «ёлочки» и прочувствовать невероятную энергетику этого помещения. Он не сразу понял смысловую нагрузку, которая лежала в основе данной схемы, хотя в этом зале она играла ключевую роль!

Первая ёлочка – три красные «ветви» слева от «ствола» и три оранжевые справа от него. «Верхушка дерева» предназначена для шестых классов, в «середине» размещались ученики седьмых классов, а «на широких краях кроны» сидели восьмиклассники. С левой стороны находился математический профиль, с правой – информационно-технологический. Центральный стол, он же «ствол» ёлочки, был предназначен для старшей школы: здесь обедали учащиеся девятых, десятых и одиннадцатых классов. Старшеклассники двух профилей всегда садились со стороны своего цвета и присматривали за младшими приятелями.

Вторая ёлочка имела аналогичное строение, но уже другую цветовую гамму: фиолетово-голубые «ветви» объединяли историков и филологов. А за третьим столом, с зелёно-белыми «ветвями», кушали естествоведы и физкультурники. Ко всем параллелям применялся общий принцип иерархии и единое правило рассадки. Перед обеденными столами учеников располагалась небольшая сцена, где стояли столы для педагогов и ораторская трибуна. Завершающим штрихом парадной части помещения являлась акцентная стена, которая буквально пестрила символикой школы! На ней висели флаги, геометрические фигуры, профили обучения, силуэты животных… Но особо примечательным был стенд «Энергия Домов» – второй по счёту в этой школе. Впервые Матео заметил такой же инфостенд на центральной лестничной площадке, когда в сопровождении Сэма кротко переступил порог старинного замка.

Стены в столовой оснащались античными светильниками в виде блюдец, а потолки –деревянными паникадило со множеством лампад-свечей. Возле входа висела табличка «Большой зал». В целом столовая Лиссмард была светлым, тёплым и просторным местом.

Находился Большой зал в третьем учебном корпусе, попасть в который ученики могли как через улицу, так и воспользовавшись крытым переходом между первым и третьим зданием. Второе здание для детей оставалось недоступным: в эту часть школьного городка ходить запрещалось всем.

В свой первый день Матео ждал много потрясений. Он мысленно готовил себя к разным дикостям, вроде летающих ковров или призраков, хотя внешне и старался выглядеть спокойным. Но после завтрака ученики слаженно разошлись по кабинетам, и в девять ноль-ноль началась самая обычная учёба.

Лиссмардовский урок литературы ничем не отличался от тех, что были у Матео ранее. Лексико-грамматическое задание по главе «Оливера Твиста» показалось ему скучным, тем более, что сеньорита Флорес на подобный анализ потратила бы не больше десяти минут. История Европы и мира, вторая по расписанию, тоже не вызвала особого восторга: в Солеаде развитие Византийской империи они изучали ещё в начале октября! Почувствовать себя живым помог лишь урок алгебры, где Матео активно боролся за право отвечать у доски. Но здесь, среди таких же математиков, оставаться в центре внимания почти не удавалось.

В новой школе восьмой «А» насчитывал двенадцать учеников, девочек в этом коллективе было только три. Мальчики подобрались тихие, невысокие и тощие, словно из комиксов про ботанов. Один лидер класса – Мэтт Рэмпи – уверенно походил на подростка своих лет, что, вероятнее всего, и сделало его центром вселенной.

География, которая всегда находила позитивный отклик в душе юного «путешественника» Матвея, здесь имела все шансы оказаться одним из нелюбимых предметов: «формирование географических представлений о природных объектах на основе рисования» было за гранью его возможностей. Матео не умел рисовать и сильно не любил это делать! Поэтому на четвёртом уроке он стал единственным, кто ничего не успевал.

Перебирая цветные карандаши, Матео вспомнил стенд «Энергия Домов» с фигурками людей, бегущих к деревьям. Первый человек – красно-оранжевого цвета; второй – наполовину фиолетовый и наполовину голубой; а третий – сочетание холодного белого с нейтрально зелёным. Каждый из этих векторных человечков бежал навстречу к золотому дереву. Три бегуна, три дорожки, три дерева. И судя по сегодняшним данным, второй человечек значительно обгонял соперников.

Восьмиклассники занимались по семь часов в день. Последние два-три урока дети изучали то, что лежало за пределами физических представлений о Вселенной, поэтому даже к концу учебного дня здесь никто не терял заряд бодрости. Но Матео уже на третьем уроке начал выдыхаться, поэтому больше решил не высовываться, дабы сохранить силы для второго блока занятий. В желании затеряться помогало и то, что одноклассники не проявляли к нему особого интереса. Новоиспечённый студент просто смотрел, слушал и ждал. Ждал, когда начнутся «красные уроки»… те «особенные», которых на самом деле не существует.

Физкультура завершала учебный день в классической школе. Волнение заметно нарастало: приближался момент истины.

- Река, где ты ходишь? – недовольно произнёс Мэтт Рэмпи, когда Матео зашёл в раздевалку. – Вот, лови. Мистер Пасо передал тебе форму.

И он с силой швырнул большой красный пакет, целясь прямо в голову новенького. Мэтт даже не пытался бросить форму однокласснику в руки! Но Матео ловко поймал правой рукой то, что предназначалось для его головы, чем ещё больше разозлил старосту.

- Я тебе не доставка, учти это! – сквозь зубы процедил Мэтт и замолчал.

- Какие-то проблемы, Рэмпи? – спросила профессор Эйбогин, заходя к ученикам в раздевалку.

Реа Эйбогин была в точности такой, как на фотографии у входа в спортивный зал. Ещё одна отличная задумка, которая нашла отклик в сердце Матео: фото преподавателей возле лекционных кабинетов. Так ученик всегда знает, кто ждёт его за дверью!

- Все за скакалки. Ну, чего стоим? Вперёд, урок уже начался! – командным тоном приказала профессор, и тут же, указывая пальцем на Матео, резко добавила:

- Ты! Останься! Ты в спортзал не идёшь.

Все мигом выбежали, словно услышали команду «марш». А Матео, бледнея, как яйцо, продолжил стоять на месте.

- Тебя в своём кабинете ждёт директор Коулинж. Знаешь, где находится кабинет директора? – наклоняясь вперёд, спросила сеньора у новенького.

Матео закивал головой, не говоря при этом ни слова.

- Отлично, тогда иди, – направляясь к выходу, сказала она. – О, и насчёт Рэмпи…

Профессор Эйбогин остановилась в проходе, подняла вверх указательный палец и шёпотом продолжила:

- Он тоже новенький, попал к нам в сентябре. Мэтт целых два месяца был авторитетом в классе – самый сильный и смелый среди щуплых мальчишек. И вдруг появляешься ты, тоже неплох собой, тоже с потенциалом.... Рэмпи просто запаниковал, но это пройдёт! – после сказанного она широко улыбнулась и подмигнула.

Такое поведение совсем не соответствовало её суровой спортивной натуре. Позиция разыгрывающей в женской команде по гандболу для Реи Эйбогин долгие годы была основной работой. В свои тридцать шесть она пополнила ряды педагогического коллектива в школе Лиссмард и посвятила себя ученикам.

«С 2026 года Рея Эйбогин является учителем физической культуры и тренером по плаванию Дома Дельфинов» – гласила табличка под её фотографией, что висела на входе у спортзала.

- Ну и..? Долго ты ещё собираешься стоять? – улыбка внезапно спала с её лица и сменилась выражением негодования. – Ждёшь, пока директор сама к тебе придёт?

Матео молча вышел в коридор и направился к главному входу. Его невольно посетил вопрос: преподаватели Лиссмард – люди или астеноферийцы? Пожалуй, нужно узнать об этом побыстрее… ровно, как и быть готовым к резкому перепаду настроения… всегда готовым.