Матабар X

Глава 151

Борис схватил Арда за запястье.

— Выйдем, — прошипел он едва слышно. — Выйдем, Ард.

Ардан смотрел на немного проржавевшие ступени лестницы, спиралью уходящей внутрь тускло освещённого, бетонного рукава. И там, за дверьми, находилось нечто, что, наверное, переполнило чашу терпения юноши. Сколько можно было…

— Ну же, идём, — уже не шипел, а цедил лорд Фахтов, явно напрягая руку, чтобы утянуть с собой Арда.

Хватило ли бы сил у Бориса, чтобы насильно утащить друга в коридор «второго» этажа полигона? Конечно, нет. Если бы Ардан захотел, он бы спустился вниз, несмотря на все усилия лорда Фахтова. Вот только… вот только тогда чего бы стоила их дружба, насколько много в ней бы осталось сути, кроме одного лишь громкого названия, если бы Ард пренебрёг явно встревоженным лицом Бориса и его участившимся дыханием?

Может быть, Ардан всё ещё не до конца разобрался в мироустройстве людей, но среди лесных друзей действовал главный закон — ты никогда, ни при каких обстоятельствах, не споришь с другом при помощи когтей и клыков. Потому что стоило хоть раз так сделать, как вы уже больше не друзья, а просто два охотника, дерущихся за одну тропу.

Так что Арди разжал пальцы, и его тут же утащил в сторону Борис. Тот посохом, под колкое хмыканье Эвелесс, распахнул дверь и буквально выдернул туда Ардана. Подхватив друга под локоть, Борис поспешил, кривясь от резкой боли в колене, сделать несколько размашистых шагов, удаляясь от входа на балкон настолько, насколько ему позволяла травма.

Наконец, тяжело дыша, лорд Фахтов остановился и отпустил руку Арда.

Какое-то время они молча стояли.

— И что… и что ты собирался сделать? — спросил, наконец, Борис, поднимая взгляд на Арда.

Тот открыл было рот, чтобы ответить, но тут же вновь сомкнул губы и отвернулся в сторону.

— Не знаю, — честно признался он.

— А я знаю, — вздохнул Борис. — Собирался вызвать его на кровавую дуэль, да? Прямо там, на месте. Чтобы время не терять.

— Мы с Тесс планировали прокатиться ночью по побережью…

— Даже не отрицаешь, — без особой радости хмыкнул Борис. — А знаешь, что было бы дальше?

Ардан только пожал плечами.

— А дальше он бы поступил точно так же, как уже отрепетировал сегодня с Полиной, — чуть ли не сплюнул Фахтов. — С той лишь разницей, что в твоём случае ему не пришлось бы позволять себя ранить. Просто достаточно было бы защититься таким образом, чтобы не остаться калекой и сильно не пострадать.

— Да, но…

— Не перебивай, — чуть ли не гаркнул Борис. — А даже если ты хотел не дуэль, а просто по голове ему настучать, нос там сломать или руку… Тогда ещё лучше. Иолай добился бы всего, чего хотел.

Ардан с сомнением посмотрел в глаза другу.

— Вечные Ангелы, Ард… — Борис чуть успокоился и понуро покачал головой. — Я не особо понимаю, чем ты занимаешься на… своей работе, но спустись сюда, на наш бренный уровень. Иолай знает, что не сможет тебе ничего сделать на дуэли, и он, может, и ублюдок, и идиот, но не клинический кретин. Зачем ему использовать Алирова, чтобы тебя спровоцировать ради того, в чём не выиграть?

Ардан снова открыл было рот и тут же его закрыл.

— Потому что…

— Потому что ему нужно что-то совсем другое, — с лёгким кивком головы закончил за него Борис, после чего ткнул ладонью в сторону закрытой двери, ведущей на балкон. — Там, Арди, при всей моей к тебе любви и уважении, просто зверь. Опасная, о Свет, аномалия, которая при прочих равных порвёт любого человека, только дай возможность. Ждала она потомства или нет — обычному человеку плевать. Да что там, Арди. Даже мне, если честно, немного всё равно. Жаль её, конечно, но не более того.

Борис не врал. Его сердце билось пусть и не очень спокойно, но вовсе не из-за лжи.

— Кроме как местным исследователям, никому до неё дела нет и не будет, — продолжал лорд Фахтов. — Более того, большинство лишь обрадуются, что в мире стало на одно чудовище меньше. Зато знаешь, до чего всем, обязательно, дело точно будет?

Ардан сжал кулак, а затем так же медленно его разжал. Он уже догадался, о чём говорил Борис.

— Газеты.

Лорд Фахтов медленно, очень медленно, опустил голову вниз, а затем снова поднял.

— Знаешь, каких заголовков добьётся эта отрыжка рода человеческого? — прищурился Борис. — О, я уже вижу, Арди. Уже вижу… «Потомок правой руки Тёмного Лорда, Арора Эгобара, не кто иной, как Ард Эгобар, напал на Великого Князя Иолая Агрова в приступе бешенства, когда Великий Князь достойно оборонялся от особо опасной Алькадской аномалии». Или что-то в этом духе. Но, так или иначе, тебя выставят безумным дикарём, а его едва ли не рыцарем в светлой броне. Просто потому, что именно за это Иолай им и заплатит. Точно так же, как, очевидно, через Алирова он заплатил местным, чтобы эта аномалия в принципе оказалась на полигоне.

— Переживу, — глухо произнёс Ардан.

С ног до головы Борис смерил его таким взглядом, будто видел перед собой совершенно непроходимого упрямца.

— В твоей способности напрочь игнорировать общественное мнение я нисколько, дружище, не сомневаюсь, как и, собственно, в своей, — Борис, услышав, как скрипнули петли, схватил Арда за плечо и потащил его вглубь коридора. — Но ты забываешь, Арди, что в Метрополии теперь не только ты носишь фамилию Эгобар.

Ардан едва не споткнулся на ровном месте.

— Тесс…

— Именно, дружище, — хлопнул его по спине Борис. — Знаешь, что будет уже через месяц? Я тебе подскажу. Тесс Эгобар, жена безумца Арда Эгобара, вдруг окажется если не персоной нон-грата, то близкой к тому. Билеты на её выступления перестанут покупать. Пластинки начнут возвращать обратно в лавки, а вскоре любое крупное заведение, беспокоящееся о своей репутации, закроет перед ней двери. И всё потому, Арди, что это для тебя там, на полигоне, лежит нечто большее, чем просто аномалия. Но для всего остального мира всё, как раз, в точности наоборот. Там находится один из Агровых. Людей, которые сбросили гнёт Эктасса. Основателей и защитников Империи. И на одного из них нападёт один из потомков тех, кто пытался всё вернуть так, как оно было раньше. Из-за зверя, Ард. Зверя…

Арди прикрыл глаза и задышал чуть медленнее…

— Я знаю, что очень хочется поддаться эмоциям, дружище, — Борис придерживал его под локоть, уводя всё дальше и дальше от полигона. — Точно так же, как и мне бы хотелось немедленно сорваться в родной город, но кому мы этим сделаем лучше, кроме как, в один только момент, себе? И даже если ты сейчас наплюёшь на все мои слова и покалечишь этого дерьмоголового, то что дальше? Да ему же, по сути, даже дуэль от тебя принимать не надо. Ему даже лучше будет, если ты ему просто нос набок свернёшь или заклинанием отморозишь то место, которым он думает. А ты в курсе, что значит пролить кровь Агровых?

Ардан знал. Все, так или иначе, знали. Нападение на одного из Великих Князей приравнивалось к измене Империи. А с изменниками Корона обращалась с той же жестокостью, с которой Чёрный Дом расправлялся с теми, кто вредил семьям служащих.

— Тебя в лучшем случае отправят в штрафной батальон на границу, — озвучил Борис. — А семью сошлют куда-нибудь в небольшое поселение, чтобы бескрайние просторы Империи осваивали. И это в лучшем случае! В лучшем… А если ты не сдержишься и отправишь его к Ангелам? Тебя расстреляют. А твою семью сгноят на рудниках. И не потому, что захотят, а потому, что должны будут продемонстрировать, что закон работает для всех.

— Я не собирался его убивать, — вкрадчиво произнёс Ардан, а про себя добавил, что, во всяком случае, попытался бы этого не допустить.

— Да, — снова кивнул Борис. — Я это знаю. Ты это знаешь. И, самое поганое, что и Иолай это знает. Потому и спланировал всю эту дрянь. Самый меньший из призов, который он может выиграть, — ты со свистом вылетишь из Большого. А если всё зайдёт слишком далеко, то отправишься рыть окопы.

Ардан прикрыл глаза и провёл ладонью по лицу.

— И что ты предлагаешь, Борис? В очередной раз закрыть глаза и ничего не делать?

— Нет, Арди, но я тебя предупреждал ещё тогда, когда ты отвесил ему пощёчину, что ничем хорошим это не закончится, — напомнил Борис. — Ты тогда думал, что выиграешь время, и ты его, признаться, действительно выиграл. Но Иолай так просто от тебя не отстанет.

— Тогда…

— Тогда! — с нажимом перебил его Борис. — Нужно включить вот это… — лорд Фахтов постучал себя указательным пальцем по виску. — Хочешь того или нет, Ардан, но ты по уши погряз в аристократических дрязгах. Просто потому, что, де-факто, ты и сам являешься частью аристократии.

— Я отказался от всех титулов.

— Я не про твою возню с Конклавом, которого, де-юре, вообще не существует, — отмахнулся Борис. — Сам факт того, что ты потомок Арора, а твой отец, как выяснилось благодаря Её Императорскому Высочеству-консорт, герой Фатийской резни… всё это ставит тебя, Арди, на одну ступеньку с аристократией. И ладно бы всё только этим и ограничивалось, но…

— Тесс… — с той же интонацией, что и прежде, повторил Ардан.

— Именно, — вновь кивнул Борис. — Ты женат на дочери пусть и не самого родовитого человека в Империи, но одного из самых видных генералов. И не просто кабинетного, а непосредственно защитника Фатийской границы. И ты. Женат. На. Его. Дочери.

Борис повторил последние слова с особым ударением на каждом из них.

— И поскольку ты никуда не лезешь, то и тебя не трогают, — они свернули за очередной угол, и Борис снова остановился, чтобы дать колену отдохнуть. — Так что хочешь — валяй. Иди. Надери ему задницу. Я только рад буду. Вот только последствия, на сей раз, затронут не одного лишь тебя.

Ардан промолчал. Он прекрасно понимал, что Борис желает ему только лучшего. И что в его словах находится не просто зерно истины, а целый амбар. Лорд Фахтов был прав. Прав во всём, что говорил. Только легче от этого нисколько не становилось. Скорее даже наоборот.

— И что ты посоветуешь? — задал, наконец, главный вопрос Ардан.

Борис прищурился и, улыбнувшись, опасно сверкнул глазами. Кто, как не лорд, отлучённый от семьи, переживший несколько судов с генерал-герцогом, командующим Южным Флотом, знал, что делать в подобных ситуациях?

— Если Иолаю так хочется настоящего конфликта, он его получит, — лорд Фахтов всем весом оперся на посох и встряхнул больной ногой. — Мы ударим его на том же поле, где, как он думает, кроме него никто из нас играть больше не может.

Ардан нахмурился.

— Думай, дружище, думай, — пояснил Борис, снова постучав себя по виску. — Чего больше всего на свете боится Иолай?

— Своего отца.

— А чего наш драгоценный двоюродный брат Императора, Великий Князь Аркадий Агров, не терпит в своём сыне? — подмигнул Борис и тут же сам и ответил на свой же вопрос. — То, что Иолай, по его мнению, недостаточно прославляет кровь Агровых.

Арди вспомнил сцену на дирижабле, когда Великий Князь Аркадий прилюдно обвинял Иолая в слабохарактерности и недостоинстве.

— Так что мы ударим тем же оружием, — продолжил Борис. — Газеты, Арди. Газеты. Если тебе так сильно плевать на общественное мнение, то вот Иолаю в точности наоборот. Вся его жизнь, по сути, построена именно на том, чтобы создать вокруг себя образ если не такой же, как у папашки, то не меньшего калибра.

— У меня есть только одна знакомая в газетах, Борис, но до неё сейчас будет не добраться.

— И не надо, — махнул рукой лорд Фахтов. — Ты забыл, чьи собрания я регулярно посещал, пока Агнесс не родилась?

— Социалисты? — вздёрнул брови Ардан. — При чём тут они?

— Во-первых, Арди, у них есть свои газеты, некоторые из которых раскупаются весьма немалыми тиражами, — пока Борис говорил, от Ардана не укрылась короткая оговорка «у них есть», а не «у нас есть». — А во-вторых… ты только представь заголовок. «Великий Князь Иолай Агров пренебрёг правилами безопасности, в результате чего пострадал ценный экземпляр Питомника. В очередной раз налоги рабочего населения оказались спущены на блажь иждивенца „высокой крови“».

— Звучит как бред.

— А и не надо, чтобы звучало как-то иначе, — качнул головой Борис. — Главное, что это заденет Иолая.

— И какой смысл его задевать?

— Смысл в том, Арди, что сам Иолай, на втором месте после отца, больше всего боится потерять лицо перед общественностью, — Борис повернулся и спокойно зашагал в сторону платформы. Ардан вздохнул и направился следом. — Сейчас ты в проигрышной позиции, Ард. Не тот антураж. Не те декорации, как сказала бы твоя собственная жена. Так что нам требуется их сменить.

— Я не понимаю…

— Кровавая дуэль, Арди, не такой уж плохой вариант, — Борис хрустнул шейными позвонками и бросил быстрый взгляд за спину на пустой коридор. — Только надо всё сделать так, чтобы она прошла не по условиям Иолая, а по твоим собственным. Прилюдно сбить спесь с этого засранца — дорогое дело. Но любое дорогое дело надо сперва правильно обставить. Пусть это не ты сорвёшься, образно говоря, не в обиду будет сказано, с цепи. Пусть это у него нервы окончательно сдадут. И тогда, под камерами журналистов, где-нибудь не меньше, чем на Арене господина Бролида, ты закончишь ваш конфликт раз и навсегда. И что бы он потом, после публичного поражения, ни сделал, для общественности любые его козни будут выглядеть не иначе, как размахиванием руками после драки. Иолай проиграет. Раз и навсегда. Да, это займёт время. Да, потребуются усилия. Но это всё ещё лучше, чем играть под чужую дудку. Причём играть партию, в которой ты заведомо проиграл.

Арди несколько по-новому посмотрел на Бориса. На человека, который, даже зная, кто именно стоял за нападением на его жену и, тогда ещё, нерождённую дочь, не бросился очертя голову в полымя. Нет, Борис ждал. Ждал и работал над тем, чтобы его решения и их последствия окончательно поставили точку в споре. И, более того, не затронули дорогих ему людей.

Напоминал ли Борис, пусть и отдалённо, Полковника? Может быть, лишь в самой малой степени. Как щенок неизменно напоминает волка. Но, в любом случае, даже такой толики было достаточно, чтобы Арди проникся к своему товарищу ещё большим уважением, чем прежде.

— Ты уже думал над этим раньше, — догадался Ардан.

Борис сдержанно кивнул.

— Думал, — подтвердил он. — С того самого момента, как ты в начале зимы щёлкнул ему по лицу. Просто потому, что знал… точно знал, Ард, к чему именно всё это приведёт. О чём тебе тогда и сказал. Впрочем — повторяюсь.

Они встали на платформу. Ардан и сам не заметил, как они сюда дошли. Он смотрел на низкорослого, крепко сбитого, рыжеволосого молодого мужчину — своего ровесника. Борис стоял прямо, широко расправив плечи, и хищно улыбался в пустоту коридора, откуда постепенно выходили и другие студенты.

И почему-то на душе Арду стало куда легче, чем не то что парой минут назад, а просто, в целом — легче. Будто бы у него появилась какая-то новая точка опоры. Что-то надёжное и крепкое, на что, в случае, когда устал и когда невмоготу, можно опереть плечо.

— Борис.

— Да, дружище?

— Спасибо.

Лорд Фахтов ничего не ответил. Но ему и не требовалось что-то говорить. Они просто молча стояли плечом к плечу.

* * *

Ардан нацепил на лицо защитные очки на толстом кожаном ремешке и с не менее толстыми линзами, в которых почти ничего не было видно. Затем подумал немного, снял очки, надел железную маску, которую использовали механики-отладчики генераторов, а поверх, на прорезь, нацепил всё те же очки.

Проверив, что фартук (тоже из кожи) прикрывает всё, что требуется прикрыть, Ардан активировал защитный контур испытательной площадки, после чего спрятался за самодельную баррикаду. Выкупил на своём любимом блошином рынке старенькие палеты, вытащил из них самые крепкие доски и сколотил несколько щитов. Между ними проложил войлок, поставил мешки с песком, а затем соединил всё несколькими рейками.

Рядом с юношей, облачённым едва ли не в подобие доспеха дорожного бандита прошлых веков, лежала рабочая тетрадь. На её обложке красовалась надпись «Аппарат Автоматической Гравировки Печатей». На первых страницах чернели чертежи прототипов, а Ардан, вооружившись карандашом, обвёл последнюю запись.

«Прототип 4, версия с изолированной входной функцией. Испытание 5.»

Выглянув ненадолго из-за укрытия, Ардан проводил взглядом соединённые в систему четыре Болванки, которые он пока не спешил подключать к каким-либо приводам и, тем более, к непосредственно станку для гравировки.

— Двадцать девять эксов и сорок семь ксо, — чуть ли не плачущим голосом сам для себя озвучил итоговую стоимость прототипа управляющего блока для будущего станка. — Пожалуйста…

Ардан, мысленно надеясь, что не попрощается с очередной немаленькой суммой денег, опустил тумблер. Сперва ничего не происходило и… через минуту тоже ничего не происходило.

Арди резко, как мышка из норки, ненадолго высунулся из укрытия, а затем втянул голову обратно. Коршуном он впился взглядом в секундную стрелку на часах, висевших на стене. Та внезапно начала отстукивать невидимым каблучком так нарочито медленно, что Ардану даже показалось, будто время над ним издевается. Но вот прошла уже минута, а собранная им конструкция всё ещё не спешила превращаться в короткую, но очень яркую вспышку.

Ард, с толикой недоверия, выбрался из укрытия и сделал пару осторожных шагов по направлению к бортику испытательной площадки Конюшен. Впереди слегка мерцали Болванки, к которым подходили очередные метры потраченной Лей-проводки. В катушке, которую Ардан заказал в первый день экзаменов, осталось всего сорок пять метров, так что скоро придётся оформлять новый заказ на Рынке Заклинаний и…

— Ahgrat, — обречённо выдохнул Ардан и, в самом прямом смысле, опустил руки.

Стенки квадратных блоков внезапно раскалились добела, а затем, даже сквозь очки, Арди всё же на мгновение ослепило. Следующим, что он почувствовал, стал невероятно мощный удар в живот. Как если бы он пропустил во время игры особенно меткий шлепок Гуты.

Юношу оторвало от земли и с силой приложило спиной о бортик собственной баррикады.

Кашляя и кряхтя, Ардан стянул с лица маску и очки. Протерев глаза ладонью, он нашарил выпавший карандаш и сделал пометку на полях, что в следующий раз надо выждать не минуту, а все пять. Или, даже, десять.

Окончательно придя в себя, Арди поднялся на ноги и, подойдя к пульту управления площадкой, выключил изолирующее поле.

— И там траты, и здесь траты, — вздохнул юноша, печально разглядывая один из тумблеров.

Тот самый, который включал печать, ответственную за то, чтобы поглощать ударную волну от взрыва. Арди, после первых же экспериментов, перестал его поднимать. То количество Лей, которое потребляла данная печать, слишком быстро тратило расходники генераторов. Так что, благодаря нехитрым расчётам, стало понятно, что особых разрушений Конюшням волна не причинит, а чтобы сберечься самому, достаточно будет баррикады.

— Баррикады и десяти минут, — напомнил сам себе Арди.

Стянув фартук и кинув тот на один из рабочих столов, Ардан снова вооружился тетрадью и карандашом. После эксперимента наступала самая важная, пусть и весьма рутинная работа. Ему требовалось разобрать каждый из блоков и попытаться понять, что именно помешало устройству удержаться от неконтролируемой реакции.

— Очевидно, что помешало отсутствие трансмутационных рунических связей, — сам себе проворчал Ардан.

Он переступил через бортик и, усевшись среди оплавленных обломков, потянулся карандашом к первому из них, чтобы получше рассмотреть остатки от пластины. Но, увы, а может и к лучшему, учитывая, что Ардан разменял в Конюшнях уже пятый час, его бедро обжёг сигнальный медальон Чёрного Дома.

Размяв затёкшую шею, Арди поднялся на ноги, бросил скорбный взгляд на площадку и поспешил к своему импровизированному гардеробу. Тот состоял из железной стойки для вешалок и урны для зонтиков, в которой те редко когда появлялись. Ардан постоянно забывал про особенность Метрополии менять погоду в самый неожиданный момент.

Переодевшись из рабочего костюма в повседневный, Ардан нацепил плащ и выскочил за тяжеленную, бронированную дверь, которая уже в следующий момент гулко захлопнулась за его спиной.

Щурясь из-за яркого солнца, Ардан, закинув за спину посох, убранный в чехол, сшитый Тесс, лёгкой трусцой, стуча каблуками недорогих туфель по тротуару, помчался прочь из тупика. Вскоре он уже добрался до оживлённой улицы, где запрыгнул в первый же попавшийся трамвай, ехавший через Ньюву в Центральный район. Уже там, покинув остров Святого Василия, он сможет сменить транспорт на нужный. Пока всё, что ему требовалось, — это пересечь реку. А ещё, разумеется, немного поразмышлять над проблемой.

Увы, стоило ему открыть гримуар, как вагончик набился до той степени плотности, когда даже думать было тесно, не то что писать что-то на страницах карандашом.

В итоге, спустя полчаса, в кафе «Эльтир» на канале Маркова Ардан вернулся мало того что с относительно опустевшим кошельком, так ещё и не в самом приятном расположении духа.

Над головой юноши прозвенел колокольчик, и тот вошёл в небольшой зал, рассчитанный всего на дюжину столиков. Здесь, как и всегда, сидели господа с красноречивыми лицами и в не менее красноречивых, чёрных костюмах. Несколько из них приветственно кивнули Арду, а он, в свою очередь, ответил тем же.

За дальним столиком, около окна, обнаружился Милар, спокойно потягивающий кофе и стряхивающий пепел с сигареты. В лёгком, летнем костюме, он порой косил взгляд на газетный заголовок, в точности повторявший слова Бориса Фахтова.

Они с капитаном пожали друг другу руки, и Арди уже открыл было рот, как к нему подошла официантка.

— Вам как обычно? — спросила она.

— Только чай, — ответил Ардан. — Каргаамский с лимоном, пожалуйста.

Та кивнула и исчезла за прилавком.

Милар чуть приподнял уголок губ.

— Как экзамены? — спросил он, отодвигая газету в сторону. — Или ты ещё не всё сдал?

— Почти две недели уже как сессия закончилась, — Арди уныло подпёр кулаком подбородок. — На стипендию не получилось, но, хотя бы, со спонсорства Короны не вылетел. Что уже само по себе маленькое счастье.

— Надо же… капрал Эгобар настроен сегодня на удивление оптимистично.

Ардан неопределённо помахал рукой в воздухе.

— Что нового в жизни, напарник? — поинтересовался Милар.

— Размышляю над тем, чтобы попробовать взять заказ у Гильдии магов на разработку печатей по их техническим заданиям, — нехотя признался Ардан. — В качестве дополнительного приработка.

Милар приподнял брови.

— А как же, Ард, всё остальное? Я полагал, что ты у нас теперь яркий пример богатого Звёздного мага. Или не ты, на днях, приобрёл весьма недешёвый автомобиль?

Арди даже нисколько не удивился тому, что Чёрный Дом был в курсе его трат.

— Исследования, — только и ответил он. — За неделю, Милар, я в самом прямом смысле сжёг что-то около двухсот тридцати эксов.

Капитан поперхнулся и едва не вылил кофе обратно в кружку. Причём, судя по всему, через нос.

— Ты при мне, господин маг, такие суммы больше не озвучивай, ладно? — прокряхтел Милар, утирая мокрое лицо. — А то я человек уже не молодой. Глядишь, сердце не выдержит. И с горя, и из чувства несправедливости я прострелю тебе колено. Причём через лоб.

Ардан поднял ладони в примирительном жесте.

— Ладно, теперь к делу, — Милар вытащил из внутреннего кармана пиджака конверт. — Я посмотрел фотографии, которые ты передал. И… не могу ничего обещать.

— Но там…

— Но там, напарник, просто фотографии, — перебил его Милар. — Ты вообще в курсе, что их можно подделать?

— Догадываюсь, — безрадостно пробурчал Ардан.

— Вот-вот, — Милар затянулся и выдохнул облачко дыма. — И на фотографии мы видим, причём весьма нечётко, госпожу-лорд Фахтову-Агрову, которая делает… что? С кем-то имеет разговор?

— Это всё сплошь всякие бандиты, Милар.

— Сказал человек, который регулярно сидит за барной стойкой «Брюса» и мило болтает с новым главой Орочьих Пиджаков, — тут же парировал Милар. — Не подумай, Ард. Я тебе верю. Борису в меньшей степени, потому что нюх мне подсказывает, что не так всё просто в этой рыжей башке, но… в целом тоже верю. Но вот это, — Милар, не выпуская сигареты из рук, ткнул пальцем в конверт. — Это тянет максимум на проверку корпусом стражи.

— Милар! — возмутился Ардан. — Она же просто откупится! Либо стражи, учитывая расстояние от Метрополии, и вовсе испугаются влезать в дела аристократов.

— Скорее всего — да, — капитан Пнев не стал даже пытаться спорить. — Но что ты хочешь, Ард? Случай на Малой Вироэйре — полный голяк. Просто потому, что не осталось вообще ни одного свидетеля среди нападавших, а опознанием их тел занимались два, я подчёркиваю, два отдела умников. И кого мы за это благодарим?

Ардан отвёл взгляд в сторону.

— Я был на эмоциях.

— Ага, — только и сказал Милар. — Едем дальше, господин маг. Фотографии, сами по себе, не доказывают ровным счётом ничего. И да, ты будешь прав, если скажешь, что Чёрному Дому должно хватать, хотя бы для проверки, и этого. И ты был бы абсолютно прав… если бы мы сидели в этом кафе пятьдесят лет назад. А не сегодня. Лезть, как бы это ни звучало, под юбку к жене генерал-герцога, командующего Южным Флотом, Семёна Фахтова, опираясь на весьма сомнительные, изначально скомпрометированные самой своей сутью, косвенные улики? Парламент потом вторую канцелярию и лично Полковника будет очень долго, очень весело и даже самозабвенно снош…

— Ваш чай, — официантка поставила перед Ардом чашку.

— Спасибо, — поблагодарил юноша.

Милар прокашлялся и продолжил после того, как они снова остались один на один.

— Максимум… Максимум! — с ударением повторил Милар. — Которого я смогу добиться, — это чтобы кто-то из местных на юге побыл её хвостом на протяжении пары-тройки месяцев.

— И всё?

— Да уже одно это и так много, господин маг, — всплеснул руками Милар и тут же выругался, когда пепел на плечо упал. — И это «много» целиком и полностью опирается на нашу с тобой репутацию.

— У нас… вернее — у меня есть репутация? — искренне удивился Ардан.

— Ага, — повторил Милар. — И именно сейчас ты её тратишь. Воспринимай как ресурс. Доверие начальства называется. Вот только оно, как и любой другой ресурс, не бесконечно.

Ардан вздохнул и постучал пальцами по столу.

— Хорошо, ладно, — кивнул он. — А если мы добудем какие-то более весом…

— Молчать, — Милар, почти в приказном тоне, перебил Ардана. — С этого момента я ничего не хочу слышать. И, прежде чем ты себе что-то напридумываешь, то… если вдруг, каким-то неизвестным для меня, я подчёркиваю, неизвестным для меня образом у вас с его лордышеством появятся неопровержимые доказательства, господин маг, то будет совсем другое дело. Но пока их нет, их нет.

— Милар…

— И я, — капитан вздёрнул указательный палец. — Ничего не хочу знать. Потому что если вы где-то на этой кривой дорожке оступитесь и у меня вдруг спросят: дорогой капитан Пнев, а не проклинаете ли вы тот день, когда запросили военного мага в свой отдел? То я слёзно расплачусь и скажу, что практически каждый вечер. После чего у меня обязательно спросят, не знаю ли я планов некоего капрала, связанного, возможно, с причинением особого дискомфорта представительнице аристократии, и! И! К тому же! Пусть и в невероятно малом объёме, но крови Агровых! Я смогу сказать честно — нет. И даже если там умники как-то придумают мне под черепушку забраться, то ничего не выудят. Понял?

Ардан медленно кивнул. До тех пор, пока Милар ничего не знал, то… ничего и не происходило. Если, конечно, их не смогут уличить напрямую.

— Ладно, это всё лирика, — Милар потушил сигарету и достал второй конверт. — Держи. Записал здесь все места, которые вам стоит посетить.

Ардан улыбнулся и, забрав конверт, от души поблагодарил Милара.

— Да не за что, — с той же улыбкой отмахнулся капитан Пнев. — Ну, что же, дорогой капрал. Получается, пока вы будете греть свои косточки, мы тут продолжим рыть землю.

— И, знаешь, Милар, я не испытываю ни малейших угрызений совести по данному поводу.

— Господин маг, я вам уже говорил, что вы становитесь слишком, порой до омерзения, похожи на Аверского, да примут его Вечные Ангелы?

Милар с Ардом посмотрели друг другу в глаза, после чего встали и крепко обнялись.

— Давай там, Арди, удачи и постарайся ничего нигде не взорвать, не потопить и держись подальше от небоскрёбов.

— На Лазурном берегу нет небоскрёбов, Милар.

— А я не сомневаюсь в твоей способности их отыскать, — хохотнул Милар, отстраняясь от напарника. — До осени, Ард.

Ардан посмотрел на Милара и кивнул:

— До осени, Милар.

* * *

— Ты точно всё взял? — прищурилась Тесс.

Ардан показательно предъявил посох, гримуар, обручальное кольцо, а затем ткнул ладонью в сторону самой Тесс.

— Это не смешно, Арди!

— Но ты ведь смеёшься.

— Потому что ты жульничаешь, — улыбнулась его… жена.

Удивительно, но даже спустя полгода это слово звучало всё ещё непривычно.

— И… тебе точно нормально, что мы уезжаем? — спросила Тесс, опускаясь рядом с несколькими чемоданами и, пахнущим дорожной пылью, походным мешком Арда.

Рыжеволосая красавица пыталась убедить мужа в том, чтобы тот отказался брать данную, по её словам, ветошь, но Ардан был непреклонен. Этот мешок уже почти как талисман.

— Разумеется, — подтвердил Ардан. — Мы планировали эту поездку ещё год назад. Вместе на неё откладывали.

— Но аптека и твои исследования…

— Для аптеки я сделал всё, что Бажену от меня требовалось до осени, — начал перечислять Ардан. — Мои исследования если и не зашли в тупик, то очень к этому близки. А новый сезон на Арене начинается только осенью. Так что дел в столице у меня нет. Как, собственно, и у тебя. Потому что ты, Тесс, напомню, специально для поездки, успела договориться уже со всеми. С музыкантами, с Бельским, с Бролидом. Со всеми.

Тесс вздохнула и переместилась с кресла на колени Арда. Она прижалась к нему плечом и уютно устроилась на груди.

— Наверное, я просто переживаю, Арди-волшебник, — тихонько протянула она. — Я никогда не забиралась так далеко на запад. Да и, если честно, не считая путешествия до Дельпаса, я вообще дальше Метрополии не бывала.

Ардан молча гладил её по волосам. Говорить, насколько он знал, в данной ситуации ничего и не требовалось.

— Купили, называется, автомобиль, — хохотнула Тесс. — Поездили три недели, а теперь он три месяца будет стоять в гараже у Бориса. Может, надо было подождать до осени?

— К холодам цены на зимние модели всегда выше, — напомнил Ардан.

— Ну да… точно…

Тесс повернулась и обвела взглядом их гостиную. За минувшее время они успели обжиться в новой квартире (хотя это только для Арда, четыре месяца пробывшего в командировке, она казалась новой) и теперь тут стало так же, а может, даже и более уютно, чем в доме двадцать три по каналу Маркова.

— Мы ведь вернёмся сюда, Арди-волшебник? — внезапно спросила Тесс.

— Разумеется! — подтвердил Ардан.

Тесс помолчала немного, после чего хлопнула его по колену и вскочила на ноги.

— Хорошо, дорогой, но если это окажется на самом деле страшно, а не то, как ты описывал, то так и знай, что я… я… не знаю, что я сделаю, но тебе это не понравится.

— Что бы ты ни сделала, дорогая, мне всегда понравится.

Тесс покрылась лёгким румянцем и одними только губами прошептала:

«Я точно познакомлюсь с этими зверями»

А уже вслух сказала:

— Тогда идём!

Она подхватила дамскую сумочку и посох Арда, а тот не спеша водрузил на себя всё их добро, собранное в путешествие. Тесс пропустила его вперёд, а сама закрыла дверь на ключ. Они спустились на первый этаж, где попрощались с консьержем и вышли на вечернюю набережную, которую сложно было отличить от утренней.

Видимо, судьба такая у Арда — пропускать тот сезон Метрополии, когда ночь не отличить от дня.

Такси уже ждало их около поребрика, так что Ардан весьма споро погрузил чемоданы и тюки в багажник, после чего они оба устроились в салоне.

— Господин, — глядя в зеркало заднего вида, чуть приподнял фуражку шофёр. — Воздушный порт, верно?

— Да! — с азартом в голосе, которого совсем недавно ещё не было, подтвердила Тесс.

— О, так, стало быть, вы в числе тех, кто первым отправится в полёт до Лазурного берега?

— Именно так! — засияла Тесс.

Шофёр хмыкнул в свои пышные усы и повернул ключ в замке зажигания.

— Вот ведь... Порт ещё до конца не достроили, а первые дирижабли уже отправляют. Даже до осени успели. Чудно, — произнёс он в пустоту. — Удивительно, как быстро меняется мир.

Глава 152

Такси неспешно катилось по вечерним улицам Метрополии, и Ардан, прислонившись виском к прохладному стеклу, наблюдал за тем, как привычные кварталы Центральных Районов постепенно сменяются широкими, недавно проложенными проспектами окраины. Чем ближе они подъезжали к Воздушному порту, тем чаще за окном мелькали строительные леса, штабеля кирпича под брезентом и фигуры рабочих, спешивших домой после долгой смены.

А затем за очередным поворотом перед Ардом раскинулся сам порт. Сооружение поражало воображение даже на фоне всех архитектурных чудес столицы, какие Арди успел повидать за минувшие два года.

Громадное поле, размером с добрый десяток столичных площадей, окружали высокие ажурные башни из клепаного металла, увенчанные причальными мачтами. К двум таким уже пришвартовались исполинские сигары дирижаблей, совсем нескромно, пусть и тускло, поблескивая прорезиненными оболочками в свете прожекторов, питавшихся от Лей-генераторов. Половина башен все еще куталась в строительные леса, обмотанные канатами и облепленные подъемными люльками, а где-то в дальнем конце поля стучали молотки и шипели сварочные аппараты.

Главное здание порта, выстроенное в модном теперь стиле с обилием стекла и металла, тоже было закончено едва ли даже на две трети, а его восточное крыло и вовсе пока пряталось за высоким дощатым забором.

— О Свет, — выдохнула Тесс, прижавшись носом к стеклу. — Арди, ты только посмотри! Они же настоящие, эти дирижабли! Огромные, такие! А когда в небе их видели, они казались почти крохотными.

— Вижу, дорогая, — Ардан и сам не мог отвести взгляда.

— А вон тот, слева, весь в огнях, он что, уже отправляется?

— Похоже на то.

Шофер, поглядывая на пассажиров в зеркало заднего вида, добродушно хмыкнул в свои пышные усы.

— Их теперь каждый день по два-три отправляют, госпожа. Раньше-то все больше грузовые гоняли, почту возили — отрабатывали, как это будет в будущем, да и чиновников всяких. А теперь, вишь, и господ катать начали. Прогресс, одним словом.

Такси миновало широкие ворота с надписью «Воздушный порт Метрополии. Западная линия» и подъехало к парадному крыльцу главного здания. Ардан расплатился с шофером, добавив сверху пару монет за приятную беседу, а затем они с Тесс выгрузили из багажника все свое дорожное добро.

— Удачного полета, господа! — крикнул им вслед шофер, прежде чем укатить обратно в город.

А муж с женой, переглянувшись, поспешили внутрь.

Вестибюль порта встретил их гулким простором и многоголосым эхом, отражавшимся от высоких сводчатых потолков. Внутреннее убранство здания чем-то напомнило Арду центральный железнодорожный вокзал столицы, где он впервые сошел на перрон по прибытии из Пресного.

Те же громадные арочные окна от пола до потолка, пропускавшие внутрь «вечерний» свет; те же ряды деревянных скамей с коваными подлокотниками; те же бронзовые часы на цепях, свисавшие с потолка над центром зала. Под сводом гнездились голуби, нашедшие приют в недостроенных нишах, а вдоль стен тянулись стойки билетных касс, газетные лотки и небольшие буфеты с прохладительными напитками и сандвичами.

Носильщики в форменных фуражках сновали между пассажирами, подхватывая чемоданы и саквояжи, а откуда-то сверху, с галереи второго этажа, доносились звуки небольшого струнного оркестра, развлекавшего ожидающих отправления.

— Пойдем пробьем билеты, — Ардан кивнул в сторону стойки с табличкой «Регистрация. Западное направление».

Они прошли через зал, лавируя между группами пассажиров, и подошли к стойке, за которой восседал худощавый служащий в синем кителе с золотыми пуговицами. Ардан протянул ему два билета, и немолодой, но весьма азартный работник, бегло их осмотрев, поставил на каждом аккуратный штамп.

— Каюта второго класса, номер четырнадцать, господа Эгобар, — произнес он с какой-то почти вымуштрованной любезностью. — Дирижабль «Крылья Чайки», рейс до Лазурного Города. Отправление через сорок минут, посадка уже началась. Проходите по коридору налево, к причальной мачте номер два. Приятного полета.

Тесс, забрав свой билет, нахмурилась и огляделась по сторонам.

— И все? — спросила она вполголоса, когда они отошли от стойки. — А где досмотр? Где проверка документов? На вокзале, когда мы возвращались из Шамтура, нас с тобой так быстро не отпустили, да еще и в саквояж заглянули.

Ардан пожал плечами и поправил сползающий с плеча ремень походного мешка.

— Документы требовались, чтобы купить сами билеты, дорогая. А досматривать вещи на дирижабле, наверное, и смысла особого нет, потому что…

И тут он осекся.

Перед его внутренним взором на одно короткое мгновение всплыл его первый полет на дирижабле. Тот самый, после которого Ардан несколько недель просыпался посреди ночи в холодном поту. Подробности, в преддверии отпуска, он предпочитал лишний раз не тревожить, но вывод из той истории напрашивался вполне определенный.

«А ведь, пожалуй, досматривать вещи все-таки стоило бы», — мысленно закончил Ардан, но вслух говорить ничего не стал.

— Так что? — Тесс заглянула ему в лицо.

— Так что идем, а то опоздаем, — улыбнулся Арди и подхватил жену под локоть.

Коридор, ведущий к причальной мачте, оказался достаточно широким и светлым, да еще и с большими окнами по правую руку, через которые открывался вид на летное поле. По пока еще блестящему, совсем свежему паркету на полу неспешно двигались другие пассажиры. Ардан же, оглядывая своих будущих спутников, постепенно начинал понимать, в какую компанию они с Тесс попали.

Публика подобралась, надо признать, весьма изысканная.

Мужчины в светлых летних костюмах из дорогого льна и чесучи, в соломенных канотье и с тростями, набалдашники которых поблескивали серебром и Каргаамской слоновой костью. Их прелестные спутницы в воздушных платьях пастельных тонов, в широкополых шляпах, украшенных лентами и искусственными цветами, и в перчатках до локтя. А на их шеях, запястьях и в ушах переливались драгоценные камни, стоившие, по прикидкам Арда, не меньше, чем сумма сгоревших в его экспериментах эксов за минувшую неделю.

Багаж этих господ несли за ними слуги и форменные носильщики порта, потому как тележки на причальной площадке, судя по развешанным повсюду табличкам, находились под строгим запретом.

Они вышли на открытую площадку у подножия причальной мачты, и тут Тесс, да и Арди тоже, окончательно потеряла дар речи.

Дирижабль «Крылья Чайки», удерживаемый у причальной мачты целой системой тросов и захватов, парил прямо над их головами.

Вблизи он оказался еще громаднее, чем выглядел издалека. Его исполинская оболочка, по форме напоминавшая вытянутую каплю, закрывала собой едва ли не половину вечернего неба. Прорезиненная ткань корпуса, натянутая на жесткий металлический каркас, отливала серебристо-серым, а вдоль бортов тянулись ряды иллюминаторов, светившихся теплым желтым светом. Под брюхом дирижабля, словно подвешенная на невидимых нитях, располагалась длинная гондола в несколько ярусов, с большими окнами во всю стену и открытой прогулочной палубой по краю. Четыре громадных двигателя в обтекаемых кожухах крепились по бокам корпуса, а их исполинские пропеллеры пока еще неподвижно дремали, спрятанные под колпаками из парусины.

— Это… это самое удивительное, что я видела в жизни, — прошептала Тесс, запрокинув голову. — Арди, ты посмотри только, какой он огромный! Как он вообще держится в воздухе?

— Долго объяснять, дорогая, — Ардан и сам разглядывал гиганта с немалым интересом. — Но если коротко, то внутри оболочки баллоны с легким газом и системы Лей-стабилизации.

Рыжеволосая красавица слегка прищурилась.

— Ты ведь и сам в этом мало что понимаешь, да?

— Абсолютно, — честно признался Арди, и Тесс рассмеялась.

У основания трапа, ведущего наверх, к гондоле, обнаружился еще один служащий в синей форме, на этот раз с золотыми галунами на рукавах, явно выдававшими в нем обладателя старшего чина. Он сверил их билеты со списком в кожаной папке, а потом, скользнув взглядом по посоху в руках Тесс и по плащу Арда, чуть приподнял бровь.

— Господин маг? — уточнил он.

— Маг, — подтвердил Ардан.

— В таком случае позвольте краткое наставление. И! — видя попытку Арда вставить свое слово, служащий поднял ладонь. — Это обязательная процедура! — и тут же затараторил, явно повторяя заученный текст в сотый раз за день. — На крейсерской высоте Поле Паарлакса будет крайне разрежено. До того момента, пока экипаж не запустит Лей-генераторы, вы будете испытывать головокружение, головную боль, а возможно, и кровотечение из носа или кратковременную потерю сознания. Это обычная для мага реакция на разреженное Поле, и пугаться ее не следует. После запуска генераторов ваше самочувствие полностью восстановится. Однако предупреждаю: на протяжении всего полета вам строго запрещается пользоваться магией любого рода. Это вопрос безопасности судна. Вам все понятно?

— Вполне, — уныло кивнул Ардан.

Про себя же Арди добавил, исключительно чтобы напомнить самому себе, что один такой отсек генерации он уже видел, так что данная информация его мало чем обнадеживала. Скорее, возможно, даже наоборот... А что касательно магии, то в разреженном Поле он все равно не смог бы воплотить ничего серьезнее заклинаний Красной звезды, так что запрет на магию его, по большому счету, не слишком стеснял.

А вот Тесс, услышав про кровотечения и потерю сознания, заметно встревожилась и крепче сжала локоть мужа.

— Арди, а это точно не опасно? — тихо спросила она. — Может, не надо было?

— Все будет хорошо, Тесс, — Ардан мягко накрыл ее ладонь своей. — Несколько минут неприятных ощущений, а потом все пройдет. Обещаю.

Тесс с сомнением посмотрела на него, но все же кивнула, и они вместе ступили на трап.

И только стоило им попасть в вестибюль гондолы, как они оба, не сговариваясь, остановились как вкопанные.

Тесс ахнула, а Ардан, давно отвыкший чему-либо удивляться в плане богатства внутреннего убранства, и тот почувствовал, как у него потихоньку опускается челюсть.

Вестибюль больше всего напоминал холл какого-нибудь баснословно дорогого столичного отеля, перенесенный, неведомым образом, внутрь летающего судна. Пол устилал толстый ковер с витиеватым узором, заглушавший шаги; стены покрывали панели из полированного красного дерева, инкрустированные перламутром; а с потолка свисала хрустальная люстра, преломлявшая свет Лей-светильников на тысячи мелких радужных бликов.

Вдоль стен обнаружились мягкие кресла и диванчики, обитые бордовым бархатом. Между ними примостились низкие столики с вазами свежих цветов, а в дальнем углу вестибюля поблескивала отполированная до зеркального блеска стойка, за которой стоял портье в безупречном белом кителе.

Несколько служащих в такой же белоснежной форме сновали между прибывающими пассажирами, принимая у носильщиков багаж, подавая дамам руку при входе и провожая господ к их каютам с такой любезностью, какую Ардан видел разве что в Концертном Зале Бальеро Пижона и, может быть, когда встречали делегации Конгресса.

— Арди, — прошептала Тесс, словно боясь спугнуть это великолепие. — Скажи, у тебя в прошлый раз, когда ты поднимался в небо, все было… так же?

Ардан медленно, все еще пребывая в легком потрясении, покачал головой.

— Нет, — выдавил он наконец. — Совсем не так.

Впрочем, вдаваться в подробности своего прошлого воздушного приключения Арди по-прежнему не собирался. Оставалось надеяться, что на пути действительно не попадется небоскребов…

Зато теперь он, кажется, начинал понимать, почему парный билет второго класса до Лазурного Города, с каютой и питанием, обошелся им в сорок шесть эксов. Поначалу эта сумма казалась Арду откровенным грабежом, но, оглядывая хрустальную люстру и красное дерево вокруг, он постепенно склонялся к мысли, что они, пожалуй, еще и недоплатили.

Скорее всего, ближайшие несколько лет новый воздушный вид транспорта будет приносить Короне серьезные убытки. Хотя, вспоминая убранство подземных трамвайных линий, можно было предположить, что Корона и не рассчитывала отбить вложенные средства за первые пять лет.

— Господа Эгобар? — к ним подошел молодой служащий с приветливым лицом и забрал у Арда часть багажа еще прежде, чем тот успел возразить. — Каюта четырнадцать, прошу за мной.

Он провел их по узкому коридору, утонувшему под все тем же толстым ковром, затем мимо ряда одинаковых лакированных дверей с медными номерами, и остановился перед нужной.

Вручив Арду две пары ключей, он поставил багаж на пол, но уходить не спешил. Арди весьма ловко вставил ключ в скважину и, без всякого щелчка или малейшего сопротивления механизма, провернул тот внутри.

Дверь бесшумно открылась.

Каюта оказалась небольшой, но добротно обставленной. Широкая кровать с балдахином из легкой ткани, два мягких кресла у круглого стола, платяной шкаф из светлого дерева и два иллюминатора, через которые виднелось вечернее небо. В углу даже нашлось место для крохотной душевой. Такой тесной, что Арду придется весьма постараться, чтобы в ней поместиться, но само ее наличие на борту летающего судна казалось юноше чем-то совершенно невероятным.

Прямиком из фантастических романов из книжного шкафа Тесс.

— Если что-то понадобится, дерните за шнур у изголовья, и явится прислуга, — пояснил молодой человек, расставляя их чемоданы. — Ужин подадут в общем салоне через два часа после взлета.

Он бесшумно удалился, прикрыв за собой дверь, и Тесс тут же закружилась по каюте, заглядывая во все углы и восторженно ахая.

— Арди, тут даже душ есть! Маленький, конечно, но есть! И кровать какая мягкая! Ты только потрогай!

Ардан опустился в ближайшее из кресел и с улыбкой наблюдал за метаниями жены. Вскоре где-то снаружи раздался протяжный гудок и по корпусу гондолы пробежала легкая дрожь. Ардан почувствовал, как пол под ногами едва заметно качнулся.

— Поднимаемся, — произнес он.

Дирижабль медленно отделился от причальной мачты и начал набирать высоту. За иллюминаторами поплыли вниз огни Воздушного порта, а следом постепенно уменьшалась и вся Метрополия, раскинувшаяся внизу мерцающим полем из искусственных звезд. Тесс прильнула к иллюминатору, не в силах оторваться от зрелища, а вот Арду с каждой минутой становилось все хуже.

Сперва навалилась тупая, давящая боль в висках. Потом к ней присоединилось головокружение, заставившее Арда откинуться на спинку кресла и прикрыть глаза. В ушах зашумело, перед глазами поплыли темные пятна, а где-то на грани сознания он почувствовал знакомую пустоту. Из носа потекла тонкая струйка крови, и Ардан, нашарив в кармане платок, прижал тот к лицу.

— Арди! — Тесс мигом оказалась рядом и опустилась на колени около кресла. — Арди, ты как? Совсем плохо?

— Все… в порядке, — с трудом выговорил Ардан. — Сейчас… пройдет. Это от высоты. Помнишь, нас предупреждали?

Тесс встревоженно держала его за руку, а Арди стискивал зубы и пережидал неприятные ощущения, считая про себя секунды. Те сменялись минутами, а сам юноша балансировал где-то на границе сознания и темноты забвения.

А потом откуда-то из глубины корпуса дирижабля донесся едва слышный, ровный гул запущенных генераторов.

Лей вокруг Арда начала стремительно наполняться. Давящая пустота отступила, боль в висках постепенно растворялась, и головокружение исчезло так же внезапно, как изначально и появилось. Ардан сделал несколько глубоких вдохов, отнял платок от лица и убедился в том, что кровь больше не идет.

— Ну вот, — выдохнул он с облегчением. — Я же говорил, что пройдет.

Он открыл глаза, все еще немного приходя в себя, и обнаружил, что обстановка в каюте успела незаметно перемениться. И, судя по пейзажам за стеклом иллюминаторов, он провел в кресле не меньше получаса.

Тесс уже больше не стояла на коленях возле кресла. Она, опираясь на локоток, полулежала на широкой кровати и смотрела на Арда со своим особенным выражением лица. Ее рыжие волосы рассыпались по подушке, а на губах играла лукавая, чуть озорная улыбка.

— Знаешь, Арди-волшебник, — протянула она, подмигнув мужу. — Я тут подумала. Как ты считаешь, сколько людей за всю историю занимались любовью в полете на высоте в тысячу метров?

Стоит ли уточнять, что Ардан даже и думать забыл, что мгновением прежде не имел сил даже с кресла подняться?

На ужин они так и не пришли.

* * *

Спустя несколько дней, вечером Ардан стоял у иллюминатора и смотрел вниз, на проплывающую в километре под ними землю.

Степи Предгорной губернии бескрайним цветочным ковром расстилались до самого горизонта. Травы, залитые закатным золотом, широкими волнами колыхались под нежными ласками ветра. Они волнами бежали от края до края широкой земли, перетекая одна в другую, словно вода в исполинском, неподвижном озере. Кое-где темнели рощицы и одинокие деревья, отбрасывавшие длинные вечерние тени, а посреди этого золотисто-зеленого простора черными, ровными линиями пролегали железные дороги.

По ним, далеко внизу, ползли крошечные паровозы, тащившие за собой вереницы вагонов, и время от времени над этими очень занятыми, смешными гусеницами из стали вспухали и таяли в воздухе серые облачка пара.

Удивительно, как совсем по-другому воспринимались знакомые края с такой высоты. Что сказали бы ковбои, если бы Ардан им об этом рассказал? Наверное, засмеялись бы и вернулись к обсуждению того, где подешевле купить ботинки.

Арди мог бы простоять так не один час, наблюдая за тем, как мир внизу неспешно сменяет один пейзаж другим, но за его спиной уже накрыли ужин, и Тесс, переодевшись в одно из своих вечерних платьев, потянула мужа к столу.

Общий салон дирижабля поражал воображение ничуть не меньше, чем вестибюль гондолы. Просторное помещение с высоким потолком освещалось все теми же богатыми люстрами, преломлявшими мягкий свет Лей-светильников, а вдоль одной из стен (по которой совсем нельзя было сказать, что она, по сути, представляла собой лишь несколько миллиметров стали) тянулся ряд громадных окон, за которыми проплывало вечернее небо.

Столы, накрытые белоснежными скатертями, поблескивали серебром приборов и хрусталем бокалов, в центре каждого чванливо расположилась ваза с живыми цветами, а в дальнем углу салона, за роялем из черного дерева, что-то неспешное играл пианист.

Прислуга в белых кителях бесшумно скользила между столами, разнося блюда и подливая вино, а сама обстановка живо напоминала Арду ресторан «Пеликан», где юноша успел побывать благодаря Аркару.

За их столом, помимо самого Арда с Тесс, разместились еще несколько пар, и Ардан, оглядев своих соседей, в очередной раз почувствовал себя не в своей тарелке.

Мужчины, все как один в вечерних фраках с накрахмаленными манишками, вели, по их мнению, безусловно серьезный и обстоятельный разговор. Один из них, грузный господин с двойным подбородком и красным, мясистым носом любителя хорошего вина, говорил громче прочих и сопровождал каждое свое слово взмахом пухлой руки, на пальцах которой поблескивали массивные перстни. Второй, сухопарый и желчный, с тонкими усиками и пронзительным взглядом, чуть склонив голову набок, не очень внимательно слушал его и время от времени вставлял короткие, язвительные замечания. Третий, молодой еще мужчина с напомаженными волосами и скучающим выражением лица, в основном помалкивал и крутил в пальцах бокал с золотистым вином.

— …вот что я вам скажу, господа, — вещал грузный, отправляя в рот кусок жаркого. — Тазидахиан отвязал свой Тах от Эрталайн еще полгода назад. Полгода! И где, я вас спрашиваю, обещанный крах? Где разорение? А нет его, господа, нет и в помине.

— Рано судить, — желчно заметил сухопарый. — Полгода — это не срок для экономики целой державы. Подождите еще годик-другой, и посмотрим, как они запоют.

— А я вот не уверен, что запоют, — грузный отхлебнул вина и промокнул губы салфеткой. — Вы только вдумайтесь, для чего они вообще это затеяли. Не от слабости они Тах отвязали, любезный. И явно не блажи ради. Курс просел, и теперь их зерно, их руда, их хлопок стоят на чужих рынках вдвое дешевле прежнего. Берут нарасхват. А казна-то наполняется, господа, наполняется день ото дня, потому как продают они сейчас больше, чем когда-либо.

— Хитрый ход, — нехотя признал сухопарый. — Дешевый Тах — дорогой экспорт. Старо как мир. Но только не всякий правитель решится на такое, учитывая, что через несколько лет, без какого-то дополнительного источника дохода, подобная экономика замкнется на собственной торговой разнице и, в целом, попросту выстрелит себе в ногу.

В этот самый момент их спутницы, сидевшие за тем же столом, вели совершенно иной разговор. Его обрывки то и дело долетали до слуха Арда, причудливо переплетаясь с мужской беседой.

— …нет, дорогая, ты только представь, она явилась на прием к госпоже-лорд в платье прошлого сезона! — щебетала спутница грузного господина, миловидная брюнетка явно прямиком с Бальеро, выглядевшая едва ли не вдвое моложе своего кавалера. — Прошлого сезона, ты понимаешь? Я чуть сама со стыда не сгорела, глядя на нее.

— Какой ужас, — поддержала ее соседка, изящная блондинка с длинной шеей и такими серьгами, что на них, по прикидкам Арда, можно было бы безбедно прожить лет десять. — А я слышала, что молодой барон Воцкий совсем разорился на скачках и теперь сватается к дочери того фабриканта, ну, который мылом торгует.

— …и заметьте, любезный, — грузный понизил голос и подался вперед, отчего его двойной подбородок улегся на крахмальную манишку, — на что они эту полную казну пускают. На сталь. На нефть. И, разумеется, провиант скупают всюду, где им только готовы продать. Все это уходит к ним таким количеством кораблей, что у меня, по моим торговым делам, голова кругом идет. И не только Тазидахиан, заметьте. Вся Хартия Севера туда же. Скупают все подряд. Будто завтра если не конец света, то Мелкоморье окончательно обмелеет и корабли ходить перестанут.

— Сталь и нефть, господа, это понятно, — сухопарый постучал пальцем по скатерти. — Но зачем им столько провианта? Зерно, солонина, консервы, а сколько мучного... Армию так не кормят в мирное время.

— Вот именно, что в мирное, — многозначительно поднял палец грузный. — А кто вам сказал, что оно будет мирным и дальше?

Молодой человек с напомаженными волосами наконец оторвался от своего бокала и лениво произнес:

— А все дело в том, господа, что владыка Тазидахиана нынче молод и силен. Не чета прежнему, который только и умел, что бороду на кулак наматывать и сопли подтирать. Да и то — с помощью слуг. Этот же полон сил, честолюбив и видит для своей державы возможность, какая выпадает раз в столетие.

— Это какую же? — нахмурился грузный.

— Самую простую, любезный, — молодой человек пожал плечами. — Расширить границы. Молодой владыка наполнил казну, вооружил армию и теперь смотрит на восток и на юг, на Мелкоморье. И на Фатийское княжество. Незамерзающие гавани, выход в теплые моря, торговые пути, которых у Тазидахиана отродясь не было. Чем не повод для славного правления? Старик довольствовался бы тем, что имеет, а этот хочет войти в учебники истории завоевателем. Вот только, господа, раз Фатийцы и так с рук у Братства едят, то Тазидахцы на княжестве не остановятся…

— …изумрудное колье, говоришь? — продолжала тем временем блондинка, прижав ладонь к груди. — А мне муж к годовщине обещал сапфировое. Сапфиры, говорят, нынче снова в моде, после того как одна из Великих Княгинь появилась в них на балу у посла Селькадо.

— Сапфиры — это прелестно, душенька, — вздохнула брюнетка. — но к твоим глазам пошли бы аквамарины. Непременно закажи аквамарины. Поверь мне.

— …вот вы говорите, гавани, — сухопарый прищурился. — А не слишком ли жирный кусок этот молодой владыка задумал отхватить? Мелкоморье — это ведь не их Китовый залив. Так же, как нам самим никто не позволит иметь свободный доступ к Мелкоморью, так же не позволят и Тазидахиану. Да я скорее поверю, что Островной Союз и Грайния примирятся и объединятся против Тазидахиана, чем… ах да, Грайния же тоже подписала Хартию.

— А кто вам сказал, что он намерен спрашивать у кого-либо позволения? — молодой человек обвел собеседников ленивым взглядом. — В том-то и дело, господа. Сильный, молодой, при полной казне и при свежей, модернизированной армии. Зачем ему на кого-то оглядываться, если он может просто силой взять. Сперва наполнил Казну дешевым Тахом, затем накупил стали с нефтью, теперь набивает склады провиантом. И все это со вполне очевидной целью. И если кто-то думает, что сможет вставить ему палки в колеса и как-то утихомирить, то это вряд ли. Только не после таких экономических маневров. Теперь любой долгосрочный мир для Тазидахиана смерти подобен. Они попросту разорятся.

За столом повисла короткая, неуютная пауза, и даже грузный господин на мгновение перестал жевать.

— Стало быть, — медленно проговорил сухопарый, постукивая ногтем по краю бокала, — выходит прескверная картина. Молодой честолюбец, набитая казна, армия под ружьем и старая мечта о торговых путях и Эрталайн... от которого их отделяет Фатия и наш северо-восток. Не хватает только повода, чтобы все это вспыхнуло.

— А повод, любезный, всегда найдется, — желчно усмехнулся молодой человек. — Если не подвернется нужный, так они сами выдумают и организуют. Вы как будто сами никогда при помощи прессы и дешевых слухов не пытались пошатнуть чьи-нибудь акции на бирже, чтобы скупить подешевле. Хартия Севера вон уже вовсю вооружается, а мы с вами сидим, пьем прекрасное вино и гадаем, в каком году нам всем придется решить, как далеко от границы уезжать. А у меня, между прочим, в поместье все еще ремонт! А если разрушат?

— Это им до Предместья дойти придется.

— А то от Фатии до Метрополии так уж далеко?

— …а на премьере первого звукового кино, говорят, будут господа из посольств, чиновники Гильдий и весь свет столицы, — донеслось со стороны дам. — Представляешь, какие там будут гардеробы? Я непременно должна пойти, иначе просто умру от любопытства.

— Так пойдем вместе, душенька, возьмем ложу…

Ардан слушал все это вполуха и чувствовал, как от разговора господ веет неприятным холодом. Слова о войне и последствия Конгресса звучали для него совсем не так отвлеченно, как для этих сытых господ во фраках. Слишком свежи еще были в памяти и грузовики с молодыми рекрутами на Старом мосту, и агитационные плакаты на стенах столичных домов, и все то, что произошло на Первой Станции.

— Не говоря уже о том, что и наша Корона наращивает армию темпами втрое выше тех, что были перед Войной Наемников.

— Ага… у нас все сталелитейные заводы и машинные фабрики в три смены трудятся.

— А вы что скажете, молодой человек? — внезапно обратился к нему грузный господин, и Ардан с запозданием понял, что вопрос адресован именно ему. — Вы ведь, как я погляжу, регалии носите. Единственный маг на борту, надо полагать. Что думаете обо всем этом? Будет война или нет?

Взгляды присутствующих разом обратились к Арду, и тот почувствовал, как у него предательски пересохло в горле. Обсуждать подобные вопросы с незнакомцами ему было как-то не очень удобно.

— Я… право, не знаю, — выдавил Ардан. — Я всего лишь студент.

— Студент, но маг, — настаивал грузный. — Неужели Гильдия Магов не имеет собственного взгляда на эту проблему?

К счастью, на выручку Арду пришла Тесс. Она потянулась к самому его уху и зашептала так тихо, чтобы слышал только он один:

— Не обращай внимания, Арди-волшебник. Видишь вон того, толстого? Спорим, он за всю жизнь сам ни одной монеты не заработал и просто папенькино состояние проедает. А усатый рядом с ним так на толстяка смотрит, будто прикидывает, нельзя ли вкусно отужинать им самим. Они же штык с прикладом оба перепутают.

Ардан невольно фыркнул, и неловкость немного отступила.

— А блондинка с серьгами, — продолжала шептать Тесс, едва сдерживая смех, при этом нисколько не стесняясь, что на них смотрят несколько пар глаз. — Каждые пять минут поправляет прическу и косится на свое отражение в оконном стекле. Боюсь, она влюблена в себя сильнее, чем во всех своих кавалеров вместе взятых. Она, я так полагаю, танк от грузовика не отличит.

Арди прикрыл рот салфеткой, чтобы не рассмеяться в голос.

И тут изящная блондинка, до того щебетавшая о колье, вдруг пристально вгляделась в лицо Тесс. Ее тонко выщипанные брови медленно поползли вверх.

— Постойте-ка, — протянула она. — Я ведь вас знаю! Вы… вы же Тесс Эгобар! Та самая певица! Я была на вашем концерте на Арене! Боги, какая встреча!

За столом мгновенно оживились. Дамы разом защебетали, мужчины с новым, куда более живым интересом уставились на рыжеволосую соседку, а грузный господин даже отложил вилку.

— Госпожа Эгобар, какая честь! — всплеснула руками брюнетка. — Прошу вас, спойте нам что-нибудь! Пожалуйста! А… А… Спойте «Кошку»! Молю вас!

— «Кошку», да-да, госпожа Эгобар, «Кошку»! — подхватила блондинка, и остальные за столом одобрительно загудели.

Тесс рассмеялась своим привычным, звонким, чуть лукавым смехом и подняла руки в шутливом протесте.

— Господа, помилуйте, у меня отпуск! — воскликнула она. — Все это лето я отдыхаю от сцены, и муж мне строго-настрого запретил даже думать о выступлениях.

Ардан, который ничего подобного, разумеется, не говорил, благоразумно промолчал и даже попытался сделать немного грозное лицо.

— Но, — Тесс хитро прищурилась и, прежде чем кто-либо успел возразить, поднялась из-за стола и потянула Арда за руку. — Зато я могу станцевать со своим супругом. Маэстро, что-нибудь медленное, прошу вас!

Пианист, уловив намек, тут же сменил мелодию на тихую и плавную. Тесс, не давая Арду опомниться, увлекла его на свободное пространство в центре салона.

Впрочем, то, что они, среди прочих пар, отложивших ужин и решивших немного размять ноги посреди специальной площадки салона, лишь с большой натяжкой можно было назвать танцем. Скорее это походило на медленные, неспешные объятия под музыку.

Тесс положила голову Арду на грудь, он обнял ее за талию, и они едва заметно покачивались в такт тихой мелодии, почти не сходя с места. Рыжие волосы Тесс пахли тем самым ароматом, который Ардан узнал бы из тысячи; ее ладонь покоилась в его руке, и весь окружающий мир, со всеми его разговорами о войне, стали и провианте, отступил куда-то очень далеко, оставив их наедине посреди этого теплого, золотистого света.

Они кружились так несколько долгих минут, и Арди, опустив подбородок на макушку жены, чувствовал себя по-настоящему счастливым.

Когда мелодия стихла, в салоне раздались негромкие одобрительные аплодисменты для музыканта, и тот, перевернув листы, продолжил играть. Тесс, лукаво улыбнувшись мужу, шепнула:

— А давай сбежим, пока они снова не пристали с расспросами.

Ардан кивнул, и, так и не вернувшись за стол, они развернулись и направились прочь из салона. Миновав несколько уже не очень трезвых господ и их не менее развеселившихся спутниц, простучав каблуками по полу и спустившись по широким, деревянным лестницам, они, наконец, добрались до конечной точки короткого путешествия.

Смотровая площадка располагалась на нижнем ярусе гондолы и представляла собой открытую галерею с высокими, доходившими до груди перилами, огражденными прочной металлической сеткой. Сюда почти не долетали звуки из салона, и единственными спутниками пары остались ровный гул двигателей и свист рассекаемого воздуха.

Несмотря на вид, открывавшийся с площадки, сюда почти никто не спускался.

Ночь уже полностью вступила в свои права. Тесс подошла к перилам и, придерживая одной рукой свою широкополую шляпку, чтобы ее не сорвало ветром, запрокинула голову к черной выси.

А небо над дирижаблем раскинулось такое, какого Ардан не видел даже в самые ясные ночи в степи. Мириады звезд рассыпались по черному бархату небосвода от горизонта до горизонта. Здесь, на высоте в целый километр, вдали от городских огней, ночные огоньки пылали так ярко и так близко, что казалось, только пожелай, и наберешь полную горсть холодного, серебристого света.

Внизу, под ними, тянулась уже успевшая потемнеть, едва различимая степь. Лишь редкие всполохи далеких огоньков и тонкие нити железных дорог напоминали о том, что где-то там, внизу, живут и трудятся люди.

Вот только Ардан, уже следующим мгновением, смотрел вовсе не на звезды и совсем не на степь.

Он не мог оторвать взгляда от Тесс.

Лунный свет серебрил ее рыжие волосы, выбившиеся из-под шляпки, обрамляя ее тонкий профиль, обращенный к ночному небу. Ветер трепал подол ее платья и ленты шляпки, румянил ее щеки и заставлял рыжеволосую красавицу щуриться и улыбаться.

У Арда защемило где-то в груди.

Он смотрел на нее и думал о том, что вот ради этого, ради нее, ради этой улыбки и этих рыжих волос на ветру, он, пожалуй, готов на все. На все что угодно.

И именно поэтому разговор чванливых господ все никак не хотел покидать его сознание.

Война. Большая Война. Те самые слова, которые все чаще и чаще звучали вокруг. От капитана Милара с Аркаром до пьяных Охотников на севере; от газетных заголовков и подворотен, уже даже до богатых франтов за ужином на дирижабле.

Тесс, все так же придерживая шляпку, медленно повернулась на север. Туда, где у самой кромки мерцающего горизонта едва угадывалась темная полоса далеких пиков Алькады.

Они оба молчали, едва-едва касаясь друг друга руками.

— Все будет хорошо, Арди, — наконец тихо произнесла Тесс.

Ардан сделал маленький шаг вперед и обнял жену.

— Было бы здорово, — продолжила Тесс, — если бы мы как-нибудь смогли еще полетать на дирижабле. Уже после отпуска. Просто так, без всякого повода.

Из Лазурного Города до Дельпаса они тоже полетят, а уже оттуда и до Шамтура, как и в прошлый раз, поедут на поезде. Просто, потому что, в противном случае, поездка обошлась бы им в четверть стоимости автомобиля. И это только на саму дорогу.

— Непременно полетаем, — Ардан накрыл ее ладонь своей. — Обещаю.

Тесс улыбнулась и опустила голову ему на плечо.

— Знаешь, а ведь здорово, порой, вот так сбежать от всей этой столичной суеты, — задумчиво сказала она, глядя на проплывающие внизу огоньки. — Уже не здесь, но пока еще и не там. Просто в пути. И, знаешь, мне иногда кажется, что в пути куда-то отдыхается даже лучше, чем на самом месте прибытия. Будто дорога, само это немного странное «между» и есть самый настоящий отдых.

Ардан ничего не ответил. Он лишь крепче обнял жену за плечи, и они вдвоем еще долго стояли у перил, любуясь звездами и темной степью, раскинувшейся далеко внизу.

Уже завтра утром они прибудут в Лазурный Город и, кажется, Арди понимал, о чем говорила Тесс. Он бы хотел, чтобы полет продлился еще немного. Еще хотя бы день… или два… или…

Глава 153

За пару часов до прибытия по гондоле прокатился мелодичный перезвон. Приятный голос служащего объявил в переговорную трубу, что в связи с правилами безопасности всех пассажиров просят покинуть обзорные площадки, вернуться в свои каюты, собрать вещи и непременно закрыть иллюминаторы до полной швартовки судна.

Ардан задвинул латунную задвижку на иллюминаторе и помог Тесс уложить последние мелочи в чемодан. По ту сторону толстого стекла, прикрытого теперь плотной шторкой, дирижабль начинал долгий, неспешный спуск к причальным мачтам Лазурного Города. Судно мягко покачивалось, почти убаюкивающе, а где-то снаружи раздавались гулкие команды и свист сбрасываемых швартовых концов. Чем-то это всё напоминало заход корабля в Ласточкину гавань.

Арди прислушивался к этим звукам и про себя радовался тому, что на сей раз всё проходило куда спокойнее, чем во время его первого, незабываемого полёта. Никто не палил из револьверов, не валил из пробитой оболочки газ, и сам Ардан не висел на честном слове где-то над пропастью. Прогресс, как сказал бы давешний шофёр, налицо.

— Я волнуюсь, Арди-волшебник, — Тесс защёлкнула замки чемодана и поправила шляпку. — Не из-за полёта, с ним-то всё хорошо. А просто… мы ведь и правда на месте. На самом краю света, считай.

— Не на краю света, дорогая, — улыбнулся Ардан. — До края ещё лететь и лететь. Но место и правда должно быть красивое.

— А ты откуда знаешь, что красивое? — игриво фыркнула Тесс. — Ты же тут ни разу не был.

— В книгах читал, — пожал плечами Арди. — И ещё Милар рассказывал. Он сюда как-то на поправку ездил, после ранения. Ну и профессор Конвелл говорит, что краше места не видел за всю свою службу.

— Милар? — Тесс приподняла бровь. — Вот уж не думала, что наш суровый капитан умеет любоваться красотами.

— Он много чего умеет, — немного устало вздохнул Ардан и чуть тише добавил: — чего по нему не скажешь.

Тесс звонко засмеялась.

Дирижабль качнулся в последний раз и замер, надёжно пришвартованный к мачте. По корпусу прокатилась лёгкая дрожь остановившихся двигателей, и наступила непривычная тишина, нарушаемая лишь приглушёнными голосами пассажиров за дверьми кают.

— Пойдёмте, капрал, — Тесс чмокнула его в щёку, и они вышли в коридор.

Влившись в ручеёк пассажиров, они постепенно спускались вниз, к вестибюлю, в котором пока ещё собралось не так уж и много пассажиров. Видимо, пытались поймать последние мгновения сна или просто не могли толком собрать вещи без помощи пары-тройки слуг. Так что Арду с Тесс удалось подобраться поближе к дверям. Уж что-что, а Ардана не очень прельщала перспектива толкаться плечами с богатеями. Одного раза во Дворце Царей Прошлого с Алировым уже хватило.

Едва экипаж подал трап и распахнул двери гондолы, Ардан с Тесс, подхватив свои вещи, в числе первых ступили на причальную галерею. Прямиком в объятья свежего воздуха, не пропитанного пусть и приятными, дорогими, но слишком разнообразными духами.

И тут же Арди усомнился в самом понятии «свежий воздух».

Дышать, в одно-единственное мгновение, стало как-то одновременно тяжело и душно. Воздух оказался таким горячим и плотным, что лёгкие будто сжались и высохли изнутри, превратившись в пересушенный изюм. Каждый вдох давался юноше с заметным усилием.

Лоб и спину Ардана мгновенно пробил пот, рубашка прилипла к телу, а плащ, и без того тяжёлый, сразу же преобразился в настоящее орудие пытки. Солнце сияло с такой яростной, слепящей силой, что Арди невольно зажмурился и прикрыл глаза ладонью, и даже его третье веко, обыкновенно спасавшее в горах и от яркого снежного света, на сей раз мало помогало.

Ветер, налетавший с моря, нисколько не остужал, а наоборот, обдавал лицо сухим жаром, словно кто-то распахнул дверцу громадной хлебной печи.

Тесс ахнула и инстинктивно вцепилась в плечо мужа.

— Вечные Ангелы, — выдохнула она, обмахиваясь ладонью. — Арди, тут же дышать нечем! Как они вообще здесь живут?

— Понятия не имею, дорогая, — честно признался Ардан, чувствуя, как по виску скатывается крупная капля пота. — Но плащ я, пожалуй, сниму прямо сейчас, иначе доеду до гостиницы вяленым куском мяса.

— А закон? — заволновалась девушка. — Тебе же положено ходить в регалиях.

— Я удостоверение с собой взял, — только и ответил Ард.

— Новенькие, — бросил мимоходом давешний грузный господин, проходивший мимо под руку со своей брюнеткой. Оба они, в отличие от Арда с Тесс, успели переодеться в лёгкие летние наряды и выглядели вполне довольными жизнью. — Сразу видно. Ничего, голубчики, привыкнете за денёк-другой… Или нет.

Стоявшие рядом богато одетые господа добродушно рассмеялись и неторопливо двинулись к спуску, обмахиваясь шляпами и веерами. Ардан с Тесс, переглянувшись, тоже поспешили вниз, потому как стоять под этим палящим солнцем в дорожной одежде было решительно невозможно.

Благо от трапа до спасительной крыши кирпично-металлического здания оказалось не так далеко.

Воздушный порт Лазурного Города, в отличие от недостроенного столичного, был полностью завершён и встретил прибывших прохладой просторного вестибюля. Под высокими сводами лениво вращались огромные лопастные опахала, подвешенные к потолку и приводимые в движение Лей-механизмами. После уличного пекла эта прохлада показалась Арду едва ли не райским блаженством, и он, утирая лоб рукавом, с облегчением перевёл дух.

Вестибюль выглядел светлым и нарядным, с белыми стенами, мозаичными полами и колоннами, увитыми затейливой лепниной. Повсюду стояли кадки с диковинными растениями, а под потолком пестрели разноцветные витражи, бросавшие на пол причудливые цветные пятна.

Они подошли к стойке справочной службы, за которой сидела миловидная девушка в лёгком форменном платье.

— Добрый день, — обратился к ней Ардан. — Подскажите, пожалуйста, где мы могли бы нанять такси?

— Доброго дня, господа, — приветливо улыбнулась девушка. — Прямо через главный выход и направо, там вас уже ждёт целая вереница автомобилей.

— А скажите, — не утерпела Тесс, — здесь всегда так жарко?

— Что вы, госпожа, сейчас ещё прохладно, — девушка рассмеялась мелодичным, журчащим смехом, в котором Арди различил акцент островитян. Впрочем, неудивительно. — Вот к середине лета будет настоящее пекло. Зато моря лучше, чем у нас, нет нигде на всём свете. Окунётесь разок и сразу про жару забудете. Добро пожаловать в Лазурный Город, надеюсь, вам у нас понравится.

Поблагодарив её, они направились к выходу, попутно изрядно завидуя господам, одетым в лён и прочие тонкие ткани. Настолько, что те трепыхались от самого малого дуновения.

Первым, что Арди с Тесс увидели, ступив за порог Воздушного порта, оказалась пальма.

Самая настоящая пальма, высокая и стройная, с длинным гладким стволом и пышной кроной перистых листьев, лениво шевелившихся под горячим ветром. Тесс остановилась как вкопанная и уставилась на неё, приоткрыв рот.

— Арди! — воскликнула она, дёргая мужа за рукав. — Это же пальма! Настоящая пальма! Я их только на картинках в книжках видела! Если честно, даже не знала, что они тут есть.

Ардан и сам разглядывал диковинное дерево с немалым любопытством, хотя удивлялся, признаться, меньше жены. Странность заключалась вот в чём. Метрополия лежала даже южнее Лазурного Моря, и по всем законам природы погода в столице должна была быть жарче. Однако из-за особенностей Поля Паарлакса и его сложного взаимодействия с магнитным полем планеты климат на Лазурном побережье складывался совершенно иначе. Он был скорее ближе к далёкой, знойной Каргааме, нежели к Метрополии, составлявшей достойную конкуренцию Скальдавину с Урдаваном.

Об этом Арди знал ещё со школы (правда, тогда Поле Паарлакса называлось Эхом Лей-линий), но одно дело знать, а совсем другое — стоять под настоящей пальмой и обливаться потом посреди самого начала лета.

Объяснять всё это Тесс он, впрочем, не стал, дабы не утомлять её скучными подробностями.

— Просто здесь так устроена погода, дорогая, — сказал он вместо этого. — Тепло круглый год.

— Тепло? — фыркнула Тесс, обмахиваясь шляпкой. — Арди, тут не тепло. Тут как в общественной бане! Только без холодного душа.

Ардан не мог не согласиться.

Они нашли свободное такси, и Ардан, поторговавшись для приличия с водителем, сговорился доехать до гостиницы за сорок пять ксо. Шофёр, смуглый и улыбчивый малый в светлой кепке, ловко закинул их чемоданы и походный мешок в багажник, и автомобиль покатил по улицам Лазурного Города.

— Арди, смотри!

То, что открылось за окнами такси, заставило обоих супругов прильнуть к стёклам и забыть обо всём на свете.

Лазурный Город раскинулся на холмах, широкими, пологими уступами сбегавших вниз, к сверкающему на солнце морю. Узкие, мощённые брусчаткой улочки петляли между домами тёплых, охристых и терракотовых тонов, чьи стены сплошь увивали плети ярких цветов, свисавших с балконов и оград пышными, душистыми гроздьями. Повсюду зеленели пальмы, кипарисы и апельсиновые деревья, а воздух, несмотря на жару, пропитался ароматом цветущих садов, нагретого камня и далёкой морской соли. Дома лепились друг к другу, карабкались вверх по склонам и сбегали вниз, к набережной, а над их черепичными крышами то тут, то там поднимались башенки церквей и колоколен.

Но самое невероятное…

Там внизу, у подножия холмов, простиралось море. Бескрайнее, ослепительно синее, переливавшееся под солнцем мириадами сверкающих искр. У причалов и в небольших бухтах на воде вздымался целый лес мачт, потому как яхт и лодок здесь оказалось даже больше, чем автомобилей. Белые паруса, изящные корпуса, начищенная до блеска медь, и всё это покачивалось на лёгкой волне, словно стая диковинных морских птиц, присевших передохнуть у берега.

— Арди, — прошептала Тесс, не отрываясь от окна, — это самое красивое место на свете. Я никогда, никогда не видела ничего подобного.

— Красиво, — согласился Ардан без всякого лишнего притворства.

Жара, ещё минуту назад казавшаяся невыносимой, постепенно отступала перед этой будто бы немного ленивой прелестью. Горячий ветер, влетавший в открытое окно, теперь нёс с собой запах цветущих лимонов и нагретой солнцем хвои, а солнце золотило белые стены домов так, что весь город будто светился изнутри мягким, медовым светом. Где-то на склоне холма звенел колокол, ему отвечал другой, подальше, и вместе они плыли над крышами, смешиваясь с криками чаек и далёким рокотом прибоя.

— Госпожа, простите мою дерзость, — внезапно подал голос шофёр, поглядывая на Тесс в зеркало заднего вида, — а вы случайно не Тесс Эгобар будете? Та самая, которая первой на Арене выступала?

Тесс рассмеялась и обернулась к нему.

— Она самая. Не думала, что меня и здесь узнают.

— Как же вас не узнать, госпожа! — расплылся в улыбке шофёр. — У нас же тут, считай, джаз и родился, на Лазурном берегу. Вся молодёжь только его и слушает. А уж ваши пластинки у нас в каждом кабаке крутят. Я вот «Кошку» вашу наизусть знаю! Жена моя вас тоже страсть как любит! Все уши прожужжала.

— Передавайте супруге привет, — улыбнулась Тесс. — А где у вас тут лучше всего музыку послушать?

— О, госпожа, это вам на набережную надо, в «Раковину» или к старому Пьетро в подвал, — оживился шофёр. — Там по вечерам такое играют, что ноги сами подрыгаться просятся. Вы как обустроитесь, непременно загляните! Не пожалеете!

И они с Тесс тут же завели оживлённую беседу о музыке, о новых пластинках, о здешних музыкантах и о том, какие джаз-клубы стоит непременно посетить. Тесс расцвела, как всегда расцветала при разговорах о любимом деле, а шофёр оказался на удивление сведущим собеседником и сыпал именами и названиями с азартом завзятого знатока.

Почему-то Арди был уверен, что тот легко бы нашёл общий язык с Петром Оглановым.

Ардан, оставив их двоих наслаждаться разговором, отвернулся к своему окну, и вот тут его ждало зрелище, по-настоящему его поразившее.

По соседней полосе, обгоняя такси, ехала пятёрка мужчин в кожаных жилетках и больших защитных очках. Точно таких же, коими располагал и сам Ард, только явно в иных целях. Ехали они на чём-то, чего Ардан поначалу даже не сумел распознать. Это были не автомобили и не велосипеды, а нечто совсем иное. Два колеса, переднее и заднее, как у тех же велосипедов, но куда массивнее и шире, обутые в толстые резиновые покрышки.

Между колёс, на крепкой стальной раме, помещался блестящий двигатель с торчащими цилиндрами и медными трубками, от которого тянулся изогнутый выхлопной патрубок. Сверху располагалось кожаное седло, широкий топливный бак каплевидной формы, выкрашенный в чёрный с золотыми полосами, и высокий руль с двумя рукоятями, за которые держался ездок. Машины эти ревели низким, утробным рокотом, изрыгали из патрубков сизый дымок и неслись по улице с лихим и каким-то даже бесшабашным изяществом.

— Что это? — не удержался Ардан, перебив беседу о музыке.

Шофёр глянул в окно и снисходительно усмехнулся.

— А, это мотоциклы, господин. Мотоциклы... Последние пару лет у нас теперь в моде. Особенно у молодёжи, ну и у тех, кто побогаче и опасность любит. Только вот, скажу я вам, штука эта, скорее всего, нигде, кроме Лазурного берега, не приживётся.

— Почему? — удивился Арди.

— Так зимы у нас не бывает, господин, — пожал плечами шофёр. — Круглый год тепло и сухо. А вот в Метрополии вашей или, скажем, в Дельпасе, где снег по полгода лежит… А если не снег, то дерм… кха-кха, простите, госпожа. Так вот… Где слякоть и всё в грязи, то на такой штуковине далеко не уедешь. Либо замёрзнешь, либо изгваздаешься, либо увязнешь где-то. Так что это наша, Лазурная забава. И, видимо, больше ничья.

— А быстро они ездят? — Арди сам не заметил, как подался вперёд.

— О-о, господин, спрашиваете ещё! — протянул шофёр. — Порой так просвистят по набережной, что только пыль столбом. Креветки… простите, госпожа… Стражи их гоняют, а им хоть бы что. Молодёжь ведь. У них сейчас у всех одно и то же в башке. Мотоциклы, да будущие школы глайдеров.

Ардан задумчиво кивнул и ещё долго провожал взглядом удаляющиеся мотоциклы.

Он вдруг поймал себя на том, что начинает, кажется, немного понимать Бориса с его вечным восторгом перед новыми моделями автомобилей. Арду внезапно сделалось до зуда любопытно, как устроено это рычащее чудо. Каким образом двигатель крутит колёса, отчего оно держит равновесие на двух колёсах и не заваливается набок, и сколько в нём этих самых лошадиных сил, о которых так любил рассуждать лорд Фахтов.

«Надо будет расспросить кого-нибудь, пока мы здесь», — решил про себя Ардан, и сам же слегка удивился этой своей мысли.

— Какие у вас планы, господа?

Дальнейший путь они проделали в лёгкой беседе, в целом, ни о чём.

Гостиница, у которой остановилось такси, оказалась небольшой, но на редкость уютной и красивой. Двухэтажное здание тёплого песочного цвета пряталось в тени высоких пальм и было сплошь увито цветущими лозами, свисавшими с кованых балконов. Над входом тянулась полосатая маркиза, защищавшая от солнца, а у дверей в больших глиняных кадках росли апельсиновые деревца, усыпанные мелкими оранжевыми плодами. Откуда-то из глубины двора доносилось тихое журчание фонтана, а воздух здесь, в тени, ощущался заметно прохладнее, чем на открытой улице.

Ардан расплатился с шофёром, добавив сверху пару монет, и тот, пожелав им приятного отдыха и напоследок ещё раз восхитившись знакомством с самой Тесс Эгобар, укатил прочь.

Вдвоём они вошли в прохладный, полутёмный вестибюль гостиницы. Пол устилала яркая плитка, а под потолком всё так же лениво вращалось лопастное опахало. Ардан подошёл к стойке, за которой стояла немолодая, приветливая женщина в опрятном платье.

— Добрый день, — в очередной раз поздоровался Арди. — Мы с женой пару месяцев назад отправляли вам письмо с официальным запросом на выкуп номера на две недели. На фамилию Эгобар. Хотелось бы узнать, дошло ли оно.

— Сейчас посмотрим, господин Эгобар, — женщина водрузила на нос очки и раскрыла громоздкую, разлинованную книгу записей, лежавшую перед ней на стойке. Она долго водила пальцем по строчкам, перелистывала тяжёлые страницы и шевелила губами, разбирая записи. — Эгобар, Эгобар… ага, вот. Да, господин, всё верно. Ваше письмо пришло ещё две недели назад. Номер за вами закреплён. Двухнедельное проживание, верхний этаж, с видом на море.

— Прекрасно, — Ардан с облегчением улыбнулся. — Сколько с нас с учётом аванса?

— По четыре экса за сутки, господин, итого пятьдесят шесть эксов за две недели, — женщина приняла деньги, аккуратно пересчитала и сделала пометку в книге. — Вы уж простите, что справляюсь так долго. У нас тут по старинке всё, без новомодных касс. Зато ни одной записи за тридцать лет не потеряли.

— Справедливо, — улыбнулся Арди и покосился на гримуар у пояса. — Бумага никогда не подводит.

— Вот и я о том же, господин, — женщина сняла с доски за спиной тяжёлый медный ключ с деревянной биркой. — Четвёртый номер, на втором этаже, в самом конце коридора. Окна выходят прямо на залив. Так что это лучший вид во всей гостинице. Завтрак подаём с семи до десяти на террасе, а если совсем притомитесь от жары, то на минус первом, в бывшем погребе, у нас всегда холодный лимонад и вино со льдом.

— Благодарю, — Ардан забрал ключ и обернулся к жене.

Тесс стояла посреди вестибюля, разглядывая яркую плитку, кадки с цветами и пробивающиеся сквозь ставни солнечные лучи. На её лице играла та счастливая, чуть мечтательная улыбка, ради которой Арди, пожалуй, и согласился на это путешествие.

— Ну что, госпожа Эгобар, — он подхватил чемоданы и кивнул в сторону лестницы. — Пойдёмте смотреть на наше море.

— А потом сразу купаться, — решительно заявила Тесс, подбирая подол платья. — Иначе я на этой жаре растаю, как мороженое, и ты повезёшь домой одну только мокрую шляпку.

Ардан рассмеялся, и они вместе направились вверх по лестнице.

* * *

Небольшая прогулочная яхта неспешно скользила по бирюзовой глади Лазурного моря. Её белый парус, наполненный лёгким бризом, отбрасывал на палубу подвижную голубоватую тень. Ардан полулежал на дощатой скамье, прислонившись спиной к мачте, и сквозь полуприкрытые веки наблюдал за женой.

Тесс расположилась на носу яхты. Лежала на разостланном полотенце и подставляла лицо щедрому южному солнцу. Купальный костюм, который она приобрела в одной из лавок на набережной, состоял из плотного трикотажного верха без рукавов и коротких, до середины бедра, шорт. А ещё он весь был выдержан в модном на побережье сочетании тёмно-синего с белой полосой по краю. Во всяком случае — если верить продавщице.

На голове Тесс красовалась широкополая соломенная шляпа, надёжно защищавшая от палящих лучей, а в руке она держала запотевший стакан с лимонадом, в котором позвякивали кусочки льда. Рыжие волосы, выбившиеся из-под шляпы, золотились на солнце; кожа уже успела покрыться лёгким, медовым загаром, и в этот момент Тесс была так хороша, что Арди в который раз поймал себя на мысли, насколько ему повезло.

— …вот тут-то и кроется вся хитрость, понимаете? — увлечённо вещал капитан яхты, загорелый до почти чернильной черноты старик с обветренным лицом и седыми бакенбардами, стоявший у руля. — Косой парус, он ведь не как прямой. С прямым-то любой дурак справится. Поймал ветер в корму и пошёл. А с косым нужно чувствовать галс, ловить ветер боком, идти переменными курсами. Порой лавировать. Это, господин Эгобар, целая наука. Поверьте старому моряку.

— Угу, — отстранённо кивнул Ардан, любуясь женой. — Целая наука.

— А вот в молодости я ходил на большом барке. До самой Каргаамы, через острова, добирались. На парусах, разумеется. Тогда ещё металл и уголь по воде почти не ходили. Только самые первые военные стальные махины стали появляться… А шторма там, ну, около Каргаамы, я вам доложу, такие, что небо с землёй местами меняются. Один раз нас так потрепало, что три дня без мачты дрейфовали.

— Удивительные края, — совершенно невпопад поддакнул Арди, потому как слушал капитана вполуха.

Старика, впрочем, это нисколько не смущало. Похоже, ему просто нравилось рассказывать что-то о море и своей молодости. И слушатель ему требовался скорее для приличия, чем из какой-то необходимости.

Капитан вёл свой неспешный монолог о парусах, ветрах и далёких морях с таким неподдельным удовольствием, будто беседовал исключительно сам с собой. А согласные мычания Арда служили ему вполне достаточным аккомпанементом.

Что же до самого юноши, то, порой, тот находил в себе силы оторвать взгляд от Тесс и оглядеться.

Лазурное море ничем не походило на Ласточкин залив.

Там, на востоке, вода выглядела свинцово-серой плёнкой. Даже в разгар лета непременно тяжёлой и неприятно холодной. И стоило подуть самому скромному ветру, как волны тут же с оглушительным рёвом накатывали на каменистый берег.

Здесь же море переливалось всеми оттенками синего и бирюзового. На ощупь тёплое, ласковое, а ещё прозрачное до самого дна. Его гладь искрилась под солнцем так, что слепило глаза.

Два совершенно разных моря и, будто, две совершенно разные жизни…

И вот что удивляло Арда больше всего. Впервые за долгое время его неустанное, давнее, поселившееся в груди ещё в детстве желание отправиться куда-то далеко, за моря и горизонты, начинало понемногу притихать. До конца оно, разумеется, никуда не делось. И Арди, спустя уже неделю их пребывания на Лазурном побережье, всё чаще ловил себя на том, что поглядывает на восток, в сторону далёкой столицы, и думает то об аптеке, то о Миларе, то о незаконченных исследованиях.

Но всё же сейчас он был рад.

Рад оказаться в новом, незнакомом месте. Рад увидеть что-то такое, чего никогда прежде не встречал. Что-то, о чём он когда-нибудь, долгими зимними вечерами, обязательно будет рассказывать своим лесным друзьям.

И от этой мысли, о том, как он будет рассказывать Шали, Гуте и Эргару про тёплое синее море и про пальмы на берегу, на душе у Арда становилось легче.

— …а узлы, господин Эгобар, это вообще отдельный разговор. Я вот знаю сорок с лишним узлов, и каждый для своего дела…

Ардан так и не дослушал, какой именно глубинной мудростью и строго профессиональным знанием про узлы собирался поделиться капитан. Прямо посреди очередной стариковской фразы он поднялся на ноги, в три шага дошёл до борта и, оттолкнувшись, сиганул в воду головой вниз.

Тёплое море приняло его в свои нежные объятия, и Арди, открыв глаза под водой, на мгновение замер от восторга.

Под ним раскинулся коралловый риф. Зрелище, какого Ардан ещё прежде нигде и никогда не встречал. Кораллы разрастались причудливыми кустами, ветвистыми деревцами и округлыми валунами всех мыслимых расцветок — алые, оранжевые, лиловые, нежно-розовые и ярко-жёлтые. Между ними сновали стайки крошечных рыбёшек, переливавшихся серебром и золотом. Порой проплывали важные, полосатые рыбы размером с ладонь, а по дну деловито семенил бочком небольшой краб, приветственно помахивая юноше клешнёй.

Солнечный свет пробивался сквозь толщу воды длинными, дрожащими лучами, играя на песке причудливыми бликами, отчего всё вокруг казалось зачарованным подводным садом. Почти таким же, как во владениях Сенхи'Ша…

«Вот уж чего ни Шали, ни Гута точно никогда не видели», — с весёлым изумлением подумал Арди, проплывая над рифом и провожая взглядом юркую оранжевую рыбку с белыми полосками. Немного медлительный Гута наверняка решил бы, что Арди всё это выдумал. А Шали, пожалуй, долго бы фыркала и не верила, что рыбы таких нелепых, ярких расцветок вообще где-то существуют.

Ардан нырнул глубже, оставляя коралловый риф позади. Вода становилась всё прохладнее, давление мягко сжимало уши, но Арди, благодаря пусть и отравленной, но крови матабар, чувствовал себя на этой глубине легко и свободно. Он опускался всё ниже и ниже, пока не дотянулся до ровного ковра светлого песка.

Здесь, на дне, Арди сделал так, как когда-то его научил Гута. Юноша перевернулся на спину, лёг на песок и по самые локти зарылся руками в мягкий, прохладный грунт. Просто чтобы удержаться на месте и не всплыть. А потом он замер и посмотрел наверх.

Высоко над ним подрагивала колышущаяся кромка воды, преломлявшая жаркое солнце. Лучи расходились во все стороны дрожащими, золотистыми стрелами. Они ломались и переливались, а вся поверхность моря над головой Арда вдруг показалась ему живым, мерцающим пологом из расплавленного света. Где-то наверху чернело продолговатое пятно — днище их яхты, покачивавшееся на волнах.

Сердце Арда успокоило свой шаг.

В голове, обыкновенно полной мыслей, тревог и планов, внезапно всё стихло. Ни беспокойства о Кукловодах и Чёрном Доме. Ни тревог о матери, об Эрти и о сёстрах в далёком Дельпасе. Ни забот об аптеке, ни размышлений о застопорившихся исследованиях, ни мыслей о грядущей Большой Войне.

Ничего.

Только он, эта оглушительная подводная тишина и струящийся сверху солнечный свет.

Арди лежал на песчаном дне, сквозь толщу воды смотрел на дрожащее солнце, и впервые за очень долгое время чувствовал себя по-настоящему умиротворённым.

И в этот самый момент Ардан впервые понял, почему профессор Конвелл, да и Милар тоже, так любили отпуск и так часто о нём говорили.

Раньше Арди совершенно этого не понимал. Отдых казался ему чем-то пустым, ненужным, даже немного постыдным, ведь вокруг столько дел, столько задач, столько всего, что требует внимания и сил. Сидеть без дела представлялось ему пустой тратой драгоценного времени.

А теперь, лёжа на дне тёплого южного моря, он внезапно понял. Понял, что отдых — это вот такая вот тишина в голове. Возможность хотя бы на несколько мгновений отложить весь груз забот и просто… просто. Просто смотреть на солнце сквозь воду и ни о чём не думать.

И ещё Арди показалось, что, пожалуй, если бы не яд того мутанта, настойчивые отголоски которого до сих пор давали о себе знать, он бы, наверное, так никогда и не научился по-настоящему понимать смысл слова «отдых».

Но таков сон Спящих Духов.

Ардан закрыл глаза и растворился в мягкой тишине.

И только когда лёгкие наконец напомнили о себе, Ардан выдернул руки из песка, оттолкнулся от дна и неспешно заскользил вверх, к мерцающей кромке света. Он вынырнул на поверхность рядом с яхтой, отфыркиваясь и щурясь от яркого солнца, и ухватился за спущенную с борта верёвочную лесенку.

Сверху, с выражением неподдельного изумления на обветренном лице, на него смотрел капитан.

— Ну, господин Эгобар, — протянул старик, качая головой, — если бы я собственными глазами не видел, в жизни бы не поверил. Вы под водой почти семь минут пробыли! Я таких ныряльщиков только среди ловцов жемчуга встречал, да и то не всякий столько выдержит. Может, вы от меня скрываете что, а? — коротко хохотнул капитан. — Может, вы и впрямь за жемчугом ныряете? Здесь, правда, его хрен отыщешь. Это надо за южный мыс идти.

— Нет, — улыбнулся Ардан, забираясь на палубу и отжимая волосы. — Просто люблю воду.

— Любите воду, — хмыкнул капитан. — Ну-ну. Я вот тоже воду люблю, только дыхалки у меня на две минуты, не больше. Странный вы человек, господин Эгобар.

Тесс приподнялась на локте и сдвинула шляпу на затылок.

— Арди, даже я уже начала немного переживать, — укоризненно, но с улыбкой произнесла она. — Подумала, тебя там акула съела.

— Не думаю, что пришёлся бы ей по вкусу, — Арди опустился рядом с возлюбленной на полотенце и подставил лицо солнцу.

Яхта вернулась к причалу ближе к вечеру. Зной уже начал понемногу спадать, а солнце склонилось к западу, окрасив море в тёплые, золотисто-розовые тона. Ардан расплатился с капитаном, привычно добавив сверху за приятную, пусть и одностороннюю, беседу, и они с Тесс сошли на берег.

Оба давно сменили тесные, плотные одежды Метрополии на лёгкие летние наряды, более подходящие местному климату. Арди облачился в светлые льняные брюки и свободную рубашку с закатанными рукавами, а на голове его теперь покоилась белая бандана, что, наверное, не нарушало обещание, данное Луше...

Тесс же надела лёгкое летнее платье из тонкого ситца в мелкий цветочек, с открытыми плечами и широкой юбкой до середины икры. И, если честно, в этом наряде она походила на весеннюю сидхе, спустившуюся погулять по набережной.

Набережная Лазурного Города, несмотря на поздний час, наоборот — лишь оживала после дневной жары. Вдоль широкой, мощённой светлым камнем эспланады тянулись ряды пальм и кадок с цветущими олеандрами, между которыми прогуливались нарядно одетые отдыхающие. Работали открытые кафе под полосатыми тентами. Из распахнутых дверей ресторанчиков доносились запахи жареной рыбы и пряностей, где-то наигрывал уличный музыкант, а вдоль парапета выстроились лотки торговцев, предлагавших морские раковины, кораллы и прочие курортные безделушки. Море плескалось внизу, у каменных ступеней. Лёгкий вечерний бриз приносил с собой прохладу и солёную свежесть.

Они дошли до «Раковины» — уютного ресторанчика на самой набережной, с видом на залив, — и заняли столик у распахнутого окна. Расторопный официант принял у них заказ, и вскоре на столе появились лёгкие салаты с морепродуктами, свежий хлеб и кувшин холодного лимонада. Порой Арду казалось, что за время отпуска он напьётся данным напитком на половину жизни вперёд.

Тесс, попивая лимонад, оживлённо перечисляла планы.

— …и ещё нам обязательно нужно сходить в подвал к старому Пьетро, мне про него все уши прожужжали, — увлечённо говорила она, загибая пальцы. — И на набережной в «Устрице» по вечерам, говорят, играет потрясающий квартет. А ещё я присмотрела несколько пластинок. Их в столице вообще не достать, представляешь? Местные записывают. Выпускают совсем маленьким тиражом.

— Здорово, — улыбнулся Ардан, любуясь оживлённым лицом жены.

— Но самое главное, Арди! — Тесс отставила бокал и подалась вперёд, а Ардан едва не утонул в её засиявших глазах. — Я договорилась с Лонцией. Это здешняя джазовая дива, у неё голос просто невероятный. Мы с ней запишем совместную вещь! На «Сломанной скрипке». Это самая известная студия в Лазурном, ну и… получается, в целом самое знаковое место для джаза. Половина всех самых громких имён так или иначе связаны с ним.

— Здорово! — Ардан накрыл её ладонь своей. — Я очень за тебя рад, Тесс. Правда.

Он слушал её, кивал, вставлял короткие ремарки и просто любовался женой, искренне радуясь тому, как ей здесь хорошо. Тому, как она расцвела за эту неделю и сколько в ней сейчас плескалось жизни и света.

В какой-то момент колокольчик над дверью ресторана в очередной раз тоненько звякнул, и внутрь вошла новая пара.

Ардан скользнул по вошедшим рассеянным взглядом и тут же узнал одного из них. Профессор Конвелл собственной персоной! Немного непривычно выглядящий в светлом летнем костюме и с тростью под мышкой. Под руку с ним шла молодая женщина, очевидно, его супруга. Она была удивительно хороша собой — высокая, статная, с тёмными вьющимися волосами, уложенными по последней моде, и тонкими, изящными чертами лица.

На вид ей было не больше тридцати, то есть лет на двадцать меньше, чем самому профессору.

Конвелл обвёл зал взглядом, заметил Арда, и его лицо тут же осветилось искренней радостью.

— Студент Эгобар! — воскликнул он, направляясь к их столику. — Вот так встреча! И вы, стало быть, выбрали Лазурный берег для отдыха? Какое совпадение!

— Профессор Конвелл, — Ардан поднялся и пожал протянутую руку. — Рад вас видеть. Позвольте представить мою супругу, Тесс.

— Очень приятно, — Конвелл галантно склонил голову. — А это моя жена, Виолетта.

Женщины обменялись приветствиями, и буквально через минуту Тесс и Виолетта, обнаружив друг в друге родственные души, уже увлечённо обсуждали что-то своё. Разговор у них зашёл сперва о музыке, потом о здешних магазинах и нарядах. Обе, спустя пару коротких реплик, уже щебетали так оживлённо, будто были давным-давно знакомы.

Арди всегда удивлялся данной особенности людского племени — так быстро находить с кем-то общий язык.

Конвелл же опустился на свободный стул рядом с Ардом и сразу перешёл к тому, что, видимо, занимало его несколько больше курортных красот.

— Отличный экзамен, Ард, — Конвелл жестом попросил официанта и заказал бутылку слабого вина. — Немного топорный в некоторых моментах, но, учитывая, что это задачка для четвёртого, а не второго курса — всё ещё отличный.

— Благодарю, профессор, — Арди чуть склонил голову.

— Однако, — Конвелл поднял палец, впуская в голос знакомые менторские интонации, — хвалить вас без меры я не стану. Иначе какой из меня профессор, правда? Были в вашей работе и слабые места. Причём довольно существенные. Во-первых, вы совершенно не проверили надёжность автономной проверки системы своих печатей. Положились на то, что всё сработает с первого раза, а это в нашем деле непозволительная роскошь. Что, вообще-то, весьма странно наблюдать от автора «Туманного Помощника». Но это так… просто чтобы вы нос не задирали.

Ардан внимательно слушал, мысленно отмечая каждое слово.

— Во-вторых, — продолжал профессор, — вы не разработали вспомогательных элементов подключения к Лей-генераторам на случай, если основная цепь питания вдруг прервётся. А она, поверьте моему опыту, прерывается в самый неподходящий момент. Причём постоянно. Хороший инженер всегда проектирует запасной путь. И ещё несколько мелочей по самой структуре печатей, но это уже частности. О них побеседуем уже при встрече в Большом.

— Я понял, профессор, — серьёзно кивнул Арди. — Спасибо. Я учту.

— Вот за это вас и ценю, Эгобар, — Конвелл удовлетворённо хмыкнул. — Не только за светлую голову, но и за то, что вы так легко относитесь к критике. Знаете, как, порой, сложно с кем-то побеседовать о ремесле на кафедре без того, чтобы задеть чьё-то распухшее эго? Нет, всегда, конечно, можно сделать визит на Рынок Заклинаний, но… — профессор скорбно вздохнул и плеснул себе в бокал из принесённой бутылки. — Старик Крайт не то чтобы всегда готов с кем-то поделиться своими знаниями. На моей памяти он вообще редко снисходит до общения с простыми смертными. Это надо… не знаю… быть вторым Аверским, да примут того Вечные Ангелы. Только от мира инженерного дела, а не военного, чтобы Гранд Магистр Крайт вообще решил с вами хотя бы поздороваться… А скажите-ка, что вы намерены делать в следующем году? Есть какие-то планы?

— Думал взять у Гильдии магов несколько заказов, — ответил Ардан. — На разработку печатей по их техническим заданиям.

Конвелл поморщился и махнул рукой.

— Бросьте, Ард. Это монотонная, скучная работа. Не более, чем разработка модификаций по чужим лекалам. Тоска смертная, поверьте. Да к тому же Гильдия редко нанимает кого-то младше пятого курса Большого, так что вряд ли у вас, несмотря на ваши компетенции, выйдет пробиться сквозь твердолобых чиновников. — профессор отпил ещё немного вина и тут же оживился, будто его осенила новая мысль. — А вот послушайте-ка, что я вам скажу. Вы ведь успели поработать в бюро профессора ан Маниш, верно?

«— Не шевелись, Говорящий, или эти двое отправятся к своему лже-богу.»

— …стало быть, опыт конторской работы у вас уже в наличии. Так отчего бы вам в этом году не потрудиться какое-то время в моей фирме? Дело я вам, обещаю, найду интересное. Во всяком случае, точно интересней, чем сидеть в качестве живого станка и строчить модификации. Ну и, может, научились бы чему-то полезному.

Арди едва поймал сам себя за язык, чтобы тут же не выпалить «конечно, профессор!». Просто потому, что пока неизвестно, что будет с его расписанием после возвращения в столицу.

— Я подумаю, профессор, — Арди не стал отвечать сразу. — Спасибо за предложение, оно и правда заманчивое.

— Подумайте, подумайте, — кивнул Конвелл и тут же сменил тему. — Ну а здесь-то вы как? Всё уже посмотрели? Ну и самое главное — вы уже побывали на развалинах башни? Той самой, которая, ещё со времён Эктасса, осталась от мага-эльфа Эан'Хане. Кажется, в прошлом году все газеты пестрили заголовками об археологическом открытии.

Они действительно пестрили. Собственно, об этом Ардан узнал тогда от Тесс, которая сильно переживала, что Арду будет скучно на Лазурном берегу. Так что она сама и упомянула про раскопки и возможность посетить башню.

— Ещё не были, — ответил Ардан. — Но как раз запланировали на завтра.

Глава 154

Узкие улочки Лазурного Города петляли между домами таким причудливым образом, что порой Ардан мог бы коснуться вытянутыми руками стен сразу по обе стороны. Мостовые подмигивали гладким, отполированным за столетия камнем, истертым подошвами бесчисленных поколений, а над головой, между балконами противоположных домов, тянулись веревки с сохнущим бельем. Порой оно лениво колыхалось под легким утренним ветром, словно разноцветные флаги на мачтах в бухте.

Из распахнутых окон доносились запахи свежей выпечки и крепкого, обжигающего кофе. Где-то наверху перекрикивались соседки, обсуждая утренние новости, а из-под ног то и дело прыскали в стороны разморенные жарой кошки, искавшие спасительную тень под ступеньками и в подворотнях.

Арди с Тесс неспешно прогуливались по местным улочкам, наслаждаясь утренней прохладой, пока солнце еще не вошло в полную силу и не превратило город в раскаленную жаровню.

— …и все-таки нам придется заняться кухней, когда вернемся домой, — скорбно вздыхала Тесс, придерживая мужа под локоть и время от времени заглядывая в витрины лавок. — Ту рухлядь, которая нам досталась от прежних жильцов, давным-давно уже заждались на свалке. Я знаю, что ты не очень любишь подобные мероприятия, но! Я видела в одном каталоге вполне приличный гарнитур. Из светлого дерева. С такими аккуратными дверцами и блестящими латунными ручками. Очень симпатичный

— Хорошо, Тесс, — кивнул Ардан, обходя дремлющую посреди дороги собаку. — Только давай выберем что-нибудь... долговечное, ладно?

Они переглянулись и оба чуть покраснели, вспоминая, как однажды Арду пришлось чинить столешницу, а Тесс мыть пол из-за просыпавшейся муки.

— Практичное и красивое друг другу не противоречит, — Тесс назидательно подняла палец, и в глазах ее заплясали лукавые искорки. — И еще нам обязательно нужен новый ледник. Причем больше и вместительного предыдущего. А то наш старый еле-еле морозит. В нем молоко на следующий же день скисает, а масло прямо на полке с Вечными Ангелами знакомится. Мне этот запах скоро уже снится начнет.

— Согласен, ледник и правда нужен, — не стал спорить Арди.

— И плиту бы неплохо поменять, — продолжала мечтательно перечислять Тесс. — Чтобы конфорки зажигались без всяких капризов. А то на нашей пока кашу сваришь, либо состаришься и поседеешь, либо выучишь ругательства на половине языков мира. И еще у нас все время прирастает посуды, так что нужно какой-то шкафчик повесить или витрину.

— Тесс, — Ардан мягко улыбнулся и покачал головой, — если мы купим все, что ты сейчас перечисляешь, то нам придется либо выкинуть из спальни кровать, либо подыскивать квартиру попросторнее. У нас ведь кухня размером с твою гримерку, и то я преувеличиваю.

— Ну Арди! — Тесс шутливо ткнула его кулачком в бок. — Я же не предлагаю покупать все сразу, в один день. Сперва ледник и плиту, это самое нужное, а шкафчик уже потом, когда немного накопим. Ну или можем квартиру попросторнее!

Арди едва было не споткнулся, но тут же заметил озорной огонек в глазах жену.

— А давай сразу в Предместья, Тесс? - подхватил он шутку, которую не сразу понял.

— Ну зачем же Предместья, Арди, когда в Новом Городе продаются целые этажи в небоскребах, — покачала головой Тесс. - Ну или можем потребовать у Его Императорского Величества пару спален во Дворце. В любом случае — привыкай к мыслям о тратах, дорогой муж.

Тесс едва сдерживалась, чтобы не засмеяться и на растерять облик, скопированный у тех спутниц чванливых кавалеров, от которой, порой, в городе было не протолкнуться.

— К мыслям о тратах, живя с тобой, я привык уже давно, — поддел ее Арди и тут же получил еще один шутливый тычок.

— Между прочим, — Тесс гордо вздернула подбородок. — половину этих трат я зарабатываю сама. Так что имею полное право мечтать о красивом шкафчике.

— Имеешь, имеешь, — согласился Ардан, поднимая руки, признавая свою полную капитуляцию.

Они остановились, переглянулись и хором засмеялись. Так громко и заливисто, что шмыгавшие мимо кошки разбежались в стороны, попутно явно недовольно шипя на потревоживших их покой господ

— Тесс, ты написала своей матушке в Шамтур? — спросил Арди, переведя дыхание. — Ты, вроде, собиралась

— Написала, недавно, — кивнула Тесс. — Целых три страницы. Рассказала ей про полет, про море, про пальмы. И еще про то, какой у нее чудесный зять.

— Вот это последнее можно было и опустить, — вздохнул Арди.

— Ни за что, — Тесс упрямо качнула головой. — Да, я понимаю, что она… не то, что недолюбливает конкретно тебя, Арди, просто… полагаю, ее раздражает твое удостоверение. Ну и фамилия… Она бы, наверное, спокойно перенесла что-то одно из двух, но все вкупе. Впрочем, это ее проблемы. Ты не подумай, я ее люблю, но это мне проживать свою жизнь, а не ей. Пусть свыкается с мыслью, что мы проведем две недели в отцовском доме на свадьбе сестры.

Ардан мысленно покачал головой. Точно… свадьба младшей сестры Тесс… в Шамтуре… прелестно.

Так, неспешно болтая о всяких милых домашних пустяках, они вышли на небольшую площадь перед старинной церковью с приземистой колокольней, потемневшей от времени. Посреди площади журчал каменный фонтан в виде раковины, вокруг которого важно расхаживали и ворковали голуби, а у обочины уже стоял экскурсионный автобус без крыши. Открытая повозка с несколькими рядами деревянных скамеек и весьма упитанным дизельным двигателем, спрятанным под капотом.

В автобусе уже расселось с десяток пассажиров. Ардан с Тесс, поднявшись по ступенькам, тут же заметили среди них несколько знакомых лиц с дирижабля. Тот самый грузный господин с двойным подбородком расположился на передней скамье вместе со своей миловидной брюнеткой, а изящная блондинка с теми самыми серьгами обмахивалась веером где-то в середине салона, скучающе разглядывая церковь.

— Только бы у меня снова не вздумали попросить спеть, — шепнула Тесс мужу. — А то я уже начинаю чувствовать себя бродячей артисткой. Может начать выступать по углам? Ну, знаешь, Арди, чтобы на шкафчик накопить…

Тесс чуть поиграла бровями, едва не вызывая у Арда очередной приступ смеха.

— А ты сделай вид, что не понимаешь, о чем речь, — посоветовал Арди вполголоса. — Скажи, что ты вовсе не Тесс Эгобар, а ее сестра-двойняшка, которая совсем не умеет петь.

— Двойняшка? — заговорщицким тоном переспросила Тесс. — И как же зовут мою бедную сестру?

— Несс, — не моргнув глазом ответил Ардан. — Несс Эгобар. Глухая на одно ухо и совершенно лишенная слуха.

— Арди, — Тесс ущипнула его за бок. — У меня для тебя очень плохие новости — ты категорически не умеешь выбирать псевдонимы.

У входа в автобус их встретил экскурсовод — молодой человек, немногим младше самого Арда, в опрятной форменной куртке и с потертой кожаной папкой под мышкой. Он принял у них плату за билеты, выдал две картонные карточки с оттиснутым номером маршрута, а потом взгляд его случайно упал на посох, который держал в руках Ард.

— Прошу прощения, — молодой человек чуть нахмурился и внимательно оглядел Арда. — Вы маг? А где в таком случае ваши регалии? Закон строго обязывает каждого мага носить плащ со звездами, дабы окружающие знали, с кем имеют дело.

Ардан, не желая привлекать к себе лишнее внимание остальных пассажиров, шагнул чуть ближе. Прикрывая жест собственным корпусом, он спокойно извлек из внутреннего кармана свое удостоверение Черного Дома и раскрыл его прямо перед лицом экскурсовода.

Молодой человек побледнел.

Потом залился краской до самых корней волос. Потом снова побледнел, а его кадык судорожно дернулся. Он торопливо, едва ли не трясущимися руками, вернул Арду карточки и суетливым жестом пригласил в сторону скамеек.

— Да-да, разумеется, прошу прощения, господа, я ведь не хотел ничего такого, я просто по долгу службы… — забормотал он скороговоркой. — Проходите, пожалуйста, занимайте любые свободные места. Сейчас мы как раз отправляемся.

— Все в порядке, — успокоил его Арди, убирая документ обратно в карман. — Вы поступили совершенно правильно. Не извиняйтесь.

— Б-благодарю, господин дознаватель, — через силу выдавил молодой человек и торопливо отвел взгляд.

Арди невозмутимо взял Тесс под руку и прошел к свободной скамье в самой задней части автобуса, подальше от знакомых лиц.

— Он теперь полдороги будет на тебя оглядываться, — тихо заметила Тесс.

— Пускай, — пожал плечами Ардан. — Зато петь тебя точно не попросит. Побоится связываться с супругой дознавателя.

— Вот видишь, — Тесс лукаво прищурилась. — как сильно ошибается моя матушка. Порой и от твоей службы бывает польза для нашего семейного счастья.

Когда все пассажиры наконец расселись по местам, экскурсовод занял свое место впереди, у небольшого начищенного медного рупора, и автобус, тихо загудев двигателем, плавно тронулся с площади.

— Дамы и господа, добро пожаловать на нашу обзорную экскурсию к развалинам башни великого мага Эане’Хане! — бодро, уже вполне оправившись от недавнего смущения, начал молодой человек. — Но прежде чем мы доберемся до главной цели нашего путешествия, позвольте мне немного рассказать вам о самом Лазурном Городе. С гордостью могу отметить, что история его весьма и весьма любопытна. Мало кто из приезжих знает, но наш прекрасный, утопающий в цветах город был основан вовсе не торговцами или рыбаками. Лазурный Город построили самые настоящие пираты. Морские разбойники.

По салону прокатился заинтересованный, чуть взволнованный шепоток. Блондинка с серьгами даже перестала обмахиваться веером.

— А это правда, молодой человек, — обернулся к нему грузный господин. — что здешние пираты держали в страхе все южное побережье?

— Чистая правда, господин, — с азартом подтвердил экскурсовод. — Дело все в том, что наше Лазурное Море лежит в самой глубине материка и не сообщается с открытыми водами океана. В большой торговле оно тогда почти не использовалось, как, признаться, почти не используется и в наши дни. Зато для морских разбойников эти укромные, изрезанные бухтами берега оказались настоящим подарком судьбы. Здесь, в защищенных от чужого глаза заливах, они устроили свои базы и тайные склады награбленного. А пользуясь Солеными реками, что соединяют наше море с большой водой, они выходили к открытому побережью и грабили все, до чего могли дотянуться. Южное побережье вплоть до самых дальних Островов, северное вплоть до берегов сурового Тазидахиана.

— И никто не мог с ними сладить? — недоверчиво подняла бровь блондинка.

— Долгое время действительно никто, госпожа, — немного стушевавшись, подтвердил экскурсовод. — Здешние воды коварны, полны мелей и скрытых течений, а пираты знали их как свои пять пальцев. Лишь когда Империя окрепла и обзавелась настоящим военным флотом, с пиратством удалось покончить. Да и то, признаться, не силой, а хитростью. И эксами. Самых опытных и искусных разбойников не стали вздергивать на реях, а попросту переманили на службу, посулив им жалованье и чины. Кого определили инструктором, обучать юнг морскому делу, а кого, представьте себе, и вовсе произвели в офицеры имперского флота.

— Ловко, — одобрительно крякнул грузный господин. — По-деловому.

— А не осталось ли тут потомков тех пиратов? — оживившись, полюбопытствовала брюнетка.

— Остались конечно, госпожа, — улыбнулся экскурсовод. — Половина старых семей Лазурного Города ведет свой род от тех самых пиратов. Многие этим даже гордятся. Развешивают у себя в гостиных старинные сабли и портреты лихих морских волков. У нас тут это считается почетным. В какой-то степени… Именно поэтому в нашем городе по сей день сохранился совершенно особый дух. Этакая романтика морской вольницы. Ну и легкое любование удалью и дерзостью минувших дней. Отсюда же, к слову, у нас и зародился джаз. Музыка вольная, страстная и ни на что не похожая. Музыка свободных людей.

Тесс при упоминании джаза заметно оживилась и наклонилась к уху мужа.

— Слышал, Арди? — зашептала она. — По версии местных джаз придумали потомки пиратов. А не полукровки Перовродных. Забавно, конечно. Интересно, а если поехать куда-нибудь на Тайское приграничье, там начнут рассказывать, что джаз придумали рыбаки?

— Тебе виднее, — улыбнулся Ардан. — Ты в этом понимаешь куда больше моего.

— Хотя, если задуматься, — задумчиво продолжала Тесс. — Когда я исполняю «Кошку», у меня внутри будто что-то срывается с цепи. Может, во мне тоже течет капля пиратской крови?

— С тебя бы сталось, — поддел ее Арди. - Хотя, подозреваю, что тебя просто бесит, когда тебя в очередной раз просят одну и ту же песню.

— На абордаж! — Тесс тихонько фыркнула от смеха. — А что. Звучит. Мне нравится. Тесс Эгобар, гроза концертных залов. Можно даже на афише так написать.

— Только без сабли, — насколько мог серьезно предупредил Ардан. — А то публику распугаешь.

Они снова рассмеялись.

Постепенно автобус выбрался из тесных, петляющих городских улиц на открытый простор. За бортом потянулись живописные холмы и долины, какие Арди прежде видел разве что на картинках в учебнике географии. Дорога змейкой вилась между пологими склонами, сплошь поросшими серебристыми оливковыми рощами и ровными, уходящими вдаль рядами виноградников.

Лозы тянулись стройными зелеными шеренгами до самого горизонта, перемежаясь с делянками, где зрели под жарким солнцем какие-то незнакомые юноше южные культуры. Кое-где темнели остроконечные кипарисы, похожие на застывшие зеленые свечи, воткнутые в землю невидимой исполинской рукой. В низинах и лощинах белели редкие фермерские домики под выцветшей красной черепицей, окруженные садами и хозяйственными постройками.

Воздух здесь, вдали от города, ощущался заметно свежее. Он пах нагретой солнцем травой, полевыми цветами, пыльной дорогой и далеким, едва уловимым дыханием моря. Солнце поднималось все выше, заливая холмы и долины густым золотистым светом.

— Знаешь, — тихо сказала Тесс, глядя на проплывающие мимо холмы, — а мне здесь действительно нравится. Я ведь почти не верила, что мы выберемся. Все казалось, что-нибудь да помешает. То концерты, то еще что-нибудь...

— Но вот мы здесь, — мягко произнес Арди.

— Вот мы здесь, — эхом повторила Тесс и улыбнулась. — И я хочу запомнить каждый день. Чтобы потом, зимой, когда в столице будет промозгло и серо, закрыть глаза и вспоминать это солнце. И эти холмы. И как мы с тобой едем в этом смешном автобусе без крыши.

— И особенно наших спутников, — хмыкнул Ардан, разглядывая чванливого господина и дам с Бальеро. —

Тесс улыбнулась.

— А помнишь, каким ты был, когда мы только познакомились? — Она повернулась к нему, и в ее глазах мелькнула игривая искорка. — Хмурый, молчаливый, на любой вопрос отвечал в три слова. Я тогда думала, ну до чего же дикий этот матабар.

— А я думал, ну до чего же шумная эта певица, — в тон ей ответил Арди.

— Шумная?! — притворно возмутилась Тесс. — Ну знаешь!

— Шумная и невозможная, — кивнул Ардан с самым серьезным видом. — невозможно красивая и невозможно замечательная.

Тесс на мгновение замерла, а потом легонько прижалась к его плечу и помолчала, тихо улыбаясь своим мыслям. А потом, чуть понизив голос, спросила:

— Арди, скажи мне честно. Ты рад тому, что башня Эан’Хане находится в резервации Первородных?

Арди не ответил сразу. Он молча смотрел за борт на проплывающие мимо виноградники и оливковые рощи.

— Не знаю, Тесс, — наконец тихо проговорил он. — Сложный вопрос.

— Сложный? — она внимательно посмотрела на мужа. — Почему сложный?

— Поговорим об этом позже, хорошо? — Арди мягко сжал ее руку. — Не здесь.

Тесс легонько сжала его руку.

***

Минут через сорок неспешной езды впереди, среди зелени холмов, показались первые дома.

С виду они почти ничем не отличались от привычных построек Лазурного Города. Те же теплые, охристые и терракотовые стены, та же красная черепица на крышах, те же увитые цветущими лозами кованые балконы. И если бы не широкая каменная арка, перекинутая над дорогой при самом въезде в городок, ни один приезжий ни за что бы не догадался, что здесь проходит какая-то особая граница.

На арке же красовалась надпись, выведенная сразу на двух языках. На привычном всем Галесском и на текучем, угловатом, похожем на переплетение ветвей курсиве. Надпись гласила: «Резервация Лазурной Губернии».

— Арди, — Тесс кивнула на арку. — А чей это язык снизу?

— Это письмо Западных Эльфов, — пояснил Ардан, разглядывая знакомые с детства угловатые символы. — Но, кажется, оно с ошибкой...

— Красиво, — Тесс залюбовалась переплетением тонких линий. — Будто ветви сплетаются друг с другом. А ты умеешь так же писать?

— Немного, — уклончиво ответил Арди.

— У тебя сегодня какой-то лимит на словарный запас? — с напускной укоризной протянула Тесс. — Или ты просто копишь энергию, чтобы потом разразиться длинной тирадой на тему того, как вся Лей-инженерия на раскопках и в гостинице не прошла бы ни одной проверки.

— Ты сама меня несколько часов пытала, почему мне не очень нравятся дирижабли, — напомнил Ардан, и автобус, тихо загудев двигателем, проехал под старинной аркой, оставляя позади привычный мир.

Они миновали въезд и покатили дальше по самым обыкновенным, ничем не примечательным улицам. Навстречу им изредка попадались дребезжащие, дергающиеся на ходу трамвайчики и старенькие, чихающие моторами автомобили, перемежавшиеся с неторопливыми гужевыми повозками и флегматичными ломовыми лошадьми. Все было точь-в-точь как в любом другом сонном провинциальном городке необъятной Империи.

Вот только жители здесь отличались.

Куда ни падал взгляд Арда, повсюду, на каждом углу, он замечал Первородных. По тротуарам деловито, вразвалку шагали массивные, плечистые орки с зеленоватой, иногда коричневой, а в самых редких случаях почти черной кожей. У лавок и под навесами кафе негромко переговаривались остроухие, гибкие эльфы. Семенили по своим делам коротконогие, окладисто-бородатые дворфы. Пару раз Арди заметил в толпе юрких, ушастых гоблинов, шнырявших туда-сюда, а у дверей одной из мастерских, к своему немалому удивлению, разглядел могучего, неохватного в плечах огра. Точь-в-точь соплеменника лейтенанта Боада, детали биографии которого Арди так и не смог выведать у Аркара.

И все они, все до единого, были одеты совершенно так же, как и жители самого Лазурного Города. В легкие летние рубашки, ситцевые платья, соломенные шляпы и парусиновые туфли.

— Знаешь, Арди, — Тесс с улыбкой и нескрываемым любопытством оглядывалась по сторонам. — у меня сейчас такое ощущение, будто мы с тобой перенеслись обратно в Метрополию и теперь катим по улицам Нового Города.

— Есть немного, — согласился Ардан.

— Только тут как-то свободнее, что ли, — задумчиво добавила Тесс. — В Новом Городе Первородные все больше жмутся по углам, будто чужие. А здесь они как дома.

— В целом, Тесс, они и есть тут дома, — тихо отозвался Арди, и про себя добавил то, чего говорить вслух не стал, дабы не омрачать жене настроение.

В Новом Городе Первородных и правда было много, тут Тесс не ошибалась. Но селились они там вовсе не потому, что им так уж хотелось жить среди башен из искусственного камня, металла и стекла. Все объяснялось куда более прозаичным мотивом. Новый Город просто-напросто оказался лучше приспособлен для их нужд, чем тесный и старый Старый Город с его узенькими тротуарами, низкими дверными проемами и крошечными комнатушками, в которых рослому орку, не то что огру, порой было не развернуться.

Не говоря уже о том, что некоторые подземные коммуникации, от веса все тех же огров или гигантов, могли и вовсе прийти в негодность. Причем куда раньше отмеренного им срока.

— Ну да, — согласилась Тесс. — Может я просто слишком привыкла к “Брюсу”.

Миновав городок, автобус подъехал к месту, которое некогда являлось ухоженным городским парком, а теперь оказалось обнесено по периметру высоким дощатым забором. У контрольно-пропускного пункта, перегораживавшего въезд, они остановилась, и в салон, довольно резво поднявшись по ступенькам, вошли несколько орков в строгой форменной одежде.

— Документы, уважаемые гости, — пробасил самый крупный из них.

Держались орки, надо отдать им должное, вполне приветливо и обходительно. Они негромко переговаривались с пассажирами, кивали, иногда даже добродушно шутили, неторопливо проверяя предъявленные карточки и бумаги. Грузный господин с передней скамьи даже о чем-то перекинулся парой слов с одним из них, и оба от души рассмеялись какой-то шутке.

Но когда очередь дошла до Арда и один из орков, протянув широкую зеленоватую ладонь, взял его удостоверение, выражение его лица в мгновение ока переменилось до полной неузнаваемости. Стоило орку бегло скользнуть взглядом по документу, как его верхняя губа медленно, словно нехотя, приподнялась, обнажив влажно блеснувшие краешки острых клыков.

Он перевел тяжелый взгляд на самого Арда, потом снова опустил его на бумагу, и в маленьких, глубоко посаженных глазах орка мелькнуло что-то холодное и брезгливое.

— Ohrazzzak, — негромко, но при этом на удивление отчетливо процедил орк сквозь зубы.

И, даже не удостоив больше Арда взглядом, небрежно, едва ли не наотмашь бросил ему документ прямо на колени, после чего отвернулся к следующему пассажиру.

Ардан спокойно, без единого лишнего движения, подобрал упавшее удостоверение и убрал обратно во внутренний карман. Орки тем временем закончили проверку, так же резво спустились из автобуса, и автобус, вновь загудев явно одряхлевшим двигателем, через распахнувшиеся ворота медленно въехал на территорию раскопок.

— Арди, — Тесс недуоменно смотрела вслед уходящим оркам. — Что он сейчас сказал? Что значит это его «охразак»?

— На языке Степных Орков это означает «нечистая кровь», — ровным, лишенным всякого выражения голосом ответил Ардан.

Тесс будто подбросило на скамье невидимой пружиной. Ее лицо мгновенно вспыхнуло ярким румянцем, она резко подалась всем корпусом вперед и уже, кажется, готова была вскочить, окликнуть удаляющихся орков и устроить такой скандал, что задрожали бы стекла. Которых, кстати, тут и не было вовсе. Но Арди нисколько не сомневался в том, что они даже так — все равно бы задрожали.

— Не надо, — Ардан мягко, но при этом твердо удержал жену за руку, не давая той подняться. — Прошу тебя, Тесс, оставь это.

— Как это «не надо»?! — Тесс нехотя опустилась обратно на скамью, но ее глаза все еще метали молнии, а голос дрожал и срывался от едва сдерживаемого негодования. — Арди, как так можно?! Они не имеют ни малейшего права тебя оскорблять! Ты полноправный житель Империи! Ты, о Вечные Ангелы, дознаватель Черного Дома, в конце-то концов!

— И что я, по-твоему, должен сделать? — тихо спросил Арди. — Достать удостоверение, прикрикнуть, потребовать извинений? Думаешь, от этого хоть что-нибудь изменится у него вот здесь? — Он легонько коснулся пальцем своего виска. — Это просто очередной… не знаю… последователь Конклава. Они как Тавсеры, Тесс. Ты Тавсеру пойдешь что-то объяснять на тему равноправия людей и Первородных?

— Но молчать тоже нельзя! — горячо возразила Тесс.

— Может быть, — дернул плечами Ардан. — Если кому-то так сильно хочется, то пусть скандалят. Мне некому и нечего доказывать, Тесс. И уж тем более я не собираюсь ничего объяснять поклонникам идей Конклава и Тавсеров. Пусть сами друг с другом решают, кто из них прав. А мне достаточно тебя и наших друзей.

Гнев на ее раскрасневшемся лице медленно сменился чем-то совсем другим. Она словно нехотя повернула голову и посмотрела на сидящего рядом мужа, и что-то, видимо, вспомнила. Какой-то давний, неприятный эпизод всплыл в ее памяти.

— Это ведь… — тихо, упавшим голосом проговорила она. — Это ведь совсем как тогда. Как в тот раз, когда тебя досматривали в Метрополии. После того как мы вернулись из поездки в Шамтур. Тот страж на вокзале тоже смотрел на тебя вот так. Будто ты уже одним фактом своего существования в чем-то перед ним провинился.

Ардан снова спокойно пожал плечами.

— Я уже привык, Тесс, — негромко и без всякой горечи произнес он. — Поверь, привык давным-давно. Для людей я Первородный. Нелюдь, дикарь. А для Первородных я, наоборот, человек. Чужак, разбавивший своей жидкой кровью их древнюю, благородную породу. Ну или что им там Конклав рассказывает… И обе эти стороны при этом дружно считают меня кем-то чуть меньшим, чем они сами. Чем-то не вполне настоящим.

Она снова проводила орков долгим, задумчивым взглядом и тихо произнесла:

— Я, наверное, теперь лучше понимаю, почему вы с Аркаром так быстро нашли общий язык.

Она крепко-крепко, обеими ладонями, сжала его руку, прижалась плечом к его плечу и затихла.

— Все же в Метрополии лучше, — через несколько минут добавила Тесс.

Арди не стал уточнять, что в Метрополии все точно так же, просто из-за количества народа вокруг, такие детали размывались в суете повседневных забот. Тесс не замечала таких вот косых взглядов, а Ардан не спешил акцентировать на них внимание. Да и, если честно, не принимая в расчет рост, большинство людей, особенно когда он прятал свои клыки (что делал постоянно) видело в нем человека. Пусть и немного необычного.

— Все в порядке, — повторил Ардан. — Честно.

Но, кажется, Тесс не поверила. Впрочем, они уже ехали дальше.

Территория раскопок раскинулась на месте бывшего парка широкой, основательно изрытой котлованами и траншеями площадью. Повсюду, куда ни глянь, тянулись аккуратные, размеченные веревками траншеи и ямы. Землю укрывали деревянные настилы, мостки и лесенки, а между ними деловито сновали рабочие с тачками, лопатами, кирками и мягкими кистями.

Ученые в светлых, перепачканных землей полотняных костюмах и широкополых шляпах склонялись над раскопами, что-то старательно измеряя складными линейками, зарисовывая в толстые тетради и бережно, едва ли не благоговейно, очищая от вековой пыли извлеченные из глубины камни и черепки. Над всем этим муравейником возвышались мощные строительные леса, плотно опутывавшие нечто громадное, древнее и величественное, торчавшее из самого центра гигантского раскопа.

Каменная башня.

Точнее, лишь ее самый верхний ярус — все, что за минувшие тысячелетия осталось торчать над поверхностью земли. Остальная же ее часть, судя по головокружительной глубине окружавших котлованов, уходила куда-то далеко вниз, в самые недра, погребенная под толстыми наслоениями ушедших эпох.

Автобус, мягко покачиваясь, остановился, и экскурсовод поднялся со своего места, вновь берясь за медный рупор.

— Господа, вот мы и прибыли к цели нашего путешествия! — торжественно провозгласил он. — Перед вами та самая легендарная башня великого Эан’Хане, одного из могущественнейших магов-эльфов эпохи Эктасса. Согласно древней, овеянной веками легенде, маг Эан’Хане в незапамятные времена совершил поистине небывалый подвиг. Он, как гласит предание, сразил в честном поединке могущественного духа зимы и забрал его истинное имя, обретя тем самым власть над холодными ветрами. После этого деяния Эан’Хане наглухо заперся в своей высокой башне, отрекся от суетного мира и посвятил весь остаток своих долгих дней верному служению Королеве Зимы, которую почитал превыше всех прочих богов и духов.

Ардан, слушая чужой и такой, с виду, складный рассказ, чуть наклонился к самому уху жены.

— На самом-то деле все было немного иначе, — едва слышно, одними губами, чтобы слышала только Тесс, прошептал он. — Никакого могущественного духа тот Эан’Хане в честном бою не побеждал. Он попросту хитростью выкрал истинное имя у одного из мелких зимних духов. А сделал он это исключительно для того, чтобы с помощью чужого имени посвататься к одной из дочерей самой Королевы Зимы. А Королева, разгневавшись на подобную наглость со стороны пусть и эльфа, но все еще простого смертного, в наказание заперла самонадеянного эльфа в этой самой башне до скончания времен. Вот и вся история про великий подвиг.

Тесс прикрыла рот ладонью и тихонько, украдкой рассмеялась, чтобы не привлекать внимания экскурсовода.

— Так он, выходит, был не великим героем, а несостоявшимся женихом? — шепотом уточнила она.

— Вот именно, — усмехнулся Арди. — И, что забавнее всего, легенду про подвиг и духа зимы он, если верить книгам Атта’нха, сочинил себе сам.

— Бедняга, — Тесс едва сдерживала смех. — Сидеть взаперти сотни лет и придумывать сказки.

Автобус подвез притихшую группу к одной из специально оборудованных площадок у самого подножия исполинской башни. Пассажиров вывели наружу, и один из ученых-провожатых, немолодой, добродушный мужчина с обветренным лицом и умными, внимательными глазами, принялся обходить всех по очереди. Вместе с защитными касками и небольшие ручными фонариками, работавшие на крошечных, тускло мерцавших Эрталайн-кристаллах, он раздавал ценные указания:

— Внутри башни, господа, довольно темно и местами весьма опасно, — обстоятельно пояснял ученый. — Мы, конечно, укрепили строение подпорками, но все же убедительно прошу вас держаться всем вместе. А еще ничего не трогать руками без особой нужды. Если, конечно, ваша нужда заключается в штрафе в пятьдесят эксов или, не приведи Свет, к встрече с Вечными Ангелами. И очень, очень внимательно смотрите себе под ноги. Пол местами провалился. Все готовы? Тогда прошу следовать за мной.

— Это у археологической кафедры Гильдии магов все настолько плохо с финансированием? — чуть удивленно приподняла брови Тесс. — Они же, по сути, за счет экскурсий собственную работу оплачивают.

Арди вспомнил слова Магистра Евлампия Тихонова, да будут к нему справедливы Вечные Ангелы, про Марта Борскова.

— Скорее весь местный бюджет потратили на одного очень… своеобразногоархеолога, — тихонько проскрипел Ардан.

Группа гуськом, один за другим, потянулась ко входу в башню — темному, зияющему арочному проему, чернеющему в старинной, потрескавшейся каменной кладке. Ардан, нагнувшись под низкой притолокой, переступил высокий порог, и его в тот же миг охватило странное, ни на что не похожее, будоражащее чувство.

Немного влажный камень обступил его со всех сторон, смыкаясь вокруг плотным кольцом. Здесь, по ту сторону толстых стен, было заметно прохладнее, нежели под палящим солнцем снаружи. Воздух пропитался запахом тысячелетней древности, каменной пылью, сыростью и чем-то еще. Чем-то неуловимым, волнующим, но при этом смутно знакомого.

Арди, уже через несколько минут, убедившись в том, что его не видят ни ученый, ни юноша-экскурсовод, провел раскрытой ладонью по шершавой, холодной поверхности стены. И ему вдруг отчетливо почудилось, будто древний камень под его пальцами едва заметно отзывается на прикосновение. Будто тот дышит.

Ардан понял, что ему напоминала башня.

Те же самые ощущения Ардан испытывал в хижине Атта’нха.

— О Свет, — поежилась Тесс, придвигаясь ближе и беря мужа под руку. — Как же тут холодно. И жутко. Будто за нами кто-то наблюдает из темноты.

— Тебе не кажется, — тихо отозвался Ардан. — Здесь и правда что-то есть. Старое. Очень старое.

— Ты меня сейчас просто пугаешь, Арди-волшебник? — Тесс зябко передернула плечами. — Или…

— Не переживай, — он накрыл ее ладонь своей и легонько сжал. — Даже если здесь осталось что-то от искусства Эан’Хане, то оно спит. Спит уже очень, очень давно. И вряд ли мы ему интересны.

— Искусству?

— Это… сложно объяснить.

— Арди.

— Что?

— Тебе когда-нибудь говорили, что ты порой бываешь просто невероятной… занудой.

Ардан сделал вид, что задумался.

— Одна рыжая певица время от времени мне об этом напоминает.

— А, да? — Тесс притворилась, что удивилась. — Познакомь меня с ней как-нибудь при случае. Хочу цветы подарить. В виде скромной благодарности.

Ардан чуть приобнял жену. Он действительно не мог описать, что где-то там, в самой глубине этих исполинских стен, все еще теплился осколок чужого искусства. За минувшие тысячелетия он истончился, выветрился почти до полного исчезновения, но все же оставалась “живым”. Все еще едва слышно тлел между плотно пригнанных камней, словно последние багровые угли под толстым слоем давно остывшего серого пепла.

Группа медленно, осторожно продвигалась вперед по полуразрушенным залам и осыпающимся коридорам, освещая себе дорогу дрожащими лучами фонариков.

Экскурсовод, шедший впереди, что-то увлеченно рассказывал приглушенным голосом, то и дело указывая рукой то на остатки выцветших древних фресок на стенах, то на причудливые, ни на что не похожие узоры, искусно выбитые прямо в камне; то на темные провалы в полу, сквозь которые далеко внизу угадывались еще не раскопанные, погруженные во мрак нижние ярусы. Его голос гулким эхом отражался от высоких сводчатых потолков и таял где-то в непроглядной глубине башни.

— Господин провожатый, — спросил кто-то из группы. — а правда ли, что внутри до сих пор находят артефакты?

— Находили, но всего несколько экземпляров, — отозвался ученый. — В основном призами ученых становятся утварь, инструменты, обломки каких-то не очень понятных нам приборов. Вроде как на прошлой неделе откопали в нижнем ярусе целый сундук свитков. Ну как свитков… бумажного праха и набалдашников. По ним и определили, что там лежали свитки… А еще, что любопытно, маг увлекался зеркалами. По всей башне мы обнаружили крепления для громадных зеркал. Некоторые в полный человеческий… простите - эльфийский рост. Если хотите спросить зачем они понадобились в таком количестве, то это все еще остается загадкой.

При этих словах Ардан невольно насторожился.

Тесс шла рядом, не отпуская его руки, с любопытством и легкой опаской оглядываясь по сторонам. Время от времени она крепче сжимала его пальцы. Прочие господа тоже заметно притихли, невольно поддавшись пусть и давящей, но в каком-то смысле торжественной атмосфере этого заброшенного места, помнившего времена войны Эктасса и Галесса.

В какой-то момент группа неспешно прошла через широкий, просторный зал, некогда явно служивший парадным или церемониальным. Ардан, повинуясь внезапному порыву, невольно остановился у одной из дальних стен.

Здесь, на этой самом месте, судя по сохранившимся углублениям под крепления и выцветшему, более светлому прямоугольному следу на потемневшем от времени камне, когда-то, в незапамятные времена, действительно висело нечто весьма объемное. Может зеркало, а может и что-то другое.

Арди был настолько же далек от истории магии, как и от Звездной юриспруденции. Он понятия не имел, чем именно его привлек конкретно данный участок стены. Так что уже в следующую секунду он…

— “Говорящий…” — едва слышно прошелестел бесплотный голос. — “Кровь… Арора…”