Мастерская "Кузня Благости"

Пролог: «Не забывай свои корни»

Серьёзный разговор назревал неделю, но неведомая сила не позволяла задать множество важных вопросов. Дела студии наладились, войдя в привычную рутину, и просто не оставляли времени на беседы. Словно развеялось проклятье, которое отпугивало старых клиентов «Кузни Благости» и выгнало двух мастеров.

Охладевшие отношения с семьёй, к сожалению, не наладились, но хотя бы перестали нестись под откос со скоростью лавины. Зыбкое равновесие в общении с женой вселяло оптимизм.

Хотелось прояснить ситуацию с прекрасным работником, который в буквальном смысле пришёл с улицы ровно месяц назад в дождливый декабрьский вечер. Появился гостем на один вечер, а остался важной частью коллектива. В поведении нового мастера обнаруживались странности, которые меня напрягали, однако весёлая карусель ежедневных забот занимала всё моё время, и всякий раз я откладывал важный разговор на потом.

***

– Заходи в гости, добрый человек. Чайку выпьем, за жизнь поговорим, – неожиданно для себя я окликнул невысокого мужчину без головного убора, вальяжно идущего мимо с видом вселенского спокойствия. – Настроение ни к чёрту, а я чувствую, что собеседник ты интересный.

Зимняя хандра полностью соответствовала калининградской погоде. Мерзкая морось старательно поливала город из свинцовых небес с утра. Кочегарка, стоящая вдалеке, словно рождала из трубы непроглядную пелену, закрывающую солнце. Столб дыма будил во мне желание ворваться с требованием прекратить портить погоду. Хотелось отпустить кочегаров домой и остановить туманный беспредел, спасая ушедшее тепло солнечных дней.

Представляю заголовки в «Клопсе», местном брехунке, на следующий день: «Обезумевший бизнесмен-неудачник отключил отопление жене из-за размолвки» или «ИП Кузнецов против дорогих тарифов ЖКХ».

– Молвишь складно, чего бы не заглянуть, – настороженно ответил человек, вглядываясь в меня. – Чайком полечимся.

Он огляделся по сторонам, как будто извиняясь перед кем-то за прерванную прогулку, но в конце концов уверенно двинулся в мою сторону.

– Отлично! – я неожиданно для самого себя несказанно обрадовался тому, что ко мне заглянет абсолютно незнакомый человек, да ещё несколько странного вида. – Меня зовут Кузьма. Прошу, проходите в студию,

– А меня зови Нафаней.

– Оо, как домового из мультика.

Наверняка я был уже десятитысячным человеком, который говорил Нафане эту фразу, но мне показалось, что так быстрее наладится неформальное общение. Нет ничего лучше, чем проверить собеседника банальностью. Если среагирует неадекватно, пойду посмотрю сериальчик или позанимаюсь на тренажёре.

Мужчина же усмехнулся и стал собирать волосы в хвост, перетягивая их кожаной лентой с правого запястья. Я с интересом следил за его ловкими движениями, попутно рассматривая его восточные черты лица и пытаясь понять, откуда он родом.

– Точно, – ответил наконец мой гость, так же внимательно смотря на меня раскосыми глазами. – Так что там с чаем, хозяин?

Атмосфера нашего общения явно становилась теплее.

– Да, – спохватился я. – Есть зелёный чай в брикетах. Давно хотел попробовать его заварить, но мой среднеазиатский мастер всё тянул резину. Мне кажется, отличный вариант.

Я спустился по короткой лестнице к двери полуподвального помещения моей студии здоровья, вставил ключ и провернул дважды.

– Почему-то я уверен, что ты справишься на отлично.

– Искус имеется, – улыбнулся Нафаня, ловко проскользнув в мастерскую.

В ходе разговора я окончательно убедился, что передо мной не только интересный собеседник, но и настоящий специалист по человеческой физиологии. Сначала он со знанием дела задавал вопросы по оборудованию студии, внимательно слушал об интересных случаях в работе, кивая в нужный момент. Когда дошло дело до тибетских чаш, гвоздей и даосских веников, то тут уже я с удивлением вникал в тонкости их применения тибетскими монахами. Неожиданные нюансы открыли мне глаза, позволив сходу скорректировать методику постановки на гвозди и погружения в звуковую медитацию.

Предложенный мной чай, диковинный напиток, Нафаня также заварил необычным образом.

– А кем ты работаешь, чайный мастер?

– В поиске истинного призвания блуждаю, – туманно ответил мой собеседник, прежде чем с удовольствием отхлебнул из пиалы облегчённый вариант молочного монгольского чая. – Ежели место предложишь – не откажусь. Работа привычная – людей излечивать.

Я, по примеру собеседника, не стал отвечать сразу, а сначала допил порцию чая. Маслянистая жидкость приятно прокатилась по пищеводу, согревая всё тело изнутри. Ощущение домашнего тепла и спокойствия впервые за долгое время отогнало тревогу.

– А диплом у тебя имеется? – серьёзно спросил я у этого интересного персонажа. – И паспорт для заключения договора нужен. Я работаю исключительно в рамках трудового законодательства,

– Бумаги есть, завтра принесу требуемое. – снова перешёл на старорусскую манеру Нафаня. – Ежели другого препону не имеется, помолясь, начнём трудится с полудня.

***

Все документы оказались в полном порядке. Случайный знакомый оказался коллегой: спортивным массажистом. Имелся диплом медбрата, и учился Нафаня, судя по всему, по-настоящему.

Я, в отличие от Нафани, свой диплом техникума олимпийского резерва купил. Ну, как купил – просто оплатил учёбу до конца, изредка посещая пары между играми высшей лиги гандбольного клуба «Чеховские медведи». Правда, выступал во второй команде, так и не добравшись до суперлиги. Травма сломала все планы, хотя задатки отличного линейного позволяли надеяться на место в основе первой команды. Зарплата молодого игрока оказалась невысока, а тут и бонусов не стало. Поэтому курсы спортивного массажа и активная работа фитнес-тренером спасли от проблем с полнотой кошелька, а после я не стал возвращаться в спорт. Нашёл себя в новой сфере.

Время пронеслось стремительно: богатые клиенты, свадьба и двое пацанов. Восемь лет счастливой жизни, пять из которых я провёл в качестве владельца модной мастерской здоровья «Кузня Благости». Мы предлагали населению Калининградской области спортивный и расслабляющий массаж, а также занятия йогой. Именно так я рекламировал проект в администрации, пытаясь получить беспроцентный кредит на развитие бизнеса в рамках помощи молодым семьям. И получил, выплатив всего за два года, зарекомендовав себя перспективным специалистом и заведя множество полезных знакомств.

Всё шло прекрасно, пока год назад привычная жизнь не начала рушиться. Одним моментом планомерно и неотвратимо начали уходить постоянные клиенты: пара занятий – и исчезали без объяснения причин. При этом мастера студии работу выполняли добротно, не обманывая, не затягивая и не придумывая мифические проблемы, поэтому пара сеансов избавляла от симптомов мышечных спазмов, а значит от большинства болевых ощущений. Другой вопрос, что раньше больше половины клиентов оставались и дальше работать со своим телом. Полный цикл в пять приёмов – золотой стандарт для закрепления результата. Но однажды ситуация стала критической и вышла из-под контроля. Для трёх мастеров посетителей стало маловато.

Двое убежали с разницей в три недели. В итоге я зашивался в студии, и на семью оставалось всё меньше времени. Дома меня встречали криками и обвиняли в недостатке внимания.

Никто не хотел понять: я же для них стараюсь – всё в дом.

Очень не хотелось терять привычный уровень комфорта, но проблема оказалась неожиданной. Оказывается для многих статус важнее счастья. Простой вкалывающий работяга не соответствует представлениям женщины об успешном бизнесмене.

Нафаня сильно выручил, появившись в критический для меня момент, когда в студии я остался практически один. В рабочий процесс странный немногословный человек включился с лёгкостью, хотя, надо сказать, в какой-то момент в его людской сущности я засомневался.

Впрочем, даже то, что с появлением моего восточного коллеги свободного времени у меня стало гораздо больше, не вернуло гармонию в семейную жизнь. Тем более возле красавицы жены всегда крутилось множество акул, полностью удовлетворяющих её запросы, касающиеся респектабельности.

А уж о прекрасном физическом состоянии супруги я позаботился: массаж, растяжка и прочие прелести наличия собственной студии. Впрочем, держать не буду, не мой принцип.

Главное, чтобы не мешала мне видеться с детьми, а остальное меня волновало в меньшей степени, так как спустя какое-то время возникли вопросы посерьёзнее.

А именно: странности, которые я начал замечать в моём новом работнике. Он не уходил из студии.

Никогда.

Мастер в ней жил и содержал в порядке. Идеально чистый пол и даже прекрасное состояние электропроводки – его заслуга. Перестали отключаться рубильники в щитке при работе обогревателей, у меня всё не доходили руки заняться этим вопросом. Температура в помещениях установилась оптимальная, а раньше мы либо задыхались от жары, если не открывали окна, либо мёрзли, забывая их закрыть. Теперь проблем не было, словно волшебным образом помещение превратилось в живой организм. Пространство снова наполнилось комфортом, уютом и семейным теплом.

Казалось бы, радуйся и наслаждайся, но кое-какие вещи не могли не напрягать.

Например, татуировки на жилистых руках Нафани. Они двигались. Нет, не потому, что мышцы под кожей вздувались, когда мастер работал с особенно крупными во всех смыслах клиентами, а сами по себе. Я сначала подумал, что у меня галлюцинации от того, что я почти не спал, когда работал один, но однажды, в очередной раз залипнув на этих крышесносных видениях, я заметил улыбку на лице Нафани. Это заставило меня признать, что мне не кажется.

А ещё его глаза.

Глаза, нечеловечески покрывающиеся сплошной серой плёнкой в моменты, когда счастливые клиенты искренне благодарили своего мастера. Очень специфичные клиенты. Бывшие спецназовцы, юристы крупных фирм, бывшие братки, смотрящиеся естественно в компании бывалого мужчины с пронзительным взглядом, стали посещать мою студию регулярно.

Некоторое время понаблюдав за Нафаней и его работой, в один из дней я понял, что необходимо прояснить. Привычка откладывать дела, особенно неприятные, на потом обычно имеет свойство выходить боком, поэтому даже многочисленные звонки и лавина сообщений из разных чатов не смогла поколебать мою решимость получить ответ здесь и сейчас.

Я вошёл в помещение, где располагался наш тренажёр под названием «Русское правило» (с ударением на И). Нафаня сидел неподвижно в позе лотоса, положив руки на колени. Я снова с тревогой посмотрел на татуировки. В подвижных рисунках чётко выделялся китайский дракон, купола церквей и многочисленные кресты: от кельтского до православного. При этом другие конфессии не остались обделёнными: полумесяц спокойно соседствовал с молотом Тора, а изображение Будды легко уживалось со славянским коловратом. Я отметил, что всё это, чёрт возьми, смотрится органично, сплошным узором покрывая предплечья и кисти, уходя под рукава чёрной футболки. При том что в моей голове, как я ни старался, никак не собиралась общая картина. Нафаня, при всём обилии разномастных татуировок, не производил впечатления сумасшедшего или, чего хуже, какого-нибудь неонациста.

Ладно, если бы весёлые картинки не двигались, этого разговора вообще могло не быть. А так вопросики накопились.

Я начал беседу издалека.

– Скажи, восточный человек! Мне кажется, или в твою нательную живопись ты вкладывал более глубокий смысл, чем могло бы показаться?

Нафаня открыл глаза, вынырнув из своей медитации. Многозначительная улыбочка снова нарисовалась на смуглом лице.

– Верно глаголишь, хозяин, – в издевательски спокойной манере подтвердил предположение мастер, абсолютно ничего не прояснив. – Рад, что наконец ты прозрел.

Хищный прищур восточного торговца, или, скорее, хозяина турецкого трёхзвёздочного отеля, не оставлял шансов влиться в современный мир ультраправых европейцев. Густая короткая борода с сединой и лёгкая небритость на шее дополняли образ покорителя сердец дам бальзаковского возраста на жарких берегах Анталии, а чёрные волосы до плеч, классический атрибут свободного художника, довершали картину.

От былой неухоженности Нафани не осталось и следа. Похоже, случайность нашей встречи становится всё больше сомнительной.

– На зрение не жаловался никогда, – усмехнулся я. – В моей прошлой профессии не приветствуется. Ведь не я один вижу миграцию мифических животных по коже?

– Точно, хозяин! – Нафаня пристально глядел на меня серебристыми глазами.

Когда я увидел это в первый раз, я был в ужасе, мне хотелось бежать прочь, сверкая пятками. Смотрится жутко, словно в дешёвых фильмах или большинстве мистических рассказов. Но тогда я снова, как и в случае с татуировками, подумал, что мне показалось, списав всё на недосып и усталость.

– Кто ты? – Холодно ответил я шутнику, стараясь не отводить взгляд. – И прекрати звать меня хозяином. Уже не смешно.

– Иначе никак, ведь теперь ты пробуждённый, – тихий смех Нафани покрыл мурашками всё моё тело. – Да и проклятье на тебе, проводник. А я нечисть. И оба мы люди-тени, для которых нет пути в жизнь мирскую.

– Очень интересно и познавательно, – я всё ещё не верил своим ушам. – Думаю, если ты продолжишь, то мне, возможно, станет понятнее, почему всё резко поменялось с твоим приходом.

Нафаня встал и неспешно подошёл ко мне почти вплотную. Глаза его были обычными, и смотрел он на меня если не с сочувствием, то с некоторой долей понимания.

– Чайку попьём, я мыслями соберусь и токмо тогда вещать начну, – не-человек в очередной раз обогатил свою речь оборотами, умершими лет двести назад. – Не любо мне воздух сотрясать напраслиной.

У монголов есть традиция – не разговаривать за едой. Пока гость не насытится и не попьёт традиционного чая, соблюдается священная тишина. И, судя по замашкам нечисти, он застал времена, когда это происходило не только на потеху туристам.

Нафаня спокойно заваривал зелёный чай, дарящий уют и особую атмосферу в нашем общем пространстве и ставший для нашей маленькой команды обязательным. Размеренными и точными движениями от брикета откалывался и бережно размалывался нужный кусок; как опытный бармен или кальянщик, мастер подогревал воду и молоко на газовой плитке, мастерски ловя момент, когда вода только начинала закипать. Молоко снималось с огня за секунду до появления пузырьков на поверхности. А дальше смешать заварку с молоком и посолить по вкусу. Добавлять ли сливочное масло, которое неизменно стояло рядом в маленьких пластиковых контейнерах, каждый решал сам.

«Точная дозировка – залог вкуса», – подумал я мимоходом, сыпанув имбирь и корицу в кружку.

Сегодня у меня такое желание – разбавить молочную горечь яркими нотками. Вроде, день рождения у меня – каким-то проводником стал. Господи, как бы окончательно не свихнуться.

Процесс протекал в тишине долгих полчаса. Надеюсь, товарищ сумеет разложить всё по полочкам и не утопит меня в многочисленных подробностях. Именно от этих деталей и зависит дальнейшая судьба.

– Правь, Явь и Навь – знакомы понятия? – резко бросил мне Нафаня и дождался ответного кивка. – Вижу – знаешь основы. Мы в ….

«Жопе», – подумал я, но озвучивать не стал.

– … Яви – мире людей…. – продолжил я вслух, но не успел закончить.

– Не только, но в целом так. И течёт здесь Жива – энергия Земли, как у живого организма.

Нафаня с видимым усилием вещал на совершенно чистом русском языке, демонстрируя раздражение от стиля изложения.

– За Живой ходили из Нави и Прави на Землю, а люди за Праной и Маной захаживали к соседям. Потом война великая случилась, но закончилась быстро. Только души ворогов людских застряли на Земле в количестве несчётном. Да вернуться домой не могут.

– Так много или мало застряло душ этих? Или просто лень считать было? – усмехнулся я, понимая общую концепцию рассказа, при этом медленно теряя картину реальности. – Раньше ходили друг к другу в гости, отчего же сейчас перестали?

– Верно мыслить начинаешь, да только сложнее всё, – вздохнул собеседник. – Миры соприкоснулись меж собою тысячи лет назад и хлынули потоком великим существа диковинные на Землю-матушку. Живу на потеху себе используют, магией люд земной обижая.

– Прям безнаказанно? – ехидно спросил я у Нафани. – Сериалами Нетфликса попахивает.

Нафаня был серьёзен.

– Отпор получили знатный, уползя обратно, аки змеи в норы, – разъяснял мастер терпеливо. – Потом торговать начали, ведь врата совсем узкие стали. Под контролем особым у пробуждённых людей содержались, да только энергия в них не бесконечна оказалась. С тех пор берегут для серьёзных случаев, не расходуя бездумно.

– А простые люди не могут использовать магию? – уточнил я у эксперта.

– Жива земная в человеке неделима, – продолжил Нафаня. – Вот и страдали от недругов. Да недолго, научились числом бить, да через порталы в гости заглядывать, чужую силу черпать во благо людей. А энергия Яви для исчадий Нави и ангелов Прави ядовита в числе многом, как и чужая для люда земного – чистая отрава.

– А, понял! – мне понадобилась небольшая пауза, чтобы всё осмыслить. – Есть предел использования. И человечество просто взяло измором магов.

Я ухмыльнулся простоте решения.

– Извели почти всех вражин, да только души их домой не вернулись, – подтвердил догадку нечисть. – А матушка Земля к себе не берёт, вот и летают неприкаянные они. Ищут плоды слабые, да мёртвых поднимают. Аки коршуны, добычу рыскают, обратно вернуться хотят.

– А мешает-то что? – удивился я.

– Врата почти захлопнулись, токмо узенькая щель осталась. Перестали Навь, Явь и Правь пускать задарма, но держатся крепко друг дружки, – улыбнулся Нафаня, с удовольствием вещая привычным слогом. – И покуда последняя душа домой не вернётся, не разойдутся миров дороги.

– Допустим, звучит логично. Но я же не ходил в миры иные, как же силу особую приобрёл? – моя речь невольно подстроилась под манеру собеседника.

– Значится, слушай сюда, Кузьма, – неожиданно выдал нечисть тоном бывалого сержанта. – Человек подобен древу. Растёт из семени во чреве матери своей. Если корни его питаются токмо Живой, он вырастает людом обычным.

– Это понятно, но можно покороче да попроще, Человече, – моё волнение породило неудачную подколку, и взгляд Нафани стал невероятно суровым. – Завтра с восьми два клиента записаны. Приём подтвердили, а сейчас уже второй час ночи.

– Всё бы вам, людишкам, спешить без оглядки, жизнь прожигая, но можно и проще, – согласился не без упрёка Нафаня. – Тогда не серчай, если чего не поймёшь. И я не человек, а нечисть.

Я догадывался, что Нафаня – нечисть, прошедшая длинный путь, раз он был способен самостоятельно бродить по свету, не завися от хозяина, навязанных правил и ограничений силы. Сказки, видимо, всё врали.

Или, по крайней мере, недоговаривали.

Я кивнул и приготовился конспектировать. От этой информации, вероятно, зависела моя жизнь, ведь на случайных людей не накладывают проклятья. При условии, что я не нахожусь под психотропами или в коматозе. Возможно, это матрица или любое другое состояние, когда фантазийные сюжеты входят в изменённое сознание.

– Токмо корень не только Живу земную впитывает, он Праной не брезгует да Маной не гнушается. Душа, черпнувшая ровно половину силы со стороны иной, – пробуждённый. Что Навь, что Правь не может сущность людскую подавить, пока он сам выбор не сделает.

– То есть уже не человек, но и не …. – начал я понимать, вспоминая множество прочитанных книг в жанре фэнтези.

– .. и не тварь одержимая, что плод людской захватывает, аки кукушонок всё светлое выбрасывая, – подхватил Нафаня. – Навь жалости не ведает. Враги рода человечьего кружат коршунами, души слабые выискивая. Надеждою вернуться в мир тёмный влекомые.

– А Правь?

– На зов приходит к родителям светлым, плод любви великой спасая, но взамен всё простое людское вымывая и только служение свету оставив, – быстро ответил Нафаня. – Просвещёнными таких кличут. Святыми они становятся, богам разным служат. По нраву выбирают, волю человеческую никакая сила сломить не способна. Судьбу решает только он.

Я начал улавливать главное.

– Значит свобода воли – главный параметр для развития силы?

– Воля, разум и дух – токмо они определяют развитие правильное человека. Ствол его основной. Шаман меня домовым сделал, в тело живое да неразумное душу скитальца из Прави заключив. И служил я ему верою крепкой. Да только дружинники русские забрали в острог хозяина моего, да Ратник приютил лекаря знатного. Так и я на Русь приехал.

Тут я понял, что снова торможу.

– Нафаня, переведи с русского на понятный. В смысле, живое, да неразумное? Клиническая смерть что ли?

– Истину глаголишь, – ответил Нафаня, хитро улыбаясь. – Да только Шаман не прожил долго – вороги пришли и всё поселение уничтожили. Даже умение шаманово не спасло.

Я с интересом слушал историю, окончательно плюнув на ощущение сюрреалистичности происходящего.

– И тогда ты свободным стал?

Нафаня ухмыльнулся, сверкая серебристыми глазами.

– Я сын Прави – Домовой. Моё древо растёт из светлых помыслов, да заботы о хозяине. Воли мне не дано. И силы мои просты: дом охранять. Он слушается меня во всём, и ежели с семьёй одной долго живу – защитником её становлюсь. И с хозяином ходить могу, разрешения на то не спрашивая. Только оберегать должен от невзгод жизненных, а ежели семь коленей продержусь – Хранителем рода стану. Тогда и свобода появляется.

– И никаких альтернатив?

– Тогда нет. Ратнику служить стал. Он в ярости своей часть ворогов-то порубил, да дар проводника открыл, – разочаровал меня домовой. – Местью ведомый, меня всюду за собой водил, делу военному учил. Токмо убийства для домового – запрет страшный.

– Но сейчас же ты меня хозяином кличешь, – я снова невольно подхватил говор нечисти. – Значит, освободился и от этого хозяина?

– Не по своей воле, – выдохнул с грустью инструктор по работе на тренажёре Правило, мастер спортивного массажа и проводник нескольких практик по самоконтролю с красным дипломом. Он же Нафанаил Хасанович Домовой. Именно такие паспортные данные предоставил мне нечисть, указав местом своего рождения Улан-Удэ.

Коллегу накрыло волной воспоминаний. Обычное дело в последнее время и повод окончательно разобраться, кто же работает у меня в студии. Рассвет должен был наступить уже через пару часов.

***

– Нафаня, доклад!

Хозяин степенно набивал расширенный трубчатый магазин любимого ружья. Winchester Model 1897 года, оно же М97 – окопная метла по-солдатски. Ратник мастерски владел подарком собрата из экспедиционного корпуса янки в германской войне.

Ох и накосил он тогда ворогов, не счесть!

Боялась немчура как огня солдат с диковинкой, что дюже быстро стреляет. Только рукою туда-сюда успевай двигать. Одна беда – выстрелов всего пять, но хозяин нашёл решение. Не сразу, с годами, но нашёл. Восемь пуль – никакая нечисть не устоит.

– Туман на улице, да дождь не уймётся всё, – грустно доложил я Ратнику, ведь для вестника нет хужее погоды. – Зачем только с Гешпанской земли сорвались?

Хозяин грозно глянул, после чего пришлось привычно переключиться в режим сенсора. Не люблю современный русский язык, словно силы теряю. Нет в нём корней, а для нечисти они важнее всего.

***

– Растёт теневой люд дважды, путь выбирая и важность для себя решая великую, – продолжил после паузы домовой. – Силу развивать, что духом все кличут, либо волю собственную, от морока мира чуждого защищаясь, а может разум выбрать – мастерство великое в надежде получить.

– Просил же проще, – возмутился я. – Ничего не понял.

– По основному направлению идёшь – большим запасом Живы обладаешь, – наконец перестал издеваться мой мастер. – Уменьшается количество ограничений с развитием.

– То есть став хранителем рода, ты бы мог путешествовать сам, без хозяина? – уточнил я.

– Да, на своей территории я становился бы всесильным, – подтвердил догадку нечисть. – Но скованный жёсткими правилами, даже если разумнее не следовать им. Воля у хранителя полностью направлена на защиту рода и родной земли. А разум просто не способен на сомнения.

– Печально, – неожиданно похолодел я, не желая становиться марионеткой незнакомых сил. – А это только у нечисти?

– Если бы…. – вздохнул домовой, опять погрузившийся в тяжкие думы.

***

– Дистанция двадцать три сажен…..пятьдесят метров, – я быстро поправился под злым взглядом Ратника. – Врагов не обнаружено, дом чист от посторонних. Вообще никого нет.

Вернее, в хоромах вообще нет ни одного человека, кроме троих. Ратника – старого охотника, бескуда польского зарубившего во времена смутные и меня с собой взявшего скитаться по миру да за семью свою Аспидам мстить, да собратьев его по ремеслу: молодого Шершня и мудрого Жало – пророка именитого, крови ворогам знатно попортившего.

– Жало, уверен? – требовательно уточнил Ратник.

– Да, – усмехнулся невысокий жилистый мужчина с восточными чертами, поглаживая полупрозрачного ястреба. – Моя Руха не ошибается. И ощущение, как в имперскую. Гнусь, подстава и мерзкая политика. Смердит змеиной кровью.

– Значит, нас ждали, – ощерился Ратник. – Кто-то из братов решил списать нас. Мира захотелось, стало жалко умирать, когда вокруг благость великая настала.

– Точно, брат, но мы прорвёмся, – хитро улыбался Шершень, герой Афгана и светоч молодых охотников – энергострелок.

Он – зачинатель славных традиций у отроков, убивший из любимого АК цельного Ифрита. Расколол его ядро бронебойно-зажигательными патронами. Ежели не норов буйный, не ждал бы со стариками расправы змеиной.

***

– Сила иная пьянит – выхода требует. Ведёт вперёд, разум подспудно меняя, не давая остановиться. Да и люд обычный так же живёт: не может остановиться, пока поздно не станет.

Нафаня с явной горечью произносил эти слова.

– А у проводника какие варианты? – зевая спросил я у него.

– Путей основных три, – задумчиво ответил домовой, сверкая белёсыми. – Первый – ангел, что после Архангелом шестикрылым становится. Богам светлым служит да угнетённых спасает, в веру истинную вовлекая.

– Э… – опешил я от услышанного.

– Фанатик, – расшифровал нечисть. – Так понятнее? Окружающих подчиняет воле своей, силу получая из служения божествам. Любым. Сомнений ноль – разума ещё меньше, воля отдана всевышнему.

– Бррр… Не мой вариант. Я атеист.

– Можно до Архонта дойти, через мага развившись. Сильное влияние разума без основных эмоций, а воля завязана на рационализм. Ведёт таких обычно только одно сильное чувство – месть, научное познание или власть. Людей умом завлекает, словно пешками играя, не веря божественной воле, творя свои законы, – скривился в гримасе отвращения домовой.

– Уже ближе к реальности, но может есть и варианты получше?

Надежда не покидала меня.

– Есть, – нечисть сделал минутную паузу, снова погружаясь в воспоминания.

***

– Если не сидеть в обороне, один из нас гарантированно выживет, – голосом бездушного чурбана сообщил Жало, воспользовавшись пророческим даром. – Снаряжайтесь оперативно и двигаемся.

– Принято, – одновременно ответили остальные, перейдя на армейскую чёткость. Я в том числе.

– Ратник – держишь фронт, Шершень – огонь на подавление, я работаю по снайперам, – продолжил руководить над двумя саженными богатырями щуплый мужчина с кучерявыми волосами, спокойно расставляя боевой порядок. – Вестник, ближний радиус на тебе, Руха строит маршрут для прорыва.

Вестник – это я. Как всегда, стерегу от хитрых ворогов, не давая оставаться незамеченными на родной земле. Пусть дом гостевой, но возможности-то реальные.

– А мой бес что делает? – возмутился Шершень.

– Как обычно – не мешает нам. С остальными пусть играет как хочет, не сдерживаясь, – пояснил новый командир тройки. – Дом, видимо, пойдёт под снос.

– Нафаня, доклад! – Снова вопрошал нетерпеливый хозяин, а я вещал уже в режиме сенсора.

– Вошли в зону контроля. Идут цепью – тридцать человек. Бронь пятого класса и десяток штурмовых щитов. Тяжёлого вооружения нет – сплошь трещотки. Немецкие кохлеры.

Эмоции и привычки в сторону, в бою все говорят на понятном языке. На бесовском современном, где родной речи-то и не осталось вовсе. И для этого предки басурманов гнали с земли русской, чтобы по-иноземному потом чирикать, словно галки беспутные.

– Живыми решили взять? Жало, что скажешь? – уточнился у ведуна Ратник.

– Определённо! – усмехнулся командир. – Чую змеиную цепь на всех. Раненых не оставлять, а то поднимутся и ударят в спину. Это мертвецы, но пока не знают об этом.

– Змеиное племя! – рассмеялся с ненавистью Ратник, привычно полыхая аурой. – Как всегда, всё чужими руками. Не, моя тушка им не достанется. Кто тут захотел офицерского тела?!

От души рассмеялись все. Когда враг понятен, жизнь проще, хоть и шансов мало.

Змеиная цепь – заклятье страшное. Вся жизнь человека на алтарь кладётся ради прихоти змеиной. Ничего боле не значимо, а принеся искомое, смертный рассыпается прахом, отдав остатки Живы мучителю. А главное – согласие глупца требуется, за злато Аспидово силу невиданную получавшего.

***

– Нефел – вершина воли людской, создания Богу подобные. Рядом нет соратников – куклы безвольные, силу отдающие идолу своему. Токмо сначала мистиком побыть придётся, да испытания великие пережить. Духа у пути этого своего мало, разум тоже особо устроен, зато воли с избытком. Остальных подминает для целей своих властных.

Домовой вещал всё так же велеречиво, но пытался подавать информацию в удобном для меня формате.

– Не порадовал, очередной псих из аниме, – я окончательно принял ситуацию, глядя в глаза, сменившие серебристый цвет на серую муть. – Буду думать.

– Есть дороги иные, токмо слабее пробуждённый выходит духом, – обнадёжил мастер. – У каждого народа есть особенности, которые грани силы раскрывают особые, волю затачивая или разум от влияния корня освобождая. Ежели не готов человечностью платить за силу великую.

Я встрепенулся, сбросив сонную пелену.

– Это как?

– Хозяин мой на Тибете двадцать лет жил, истины монахов постигая, – объяснил свои глубокие познания в даосских практиках Нафаня. – Мастера печатей получив, а магом не став. Волей обладает великой, разум заточив на тела ощущения. Судьбу гласу чувств отдав, тренировками укрепляя мира ощущения.

– А для чего он это сделал?

– Личная сила потребна оказалась, дабы ворогам в дуэлях суровых противостоять без подмоги соратников, – опять посмурнел домовой, улетая мыслями вдаль.

***

Только ведьма главная способна ворожить такое. Угрозу выводку дюже великая нужна, иначе Живы не хватит. Ибо себялюбцы они, Аспиды проклятые, порченное семя, топчущее землю. А тут тридцать воинов неслабых, значит, опасность от троих великая роду чешуйчатому грозит. Да боится вызова официального от Ратника карга старая, ничего против него лично не замышляя. Целый круг отдельный для хозяина создала, лишь бы самой приказы не отдавать.

Одновременное взведение трёх стволов стало сигналом к действию. Жало вёл группу к заднему входу, готовясь встретить отряд из пяти бойцов. Видимо, они просто блокировали путь отступления – четверо из них несли штурмовые щиты.

– Ратник, твоя цель открыть противника для атаки, – тихо сообщил лидер группы. – По бойцам отстреляемся мы.

– Принял, – коротко ответил Архонт, привычно соединяя разумы группы в единое целое.

Нечисть не любит такое, я в том числе. Не любо, что голова словно двор проходной, но порядок сегодня такой, и не мне роптать.

Жало только этого и ждал, раздавая задачи уже нам – нечисти. Бес привычно рванул похищать удачу людскую, а Руха воспарила на крышу через дымоход. Отслеживать подходы дальние, ближние остались за мной.

Гостевой статус дозволял играться домом, открывая двери и мебель двигая. Чёрный выход не оказался исключением, поэтому перед штурмовой группой резко исчезло препятствие за секунду до удара тараном.

Но змеиное проклятье сильно людей меняет, поэтому в просвет начали стрелять двое бойцов. Глушители на пистолетах-пулемётах гасили звуки, но пули с треском врезались в выставленную барьерную печать Ратника, осыпаясь со звоном. А когда сухо щёлкнули затворы трещоток, дав секундную передышку хозяину, он ответил жёстко и беспощадно. Ведь по-другому не умел.

Бам!

Тяжёлый жакан прилетает в нижний край приподнятого щита, отклоняя его.

Бам!

Второй выстрел попадает в открывшуюся шею первого противника, с хрустом ломая позвоночник, словно тростинку.

Бам! Бам!

Хладнокровно передёргивая затвор, Ратник повторяет последовательность выстрелов со вторым щитоносцем.

Бам! Бам! Бам!

Следующие три пули ушли меньше чем за секунду, сбив защиту с двух оставшихся штурмовиков. Вот только убили их Шершень и Жало.

Бам!

Финальный выстрел сворачивает шею последнему врагу, успевшему сменить магазин, но не успевшему выстрелить. Четыре секунды – пять трупов, начало за нами.

– Нафаня и Бес, задержать остальных! – приказывал на ходу прагматичный Шершень, сдирая с трупов бронежилеты. – Нам нужно пять минут, чтобы надеть защиту.

Только нападающие все как на подбор дюже мелкие. Жало сможет полностью бронь надеть, остальные только тело прикроют броником, противоосколочный костюм не налезет.

Полтергейст – мудрёное англицкое слово, но другим безобразие в доме не назовёшь. Я заставлял двери жить своей жизнью, отвлекая штурмовиков от боевой задачи. Ковры на лестницах уходили из-под ног, а бес забирал удачу. И только тяжёлая броня не позволила им перестрелять друг друга от внезапно сработавшего курка.

Но матушку Землю не обманешь – двое навсегда остались лежать после неудачных падений. Шея не железная поди, даже под Аспидовыми чарами.

– Хватит баловаться, идём в прорыв! – скомандовал Жало, тремя выстрелами уничтожая пулемётный расчёт из своего Винчестера М70. Бойцы неосторожно раскрылись в сотне метров, не успев прикрыть товарищей плотным огнём. – Совсем страх потеряли, как будто забыли, с кем имеют дело.

***

– Тогда отлично, – я широко зевнул, показывая степень своей обучаемости. – Основное я понял, есть ещё важная информация,

– Нет, иди отдыхать, – усмехнулся с грустным видом домовой. – А я ещё посижу, нужно многое теперь переосмыслить. Предстоит много работы, а без знаний прошлого результат выйдет хреновый.

Неожиданная тирада сломала образ дремучего деревенщины из глубинки, что прилетел на машине времени в двадцать первый век из имперской России.

– Тогда спокойной ночи. Потом ссылки скинешь на источники, может, я сам пойму.

– Обязательно схожу до библиотеки, она как раз по ночам работает, – рассеяно отреагировал домовой. – Токмо не завтра, рановато тебе истины в большом числе познавать. Рост свой испортить целью ложной можешь.

На это я уже не нашёлся, что ответить. Только кивнул головой и устало направился в отдельную каморку для задержавшихся допоздна тренеров, где лежали спальные мешки.

– Есть вещи на порядок выше, чем интерес... – задумчиво прошептал за спиной Нафаня, видимо не ожидая, что будет услышан.

Я только усмехнулся, вспомнив популярную некогда песню. Эх – молодость, а, казалось бы, недавно всё было. Казалось бы, недавно всё было.

Глава первая: "Людям вряд ли"

Кузьма ушёл, оставив меня переживать ведения старые. Токмо необходимо прочувствовать сызнова деталь каждую. Ощутить внове былое, вернув вкус жизни исконной, когда хозяин смыслом истинным становится. Тридцать лет блужданий одиноких многое под сомнение поставили да суть мою поменяли.

Кабы не ….

***

Втиснувшись в бронежилеты, Ратник и Шершень примерили шлемы. Хозяин легко нашёл искомое. Стрелку с дюже огромной головой, подходил лишь один с визиром простреленным. Самолично усилия приложил немалые, из всех стреляющих единственный способный пробить стекло калёное. Живу вложил изрядно – дыру с яйцо куриное в шеломе проделав.

– Чёрт! Как обычно, не везёт. Проще с открытой башкой идти, иначе прямо в дыру привет прилетит, – выругался Шершень. – О, можно заменить! Бес, открути забрало.

– Не могу, хозяин, – покладисто отказался Гремлин. – Вещь твоя с боя взятая.

– А-а-а! Отказываюсь от вещи – бесполезная она, – быстро сообразил стрелок, тут же отбросив отлетевший визор.

– Ратник, помоги приделать новое, – прошелестело в голове у меня, ведь только хозяин способен просить свою нечисть о помощи.

– Принимаю вещь во владение, – коротко бросил хозяин вслух, согласием дозволяя поправить сломанное.

Бес уже принёс новое стекло и отдал мне. Пять секунд и готово – дело для домового плёвое, ежели запаса много. Из воздуха даже маги не обучены создавать, а Жива – она во многом помогает.

– Дарю, – произнёс Ратник, бросая товарищу принесённый мною шелом.

– Вот спасибочки, теперь не сразу пропадём, – улыбка озарила чело стрелка, словно не на бой смертельный идти собрались, а на веселье зимнее.

Стенка на стенку не выйдет, уж больно ворогов тьма. План, надеюсь, у Жала верный, пропадать за грош неохота.

– Теперь шансы возросли вдвое.

Командир выглядел довольным, аки девица на выданье, разодетый в бронь полную.

Боец, что первым от хозяина помер, словно близнец родной оказался для Жала. Разве что обувка не в ногу, но своя у пророка не хужее. Люди теней, аки птицы перелётные, на месте не сидят, двигаются беспрестанно. Угрозами живут, словно с матерями родными, – готовы бежать без оглядки или биться до смерти. И думать о ногах стёртых или ушибах из-за носов мягких не желают. Вот и носят со сталью ботинки поголовно, на красоту не смотря. Да против духов разных мыс стальной ‒ ограда серьёзная, подспорье отличное. Никогда не знаешь, где нужда биться застанет.

– Пятеро на втором этаже, идут на центральную лестницу, – мысленно сообщил об очередном снятом защитном мороке. – Нас снова обнаружили.

Аспиды где-то рядом крутятся коршунами проклятыми, людей направляя по следу нашему. Даже цепь змеиная не снимет пелену обманную в доме, где нечисть – главный хозяин. Значит, хочешь или нет, а приходится людей страховать, дабы цели нечестивой своей добиться. В тени отсиживаются, глупцов натравливая, оружия смертельного против охотников не дав. За гроши душу купив, целью призрачной окружив, аки туманом взор ясный заполонив.

Людям вряд ли нужно лезть в дела странные, а вот проклятых хлебом не корми, дай Живу помутить в надежде напрасной выгоду извлечь, гадость созданию Прави сделав, да Яви козни строить.

***

Люди – странные существа, путь возвышения скучным мнящие. Чудеса науки увлекают сильнее, чем корни исконные. Суть вещей истинных затмевается суетой тщеславной, гордыней напрасной да величием мнимым.

Дюже приятно Богом считаться, обязательств божественных не имея. Рост свой на полпути останавливая, могуществом лживым упиваясь, шаг решительный сделать не смея. Токмо в поисках духа сильного свободу продают многие по глупости жадной, а уразумев ошибку, метаются, аки дети малые. Сожаление лелея по сущности человеческой, тоскуя вернуть утраченное в попытках бесплотных пытаясь.

Токмо понять их можно – не от хорошей жизни в тень уходят. А силу получив, пьяным отрокам подобны. Шибко по дороге лёгкой движутся, простотой наслаждаясь, да проблем не ведая от скудности знаний, а когда мысль здравая приходит – поздно оказывается.

Доколе собратьев старших не встретят – резвятся, словно малыши в песочнице. А понимая, что мир теней свободных мест и жалости не имеет, то прыгают в омут с головою, глаза прикрыв. Да только поздно уж – после возвышения второго многие калитки прикрываются. В невежестве и лености, учиться не желают, токмо на знания дармовые рассчитывают, книг умных не читая, силою великой упиваясь. Напрасно мудрости гнушаются, основу человеческую сохранить не стараясь, по дороге способы многие теряя. Узостью высокомерною ведомые, хитростей важных не видя.

А уловка простая – да не сразу заметная.

На дар молодой, аки на ствол древа растущего, много приживить веток малых можно, легко сроднятся, слабости компенсируя. Я, домовым будучи, изучал науку хозяйственную прилежно, Ратником не подгоняемый. И банник из меня выйдет хороший, овин с хлебом не отсыреет, в овчарне и хлеву с живностью справлюсь, а в стороне Гешпанской вовсе вестником стал.

Земли у аристократии иностранной много, а нечисти отдельной для хозяйства каждого не придумали нехристи ленивые. Вот и следит вестник за всем сразу, разум имея особый – многозадачный.

Всё басурмане на людях экономят, так и нечисти строго учётно имеют. Прижимистые, жадные и вечно кусок урвать у судьбы готовые, о последствиях не раздумывая. Токмо и Русь путём тёмным двинулась. Лишь азиаты узкоглазые, да племена малообразованные духовностью не гнушаются, берегут предков заветы да традиции не бросают праведные.

Многое видел за годы долгие, учился себя не жалеючи. Я и в кузне мастеру подмога славная. Домовой всё может, главное – высаживать ветви правильно, Живой таланты не обделяя и дар основной не забывая.

Токмо второе возвышение – вещь сильная, своевольная, постороннего не потерпит, ибо древо уже в рост пошло, да характер имеет. Берёза осиной не станет, сколько чуждых веток не прививай, а родное ближе.

«Зато новый хозяин уразумел, что сильный дух не благо, а каторга великая», – улыбнулся я, вновь погружаясь в воспоминания.

***

– Пять секунд до контакта, – я озвучил ситуацию группе.

Первым начал действовать Бес, зацепив ремнём затвор пистолета-пулемёта штурмовика в авангарде, патрон заклинив прочно. Боец бездумно щит опускает да отвлекается секундно. Токмо делать подобное на поле брани смерти подобно, ведь Ратник первым шёл. Из-за угла ураганом ворвавшись, хозяин ногою бедолаге шею ломает, отправив к матери-Земле. Боец, не осознавши жизни потерю, медленно оседает, Архонта телом бездыханным прикрыв, работу обычную начать безопасно позволив.

БУМ! Клац. БУМ!

Второй щитоносец догоняет товарища по дороге в небеса, хрустом шеи пропев тризну о себе. Жаканы тяжёлые пощады не знали, убивая даже бронь не преодолев. Физика – наука жестокая, но дюже полезная.

Клац. БУМ! Клац. БУМ!

Оглушив двоих бойцов выстрелами касательными, Архонт другов мысленно просит наёмников невезучих не добивать, а пленить для дела важного.

Клац. БУМ! Клац. БУМ! Клац. БУМ! Клац. БУМ!

Четыре выстрела быстрых к праотцам оправляют двоих парней крепких. Шершня бронью удобной снабдив.

– Жало, обстановка? – проносится в голове у всех тихий голос хозяина, снова заряжающего ружьё любимое патронами тяжёлыми.

Не к добру тон подобный: Ратник зло задумал великое. В Имперскую подобное я слышал, да Жало тоже помнит. Много тогда полегло народу разного. И нашего, и Аспидов с немчурой тевтонской проредили знатно. Только слава палача крепко за Архонтом закрепилась – никого не жалел, да только и сам едва не погиб. Да кто ж хорошее помнит, только зло в памяти чужое лелеют, а заслуги умалчивают. А потом революция грянула, и вовсе из державы родной уехали спешно.

– Тьма кромешная, – яростно оскалился командир, на секунду связавшись с Сирин-птицей своей. – Полсотни бойцов на позициях, десяток пулемётных расчётов. Подозреваю, снайперов не забыли. Я бы парочку разместил на предельной дистанции. Под змеиной цепью с полутора километров попасть в нас – не проблема. Сгорят, правда, примерно за семь часов непрерывной концентрации, хотя сами виноваты – жадность до добра никогда не доводила. Они дурачкам после дела платят, отделавшись только авансом.

Шершень деловито переодевался, аки феникс из пепла восстав. Полный комплект брони – услада для охотника молодого, цивилизацией взращённого. Это волки матёрые телом пули ловить привычны, да раны заживлять дарами различными. Либо нечисть просят Живой поделиться, но афганец пока обходился без этого. Путь особый избрав – направления даже не видно. Осторожно идёт, боясь дар испортить, силами собственными справляясь.

Токмо и Гремлин не лучший лекарь, удача по-всякому повернуться может, да в картах Шершню не везло знатно. Ни разу не выиграл сегодня у старичков, время убивая ожидая приглашения на совет.

– Ещё лучше шансы на прорыв, – отстранённо сообщил пророк, глядя серебристыми глазами на всех. – Один прорвётся точно.

– Никто не прорвётся, – развеял надежду Ратник. – Засада со всех сторон, а крохи нам специально подкидывают, словно волков флажками загоняя. Ждут, когда мы с пустыми магазинами останемся, чтобы тёпленькими прибрать голыми руками. Хотели бы убить – накрыли дом миномётом. Схожу проверю, вдруг показалось.

Шершень поморщился, осознавая правоту опытного бойца. Они нужны живыми, чтобы таланты Аспидовы подпитать, а после мир с охотниками организовать с сопротивлением слабым, одного из плена выпустив. Исход такой возможно Жало просчитал, пленение на учтя.

И с каждым годом молодые сойками кричат – забыть обиды прежние. Замириться, злобу древнюю отпустив в небо птицею белой, аки голубем в праздник Благовещения. Аспиды смерти тоже не ищут, всё чаще дуэлями ограничиваясь. Столкновений крупных пятнадцать лет уж не случалось, всё одиночек ловим отчаянных. Изгоев змеиных, на хлеба вольные ушедших да богами себя возомнивших, авторитет старших не признающих, что убивают без меры ворогов и людей обычных, правила нарушая.

Так и живём в качелях странных. Наших же отщепенцев змеи ловят с указаний взаимных на братьев и сестёр бывших. Всё к миру и шло, мало людей тени осталось. Глядишь, и вовсе объединимся, наплевав на Инквизицию и братство Фенрира.

Да только крепко Жало и Ратник держали большинство в совете, не давая корни забыть. Личная месть хозяина Аспидовой главе не свершилась, а значит войне быть. Длиться до смерти одного из врагов смертельных, кровью связанных крепко. Нету оказии иной, но сегодня змея хозяина переиграла основательно.

Нарочито беспечно Архонт стал у окна на втором этаже, сразу поплатившись. Тело хозяина дёрнулось, уходя от выстрела. Звук пришёл позднее – далеко сидит стрелок.

– Смотрите, – выковырял Архонт пулю из наброшенного сверху дополнительного бронежилета. – Детище старой ведьмы. Обычные пули печать выдерживает, а эту только двойная броня остановила. Вас вообще навылет пробьёт.

Действительно, иссиня-чёрный материал трёхгранной пули, исписанный мелкими рунами, глаголил ясно: на открытой местности не попрыгаешь, аки зайцы. Собратья оценили опасность, а пророк на время в себя ушёл, планы новые выстраивая.

Жало усмехнулся:

– Шансы в ноль. Гад ты, Ратник, хорошо же было. Погибли героями в бою во славу охотников, а сейчас мучайся безнадёгой.

– Паралич – не смерть, – зло сообщил Архонт. – Нам дали ощущение безопасности, снабдив защитой, чтобы бычками на убой вывалились наружу, а там голыми руками бери. Змеиный почерк – забыл уже за годы спокойной жизни.

– И что теперь делать? – вклинился стрелок, внимательно изучая структуру пули. – Ждать подмоги не вариант. Значит, сидеть и отбиваться.

– Сначала я сделаю, что давно хотел, – ответил Ратник. – Нужно подтянуть Нафаню до второго возвышения. Поэтому я двоих и оставил в живых, а дальше вы все дадите мне клятвы.

Ратник огорошил меня этой новостью.

Недобрым стал блеск в очах собратьев, ведь принуждение никому не любо. Мне тоже. Домовым быть весело, а второе возвышение лишит меня воли. Стану чурбаном безликим, не дай Бог, убивать начну. Путь порочный, да опасный, в азарте грешном легко и разума лишиться. Тогда обречён шатуном проклятым ходить, люд и нечисть слабую пугая. А там и сгину от рук охотников или сгорю от Живы безмерной.

Однако хозяин от замыслов своих не отступал.

– А хранителем наследия будет Нафаня, – он наконец пробил ледяное спокойствие товарищей. – Потому что я пройду четвёртое возвышение и вытащу ваши задницы из засады.

– Для тебя это гарантированная и напрасная смерть, – тихо сказал Жало, еле шевеля губами. – Я не могу сходу подобрать вариант, чем ты можешь нас спасти.

– Не там ищешь, – печально сказал Ратник. – Тёмный факел хозяина пыточных казематов.

Молчание оказалось гробовым. Путь некроманта, ставшего палачом. Значит, за душой у хозяина не один убитый собрат. Только казнь охотников братства могла обеспечить мостик к Нави, да не просто казнь, а мучительная. Ярость жертв временно предел Ратника повысит, обойдя ограничения Прави.

Да, други, вы многого не знали. Именно хозяин не позволял войне утихнуть, убивая отступников, мешающих мести Архонта.

***

Жёсткий хозяин верою в дело главное был одержим, да только не волею сильной ведомый, а разумом холодным. Понял, ежели выберется – изгоем окажется, удачу мести упустив навечно. Ни своим не нужен, ни чужим нелюб, словно крыса на чайке казацкой, в угол забитая. Али смерть принимать, али в волну прыгнуть, на авось надеясь.

Токмо Ратник не лыком шит, да не в лаптях гулял, сапоги сафьяновые не зря носил. Завсегда планы запасные в голове держал, лелеял меня, словом добрым поддерживал, да науками разными потчевал. Пробуждённые головой крутили, не понимая заботы странной, да опосля уразумели, что нечисть разумная дюже полезная. Правью осенённые – спутники верные да помощники умелые. Одержимые Навью – слуги безвольные, да исполнительные, смертью врагов живущие.

Люди тени не ведают жалости – суровый урок преподал хозяин. Слова страшные сказал, да клятвы тяжкие наложил. Всех припомнил, никого не упустил. Смерть свою не напрасно приняв, обманку красивую выставил, ворогов расслабиться заставив.

Как в воду глядел, встретил я нужного пробуждённого. Даже из могилы Ратник ярмо правит в сторону нужную, клятвою подгоняя, аки хлыстом.

Слишком допёк ненавистью лютой к Аспидам, на мировую не соглашаясь. Натура Архонтова проклятая: планы до конца доводить, жизней не жалея. Ни своей, ни чужой, а токмо истину собственную во главу ставя.

***

– Поэтому ты лично убил уже пятерых, а следом ещё двоих? – ухмыльнулся Шершень. – Так сильно ненавидишь старую тварь, что готов душою рискнуть. Сожжёшь её в попытке справиться с тремя потоками?

– Есть план, – оскалился Ратник. – За душу мою не беспокойся, лучше соглашайся.

– Да, вариантов других нет, – подтвердил пророк, сверкнув на пару мгновений серебром очей. – Если примем условия, гарантированно уйдём из окружения, а с его смертью интересоваться нами никто не будет. Без Ратника мы в совете никто.

– Хо-ро-шо, – протянул весело Шершень. – Мне старая теперь задолжала. Бесит одно – чужие разборки не люблю.

Архонт ощерился, доставая изящный деревянный клинок длиной в две ладони, сверкающий кисточкой красной на рукояти.

– Тогда тащите жертв, будем воина растить. Душою меча персикового дерева будешь, Нафаня. Дом всегда с тобой окажется, как у черепахи.

Воин с проклятой Навью, да от людей воля меча духовного защиту даёт знатную. Токмо жить всё равно с хозяином придётся, даже волею собственной распоряжаясь. Против Прави напрасно сражаться не разрешается, хоть трижды принуждения применяй ко мне. Защититься от любого ворога свободен, но напасть – токмо по велению сердца чистого.

Славно хозяин меня обучил да по миру поводил. Много путей к возвышению имею, родственных корням моим. С мечом сроднился знатно – за плечами не один год тренировок. Пусть силою великой обладать не смогу, но свободу получу изрядную. Ровно столько, сколько Ратнику понадобится. Возвышением вторым на путь нужный направит приказом хозяйским.

– Встали дружно в круг! – приказал жестким тоном Архонт в голове у каждого, ибо согласие на планы прозвучали, а это значит, что воля отдана на завершение дела общего. – Повторяем за мной.

Ратник начал нараспев читать заговор, разум наш обетом личным связывая да на меня полагаясь.

«Воля моя на благо общее отдаётся,

Право моё на дело светлое направлено.

Жизнь моя на мысли сторонние не утекает,

Пока Глава выводка змеиного,

Мать Аспидова Мирослава, в земле сырой не упокоится

Али в огне очищающем не сгорит.

Держателем клятвы Нафаил станет,

На призыв его мы откликнемся, сомнения отбросив.

Да не отзовётся Жива, ежели мы клятву нарушим.

Да покарает нас Явь, свидетель великий.

Да Правь нам в помощь».

С последним словом хозяин сломал шею связанному бойцу мечом из персикового дерева, выпуская жизненную силу, Аспидами усиленную. Печати алые, огнём обжигая, по сердцу легли – значит, обет смертельный, не отвертишься. Оторопь с Шершня и Жала слетела мгновенно, взгляд бессмысленный стерев с лица хмурого. Не любят пробуждённые свободу ограничивать, да не попишешь ничего. На авось двигаться не получится, а значит, сызнова обряд страшный проводить придётся.

Токмо я не узрел ничего, с мечом единым целым став да кровь людскую впервые попробовав. Мыслями вдаль улетел, жизнь чуждую проживая да знания древние впитывая, как земля сухая – влагу живительную.

***

До сих пор мучаюсь вопросами сложными. Хозяин ведь с другами своими всё без меня обсудил. Обидно вещью себя чувствовать бездушной и не знать, что вокруг происходит. Даже если десяти минут не прошло, как дар новый в силу вошёл, разум в разы увеличив и чувство свободы принеся, где хозяин лишь помощник, тьму рассеивающий.

Жизнь кочевая отлично подготовила к роли назначенной, задумкой Ратника закалённая. Из домового хозяйственного воина светлого выковали. Много чести для души, что миру служить должна и уют нести. Не сложилось мирно домовым за хатой присматривать, что же, значит, судьба у меня такая – клинком свет нести.

Токмо зря я в Ратнике сомневался, слишком просто выходило. Новый хозяин от клятв данных освободил бы, всех проблем не испытывая, на принуждение указывая. А дух меча не терпит несправедливости, он благородством живёт высоким.

Очнулся я окончательно в новом кругу….

***

Странно видеть мир звуками, в лезвие бьющими. Сердцебиение через руку сжатую ощущать, знать, что рядом врагов уж нет, а жизнь хозяина бьётся искрой трёхцветной. Только тьма Нави душу сжигает человеческую, Правь уже пожрав полностью. Много злобы людской накопил Ратник, шанс решительный для ведьмы старой готовя.

Переиграла его токмо Аспидова кровь – ударила раньше, слабость поколения нового поняв, да ветеранов уставших успокоила обещаниями мира скорого. Устали воевать все. Это видел даже я, на советы не ходивший.

Значит, Ратник приехал с предложением отчаянным, да не успел, не дали ни единой попытки. Уверен, хозяин оставит сюрприз для ведьмы. Путей множество продумывал Архонт в ярости неугасающей, оружием тайным меня готовя. Теперь вижу ясно, мудрость воинскую усвоив.

«Во имя небес предвечных и помыслов чистых,

Богов светлых и дорог хоженых

Очисти душу, тёмную скверну забрав,

Да в местах святых отмоли.

Человеку заблудшему грех великий отпусти,

Жертвою личной искупившему ярость жизни беспутной.

Пилигримом будучи обет выполни, дара благородного не посрамив.»

Я весь затрясся от кончика лезвия до рукояти, что Жало сжимал крепко. Удар в сердце хозяина отзывается болью в печати братской, в пепел её превращая и оставляя меня живым. По воле доброй Ратник смерть от меня принял, с благодарностью великой. Ведь сила оставшаяся вливалась безмерно в тело моё.

Да токмо проклятье никуда не ушло, душу Ратника очистив. Зато на меня легло клеймом тёмным, что отмаливать придётся.

– Добро пожаловать во взрослую жизнь, – хмуро поприветствовал меня Шершень. – Теперь у тебя полно времени для путешествий.

– Пешком исключительно, так что планируй свою жизнь тщательнее, – бесцветным голосом прошелестел пророк. – Хотя пару часов у тебя есть, можем подбросить до города. Там сможешь затеряться на время.

Я молчал, чувствуя себя обманутым. Больше, чем за четыре сотни лет, я впервые ощутил себя живым. Живым орудием чужой игры с яростной мыслью, подкреплённой мощной волей.

Я сделаю всё, чтобы избавится от проклятого ярма. Покладистый домовой умер под Калининградом в засаде на расчётливого монстра.

Мне даже радостно, что именно мне пришлось добивать хозяина, очищая рвущуюся на части душу Ратника. Только я уверен, старый кукловод специально подсластил мне пилюлю. Ведь на моем теле оказалось ещё три метки долга старых соратников Архонта: Хорхе по прозвищу Инквизитор, Мари, именуемой Кудесницей, и старого Мародёра Джона Смита.

Люди в тенях уважаемые, а значит, плата с них немалой будет. Для цели главной полезно, да плана нет толкового.

И не нужно. Сначала грехи чужие отмолить, а дальше своими долгами займусь.

***

Двадцать пять лет паломничества. Благо, что в первую очередь до Мекки добрался, ведь у мусульман хорошо: солнце село – Бог не видит. Можно и проехаться, но недолго – часа три, не больше. Страх великий после поднимается. Амаксофобия по-научному, хотя я-то знаю, что это плата за дар Пилигрима. Для нечисти подарок щедрости неимоверной, вот только кредит за него платить непомерный. Однако поручителей полно – прогресс не стоит на месте.

«Спасибо гражданской авиации, без неё не справился бы», – ухмыльнулся я.

Остаётся пара часов, подготовлю тренажёр правило. Нужно полы помыть да крепления подтянуть. Надёжность и чистота – по-другому уже давно не умею.

Глава вторая: "Наши люди - поднимите руки"

Февраль 1915 года. Польша. Недалеко от Прасныша. Иван Иванович Снегирь.

Призрачный зверь врезался в невидимую преграду, на секунду потеряв скорость. Джо уверенно рванул навстречу, раскручивая кнут. Удар – и волк стал таять на глазах.

– Смит, держи его, но не жри: печать работает, – резко бросил командир, не оглядываясь на британца в кожаном плаще и широкополой шляпе.

Наряд англичанина плохо сочетался с шинелями и бушлатами сапёров, испачканными землёй и кровью. Высокий пижон с лицом головореза только кивнул, но пламя на шее призрачной твари перестало ярко светиться.

– Я его долго не удержу! Сети на десять секунд хватит! – вскрикнула дамочка в высоких сапогах. Наряд, что был на ней, современные барышни выбирали для конных забав. Плотный жакет, блузка и бриджи ещё меньше подходили для зимней слякоти фронта.

Изумрудное сияние действительно опутало и прижало к земле самого крупного из зверей. Для верности отчаянная девица оседлала волка. Тот дёргался, и его яростный рык сотрясал воздух.

– Мари, ударь параличом через астральный канал, – жутко рассмеялся огромный богатырь, которого звали Ратником. – Забыла, как в поле работать?

Ратник был единственным в «гороховой» полевой форме с погонами. То ли подпоручик, то ли поручик. Простым солдатам не разобраться, снял ли он звезду вторую или не имел никогда. Но два галуна не спрячешь.

Мари встрепенулась, прогнав страх, и волк замер, мелко подрагивая. Сеть сменила цвет на багровый, а девушка гордо вскинула голову, смакуя победу. Сам же поручик спокойно стоял над третьим полупрозрачным зверем, приколотым деревянным мечом. Тварь, похожая на тигра, скребла когтями землю, но освободиться не могла.

– Дерьмо, Ратник, – монотонно пробурчал высокий худой латинянин в шинели с подрясником. –Живые бегут – решай быстрее?

Хорхе, последнего из их странной троицы, звали инквизитором. Он прибыл позже всех и сразу сменил папскую рясу на готовый комплект полкового священника. Только крест оставил, остальное марать в грязи не пожелал. Православной воспользоваться не погнушался, проявил терпимость братскую по вере. Местных благословил по-иноземному, когда к позициям шли, словно не на войну направлялись, а на службу воскресную. Он и сейчас успевал орудовать коротким мечом и кистенем, которые были покрыты серебристым свечением, обжигающим двух мощных медведей. Быстрые звери не могли достать спокойного загорелого испанца, постоянно встречаясь с оружием. Выдающийся нос папского священника нервно подрагивал, обозначая праведный гнев святого мужа.

– Уже, – выдохнул облегчённо господин офицер, когда вспыхнули синие искры. – Ловите остальных.

У медведей не было шансов против троих бойцов. Зверей с отрубленными лапами притащили на указанное офицером место. Миг – и они исчезли в синем пламени, а поручик положил пять бумажек в планшет.

– Теперь ваша очередь, господа сапёры, – веселился Ратник. – Готовьте ружья: началась охота.

Иноземные карабины понравились всем. Жми курок и рукой води быстро – не надобно мучиться, остальное само выходит. Дольше мосинку перезаряжать. Одно плохо – всего десять штук выдали, остальные солдаты вооружились дубинками и штыками. Страха нет, чудесам не дивимся: сказали, так надо, значит командование знает. А что ещё солдату нужно? Живым остаться, а остальное – божья воля. Хорошо поп рядом. Пусть ненашенский, но чертовщины можно не бояться. Благое дело делаем – нечисть истребляем.

Раздались первые выстрелы и рык оборотней проклятых, но я уже не слушал. На меня неожиданно бросился серый волк и попытался перегрызть горло. Но сапёра голыми руками не возьмёшь: граната Рдултовского воткнулась в глотку зверя, легко войдя в огромную пасть. Тварь успела отпрыгнуть, но близкий взрыв перерубил шею и посёк мне живот осколками.Рука рассечена клыками, грудь смята и в кишках железо – прощайте, други, но одну тварь я забрал с собой. Всё легче станет. Голова оборотня в пяти метрах от меня – это последнее, что я видел, а потом нас накрыли артиллерией.

Хорватия. Умаг. Январь. Дом пророка Жало.

Пророков редко мучают кошмары, хватает вещих снов, мешающих отдыхать ночью. Плата за знание – готовность в любую секунду анализировать увиденное. Внезапные озарения – признак лени и неспособности осознано применять дар, но в моём случае лень – последняя причина, а главная беда – обстоятельства, не поддающиеся личному контролю, коих годами становится всё больше. Изолированность от информации из Инквизиции, братства охотников и Фафнира вынуждает использовать способности по старинке – интуитивно.

Тридцать лет назад я, пусть и неофициально, был изгнан из братства охотников. Вернее, меня лишили защиты товарищей, поставив клеймо смертника. С тех пор множество отчаянных мстителей захотели почтить память усопших предков, естественно, поглотив силу и опыт успешного тактика.

Хе-хе. Наивные молокососы из звериных кланов, мнящие себя альфами. Тупые одержимые с вечной жаждой власти – отличная подкормка для Сирина. Мне даже вожаки заплатили за решения проблем, а Руха наконец доросла до своего имени. Она окончательно отказалась от человекоподобного развития, предпочтя полноценное тело птицы, а не гибридное недоразумение.

Настоящая гроза небес, хотя размеры явно не вписываются в мифический стандарт. Размах крыльев – два метра, но сбрасывает камни сверху метко. Сила разума никуда не делась, а значит, контроль духа отличный. Живы, конечно, не так много, как на основном пути развития, но тонны веса хватает любому противнику, гравитация и масса решают проблемы почти мгновенно.

Однако дикая охота – тупик в нынешних реалиях, поэтому Сиринов не так много осталось. Никто не любит опасных тварей, что лезут в голову, как итог – безжалостное уничтожение. Свободных особей можно насчитать ничтожное количество, выживают исключительно в симбиозе, даже по предварительному сговору организуем новых птенцов под заказ.

Нечисти легко найти хозяина, сложнее существовать независимо. Цивилизованное общество ушло от вражды и ненависти, развиваясь по-научному. Почти все кланы, ковены, выводки, стаи и братства, а также альянсы, товарищества и прайды уже пятьдесят лет живут по единому закону мира теней и соблюдают ряд правил, регулирующих практически каждый аспект духа. А главное – они следуют правилам, охраняющим людей от бесполезной охоты на них. Даже самые тупые волколаки не рискуют идти против стаи: свои же убьют без жалости.

Обычные люди в современном мире – опасные противники. Огнестрельному оружию плевать, кто перед ним, оно с одинаковой лёгкостью калечит нечисть, проклятых и одержимых. Даже пробуждённые не всесильны, хотя изначально знают множество уловок, которые можно применить против стрелка. Прошли времена тотального доминирования над человечеством, хотя в старину десяток мужиков посмелее могли забить кольями практически любого. Сейчас и того меньше нужно.

Двое подготовленных бойцов – уже проблема для одиночки при грамотном распределении секторов. Большая часть братства охотников были обычными людьми и получили дар самостоятельно, в обход родословной, убивая нечисть. Они действовали по надёжной схеме численного превосходства, используя огнестрел.

Четыре сотни лет стали золотым временем для нас. Мы поняли силу тяжёлых и неудобных самопалов и первыми оседлали волну, стабильно пополняя ряды новыми охотниками. А всё это заслуга проводников, Ратника в том числе. Первый среди равных, герой, убивающий взбесившуюся нечисть, да и нежить тоже. На самом деле мы оказались карманным воинством его личных амбиций.

Я поморщился, вспомнив сегодняшний сон о бойне в Имперскую войну 1915 года. Окоп с вонючей жижей на дне посреди нейтральной полосы, брошенный всеми. Куски колючей проволоки, ржавеющей под холодным февральским дождём. Слякоть, вонь от разлагающихся трупов. Ни одна из сторон не захотела раскапывать бойцов, вбитых в землю артиллерией. Так и оставили, мудро рассудив, что боги войны уже погребли нас с почестями. Меня заживо.

Ратник тогда забрал с собой три десятка сапёров, отчаянных ребят, не боящихся ни бога, ни чёрта. Я не обратил внимания на суету, предположив, что это обычный день по перекопке траншей в попытке обмануть германцев. Не смутили даже трое странных людей, среди которых была девушка. Я тогда принял её за журналистку, видал таких барышень на фронте. Всё мужественность свою доказывали.

Тогда ещё я был Иваном Ивановичем Снегирём, сорокалетним мужиком, тянущем армейскую лямку за сына. Он открыл артель и хорошо зарабатывал, обеспечивая всю нашу большую семью. Служба ломала прибыльное дело, а родню без кормильца умного оставляла. Я же повоевать успел на земле китайской в Ляояне, досадное поражение ощутив. Уже тогда я понял, что армия при императоре – игрушка бездарного правителя, а полководцы – шуты гороховые. Отступить, когда мы жёстко били япошек, – идиотское решение.

Самураи боялись поднять голову, в ужасе ожидая ночи. Хвостатые называли пластунов ночными духами – Сирё. Бесстрашные воины страны восходящего солнца собирались бежать в страхе от казачков, но русское командование проявило стратегическую инициативу. Они оставили позиции на пару часов раньше, сдав удержанный город и наплевав на солдатский подвиг.

Немцы такой слабости не позволяли себе, а Ратник пришёл за головами диверсионной группы наёмников. Аспиды решили вмешаться в исход небольшого противостояния, что не понравилось охотникам. Наводка от «надёжного источника» прямо указывало на желание выводка поиметь выгоду в Польше. Звено Бескудов и десяток немецких смертников под цепью Аспидов готовились взломать оборону Российской Империи, повторно отбросив свежий корпус с позиции.

Да только сведения оказались липой. Информация, что кто-то из руководства змей придёт лично, сыграли роль наживки для Ратника с его ненавистью ко всем одержимым.

Фактически против нас с четырьмя пробуждёнными бойцами, среди которых была простой лекарь, выставили три полноценных звена. Это были Бескуды, Вервольфы и Фаолады – звериный оскал европейского капитализма. Причём ирландские оборотни – самые мерзкие трусы, их ипостась появляется в виде энергетического тела. Умирая на поле боя, она не приносит особых сложностей хозяину, пока не возродится в энергетическом поле через определённое время.

Мародёр Джо долго смеялся над ними, обзывая Пэдди. Они просчитались: Ратник – мастер печатей, обученный у монахов Тибета, а все его бойцы умеют биться с энергетическими сущностями. Они выпили рыжих до дна первыми, запечатав остатки в бумаге. Ментальные звери по привычке атаковали первыми, пытаясь отвлечь внимание, только с проводником, способным создавать защищённую духом область, детские фокусы не работают. Место, где даже обычный человек способен увидеть нападающих теней заранее, – идеальная ловушка. Жители острова святого Патрика впали в кому и отправились общаться с покровителем. Хотя навряд ли получили благословение, змей он не любит.

Проводник не столь силён лично, но превращает обычного человека в мародёра – вора чужого дара, показав путь духа. Тройка выживших потом знатно поднялась на спящих Фаоладах, выбрав ипостась зверей для развития. А кому-то везёт гораздо больше: он может пробудиться. Например, как я. Правда, плата страшна – грань жизни и смерти. Меня посчитали мёртвым и бросили с рваной раной живота под земляной насыпью от взрыва. Неделя в дождливом аду – здравствуй, ведун, что зрит за границы обыденности. Раны затянулись, а память об ужасах осталась частью дара. Вечный страх, который я прячу за железной волей и постоянным просчётом будущего.

С другой стороны, не на что жаловаться: двадцать из тридцати сапёров навсегда остались в Польше, отдав жизни в схватке за чужие интересы. Да, война империалистически-капиталистическая на чужбине, бой вообще не людской, а жертвуют простыми солдатами. Иронично.

Только сейчас я вспомнил о других событиях. Тридцать лет назад открылось настоящее лицо Архонта, чудовища, что три сотни лет держало Аспидов в ужасе, а братство – в ежовых рукавицах.

Проклятое клеймо долга ожгло сердце: пришло время расплаты. Нафаня нашёл себе хозяина-проводника, отмолил все грехи Ратника и передал обязательство новому кредитору. Интересно, а он знает, во что ввязался? Думаю, нет: слишком хорошо Архонт подготовил добродушного домового, превратив в чудовище с огромной силой воли.

Я пристально посмотрел в окно, успокаиваясь красивой картиной древних каменных домов. Многие, по словам местных, видели римлян, и я им верю. Разве можно суетиться среди вечности? Живу дальше, ожидая вызова. Жду и готовлюсь вести войну. Готовлюсь и надеюсь на лучшее.

И не обманываю себя. Возможно, это последние приключения в моей жизни, ибо расчёты выглядели отвратительно.

Руха спикировала в огромное окно, что никогда не закрывалось. Сирин участливо заклекотала, поддерживая меня. Она почувствовала тревогу, но я мысленно ответил уверенностью спокойного хозяина.

«Один раз уже умирал. Давным-давно. Значит, бояться бессмысленно. Прорвёмся, русский солдат не может иначе Будущее – слишком зыбкая вещь, чтобы идти в неё неподготовленным».

Я привычно вернул себе самообладание и начал перебирать варианты.

***

Египет. Дахшур. Январь. Шершень.

Песок везде. Скрипит на зубах, шуршит под стопой и в ботинках, даже в трусы забрался, скотина такая. Спасибо жара спала к зиме, а то адское пекло уже достало. Даже в Кандагаре не страдал от неё, когда служил в советской армии.

«Температура вообще не причём, не нужно себя обманывать. Это страх. Память об ожогах после боя с ифритом. Блядский проклятый, половину тела сварил. Должен был сдохнуть, а хер бы там – выжил», – подумал я злорадно, но сожалея о боязни перед жарой.

С тех пор в баню не хожу, но это не мешает мне стрелять огненными пулями из любимого АКМ, не приемлю полумер. Калибр ниже 7,62*39 считаю ущербным. Оборотни и прочая нечисть (да и нежить) подтвердят. Натовские подделки только злят, а настоящая мощь не признаёт компромиссов.

Уже пятнадцать лет чищу пустыню по заданию местного кочевого царька. Джабелия – горное племя, владеющее секретами римских магов, огнем и мечом покоривших Египет. Они же, судя по косвенным признакам, вывезли библиотеку теней из Александрийского Серапеума. Бедуины оказались потомками великой империи, хранящими знания пути Солнца – божественных принципов Ра. Это пока единственное приемлемое развитие для меня.

Первый отхватывает неслабо, зато джекпот соблазнительный. Уникальность – путь к созданию клана. Триумвират ещё пожалеет, что вычеркнул меня из своих списков.

Другие варианты не подходят. Первый, хоть и вначале выглядит идеально, как и всё демоническое, по сути полное дерьмо. Второе возвышение Имп – метатель огня, что усиливает мощь выстрелов и даёт полный иммунитет к пламени. Сильный дух и небольшой недостаток – слабая воля, которая гарантирует лояльность доминиону. Звучит безобидно поначалу, на выходе сжигает мосты. Дальше только служба легионером с огромным выбором командиров. Семьдесят два демона Гоетии, что правят из Нави.

Долго и нудно штудировал гримуар «Малый ключ Соломона» в поисках приемлемых вариантов, но мне подошли только двое: Маркиз Лерайе – дарующий интуитивную точность непревзойдённого стрелка или Князь Фурфур, повелитель любви, молний и воздуха.

В боевом плане непревзойдённо, идеальные варианты за одним огромным минусом. Мне не всралось обзаводится рогами, плясать голым со страшными ведьмами да сжигать козлов на костре ради демонического огня. Лучше остаться на первом возвышении, чем стать отморозком, что жжёт всё вокруг по воле Инферналес. Ненавижу становиться марионеткой в чужих руках.

Поклоняться богиня Эостре приятнее: девицы симпатичные и без комплексов, только огонь не их профиль. Работа с воздухом, его уплотнение или разрежение, – умение отличное, но имеет множество ограничений. Вне зелёных рощ работает слабо: благословение хозяйки весны и тёплых ветров капризно. Поэтому я ищу наследие солнцепоклонников Ра. Их немного, но не перевелись на земле египетской борцы с тьмой Анубиса. Правда, дебилы хранили свои тайны в самом надёжном месте – Александрийской библиотеке. Хорошо среди римлян оказались толковые маги – вывезли в нормальное место. Информация от потомков гордых латинян мне досталась нелегко.

«Ишачить на бедуинов пятнадцать лет утомительно, – поморщился я. – но ключевыми знаниями они поделились щедро»

В итоге кочевники пустыни, рассчитавшись со мной сполна, указали на настоящий центр культа – проводников и хранителей горы Синай, живущих возле монастыря Святой Екатерины. Прикол, конечно, но ранние христиане вроде солнцепоклонники, так что бог Ра здесь в кассу.

«Сберкассу, бля. Проклятый песок, пятнадцать лет, а всё никак не привыкну, – я часто дышал, пытаясь справиться с нарастающим раздражением. – Ну ничего, скоро свалю, наконец, из пустыни. Только в Ломаную и Красную пирамиды загляну, там хитрые служители культа вырезали инструкции по развитию. Спрятали среди древнего бреда. Осталось немного».

Я подбадривал сам себя, но что-то опять стало жарковато. Ау, нет! Я не хочу гореть опять – нет! НЕЕЕЕТ! Потеряв связь с реальностью, я вдруг погрузился в хреновые воспоминания. Гремлин молча сел рядом и охранял моё корчившееся в конвульсиях тело.

***

1995 год. Загородный особняк под Калининградом. Ратник, Жало и Шершень.

Ратник сломал шею связанному бойцу мечом из персикового дерева, запустив ритуал возвышения домового. Теперь бедолага станет жить в деревяшке, помогая хозяину бороться с тварями Нави. Что-то такое мне рассказал пророк, когда готовил обряд.

Архонт знает, как вытащить нас из этой передряги, но клятва жизни – это до хрена, не по-товарищески, одно дело делаем. Вернее, делали. Сейчас понятно, я был просто пешкой. Заводилой шестерил у Ратника, поднимая суету среди молодых охотников.

– Теперь говорим быстро, пока Нафаня не очнулся, – спокойно поставил перед фактом Архонт. – Сейчас я пойду на четвёртое возвышение, но прежде вы жизнью клянётесь, что поможете ему выжить и найти нового проводника.

– Неа, – серьёзно ответил Жало, – две клятвы на жизнь – много, простой достаточно. Выведем подальше от Аспидов, а мстить нечисть не сможет – нет воли своей.

– Появится, – зло сощурился Ратник. – Шершень, ты тоже так думаешь?

– Да. Согласен со стариком, – оскалился я.

– Тогда слово принято, а хозяина сам себе найдёт, – заулыбался хитрец. – Вот только словом недобрым не поминайте, когда время придёт долги отдавать.

– Справимся, не впервой, – мрачно улыбнулся пророк. – Начинай уже, наёмники зашевелились.

– Без проблем.

Шелестящий голос Архонта вызвал у меня мурашки.

Второй пленный мучительно умирал пять минут, истекая кровью. Глаза Ратника наливались чернотой, наёмники окружали дом, а я чувствовал бурление силы. Внутри Архонта сталкивались Мана и Прана, высвобождая огромное количество духа. Жива служила щитом, не позволяя взорваться новому служителю Карачуна. Отдавая последние остатки человечности, Ратник становился жрецом Нави, способным поднимать мёртвых. Если по-простому – некромантом, поводырём усопших. Вот только сейчас у него нет ограничений, он блядский ядерный реактор, идущий вразнос. Единственным спасением для нас в этих обстоятельствах был только тёмный факел.

Семь языков иссиня-чёрного цвета вспыхнули над бойцами, убитыми Ратником. Неспокойные души заняли освободившиеся тела с желанием убивать всё живое во имя тёмного бога. Постепенно привыкая к новой оболочке и неуклюже покачиваясь, они двинулись к выходу, подбирая щиты и оружие. Мы пошли следом, словно заворожённые, ведь абсолютно чёрные глаза Архонта пристально смотрели сквозь все преграды. Жажда убийства захлестнула бывшего охотника, её сдерживал только разум опытного бойца.

Наверное, сейчас он думает о жертвах за стенами особняка и насколько их больше получится, если мы поможем. Слава Карачуну, что пока кроме нас полно живых существ вокруг. Проклятая Навь, сколько мерзости остается на Земле несмотря ни на что и постоянно находит возможность украсть силу.

– Прикрытие пошло, давайте следом за мной, – просипел новоявленный служитель тьмы. – Держитесь за спиной, ни одна пуля в вас не попадёт,

– Принято, работаем по ситуации, – хладнокровно сообщил Жало, сверкая серебром глаз. – Приоритет убийства на тебе. Пятьдесят метров на десять часов, Шершень, цели трёхсотишь. Пусть мертвяки добьют. До контакта пять…

Четыре…

Три…

Два…

Один…»

Тра-та-та! Тра-та-та! Тра-та-та!

Я тремя короткими отсечками в корпус сбил пулемётный расчёт, не обращая внимания на гром. Это выстрелы из крупнокалиберных снайперских винтовок пытались пробить печать барьера и тела наёмников. Мертвяки разделились, рванув к раненым соратникам. Через двадцать секунд нас прикрывал десяток зомби.

– Отлично, заряжай помощнее выстрел – двести пятьдесят метро, – судорожно выдохнул пророк. – На три часа – КПВ. Четырнадцатый калибр не сдержим, их сейчас Руха отвлекает.

Тра-та-та-та-та-та! Тра-та-та-та-та!

Две очереди легко прошили расчёт из пяти бойцов, отвлёкшихся на Сирина, остальное доделали слуги Ратника, зажигая тёмные огни над новыми жертвами погребального костра старейшины охотников.

Уходит эпоха, никому не нужны воинственные динозавры. Дипломатия и договоры – вот нынешнее оружие. Слишком мало нас осталось, люди становятся сильнее, вытесняя теневой мир на задворки цивилизации. Пора приспосабливаться сообща.

Бдум!

Нечасто звучала снайперская винтовка Жало, но всегда точно, ведь сорвавшиеся на бег мёртвые тела возвращались с компанией, плотно окружая нас. Часть ползла следом с перебитым позвоночником или ногой. Крупный калибр всё равно просачивался сквозь барьеры Архонта, но приток свежих трупов с лихвой перекрывал потери. Только с каждым шагом я всё явственнее чувствовал угрозу от обезумевшего Ратника. Нас спасало одно – он искал Аспида, яростно отправляя всё новых слуг по следу смертельного врага.

Мокрый кустарник ронял капли под обстрелом наёмников, дождь продолжал лить с небес, а змея не находилась. Зато вокруг умирали противники, причём без нашего участия. Значит, хитрая тварь поглощает жизненные силы рабов, оставив часть сдерживать нас, а сама бежит подальше от чудовищного побоища.

Архонт уже лишился кожи с волосами на черепе. Одежда превращалась в лохмотья, не выдерживая потока энергии. Сталкивались между собой Жива, Прана и Мана, уничтожая друг друга и попутно выделяя столько духа, что тело пробуждённого сгорало. Мы видели, как мясо отходило от костей, чувствовали запах горелой плоти, но упрямец не сдавался. Единственный целый глаз цепко следил за движениями беглеца.

Ратник держится только на дикой воле Архонта. Безумная жажда мести не даёт ему впасть в безумие, он одержим главной целью в жизни и это его защищает.

Ненависть сочится из тёмных глаз, он отправляет по следу сбежавшей змеи всех своих мертвяков: тринадцать истерзанных пулями тел, способных двигаться. Остальные лежат на земле, наконец обретя покой. И никого из живых, только мы втроём, не считая запуганного Беса и равнодушной Рухи.

– Круг изгнания готовьте, схема стандартная, – приказал жрец Карачуна, закрыв глаз, и сел на мокрую почву напротив другого пулемёта Владимирова. – Добавьте треугольник удержания, я пока преследую тварь. Всего пять минут осталось, потом вы трупы.

Было видно, как тяжело ему говорить. Губы уже почти исчезли, и только подкрепление мысленным импульсом позволило сделать произнесённое понятным.

Мы справились, надёжно заизолировав угрозу в ритуальном круге. Жизнь в теле Архонта теплилась на последних остатках Живы. Он сберёг их, предполагая такой исход. Пятнадцать минут – слишком долго, но Ратник непреклонен, ведь удар в сердце должен быть нанесён, когда дух меча в сознании. Нафаня должен слышать свою участь.

Словно осознавая тягостное положение хозяина, меч в руке Жало завибрировал, а Архонт прошелестел из последних сил финальное заклятье.

«Во имя небес предвечных и помыслов чистых,

Богов светлых и дорог хоженых.

Очисти душу тёмную, скверну забрав,

Да в местах святых отмоли.

Грех великий отпустив человеку заблудшему,

Яростью жившего да смертью павшего жертвенной.

Пилигримом будучи, обет выполни, дара благородного не посрамив».

Пророк с видимым удовольствием пронзил сердце гиганта, усохшего до состояния мумии. Два с лишним метра стальных мышц превратились в жалкий скелет, укутанный тёмным туманом. От мёртвого Архонта отделились два десятка печатей и впились в Нафаню, сбивая того с ног. Пилигрим окутывался тьмой, печатями должников и неподъёмным грузом ответственности. Впрочем, для него это свобода, значит её нужно заслужить.

Пророк сел за станок ПКВ, я страховал его с тыла. Руха кружила в небе, выискивая погоню, а гремлин хоронил собрата по Нави. Судя по умиротворённому выражению единственного уцелевшего глаза, Архонт убил Аспида.

Все переводили дух, ожидая, когда очнётся неприкаянный странник. Жестоко нас всех поимел советник, но ушёл достойно, спас наши жизни. А поквитаться со старой ведьмой я и сам хотел, а сейчас отличная компания собралась.

– Добро пожаловать во взрослую жизнь, – хмуро поприветствовал я очнувшегося Нафаню. – Теперь у тебя полно времени для путешествий.

Пилигрим молча поймал рюкзак с вещами мёртвого хозяина. На его лице была гримаса презрения: всегда неприятно чувствовать себя лохом.

– Пешком исключительно, так что планируй свою жизнь тщательнее, – бесцветным голосом прошелестел пророк. – Хотя пару часов у тебя есть, можем подбросить до города. Там затеряешься на время.

– Пожалуй соглашусь, – на чистом русском ответил домовой. – Дел слишком много, стоит ускориться.

– Ну, ежели так, просим в трофейный аппарат, – я попытался немного разрядить обстановку, открывая дверь минивэна мерседес, передразнивая домового.

– Всенепременно, – подхватил бодрым голосом нечисть. – Благо воля накрепко не пристала пока, время на веселье есть.

– Хорошо вам, нечисти, – я вздохнул тяжко. – Живи по духу исконному, а нам думай сейчас, куда податься.

– В Африку для начала, – без раздумий сказал Жало и сорвался с места, не жалея покрышек авто. – Идти придётся пешком: любой транспорт срисуют. Аспиды нас не отпустят просто так.

– Ну, Африка так Африка.

Я почувствовал, как меня отпускает напряжение. Нафаня утвердительно кивнул. Главное, что есть план, а значит, меньше думать сейчас. По крайней мере в ближайшие два часа. Домовой, видимо, рассуждал так же.

***

Египет. Дахшур. Январь. Шершень.

Я проснулся в горячем поту. Бес протянул флягу с витаминным напитком, а это означало, что провалялся я долго. Обезвоживание в пустыне – дело быстрое, а витаминов и микроэлементов брать неоткуда. Поэтому в ход идут ухищрения. Я в город заезжал года три назад, а так всё через бедуинов достаю.

– Два часа спал, – спокойно проинформировал Бес, доросший наконец до белого мужика.

Охренеть несправедливость. У нас, русских, есть белая баба, приносящая несчастье, а мужика у неё нет. Может, она потому и гадит всем? Приедем на родину – первым делом своего гибрида познакомлю с такой несчастной.

На самом деле гремлин усилился двукратно по духу и воле, оставив разум на прежнем уровне. Отличный результат для иностранной нежити, сказывается долгое общение со мной. Много энергии впитал, русским духом пропах. А условия второго возвышения для этого типа нечисти плёвые – нужен лес. Оазиса в пустыне хватило, теперь Бес портит вещи осознанно, уменьшив хаос вокруг.

Усмехнувшись, я поблагодарил его и стал поторапливать:

– Пошли в пирамиды, пора и мне вырасти.

***

Англия. Лондон. Январь. Мари и Джон Смит.

Влюблённая парочка синхронно проснулась с криком. Каждый схватился за оружие: девушка за беретту, а мужчина за укороченный дробовик.

– Я думала, он давно помер, – прошипела Мари, потирая левую грудь.

– Видимо, нашёл способ напомнить о долге из глубин ада.

Джон Смит, он же мытарь Лондона, повторил жест девушки. Прозвище у неё было Кудесница.

Красотка хотела ответить, но телефон не позволил, григорианским хором возвестив «Ameno».

– Ответь кардиналу, – напряжённо попросил англичанин. – Я даже не буду спрашивать, откуда он знает твой номер.

– И правильно сделаешь, – ровно парировала целительница. – Хорхе, тоже не спится? Припекло позвонить старой знакомой и исповедать грешницу? Ты же знаешь, телефон не хранит тайну исповеди, всё слушают спецслужбы.

– Господь не оставляет слуг своих без защиты святой, – пророкотал кардинал. – Не болтайте про случившееся, судя по всему, скоро появятся держатели долга.

Тут в разговор включился Джон:

– А Ратник точно мёртв? Не хотелось бы из-за него бодаться со всеми.

– Да, – успокоил священник. – Тело хоронили с почестями. Я лично отпевал, ни единого греха на нём не осталось. Можете и дальше жить семейной жизнью, но готовьтесь к серьёзным просьбам. Проценты набежали огромные. Аминь.

Мари громко рассмеялась, Смит её поддержал. Он с удовольствием сбрасывал напряжение: опять приснилась бойня в Польше. Тогда они еле унесли ноги, пережив массированный артиллерийский обстрел.

– Отпустило? – Джон сочувственно приобнял за плечи озябшую девушку. – Тоже пятнадцатый год?

– Да, – глухо выдохнула лекарь. – Проклятая мясорубка. Но уже не так страшно вспоминать. Представляю, как себя чувствуют старые охотники. Там через одного должники Архонта.

Каркающий смех Джона Смита, главы департамента по сбору магической энергии его Королевского величества, взлетел вверх и разбился о роскошную люстру большой спальной комнаты в огромном поместье уважаемого человека.

– Ты, как всегда, права, Мари, – ухмыльнулся Джон. – Но я уверен, что есть отличный способ компенсировать отсутствие сна.

Кудесница кивнула. Прозвище француженка получила не только за врачебные подвиги.

Глава третья: «Горячее время ставит свою пробу»

Калининград. Мастерская «Кузня Благости». Январь. Нафаня.

Бывают вещи, которые приятно принимать в дар. Они радуют в любых ситуациях, пока не сломаются от слишком частого использования – лет так через дцать. Порой человеческой жизни не хватит на подобное, приходится потомкам историческую реликвию в дело пристраивать. Удивительно, но сейчас реликвией стал я – домовой, корни позабывший. Человека тени найдя для службы личной пригодного да печатью нужной отмеченного.

Ратник верно мыслил, связывая душу Прави возвышением пробуждённых, меняя исконной нечисти суть даром свободы, токмо в целях себялюбивых, главного не лишив. Подчинение воле хозяйской, пусть и слабое, не отменяло обязательств даже после смерти Архонта и печатью хранителя награждало, словно телегой, лошадьми не запряжённой.

«Остаётся токмо речи родной держаться, дабы совсем не позабыть корней исконных, в калику перехожего окончательно обратившись, земли родной не имеющего», – в очередной раз напомнил себе я.

Архонт хитёр оказался, не зря время со мною терял, изучая особенности разные, сил и знаний набираться позволив всласть, возвышением не понукая. Ежели не подлость соратников да хитрость Аспидов, я до сих пор горя бы не знал. По воле Прави делами домашними занятый, по совести с хозяином живя, лжи и хитрости не утаивая, словами играя, аки обувала последний.

Усмехнулся я, вспоминая подробности, да подумал:

«Хватит на сегодня играть в доброго домового. Освежил навыки и память для работы в мастерской, довольно на этом. После ночного обмана я не то что нечистью называться не могу, но даже для Аспида проклятого подлость совершил знатную».

Домовой, проживший месяц в доме, может остаться после согласия хозяина, угостившего молоком добровольно. Если трапеза совместная, то узы устанавливаются взаимные, нечисть к человеку привязывая. Правда, незнание законов от ответственности тебя не освобождает, особенно если приучил ты к обычному порядку чаепития, а после суть нелюдскую открыл правильно, информацией ошарашил, момент подгадав. А ещё зелье, боль ослабляющее, добавил в чай монгольский, чтобы печать хозяйскую не почуял да долговые заодно не обнаружил.

А теперь поздно ‒ придётся работать в одной упряжке, телега Ратника наконец поймала лошадей. Двух глупых жеребцов, выбора не имеющих.

Дух меча ликовал: теперь бороться с тварью Нави вдвоём, а значит, шансы на успех выросли вдвое. Хотя вторым возвышением разум мой очистили от тотального влияния Прави, нечистью я ещё оставался и всеми возможностями накопленными пользоваться мог во имя борьбы с тварями нечистыми, уловки хитрые домового применяя. Целых пятнадцать минут радости великой, счастье оказалось недолгим. Пилигрим третьим возвышением сводил к минимуму возможности защитника крова людского ‒ пробуждённые тело изменять не способны, душу Яви вмещая. Она к миру материальному привязана сильно и никаких хождений сквозь стены.

«Слишком очеловечился, – усмехнулся я, автоматически призывая даосский символ из персикового дерева, ‒ в клинок не спрячешься, зато ножнами быть никто не запретит. Подумал о клинке – он уже в руке».

Нечисть имеет аналог святого странника, имя ему ‒ Шатун. Схожесть заканчивается на свободе перемещения во имя великих целей. Пилигрим отмаливает грехи в святых местах, через прощение поначалу силу воина веры обретая, волю затачивая в странствиях, а после святым рыцарем раскрываясь. Шатун во имя Прави мстит хозяевам непутёвым, что, силы личной не имея, нечисть не отпускали эгоистично. Законы жизни это нарушает, ведь нечисть служить призванию создана, а не игрушкою личной быть и чьё-то самолюбие глупое тешить. Итог – убийство хозяина сильным невольником, свободы жаждущим. Наказание за бунт неминуемо – судьба бродячего ужаса, людей нерадивых наказывающий.

Редки подобные случаи, ведь пробуждённые за нечисть не держатся, меняя порой печати служения, словно карты в колоде, но каждое убийство запоминают навсегда, передавая от одной тени к другой, внушая трепет пред безумными инструментами Прави. Только вот Шатуны и Нави служат, охотясь практически на всех, особенно на своих же: тех, кто решил жить спокойно, не следуя зову тьмы или дара.

«Архонт сумел превратить меня в Пилигрима, ‒ выдохнул я с ненавистью. ‒ Сначала Навь во мне поселил, а потом обетом святым дал немалый «грех» мой искупить».

Знал тварь, что убийство хозяина без повода – гарантированный переход в чужой лагерь. Архонт просчитал и обратные последствия, даже сохранив за мой счёт целостность души. Я в бешенстве крутанул лебёдку ещё на один оборот. Человек, с которым я работал, заныл.

– У меня слишком сильно тянутся руки, – пожаловался он, поморщившись. Распятый верёвками, клиент выглядел беспомощно. При этом я знал, что он себя жалеет и занимается вполсилы, из-за чего наш курс затянулся уже на добрых три месяца.

– Вот сейчас натяжение нормальное, – вежливо сказал я человеку, ‒ поработайте минуту, проверим, готовы ли руки к выполнению основного упражнения. Расслабьтесь, ‒ успокаивая его, я пытался успокоиться сам, ‒ кратковременное воздействие без сильных болевых ощущений – стандарт в упражнении. Сейчас отпустит.

Клиент продолжил ныть и просил ослабить верёвки. Я усмехнулся наивности серьёзного мужчины.

«Труслив он, но здоровье поправить хочет. Думает, мы без его участия сможем проблемы решить. Столетия прошли, а ожидание чуда всё не теряет актуальности».

– Сейчас решу, – нервного пациента успокаивал мой голос и жужжание массажёра, которым я работал с напряжёнными мышцами. ‒ Не напрягайте шею, это укорачивает мышцы и усиливает неприятные ощущения. Сейчас спазмы уйдут. Что делали на неделе? В прошлый раз зажимов не было.

Мужчина вздохнул.

– Я в спортзал сходил, решил подкачаться к лету. Веса побольше брал. Может, перетрудился?

– Несомненно! Ещё и рывками поднимали? – спросил я, хотя уже точно знал, что ответ будет утвердительный. – Не стоит делать резких движений вообще, плавность и расслабленность ‒ гарантия нужного результата.

Клиент задавал мне вопросы о том, как создать рельефное тело и стать сильнее, но сам ещё два месяца назад не мог нормально сидеть. Офисная работа и бесконечные стрессы сгибали успешного в денежном плане мужчину, пока однажды он не решил заглянуть к нам.

– Начните пить коктейль с протеином с утра и работать с малыми весами, но увеличив количество подходов.

Я улыбнулся, вспоминая шаолиньские лестницы и тренировки при разреженном воздухе.

Ратник выглядел поначалу как рыба на льду, но ничего, приспособился. Тогда для меня не существовало таких проблем. Нечисть страдает, только когда кончается Жива, а у меня её тогда имелось вдвое больше, чем сейчас.

– В принципе, можно перевести тренировки в режим закачки мышц, – я пошёл навстречу клиенту. – Геометрию тела мы восстановили процентов на девяносто. Почему бы не укрепить? Согласны?

– Конечно, я вам доверяю, – поспешно заверил глава большого отдела иностранного холдинга.

– Значит, перейдём на два раза в неделю, – довольно ухмыльнулся я. – Ручки тянем к себе. Отлично, после идём на полную растяжку, за руки и за ноги. Хорошо потрудились. Медитация нужна?

– Нет, сегодня спешу. Спасибо, я могу записаться позже? – уточнил боец корпоративного фронта.

– Да. Ручки тянем, тянем, тянем…. Сильнее…. Отлично, ложимся лицом вверх головой к выходу, – я буднично координировал опытного пациента. – И расслабляемся, сейчас вас зацеплю.

Пятнадцать минут ‒ и меня сменил Кузьма, двигаясь несколько скованно. Он ещё не привык к изменениям тела, не понимал, что теперь мы единая энергетическая система. Искренняя благодарность Михаила после сеанса поделилась пополам, щедро утекая к хозяину, укрепляя его тело и сосуд.

Пусть у Пилигрима низкий уровень духа, зато восполняется он мгновенно, порой прям в бою. За что его и не любят остальные: волю подавляет соперника, навязывая схватку на истощение. А сильные удары блокируются верой – отдельное умение духовного щита.

«Зато у Проводника резервуар бездонный: надо кормить бойцов вокруг, ибо сам он не силён в схватках», – меланхолично подумал я, переживая вновь все прелести совместной жизни.

Пойду с Викторией поговорю, она в соседнем зале йогу ведёт. Милая девушка, любит Кузьму без памяти, а он всё занят на работе, да и с женой не всё решено, потому не заводит новых отношений. Девушка единственная не убежала, хотя людей стало приходить поначалу меньше. Мне нравится с ней отыгрывать домового, про кулинарию молвить слова привычные, да оборотами исконными слух лаская. Иначе посыплется опять проводка, нормального мастера вызвать нужно, а не Живой латать изоляцию рассохшуюся. Cантехнику в душевой отремонтировать, и не понадобятся больше славянские словесные игры. Бытовая магия простая, но не вечная – приходится обновлять постоянно. Стоит подучиться на электрика, по-человечески, без поиска нового пути. Хватит уже всё тащить на Живе одной, когда есть способы гораздо проще. В отличие от многих мастеров я точно знаю причины поломок.

Разделение труда и специализация – вот двигатель человеческой расы, пока правда везущий её в бездну. Не в первый раз, но, боюсь, не в последний. Амбиции великие постоянно губят цивилизации, от природных корней оторвавшиеся.

Жаль опыт предыдущих поколений не ценят. Всё ведь записано и лежит в доступе общем, но сказками считается.

Про Атлантов, технологией дыры в мироздании наделавших.

Про Ариев, безобразие остановивших.

Про потомков обеих рас, что тысячу лет боролись за право жить самостоятельно.

Книги помнят всё, но мало кто им верит без доказательств.

В отличие от гордых и неразумных людей я твёрдо решил посетить библиотеку. Освежить знание да по нечисти посмотреть труды, пробуждёнными разумными созданные. Скоро придётся решать проблемы хозяина, помощь понадобится.

Не думаю, что желающие помочь выстроятся в очередь к Кузьме, хоть он и проводник. Есть и другие «специальности», способные человеку истинную картину мира открыть. Только судьба выбора лишает, адепт ‒ самый мерзкий из способов войти в тени. Тот же смертник, не распоряжающийся волей. Их ежегодно гибнет тысячи – они не люди для пробуждённых, одержимых, а тем более для просвещённых. Пыль под ногами, пока вторым возвышением не находят настоящее предназначение.

– Вика, золотце прекрасное, как занятие прошло? Все довольны, аки дети малые, кои рады гостинцам с ярмарки привезённым? – я придерживался привычной для девушки манеры речи.

– Всё здорово, Нафанаил Хасанович! – вежливо ответила красотка, не переходя на ты.

Она прекрасно воспитана, а это проблема для умной, спортивной и образованной девушки. Словно гостья из прошлого, причём из литературного, по заветам человеческих писателей живущая, светлое, доброе и чистое в мир неся. Даже проклятье её не отвадило от неуютной студии. Правда, были и объективные причины.

Она молилась за Кузьму Игоревича в кафедральном соборе Христа Спасителя, свечки ставила весь год. Я её постоянно видел, ибо Пилигрим энергией святых мест питается, а храмы, церкви и прочие объекты культа прекрасно помогают непутёвой нечисти бороться с приступами духовного голода.

Чужая шкура трещит по швам, пытаясь вернуть истинный вид Шатуна. Чёрного, как ночь двадцать первого декабря, и жуткого, как фильмы о Хэллоуине. Путь в никуда – погоня за силой, лотерея с самым мизерным процентом на выигрыш.

А пока я успешно отмаливал уже свою тьму, что лезла в неправильную душу простого домового, вынужденного вместо уютного очага сидеть на ступеньках храмов и просить милостыню по воскресеньям. Личина отлично помогала, успех попрошайничества выходил отменный. Только я всё жертвовал храму – огромный прирост духа выходит, златом купленный. Жаль, что честно заработанные деньги не помогали. Только жалость людская приносила успокоение и нужный эффект.

– Рад слышать, красавица, только на тебя у нас надежда и осталась. Остальные отроки глупые, при первых сложностях товарищей бросили.

На лице Виктории расцветал румянец. Своими речами я часто заставлял краснеть эту симпатичную невысокую девушку. Каждый раз я искренне любовался ей и не скупился на комплименты. Афродита, из моря выходящая, мечта. Её фигуру как будто вылепил гениальный скульптор: современный идеал в девяносто – шестьдесят – девяносто. На месте Кузьмы я уже давно бы променял свою стерву на это чудо природы, верящее в светлые идеалы. Впрочем, проводник пока ушел не дальше, вот, ходят по кругу, друг на друга поглядывая. Один семью спасает, а вторая не хочет против правил приличий идти.

– Вы очень сильно выручаете, – небесное создание, со светлой аурой мило похлопала ресницами. ‒ Постоянно в мастерской, иногда и отдыхать нужно. Работаете с Кузьмой на износ.

Она вообще ни одного клиента не потеряла, они её просто обожают, а она купается в этом тепле, отвечая взаимностью. Устойчивая ячейка благости в суровом мире жестокости и несправедливости.

– Мы, мужчины, обязаны трудиться денно и нощно, а ангелы небесные созданы радовать очи людские, а не в тьме подвальной обитать.

Я продолжил игру, заваривая зелёный чай на молоке. Щепотку корицы для уставшего инструктора по йоге, цигун и прочим телесным практикам, которые можно в групповом формате преподавать, а также мастера саундхилинга с даосскими чашами. Вот только с массажем у неё не складывается: слишком скромная.

– Спасибо, я как раз хотела перевести дыхание. Через полчаса очередная группа, – она была удивлена количеству новых посетителей. – Я спрашивала многих, почему именно мы, а они говорят, что здесь уютно, словно домой пришли.

– Это правда. Херувимы прелестные обитель выбирают неслучайно, значит, действительно райское место, – усмехнулся я, зная ответ на мучивший её вопрос.

– Ой, постоянно вы меня комплиментами забрасываете. Ни разу ещё не повторились, вот что значит жизненный опыт. Потому и всё самое тяжёлое вам достаётся.

Мне нравилось смотреть, как смущается Виктория, в эти моменты она была особенно милой. Чего у неё не отнимешь, так это стального стержня внутри. Под фасадом записной скромницы скрывается опасный зверь – умная женщина, которая года через три найдёт выход. Лучше Кузьме поспешить – упустит, хотя ауре проводника мало кто способен противостоять. Вот и тянутся сильные духом к нам, поправляя здоровье, а попутно заряжая всех инструкторов.

Так, благость места силы Кузьмы потихоньку увеличивалась. Но этого мало, так как люди не дадут нужных ресурсов, а пробуждённые говорить со слабаком не станут. Остаются братья по разуму: нечисть и нежить, ведь и у них есть застарелые травмы, которые лечить требуется. Не всё лечит регенерация – нужны ещё и знания.

И я дам им необходимое, поставив на ноги, лапы и прочие конечности. Главное ‒ пользу получить в процессе, а после свяжемся с должниками Ратника, но пока ‒ библиотека.

Мы с Викторией допили чай, я перевернул пиалу вверх дном, а девушка отзеркалила мои действия. Сигнал об окончании перерыва, понятный без слов.

– Я провожу тебя вечером, жемчужная, мне нужно в библиотеку, как раз по дороге.

– Я не против дойти с вами до ближайшей остановки, дальше нам не по пути, – мягко намекнула девушка, что никакого продолжения быть не может. – Весьма любопытно, что вам понадобилось в библиотеке, да ещё и под закрытие.

– Встреча назначена с другом старинным да привередливым, – ответил я, не без удовольствия наблюдая, как Виктория готовится к очередному занятию: перебирает инвентарь, расставляет красиво чаши и другие инструменты. – Разговор серьёзный предстоит, а доводов нужных не нашёл пока. Подумать надобно, голову остудить, да разумом собраться. До проспекта Мира взбодрюсь знатно по морозцу крепкому.

– Он работает в КОНБе? – встрепенулась йогиня. – Я там почти всех знаю, отличные вечера они организовывают.

– Где работает? – уточнил я.

– Калининградская областная научная библиотека. Правильно я поняла?

Никак не могу привыкнуть к этой бесовской манере людей названия превращать в набор букв, а потом кичиться знанием «сакральным».

– Точно, прекрасная лань! – поспешно согласился я с йогиней. – Только навряд ли ты его встречала. Работает в отделах особых, куда не каждому дано попасть, но мне придётся рискнуть.

Красотка звонко рассмеялась.

– Ой, рассказываете сказки, словно КГБ вернулось опять. У нас свободная страна и каждый может попасть куда нужно.

Хорошо вам, наверное. У людей тени ничего не даётся даром, только силой или платой соразмерной. Последнего у меня нет, а значит, придётся вечером размяться в поединке. А библиотечные чертоги защищают баюны да бахари. Когтями железными любого в лохмотья превращают да голосом мягким в сон погружают. Кошаки мерзкие.

А главный в Калининграде ‒ Китоврас крылатый, сильная нечисть, природою владеющая и мудрость вековую хранящая. Умник, что загадками любит мучать, серебро лунное не признаёт да подраться любит знатно, но проигрывать не любит.

– Правду глаголишь, девонька, но главное ‒ ключи нужные держать в кармане да не теряться в испытаниях сложных, – бодро ответил я коллеге. – Не теряться, поняла?

В общем, стоит озадачиться поиском информации, она правит миром, как говаривал Ратник. Он постоянно писал, знания личные сохраняя, не одну книгу заставил выучить наизусть. Не доверял бумаге и хранилищам скрытым, страховался постоянно, наследие Архонтово выше жизни ценя. Только о строении нечисти я ничего толком не знаю, людей изучил знатно, а собратьев теневых не успел. Да и боролся с ними Ратник, от меня толку не было.

Придётся навёрстывать быстро, ситуация не позволит долго раскачиваться. Отток энергии от Кузьмы обязательно встревожит «владельца» источника, значит, скоро придут гости. Один раз я их обмануть смогу, но дальше останется исключительно драка: с такими тварями миром не расходятся.

Три часа спустя.

Прогулка действительно взбодрила, придав уверенности. По дороге я вполуха слушал Викторию, которая вдруг разоткровенничалась, видимо, долго держала в себе эмоции. Её искренняя благодарность буквально заполнила Живой мой дух, чтоочень кстати перед схваткой с опасным зверем, который разумом пробуждённого одарён, но силу духовную с избытком имеет. И нрав скотский порой проявляет, слабых не прочь угнетать да учёностью безмерной хвалиться.

Я продолжал накачивать себя энергией, увеличивал сосуд сродством домового, спешно впихивая тёплую энергию Виктории, которая весело щебетала, взяв меня под локоть. Мы были словно парочка студентов, чинно прогуливающихся по Санкт-Петербургу, ну, во всяком случае, она точно. Я максимум походил на профессора-востоковеда. Тёплое ханьфу из плотной ткани и меха надёжно согревал, благодаря чему Жива не расходовалась на мелочи вроде мороза, а широкополая шляпа и сума через плечо дополняли образ чудаковатого азиата, отправившегося в паломничество. В обычное время я ещё и плащ надевал, но хозяин теперь перекрывал половину проблем. Аутентичность не требовалась, главное ‒ образ создать. Это было необходимо для поддержания расползающейся по швам души, вместившей слишком многое. Иначе порвёт на части, превратив в тёмного Шатуна.

Есть способ сбалансировать все возвышения, связанные только одним – инстинктивной способностью создавать зоны безопасности, освещая места обитания. Подобное требуется для работы с энергией душ, но без хозяина обрести побочные умения не получалось. Всё-таки я нежить, самостоятельно мы можем развиваться по исконному пути.

Я бережно управлял нашей с Викторией беседой, используя в тот или иной момент нужные фразы, и спутница моя в конце концов выговорилась. Выпустила пар бедняжка, умных никто не любит. Скоро она это поймёт окончательно, а пока в свои двадцать пять девица горит душой, веря в любовь и чистоту помыслов.

Неудивительно, она успешно работает в студии с самого её открытия. С семнадцати лет другой жизни не видела, только благость и комфорт.

– А вы приятный собеседник, – кокетливо улыбнулась раскрасневшаяся девушка. – Словно к психологу сходила.

– Мне дамочки за это деньги платят, – усмехнулся я. – Просто для тебя выдался тяжёлый год. Выдыхай плавно, разум заботами чужими не загружая. Кузьма справился – вы справились, поддержкой душевной дюже помогла хозяину в работе нелёгкой. Пора на себя время выделить.

– Я прислушаюсь!

Она смотрела на меня, улыбаясь, а потом достала телефон, чтобы посмотреть время.

‒ Ох, ‒ засуетилась Виктория, ‒ до завтра, Нафанаил Хасанович!

– До завтра, Виктория Александровна! – вежливо кивнул я, принимая правила игры, в которой участвовала только она.

Подождав, пока девушка скроется в вечерней дымке, я надел наушники. Нравится мне музыка бесовская, бодрит и собраться помогает. Тренироваться под неё чудесно, будто снова в Китай возвращаешься. Славное время было: ушу под звон гучжэна в школах различных. Чувствую, сегодня придётся применить всё выученное.

А вот и флагман науки в Калининграде, что гордо красуется стеклянным клином, врезаясь в пасмурную атмосферу позднего вечера. Вечер ‒ это время для особых читателей: теней. Нас немало, но на фоне человечества – капля в океане. При случае смахнут и не заметят.

Поэтому исчезли божки, уступив арену политикам и интриганам. Последние двести лет людьми управляют только люди, так что чертовщина в нынешних бедах ни при чём.

Четыре сотни лет наблюдаю эту возню: почти всех несогласных с нынешней картиной мира смахнули как раз тридцать лет назад. Большая чистка рядов для выживания теневого мира в целом разом разрешила все споры: все радикальные лидеры воюющих группировок были убиты. Мне пришлось вникать во все тонкости, посещая не одну библиотеку и беседуя со множеством интересной нечисти.

Остальным я не доверяю: слишком много желающих поиметь с нас выгоду, связав долгом за каждую ерунду.

Ни разу не удалось разойтись простыми разговорами, всегда приходится кулаками доказывать собственную состоятельность. Сфинксы, единороги и даже шакалопы – все испытывают физически и интеллектуально. Лишь однажды лепрекон впустил за лунное серебро в хранилище книг Тринити-колледжа в Дублине. Жадность не только людям присуща, и нечисть не лишена чувств человеческих да пороков пагубных. Отличный тип оказался, выпивали в пабе все три недели. За мой счёт, естественно, но оно того стоило.

Китоврас же, или, иначе говоря, кентавр, ‒ создание силы немереной, любит удаль проявлять, на прочность проверяя. А жеребец он здоровый: до морды самодовольной не дотянешься. Значит, придётся вспомнить улицы Кантона, когда мы с хозяином после фестиваля голодных призраков выслеживали злого медведя ‒ яогуая. Легендарная Триада в то время только поднимала голову, наполовину состоя из смертников и наркоманов, опиумом балующихся. А они видят мир таким, какой он есть. И нас в том числе: двух лаоваев, налог не заплативших. Тогда я обогатился тремя переломами и открыл для себя вин-чун с его быстрыми ударами и вяжущей манерой боя, что не позволяет противнику думать и блокирует любые попытки перейти в атаку.

«Давненько не практиковал, надеюсь, мастер кулака не залежался в багаже? – прошептал я тихо, начав покачиваться в треугольной стойке, идеально распределяя баланс. ‒ Интересно, местный зверь благородный или уже поднабрался человеческих замашек? Надеюсь на исконную удаль коня, а не хитрость людской половины».

С верхних этажей, мурлыча колыбельную, вальяжно выпрыгнули три мелких баюна и пара здоровых бахарей. Естественно, твари приземлились на четыре лапы, причём все одновременно, выпустив сталь когтей.

– Значит, будем танцевать всерьёз? – произнёс я, укутав глаза серой пеленой, раскрасив мир в привычный монохром.

Модное слово я запомнил лет двадцать назад, когда общался с прекрасной феей на Холме Тары в Белтейн. В миру она с хозяйкой в кино работала и была просто очарована волшебством голубого экрана. Да, бывали времена беззаботные, когда душу не рвало на части. Долг держал крепко в узде. Просто май и радость от вечного праздника жизни.

Деревянный клинок привычно скользнул из ниоткуда прямо в правую руку, заставив стаю кошек притормозить. Мышка оказалась зубастой, хотя духовной энергией не сильна. Только инстинкты котов и кошек кричали о смертельной опасности худощавого человека.

– Шатун? – раздалось из центрального выхода сквозь цокот копыт – Что ты здесь забыл, ТВАРЬ?

– Пилигрим перед тобой, животное! – прорычал я, добавив духа в голос. – Убирай своих домашних питомцев, пока я их шкуры над камином не повесил.

– А есть где вешать, бродяга? Не тяготит судьба бездомная? – наконец включил ясность Китоврас. – Редкий зверь, самостоятельная нечисть без хозяина да без стихии. Нафанаил, небось, пожаловал в места былой славы?

– Он самый. Выходи биться, конь! Имя можешь не называть, хочу книг умных почитать, дело серьёзное затеял! – подначивал я хранителя знаний.

Китоврас наконец полностью оказался в поле моего зрения. Ох и красив подлец. Четыре раза в год образ меняет, но глаза всегда карие, а взгляд пронзительный, как будто в самые закрома души заглянуть пытается.

– Груб ты, да почтения не уразумеешь должного! В дом знаний приходя, смирения не проявляешь, хранителя не чтишь!

– А котики решили сами поиграться, волю дикую проявив? Спеть колыбельную прохожему случайному для услады разума тревожного, волонтёрами великодушными став? – парировал я обвинения. – Я даже в область запретную ещё не вошёл, а баюны уже усы навострили.

– Молодые они, дикие, – самодовольно улыбнулся хранитель. – Хароном меня кличут.

Я, будто не обратив внимания на смену гнева на милость, обломал ему всю радость, не пойдя на мировую.

– И много героев воспитал? Или только котят слепых толпой прыгать учишь? Я требую поединка. Правила обычные: до трёх падений. Без смертоубийства и оружия.

– А может, просто будешь должен услугу? – продолжал ржать мудрец, полностью отдаваясь звериной сути. – Ты же в прыжке до плеча не достанешь.

– Не твоя забота, – сказал я уверенно, вешая суму на ошалевшего бахаря, а шляпу на его соседа баюна, который от неожиданности мурлыкнул. ‒ Бой?

– Бой, – спокойно согласился уверенный в победе Харон. – Проиграешь – служишь год.

Я был готов ставить свои условия.

– Выиграю ‒ не плачу за книги и копии, ‒ я плавно покачивался на стопах. – Никогда.

– Неделя службы, – закатал губу хранитель, и я пошёл ему навстречу.

– Пойдёт, но платить буду только за копии. Половину.

– Правь ‒ свидетель, Явь ‒ хранитель, а Навь пусть накажет оступившегося. Бой без оружия и даров, честная схватка силы.

Китоврас произносил ритуальную фразу, запуская создание десятиметрового круга для поединка, границы которого определяли линии трёх цветов: чёрного, серебристого и золотого.

– Понеслась забава! – нетерпеливо взорвался в галоп Харон.

Он встал на дыбы и лупанул двумя копытами. Первое метило в грудь, а второе ‒ в голову, но меня там уже не оказалось. Два коротких борцовских скольжения ‒ и я под брюхом ретивого коня. Круговая подсечка под задние ноги ‒ и гордый хранитель с размаху шлёпается на круп.

Или жопу? Тут думать надо, смотря как он себя позиционирует. Двойственная натура – это огромная проблема нечисти. Сам знаю, я вообще кладезь комплексов на эту тему. Прям биполярное расстройство во всей красе. Любитель маски менять, пока не вылечусь.

Как и ожидалось, первая неудача не была воспринята всерьёз. Мало того, Харон предпринял попытку опротестовать результат.

– Я не упал, передние копыта встали на землю, а значит, не считается, – настаивал счастливый обладатель четырёх опор.

– Никогда крылья не отрастишь, если не научишься принимать мир в полноте его многогранной, – ухмыльнулся я, глядя, как исчезало золотое кольцо, оставляя только две преграды. Зато над головой у меня появился нимб.

Китоврас растерялся.

– До трёх побед же? – неуверенно произнёс он.

– Застоялся ты в стойле, – я злорадно продолжал бесить хранителя. ‒ Слушать совсем перестал.

Он не ответил. Неожиданно его глаза налились серебром, но через мгновение мой противник, окончательно успокоившись, вернул себе прежний вид. Дар в бою применять нельзя, но для ясности ума ‒ можно. После Китоврас начал кружить бочком, быстро перебирая копытами. Видимо, игры закончились, и вот он ‒ настоящий хозяин библиотеки. Хладнокровный мерин, а не дикий жеребец.

«Только яиц тебе не хватает против меня биться, книжный червь», – весело подумал я, плавными движениями отводя прямолинейные попытки достать меня с дальней дистанции.

Главный принцип вин-чун – контроль пространства за счёт движения вперёд. И даже конские копыта не страшны, если длина рычагов играет против. И самый сильный корпус не способен выдержать нагрузку, если всё время бьют в одну точку.

Мой танец рваным ритмом сбивал внимание Харона, не давая просчитать движения. Левой стопой встретить попытку лягнуть правой передней ногой, одновременно правым локтем атаковать кулак левой руки Китовраса, отчётливо услышав хруст костяшек.

Не нужно вкладывать в удар силу в начале движения, чревато травмами при активной защите. Уверен, скоро он усвоит простой урок. Я приложу максимум усилий.

– Але! – я не прекращал попыток бесить животное, но Китоврас оставался хладнокровным.

– Радуйся, пока можешь.

Плохо. Придётся выложиться на полную. Значит, пора показать настоящее искусство бойцов Азии.

Я не стал проявлять благородство и, быстро сблизившись с растерявшимся конём, нанёс серию быстрых ударов ногами и руками, обрушив накопительный эффект на бёдра Харона, одновременно отводя его размашистые свинги. Тридцать секунд расплескали половину запаса Живы, но окончательно сломали хранителя. Он по-лошадиному опустился на согнутые передние ноги, отчаянно отмахиваясь, не заботясь о чистоте техники. Видимо, его кулачный боец окончательно отключился под волной боли.

Я встревожился: тут я ограничен в технике, уязвимые места прикрыты за счёт практически равного роста. Преимущество слепых зон потеряно, а сила удара Харона на порядок выше, из-за чего контролировать бой за счёт ушу становится невозможным. Ведь хитрый конь перестал выбрасывать длинные удары.

Зато есть задние ноги. Они опасны силой, но сейчас их использование ограничено. Поэтому… Хруст сломанного колена оборвал ритмичные выдохи хранителя, и тот завалился на спину.

Ещё бы! Удар двумя ногами в нижней плоскости с опорой на руки. Даже названия красивого нет, капоэйре не учился. По-деревенски вышло, но эффективно.

Серебряное кольцо снялось с барьера и прилетело ко мне, став вторым нимбом. Оставался третий раунд, но соперник очевидно не был готов.

– Я признаю поражение, – скривившись от боли, произнёс Китоврас. ‒ Можешь посещать теневую библиотеку в любое удобное время, читая бесплатно и за копии платить полцены

– Отлично. Лежи и не дёргайся. Лечить буду, а то хромать до скончания веков придётся. Бил наверняка, чтобы не поднялся. Смещение, осколки и вывих – все радости бытия в одном колене.

Пятнадцать минут, два дополнительных перелома (дёргался неженка, не давал правильно зафиксировать сустав), и бодро гарцующий Харон провожал меня в зал с необходимыми писаниями.

Первый шаг сделан: доступ к знаниям получен ценой недельного запаса Живы. Первый пациент расскажет остальным о новой диковинке: лекарь для нечисти и нежити. Ведь хромота и неправильно сросшиеся кости – вечная беда нашего брата. Это пробуждённые и прочие высшие теневого мира ходят по специалистам, а низшие довольствуются удачей.

В общем, в эту ночь я изменил привычный порядок вещей, правда, о благотворительности никто не говорил. Мир жесток, за всё приходиться платить. Правила не меняются.

Глава четвёртая: «Не слышали такого автора? Достаньте прямо завтра!»

Калининградская областная научная библиотека. Далеко за полночь. Нафаня и Харон.

Я не спеша прохаживался между огромными стеллажами. Прикасаясь к потемневшим корешкам кожаных переплётов, я искренне восхищался богатством, собранным в библиотеке за несметное количество лет.

– Дааа, не врали про запас фолиантов интересный. И Ратник хотел заглянуть сюда, да не судьба.

Успокоившийся Харон чинно сидел на своей золочёной подушке, изредка поглаживая пострадавшую ногу.

– Для роста личного стараюсь, крылья наконец получить хочу. Только мудростью да благом общественным возможно достичь успеха. Толкового, правда, всё меньше пишут, больше в машинах бесовских зависают. Информацию ищут у цифр бездушных, воли лишённых да враками наполовину разбавленных. Переиначивают тексты истинные да с ошибками выкладывают, умным лицом не забыв посветить.

На самом деле Харон лукавил: машинные источники информации просто безопаснее. Многие гримуары у новичков вызывают жуть и оторопь, потому никто и не желает связываться с ними. Знания в них живые, как и многое в теневом мире, интуитивные, проникающие прямо в сознание. Мало кто из современных пробуждённых готов идти на риск, а старички прошли школу библиотек давным-давно.

– Верно говоришь, давай тогда и начнём с основ. Мне «Некрономикон» под авторством Абдуллы аль-Хазреда для начала, – попросил я и еле сдерживал смех, наблюдая за тем, как вытягивается лицо Китовраса.

Это была любимая шутка Архонта в последние сто лет. Сколько бы раз я её ни слышал, ответ хранителей оставался неизменным. Как и выражение лица.

– Тебе в чьём исполнении? Лавкрафта или Августа Дерлета?

Китоврас, разумеется, был отлично осведомлён в этом вопросе.

Всё меняется, а хранители – нет. Приятно осознавать, что есть островок стабильности в этом безумном мире.

– Мне неинтересны описания физиологии нежити с классификацией возвышений, – ответил я конкретнее, намекая на реально существующий источник. – Нужно то, что обычно вырезают для удобства новичков. Уверен, «Мюнхенское руководство некроманта» подойдёт вполне. Я немцам в этом вопросе больше доверяю, практики там больше, а шелухи меньше.

Харон одобрительно кивнул, жестом заставляя одного из баюнов принести нужный экземпляр.

– Всю копировать не стоит, – серьёзно сказал Китоврас. – Хватит «Оживления мертвеца», «Списка духов» и «Книги освящений». Собственно, вот оно, «Издание третье, доработанное, с комментариями экспертов триумвирата, лично Инквизицией одобренное».

Хранитель, изящно положив руку на пачку листов А4, создавал новый том. На его лице была еле заметная улыбка.

– Половина серебряного. Что ещё?

– «Красный дракон» Гонория Фиванского, – скромно оповестил я ошалевшего Китовраса. – Третий том, без всякой мути для гаитян.

‒ Эх, времена благодатные! – усмехнулся Китоврас, вспоминая былое величие. ‒ Тогда мы не прятались в тенях, наоборот ‒ правили миром, людей умело направляя в нужную сторону. Некромант на папском троне – это мощно. Так его ещё и канонизировали. Вот что значит умный маг. А личное разрешение Его Святейшества у тебя имеется?

Непростая это книга, настоящая. Способы поймать нужную нечисть в услужение описывает, помимо развития магических путей. Потому и запрещена к распространению Инквизицией.

– А отвечать за нападение кто будет? – я поддавил на кентавра. – В любом случае мне надобна физиология нечисти с привязкой к возвышениям. Сакральных знаний ни на грамм – сплошная хирургия.

Забавно, но Гонорий III первым понял всю беду научного сообщества для нас – существ Нави и Прави. Он сдержал прогресс лет на двести, но в борьбе за власть сцепился с другими орденами магов и они его безжалостно уничтожили. А так, глядишь, католическая церковь доминировала бы над миром.

– Ну, тут, понимаешь, обознались немного, – начал оправдываться хранитель. ‒ Давеча на пару моих охранников Шатун напал, сильный, но глупый. Видимо, совсем разума лишился, бахаря пытался убить. В сердце клинок воткнул да энергию пить начал.

– И как котяра отмахался от убийцы? – удивился я живучести нечисти.

Харон печально вздохнул, покачав головой.

– Никак. Напарник выручил. Баюн всегда в отдалении ходит, следит из засады: сам любитель одним ударом убивать. Атаковал злодея гласом, ошарашил, но ранить не успел. Гад хорошо скрываться умеет: следы прячет, силуэт размывает. Но однозначно человекоподобная нечисть.

– Бахарь восстановился? – заинтересовано спросил у озадаченного хозяина кошатника. ‒ Как он вообще, без сердца?

– Бахарь – боец, – всё так же грустно отвечал Китоврас. – У него два сердца, прочная шкура и кости. Только нападавший одним ударом пробил всю защиту.

Тут требуется недюжинное умение, ведь кошаки ‒ самые вредные враги. К ним не подкрадёшься неожиданно, а чтобы попасть в уязвимую точку, нужен огромный опыт охоты. Или талант убийцы. В длительный бой не ввязался, при обнаружении убежал ‒ знакомый почерк. Нужно проверить.

– Специально живым оставлял. С парализованного энергию тянул в удовольствие, – объяснил ситуацию хранитель. – Только яд какой-то сильный был в рану занесён, не восстанавливается бахарь, умирает медленно.

– Веди к страдальцу, помогу избавиться от тёмной энергии, ‒ решительно сказал я Харону, ‒ явно создание Нави постаралось. Но у меня условие: с тебя ещё три копии. Все за услугу.

Китоврас долго не думал.

– Согласен, но за пару книг всё равно заплатишь. Не могу работать бесплатно.

– Пойдёт.

Мы быстро двигались по коридорам библиотеки и наконец вышли на лестницу. Я еле поспевал за хранителем, тот гарцевал по ступенькам с ловкостью кота, не разу не оступившись. Сказывался большой опыт жизни в человеческих зданиях, а может всё это благодаря копытам, как у горных козлов.

Я хорошо запомнил эти острые ножницы, летящие мне в лицо в бою с Китоврасом. С лошадиными никакой аналогии, нечисть постоянно развивается, оставаясь на плаву. Иначе вымрем, а нас сменят другие виды, ведь в природе нет места пустоте.

Мы оказались на крыше. Пронизывающий январский ветер рвал туман над головой, порой освобождая от плена ночное небо. Редкие звёзды дарили свет, напоминая о скором наступлении весны. В Калининграде мерзкие зимы: короткие, но тяжёлые. Нет солнца, вечная морось, и изредка выпадает снег.

Только холод помогал коту бороться с болью. Бахарь лежал, судорожно вдыхая мёрзлый воздух, а рядом устроился баюн. Скорее устроилась, судя по тому, как она встрепенулась, увидев меня. В нападении она не участвовала, но мою ауру свободной нежити сложно спрятать от прирождённого охотника.

– Он не Шатун, пришёл помочь, – мягко сказал хранитель. ‒ Хуже не будет, не мешай.

Казалось бы, всё это произносилось с любовью, но в мягких словах был сокрыт жёсткий приказ и баюн его почуяла. Стелящимся шагом кошка отступила на пару метров, но готовность к атаке не утратила: доверие ‒ редкий товар в теневой среде. Я не стал усложнять ситуацию.

– Я Нафанаил, клянусь Правью, что не желаю зла. Явь ‒ свидетель, и да покарает меня Навь, если отступлю от сказанного.

– Как же ты его лечить собрался? – тихо спросил меня Харон. ‒ Ты же боец, а не лекарь?

Я усмехнулся, доставая персиковый меч.

– В этом всё и дело, хранитель. Ты видел моё оружие? Деревянный клинок, что выжигает тьму.

– Ты собрался…. – Китоврас понял мою задумку, но сделать ничего не успел.

Клинок на ладонь вошёл в незаживающую рану, вспыхнув золотым светом. Запахло палёной шерстью и плотью, бахарь дёрнулся в бессильной попытке вырваться, но хранитель крепко придавил его копытом. В то же время он выставил правую ладонь в сторону ощетинившегося баюна, тем самым показав подруге нашего страдальца, которая уже была готова броситься и разорвать меня в клочья, что всё под контролем.

Понадобилось около тридцати секунд, чтобы свечение угасло, а меч снова превратился в деревянный клинок без магии.

– Дух меча – это вам не кренделя на базаре продавать, всё серьёзно. Дальше кошак сам справится, скверну я выжег полностью, – нервно сообщил я отличную новость. ‒ Возможно, чуть его энергетику зацепил. Нужно найти эту тварь. Я восстановил недельный запас Живы, а это последствия только одной атаки. Страшно представить, что он способен сотворить.

‒ Да… ‒ задумчиво сказал Харон, а затем я почувствовал мощный удар по затылку. Это хранитель дал мне хорошего леща.

– Ты всегда так действуешь??? – орал Харон. ‒ Нагло и резко? А предупредить? Ты же мог выжечь его без остатка, он же НАВЬ! А ты с НЕЙ борешься!

Я приоткрыл глаза и пожал плечами.

– Так для того и клятву дал, чтобы определить границы воздействия. Когда мне поплохело, я понял, что цепляю сущность бахаря. Всё продумано, не первое столетие живу.

– А ощущение, как будто вчера родился, – устало выдохнул Китоврас. – Спасибо за помощь. Идём, скопирую книги по анатомии нечисти и нежити, а также рекомендации к ним. Не только европейские, но и Азия у меня есть.

Я благодарно поклонился хранителю.

– Буду признателен, об этом не подумал.

– С тебя два лунных серебряка. – сказал Харон, поглаживая по холке бахаря. ‒ Дешевле не получится: дар не позволяет.

Я кивнул.

– Понимаю, сам такой. Три роли отыгрывать приходится. Только с тебя слух обо мне. Через пару недель расскажешь о новом лекаре для братьев наших.

– Пойдёт, – рассмеялся Харон. – Привык всегда оставаться победителем?

– Дух меча не умеет иначе….. – выдохнул я печально, вспоминая сколько проблем мне это приносит. – Впрочем, я обещаю эксклюзив: книги Ратника в библиотеку. Если дело выгорит, получишь лучшие крылья на свете. Архонт много чего полезного написал, а я всё запомнил.

– Отлично, – улыбнулся хранитель. – Пойдём контактами обменяемся. Не думаю, что стоит оповещать всех теней в округе.

– Какими контактами? – растерялся я.

Кентавр сначала удивлённо посмотрел на меня, а потом покровительственно похлопал по плечу.

– Оу! Да у тебя даже телефона нет? Как ты вообще живёшь на свете белом? Подарю самый простой – только звонить будешь. Уверен, справишься.

– А как же машины бесовские? – поддел я хранителя, припомнив его же слова.

– Не все они во вред, – глубокомысленно парировал Харон. – Наверное.

– И то верно, охотники, например, ничем не брезгуют, – согласился я, вспоминая Шершня. – Хотя таких немного.

– Это раньше, – вздохнул Китоврас, – сейчас ты удивишься, как они выглядят. Я заявку на охоту оформлял. На людей не похожи: все в броне непонятной да с приборами разными. Тройками ходят.

Бодрый Харон ловко спрыгнул в люк, и я последовал за ним.

– На Шатуна натравил?

– Да! – зло выдохнул собеседник. – Лечить не стали, не их профиль. Нет повода для вызова специалиста: нечисть массовая, ходовая. Помрёт – нарожают ещё, не жалко.

– Рациональность – девиз охотников. Остальные ещё жёстче – защищать кого-либо не их задачи

– Оправдываешь бывших коллег? ‒ неожиданно спросил Китоврас и ухмыльнулся. ‒ Знаю. Если не говоришь по-людски, считай, тварь бесправная! Раздражает неимоверно, словно собак на пороге держат.

– Всегда так было, но сейчас у нас формально равные права, – напомнил я о едином кодексе для всех созданий Нави и Прави.

Харон рассмеялся.

– Вернее, равные обязанности не бесить людей, чтобы не подохнуть, как вампиры в Европе.

Харон сказал это с очевидным удовольствием.

– Вечные не поняли, что время изменилось, а они оказались рудиментом.

– Поясни, – попросил я библиотекаря. ‒ Умным словам не обучен.

Китоврас на мгновение умолк, будто задумавшись, как объяснить мне всё максимально доступно.

– Ну, это если бы у тебя хвост, например, вырос. Он ведь на хрен не сдался. Ни уму ни сердцу. Ничего, почитаешь всё выписанное – подтянешь знание.

– Это правда. ‒ согласился я. Нет у меня другого выбора

Китовраса уже нисколько не беспокоила его травмированная нога, он резво скакал по длинным коридорам библиотеки, о которых простые смертные и знать не знали, и вдруг резко свернул в неприметную дверь, а я еле успел прошмыгнуть за ним, не потеряв из виду вертлявый зад хранителя. Мы оказались в темной комнатушке с гудящими коробками, гоняющими горячий воздух. Единственными источниками света были мерцающие экраны, за самым большим из которых угадывалась разумная нечисть.

Я начал осматриваться внимательнее и вдруг услышал неприятный скрипучий голосишко. Незнакомец начал выводить исконную формулу для пересекающих порог дома, находящегося под защитой домовой нечисти.

– Приветствую тебя, Харон, и спутника твоего. Чувствуйте себя как дома…

– …но не забывайте, что в гостях, – прервал Китоврас начатую речь. – Я здесь хозяин, если ты не забыл.

– Привычка – вторая натура, ‒ глубокомысленно ответил голос. ‒ Хоть бы раз горячесть свою сдержал да характер не показывал. Может, и побоев сегодняшних избежал бы.

– Привычка – вторая натура, Тихон! – не растерялся хранитель. – Выдай коллеге комплект номер три с переносным усилителем. Уверен, проблем с ремонтом и использованием после твоих рекомендаций не предвидится.

Я наконец смог разглядеть существо, с которым Харон обращался не столь любезно. Это был настоящий домовой: низенький, заросший с ног до головы волосами, ногти на его руках были длинные, тёмные, а глаза сверкали недобрым светом, как два каменных угля.

– Без Интернета? – возмутился лохматый колобок, выбросив ауру настоящего хранителя.

Цвет, конечно, странный – фиолетовый, неживой какой-то. Словно с проводкой электрической общаюсь. Так в студии щиток в идеальном состоянии работает.

– Вижу, понял, что это непростой домовой, – серьёзно кивнул Китоврас. – Новое поколение: из системных администраторов. Молодой ещё, но уже третье возвышение получил. Хранитель сервера – не шутка.

– А как же машины бесовские? – снова подколол я кентавра, внимательно рассматривая замену обычным домовым.

– Так и библиотека научная, грех вражину не изучить, – не тушуясь парировал хранитель. – Крылья хочу любой ценой, а ставить на прошлое – себе их обрубать. В общем, сами разберётесь, а мне ещё книги копировать по старинке.

– Тоже верно, зайду, когда здесь всё решим, – ответил я Харону, но того уже и след простыл.

Хозяин убежал, можно и уважить словом достойным коллегу современного да расспросами важными нагрузить. Пока я святые места посещал, кто-то развитие новое получил. А я ни сном ни духом.

– Здрав будь, Тихон, в обители твоей не учиню зла, – поприветствовал я коллегу. – Имя у тебя больно исконное.

– Тихий убийца – ник такой, – ответил спокойно Тихон. ‒ Я местный системный администратор. Тринадцать лет назад умер от сердечного приступа в серверной. Китоврас быстро сориентировался и сделал из меня домового. Вот, ишачу на него, зато в Доту могу рубиться круглосуточно. Мечта сбылась.

– И ты себя прошлого помнишь? – удивился я.

– Нет, конечно, – пожал плечами администратор, выуживая противоударный кейс. ‒ Только имя сам выбрал, но не по нраву оно обитателям непродвинутым. Остальное хранитель рассказал. Держи трубку и усилитель сигнала. Канал шифрованный, сеть исключительно для нечисти. Посторонние не слушают, но из дома выходить на связь не советую – вычислят. С закрытием обманом геолокации не справляемся, не те мощности пока.

– Ничего не понял, но постараюсь изучить. Слишком много в дороге упущено.

Я окончательно осознал, что мир изменился навсегда, и где-то глубоко внутри почувствовал что-то вроде грусти. Однако нет времени на всякие там переживания, которым разве что люди способны уделять бесконечное количество драгоценных часов.

‒ Как там ремонтировать бесовские аппараты? ‒ бодро сказал я, потирая руки. ‒ По старинке али чего нового выдумали? Учи коллега!

На рассвете я покинул гостеприимную библиотеку, где познакомился с обновлённым миром нечисти. Слишком сильно люди нынче зависят от гаджетов.

Слово-то какое мудрёное, по-русски и не скажешь.

Всё меняется одно за другим, заставляя многовековых монстров идти в ногу с человечеством или уходить в прошлое. Причём руками триумвирата, который единственный продолжает работать в прежнем режиме. Целые сообщества низшего класса с удовольствием используют компьютеры, телефоны и какие-то социальные сети закрытого типа. Моя осведомлённость о мире пошатнулась, но решительность поставить на нечисть и нежить в борьбе с главным врагом только укрепилась. Четыре сотни лет плотного изучения возвышений помогли немного разобраться, подарив надежду на полноценную свободную жизнь.

Массовое возвышение домовых по всему свету, обученных компьютерной грамотности, позволяло привязывать их к ноутбуку, давая простор для перемещения. Пока есть заряд в батарее, остальное не важно. Ведь сломать вещь, охраняемую домовым, – задача бесперспективная.

В отличие от пробуждённых нечисть легко встраивается в окружающую действительность. Воля у нас не так устроена: себя не демонстрируем, себялюбием тешась.

Китоврас оказался не первым, кто решился обеспечить будущее: все крупные библиотеки перешли на электронный формат, который безопаснее и понятнее новому поколению. А кто хочет дальше развиваться – милости просим к истокам. Настоящие гримуары не сканируются, не фотографируются и на копировальных машинах не размножаются. Только труды хранителей позволят сберечь настоящие знания, что душу выворачивают наизнанку, показывая нутро твоё настоящее, а не оболочку красивую. Только так уже почти никто не живёт.

Планы Ратника никуда не годятся: нельзя держаться за старые правила. Новому хозяину я выберу лучший путь, но себя в этот раз я обделять не стану. Современная нечисть имеет главное – свободу мысли. Они почти равны пробуждённым, видимо, это и есть главный признак новой эпохи. Токмо от корней отходить нельзя мне, пока с проблемами не разберусь в полноте своей, иначе беда случится. Образ зыбкий, общностью единой скреплённый, держать крепко следует.

Я поправил шляпу, а затем взвалил на плечо тяжёлую суму с подарками от новых знакомых. Оставалось дойти до работы. День сегодня обещал быть тяжёлым: массовый наплыв клиентов, даже паузы между приёмами организовать не получается. Работать будем в два потока: я готовлю к правилу, а Кузьма уже будет тянуть. Схема рабочая для новичков.

Нельзя портить репутацию лучшей студии оздоровления, оставляя недовольными источник энергии хозяина. Да и место заряжается благостью, начиная соответствовать названию на все сто процентов. Скоро придётся отстаивать право на независимость, а без надёжного места силы ничего не выйдет. На долги Ратника надежда слабая: не по доброй воле обязательства взяты, под давлением. Надёжных теней на дело не соберёшь, а, судя по всему, надёжные мне понадобятся. Задумка у меня колоссальная, всё по заветам Архонта: жёстко, бесчеловечно и эффективно. Но для реализации понадобятся ресурсы.

Для войны нужны всего три вещи: деньги, деньги и обязательства.

Я позволил себе внести некоторую поправку в высказывание великого полководца.

Глава пятая: «Ты скоро сам кудесником станешь»

Калининград. Мастерская «Кузня Благости». Новогодние каникулы. Кузьма.

Только сейчас я наконец поверил в домового. Жить стало невыносимо тяжело, ведь моё мировосприятие теперь в корне отличалось от мировосприятия окружающих людей. Работа в таких бесчеловечных условиях выносила мозг. Мне стоило огромного труда сохранять адекватность, в то время как Нафаню такой режим существования нисколько не напрягал.

– Нафаня! – я накинулся на домового после очередного клиента. ‒ Ты можешь не издеваться надо мной? Прекрати читать во время работы! Это же неуважение к людям!

– Они не зрят истину, хозяин! – отвечал домовой, не отрывая взгляд от очередной книги. – Токмо ты видишь суть вещей в зале, ибо это место силы проводника.

Я внезапно почувствовал внутри странную ярость, которая, казалось, всколыхнула пространство.

– Я требую прекратить! Я твой работодатель, а значит ты должен. Нет! ДОЛЖЕН! Соблюдать установленные правила.

– Даже если они мешают развитию хозяина? – мастерски перевёл разговор в другое русло Нафаня. – В скором времени придётся столкнуться с серьёзными противниками, но ты совсем не готов. Ни морально, ни физически, ни энергетически.

Я сдался и сел рядом с Нафаней. Я был раздражён, но злости уже не чувствовал.

– И как самообразование домового поможет МНЕ? – спросил у моего зарвавшегося мастера.

Никогда не подумал бы, что меня бесят читающие люди. Вернее, читающие во время работы, но при этом делающие всё чётко. Это словно сидеть в кресле у парикмахера, который тебя стрижёт и одновременно смотрит кино. Нет, финал Лиги чемпионов, при этом активно болея за любимую команду. Страшно за свои уши, даже если работает чемпион мира по парикмахерскому искусству.

– Подтянет интеллектуально, – усмехнулся довольный домовой, переведя наш разговор в режим деловых переговоров. ‒ Ведь лунное серебро – сила великая в теневом мире, оружие мощное и спасение в моменты трудные, ибо сама Жива есть в мире Яви проявленная, даже смертному простому к чуду прикоснуться позволяющая. Единение почувствовать с планетой родной.

– И? – я не повёлся на подачку.

– Нам нужно много кристаллизованной Живы, – закончил Нафаня и улыбнулся.

– А твоё чтение здесь при чём?

Это было похоже на игру двух евреев.

– Её можно добыть услуги лекарские нечисти оказывая… – Нафаня на секунду призадумался. – Квалифицированно, без жалоб и замечаний со стороны потребителей. В соответствии с гражданским кодексом Российской Федерации, а также кодексом теней.

Неожиданно домовой оставил раздражающую слух манеру общения и перешёл на научный стиль речи. Слушать его было приятно, не то что раньше. Только то, что с приходом раздражающего монгола ощутимо выросло количество клиентов, удерживало меня от жёсткого разговора по это вопросу.

В конце концов, я его хозяин или нет? Я вообще ничего не понимаю, только во снах ловлю смутные обрывки знаний. И увиденное мне не нравится: слишком много крови и всякой другой жести.

– Секунду! ‒ до меня наконец дошло. ‒ Ты собрался лечить здесь нечисть?!

Я на миг представил эту картину.

– Ага, – кивнул довольный произведённым эффектом собеседник, всё так же не отрываясь от чтения, ‒ и нежить тоже, ведь они главный источник лунного серебра в мире. При заполнении сосуда энергией они способны Живу кристаллизировать. Вернее, металлизировать. Я ‒ не типичный экземпляр: вся лишняя энергия уходит в защитные татуировки. Каждая из них ‒ отметка о посещённом святом месте с возможностью прикрыться его энергией.

– А я?

– Ты ‒ пробуждённый. Потребитель в пищевой цепочке. Хищник, что возвращает энергию Яви в оборот. Потому в последнее время свободной нечисти практически не осталось: либо с хозяевами, либо в стаях. Боюсь, скоро за нежить возьмутся, хотя у них чёткая структура сложилась со времен Римской империи. Но кто знает? Современная экономика – страшная сила.

Я пошёл на мировую:

– И не говори, а мне почитать тогда дашь? Не в одного же всё тащить, ты мои интересы защищаешь, а значит, и я обязан участвовать в полной мере.

– Через познание энергии выучишь, как и всё остальное от меня, – успокоил меня «раб». ‒Проводникам в этом плане легко: передача знаний для них ‒ дело пары дней. У тебя и так нагрузка нешуточная. Чаще ночуй в студии, так быстрее освоишься. Всё равно твой брак уже не спасти.

Нафаня хлестнул меня этими словами и, не обращая внимания на мою реакцию, всецело занялся клиенткой. Закрепив манжеты на её руках, он с улыбкой вращал ручку лебёдки под стоны нежной дамы, которая жаловалась на то, что всё тянет и болит.

– Пожалуй и так, ‒ резко ответил я Нафане, ‒ но ты лучше пару оборотов добавь на лебёдке. Халтурит мадам, натяжение не рабочее.

Домой даже не взглянул на меня.

– И она больше никогда к нам не придёт. Женский цикл у неё к завершению близится, поэтому пришла она не за здоровьем, а за вниманием. Напряжём – расстроится, разочаруется и сбежит в другую мастерскую. Где оценят и полюбят.

Меня опять стала накрывать ярость, но я сжал зубы и смолчал. Логика его рассуждений железная, но мне такой подход никогда не нравился. Слишком я принципиален в работе с правилом, для меня это не развлечение, а инструмент для восстановления нормальной жизни. Без непонятных болей и проблем, что решаются лечебной блокадой.

Мой контингент – адекватные мужчины с застарелыми болячками. В общем, люди, которые знают, зачем пришли. За женщин у меня отвечал особый мастер. Он работал автономно, я не лез в его дела, слишком мало опыта с прекрасным полом. Парень, к его чести, легко работал с женщинами любой возрастной категории, профессионально подбирая методы, порой даже почти не используя правило. Действовало безотказно, потому и кредит доверия рос по мере увеличения женского потока в «Кузню Благости».

Сейчас мастера нет, но клиентки возвращаются. Причём массово: осенне-зимний период всегда отличался повышенной загруженностью для Павла, который даже в выходные приезжал к семи утра и уходил в десять вечера. Работал всегда один, никого не допуская к своим красоткам. Сейчас это место занял Нафаня, и его женщины любили не меньше.

– Марина, отлично справляешься, – подбодрил домовой эффектную женщину. ‒ Сейчас пройдусь массажёром по ручкам, сниму спазмы и пойдём на динамическую нагрузочку. И расслабляйся уже. Сегодня выходной – задачи остались дома.

– Я стараюсь, ‒ ответила клиентка, горестно вздыхая, ‒ но отчёты важные. Вся на нервах.

– Как будто в первый раз сдаёшь? – домовой поддерживал блондинку Марину как старого друга. ‒ Уже миллион раз так делала – пора уже научится доверять себе.

Нафаня работал не отрываясь от чтения своей книги. Перкуссионный массажёр он держал одной рукой, небрежно обрабатывая тонкие женские руки. Запястья клиентки были туго стянуты манжетами, а пальцепы надёжно фиксировали кисти. Мой фантастический мастер ни разу не промахнулся мимо закрепощённых мышц. Карабины мелко подрагивали, порождая лёгкое дребезжание, которое было единственным источником звуков в пустой мастерской. В новогодние каникулы поток клиентов привычно схлынул, осталась только одна специфическая категория – сильные женщины, которые независимо от погоды, времени года и вселенских катаклизмов посещали запланированные мероприятия, заботясь о своём здоровье. Всё для того, чтобы эффективно выполнять работу.

Правда, Павел, а теперь и Нафаня всякий раз пытались донести до них, что они не ломовые лошади и что порой стоит себя поберечь.

– Красота ты моя ненаглядная, Марина свет Игоревна, твоего опыта на троих хватит, выдыхай, – лил мёд правды в чуткие женские уши хитрый азиат. – Плюс у тебя целый штат работников ‒ делегируй. Хватит тащить всё на себе. Ты же не для этого начальницей становилась.

Расслабившаяся Марина, закрыв глаза, внимала каждому слову своего мастера. После небольшой паузы она заговорила, как будто больше обращаясь к самой себе.

– И правда, позвоню заму, пусть проконтролирует лично. Вечно отсиживается в тени, никакой инициативы. Но профессионал он отменный. По-хорошему пост начальника отдела предназначался ему по выслуге, но он не стал расти дальше.

– Ну, вот ты и решила свою проблему, – поддержал решение клиентки домовой. ‒ Так ты и отчёты закроешь, и должок вернёшь. Сегодня тебе массаж показан, не стоит напрягаться. Кузьма, сделаешь? Тут прям расслабить необходимо, справишься?

– Без проблем, – восхитился я изящностью схемы и хмыкнул. – А то я никогда инициативу не проявляю.

– План мне нравится, – мило улыбнулась начальница, поплывшая от внимания двух колоритных мужчин. ‒ Я слышала, вы творите чудеса!

Прям идеальный дуэт: двухметровый бугай и его напарник в метр семьдесят ростом. Разыгрывающий передал пас линейному, а мне осталось только забить в ворота. Интересно, Нафаня сознательно постоянно ставит меня в неудобные положения или это просто натура такая? Пресловутый отыгрыш, который меня постоянно заставляет выполнять домовой.

– Слухи о волшебстве сильно преуменьшены, – я отчаянно подыгрывал в этом фарсе. ‒ После сеанса вы вообще забудете все проблемы. Через час родитесь заново.

– А я хоть нормально почитаю, – тихонько проворчал Нафаня. – Раздел сложный. Для тебя же стараюсь, хозяин. Цени, а не ругайся.

Хорошо, что большую часть наших диалогов никто не слышал, передача мыслей в студии для нас ‒ норма. Вот только мне всегда было интересно, замечают ли клиенты некоторые моменты в работе? Хотя большинство людей настолько запустили своё здоровье, что боль во время занятия не позволяла быть достаточно внимательным, чтобы увидеть, как манжеты, по сути, сами надеваются и затягиваются на запястьях, а лебёдка крутится в обе стороны без участия мастера. Впечатляла также нечеловеческая меткость Нафани, который, не сходя места, закидывал карабины на кольца, словно герой фантастического боевика. Да, всё это вначале казалось мне сном, съёмками кино. Я думал, что когда-нибудь я открою глаза и не увижу ничего, кроме хромакея, а режиссёр наконец скажет «Стоп! Снято!»

‒ Снято!

Услышанное заставило меня вынырнуть из вязкого болота моей бесконечной мыслемешалки. Я не сразу понял, что происходит.

‒ Кузьма, вы сказали, что всё должно быть снято, кроме трусиков. Я готова!

Это Марина звала меня из массажного кабинета, где мне предстояло целый час приводить тело и нервную систему уставшей женщины в боевое состояние.

Неожиданно я понял, что удовольствие, которое получила посетительница от внимания, которое мы ей уделили, и яркие эмоции, что она проживала в этот момент, для меня видимы. Причём окрашены они золотым цветом, как тонкий мерцающий шлейф в комических зарисовках старых диснеевских мультфильмов, где поёт и танцует какая-нибудь принцесса. Сверкающая ниточка тянулась к животу Марины.

– Ты тоже это видишь? – уточнил я у домового, который с головой погрузился в чтение.

‒ По желанию, ‒ не шевеля губами ответил Нафаня. ‒ Потом научишься чувствовать, так удобнее. Не отвлекает ни в жизни, ни в бою.

Тем временем клиентка уже улеглась на массажный стол, собираясь позвать меня. Я, естественно, дал ей это сделать: не лучшая идея демонстрировать посетителям, что в студии для меня нет слепых зон. Первое, чему я научился, – не смотреть за определёнными местами.

Нафаня предупреждал о всеведении в безопасной зоне, причём ощущал я сразу весь объём, не напрягаясь, ведь базовая способность проводника ‒ контроль пространства. Но ауру я увидел впервые. Кстати, домовой так тоже умеет, но он не человек, ему можно.

Делать массаж стало в разы интереснее. Оказывается, аура напрямую связана с физическим телом и показывает проблемные зоны. Я и раньше об этом знал, но то были догадки, а сейчас всё когда-то прочитанное мной я познавал в реальности. У меня богатый опыт работы с людьми, но никогда ещё у меня не получалось столь быстро и практически безболезненно снимать напряжение у пациента. В ответ на мои манипуляции золотая энергия тонкой струйкой поглощалась мною, словно заполняя бездонную пропасть, настолько пустым ощущался внутренний резерв.

Домовой долго смеялся:

‒ Ты ‒ проводник, по сути своей ‒ сосуд, из которого соратники энергию в бою черпают. Ты почти никогда не бываешь полным, это невозможно в принципе.

Так я узнал, как всё выглядит на самом деле. Тем не менее моменты насыщения всё равно были: краткие, приносящие огромное удовлетворение, но за этим сразу же следовала перестройка организма, регулирующая количество накопленного без моего ведома.

Я стал крепче и выносливее, почти не уставал. Спал пять часов, а точность движений росла с каждым днём.

Изменения, несомненно, радовали, но восприятие не успевало за телом. Одни глаза пугали до одури: время от времени они стали внезапно покрываться знакомой серебристой плёнкой. Я начинал видеть мир иначе, слышать то, чего раньше не слышал. Тихий шелест голосов монотонно бубнил на непонятном мне языке.

– Кузьма! – Марина кокетливо выбила меня из процесса раздумий волной горячей благодарности. ‒ Почему я раньше не записывалась к вам на массаж? Целый год потеряла. Неземное блаженство, обязательно запишусь на приём в следующие выходные. Вы просто отличная команда.

– Тут не поспоришь, – нескромно согласился я с очевидным, накрывая пледом размякшее женское тело. – Всегда рады видеть вас в нашей кузне. Сейчас полежите десять минут и ни о чём не думайте. Сейчас немного поработаю тибетскими чашами и можете одеваться.

– Я поняла…. – сонно произнесла клиентка, мгновенно отключаясь.

Отличный результат, поначалу думал, не справлюсь, настолько напряжена оказалась женщина. Но опыт сработал даже со столь непривычным клиентом.

Я минут десять колдовал с чашами, медными пластинами и глюкофоном. В конце даже бубен подключил в попытке заглушить настойчивый бубнёж домового, серьёзно взявшегося за дело.

«Крылатая нечисть появляется естественным образом из мертворождённых эмбрионов птиц. На первом этапе нет особой разницы в умениях, но наблюдается небольшой перекос в энергиях между птицами условно хищными (охотящимися на животных) и обычными (питающимися зерном, насекомыми и растениями)».

Дзенннннн!

Большая чаша, словно издеваясь, подстраивалась под ритм чтения Нафани.

«Физиология бывает двух видов: естественная, наблюдаемая на первом этапе формирования и обусловленная природным возникновением нечисти, и специализированная. Последняя получается при размножении сформировавшихся после второго возвышения экземпляров».

Руммммм! Бумм! Дза-а-а!

Вторили звучащие медные пластины, погружая Марину в мощный трип по собственному расслабленному сознанию. Её аура выравнивалась, приобретая спокойное свечение, а голос домового встраивался в ритм музыки, словно продолжая испытывать моё терпение.

«Лечение нежити на первом этапе бессмысленно, ввиду наличия специфической регенерации: она постепенно заменяет изначальное строение носителя при полученных травмах на профильный набор внутренних органов и костно-мышечной системы, но оставляя нервную систему в прежнем виде до формирования силового каркаса, готового к окончательной трансформации. В противном случае мозг не выдержит сенсорных нагрузок, войдя в режим эпилептических припадков».

Тилинь-тилинь-та!

Глюкофон активизирует какие-то детские воспоминания начальницы, и её мысли окрашивались в тёплый цвет новогодних мандаринов, при этом ещё больше гася пульсацию энергии и внося плавность движения потоков от одного нервного узла к другому. Нафаня же ускорялся, переходя к специализированным разделам.

«Поэтому до полного формирования физического каркаса достаточно вливать Живу. Подобные метаморфозы в целом присущи всем созданиям Нави и Прави, имея при этом ряд существенных отличий. На стадии завершения первого возвышения чистая энергия уже не восстанавливает целостность конструкции и в этом случае требуется физическое подкрепление, как при работе с обычными животными».

Та-та-тч! Тч-тла-та-ла!

Ханг сегодня звучал иначе: глубже и понятнее. До этого момента я не брался за инструмент Виктории: не хватало чувства такта и ритма. Сейчас же звук плыл, завораживая полнотой ощущений и окончательно погружая Марину в состояние блаженного покоя. Я же, слушая речитатив мастера, постигающего анатомию своих собратьев, о покое только мечтал.

«Открытые переломы, со смещением или осколочного типа, являются наиболее проблемной частью регенеративной системы нечисти. Физиологический механизм стремится восстановить боеспособность организма в кратчайшие сроки, не обращая внимания на правильность восстановления каркаса».

Тач-та-тч-тч-та-ла!

Космические звуки ханга продолжали разливаться по помещению, обволакивая и успокаивая пространство, выравнивая вибрации и энергетику.

«Примечание триумвирата: „Методика использования дробящего оружия ‒ самая эффективная для поимки летающей нечисти. Праща, боло, бумеранг или просто стрелы с тупым наконечником наносят травмы, адекватные для последующего ближнего боя с ″птицами″, лишёнными главного преимущества – мобильности. Проникающие ранения или использование умений режущего характера, приводящих к ампутации нежизненно важных органов, позволяют уйти объекту и отрастить потерянное, восстановив прежнюю мобильность».

Бам! Бам! Бам!

Я перешёл к мерно звучащему бубну, уже активизируя нервную систему клиентки. Вторая половина медитации направлена на вывод из околосонного состояния в состояние присутствия. Аура стала испускать мягкое свечение, подстраиваясь под каждый мой удар.

Я и раньше любил работать с шаманским инструментом, но сейчас чувствовалась глубина звука и оттенки вибраций. Это не только наполняло Марину нужной энергетикой, но и успокаивало меня. Настолько, что я уже не обращал внимания на монотонную читку домового.

«Самым простым лечением является удаление повреждённой части кости с фиксацией оставшейся части кристаллизованной Живой. Внутри любого существа Прави и Нави его собрат способен преобразовать энергию в материю. В гримуаре приводятся общие принципы, используемые в полевой медицине, но не прикладные методы работы профильных возвышений. Заготовка подобным образом лунного серебра лишена смысла. Жива, вылитая насильно в чужой организм, не имеет стабилизационного элемента и поглощается пострадавшим в процессах естественной защиты, преобразовываясь в необходимый биологический материал».

Бам! БАМ! БАМММ!

Бубен выдал мощную вибрацию в финале, взбодрив всех. Даже домовой стал читать с выражением.

«Таким образом, непрофильные возвышения должны обладать минимальным знанием медицины, ограничиваясь полевыми методами оказания первой помощи. Результаты подобного лечения неидеальны и влекут за собой массу мелких проблем: от неравномерности восстановления костной ткани до снижения нервной проводимости за счёт потери части симпатической или парасимпатической сети, что не является проблемой для нечисти в пределах тридцатипроцентного отклонения от нормального каркаса. Подобное устраняется организмом пострадавшего в течение определённого периода времени в зависимости от характерных особенностей вида».

Кла-кла-кла!

Музыка ветра, мелодический колокольчик, выровняла все звуковые воздействия, окончательно выводя из транса. Чарующие перезвоны звали ввысь, пробуждая в душе лучшие чувства, навевая воспоминания о прекрасных летних днях, ярком солнце, ласкающем тёплом ветре, о пикниках под открытым небом с семьёй и бывшими друзьями, мгновенно испарившимися, когда настал сложный период.

Хорошо, что я никогда в них не верил. Всё, что вне семьи, ‒ это словно пелена дождя: исчезает, стоит только подуть сильным ветрам. Тучи уходят, а небо и солнце остаётся.

Потому не люблю ни дождь, ни снег: временно и мерзко. Посох дождя в работе я не использую. Вообще. Никогда. Шелест не раскрывает душу, а только усыпляет обманчивым спокойствием. Полагаться можно только на ближний круг, а он воды не льёт.

– Постепенно возвращаемся к нам, Марина, – добавил я голосом для надёжности. – Одеваемся и идём пить чай. Нафаня тоже присоединится. Пусть передохнёт немного.

Я не мог ему высказать ни слова претензий, ведь за всё время работы сегодня он практически не разговаривал со мной вслух. Всё услышанное сейчас я считывал в сознании нечисти, погружаясь в процесс чтения.

– Всенепременно, – послышался бодрый голос хитрого монгола.

Сказал вслух, акцентируя проблему. Придётся работать над избирательностью.

– Устал я читать, поменяемся потом, если, конечно, кто-то научился устанавливать оперативный канал связи без разрешения, – ухмыльнулся уже мыслеречью домовой.

Через пару минут из массажного кабинета выпорхнула бодрая клиентка. Её лицо сияло, а в глазах появился блеск.

– Ой, мальчики, вы такие чудесные, как будто лет десять сбросила. Расскажу всем подругам, ждите гостей!

– Для этого мы и работаем, – официально, но с тёплой улыбкой ответил Нафаня, – чтобы сделать мир добрее и лучше.

– Воистину так, – только и смог выдавить из себя я, опускаясь по стене на пол от мощного притока благодарственной энергетики Марины.

Если моя работа теперь дарит такие ощущения, то, пожалуй, прав домовой. Буду чаще ночевать здесь ‒ к чёрту жену, а с детьми я разберусь. Они пока ещё не пафосные пацаны, для них папка крутой, потому что любому может надавать по рогам и учит тому же. В отличие от матери, но бог ей судья. Я уже отпустил всё. Сегодня. Сейчас. В эту секунду всепоглощающего счастья.

Глава шестая: «Вызов принять и вместе пройти сквозь общий шторм»

Калининград. Февраль. Нафаня.

«Весь мир ‒ театр, а люди в нём ‒ актёры». Эпиграф Шекспира к первой книге Ратника полностью отражает суть существования выходцев Прави и Нави в недружелюбной Яви, что стремится избавиться от нас. При этом правильнее будет сказать, что мы ‒ Люди тени, силуэты на ширме в пламени свечей.

Это Воин. Он держит меч.

Это Маг. На нём островерхая шляпа с широкими полями, а в руке посох.

Это Лекарь. Он с медицинской сумой, в которой прячет зелье.

Всё кажется простым и понятным, но нет. Внутри теней прячутся сюрпризы.

Боец держит деревянный меч. И на самом деле он ритуалист, красиво танцующий в обрядах изгнания скверны.

Под мантией мага есть кольчуга, а посох ‒ стальная дубина. Волшебство свершается с оттяжкой и по голове противника.

Медицинская сума полна ядов и отравленных игл, скрывая не только жизнь, но и смерть. В рукаве лекаря ‒ стилет.

И всё это пробуждённые, постоянно заигрывающие с путями возвышения. Видимо, человеческая натура требует постоянного хаоса, невзирая на здравый смысл. Новое восхищает сильнее великого, а надежда обмануть привычный уклад Яви не уходит с годами. Невысказанная мечта самому стать выше природы присуща не только человечеству, но и пробуждённым. Зато список даров, возвышений и умений постоянно пополняется на стабильной основе, обеспечивая работой Триумвират.

Потерявших разум на пути экспериментов в разы меньше, чем перспективных направлений.

Нечисть предпочитает двигаться проторенными дорогами. Виною риск не только потерять в силе духа, воле или разуме, но и навсегда лишиться души, перестав соответствовать замыслам Яви. Никто не разрешит поменять тариф. В отличие от мобильных операторов Земля любит архивные подписки: легче управлять процессом.

На Земле нет места чужим паразитам. Каждый рождён для определённой задачи, возвышаясь служением и уходя в родной мир, отработав кармические долги перед хозяйкой. Таков исконный порядок вещей, принятый задолго до основания братств, кланов, стай, выводков, кругов, ковенов и союзов. По нему жили племена, народы и общества до прихода Прави и Нави и продолжат жить после закрытия врат.

Но пробуждённые ломают привычную картину мира, заставляя нечисть эволюционировать в нужном направлении (порой без учёта основы, региона и совместимости) и подавляя любое сопротивление. Они могут обманывать наивного домового мягким расположением, интересными поездками и необычным опытом.

Ратник долго готовил теорию, проверяя её на других жертвах охотников. Я ‒ вершина научных трудов и возвышение пробуждённого для меня – это постоянное давление. Для ушедшего в круг перерождения Архонта – удовлетворение поставленной задачи.

Пилигрим в начале пути постоянно погружал меня в пучину религиозного фанатизма. Первые пять лет я просыпался от бесконечного паломничества исключительно в редкие моменты побед над созданиями Нави. Мощный разум меча сопротивлялся религиозному рвению, вырываясь для искоренения зла вокруг. А если точнее ‒ рассеивания энергии Нави, а при необходимости и выжигания её вместе с живыми существами. С каждым годом клинок затачивался всё острее, а сопротивляться становилось проще, находя шаткий баланс между двумя фанатиками.

Расчётливый, бескомпромиссный китайский экзорцист не добавляет доброты в многоликом профиле безумца. Две блудницы, постоянно совершающие аборт, – первые и пока единственные мои жертвы среди людей. Даже сложно понять, кто виноват: меч или пилигрим. Тема скользкая в обоих культурах.

Не помню, как я казнил преступниц, на совести которых восемь невинных душ, но ощущение мерзкое. Бесправие, безволие и фанатизм – не лучший опыт для проживания с удовольствием. Вдобавок постоянная тьма Ратника за спиной, шепчущая безумства ежесекундно, не желала рассеиваться без борьбы. Медленно и неохотно уходили грехи четырёх столетий, магическим образом держа меня в рядах свободной нечисти с условной осознанностью.

Целый ворох проблем, не позволяющий даже сожалеть всего о двух случайных жертвах. Благо добродушие и природная особенность домового – «домашний очаг» ‒ скрепляет все три возвышения, как и планировал Архонт. Впоследствии выжженная тьма грешной души старого мерзавца прочно спаяла между собой «круг точного удара» духа меча и «святое место» пилигрима, создав необычный гибрид.

Аура моей новой личности – это аморфная медуза из хозяйственных навыков, способности атаковать предметами, имеющими физический контакт со мной, и постоянной божественной благодати. В студии перестали включать наследие короновируса – бактерицидный рециркулятор. Ионы серебра полностью заполняли пространство «Кузни Благости», дополнительно оздоравливая клиентов без технических костылей.

Кузьма думает, что верёвочное плетение на стенах – прихоть домового. Как бы не так. Это линия обороны против незваных гостей. Уже сейчас я могу приложить «декоративными» камнями любого смелого агрессора. И трусливого тоже. Не спрячется никто.

Единственное, что не просчитал Архонт, – откаты. Оказывается, каждое возвышение или способность имеет собственную частоту обновления, как в программах телефона. Вот и весь секрет повышенной мощности линейного развития основного дара – синергия.

Интересно, современные экспериментаторы учитывают столь важный фактор?

Неожиданную тонкость я обсуждал с Тихоном, когда изучал развитие совершенно нового домового. Он меня подтянул в современных терминах, заставив пересмотреть модели поведения. Старинный отыгрыш – словно отправка запроса в Явь для получения обновлённого пакета данных, уточнённой задачи на следующий цикл существования. Явь – живое существо, регулирующее систему по динамичным законам. Мне даже сложно представить уровень сложности уравнения.

Зато я озадачился поиском универсального запроса для всех моих сущностей, объединив многотомные наработки Ратника, мыслей Тихона и личного опыта. Книги передавать Харону ещё не готов, стоит присмотреться к новым союзникам. Они не обманывали пока, но кто знает? И честность нечисти могла изменить привычные стандарты в капиталистическом мире, где Живу металлизируют на фермах. Естественно, её стоимость сильно просела, спасибо энтузиастам.

Печальный факт: только многолетние научные изыскания позволят избавиться от зависимости перед Явью, а пока привычная охота за неразумными духами Нави утоляла жажду творить добро.

Я двигался к новой частной клинике, открывшейся недавно. Вокруг подобных заведений полно паразитов, питающихся страхом, болью и отчаянием. И главные возмутители – неупокоенные души детей. Жертвы женских разочарований, глупости и душевных страданий. Мана обожает вливаться в слабые отчаянные искорки, которые жаждут познавать, но лишены по чужой прихоти всякой возможности осуществить большое путешествие в яростный и жестокий мир.

А Кузьма свет Петрович пусть изучает литературу. Не всё проводнику мысли чужие слушать да результатами трудов пользоваться. Пора и самому расти. Хотя удивил он меня знатно: сказителем, однако, оказался.

Это сильно поможет Кузьме после первого возвышения. Сейчас он полностью перестроил опорно-двигательный аппарат и периферическую нервную систему, заканчивает мучиться с внутренними органами и останется только прорваться с центральной нервной системой. Поэтому я практически не работаю на тренажёре, всех лечит Кузьма, забирая энергию себе полностью, а не половинный налог.

Вот и приходится рыскать в округе, инспектируя качество работы местного братства Охотников. Малозаселённые кварталы они не всегда тщательно отслеживают.

Ещё триста метров до местной обители зла – многофункционального медицинского центра с вычурным названием. Аура загрязнённого места начала ощущаться задолго до приближения к конечной точке маршрута.

«Медикаментозный аборт – ваше право планировать свою жизнь. Новогодняя акция. Скидка 50%», – насмешливо читал Тихон про место охоты.

Пришлось на днях забежать в библиотеку и всё-таки обменять простой телефон на защищённый смартфон с выходом в локальную сеть нечисти города. Вручив краткое пособие по эксплуатации, пообещали присвоить уровень выше после сдачи экзаменов. После я перестал приставать к Кузьме, но не к Виктории.

Она буквально теряла остатки терпения, пытаясь объяснить очевидные вещи.

– Браузер уже предустановлен, а приложение банка скачиваем через это приложение, в нём же и обновляем, ‒ в десятый раз показывала девушка, быстро перебирая пальцами по экрану.

– А в одном месте нельзя всё скачать и установить, красота ненаглядная? – устало спрашивал я у Вики.

– Вы в Монголии смартфона не видели?

Я кивнул. Нечисти сложно воспринимать информацию, не связанную с призваниями. Электропроводка – пожалуйста, сантехника – на раз, штукатурка и дизайн – не проблема. От Кузьмы сейчас не дождёшься грамотного административного управления. Чудо, что он вообще пока не свалился от истощения, это спортивное прошлое помогает ему оставаться на плаву.

Вот и приходится самому нормальные материалы заказывать с доставкой к порогу, переплачивая на треть. Благо Виктория всё-таки помогла открыть виртуальный счёт в банке, куда мне перечисляли зарплату. Впервые мне платили за работу – необычный опыт. Приятный и опасный, так как сразу захотелось зарабатывать больше.

Первое время все средства я спускал на организацию своего ремонтного досуга. Менял повреждённые участки электропроводки и сантехники. Благо вырвать их из стены без малейших последствий не составляло труда. Даже воду не нужно было перекрывать: все необходимые заглушки обеспечивал магией. После монотонная штукатурная работа, равнение и покраска. Пара часов по меркам домового ‒ долго, но согласно любым человеческим требованиям ‒ молниеносно.

Ручной труд облагораживает и заряжает энергией. Не нужно играть словами, живя по основному возвышению. Прям тоска пробила.

Вернее, ощущение смерти. Я прибыл в пункт назначения.

Местные охотники ‒ точно ребята занятые. Столько гнуси летает вокруг – жители ближайших домов вряд ли видят счастливые сны. Слава богам, что ближайший в полутора километров, иначе здесь уже навели бы порядок.

Три десятка неупокоенных душ расселись тремя группами, словно голуби на линии электропередач, вспыхивая в ночи золотистыми искорками. Задача на сегодня ‒ освободить всех, отправив на круг перерождения.

Жаль, твари бессловесные – никому грехов не отпустить, нужно укреплять шаткую конструкцию личности. Духовник ‒ отличный связующий мостик от пилигрима к духу меча.

В источниках Ратника содержатся подробные сведения, но получить всё это я смогу только с помощью Кузьмы в определённых условиях. Имелся чёткий план, а значит, половина дела уже в кармане.

Основная стая детских душ мирно сидела, потягивая Ману для развития. Даже для таких малюток у Яви есть путь развития: они, словно активированный уголь, собирают выплеснувшуюся Ману, набираясь сил и «разума». Очистив гнойник, птички срываются в поисках нового, но становятся добычей остальных хищников. Рухи, Сирины или Фениксы – основные потребители изысканного блюда.

Но сегодня ни у кого не получится поживиться: сегодня проявится святая синергия Азии и Европы – жечь и убивать во имя добра. В последнее время всё как я люблю, видимо, добродушие слишком пошатнулось в странствиях по свету. Неудивительно, стоит только вспомнить пережитое в пути.

Голландские женщины не боялись ни бога ни чёрта, а жили так, словно ангелы-хранители ‒ их родные мужья. Сколько мы с Ратником видели бывалых ходоков в абортарии – не счесть. Я даже тогда начал сомневаться, что люди имеют разум.

Три года наблюдений в Нидерландах. Вот почему именно там самая мощная крылатая нечисть и лучший питомник для её выведения: кормовая база великолепная. Вся Европа ездит к ним не только в квартал красных фонарей для получения удовольствий, но и для устранения последствий. Живых последствий, к сожалению.

Я встряхнул головой и снял шляпу. В бою она помешает, так как двигаться придётся очень быстро. Головной убор свой я придавил сумой: мало ли чего? Налетит ветер – ищи её по всему Калининграду. Она мне дорога как память, сто лет с ней не расстаюсь.

Привычно повязав волосы кожаной лентой и расправив поудобнее ханьфу, я начал серьёзно присматриваться к полю будущего боя. Трёхэтажное корпусное здание весёленькой изумрудно-синей расцветки, возведённое практически в поле, облеплено банальными духами ‒ первичными потребителями любого человеческого негатива. Они вроде планктона.

Освоил недавно новый термин, спасибо Харону ‒ подкидывает правильные слова.

Дальше их жрут все кому не лень, независимо от принадлежности. Вот и крошки сидят ‒ высматривают пиявок пожирнее, совсем не обращая внимания на одинокого странника, слабо мерцающего серебристым светом.

«Да, детки, я не опасен», – хищно улыбнулся я, отсекая их от возможного пути отступления.

Посеребрённый трёхмиллиметровый трос неоднократно выручал меня в подготовке места истребления разных существ. Тонкий и гибкий, он идеально замкнул шестнадцатиметровую зону вокруг детских душ, оставляя вне купола только десяток экземпляров.

Вдох! Выдох!

Определяю траекторию начального движения, не доставая персикового меча и не активируя на полную мощь ауру пилигрима. Испугаются заранее – убегут. Скорость ‒ их козырь, а дальше все неупокоенные души в округе спрячутся. Подложу свинью себе и бывшим коллегам. Единственную птицу вне зоны атаки я не мог накрыть ничем, а догнать ‒ тем более. Меняем место.

Вдох! Выдох!

Запертые в круге удержания начали чувствовать неладное. Медленно, но время есть. Подготовка – основной залог успеха. Теперь все десять целей в радиусе различных атак с идеально построенными шагами и разворотами для выбросов импульсов экзорцизма и цепляются «Святым местом» пилигрима. Не уйдёт никто, учтены все возможные упреждения.

Ауру на полную. Шестнадцать метров – отличный результат для нечисти, ведь мне не с кем соревноваться на этом поприще, я – чемпион!

Если не столкнусь с пробуждённым, конечно. Их максимум в два раза выше, но в высшую лигу пока не спешу. Тихон посоветовал не повышать класс: обидятся и накажут. Он вон в Доту тоже исключительно для удовольствия гоняет.

Эйфория привычно накрыла меня, заставив и дальше находиться в статусе наблюдателя, основные действия я просчитал. Тело дальше идёт по зову даров, возвышений и предназначений – такова судьба нечисти. Её сила и слабость – неумение варьировать рисунок боя.

Шаг, шаг и высокий прыжок возле осветительного столба на автостоянке – минус неаккуратно рассевшийся дух, но главное ‒ неупокоенная душа рассыпалась золотистым прахом, просадив на метр радиус действия святой ауры.

Меньше расчётной – совсем молодой экземпляр, не погулял даже. Да будет круг перерождения к нему милостив!

На приземлении резкий разворот на одной ноге и выплеск серебристой стрелы из деревянного клинка во вторую цель на крыше джипа, водитель которого решил почему-то заночевать на работе. Сгусток энергии мгновенно развеял драгоценной взвесью несчастного малыша.

Лети к хорошим родителям!

Упор второй ногой и рывок на пятнадцать метров по зигзагообразной траектории, пятерых близсидящих целей распылило в мгновение ока.

Пообщаетесь в лучшем мире!

Я резко торможу левой ногой, используя инерцию закручивания корпуса на сто восемьдесят градусов для горизонтального взмаха мечом перед собой, и выпускаю широкую волну экзорцизма в беглеца от лучшей жизни. Зацепил самым краем, а бил максимальным зарядом.

Ты просто не знаешь, там спокойнее! Поспеши в небеса!

Используя остаток инерции уже в правой ноге для плавного переката левой, я совершаю движение вправо на сорок пять градусов с одновременным выбросом ещё одной серебристой косы в самого чуткого из душ. Его я поймал на излёте навыка, не распылив на золотистый тлен, а медленно сплавив в мучительной агонии от отравления заряженной Живой.

Каждый поступок имеет свои последствия. Жаль, но ты не виноват в этом изначально!

Последнего я не закладывал для чистой атаки, уверенный в его попытке набрать высоту и скрыться среди деревьев. Планировал в несколько этапов загнать на удобную дистанцию для нападения, распылив любым возможным способом.

Всё оказалось проще: он, совсем как ребёнок, спрятался под единственный автомобиль, оставленный на стоянке. Мне удалось отпустить его в небеса по всем правилам, без боли и страданий, совершив четыре ритуальных шага.

Снятие боли!

Снятие страданий!

Снятие Мыслей!

Снятие Бытия!

Клинок аж просиял от удовольствия, обретя вид уже не дерева, а розового кварца. Значит, наелся знатно и меньше проблем в будущем.

Впрочем, кто мешает добиться лучшего результата? Слишком заторможенные души обитают возле центра. Сделаем всё красиво, по заветам Тибетского нагорья.

«Шестнадцатиметровый диаметр идеален. Разложу на четыре процедуры проведения экзорцизма, а рывки сделаю между закреплёнными маяками. Несложная ритуалистика на основе простых действий …» – бурчал я, возвращаясь к суме.

Не, не, не, так не пойдёт. Опять дух меча одеяло тянет на себя, забывая про более важных союзников. Пилигрим тоже должен участвовать в полной мере, а значит, достаём не набор камней, а книгу молитв экзорцизма католической церкви против дьявольской одержимости сатаны и зла.

Crux sancta sit mihi lux

Non draco sit mihi dux

Vade retro satana

Numquam suade mihi vana

Sunt mala quae libas

Ipse venena bibas.

Сколько раз я читал это за тридцать лет? Сто? Двести? Не помню, но последние пять ‒ исключительно над собой, прогоняя рвущуюся внутрь Навь. Только латиняне помогают, видимо, массовость религии решает всё, остальные просто притормаживают развитие синдрома убийцы хозяина.

В небо рванул столб жидкого серебряного огня, отправив двадцать созданий к воротам Рая. Там определят правых и виноватых. Души не успели познать радость бытия, но обрели счастливое посмертие в очищающем пламени благодатного огня. Он, кстати, втянул остальную хмарь на участке, оповестив местные ордена Триумвирата о вмешательстве постороннего. План профилактической очистки территорий.

Помню, Ратник неоднократно проделывал рутинные действия, вот только от него не бегали, а, наоборот, шли к нему на поклон для избавления от тягостных уз жизни.

Ладно, пора бежать. Выступление вышло ярким, но полезным. Пару следующих месяцев я спокойно продержусь на театральных отыгрышах. В любом случае сегодня ночью вышло красиво, по-азиатски так не получилось бы.

Массовые обряды – это всё про европейцев, Азия борется с демонами поодиночке, порой даже не думая про напарника, а инквизиторы зачастую слишком следят друг за другом. Нигде в подлунном мире нет совершенства, так что оправляйтесь пока в страну вечных грёз. Надеюсь, в следующий раз мы встретимся при других обстоятельствах.

Глава седьмая: «Мы берём это на улицах и несём сюда»

Калининград. Оперативный штаб Триумвирата. Февраль. Поздняя ночь.

– Сенсоры фиксируют вспышку высокой мощности в Балтрайоне. Идёт локализация, – раздался голос в тишине полутёмной комнаты, в которой было девять операторов и трое людей, которые просто сидели с отсутствующим видом. – Спектр выброса – экзорцизм, тип – массовый сеанс изгнания католической церкви с неустановленными вариациями, усилившими обряд. Энергетический потенциал – третье возвышение.

– Интересное кино, ‒ отозвался Игнатий, невысокий, поджарый мужчина аристократического вида. ‒ Боргус, у тебя никто в свободную охоту не пошёл из своры?

Дежурный смены охотников, в принципе, догадывался, что скажет викинг, но этикет предполагал отработать подобным образом.

– Сказали же, экзорцизм, а мы ‒ боевое крыло. Нужно у Валькирий уточнять, но на сегодня никто не планировал работать серьёзно, – монотонно прогудел бородатый великан. Его густые рыжие волосы были уложены и причёсаны столь аккуратно, что выдавали посетителя барбершопа с головой. Предки точно не оценили бы стремление к показательной красоте у своего потомка – боевого аса из братства Фенрира.

Оба синхронно повернулись к инквизитору. Тот, прикрыв глаза, степенно перебирал чётки и вполголоса читал молитву. Высокий статный испанец с шикарной гривой волос и аккуратной бородой-эспаньолкой отрицательно покачал головой, даже не прервав занятие.

– Местный наблюдатель направил точную геолокацию по световому следу, видимому в радиусе пяти километров, – в тишине прозвучали новые вводные от оператора. – Отравить сводную бригаду для осмотра места в соответствии с действующим протоколом?

– Святая инквизиция вносит предложение самолично разобрать инцидент, – вкрадчиво прошелестел испанец. ‒ Этот объект включён братьями в список планового экзорцизма. Не возражаете?

– Без проблем, ‒ незамедлительно ответил Игнатий, но вскоре поморщился. ‒ Мы тогда сосредоточимся на Шатуне? Тот ещё «геморрой». Никак не можем вычислить явную угрозу.

– Принято, святая конгрегация не претендует на участие в охоте на опасного преступника, – подтвердил размен полномочиями святой брат.

Боргус был возмущён.

– А нас никто не хочет спросить?

В этот момент Игнатий и инквизитор взглянули на викинга с интересом.

– Не, мы не против, конечно, – немного смутился Ас. ‒ Не наш профиль. Но могли бы и поинтересоваться!

Дежурные молча пожали плечами и продолжили тихо обсуждать план работы. Чего можно ожидать, когда на ведущие должности братства берут исключительно по родственному принципу? Зато боец он выдающийся, а что ещё нужно для викинга?

Калининград. Балтрайон. Февраль. Поздняя ночь. Нафаня.

Я бежал окружной дорогой, не желая привести к мастерской официальные отряды Триумвирата. По большому счёту любой вправе зачистить логово неупокоенных душ, и единственное моё упущение – отсутствие согласования с оперативным штабом, который уже лет сто существует в каждом крупном городе, находящемся под совместным протекторатом. Более мелкие населённые пункты обычно делегировали по принципу рациональности в зависимости от проживающих на территории бойцов Триумвирата.

Сколько лет прошло, а я до сих пор до мелочей помню большинство собраний охотников, да и Триумвирата тоже. Работать записной книжкой Ратника ‒ задача несложная, вестник позволяет и не такие детали запоминать. Странно одно – после всех возвышений память не подчистилась.

Я сделал большой крюк по редкой лесополосе, пересекаемой ручьями непонятного происхождения. Раньше я с уверенностью определял природу водной преграды, но кривое развитие здесь срезало две трети навыков домового. Впрочем, я уже не скован дурацкими правилами перемещения, когда нечисть, словно крепостные, не имеет право и шагу ступить без разрешения хозяина места.

Без сомнения, я успевал на ходу раздавать обязательные поклоны, ритуальные фразы и жесты, другой вопрос, что не дожидался ответа. Выглядело нелепо, но очень поучительно в плане этикета нечисти в экспресс-режиме: «Хозяин воды, без злого умысла пересекаю владения твои», «Не корысти ради, а нуждою гонимый без даров оставляю», «Долг за собою признаю, отблагодарю за доброту двукратно» и другие вариации.

Интересно, сколько из них отправлено по адресу, а сколько на пульт оператора водоканала?

Крюк в десять километров с неосознанной сменой направлений и пересечением множества энергетических зон гарантированно собьёт ищеек со следа, если остались мастера старой школы.

Сомневаюсь в наличии слепков ауры после мощного фейерверка, но сколько героев погорели из-за уверенности в более очевидных вещах. Иногда можно выглядеть психом, но отрезать голову врагу, что тебя преследовал пару десятилетий. Ратник никогда не стеснялся, извлекая ещё и сердце.

Нисколько не жалею, что переборщил с иллюминацией во время работы. Такого количества энергии давненько не получал, а всё благодаря отличному взаимодействию с информационным центром Харона. Не думаю, что местные служители теневого порядка глупее, просто ждали подходящего момента, чтобы дважды не привлекать и так занятых чистильщиков.

Специалистов подобного профиля невозможно получить с наскока, без дара или специфического возвышения изгонять Навь словом сложно. Не отзываются вечные слова в струнах Духа, не создают вибрации благости и не запускают очищающего огня. Поэтому среди охотников единицы способны закрывать пробелы в массовых изгнаниях, заставляя организацию компенсировать отличным оснащением и боевым опытом в рейдах.

Чуть лучше ситуация у Волков: Валькирии ‒ профильное возвышение с опорой на благость боя. Песнопения во славу Одину прекрасно компенсируют отсутствие вселенской веры.

Основную работу делает Инквизиторы. Их дар идеально заточен на защиту Яви от любых посторонних сущностей. В отличие от остальных орденов они и Правь гонят с Земли, не стесняясь смешивать с грязью ангелов.

Во время бешеного галопа я продолжал прокручивать в голове необходимые сведения о сложившейся ситуации, пока мне не прилетело поднявшейся волной по спине: видимо, экспресс-свидания не понравились водяному. Я расстался с серебрушкой, и это было верным решением: следующая водная преграда просто расступилась передо мной. Хорошие отношения дороже любых денег.

Выдохнул я уже в небольшой роще. Оглядевшись, я увидел вырытую неизвестно кем яму, которая была наполнена грязной стылой водой. Печальное зрелище для меня, ведь большую часть двадцатого века я прожил в тенистых садах Испании.

– Хршша, – вдруг послышалось из-под водной массы, и поверхность её забурлила.

Я инстинктивно выхватил меч и приготовился к бою. Забег взбодрил лучше ледяного душа, а энергия от ритуала экзорцизма наконец равномерно усвоилась, перестав пульсациями выдавать мою ауру.

– Помоги! – выдохнуло существо, выбросив свои хитиновые конечности из жижи.

Кикимора! Вот это встреча. Причём довольно взрослая: полтора метра в холке. Я стал присматриваться. На основе водомерки, а это второе возвышение. Неужели водяной хозяин вёл именно сюда. А я думал, петляю сам. Да, недосмотр…

– Я заплач…. – начала уставшая нечисть.

– Не пойдёт, владыка, – сказал я и начал читать стандартную формулу обмена.

«Я спасу – выкуп внесу.

Ты возьмёшь – от себя отведёшь.

Я в служение заберу,

До выплаты долга защищу».

Молчание настораживало, но вскоре я услышал звук вибрации. Мне звонили.

– А не дерзок ли ты, милок? – побулькало у меня в трубке.

– Представьтесь! – растерялся я.

– Царь морской говорит, не заставляй меня напрягаться, – проквакал раздражённый голос. ‒ Это водяной Илия беспокоит, вылечи по-братски Кикимору. Не могу я долго по бесовской машине говорить – не по дару это.

Я присвистнул, а потом официально озвучил условие предложения.

– Все права согласно действующему кодексу я обязуюсь выполнять. Соглашайся, сосуд теряет стабильность.

Водяной взвыл.

– Ты не русский человек? Или не нечисть? Умрёт же, а я не могу подданной помочь.

– Так передай мне её в свиту.

– Согласен…

Я услышал бульканье на том конце провода. Собеседник мой свалил восвояси, но сигнал не прервался.

– Наконец отъехал старый пузырь, – цинично рассмеялся молодой задорный голосок. – Я Мокрец, местный оператор сети, будем знакомы. Спаси сестру, Харон о тебе отзывался с восторгом.

Только теперь вызов оборвался, но я уже не следил за этим. Вспоминая выдержки из учебной литературы по оперативной медицине нечисти, я решал простую вещь: как мне лучше вливать Живу в пострадавшую. Вернее, в какой ипостаси. Студия ‒ удобный и понятный вариант для домового, но здесь ‒ беда. Пилигрим придушит святостью остатки энергии создания Нави, а дух меча вообще токсичен для всех созданий, кроме условно светлого спектра.

Значит, придётся обустраиваться. Я забросил трос на три стоящие рядом молодые берёзы и аккуратно стянул их. Набросить накидку, которая образовала шалаш, не составило никакого труда, но главное – обустроить порог по истинному поверью. На помощь пришёл подходящий валежник. Вот и имеется пространство для домового. Утлое, но больше и не надо.

Возвращаюсь к пациенту. Подумав немного, я схватил страдалицу за клешню и вытянул её из грязи, не обращая внимания на визги. Сочувствую, но на сантименты нет времени – секунды решают успех операции. В голове вспыхивают образы Кикиморы восьмиконечной обыкновенной, водоплавающей. Второе возвышение оставляет только шесть конечностей для ходьбы, а две высвобождаются в виде рук. После преображения тело формируется женское, но голова по-прежнему остаётся паучьей.

Редкие исключения – головы прекрасных дев. Связано подобное с освоением умения музицирования (чарующего гласа) от русалок. Подобный дар вручает лично хозяин водных просторов за особые заслуги.

Вот старый развратник, красотку себе своевольную развивает, третье возвышение под русалочьей нагрузкой меняет каркас на схему четыре ‒ четыре гуманоидного исполнения. Только паучья составляющая уходит за спину, превращаясь в смертоносные плети на прекрасном женском теле бездушной убийцы. Научная библиотека уже оправдала мои ожидания: лексика подтянулась на должный уровень.

То-то отдавать любимицу не желает, токмо всё едино ‒ вытащу с того света. И от царя речного тоже избавлю. Ибо претит на смерть глядеть домовому в доме своём, пусть и неказистом. А умения лекарские ещё Ратник мне вбивал, от ситуаций неожиданных оберегаясь. Ведь напарник я ему вечный оставался, доверие только ко мне испытывал, практически никого не допуская в замыслы свои и круг ближний.

Тем временем под привычный отыгрыш я втащил неожиданно лёгкое тело в построенное духом меча убожество, не заботясь о целостности организма пациентки. Задача простая – вывести в стабильное состояние и после работать вдумчиво, опираясь на Кузьму. В первую очередь я рассчитывал на участие проводника энергий, а не на дикую импровизацию в грязи посреди поля.

– Держись, девонька, подлатаем и сделаем краше, – подбадривал угасающее сознание кикиморы. ‒ Я умею, многое ведаю, водяной и не узнает тебя после возвышения третьего. Сама решать начнёшь за себя, игрушкою в руках не становясь.

Я зафиксировал конечности, попутно отмечая целостность костей. Они не двигались нормально, а это значило, что с этой загадкой требовалось разбираться позднее. Есть проблемы поважнее: сначала сосуд. Связь с сердцем висит на одном канале – отвратительно ‒ значит, нужно протягивать ещё восемь. Строение Кикиморы тем и сложно: живучесть идеального бойца обеспечивается восьмеричной схемой сердца с автономным снабжением восьми простейших инсектоидных наборов органов ‒ одинаковых цепочек, работающих синхронно по мере роста нагрузки.

И опять яд мерзкого знакомца, разъедающий саму суть естества. Бьющий по дару и возвышению. Сколько можно мне гадить?

Я обязательно тебя найду, особенно теперь, когда есть образец твоей крови. На когтистой лапе Кикиморы её много обнаружилось. Видимо, успела оглушить тварь гласом и ранить, прежде чем вырубиться. Ухарь хорошо изучал методы полного поглощения нечисти, но вникнуть в тонкости физиологии и хитрости водной нечисти не посчитал нужным. А там её подобрали слуги водяного.

Беру образцы крови в специальную баночку, которую всегда ношу с собой. Неизвестно, как день сложится. Сегодня повезло. В первую очередь Кикиморе.

– А вот за подарок, красавица, спасибо тебе, отплатила ценою немалой. Лежи и не двигайся сейчас, иначе выжгу нутро твоё тёмное. И сейчас удача на успех невелика, а ежели извиваться начнёшь – в муках страшных скончаешься.

Прекрасная рыжая нимфа прикрыла глаза, обречённо отдаваясь в руки незнакомого похитителя. Действовал я по старинке: клинком Ратника. Я уверенно рассек грудную клетку, резким импульсом вбросил горсть своих волос внутрь пациентки, далее срезал вторую порцию и так до короткого ёжика. А после запустил регенерацию.

Страшный сон хирурга, даже полевого: антисанитария и шиза. Контроль пространства домовым на треть, но этого достаточно, чтобы просто проткнуть все восемь систем жизнеобеспечения Кикиморы, надёжно связав с сердцем волосяными миниатюрными косами.

Теперь я могу вливать туда простую Живу домового, единственную, что не имеет специфических добавок. Иметь три личности напрягает ужасно, но порой полезно.

Будь я чистым духом меча в стадии небесного клинка, нечисть Нави даже хрипнуть не успела бы. Благо внутренний азиат слишком наелся сегодня, чтобы реагировать на подобную мелочь, а пилигрим не заточен под борьбу с тьмой. Только устраняет, если та попадается на пути.

Хорошо, что никто не мешал мне играть со своими личностями, но сейчас понадобится подготовка.

– Спит? Странно… – пробурчал я, потихонечку вливая тонкой струйкой энергии домового, но готовя свой шалаш к мгновенной сборке. ‒ Обычно в полшестого он уже огурцом.

Кто вообще меня надоумил взять полный комплект? Здравый смысл или провидение? Небеса, скорее всего, планированием же клинок занимался. Удивительно, что обошёлся малыми запасами.

– Нафаня? – спокойно ответил Кузьма. ‒ Ты вообще какого так рано звонишь? Я час назад спать лёг, изучал змеиные возвышения.

– Отлично, будет тебе практика по ранее изученному материалу, но пока нужно килограмм семьдесят мясосодержащего продукта. Любого.

Я услышал всхлип на том конце провода.

– Где я его найду в шесть утра? – отстранённо спросил проводник, видимо, уже перебирая варианты.

– Тазик и половник для кормления, – закончил я список. – И не пугаться, когда я прибегу в студию.

– Позвоню хозяину магазина собачьего корма, что в соседнем доме, – нашёл выход бизнесмен. ‒ Мы работали с ним на той неделе. Правда, там цены космические.

Кикиморе становилось лучше, динамика отравления не поспевала за процессом набора энергии и восстановления основных каналов. Открытые раны не стягивались, но тёмные жгуты волос мигрировали с хаотичной последовательностью, постепенно сшивая жуткие проникающие раны от знакомого трёхгранного клинка. Я почувствовал тошноту, что меня очень удивило. Это было впервые на моей памяти.

– Возьми десяток килограмм, ‒ прикинул я. ‒ Хватит для начала, остальное добьём дешёвым субпродуктом после, пациенту не принципиально. Если что, вычтешь из моей зарплаты.

Принципиальный до мозга костей Кузьма не мог потерпеть эксплуатацию моего труда без денежного вознаграждения, правда, при этом удерживал за проживание. Хотя стоило мне в шутку напомнить о выполненных хозяйственных работах, он сделал вид, что задумался. До этого я считал, что только у меня проблема с внутренними личностями.

– Принял, работаю. До связи.

Приятно, что Кузьма успешно вкатывается в суету теневого города, где неожиданности валятся на голову. Впрочем, индивидуальный предприниматель в России реагирует гораздо быстрее и адекватнее, чем человек тени. Законы бизнеса в разы жёстче, чем все наши детские разборки.

Наконец слабый организм Кикиморы смог переварить чужой биоматериал в энергию, перестроив в готовые каналы и частично заполнив сосуд дармовой энергией. Теперь стадия номер два: подготовка красотки к транспортировке.

Делай раз!

Плащ пилигрима взметается ввысь, а трос готовится к рывку. Я подкидываю сорок килограммов хитина и развороченных внутренностей, точно подгадывая момент падения накидки.

Делай два!

Оооп и серебристая струна надёжно фиксирует свёрток в удобный переносимый груз. Похищение невесты – классика жанра, а у меня пошло расстройство. Необходимо собраться. Только проблемы на этом не закончены, приходится их решать в режиме реального времени, ощущая быстротечность жизни в сосуде Кикиморы.

Пилигрим убьёт пациентку аурой, а домовой не сможет дотащить. Он вообще не способен путешествовать, ведь с исчезновением импровизированного дома я испытал давно забытый шок утраты. Мерзкое чувство. Шатун подписал себе смертный приговор. Теперь не отстану, пока не вскрою его нутро. Оу, дух меча – единственная надежда на успех. Играем от разума.

Это добыча хозяина, честь огромная ‒ донести в сохранности создание Нави, коварное для суда праведного. Первая часть программы прошла. Я впервые втыкаю в уши гарнитуру.

– Нужен оператор Мокрец. Это Нафаня.

– Слышу тебя. Сестра жива?

– Едва, но не отвлекай меня. Твоя задача ‒ довести меня до мастерской «Кузня Благости» по координатам. Я ничего соображать не буду. Просто веди меня по геолокации. Объяснений не будет.

– И не надо, принял в работу, брат. Сделаю в лучшем виде.

– Работай.

Разрешив оператору вести себя, я достал меч, вбивая вторую установку: «Я стрела, направляемая свыше. Голос даст указания, и я смогу выполнить долг перед хозяином».

Картинка отключилась полностью, и возникло мерзкое чувство бессилия. Когда-нибудь мне мать Аспидов ответит за это лично, раз Архонт уже ответил передо мной. Надеюсь, он переродился Аспидом, хотя это и невозможно.

Занавес.

Калининград. Мастерская «Кузня Благости». Февраль. Одиннадцать утра. Двое в «Кузне», не считая собаки: Нафаня и Виктория.

Очнувшись, я поднялся рывком, привычно просканировав на целостность свой внутренний мир. Шаткая конструкция устояла, приобретя новые кирпичики. После всех эти приключений я теперь могу использовать больше возможностей каждого из возвышений, срастив их получше.

Нет, терпимости к Нави это не добавило, но жажда рубить любое незащищённое создание тьмы уменьшилось. Даже появилось осознание небесного суда. Бред, конечно, но у азиатов работает. Может, и не бред, кстати, ведь я множество раз видел их поединки: дикое зрелище для меня, когда нет контроля трёх миров.

Впрочем, путь неба – это особая философия, которая мне недоступна из-за раздвоенности возвышения. Обычно клинок управляет нечистью, выполняя свою прямую функцию ‒ разгонять тьму. Я же управлял клинком, как бы одновременно являясь хозяином и мечом.

Крышей поехать можно, если задумываться, но приходится это делать, так как в перспективе тьма и смерть от Триумвирата. Убийц своих хозяев не щадит никто, я ещё за две человеческих души не отчитался. Не отмаливаются и всё, видимо, нужно лететь в Южную Америку ради базилики Святой Девы Гваделупской и базилики Сан-Франсиско. Вернее, двигаться морем. Долго и нудно. Ну, или на реактивном истребителе: быстро и с приключениями.

– Наконец-то вы проснулись, Нафанаил Хасанович, – мило улыбалась Виктория, наглаживая Кикимору, смачно поедающую не первую банку тушёнки негнущимися руками.

Рядом стоял тазик с размоченным дешёвым кормом, но, видимо, продукт премиум-класса заходил нашей будущей фабрике лунного серебра больше.

– Это был сложный день, ‒ хриплым голосом ответил я, напряжённо наблюдая за картиной, которая передо мной разворачивалась.

Как наш питомец? – уточнил у девушки, пытаясь понять, за кого она принимает спасённую мной Кикимору.

– Вы такой молодец, что не бросили сенбернара на дороге и принесли сюда. У неё плохо работают лапки, но Кузьма обещал вызвать ветеринара, когда разберётся с делами. Вы устали и отключились в комнате отдыха.

– Рад, что не разочаровываю тебя, чайная роза востока! У тебя же есть сегодня работа?

Я надеялся на разумность Вики и верил, что ради «собаки» она не отменила ни одной записи.

– Через пять минут убегаю, вы же посмотрите за ней? – девушка потрепала мою пациентку за рыжие лохмы. ‒ Отощала. Такая милаха.

– Не поспоришь, – согласился я с убегающей йогиней.

Только после того, как дверь хлопнула, Кикимора перестала есть и, взглянув на меня, выдавила:

– Водяной согласился на выкуп, я настояла, – лёгкая грудная хрипотца неуловимо заполняла пространство комнаты. – С тебя выкуп, с меня служение.

Я не ответил, а просто воткнул в грудь зарвавшейся твари персиковый клинок, привычно выжигая яд и заодно ставя на место охамевшую нечисть новой волны. Признак полноценного обновления установок Яви ‒ толерантность проникла и туда.

– Ты мне должна, – наконец ответил я, выдергивая меч и весело раскручивая красную кисточку на рукоятке. ‒ Отработаешь каждый вложенный рубль и грамм лунного серебра, прежде чем я подниму тебя до третьего возвышения,

– Я поняла, хозяин, – безропотно согласилась рыжая с такой подачей информации.

– Не хозяин, а Хан, – поправил я догадливую нечисть. – Но в обычной жизни – Нафанаил …

– Хасанович, – закончила Кикимора голосом без подавляющих вибраций. – Я благодарна за спасение.

– Это ты уже отработала, отъедайся. Вечером придётся страдать, ведь тварь все жилы тебе перерубил и перепутал. Придётся играть в марионетку, легко восстановить твою работоспособность не получится.

– Я поняла, Хан.

Ну вот, теперь и я обзавёлся нечистью, расту над собой. Что дальше? Гарем и японская прописка, как мечтает Тихоня?

Глава восьмая: «Ну, и чего так дико боюсь будущего, аж дышу тихо?»

«… следственная группа начала обследование прилегающего квартала с целью выявления сбежавших неупокоенных душ с места проведения несанкционированного массового сеанса экзорцизма нестандартной ритуалистики, основанного на традициях католицизма и азиатской школы. Доказательством служит наличие чёткого квадрата изгнания по известной методике четырёх шагов. Широкое применение она не имеет ввиду сложности исполнения – объект требуется обездвижить, но эффективность извлечение Духа в процессе кратно превышает стандартные молитвы экзорцистов …»

– Не применима без подготовки духа и разума в условиях строго следования пути Небес, – пробурчал вечный заместитель Великого Инквизитора кардинал Хорхе.

«… на окружающих объектах неупокоенные души не проявляют беспокойства при появлении экзорцистов, а также Валькирий и ловцов душ. Отсюда следует вывод – операция проведена в соответствии с действующими протоколами Триумвирата, предписывающими полную зачистку скопления неупокоенных без дальнейшего обучения и роста сбежавших экземпляров. В противном случае необходимо…»

– Проводить совместную операцию по уничтожению неупокоенных, начавших путь возвышения, – повторял кардинал собственноручно составленные строки инструкций по зачистке от паразитов Нави городской среды.

«… по факту осмотра основного места проведения ритуала могу сообщить следующее. Организована операция в два этапа – сначала охота на одиночные цели, причём выполненная в едином рывке с применением боевого потенциала неизвестного порядка и святой ауры. Следы десяти очищений различными типами экзорцизма. Комбинированное воздействие позволило избежать рассеивание по городу неупокоенных. Боевая реконструкция выявила максимально применяемый радиус ауры – шестнадцать метров. Показатель крайне низкий для любого специалиста по экзорцизму, даже не имеющего в первоначальном возвышения данного профиля…»

– Аура обычного человека в естественном состоянии – три метра, а пробуждённый на первом возвышении перебивает этот показатель вчетверо при той же плотности, – привычно бурчал Хорхе, примерно понимая, что происходит. – Наличие профильного дара увеличивает радиус ещё в два раза, но можно растащить и больше при уменьшении напряжённости. Мелкие детские души много не требуют.

«… в случае дистанционных атак наоборот наблюдается повышенная дальность воздействия – до пятидесяти метров. В Европе нет теней способных на подобные энергетические атаки, братство Фернира подтверждает отсутствие бойцов со стилями сопоставимой дальности, а охотники предпочитают использовать стрелковое оружие для повышения надёжности операций…»

– Естественно, – улыбнулся кардинал. – Подобными вещами балуются азиаты.

Хорхе немного подумал и нажал кнопку селектора.

– Мигель!

– Да, Мон Сеньор! – мгновенно среагировал личный секретарь.

– Отправь официальный запрос в штаб-квартиру Драконов, Триады и Тибетского союза о наличии миссий на территории Европы, случайно не согласованными с нами, – кивнул сам себе Хорхе. – Отдельно запрос по Духам Меча на территории Европейского союза и Европейской части России.

– Непременно, – прошелестел секретарь. – Ещё распоряжения?

– Усилить Калининградское отделение звеном истребителей из Рима и дознавателей из Мадрида.

– Отправлять решение на согласование Великого Инквизитора? – уточнил Мигель.

– Нет, проведи в рамках учений о взаимодействии и отработки оперативного переброса в чрезвычайных ситуациях, – спокойно обошёл неудобный вопрос Хорхе. – Сам подготовься к путешествию, поедем лично проинспектируем ход учений. Условия – максимально приближенные к боевым.

– Разрешите исполнять!

– Естественно, – закончил беседу кардинал.

Хорхе помнил о метке, всегда с того злополучного дня в Польше. Ратник обещал сделать его величиной в Инквизиции и сдержал обещание, но повесил долг.

В смертельном бою больше ста лет назад будущий кардинал потерял романтическое видение мира, превратил фанатичную веру в бога в источник благой ауры, выжигающей любую скверну. Всё благодаря возвышению – Мученик Веры. Создания Нави крепко потрепали простого священника Хорхе, верившего в Инквизицию и Святой трон, Папу Римского, а также в нерушимость догматов.

Если рванные раны на спине, плечах и бедре подзатянулись по ходу отступления, под грохот артиллерии, то оторванную руку пришлось латать Мари и Нафане уже в более спокойном месте. До сих пор в дождливую погоду плечо противно ноет.

А осколки из живота тащил Архонт лично, заливая в меня спирт, вперемешку с дешёвым опием. Потому что лекарша уже лежала пластом, успев спасти с того света троих русских сапёров. Джон Смит охранял её покой с невозмутимым лицом головореза из трущоб. Каждый из нас тогда пройдя по гране получил желаемое, а Архонт голову одного из лучших оперативников Аспидов. Попутно навесив долгов на молодых и не очень пробуждённых в обмен на перспективу занять достойное место в своих организациях.

Не смотря на открывшиеся глаза о реальном положении во владениях Папы, инквизитор любил католицизм всем сердцем. Берёг его и не хотел навредить, уже дважды отказываясь от титула Великого Инквизитора. После подтверждённой смерти Ратника Хорхе даже облегчённо вздохнул вначале, но обязательство никуда не исчезло. А пока оставались долги – руководить он не станет, исключительно помогать в промысле божьем всею своею скромною силою святого борца.

Значит полететь в анклав стоит, работал не пробуждённый. И у меня есть чёткое основание полагать, что старый знакомый затеял серьёзную игру.

– Мигель! Последнее – исполнителя ритуала в Калининграде пока не искать, – кивнул сам себе кардинал. – Просто отслеживать необычные происшествия.

Заместитель самой опасной организации в мире теней на секунду задумался.

–Если они неожиданно прекратятся тоже. Естественно, доклад только мне.

Вот теперь картина необходимых действий наконец сложилась в сознании Хорхе.

Россия. Калининград. Мастерская «Кузня Благости». Февраль. Рабочий день. Кузьма.

Мясо, корм, грязь, вода и бардак – так можно описать кладовку студии. Ладно, когда с улицы приносят собаку – это ещё понятно. Помочь, подлечить и отдать в приют, где она найдёт себе хороших хозяев. Но притащить кикимору – тут нужно находится в крайней степени неосознанности, натурально не в себе. Машина смерти – прочный хитин, острейшие когти и не умение отступать. Они словно лейкоциты водного мира – первая и главная защита владений. Их много и не жалко, но видимо бывают исключения.

Впрочем, не стоит ожидать много от персонажа китайских дорам, кланяющегося через каждое слово и требующего у хозяина провести Небесный суд над созданием тьмы. Нафаня вел себя так активно, что наконец выронил гарнитуру. Благо она оказалась включенной. После моего краткого «Привет», я услышал быструю тираду.

«Эй, хозяин – скажи, что заседание отложено до выяснения обстоятельств, – раздался молодой дерзкий голос. – А то он порубит мою сестру на куски. Гостевой статус выдай для её безопасности пока. И да, я оператор сети – Мокрец. Обращайся, если что. Береги сестрёнку – я прослежу».

Я так и поступил, отправив кикимору в подсобку, а Нафаню в комнату отдыха. Правда забыл, что угощение нашей гости требуется подать немедленно. Сначала я привычно не обращал внимания на странные звуки из технических помещений, но после я понял, что туда зашла и Виктория.

Ужас накрыл мгновенно, сорвав с места на недостижимой для меня ранее скорости. Хотя я мог проверить ощущением пространства происходящие, но забыл обо всём поддавшись паники. Каково было моё удивление, когда над увлечённо жрущей элитную собачью тушёнку кикиморой, нависла девушка, нежно поглаживая рыжеволосое создание Нави с пилообразными зубами на вполне себе миловидном лице.

– Нафаня принёс ….

– Бедняжку сенбернара. Вижу, вся отощала и с лапками проблема. Еле приползла, сейчас покормлю и побегу работать, – умилилась Виктория.

– Люди уже пришли, Вик. Встречай – я разберусь. У меня ещё пятнадцать минут свободно, – отправил благодетельницу в зал, глядя всё время в вертикальные зрачки холодных фиолетовых глаз нечисти. – Это наши проблемы.

Кикиморы верны только владетелем воды или приручившим их хозяевам. В студии нет царей морских, Нафаня в отключке, а я не уверен, что нечисть поняла гостевой статус.

Дуэль взглядами продолжалась не больше минуты, позволив ощутить весь спектр эмоций от кикиморы. От лёгкого интереса до холодной ярости, но в конце осталось безразличие.

– Я не причиню никому вреда. Ещё вначале сказала это, но ты не слышал, – ровно произнесла рыжая. – Можете не беспокоится, ничего не испорчу и не умру. Очень вкусная еда – хватает энергии на восстановление.

Не стал отвечать наглой девке, только кивнул головой, напоследок придавив зачем-то аурой. Никому не нравится, когда в его доме хозяйничает непонятно кто.

В этот раз я с удовольствием дистанционно наблюдал, как самоуверенная ленца в глазах нечисти сменилась растерянностью. Она не могла понять, кто хозяин места, но сообразила главное – человек важнее спящего домового.

Внутренне я рассмеялся, представив глубину разочарования кикиморы, когда очнётся злой Нафаня. Настоящий, а не пародия на азиатского героя. Пусть сам разбирается с ходячим ужасом, что принёс в дом.

Викторию я отправил за кормом – самым дешёвым, дав денег. Хотя красотка всё равно добавила своих и взяла нормального качества сухие гранулы и пару пятилитровых бутылей. Уставший домовой проснулся ровно в тот момент, когда йогиня опять гладила когтистое чудище, поглощающего очередную порцию деликатесов. Я ждал с интересом, что произойдёт после уходя Виктории. Дальнейшие ввергло меня в ступор.

Сделанное и сказанное Нафаней выбивалось из моего привычного мира. Сейчас я начал понимать жестокие правила новой игры, про которые постоянно твердит домовой.

Знай своё место! Нет места для раздумий! Нет места для сомнений!

Быстрый удар меча я рассмотрел с трудом, а слова раскрыли тёмную сторону мастера.

Ни любви, ни тоски, ни жалости – как начитывал Лиголайз.

«После массажа отлучусь до магазина, всю сумму потрачу на подготовку к вечерней операции» – глядя в глаза кикиморе вслух сообщил мне домовой, указывая своей подопечной на полный контроль пространства.

«Делай, я тебе доверяю, только прибери за собой» – ответил мыслеречью, полностью погрузившись в работу.

Несколько изящных взмахов рукой и вся грязь слетает с одежды Нафани, кикиморы и остальных поверхностей, собираясь в плотный шар из сухой земли, который домовой забрал. Он двинулся к выходу, небрежно подбрасывая получившийся сувенир.

Я же погрузился наконец в рабочие обязательства, потеряв интерес к ситуации. До сих пор не могу понять, как на все реагировать. Нахожусь в состоянии вечного сна. Спасибо любимым клиентам, держащим мою адекватность на плаву. Даже самым трудным, как часто ходящая пациентка Наталья.

Она словно не желала оздоровляться от слова совсем. Недельный перерыв между сеансами откатывал все наши усилия практически к началу. Причины оставались для меня загадкой, но я продолжал упорно беседовать с клиенткой, выясняя подробности.

– Интенсивная физическая нагрузка не закрепощает мышцы подобным образом, – уверенно отвечал ей.

– Но вы говорили….

– Да, во второй раз вы действительно имелся эффект перетренировки на фитнесе, но крайние два раза не совсем другая картина, – доносил очевидные для меня вещи, но не понятные ей.

– Всё как обычно, работа, дом и фитнесс без фанатизма, – попыталась пожать плечами клиентка, будучи зацепленной за четыре точки.

И ей удалось – потрясающая пластика у женщины, отличный контроль тела, но периодами словно приходит другой человек.

– Сижу много за компьютером – сдаю бесконечные отчёты, вчера пришлось переделывать отправленное в два ночи, – перебирала варианты пациентка. – Возможно не выспалась.

– Или перенервничали?

– А разве от этого мышцы теряют эластичность? – удивилась Наталья.

– И не только мышцы – все болезни от нервов, – усмехнулся я. – Спускаемся и начинаем работать с психосоматикой. С телом вы и так прекрасно справляетесь.

– Вдыхаем побольше воздуха и мееедлено выдыхаем через разомкнутые губы, – начал обычный инструктаж, найдя болезненную точку на плече.

Увеличив давление, я следил за реакцией в течении десяти секунд. Как и предполагал – она закрыла глаза, вытянув шею вперёд и напрягла мышцы. Раньше я не замечал подобного, работая в медитационном режиме. Медленные вытягивания конечностей, совмещённые с выполнением упражнений. Плюс серьёзная подготовка на базе Йоги. По итогу психосоматические зажимы уходили сами, но сегодня я решил сменить привычный рисунок занятия.

Массаж триггерных точек, одновременно с проговариванием возможных способов решения проблемы закончился одновременно с окончанием сеанса у Нафани и Виктории. Но ушлый домовой укатил вместе с клиентом на машине, видимо в хозяйственный магазин. Поэтому на медитацию выводил Наталью вместе с группой Виктории.

Привычно для меня поплыло пространство с первыми звуками, наполняя воздух в студии вибрациями колоколов и чаш.

Дзенн! Донн! Дзенн!

Наталья начала засыпать, полностью расслабившись после жесткой обработки глубинных спазмов.

Дзен! Дзеннн!

Я привычно поставил чашу на тело в место, где аура максимально тонка. Девушка не отреагировала внешне, но звук просто мгновенно пропадал, словно впитываясь тело клиентки. Правая щиколотка первый пробой.

Дзеннн! Дзинь! Дзинь! Дзинь! …

Продолжив наносить частые несильные удары по стенке, я провоцировал наложение частот, наблюдая как они латают прореху в энергетическом барьере Наталье.

Ксильнь – ксиль -линь-ля!

Ксилофон в руках Виктории превращался в оружие массового усыпления, унося сознание группы в Шавасане. Наташу я положил немного в стороне, для удобства работы, синхронизируя звуковые воздействия с программой мастера йоги. Я двигал чашу постепенно вверх, выравнивая ауру девушки вибрациями.

Дзен! Дзииииии!

На диафрагме клиентки я не бил, а вращением извлекал продолжительный звук, звуком пропитывая внутреннюю полость тревожной девушки. В кишечнике прячется целая нервная система – энтеральная. На неё я и воздействовал, пытаясь через расслабление тела снять тревоги центральной нервной системы.

Чан! Чанг!Чу! Тч!

В бой пошёл ханг, окончательно превращая лежащих клиентов в счастливо улыбающихся детей. Я видел выравнивание ауры у Натальи, но тёмный участок на шее никак не уходил, нарушая гармоничное течение энергии.

Бзиииии! Бзииии!

Самая малая чаша плотно приложена к горлу, словно нож, требуя немедленного выздоровления. Я уже на пару минут задержал общую группу, но не даю разрешения Виктории заканчивать медитацию.

Вдыхаю воздух и медленно выдыхаю со звуком, сконцентрировавшись на проблеме!

АУММММММ!

И сразу же понимаю, что в голове взрывается бомба. И не только у меня, чёрное пятно у Наталии втягивается в мою руку, держащую мелкую чашу.

Дз-Дз-Дз!

Делая усилие над собой, даю разрешение на вывод всех из состояние сонного блаженства, пошатываясь двигаюсь к туалету. Меня тошнит, обзор перекрывается разноцветными сполохами, а ноги пытаются поменяться местами с руками.

Плотно закрываю двери санузла и начинаю извергать из себя фонтаном еду вперемешку с кровью и слизью. Усталость прошлых дней и сегодняшнего нервного состояния выключили меня после облегчения желудка.

Проснулся я рывком уже бодрым от стука в дверь.

– Кузьма, я хочу Вас отблагодарить. Это было невероятно, – щебетала Наталья. – Я жду Вас в чайной зоне. Виктория уже проводила свою группу и готовит чай.

– Хорошо, сейчас подойду, – чуть хрипловато, но уже спокойно ответил довольной пациентке.

Быстро стерев отдельные капли крови с кафеля, я умылся, прополоскав горло. Вышел к ждущим прекрасным дамам. Сложно описать ощущение от увиденного – ауры обеих считывались без труда. Мало того, они проявлялись ярче при сближении, фиксируясь не зрением. Исключительно слухом, пульсируя в ритме сердца.

Нет, я мог легко посмотреть и определить состояние мифического энергополя с помощью глаз, активировав дар. Но этикет запрещал подобное в общение – потому что вместе с активацией теневого зрения происходит запуск боевых навыков. В кругу теней подобное – словно обнажить меч у самурая. Значит у меня появился тот самый козырь, что мне обещал Нафаня.

– С тобою всё хорошо? – почувствовала неладное Виктория.

– Не, со мной всё отлично. Спасибо Вик, давай пить чаёк. Времени не так много, – улыбался я новому ощущению. – Наталья, я вижу проблемы Вас покинули?

– Да, такое ощущение, что сбросила камень с души, – девушка кокетливо сделала цыганочку плечиками, заставив всколыхнуться третий размер груди в спортивном топе. – Перевела оплату с чаевыми, записалась на следующую неделю. Вы с Викторией просто космос.

– Да, исключительно за это вы платите нам деньги. Мы возвращаем здоровье и лёгкости души, – неожиданно мелодично произнесла напарница. – Уверена, вы не забудете рассказать о нас знакомым. И оставить отзыв.

– Точно, сколько хожу даже не задумывалась об этом, – растерялась Наталья. – Вот я эгоистка.

– Тогда выпьем вкусного чая за здоровье и всеобщее благо, – я шутливо имитировал тост.

– И не скажешь лучше, – поддержали девушки, отпив ароматного фруктового чая.

Чаепитие прошло душевно, пополнив мой сосуд искренней энергией благодарности от выздоровевшей красотки. Жива плюхнулась с километровой высоты на дно резервуара многотонного танкера с глухим шлепком.

Хранилище в очередной раз стало больше, но имеющаяся энергия ушла на перестройку тела, нервов и тонкого тела. Ауры в смысле, но день не перевалил даже за середину – потому работа не думала заканчиваться.

До самого вечера пробовал новые способности, убеждаясь в выросшей эффективности процедур. Я теперь мог с точностью до ньютона регулировать натяжения лебёдки, замечая спазмы мышц в начальной стадии и купируя проблемы.

Процесс настолько увлёк меня, что я ничего не замечал до последнего клиента, словно робот, чётко восстанавливая геометрию тела.

– Теперь ты понимаешь меня? – неожиданно произнёс Нафаня у меня за спиной после закрытия студии. – Прекрасное чувство, когда ты всесилен? Не так ли?

– Да, но я тебя не ощущаю, – удивился я.

– Выйди из боевого состояния сказителя, – усмехнулся домовой. – Я воспринимаюсь, как часть неживого пространства. Так мою ауру не увидишь, природный камуфляж домовой нечисти. Кстати, поздравляю с двойным прорывом.

Я кивнул, сосредоточившись на новых ощущениях в поисках выключателя.

– Барабанные перепонки – представь, что убираешь плёнку, как с глаз. – подсказал мастер. – И не пытайся проворачивать этот фокус с пробуждёнными – вы чувствуете весь спектр отслеживания Ауры, кроме инстинктивных.

– А я обрадо….

– Рано, поверь мне ты получил отличный старт. Наконец-то ты настоящий проводник, – усмехнулся домовой, жестом указывая на комнату отдыха. – Настоящее спасение сегодня. Я всё больше убеждаюсь в твоей удачливости.

– Не сказал бы…. – в очередной раз осёкся за сегодняшний вечер, глядя на рюкзак Нафани.

– Это Winchester модель 1897 года, оно же М97, оно же траншейное ружьё. Восемь выстрелов за счёт расширителя магазина, огонь можно вести одиночным порядком, – начал лекцию сосед по рабочему общежитию. – А можно очередь выдать. Разделителя огне нет, так что скорость автоматики зависит от умения быстро передёрнуть помпу. Точности правда не жди особой, но в ближнем бою и не нужна.

– Оно же зарегистрировано? Нужен сейф и всё такое? – начал припоминать свои скудные знание об огнестрельном оружии.

– Ты пробуждённый. Люди при всём желании не увидят твои вещи, мало того – ты ещё и проводник, – в сотый раз мне напомнил Нафаня. – В твоём пространстве многие тени не смогут разглядеть ничего, что ты не хочешь показать.

– Ладно, а любительский набор ученика палача нужен для лечения твоего питомца, – ухмыльнулся я, до сих пор не воспринимая кикимору полноценным разумным существом.

– Йоко. Её теперь зовут так. И она полноценный партнёр нашего маленького союза, – спокойно произнёс домовой, нанося серебристый состав на долото, молоток и прочий мощный инструмент. – Уже пятую меру лунного серебра вкладываю.

– Считай это инвестициями, – усмехнулся я.

Удивлённый взгляд домового выдал незнание экономических терминов.

– Дал в долг, чтобы потом забрать в полтора раза больше.

– Нет. Я не такой. Ростовщичество грех, но получим мы однозначно больше. У меня есть отличный план, – оскалился Нафаня. – Пошли готовить ПравИло.

Пять минут от стоящего в центре домового разлетались стальные тросы, затягиваясь в мягкую, но прочную оболочку.

Не поцарапают деревяные конструкции.

Дополнительные направляющие ролики.

Распределить нагрузку равномерно на восемь точек при вращении лебёдки.

Плёнка на стены, пол, потолок и вообще всюду.

Чтобы не закрывать завтра тренажёр на покраску (хотя при желании мы и в крови могли принимать людей, но мало ли что на одежде останется. Объяснять не хотелось бы).

Три тазика с кормом.

Обеспечить стабильную регенерацию нечисти телесного типа.

Кикимора изначально чистейший боевик, но у нашей есть бонус. Она умеет говорить, мало того – петь, больше скажу – она способна подобно русалки очаровывать.

– Это будет серебряное дно для нашего дела, – улыбнулся после финальных приготовлений Нафаня. – Йоко, будь добра подойди.

Кикимора нелепо проковыляла в подготовленный для неё пыточный кабинет.

– Не включай боевой режим, но можешь кричать. Процедура болезненная. Уверен Кузьма справиться, но без операции ты не восстановишься.

– Я поняла, Хан. Я благодарна за заботу.

– Рано, Йоко. Давай начнём настраиваться, нужен источник звука. Можешь держать один ритм сердца всё время? – попросил, кикимору мысленно покрывая плёнкой барабанные перепонки и глаза.

– Без проблем, – ответила Йоко, глядя бездонно чёрными глазами.

– А я пока зафиксирую пациента, товарищ хирург, – ухмыльнулся Нафаня, подхватывая тросами Йоко. – Вот теперь можно начинать. Помнишь порядок?

– Да. Вскрыть, подрезать и влить Живы, соединив мышечную ткань, – уверено повторил я. – Остальное по ситуации. Полевая хирургия нечисти – суровая и беспощадная.

Работа закипела быстро – Йоко периодически взрывалась утробным ультразвуком, не имея возможности перейти в боевой режим. Он снижал чувствительность до нуля и повышал прочность всего организма. Без него кикимора оказалось нежным созданием – компенсация видимо.

Впрочем, хитин сложно пробить в любом состоянии. С ним еле справлялось долото с помощью трёхкилограммового молота. Значит не имело смысла природой закладывалась высокий болевой порог без стрессовых ситуаций. Для всего остального есть боевой режим.

На четвёртой ноге я пристрелялся и справился с первого раза, на пятой и шестой уверенно ликвидировал однотипные повреждения в два раза быстрее, но вот на руках….

В дверь студии яростно заколотили, кому – то не спалось в два часа ночи.

– Хватит мучить собаку, живодёры. Открывайте быстрее – воет ультразвуком мне по ушам, – орала соседка с первого этажа над нами.

Она пару раз прибегала к нам, когда мы делали ремонт в начале – всё ей громко оказывалось, но установленный измеритель шума решил суть всех претензий. – поэтому она отстала от нас.

– Проверяйте, – открыл широко дверь я. – Но лучше проверились бы на онкологию мозга, слишком у вас повышенная чувствительность к звукам.

– Всё проверю, – хищно рванула она в студию, осматривая каждый угол.

Всё кроме ПравИла – там словно стена для неё выросла, хотя пару раз вредная женщина чуть не проникла за иллюзорное препятствие.

– Всё равно найду управу на Вас, – оставила за собой последнее слово смутьянка, уйдя с гордо поднятой головой.

Через час я наконец сумел с десятой попытки понять хитрые порезы на руках и ликвидировать их.

Все устали. Нафаня держать на растяжке Йоко, я вливать Живу в неё, а она есть и кричать.

В итоге наш тройничок увенчался счастливым оргазмом, ведь благодарность наполнила мой бездонный сосуд на треть, а Нафаня сидел распираемый от бешеного потока, не способный двигаться. Я сделал два шага и перенаправил энергию в себя, забирая излишки.

– Теперь я понимаю Мари, которая попросила увеличить сосуд. Даже должок позволила на себя навесить, – выдохнул яростно домовой. – Каждый раз получать такую встряску, вытащив с того света пациента – это зло. Вот почему почти все лекари изначально не имеют этого дара, а получают на втором возвышении, прокачав сосуд.

– А мне нормально, – улыбнулся я.

– А мне отлично, – радостно вскрикнула Йоко, сделав сальто и приземлившись на шесть ног. – Вы волшебники. Позвоните пожалуйста Мокрецу, он волнуется.

– Нафаня – это твои друзья, звони сам. Я спать – столько крови никогда не видел.

– Всё сделаю, я думал мы провозимся дольше. Гораздо дольш….

Я уже не слышал разговор домового, двигаясь устало до своего спального места. Это чертовски тяжёлый день – и сниться мне будут точно не единороги с радугой, а скотобойня и жующие животные.

Глава девятая: «Временами люди спотыкаются, важно суметь на ноги подняться»

Россия. Калининград. Конец февраля. Нафаня.

За две неделю оба моих подопечных окрепли, отбросили излишнюю осторожность и уже с удовольствием спарринговали в ПравИле по-взрослому – с переломами и рваными ранами, которые латали друг другу. Йоко училась осознанно атаковать без боевого режима, а Кузьма постигал пределы своего тела и умения управлять даром.

«На своей территории даже нечисть воистину сильна, но проводник умеет пользоваться всем, что попало в его место силы. Энергия живы способна преобразовываться в любые физические виды воздействия. Есть естественно порог мощности, но диапазон широчайший. От банального телекинеза до воспламенения легкогорючих веществ за счёт локального увеличения скорости перемещения частиц в самом веществе»

Я цитировал третий том собрания Ратника для пробуждённых, самый обширный в книге раздел, описывающий развитие проводников. Универсальных в умениях и количестве доступных возвышений, но крайне слабых в индивидуальном противостоянии практически в любом статусе, кроме трёх: Архон, Нефил и Архангел.

Все три подчиняют и порабощают окружающих, фанатично преследуя свои цели – разница лишь в небольших нюансах основного движущего параметра: Разум, Воля и Дух. Опора для каждого возвышения разная, но итог всегда один. Полное подчинение пробуждённого финальному возвышению, правда возможны варианты – частичное сохранение воли за счёт альтернативного второй специализации. Это сделал Ратник, став сильнее лично, но потеряв половину контроля над пробуждёнными в финале.

Ничего из этого я не дам выбрать Кузьме, есть отличный вариант на второе возвышение – но вот окончательная его форма меня не устраивает.

«…Ткач – первоначальный дар тайного общества Флоренции, собравшего купцов, цеховиков Лана и Калимала, а также наёмных убийц Брави, позволивший в течении полутора столетия удержать одну из ведущих позиций в текстильном производстве Европы.»

Я показал вводные по возвышению Кузьме – личная сила на хорошем уровне за счёт разума и мощного контроля физического явления волновое воздействие. Всё, что имеет вид лент, верёвок или тросов подчиняется воле пробуждённого, двигаясь под воздействием перехода частица-волна. Управляется инстинктивно за счёт дара – представляешь себе сжатие и распрямление в нужную сторону. Остальное просчитается и выполнится самостоятельно.

«…Следующим развитием является Ловец душ – высшее проявление умения управлять волной, перешедшее на энергетический уровень и способный оперировать чистой Живой без материальных проводников...»

Ловец душ – любимое возвышение для охотников, специализирующихся на экзорцизме. Пусть это скорее энергетическое поглощение и удержание – но никто не запрещал применять святые распятья для изгнания. Охотники тем и славны, что не стесняются использовать подручные средства.

Скорее не стесняются применять дар, для удобства использования всего технического арсенала братства.

Только эта способность появится у Кузьмы уже на стадии Ткача за счёт первоначального дара контроля энергии, а значит следует искать возвышение иного порядка.

«… Есть сведения о умении магистра создавать необычные сети из нитей Живы – но никому он так и не раскрыл секрет, а позднее погиб в финальных войнах за влияние в Европе. С его смертью общество потеряло львиную часть влияния, но смогло выжить и по сей день занимается ткацким ремеслом, совмещая любимое дело с выполнением заказов на устранение людей.»

Вот за сведения о возвышении магистра я намеривался побороться, но обычные источники не смогли предоставить даже намёка Ратнику о природе финального дара. Имелся универсальный способ запросить информации у инфополя Яви, но насколько знаю требовался только катализатор.

Как же приятно не отыгрывать роли, набрав нужное количество Живы, попутно духовную часть срастив между собой поплотнее. Теперь можно использовать любую лексику, стиль речи и просто расслабится в беседе, не боясь последствий. Осталось наконец разобраться с Духовником для полного счастья.

– Сссс. Подлый человек. Йоко не пользуется даром, – возмущалась в очередной раз взбешённая кикимора. – Значит и тебе нельзя.

– Под боевым режимом ты меня порежешь на куски, – согласился с «Нечестностью» Кузьма. – Зато твой хитин не пробить ничем.

– Ничем, кроме мерзких верёвок. Они больно сжимают лапы, – уже спокойнее признала равенство соперничества, когда проводник пару раз ломал ей ноги.

– Ладно, хватит ныть – погнали на третий раунд, – закончил спор Кузьма, застёгивая горжет и надевая маску.

– Тсс, сегодня я уделаю тебя, – человек, – азартно просипела кикимора, вставая в боевую стойку.

Пока хозяин студии развлекался с фольклорным персонажем, я вынуждено перехватил почти все заказы Кузьмы, позволив двум теням заниматься извращением.

Первую биться не на инстинктах, а разумом, запретив применять боевой режим. Необходимо выработать осознанность для финального возвышения в Кумо, снижая зависимость от воды. По легендам обычному пауку в Китае и Японии необходимо четыре сотни лет для обретения способностей к оборотничеству и колдовству, но я уверен наша крошка справится раньше. Я дал задание Кузьме учить её чтению, а также всё рассказать про Кумо. Экзамен я принимать намерен лично.

Суета необходима для смены схемы развития тела на форму четыре на четыре, спрятав за спину паучьи лапы, сделав их тоньше, а количество суставов увеличив вдвое. Оставив при этом страшным оружием в атаке в активном боевом режиме. Общий вид приведётся к гуманоидно-женскому.

После один шаг до высшей формы – Арахны, главным условием является наличие свиты. Займёмся этим позже вместе, найдя жертв в округе. Нам не помешали бы крылатые разведчики.

Сам Кузьма развлекался контролем – несомненно помогал богатый спортивный опыт линейного, наработанный в результате постоянных серьёзных тренировок. Все базовые навыки линейному в гандболе вбиваются на уровне инстинктов. Сейчас он просто повторял привычную методику, нарабатывая основные боевые приёмы флорентийский брави – наёмных убийц по-русски говоря.

Осваивал доработанный стилет Ратника в студии, исколов купленный манекен до состояния сыра. Стальной метровый трос в новой разделяющейся рукояти клинка позволял выстреливать острием в противника. Но для победы над кикиморой этого недостаточно – телекинез проводника слишком слаб для пробития мощного хитина.

Я же погрузился в мрачный мир криминального Калининграда. Вначале года я капитально выправил одного бизнесмена – бывшего криминального авторитете, отошедшего от дел и своевременно легализовавшегося. Он дал рекомендацию для меня своим друзьям – теперь четверг у нас братский день. С утра до вечера идут конкретные пацаны и с конкретными проблемами,

– Уважаемый! Невозможно нормально жить, бл… Не спать, не ебать…

– Без проблем решим, не переживайте. Спину поправим, но рекомендации между сеансами стоит выполнять – они простые, – всегда отвечал я, меняя только проблемную часть тела во фразе.

– Без разговоров, братан. Ты только сделай – врачи не помогают.

И они действительно выполняли – три сеанса и проблемы уходили. Спортивное прошлое многих играло на пользу. А у меня оставались их контакты, обещания впрячься и планы.

Планы на поиск одного важного для нашего выживания места – логова Аспидов.

Осторожные змеи никогда не оставляли на виду настоящее гнездо – только официальную вывеску для общих дел. Остальное – спрятано надёжнее золотых запасов банка. Но есть опыт поиска подобных мест – Ратник много времени уделял деталям в исследованиях.

Змеиное племя оказалось подробно препарировано – Архонт словно представлял тайное общество на столе в мертвецкий, где он медленно и вдумчиво вырезает самые интересные органы для бальзамирования. А остальное безжалостно выбрасывает на свалку истории.

Он много сделал для осуществления своей мечты, но попались хитрецы пошустрее. Причём в братстве охотников. Власть манит не только людей, но и теней.

Осталось не повторить судьбу Ратника, но у нас есть важное преимущество. Нет необходимости превращать жизнь в затяжную войну с ветряными мельницами, достаточно выбить силой индульгенцию. Всего два боя по моему плану и долгожданная свобода.

Впрочем, врага нужно знать в лицо, поэтому криминальный мир самый надёжный способ отыскать логово Аспидов. Вокруг него устанавливается стерильная чистота и спокойствие, граничащая с фантастикой.

– Неа, Московский район неспокойное место. Много мутного народу постоянно трётся, – с удовольствием перешёл на язык юности почтенный руководитель отдела по связям с общественностью. – Только менее агрессивного – сплошные мошенники и разводилы. Меньше риска получить по голове, но больше остаться с голой жопой.

– Не говорить ПИН-код и не давать звонить со своего телефона? – продемонстрировал я знание основ кибербезопасности.

– Точно. А бандитов откровенных единицы – вымерли уже. Кто спился, кто в тюрьме сидит, а кто от болячек загнулся, – ухмыльнулся представитель власти. – Остальные разъехались или остепенились. Ну и наркотой торгуют конечно, не без этого. Я туда не лезу – серьёзные мутки, отошёл от всего незаконного.

Московский район вычеркнул из списков, а очередной пациент пришёл по наводке правильных людей.

– Центральный район? Да вроде нормально, но шелупони много. Шумят по мелочи – сумки воруют, кошельки выхватывают, – вещал другой представитель администрации. – Малолетки в основном, фанаты воровского движения. Через пару лет их всех пересажают – хлебнут блатной романтики. Хорошо, что вовремя соскочил сам – достойный член общества. Кто не ошибался в жизни?

– Если последствия действия можно исправить – это не ошибка, а наука, – глубокомысленно изрёк я под одобрительный кивок важного человека.

Центральный район тоже мимо, ведь несколько пациентов в один голос мне рассказывали одно и тоже. Аспиды не дадут резвится на своей территории, а подростковая банда отметилась везде.

– Единственное спокойное место – Ленинградский район. Новых преступлений практически нет, а старые мы планомерно раскрываем, – хвастался уже представитель силовых ведомств. – Старые авторитеты давно легализовались, но не пускают всякую шушеру на свою территорию по старой памяти. Так, бытовуха и мелочёвка, кроме кибер-мошенников, но это не наш профиль.

Ленинградский район – чистая зона от уличных преступлений. Верный сигнал работы Аспидов – они подчиняют себе мелочь, воспитывая бойцов для грязной работы. Будущих смертников, польстившиеся на деньги и красивую жизнь.

Привлекательные дамочки умеют показать правильную сторону организации, забыв упомянуть про налог.

Дальше пошла локализация – места подготовки молодёжи. Новые бойцовские клубы, модные дискотеки или удобное пространство для общения. Ничем не гнушались хладнокровные Аспиды, вовлекая свежую кровь для роста собственных сил.

Больше сотни мест, где учат правильно бить, бросать и бороться. Среди такого количества школ, секций и спортивных залов – спрятать пару своих не проблема. А статус закрытого клуба – верный способ завлечь нужный контингент.

– Да, молодёжь в Ленинградском районе взялась за ум. Практически все спортивные, интересуются боевыми единоборствами, – вещала приглашённая на пробный сеанс чиновница по делам молодёжи. – Сообщество предпринимательниц занимаются продвижением правильного образа жизни, сокращением уличной преступности и воспитанием молодёжи. Правильная гражданская позиция у бизнеса – залог спокойствия в государстве.

– И это правильно, – кивал я, добавляя ещё один оборот. – А теперь поработайте ручками активнее … Отлично. Шаг вперёд и поворот – усилие на одну руку. И не бойтесь – манжеты надёжно фиксируют Вас, не упадёте.

Женщина сначала боялась, но потом вошла во вкус – волшебная сила дармовщины. Напрочь отбивает инстинкт самосохранения, в данном случае страх перед связыванием и беспомощностью.

С другой стороны возможно пикантность ситуации, наоборот, придаёт дополнительный интерес – люди порой сложны в понимании.

Двухнедельная акция для администрации и нужных людей закончилась пониманием примерной области поиска. Как и ожидалось настоящее змейское убежище находилось далеко от главной вывески Аспидов в центре города. Роскошный офис в многофункциональном торговом центре на главной площади города, прикрывал пустоту для официальных встреч и пускания пыли в глаза

Итоги дня наш небольшой, но дружный коллектив всегда обсуждал за чашкой молочного чая. Даже Йоко не морщилась, хотя вся еда кроме консерв премиум класса из магазина через дорогу для неё стала невкусной.

– В результате напряжённой работы я выяснил примерное расположение врага, – улыбнулся я, наблюдая кровожадную улыбку кикиморы.

Я ей обещал третье возвышение во время охоты за Аспидами. Серьёзный аргумент, чтобы выкладываться на все сто процентов.

– Ленинградский район, область поиска – радиус в три километра. Меньше не локализовывается.

– Позвонить Мокрецу. Брат мигом…

– Сдаст наш интерес Аспидам. За тенями следят всегда, пусть нечисть не думает, что скрылись от контроля, – парировал я. – Триумвират возможно и смотрит сквозь пальцы на наши игры в самостоятельность, но Аспиды всегда держат руку на пульсе. Я даже удивлён, что они не проверили до сих пор Кузьму.

– А людей они не контролируют? – спросил проводник. – Нет, конечно ты здорово придумал про «Балтийское долголетие». Подал заявку, продемонстрировал товар лицом – указал возможность расширения за счёт свободного помещения по соседству, но не подозрительны ли все расспросы?

– Нет, обычная болтовня осторожного инвестора, вперемешку с воспоминаниями бурной юности, – улыбнулся я. – Кого интересуют людские разговоры о банальных вещах?

– Пусть так. У меня другой вопрос – нет прогресса в занятиях, – пожаловался Кузьма. – Контроль не растёт, мощность ударов тоже и предел использования – три верёвки одновременно.

– Это потолок для тебя сейчас. Явь не позволяет развивать все навыки подряд – противоречит предназначению, – напомнил основную разницу между людьми и тенями. – Можно осваивать только профильные дары или пройти специальное возвышение для расширения возможностей. Тогда твои заигрывание с верёвками…

– Станут интуитивными. Я понял, – кивнул головой проводник. – А Йоко?

– Получает необходимый опыт и учится думать самостоятельно, – просто сообщил я. – Избавляется от оков контроля водного владыки и влияния воды. Иначе ни о какой смене возвышения не может идти речи – развитие нечисти напрямую связано с личной волей.

Кикимора согласно кивнула, поглощая консервы. Осознанность болотной обитательницы выросла в разы, всё приближая момент превращения образованного чудища в интеллигентную даму полусвета. Боевые навыки она подтянула, сводя каждый третий спарринг с Кузьмой к победе. Даже не ломая рёбра в большинстве случаев проводнику.

– Йоко! Пошли, сегодня бьёшься со мной, а после идём на охоту – ты уже готова к возвышению, осталось только выполнить обязательную программу.

– Да, Хан, – поклонилась на японский манер, не вставая с колен кикимора, отыгрывая будущую роль. – Для меня честь встретиться на татами с сильным воином.

Обучение хамоватой современной нечисти явно пошло впрок, желание свободы слишком доминирует в последнее время среди молодых представителей. Что бы это значило?

Я привычно зашёл в ПравИло, размяв плечи. Достал клинок и вложил его в ножны за спиной, чтобы не мешал. Попрыгал, имитируя разминку тела, которое у нечисти не нуждается в разогреве. Мы всегда готовы, сыты и можем даже не спать – всё заменяет Жива. Но хочется чувствовать себя полноценным, а не приставкой к дому, пруду или поместью. Хотя бы в мелочах, ведь мы не выделяем ничего из себя – всё что попало вовнутрь превращается в Живу, либо заменяет потерянные в бою ткани. Пусть и с чудовищными потерями.

– До трёх падений. Правил нет, кроме одного – не пользоваться даром. Для обоих, – кровожадно улыбнулся я.

– Я поняла, Хан. – отзеркалила улыбочку Йоко.

Понеслась забава!

Никто из нас не рванул на встречу друг другу, а начали аккуратно кружить на по часовой стрелке, постепенно сокращая дистанцию. Я постоянно менял стойки, не давая понять каким стилем намерен атаковать, но придерживался пока левосторонних вариаций.

Йоко быстро перебирала лапами, демонстрируя отличный контроль даже без боевого режима, а затем резко сломала картину движения, сменив направление. Теперь она двигалась против часовой стрелки, я же ответил сменой стойки на правостороннюю, влившись в движение противника.

Умная попытка получить преимущество просто за счёт движения – не зря штудировала книги по рукопашному бою, профильные навыки нечисть запоминает и использует интуитивно.

Дистанция сократилась практически до боевого контакта, но балансировала на грани. Никто из нас не спешил сделать первый ход, стараясь обмануть противника. Первый удар в японской традиции должен стать последним, а я всегда добивался подавляющего преимущества перед атакой. Надёжность – мой девиз.

Кикимора понимала – сейчас идёт экзамен, причём она же самый жёсткий экзаменатор. Все развитие завязано на её осознанности и способности следовать условиям предстоящего возвышения.

Я ударил первым за полсекунды до начала комбинации Йоко. Я слишком хорошо изучил эту связку из семи молниеносных ударов, каждый из которых являлся обманным, но легко превращался в завершающий.

Два скрестных шага против часовой, один скользящий по с продвижением вперёд. Выбросив одновременно с атакующим шагом, правый джеб, резко повторяя его и показывая угрозу левым прямым. Кикимора немного проигрывает мне в росте, поэтому вынуждено закрывается от летящих ударов руками, контратакуя двумя передними ногами, опираясь на оставшиеся четыре, широко их расставив.

Только меня там нет, я резким вращением ухожу от кинжалов когтей, подсекая переднюю ногу и резким скольжением в падении сбиваю вторую, но успевая опереться на руку и встаю, опрокидывая второй довольно лёгкую кикимору.

– Один – ноль в мою пользу.

– Тссс, это поучительно. Я запомнила, в следующий раз так легко не попадусь.

– Надеюсь на тебя, – подбодрил её.

Второй раунд начался резко с рывка кикиморы, решившей всё-таки реализовать потенциал в количестве конечностей. Быстрые атаки руками, чередовались с одиночными выстрелами ног, отсекая мне путь в центр тренажёра. Мне пока хватало пространства и массы, чтобы не проседать под агрессивной манерой боя Йоко. Впрочем медленно, но верно я отступал в угол.

Пока не оказался под поперечной балкой, скрепляющей конструкцию. Сейчас пойдёт двойка от Йоко, а после выпад ногой, после которого можно….

Подпрыгнуть и зацепившись за балку, резко атаковать двумя ногами в блок кикиморы, сбивая её с ног, воспользовавшись преимуществом массы в двадцать килограмм.

Я вешу максимум шестьдесят килограмм, а кикимора и того меньше – сорок. Но в боевом режиме за счёт скорости атаки её кинжалы когтей превращают в лоскуты практически любого.

– Два-ноль. Но хорошая попытка, если бы не слабый контроль окружающего пространства и его потенциала для атаки.

– Приняла, учитель. Готова исправить в следующем поединке.

Третий раунд уже я диктовал свои условия, полностью отдавшись программе Духа меча, позволив ему использовать практически все навыки. Единственная установка – закончить бой только при ошибке Йоко. Удивительно, но в обороне она оказалпсь практически безупречна, демонстрируя главный навык Кумо – осторожность и подлость. Трижды пыталась подловить на резких атаках с невероятных углов дальними ногами, используя балки ПравИла, продемонстрировав отличную обучаемость. Единственное, чего ей не хватало против меня – реального опыта. Отсутствие схваток с сильными соперниками подвело её в итоге. В азарте Йоко в очередной раз попыталась перелететь в атаку всеми ногами за счёт перехвата балок руками, но наткнулась на трос, что я использовал для превентивного блока.

От неожиданности кикимора просто шлёпнулась на спину, не успев сгруппироваться. Высота тренажёра всего два двадцать, времени просто не хватило на группировку.

– Три – Ноль. Но ты заставила меня попотеть, продемонстрировала быструю обучаемость и отличное владение телом, – глубоко поклонившись в китайском стиле, приложив кулак к открытой ладони на уровне груди, постепенно выдвигая их вперёд при наклоне. – Ты готова. Не смущайся поражением – я слишком опытен для тебя.

– Тссс, благодарна за похвалу, Хан! – зеркально поклонилась Йоко. – Иначе и быть не могло.

Что мне всегда нравится в женщинах – это умение оставить последнее слово за собой. Вот и догадывайся, что не могло быть иначе. Её сданный экзамен или моя победа, а может всё вместе – в общем далеко пойдёт Йоко. А я помогу, ибо нет доверия пробуждённым. Только собратьям из нечисти, а раз Явь даёт им больше свободы – значит стоит держаться своих. Этот принцип почти никогда не даёт сбоя.

Если только свои люди для тебя важны по-настоящему, а не на бумаги. Так жил Ратник всё время, навешивая долги по поводу и без. Недоверие к окружающим слишком тяжкое бремя для меня, потому я намерен пойти своим путём.

Глава десятая: «Прощай, сумбур, и я готов на эту жертву»

Калининград. Середина марта. Три часа ночи. Кузьма.

Я думал сложно пробудить и контролировать дар, обучаясь тонкостям ощущений. С последним с каждым днём всё меньше проблем, но хороший учитель всегда найдёт правильную задачу. Для меня придумали новую забаву – прятать возвышение.

Причина оказалась банальной – скрытность от Аспидов, что наложили проклятье, отнимающее энергию. Я перекрывал вложенную в печать Живу, временами перерезая канал утечки. Приходилось строго следить за балансом – отдавая не меньше десятой доли от старого потенциала. Ни толикой больше – подозрительно.

– Прекрасно, но этого мало. Создавай фальшивую матрицу для возможных контролёров, – учил меня Тихон в библиотеке, где теперь я зависал по ночам. – Делается это легко – выстраиваешь фальшивый каркас и крутишь по нему энергию, настоящий спрятав, словно за маскировочной сеткой.

Домовой при этом не отрывался от Доты, жёстко нагибая соперников, успевая печатать массу весёлых комментариев про умственные способности оппонентов.

– Примерно так? – уточнил я, создав что-то вроде охранной зоны, но слабой.

– Смотрю понял, – удовлетворённо кивнул игрок, одним глазом глядя на мои старания. – Только радиус уменьшай до полутора метров и закольцуй на источник Живы. Например на мелкую монетку, чтобы не выдавать себя.

– Выдавать себя? Что ты имеешь ввиду? – уточнил я.

– Видно двойной каркас из-за постоянной подпитки энергией, – объяснил домовой. – Если через встроенный в обманку аккумулятор организовать схему – то всё выглядит почти натурально. Словно у тебя слабый источник.

Он бросил мелкое колечко из лунного серебра через плечо, уничтожая очередную базу неудачливого игрока.

– Ха, лузеры. Держали! Лучшие во Франции – отдыхайте лягушатники! – восторженно вскрикнул Тихон. – Видал, как я их. Колечко дарю, но спрячь его. Не держи на виду – сразу поймут в чём дело.

Я молча последовал совету, повесив подарок на цепочку. Одним амулетом больше, одним меньше – никто не присматривается по-настоящему. После сделал, всё как сказал специалист по маскировке, обнаружению и прочих прелестях современной шпионской игры.

– А ты быстро учишься? Что такого Нафаня делает? – в этот раз по настоящему изумился домовой.

– Бьёт больно вместе со своей женщиной.

– Этот может, видел как он Харона отделал – страшно смотреть. Зато теперь лучшие друзья, – улыбнулся Тихон. – Ты кстати отлично держишься против Китовраса – ещё ничего не позволил сломать себе серьёзного.

– Спасибо за комплимент. Лучшее, что пока получается, – усмехнулся я. – Только маловато для победы.

– У него практически полное третье возвышение – остались крылья. А ты нубас из песочницы, трудно ждать чудес, – опять залип в монитор домовой, но уже настраивая какие-то программы. – У Харона опыт боёв в пару-тройку сотен лет. Учись выживать – сейчас для тебя это важнее. И ловить противника на недооценке.

– Спасибо за поддержку, – в очередной раз выдохнул с сожалением. – Мне не хотелось такой жизни.

– Посмотрим, как ты запоёшь через полвека. Долгая жизнь отличная компенсация за неудобства, – серьёзно посмотрел на меня системный администратор. – Можешь заниматься любимым делом, имея полную свободу перемещения в отличии от меня.

– Только придётся …

– Отстоять это право, – закончил лекцию домовой. – Как будто бывало иначе.

– Никогда, – подтвердил очевидное, наконец навсегда отбросив сожаления. – Никогда мне ничего не давалось легко. Судьба такая.

Он кивнул, давая понять, что видео совещание глав ночных библиотек закончилось. И Харон готов снова меня избивать.

Я покидал полутёмную каморку с жужжавшими серверами немного другим. Осознавшим глубину возможностей, ради которой не жалко рискнуть жизнью. Не для желания выделится среди людей, исключительно для понимания глубины мира. И возможности подняться на новый уровень в любимом занятии – лечить всех, несмотря на различия и условности.

С людьми я добивался потрясающих успехов, что греет моё самолюбие. Остальных я тоже смогу поправить – дело техники и времени. Осталось решить одну проблему – Аспиды. Нафаня говорит, что они не выпускают жертву добровольно. Придётся отсечь голову змее, чтобы обрести покой.

Быстро пробежав по лестнице на крышу, я вырвался на простор под ледяной ветер. Для пробуждённого это не проблема, как мелкие трещины и переломы. Но сегодня я намерен рискнуть – без чего нет личного роста. Разумный риск позволяет раздвинуть грани возможностей, а отсиживаться в защите до бесконечности не получится. Съедят.

Харон уже ждал, разминая кисти рук. Он поприветствовал меня поклоном, став в боевую стойку. Я ответил тем же – две недели отличный срок, чтобы изучить манеру боя кентавра. Резкую, размашистую с множеством ударов по воздуху. Кажущийся хаос лишь отвлекал от коварных выпадов копытом, которые я поначалу пропускал, страдая от множественных трещин в рёбрах, голенях и даже разочек тазовые кости пострадали. Унизительный пинок вышел у хранителя – проехался лицом по крыше метра полтора, стёсывая лицо.

Мне разрешалось пользоваться клинком не снимая ножен. Множество раз я доставал Китовраса, но в жизненно важные органы не попадал. Хитрый конь всегда успевает подставить кусок массивного тела под правильным углом, прикрывая сердце, печень или горло, не забывая про основные артерии. Анатомию противника я изучил на зубок – мотивация оказалась достойная.

Но сегодня я сыграю по-другому, исключительно по заветам Брави. Ничего кроме стиля наёмного убийцы из Флоренции с его быстрыми атаками и трусливыми отскоками. Пусть для двухметрового амбала подобное смотрится смешно, но пора отбросить старые привычки. Сосредоточится на возвышении, вживаясь в роль подлого киллера окончательно.

Первым атаковал всегда Харон. Не стал исключением и нынешний поединок. Он выбросил мощную двойку руками, принуждая меня защищаться.

Вернее он хотел навязать обычный рисунок боя, но сегодня я не играю в по чужим правилам. Сегодня для меня вообще нет правил.

Плавный шаг вправо и разрыв дистанции атаки для Китовраса, но не для меня. Клинок летит прямо в бедренную артерию противника.

«… сильного врага следует ослабить многочисленными порезами, вынуждая защищаться от дистанционных атак…»

Так гласило наставления небольшой брошюры флорентийского Брави. Методичку наёмного убийцы откопал Нафаня, заставив выучить наизусть, но я слишком несерьёзно относился к этому. Видимо зря.

Стилет полоснул по бедерной артерии Китовраса, естественно не перерубив её. Он же в ножнах, но Харон понял свою ошибку.

– Растёшь Кузьма, сегодня впервые попал удачно, – начал насмешливо хвалить соперник.

– Сложно промахнуться в такую огромную цель, – холодно парировал, не поддаваясь на провокации.

Внутри я ликовал – первый раз и так легко удалось реализовать принцип возвышения. Дальше правда Харон окажется готов к хитростям, но попробую его удивить.

«… Для правильной работы изучай цель, ищи слабости и пороки. Порой убивает не клинок, а обстоятельства. И такая ликвидация ценится выше банального стилета в сердце…»

Мы медленно кружили друг против друга, на третьем обороте я создал снежную крупу, кристаллизовав воду, но встроил в неё крупицы Живы. Ветер бодро подхватил ледяную тучку, накрыв Харона взрывающимися кристаллами. Не смертельно, но забивает зрение и прочие органы чувства напрочь, не давая по идее среагировать на серию ударов из спаренного джеба левой и прямого правой в бедро. При моей массе за сто килограмм – ощутимый урон, а ударку мне ставил деревянным мечом Нафаня до кровавых полос на спине.

Шаолиньская система воспитания – буквально вбивая в сознание правильную технику через спиной мозг.

На удивление два первых удара Китоврас парировал, пропустив только прямой. Только для него это было бы несущественное повреждение, если я не пробил в место виртуального пореза.

– Честно биться не хочешь? – констатировал Харон.

– Судьба такая – честно не выживу. Только подло и беспринципно, – оскалился я, осознав правильность пути.

«… Раненный противник – самый опасный зверь. Добивать его нужно с удвоенным вниманием …»

Ещё одни пустые до недавнего времени строчки наставления итальянских мастеров смерти. Теперь я видел огонь досады в глазах хранителя библиотеки – он дважды недооценил новичка. В его сознании зрело желание наказать дерзкого зазнайку, но осторожность не покинула Китовраса. Третье возвышение давало преимущество в энергии, но против проводника на любой стадии это обманчивое ощущение. Порой смертельно обманчивое.

И Харон об этом знает – не первый день живёт. Проводники вообще самые подлые пробуждённые – издержки собственной слабости, помноженной на широкую вариативность техник.

«… Жди момента для атаки, порой одно движение решает исход боя в котором нет возможности отступить, но лучше не допускать честных схваток…»

У меня полно возможностей сбежать, значит всё делаю правильно. Пока я веду в противостоянии, но все заготовки уже использованы. Остаётся уверенно держать дистанцию, огрызаясь стилетом на тросе. Полтора метра достаточная длина, чтобы не пустить хранителя на ближнюю дистанцию. Хотя задуманное удавалось с трудом.

Взжух!

Кулак коня пролетает в пяти сантиметрах от моей головы, а копыто разминулось с коленом всего на пару сантиметров. Невероятным чутьём я успел отклонить удар в коленную чашечку клинком.

Уход на дистанцию стелящимся шагом и снова бросаю три колющих удара стилетом, распрямляя трос с недостижимой до недавнего времени скоростью. Не для реальных повреждений, а отгоняя разгорячённого Харона.

Клац! Клац!

Резкий рывок Китовраса с разворотом вокруг своей оси. Задние ноги выбрасываются в с небольшой задержкой. Первое копыто летит в голову, заставляя уходить вниз от атаки, а второе направлено в корпус. Почти некуда деваться, кроме как подпрыгнув ухватиться за ногу хранителя, прилипнув к ней всем телом. Трос от стилета успевает стреножить опорные ноги Харона.

Бдум!

Здание сотряслось от падения конской туши, как и мои внутренности. Только некогда страдать от ерунды. Не выпуская из рук ногу Харона метко бью жеребца в пах, убедившись в эффективности старого доброго ультимативного приёма.

Следом я столь же метко пинаю в колено свободной задней ноги, прерывая покушение на уже на моё достоинство. И имитирую вывих захваченной ноги, с выбиванием коленной чашечки и обязательным добиванием клинком.

«… не существует честных приёмов в бою, только эффективные. У профессионалов есть гордость от выполненной работы, остальное создаёт помехи и опасные иллюзии. Смерть не бывает честной – она приходит всегда не вовремя и не по правилам… »

Пронеслись у меня в голове пульсирующие строки наставления, обретая зримое воплощение. Отыгрыш работает, вливая в сознание всё больше полезной информации. Может начать учить итальянский? Тогда продвижение в нужную сторону станет ещё быстрее?

– Чего замер – отпускай уже. Победил, хоть и подло, – разочаровано протянул Китоврас. – Нормально же махались две недели, по-человечески. Взял и всё испортил.

– Как-то само вышло. Не хотел проиграть, – смущённо ответил, подавая руку Харону и распутывая передние ноги. – В голове крутятся наставления, приходится выполнять.

– Знаю. Нафаня кого хочешь заставит на задних лапах танцевать, вон кикимора хвостиком за ним бегает, – иронично произнёс хранитель. – Кстати они уже вернулась.

Действительно парочка неспеша двигалась по улице в сопровождении трёх веретенообразных тел с огромными головами. Существа парили над нечистью, совершая фигуры высшего пилотажа. Смотрелось странно, но видимо подобная картина удивляла только меня.

– Кто это с ними? Что-за странные коконы с головами? – спросил я у хранителя.

– Дрекаваки – видимо выловили в ближайшем лесу. Слабая летающая нечисть, – разъяснил Харон. – Легко поддаются контролю, специализация – звуковые атаки и мимикрия. Идеальная свита для боевика, вроде кикиморы.

Стало немного понятнее – действительно Нафаня планировал дотянуть Йоко до второго возвышения, превратив в Кумо. Там были особые условия – одно из них подчинить существо с помощью голоса. Русалочье пение вполне годилось для использования, а свита поможет в дальнейшем вырасти до Арахны.

Правда я не так представлял свиту – посерьёзнее что ли. Смешные веретёнки не внушали доверия, но смотрелись весело.

Нафаня почувствовал внимание и пристально взглянул на крышу, приветственно кивнув Харону. Дальше компания прошла мимо мерцающих баюнов, маскирующихся на фонарях. Я прекрасно их видел, благодаря сказителю – не могли коты скрыть сердцебиение. Медленная, но мощная работа сердце выдавала невидимых убийц.

Мы с хранителем двинулись навстречу, не спеша направляясь в центральный читальный зал.

– Приветствую тебя Хранитель знаний, прошу оказать содействие за долг малый, – начал диалог Нафаня, поклонившись на китайский манер.

Всё понятно, сейчас начнётся суета в азиатском стиле. Меч за спиной, ханьфу нараспашку и Великие Небеса ведут по пути возвышения.

– Приветствую и я тебя. Заканчивай цирк и говори прямо, – усмехнулся Китоврас. – Не самый лучшая ночь благодаря твоему ученику.

– Прямо, так прямо, – легко согласился Нафаня. – Установка для возвышения у тебя есть? Йоко готова, но боюсь без притока Живы не сможет за раз развиться. Нет времени делить на этапы.

– Ты обещал книги Ратника, если всё в силе – спускайся в подвал.

– Четыре тома и две энциклопедии, – подтвердил Нафаня. – Не получится забрать из Севильи оригиналы, надиктую всё сам. Каждую букву помню.

Домовой постучал пальцем по виску, давая понять серьёзность намерений. При этом поманил пальцем всю компашку дрекаваков и кикимору. Потом резко развернулся и пристально взглянул на меня.

– Тебя тоже касается, идёшь с нами и помогаешь, – безапелляционно заявил мой «Раб». – Девочке нужно твоё внимание, иначе процесс пройдёт тяжко.

Харон засмеялся в голос и тоже решил поучаствовать в представлении, пристроившись в хвост процессии. Нас вел очередной баюн, мурлыкая себе под нос грудным вибрато.

Я с удивлением обнаружил, что это популярная до недавнего времени Царица. Певицу не помню, но про мальчика, что поплыл я запомнил.

Дальше мне оставалось только удивляться, проходя через стены, словно Девид Копперфильд. В итоге мы дошли до двери, сделанной из мутного серого металла со следом оплавленной ладони посередине.

– Лунный свинец, – чётко в тишине раздался голос Нафани. – Богато живёте – или наследия прошлого?

– Почти угадал, – улыбнулся хранитель. – Это саркофаг.

Невозмутимый домовой чуть не подпрыгнул на месте, восхищённо хлопнув в ладоши.

– Откуда такое богатство? Неужто по региональной программе развития библиотек отхватили? – ввернул Нафаня полученные отрывки знаний из общения с чиновниками администрации.

– Лучше – наследие местного рыцарского ордена, откопали год назад и присвоили себе по праву важного объекта теневой инфраструктуры, – ввернул свои познание в современных терминах Харон.

– Силён! И правда отдали саркофаг без претензий? – не сдался вредный провокатор.

– Почти, десять возвышений за наш счёт, – кисло выдал Китоврас.

– Узнаю совет. За каждую каплю свободы выжмут литр обязательств.

– Не так страшно оказалось – есть побочный эффект, – предупредил хранитель. – Вылезают самые глубинные страхи. Не смертельно, но воспоминания незабываемые.

– Вот теперь понятно. Отличный вариант для нечисти – мы практически ничего не боимся, – обрадовался домовой, пристально глядя на поникшую Йоко. – Правда ведь?

– Несомненно, Хан, – уверено подтвердила кикимора, поклонившись.

– Тогда начинаем, – скомандовал Китоврас, указывая наши с Нафаней места.

Видимо мы энергетическая подпитка и контроль. Больно кресла выглядят жутко, словно из фильмов про маньяков.

Саму кикимору отвели в центр небольшой круглой комнаты, со стенами покрытыми различного диаметра плитками из лунного свинца. На них оказались выгравированы руны. Сама дверь открывшейся от прикосновения руки Йоко, начав светится ровным золотым светом. Пластины тоже начали излучать похожее свечение, но дверь захлопнулась, лишив возможности любоваться процессом.

Ровно минуту по моему ощущению свечение оставалось золотым, но сменилось на чернильную черноту.

– Пошла точная подстройка, – прокомментировал Харон. – Начинайте отстраивать поток Живы для поддержки. И не включайтесь ментально – получите отголосок её ужаса.

– Понял, – сосредоточенно ответил домовой. – Кузьма – вливай через меня стандартную меру каждые пять минут. Я координатор.

– Без проблем, – ответил я.

Стандартная мера Живы – это металлизированный брусок весом в пятнадцать грамм. Количество энергии, необходимое для создания универсальной защитной сферы. Умение, неспособное становится интуитивным. Слишком ультимативное – абсолютная защита на пять минут. У теней свои стандарты измерения.

Мне, как проводнику такие траты не страшны. В конце рабочего дня я наполнялся на треть, а в боях с хранителем практически ничего не тратил.

Сам Китоврас прикоснулся к пластине возле двери рукой, закрыв глаза. Он словно прислушивался к происходящему внутри.

– Нафаня, держи разум подопечной. Проваливается в кошмар, – прошелестел очень тихо Харон.

– Понял, тащим, – последнее что я услышал, когда обруч опустился мне наголову, а руки зафиксировались манжетами.

Зелёная тина. Запах соответствующий. Я на болоте. Мысли максимально просты. Сложно думать. Долго. Найти Йоко. Помочь сестре. Вытащить из трясины.

Рядом со мной друг. Вместе мы сила. Отобьёмся от врагов. Мы из одного выводка. Побежали по воде.

Глик! Клик!

Начал разгоняться я.

Глиииик! Клиик!

Скольжение стало длиннее, а усилий тратить меньше. Рядом столь же изящно скользил брат. Нужно спешить. Чувство опасности гнало вперёд. Сестра в беде.

Две минуты и мы выскочили на прибрежную рябь. Чтобы увидеть Йоко. Сестра убегала от стрекозы. Нужно ей помочь. Ужас сковал её разум.

Глик! Клик! Глик! Клик!

Часто-часто перебираю лапками, чтобы набрать скорость для атаки. Рядом брат делает тоже. И вот стрекоза пошла в атаку. Жвала щелкают, крылья трещат.

– Атакуем крылья, – проскрипел брат, уходя правее.

– Я с тобой брат, – скрипнул в ответ, уходя влево.

Разгон и мы прыгаем в последний момент сбивая в воду переломанное насекомое. Теперь стрекоза станет нашей добычей. Вода наша территория и никто не смеет обижать нас….

– Вот это полное погружение, – первое что смог произнести я минуту спустя после возврата в реальность. – А встречу с Анджелиной Джоли можно так организовать.

– Если только в роли матери чудовищ из Беовульфа, – ответил появившийся Тихон. – Вы серваки мне не сожгите своими допотопными технологиями.

– Всё стабилизировалось, – медленно проговорил хранитель. – Через полчаса откроется саркофаг. Энергии вы закачали туда в три раза больше необходимого, пока выручали подругу. Можно расслабится. Простая нечисть – простые детские страхи.

– Запомню, – помассировал я висок. – Не возвышаться с помочью дефектных устройств.

– Саркофаг не дефектный, просто экранирует всю энергию и не даёт ей рассеиваться. Мыслям тоже, – разъяснил Нафаня. – В разы проще возвысится энергетически, но приходится контролировать всё. К сожалению, ментальное развитие не приоритетно для многих.

Дальше два умника начали обсуждать преимущества и недостатки подобного метода. По мнению хранителя только третье возвышение нужно организовывать через изоляционную камеру, а Нафаня уверен, что наоборот.

Второе возвышение переходной процесс – он должен происходить наиболее полно, создавая надёжный фундамент для финальной самостоятельной трансформации. Так интуитивный контроль лучше на микросекунды, но давая преимущество в бою над равным соперником.

Я слушал, ожидая конца эксперимента. Ко мне незаметно присели на плечи и голову дрекаваки, мурлыча Царицу. Видимо Анна Асти имеет воистину чарующий голос, раз нечисть готова нести в массы её творчество.

Они оказались практически невесомыми, но при этом тёплыми и забавными. Словно из добрых мультов Миядзаки.

Хотя какие они добрые – половина жесть про войну и убийства, но с глубокой моралью и мудростью. Даже не замечаешь по началу суровость сюжетов за сказочной подачей.

Дискуссия перешла на повышенные тона, углубляясь в тонкости энергетического взаимодействия и коэффициентов рассеивания потока. Харон ссылался на Гонориуса Феванского, а Нафаня на выдержки из энциклопедии Ратника.

– Вот когда сдашь на проверку источник, тогда и поговорим, – победно подвёл черту под развлечением хранитель, как только дверь начала открываться. – Принимай – у вас девочка. Только кокон расколупайте и уберите за собой – услуги уборщика не включены в прайс.

Действительно посредине комнаты стоял треснутое хитиновое яйца в полтора метра высотой, наполненное слизью. Понадобилось пять ударов мечом, чтобы достать бессознательную девушку, покрытую белоснежными чешуйками. За спиной у неё свисали четыре много суставчатые тонкие паучьи лапы с острейшими шипами на концах.

Но если отбросить две эти странности – вполне себе миловидная красотка с рыжими волосами.

Нафаня молча достал из сумы новую одежду для Йоко, а в кокон воткнул меч. Хитин занялся золотистым пламенем, через тридцать секунд, не оставив и следа даже от слизи.

– Принимай работу хозяин, – широким жестом указал на чистую камеру домовой. – Спасибо за понимание и будут тебе источники для проверки. Пора слетать за ними.

– Возможно и не придётся, – озадачено улыбнулся Харон. – К нам стучится кардинал Инквизиции.

– Откуда знаешь? – спросил я.

– Так какой библиотекарь не знает вечного заместителя Великого Инквизитора Хорхе, – уважительно сообщил хранитель. – У меня три десятка его практических методичек. Постоянно копирую – основной заработок, по сути, а две его энциклопедии – библия современного инквизитора.

– И чего он забыл здесь, – я уточнил у Китовраса, неся на плече Йоко.

Наша делегация двигалась обратно в читательский зал, проходя в обратном порядке все преграды, которые закрывались за нами. Хранитель молчал, задумчиво перебирая пальцами в нервном напряжении. Я не стал повторять вопрос – скоро сами всё узнаем.

В зале уже стоял святой отец, выглядевший внушительно в униформе кардинала. Поверх небрежно наброшен меховой плащ, откинутый назад.

– Ну здравствуй Нафаня, – улыбнулся Хорхе. – А я гадаю, кто балуется экзорцизмом диковинным. Да с подругой из нечести местных летунов попивает, в ужас вгоняя по ночам. Не представляешь сколько сил потратил, изучая твой внушительный путь веры.

– Не напрягайся, Святоша. Мне не нужно отыгрывать домового в ближайшие месяцы, – бесстрашно ответил, глядя в лицо пробуждённому, чья аура перебивала даже хозяина места. – Хорошо, что сам пришёл. Сегодня удачный вечер во всех смыслах.

Глава одиннадцатая: «Скажи мне, сын, гладил ли бороду старец?»

Калининград. Областная научная библиотека. Середина марта. Пять часов ночи. Нафаня.

– У инквизиции есть вопросы к тебе, – резко начал давить на меня Хорхе – Охота без уведомления, отсутствие регистрации в триумвирате. Ещё и проводника скрываешь, пользуясь им в качестве хозяина. Не стыдно честному домовому вести себя столь бесчестно?

Я просто скинул ханьфу, закатал рукав рубашки и заставил светится печать долга. Кардинал поменялся в лице, мгновенно сбросив спесь.

– Я держатель долга, а не Кузьма. Вот теперь поговорим нормально, Святоша. Забыл, как я с Мари тебя собирал по частям? Потом лично выковыривал с Ратником осколки из живота?

– Как же низко я пал. Отдавать долги святой долг каждого, но не нечисти же, – сморщился словно от зубной боли Хорхе.

– Странно слышать подобное от представителя церкви, разумная нечисть официально равна пробуждённым, просвещённым и проклятым, как, впрочем, и нежить, – ровным голосом давил кодексом я. – Пусть Ватикан и не признает равенство тёмной стороны, но я же Правь.

– Уел, признаю ошибку. Ты Пилигрим? – кивнул на татуировки инквизитор.

– Естественно, – ухмыльнулся я, напомнив любимое слово кардинала.

Разговор проходил на испанском, единственный из присутствующих кто нас понимал – Харон. Поэтому народу стало скучно и все разбежался по делам. Кузьма унёс бессознательное тело Йоко в машину и поехал в студию. К проводнику пока вопросов не нашлось, а вести диалог на равных с матёрой акулой подковерных игр он не сумеет при всём желании.

– Тогда, как брат по вере ты должен понимать сложность положения…

– За тысячи лет католицизма у церкви не нашлось ни одного спокойного дня – всегда сплошные трудности от бесконечных еретиков, ведьм или арабов, – отрезал его попытку запустить святой отыгрыш пилигрима. – Если ещё раз начнёшь читать проповедь, запущу бешеного азиата. Давно не корчился от наказания долговой печатью, брат во Христе?

– Когда ты стал жестоким дельцом? Вроде отличный домовой был? – немного сбавил обороты кардинал.

– Жизнь заставила, особые обстоятельства и безграничная вера в людское коварство, – мрачно выдохнул я. – Ни один пробуждённый не желает выполнять взятые на себя обязательства. Норовят вильнуть хвостом, обманув нечисть по-умному уводя в исполнение мнимого долга.

– Неисповедимы пути Господни.

– Неискоренима жадность людская, что в душах созданий Прави и Нави поселяется, доверие подрывая, – не дал втянуть себя в бесполезный диспут. – Барьер между тенями воздвигая, единства лишая и законы Кодекса игнорируя.

– Сие есть не праведное занятие, но требования порой не соизмеримы долгу, – забросил удочку Хорхе.

– Правью отмерены требования, Явью отмечены участники, а Навью заложено наказание, – обошёл тему цены. – Высшие силы не ошибаются, тебе ли не знать, кардинал?

– Естественно так, но разум всегда над силами слепыми главенствует, – продолжил проповедь инквизитор, намекая на отступные, а не полную меру за достигнутое высокое положение.

– Без разума и правил, мы что животные дикие, – сделал шаг навстречу. – Не стоит силы великие лишний раз к заботам теней простых привлекать, аки дети неразумные на них уповая.

– Слова правильные изрекаешь, ум мой услаждая мыслями праведными, – окончательно ударились мы в исповедальный стиль. – Да только ясности требуется внести высказываниям верным.

– Ничего сверх задач инквизиторских не потребую, – успокоил Хорхе. – Нейтралитет Триумвирата обеспечить при защите прав пробуждённых, древними законами принятые. Людских судеб не потревожим, делами теневыми займёмся.

– Личные взаимоотношения теней – дело кодекса, Триумвират следит за правами людей и ликвидирует отступников, что общество человеческое ниже себя ставят, бесчинствуя жизни людские забирая, – формально согласился с требованием инквизитор. – Но и защищать от противника сильного мы не обязаны.

– Не рассчитывали на протекторат, но от признания прав исконных не отказались бы, – выторговывал легитимность нашей будущей позиции. – Ибо не охота овцой клеймённой чувствовать себя, шерсть отдавать на остриг по команде пастуха насильно назначенного.

– Аспиды печать энергетического поглощения на пробуждённого поставили без его ведома и воли, не предоставив в обмен ничего? – оперативно сообразил бывалый боец, немного вскипев праведным гневом за собрата.

– Именно так. Несправедливость эту мы решим по законам поединка, реализовывая право самозащиты. Признание Триумвирата сильно упростило нам задачу, – развёл руками, прямо требуя индульгенции в войне. – Да и охотникам напомни про справедливость, особенно в совете заседающим. Имя Ратника упомянуть не забудь, пробуждённым донося обстоятельства дела истинного.

– Гарантирую чёткую передачу позиции праведной, а братство Фенрира присоединится к большинству голосов, – догадался об аргументах давления на ключевых старейшин охотников.

– Да по мелочи останется попросить Ваше Преосвященство, – не закрыл я список требований. – Вещи Ратника из хранилища в Севильи новому хозяину передать – ключ я предоставлю. Да с Джоном Смитом и Марией Кудесницей связаться – чтобы они от бремени долгового избавится смогли с радостью.

– Легко, брат по призванию! Сейчас сам им всё и расскажешь, – злорадно ухмыльнулся Хорхе, набирая в телефоне номер.

– Слушаю! – буркнул знакомый хриплый голос на английском. – Чего хотел!

– Коллекторы звонят, процент требуют по долговым обязательствам столетней давности. Хорошо устроился на Туманном Альбионе? – весело по-русски ответил ворчуну. – Или сместили с кормушки? Лет сорок назад слыхал с англицкими Аспидами – отступниками спелся, под крыло к змеям уйдя.

– Во-первых они общество Горгоны, – парировал глава департамента по сбору магической энергии его Королевского Величества. – Во-вторых я на службе короны, как и медузы. В-третьих, ты нечисть и не имеешь прав…. А-а-а. Fuckin' shit.

– Оно самое мытарь. Не только тебе заниматься мародёрством, – продолжил жёстко давить на бывшего бандита, признававшего только силу. – Я держатель долга, ощутил?

– Как низко я пал! Нечисть выбивает из меня долги, – выдохнул напоказ обречённо Джон.

– Разумная нечисть официально равна пробуждённым, просвещённым и проклятым, как, впрочем, и нежить. Даже в вашей колониальной империи, так что давай без нытья, – в очередной раз вынужден был цитировать Кодекс.

– Набрался у Ратника манеры ведения переговоров? – начал опять выводить меня на отыгрыш милого домового. – Это же претит твоей сути, нарушая гармонию развит… Shit!!!

– Смит, не считай себя умнее, чем есть, – опять взбодрил его печатью. – Мне не сложно повторять внушение раз за разом. Я же нечисть, а ты не знаешь моих возвышений. Не получится играть чувствах – они все выгорели тридцать лет назад, а вот твои нервы я бы поберёг. Ты нужен мне здоровый и адекватный.

– Убедил, давай по делу. Что нужно? – Смит словно переключил рубильник в деловой режим, поняв серьёзность моих намерений.

– Переговоры с главной медузой и аспидов огонь, – озвучил требования. – Без альтернатив – это малая плата за твоё возвышение.

– Прям ровнёхонько рассчитал, поганец! – восхитился деловой хваткой Джон. – Но ты же знаешь – огонь нельзя вывозить из Англии. Только для внутреннего пользования.

– То есть аудиенцию устроить не проблема? – услышал я главное. – Там и по огню договоримся.

– Только получите разрешение на использование, у меня есть личный запас. – легко сдал себя Джон, видимо имея не единственный экземпляр. – Если это всё, жду на Туманном Альбионе. Наберёшь.

– Мари только к трубке позови, – напомнил о себе ехидно Хорхе, на секунду превратившись в прежнего священника, что практически не следовал этикетам.

– Слушаю Вас, Господа! – пролепетала по-французски красотка.

– Тогда делай это внимательно, – эту фразу я знал. Единственную из всего богатого языка великого Наполеона. – С тебя подготовка к возвышению проводника. Максимальный срок – неделя. Место Флоренция, мы заскочим туда после Англии. Летишь с нами.

– Месяц, – отрезала хладнокровно Мари. – Не меньше…. Согласна. Неделя.

– Ну вот видишь, как просто помогать коллегам в росте. Без какой-либо корысти, – не удержался от ехидного комментария, притушив печать.

– Иди к чёрту, хам. Не знаешь, как вести себя с леди, – парировала француженка на чистейшем русском. – Никогда не войдёшь в высший свет, деревенщина.

– Истину глаголишь, – не разочаровал девушку. – Да только женщина место своё знать должна, а не мужчинам разум затмевать.

Отыгрыш старовера ударил прямо в цель, заставив выпасть из беседы ехидную дамочку.

– Мужа своего верни к диалогу, будь добра пожалуйста, – мягко сгладил бестактность для европейского толерантного общества.

– Самоубийца, – хладнокровно констатировал Джон Смит. – Она тебе этого не простит.

– Как будто-то без этого любовью воспылала бы. А так за дело страдать придётся, если она всерьёз решит мною заняться, – подвёл черту под произошедшим. – Жди нас завтра ночью в аэропорту Хитроу.

– Принято, номер возьмёшь у Хорхе. Бывай самоубийца.

– Бывай счастливчик, береги её там. Она лучшая женщина, что я когда-либо знал, – я искренне произнёс истинную правду.

– Льстец! Это тебе не поможет! – услышал я на заднем фоне яростный вопль Мари.

Разговор прервался, а я широко улыбался. Приятно иногда вернуться в старые добрые времена, когда не надо придумывать коварных планов. Давить на пробуждённых печатью и вести себя, словно последняя мразь.

Ради свободы придётся отбросить сомнения и жалость. Иначе так и останусь неопределившейся субстанцией из противоречивых задач, разрываемый долгом, виной и наступающей тьмой. Дальше отступать некуда.

Я вернул телефон кардиналу, совершенно измотавшись душевно. Дух меча не терпит принуждений, домовому претит помощь людей без искреннего желания и только пилигрим готов на многое, ради достижения царства небесного на земле.

– Впечатляет – словно Ратника услышал сегодня, – не удержался от «комплимента» инквизитор.

– Учился у лучших.

– Успешно вышло. Куда вещи Архонта доставить? Во Флоренцию? – уточнил адрес Хорхе.

– Да, мы пробудем там неделю – дольше не имеет смысла. За это время сможешь всё утрясти с Триумвиратом?

– Считай, что уже, – уверенно ответил кардинал. – Такую малость за возвышение даже платой не назовёшь. Вам дополнительно пришлют два комплекта освящённого огнестрельного оружия. Считай это местью Аспидам за ужас в Прасныше.

– Праведность не значит терпимость к силам зла, – процитировал я первую строчку знаменитого наставления по борьбе с нежитью кардинала Хорхе.

– Видит бог – это лучшее, что я услышал сегодня, – поклонившись произнёс инквизитор.

Дождавшись ответного поклона, он развернулся и пошёл к выходу, небрежным движением руки отзывая трёх ликвидаторов из помещения. До этого момента никто не обращал на них внимания, словно звено Римских волков просто пришло за очередным томом итальянской классики эпохи возрождения.

– После конечно цитаты из домостроя в адрес Мари, – бросил через плечо инквизитор. – Харон, рад познакомится, побеседуем в другой раз. Я здесь ещё три дня с инспекцией.

Китоврас молча поклонился, спрятав ухмылку. Вот ему меньше всего требовалось внимание Триумвирата.

– Рады визиту столь высоких гостей в любое время, – выдал в спину уходящему кардиналу.

Я же молча попрощался со всеми, надел ханьфу и двинулся в мастерскую. Предстояли сборы и консультация Йоко – на неделю она заменит нас в ПравИло. Теперь ей не составит труда справляться с оздоровлением клиентов – особенно если в конце проводить массаж чашами. В её исполнении он перекрывает любые недочёты в работе.

Калининград. Мастерская «Кузня Благости». Середина марта. Два часа дня. Нафаня и Йоко.

– Отлично. Цепляй карабины, закрепляя блоки по низу, сейчас потянем всю мышечную конструкцию Михаила, – руководил я действиями новоиспечённого мастера на ПравИле. – Манжеты надёжнее затягивай…Вот так. Отлично.

Кумо прекрасно справлялась с несложными манипуляциями, отслеживая движение ауры в теле человека. Не нужно нечисти медицинское образование для определения зажатых мышц, полученных травм и просто плохого кровообращения. Разрывы в энергополе показывают проблемы лучше рентгена и УЗИ. Сам знаю, потому и опыт передаю легко.

– Под стопы положи валики, – продолжал наставлять нашу замену. – Михаил, вы готовы?

– Да, – уверенно ответил сомлевший от внимания столь совершенной красоты.

Главное красотке не улыбаться широко – хотя любители аниме заценят няшку.

– Отлично, я начинаю, – промурлыкала Йоко, выбирая слабину на лебёдке. – Пошло натяжение, дам начальный уровень для привыкания. При дискомфорте сообщите мне – устраню.

– Пока всё отлично, – как и положено при хорошей работе пациент обеспечивал обратную связь для эффективного подхода к занятию. – Тянется поясница, но без болевых ощущений.

– Сейчас помогу, – улыбнулась одними губами красотка в кимоно с большим бантом на спине.

Вибрационный массажёр с пальчиковой насадкой быстро помог расслабится мышцам поясница и ягодиц.

– Даю два оборота, следите за ощущениями и сообщайте о дискомфорте или болевых ощущениях, – профессионально вела Михаила Кумо, просто очаровывая его нечеловеческой грацией.

Идеальные условия для отыгрыша её возвышения. Мужчины пачками пойдут к ней на запись ради ощущения необычного счастья в присутствии Йоко.

– Правое плечо тянет сильнее, – спокойно информировал клиент.

– Поняла, сейчас исправим.

Я не стал смотреть дальше – это третий самостоятельный приём Кумо, обеспечивший нас двумя мерами лунного серебра.

Спасённая нечисть стала окупать вложенные средства, выручая нас. Путешествие в Евросоюз и старую добрую Англию произошло на месяц раньше запланированного. События ускорялись, а значит нет времени на раскачку. Заграничные паспорта с разрешениями на въезд в Европу нам организовал Хорхе в рамках передачи имущества Ратника во Флоренции.

В Англию разрешение нам выбил Джон, нам оставалось купить билеты и отправится за долгами.

Я зашёл в жилую зону мастерской, застав Кузьму в растерянности. Он смотрел на рюкзак Ратника с притороченным к нему ружьём.

– Обязательно тащить огнестрел? – наморщил лоб проводник.

– Жизненно важно – это показатель нашей готовности к защите своих интересов, а насчёт контроля не суетись, – подтянув лямки сообщил я. – Мы же тени. Нас не видят.

Дзень! Бум! БА! БА! Дзииинь!

Йоко начала шаманить с чашами и бубном. Кузьма в очередной раз прислушался, оценивая интуитивную работу с вибрациями и синергией частот от разных инструментов.

Бам! Бам! Дзииии! Дзи! Дзи!

Чарующая мелодия завораживала, создавая ощущения сказочного леса. Так оно, по сути, и выходило – японская нечисть охотилась среди бамбуковых зарослей за одинокими путниками, напоследок даруя мужчинам блаженное ощущения неземных удовольствий.

Нашей девочке мы естественно запретили выпивать клиентов, даже слегка. Только заслужить их искреннюю благодарность, но с этим проблем не обнаружилось. Йоко снова принесла лунное серебро – уже две меры, полученные за раз.

Романтик попался – благодарность вышла мощная, искренняя и с надеждой на дельнейшую работу.

Презренные деньги клиенты переводили по QR-коду, чтобы не обучать нечисть премудростям использования мобильного банка. Кузьма, как ответственный работодатель предусмотрел всё, даже двухнедельный запас элитных консерв.

– За расписанием проследит Виктория, на время нашего отсутствия все вопросы к ней, – напутствовал я. – Телефон у тебя есть, не забывай заряжать. В экстренном случае можешь обратится к брату. Мокреца я предупредил.

– Поняла, Хан.

– При нападении – укроешься у водного владыки, с ним я тоже договорился, – не пропускал ни одной мелочи я.

Действительно за ещё одну прекрасную Кумо – водяной согласился укрыть беглянку от любой беды.

– Если не получится, двигаешься к Харону, – продолжил инструктаж.

Тут ещё проще – желание получить труды Ратника перекрывала возможные неудобства.

– Йоко не подведёт, – заверила паучиха, сверкая фиолетовыми глазами с вертикальными зрачками.

– Тогда мы двинулись к аэропорту в Польше. А тебе остаётся только трудиться – нарабатывай потенциал для возвышения, – я напутствовал Кумо. – Успех зависит только от тебя.

Я поклонился на японский манер, Йоко лишь на четверть секунды запоздала с ответным действием. Кузьма вяло махнул рукой – слишком растерян в сложившейся ситуации.

Его можно понять – он слишком честен, имея твёрдые жизненные принципы. А я его ломаю уже третий месяц, заставляя вживаться в роль беспринципного пробуждённого. По-другому проводники не выживают – зависят от окружающих бойцов, которых нужно держать в узде. Зависят от личной силы, слишком малой для честного боя, но разнообразной для подлой победы.

Финальным аккордом становится отыгрыш наёмного убийцы. Я заставляю его каждый день составлять планы ликвидации.

– Поехали в аэропор….

Договорить я не успел. В студию вломилась вредная соседка с тортом.

– Кузьма, я хотела извиниться перед вами и поблагодарить за совет. Мне удалили опухоль начальной стадии в мозгу, – сияла от счастья женщина. – Действительно слуховые галлюцинации мучали меня.

Проводник посмотрел на меня удивлённо, выражением лица спрашивая, что происходит.

– Я думал ты видел проблему, а ты сказал сумашедшей правду совершенно случайно оказывается, – усмехнулся мыслеречью я. – Давай попьём чайку. Торт не отравлен.

– Рад, что помог. Чайку? – вежливо уточнил Кузьма.

– Да, была бы признательна.

Через полчаса Кузьма, заполнивший сосуд Живой на половину довольно двигался к машине. Я плёлся следом, испытав волну безудержной радости, от которой меня трясло. Мой сосуд не рассчитан на столь эмоциональных дамочек, готовых любить весь мир.

Или ненавидеть – всё зависит от того, с какой ноги она встанет. А нас ждала гонка на авто до Варшавы, а потом ночной перелёт до Хитроу. Для Кузьмы это просто тяжело физически, а мне придётся пострадать ментально. Пилигримы не ездят на транспорте, потому придётся разбивать поездку на несколько этапов не длиннее двух часов.

Благо ночь давала послабления, но надеяться на лучшее – не мой путь. Потому программа охраны «Хозяина» приготовлена для прилежного духа меча.

Надеюсь справится своими силами, не прибегая к потере воли и сознания. Мерзкое чувство.

Мотор завёлся быстро, а Кузьма сорвался с места игнорируя все скоростные режимы. Время слишком дорого, чтобы сегодня жить по правилам. Главное не создавать аварийных ситуаций, что не проблема для проводника, способного контролировать пространство вокруг. А значит просто к нам никто не приближался, давая свободу передвижения. Триста семьдесят три километра сплошной гонки со скоростью в сто-сто двадцать километров в час до Варшавы.

Пришлось останавливаться дважды – на пропускном пункте при пересечении границы – некоторые правила даже пробуждённые не способны игнорировать.

Второй раз в ста километрах от цели. Чтобы я смог отдохнуть, пробежавшись с десяток километров. В остальном никаких проблем, даже удалось посетить часовню в международном аэропорту имени великого польского композитора Фредерика Шопена.

– Остался всего один рывок, и мы на месте, – уговаривал я себя, наблюдая за входящими в самолёт людьми.

До заката оставался час – там станет легче. В Хитроу тоже есть Часовня Святого Георгия, так что пилигрим поможет мне преодолеть свои же ограничения.

Мне нужен Духовник – надоело обманывать себя, окружающих и даже возвышения. Словно фокусник я показываю яркую тряпку, пряча в другой руке монетку, сворованную у мироздания, чтобы расплатится ею же с миром. Нет ничего своего, даже лунное серебро не вырабатываю, корчась от приступов переизбытка Живы.

Половинчатая тень – неопределившаяся по жизни, несущая чужое бремя и не способная избавится от неё самостоятельно. Только с помощью пробуждённого, подставляя его под серьёзное испытание.

Хватить ныть – рано для паники и самокопания. Это просто очередной приступ отыгрыша пилигрима, а значит пора отключится от действительности, пока не начал каяться Кузьме во всех грехах. Не время ещё изливать душу – дело не закончено, а печати долга жгут не хуже свежего клейма.

Глава двенадцатая: «Только не жги мостов да возвращайся скорее»

Варшавский международный аэропорт имени Фридерика Шопена. Середина марта. Одиннадцать часов вечера. Кузьма и Нафаня.

– Кузьма. Как только сядем в самолёт – я начну вести себя странно. Перелёт больше двух часов, – начал проводить инструктаж Нафаня. – Чтобы не изображать припадочного, придётся отыграть твоего личного телохранителя. Просьба – утрамбуй меня к окошку и не давай повода никому приложить мечом.

– Эээ. Я понял, – уверенно ответил домовому. – Сделаю всё в лучшем виде.

Непривычно видеть хладнокровно-саркастичного Нафаню нервничающим, но я его понимаю. Сам не очень люблю летать, хотя головой осознаю безопасность транспорта. Процент аварии минимальный – на автомобиле попасть в неприятности в разы выше, даже поезда чаще сходят с рельс. Другой вопрос – масштаб события. Небо уравнивает всех вне зависимости от класса посадочного места – счастливчиков практически не бывает.

– И не удивляйся ничему. Поведение может сильно отличаться от привычного, – дополнил картину предстоящего перелёта товарищ. – Сам я не могу сказать насколько, ничего не помню после восстановления контроля. Издержки развития, но весьма удобный способ перекрыть слабые места мощным отыгрышем.

– Я примерно представляю, разочек уже наблюдал, – успокоил я его. – Справимся.

Действительно справимся. Китайские и корейские дорамы я смотрел, а значит правила поведения истинных героев знаю. Остальное мелочи, хотя выбор не велик. Недавно я начал чувствовать внимание Аспидов. Печать отбора энергии время от времени пульсирует, словно предупреждает: «Время утекает пессссском ссквоззззь пальцы».

Причём интуиция общается со мной голосом Каа из мультфильма про Маугли. Старого, советского психодела. Обожаю его, зависаю смотря с любого момента, если случайно натыкаюсь на детских каналах. Мои пацаны тоже полюбили его за яркую рисовку.

Нафаня просто кивнул и достал из пустоты деревянный меч в ножнах, закрепив его за спиной. Что ж, шоу начинается!

– Proszę o bilet na pokład! – попросили у нас билеты на стойке посадочных ворот.

– Nie ma problemu. – бодро ответил Нафаня, явно намекая на отсутствие проблем.

Спасибо великому праславянскому языку, что объединяет нас до сих пор. Многие бытовые вещи легко понимаются даже на польском.

– W porządku, proszę. – разрешил служащий аэропорта, потеряв к нам интерес.

– Господин, я проверю дорогу до самолёта, – с низким поклоном предложил Нафаня. – Осторожность – благодетель настоящего мастера.

– Не стоит, ты мне нужен рядом, – легко перестроился я на абьюзивные отношения. – Я уверен в твоей силе и профессионализме, но не стоит рисковать разделяясь.

– Спасибо за похвалу, господин, – опять поклонился уже не домовой, а полубезумный дух меча. – Ваша мудрость не знает предела.

– В будущем не стоит нарушать конспирацию, – хитро прищурился я. – Разговаривай со мной на равных, чтобы никто не догадался, кто из нас главный. Иначе враги легко поймут настоящую цель.

– Да будет так, – согласился уже без подобострастия нечисть. – Вдвойне мудрое решение.

«Это будет долгий и интересный перелёт. Опыт несомненно полезный, но насколько актуальный для нашего общества, построенного на правовом равенстве» – ехидно подумал я про себя.

Туннель привёл нас к боингу, а тот в своё время взлетел по графику. Только в моей голове вспыхнули неожиданно строчки старого доброго хита Касты.

«Я эту кухню знаю. Лайнер поднимет в воздух

Поймёшь, что прогоняешь, да только поздно»

Для меня ещё не поздно, но где-то я точно прогоняю. Причём серьёзно – осталось понять где?

Лондонский аэропорт Хи́троу. Середина марта. Два часа ночи. Кузьма и Нафаня.

Удачная мысль обеспечить прикрытие показным равенством спасла меня от бесконечных поклонов, но не от повышенной бдительности Нафани. Невыносимо напрягает почти три час сидеть в ожидании возможной атаки любого, что приблизится ко мне на расстояние менее допустимого.

Поэтому я практически сразу уснул, упав в кресло. Почему-то меня не интересовали возможные проблемы, если дух меча огреет по спине слишком ретивого стюарда или стюардессу. Я летел на аудиенцию к мятежной королеве Горгон – они же отщепенцы Аспидов, за сотню лет выстроившие успешный бизнес с добровольным отбором Живы у слабой нечисти, нежити и даже пробуждённых.

Проклятые и одержимые изначально ушли под крыло к хитрой змее, что решила стать режиссёром собственного театра, чем безуспешно пытаться добиться признания в столичном. По мне разумная тактика, особенно в свете последних чисток среди долгожителей.

Власть диктует свои правила и приоритеты. Кто-то готов пожертвовать всем, но забраться на вершину самой высокой горы. А кто-то просто строит свой уютный дом, оградившись от жадных соседей. Англичане всегда уютно себя чувствовали за Ла-Маншем, повлияв и на одержимых. Аспиды первыми ушли из-под крыла матери, сменив лидера.

Горгоны – общество предпринимателей, взявших под свой контроль остальных созданий Нави за небольшой налог духовной силой. Добровольный и окупающийся многократно – новая структура исправно отбивала любые нападки с материка. Никто не жалел о потери десятой части личных запасов – теперь остаток спокойно тратился на развитие, а не противостояние с конкурентами.

Королевская служба надзора Британской Империи соблюдала баланс в рамках действующего кодекса, но имея ряд исключений. Самым существенным стало главенство королевской семьи независимо от наличия талантов тени.

Настоящий триумф человечества над теневым миром, иллюстрирующий победу прогресса над «Магией». Свободные нравы вольного народа на клочке суши проникли в общества теней, сбросившего ярмо псевдомогущества. Холодный расчёт, позволивший империи англо-саксов обрела крепко спаянное сообщество вне человеческих рамок, защищающее людей от любого возможного произвола со стороны гостей с большой земли.

Временная печать королевской воли ставилась на любого гостя туманного Альбиона, кто не представлял род человеческий. Унизительно, но эффективно – надёжный фильтр со вкусом тоталитаризма.

Мы с Нафаней согласились на это невольное «унижение» ради выполнения плана. Пять часов на британской земле под пятой королевской власти нас не смущали. Мы же не революционеры – просто тени, желающие освободится от навязанных обязательств.

Домовой не говорил напрямую, но я чувствовал желание раздать долги и пойти наконец своим путём.

– Нам нужно в часовню Святого Георгия, там нас ждёт Джон Смит, – деловито наконец изрёк Нафаня, сбросив маску императорского гвардейца Китая. – У нас не так много времени. Обратно едем через Париж.

– Посмотреть собор Парижской Богоматери? – не удержался от шпильки в сторону Пилигрима.

– Уже. Мощная аура – существенно помогла в скитаниях, – мечтательно ответил домовой, уверено двигаясь к цели, не обращая внимания на двух людей, что отсекали нас от выхода.

Широкополые шляпы, кожаные плащи и перевязи с различным холодным оружием выглядели странно даже на фоне многонациональной толпы пёстро одетых людей. За пять шагов парочка долговязых пробуждённых образовала молчаливый эскорт. Белые лица бандитского вида с веснушками, украшали шрамы и неоднократно сломанные носы. Странный выбор, если можно легко выправить любой дефект.

– Мародёры его Королевского Величества – элитный отряд охотников на ведьм, нечисть и нежить, – информировал Нафаня, сняв шляпу и поприветствовав встречающих. – Мои коллеги, по сути, только из недружественной страны. Китай до сих пор помнит всё и не забудет никогда, азиаты мыслят другими категориями. А бандитские рожи обязательный атрибут.

– Джон Смит боится, что мы заблудимся? – удивился я.

– Не, он напоминает о своих возможностях. Мари поедет с нами, – почему-то устало произнёс домовой. – Любовь самое страшное чувство – разрушительнее только глупость. Хотя одно порой не обходится без другого.

– Я тебя понял, мы сюда шли? – удивился, глядя на здание, похожее на небольшой завод из красного кирпича.

– Конечно, смотри крест стоит – значит место культа, – довольно потянулся пилигрим с каждым шагом сбрасывая усталость. – Вернее шести или семи сразу. Очень удобно, можно за раз получить несколько благословений. Англичане практичные ребята.

– Только обстановка ни разу не вдохновляет, – не впечатлился я низкими сводами, словно в пещеру попали.

– Ничего ты не понимаешь – аутентичность на высоте, – спокойно ответил Нафаня, двигаясь к первому ряду скамеек, где сидел здоровяк в униформе мародёров.

Рядом изящно устроилась красотка в багряном дорожном плаще и аналогичного цвета кожаной косынке. Даже со спины она производила впечатление прекраснейшей женщины на свете, вызывая почти маниакальное желание увидеть прекрасный лик.

– Зато в девицах ты явно знаешь толк, – разрушил магию момента умелым комментарием домовой. – Мари, не надоело развлекаться с аурой здоровья?

– Женщине можно простить маленькие слабости, – на чистейшем русском ответила Кудесница. – А вот нечисти следует поучится манерам.

– Не получится, святой долг зовёт. Через полчаса подойдём, а пока можете обратится к отцу небесному, – едко срезал ехидный Нафаня. – Хотя нет, Джон – составишь компанию. С прекрасной леди мы наобщаемся ещё вдоволь.

– Да без проблем. Быстрее решим дела – быстрее вздохну свободно, – не стал отбиваться от подруги Смит, свободно перейдя на язык Достоевского.

– Англичане практичные ребята, – улыбнулся домовой, подойдя к алтарю.

Джон Смит, как ни странно, перекрестился и встал рядом с домовым. Меня Нафаня неожиданно остановил жестом, указав на место рядом с Мари.

– Обидно, не правда ли? – улыбнулась черноволосая зеленоглазая пробуждённая. – Тайны всегда манят, особенно если тебе показывают, что ты их не достоин.

– Плевать, если честно, – не расстроился я вообще ни разу. – Просто плыву по течению. Вселенная ни разу не оставила меня, пока не опускаю руки.

– Дзен-буддизм? – уважительно взглянула лекарша, мило сложив брови домиком, а губки бантиком.

– Пофигизм – слишком многое происходит, на что моего влияния не хватает.

– Вы русские вечно поддаётесь фатализму, – встряхнула головой красотка, не поменяв выражения лица. – За это вас и не любят в мире. И боятся – нация самоубийц и героев.

– Уже нет, – пожал я плечами. – Лет тридцать как нет. Впрочем, я не исключаю ничего. Сам еду куда ведут со странным упорством.

– И меня тянете, – похлопала ресницами Мари. – Может одумаешься?

– Не получится, я не держатель долга и формальный хозяин Нафане, – пожал плечами я. – Слишком много лазеек у него для свободы действия.

– Ратник по-другому не мог сделать, – поморщилась девушка. – Проклятый Архонт – демон искушения. Даже из могилы смог призвать к ответу, а его детище не лучше.

В глубине глаз промелькнул страх. Первобытный, парализующий и заразный, способный уничтожить любую армию.

Только в голос не дрожал на нужной ноте, выдавая умелую манипуляцию отличной актрисы. Сказитель чётко отсекал нотки лжи, малейшие нюансы сказанного разложив на звуки.

– Как и вы, Мария. Как и вы, – жёстко остановил моноспектакль. – Идеальных людей нет, а создания Прави и Нави тем более далеки от благостности.

– Воистину так! Ameno! – вмешался в противостояние домовой. – Он идеалист, Мари. Не старайся подобрать ключ к двери, что заперта на засов изнутри.

– Я тебя ещё не простила! – тихо и очень серьёзно произнесла лекарь.

– Переживу, – беззаботно отрезал Нафаня, излучая мощную ауру. – Кузьма на нас хотят посмотреть серьёзные одержимые. Верховная медуза Горгона лично.

– А надо? – равнодушно пожал плечами, уже мало что понимая.

Инертность навалилась с новой силой, вызывая сомнения во всём. В словах Нафани, в желание освободится и вообще в теневом мире.

– Мари, может хватит в святом месте угнетать пробуждённых? – укоризненно посмотрел на красотку Нафаня. – Я ведь могу и благостью придавить, не посмотрю на ухажёра. И буду в своём праве.

Действительно мягкое серебристое свечение заполнило зал, вымыв сомнения.

– Пути двух выводков Аспида разошлись давно, но методы они до сих пор используют одни и те же, – глядя на растерянных Джона и Мари сообщил домовой. – Круг сомнений я почую за километр. На скользкую тропу ты встала, но бог тебе судья.

Дальше мы двигались молча, думая каждый о своём.

Я о беззащитности от ментальных атак.

Нафаня, наверное, об удачной поездке.

Мари выглядела растерянной, видимо пытаясь понять, как раскусили её «хитрый план».

Джон Смит шёл с уверенным видом, словно думал о пинте лучшего тёмного пива в ближайшем пабе.

Но, к сожалению, нас ждали менее приятная встреча. Королева медуз. А я, не будучи Персеем, не мог рассчитывать на помощь божественного отца-громовержца.

Англия. Лондон. Олд-Бейли. Кабинет главы Горгон. Четыре часа ночи. Нафаня и Кузьма.

– Оу, вы же королевской семье подчиняетесь? – удивился Нафаня, увидев куда нас привезли. – Олд-Бейли? Серьёзно. Это же Корпорация лондонского Сити, помниться знакомый лепрекон жаловался на беспредел в центральном уголовном суде. У него отжали в качестве налогов отцовское наследство.

– Да, судебные приставы у нас звери, – подтвердил Джон Смит. – Туда отбирают самых смелых и неподкупных.

– Отмороженных на всю голову ты хотел сказать. Они даже нечисть обирают, – поправил формулировку домовой. – Причём видят её, будучи людьми.

– Так на должность лорд-мэра Лондона всегда избирают проводника, – огорошил всех неожиданной новостью Джон. – А его люди даже чёрту рога обломают.

– Толково, а вы значит под королевской семьёй? – задумчиво произнёс Нафаня.

– Баланс! – насмешливо подтвердил Смит, подняв указательный палец к небу.

После сорока минут молчаливого пути разговор об устройстве теневой власти в Лондоне развеял напряжённое молчание.

Ворота открылись перед автомобилем главы департамента по сбору магической энергии его Королевского Величества, хотя рабочее время не наступило.

Нас ждала могучая одержимая. Великолепное здание величественном в стиле нео-ампир намекала на храм, только не духовности, а справедливости. В рамках уголовного и административного законодательства Британской империи.

Проходя по изящным коридорам, невольно восхищался утончённостью вкуса архитектора и его изящным решениям. Ровно до приёмной с невыразительной табличкой: «Глава департамента технического обеспечения налоговых сборов».

– Серьёзно? – удивился уже я.

– Более чем, Англия цивилизованная страна. Мы не живём пережитками тёмных веков, – с улыбкой произнёс глава департамента. – У нас тут не Хогвартс, а серьёзная организация.

– Пусть заходят, у меня не так много времени, – прошелестел леденящий женский голос. – Вы опоздали на три минуты, осталось всего семь на аудиенцию.

Нафаня не думая ни секунды пересёк приёмную и открыл дверь в скромный кабинет, уставленный шкафами с папками и кристаллами. Я двигался следом, не отставая, привычно прогнав по ауре часть Живы, успокаивая дрожь.

– Уважаемая глава, хватит и двух. Я хочу убить Мирославу, освободив Кузьму – моего хозяина от печати энергетического отбора, без его ведома поставленной, – зашёл с козырей домовой. – От Вас требуется выступить экспертом, подтвердив, что Аспиды не отпускают добычу.

– А твой хозяин говорить умеет? Больно ты болтливая нечисть, – так же безразлично прошелестела Горгона.

– Мне нечего добавить, – пожал я плечами. – Насколько я успел изучить доступные источники всё верно. Змеи отпускают добычу в одном случае – смерть королевы выводка.

– Слишком безучастен, а если биться с ней придётся тебе? – не отступила медуза.

– Значит её убью я, – уверено ответил очевидное.

«… есть вещи неизбежные, неотступно преследующие сколько не беги. Брави решает проблемы здесь и сейчас, находя лучший выход. Смерть противника – самый надёжный способ, обеспечивающий спокойствие. Отступление – дополнительные заботы, снижающие эффективность. Поэтому настоящий профессионал постоянно совершенствуется, находя идеальные моменты в любых ситуациях…»

Наставления флорентийских убийц выжигали на душе новые правила, увеличивая пропасть между моими прежними принципами и новой реальностью. Но пока удавалась стоять на обоих берегах, хотя скоро придётся выбрать правильную сторону.

– Узнаю породу. Я согласна, тем более мне это ничего не будет стоить, – хлопнула в ладоши страшная женщина. Её облик ускользал от моего внимания, размываясь среди разноцветных папок, оставляя только смутное чувство тревоги. – Договор.

– Договор с поручителем и печатью, – согласился Нафаня.

– А парень ничего не решает? – жёстко посмотрела на меня васильковыми глазами Горгона, неожиданно появившись в метре.

Неожиданно хотелось ей, но я за полсекунды до «материализации» уже смотрел прямо в глаза невысокой изящной блондинки с острыми чертами и греческим носом. Она вообще выглядела, словно красивейшая статуя с идеальными пропорциями. Впечатления портили только волосы, что постоянно находились в движении.

«… Убийство крайний способ защиты собственных интересов. Если есть возможность решить проблему найдя союзника, не работающего на твоей территории, лучше пойти путём сотрудничества. Для торговли и дела необходимы связи, а не страх…»

– Мужчина уже всё решил, а озвучить может и нечисть, – подключив все внутренние резервы, чтобы не отвести взгляд от омутов бесконечно старых глаз. – Реликтам прошлых эпох проще понять друг друга.

– Интересный экземпляр, – не смутилась медуза. – Кто-то уже давил на него кругом сомнения?

Джон Смит широко развёл руками, показывая, что предположение горгоны останутся без объяснения. Мари ждала в машине, а мужчины вежливо промолчали.

– Нет, просто я смелый и немного слабоумный, как вы успели заметить по задуманным планам, – продолжил отыгрывать Брави из Флоренции. – Поэтому в нашей паре говорит самый адекватный.

«… Показывай только то, что хочет видеть собеседник. Настоящее лицо принадлежит тебе и никому боле. Люди должны видеть исключительно круги на воде, а не камень их породивший…»

– Тссс, наёмник. Пуссстышка, – разочаровано произнесла одержимая, не выстояв в дуэли взглядов. – Джон – выступишь гарантом?

– Да, если разрешишь Кузьме принять Аспидов огонь, – словно ждал команды на правильный ответ мародёр.

– На территории Англии и за твой счёт сколько угодно, – махнула рукой медуза, растворившись снова в пространстве.

Через полчаса я выходил из Олд-Бейли с гордо поднятой головой, но оставил часть прошлой жизни в бесконечно ледяных глазах королевы медуз. А в голове пульсировали строки наставления убийц.

«… Прошлое – это топливо для роста. Потому жгите его без жалости, становясь сильнее и решительнее. Ведь прошлое всегда можно восстановить – достаточно лечь спать, превратив прожитый день в воспоминания…»

Красиво написали итальянцы о потери человечности, поэтично – словно жизнь стихи о подвигах и победах. Нет, жизнь – это боль и борьба, которую я вёл постоянно. Но сейчас я делаю это по пояс в грязи, а скоро предстоит окунуться в дерьмо по макушку. Мне придётся принять правила игры или сразу пустить пулю себе в голову. Просыпающаяся интуиция наёмного убийцы настойчиво верещала, оставляя во мне всё меньше человеческого.

– Мари – не советую шутить с парнем, – громко предупредил Джон свою любимую. – Он вычислил старушку, напугав её до ужаса. Последний раз я её такой видел лет двадцать назад.

– Помню, Хорхе постарался. Аура святого воина выжгла напрочь маскировку горгоны, – подтвердила Мари, внимательнее присмотревшись ко мне. – Возможно недели для тебя будет много, раз имеются отличные задатки.

– Джон! Спасибо тебе за помощь, – поклонился в пояс Нафаня мародёру. – Приношу извинение за давление, но такова моя природа.

– Да брось! Мелочи. Кузьма сегодня меня порадовал, это дорого стоит, – отмахнулся совершенно естественно главный налоговик духовной энергии в Англии. – Давно хотел посмотреть, как старую поставят на место. Сам по понятной причине не могу.

– Тогда мы готовы к отъезду. Мари, вести машину во Флоренцию придётся тебе, – сообщил Нафаня, глядя на Джона.

Тот достал обычную склянку с густой изумрудной жидкостью, отдав её мне.

– Пей и читай наставление Брави. Снова и снова, пока можешь, – продолжил домовой. – И не удивляйся, если появятся новые строки. Постарайся оставаться в сознании до последнего.

– Понял, – легко согласился с напарником. – Откровение вселенной придёт?

– Нет, Явь покажет след, – поправил Нафаня. – Какой ты в курсе.

«… Настоящий Брави не знает сомнений, если выбрал путь. Двигаясь к цели, он использует все средства и готов на риск. Без риска нет роста, без роста нет силы, без силы нет побед. Без побед нет стабильности для братства ткачей. Только верность братству…»

Первые строки после приёма элексира, расширяющего сознание, обрели невиданную яркость, врастая в подсознание, словно ожоги. Раскалённым клеймом на душе выжигая сомнения, заполняя пустоту и вытесняя человеческие эмоции, мешающие идти к цели.

Сознание я сохранял ровно до Парижа, попутно восхитившись скоростью поездов и гением человеческой мысли – Евротоннелем под Ла-Маншем.

В машине память возвращалась фрагментарно, сполохами вбивая в подкорку принципы работы с волновой структурой и способами её расщепления. Витиеватым языком описывая корпускулярно – волновую теорию, но добавляя в неё новый вид взаимодействия. Жива, словно катализатор меняла правила в изолированной области, заставляя подчиняться материю воле пробуждённого.

К приезду во Флоренцию в памяти навсегда отпечатался истинный текст наставления братства Ткачей из славного города Флоренция. Финальная формула третьего возвышения пришла в момент пересечения городской черты.

Из состояния отрешённости меня вывел весёлый голос снаружи.

– Нафаня, скажи мне честно, – ехидно интересовался незнакомец, заглянув в салон. – Ты специально искал здорового мужика? У тебя детские комплексы, что ты привык прятаться за широкой спиной?

– Нет Жало. Просто судьба любит подчёркивать мою субтильность, – развёл руками худощавый татарин, а может казах или монгол. – Знакомьтесь – Кузьма. Будущий гроза Аспидов.

Я только смог кивнуть и поплёлся в номер. Разговаривать и думать я не мог, слишком вымотался от бесконечного пребывания в состоянии изменённой реальности.

«… Хозяин нитей способен вникнуть в суть материи, платя дорогую цену – оставляя эмоции в стороне, полностью отдаваясь логике и расчёту…»

Интересно, а живые компьютеры могут ненавидеть? Любить или жалеть? Впрочем, это я узнаю в скором времени – из всех вариантов только ткачи оставляли хотя бы часть человечности, не отдавая свой разум в вечное пользование Явью.

Глава тринадцатая: «Ты сам пришёл, значит – это судьба»

Италия. Флоренция. Комплекс Сан-Марко. Конец марта. Нафаня.

Флоренция прекрасна историей – она лицо эпохи возрождения. Наша группа туристов перемещалась от одного памятника архитектуры к другому, попутно обедая в кафе и ресторанах. Плотно и с удовольствием, но внимательный человек заметил бы массу странностей глядя на нас.

Во-первых, что расплачивались мы исключительно серебряными монетами за еду в ресторанах и кафе, не ориентированных на туристов.

Во-вторых – маршрут. Он оказался далёк от классического, возможно только Собор Санта-Мария-дель-Фьоре вписывался в привычную картину, поражая огромным куполом. За проход необходимо было заплатить, но я пилигрим и святые места не имеет препятствий. Как и для моих спутников.

В-третьих – интерес небольшой, но хорошо вооружённой группы крутился вокруг производственного прошлого – ткацкого величия. Арте делла Лана – цех шерстяной ткани, после Арте ди Калимала с его прекрасным сукном в средневековье и наконец Арте делла Сета, куда мы зашли реально для общего развития. Производители шёлка не входили в братство Ткачей, справляясь самостоятельно без сверхъестественных покровителей имея огромные доходы.

К счастью, на нас обращали внимание, даже когда мы проводили тренировки и спарринги в помещениях. Короткие, жёсткие и без малейших правил. Кузьма погружался с головой в атмосферу прежнего величия братства. Даже красивейший собор построили на деньги от продажи сукна и шерстяной ткани. А интересы купцов защищали наёмные убийцы, помогая богоугодному делу.

Мы не обделили вниманием ни один сохранившийся объект текстильных гигантов Италии. Склады, конторы и порт с ангарами скрупулёзно исследовались с величайшим интересом. По дороге проводник изображал жуткую смесь диверсанта, ниндзя и промышленного альпиниста. В общем наёмного убийцу по-флорентийски, хладнокровного Брави.

И несмотря мощный отыгрыш Кузьме понадобилось шесть дней, чтобы привести в порядок духовный каркас под предстоящее возвышение. Мари трудилась не покладая рук, присутствуя на всех тренировках и спаррингах. Остальные гоняли проводника всем миром, начиная с меня и заканчивая хрупкой девушкой, успевавшей вносить правки по ходу боя.

Историческая родина второго и третьего возвышения в разы ускоряла развитие Кузьмы, помогая глубже погрузится в информационное поле былого величия братства Ткачей.

– Нафаня! А сколько мы должны за проживание монастырю? – поинтересовался наконец отдохнувший проводник.

– Нисколько, я же пилигрим. Для меня это встроенная опция – бесплатное пребывание в святых местах. Для моих спутников тоже, – спокойно оповестил проводника. – Значит и для тебя бесплатно, остальные не бедствуют.

Комплекс Сан-Марко состоял из самого собора, а также бывшего женского монастыря, превращённого сейчас в музей. Имелась библиотека, которую держал мудрый сфинкс. Идти туда я не стал – слишком много дел. Не хотелось устраивать очередное выяснение силы с очевидным исходом. Просто мы с напарником нашли место, где приткнуться. Остальное не имело значения, ведь спал он всего по три часа в сутки – даже для пробуждённого маловато. Впрочем, как и мы все.

– Понятно. Тогда второй вопрос – когда второе возвышение, Мари сказала, что каркас сформирован, тело подготовлено и времени на реализацию потенциала не больше месяца, – беспокоился о своём будущем Кузьма.

– Дома пойдём на охоту, здесь ты просто не найдёшь заказа, а это одно из обязательных условий.

– Второе убить гарротой? – меланхолично добавил проводник, показывая знание развития собственного пути.

– Точно, а третье – получить плату, – закончил за него я.

– Думаешь в Калининграде есть отель Континенталь? Прям как в Джонни Уике? – позволил себе редкую эмоции в последнее время Кузьма. Сказывалось влияния довлеющего дара, что желал наконец реализоваться.

– Нет, но там есть активное сообщество нечисти. А также лояльные члены Триумвирата, – успокоил я будущего Брави. – Найдётся достойная работа, вернее уже есть. Осталось найти заказчика под неё.

– А у тебя всё просчитано?

– Многое, не волнуйся – тебя не кину. Всё ровно так, как говорю, – ответил я. – Моя натура не позволяет использовать никого в тёмную.

– Хорошо, я почти поверил, – согласился Кузьма. – Домой выезжаем сегодня?

Я задумался на несколько минут обдумывая лучшие варианты. За время работы проводника над собой и тренировки владения основным оружием – стилетом с хитрой рукоятью со встроенным тросом, я успел забрать посылку от Хорхе.

Объёмный свёрток получился – шесть книг Ратника, шкатулка с лунным серебром –пятьсот монет, а также набор бумажных печатей. В своё время Архонт успел поймать в капкан не одну энергетическую сущность – но припрятал всего десяток.

Остальное использовал без жалости – большую часть времени мы работали в одиночку. А я так себе боец, больше нужен для медицинской помощи в случае неприятностей. Вот и баловался Ратник призывами. Мастер печатей удачная вариация обычного мага – боевая версия с меньшим запасом Живы, но с большей вариативностью в схватках.

Вопрос только в подготовке – без неё не сильнее обычного воина в рукопашной схватке.

Использовать бумажные печати может каждый, а вот подготовить и изловить нужную сущность – целое искусство. Не один трактат об этом написан, причём толково. Ратник даже ничего не смог добавить – знатоки дела описывали трудную работу Мастера печатей.

– Да. Поезд до Рима, потом летим в Варшаву, а после на машине домой, – я озвучил маршрут поездки.

Джон Смит действительно оценил перспективу отомстить Аспидам в целом и Мирославе в частности. Поэтому подсуетился и нашёл Шершня и Жало, сообщив им место встреч с нами. Они поедут в Калининград, отрабатывать долг Ратника за своё спасение. Только Кузьме не стоит знать об этом – требуется научить его самостоятельности. Настоящий Брави Ткачей – одиночка. По этой же причине я не стал ему показывать два АС «Вала» с боезапасом четыреста освещённых выстрелов любезно предоставленных Хорхе. Просто кофра с оборудованием.

Сущность проводника не способствует полному усвоению принципов возвышения специфического дара, но имелся мастер принудительного сглаживать углов. Лекарь высочайшего класса – Мари Кудесница. Её услуги по возвышению стоят дорого, но окупаются мгновенно. Очередь на годы вперёд, причём на выезде обычно она не работает.

Но у нас особый случай, отказать она не могла. Всё продумано до мелочей – причём не мной. Ратник развивал множество людей при всём своём нежелании работать в паре ни с кем. Архонт передал лишь малую часть обязательств – иначе я сгорел бы щепкой в жарком пламени.

– Логично, пойду покупать билеты. Раз проживание бесплатное, значит оплата пути на мне, – благодушно вызвался решить проблему возвращения Кузьма.

Я же задумался ненадолго, вспоминая интересный разговор двухдневной давности перед спаррингом Шершня с проводником. Он очень толково и просто объяснил суть существования и развития по законам Яви. Современный мир – новый взгляд на старые принципы.

***

– Слушай внимательно – для успешного развития нужно чётко понимать, кто ты, – вещал двухметровый амбал, загоревший до черноты небрежно поигрывая кинжалом с изогнутым лезвием из современных материалов, но с богатыми традициями. Джамбия – личное оружие бедуинов. – Наверное Нафаня все мозги тебе промыл деревьями, ростками и ветками. Ретрограды вечно усложняют объяснения простых принципов.

– А как иначе? – хладнокровно спросил Кузьма.

– Мы вещи Яви. Её игрушки, только с мозгами, – дал пояснение стрелок. – Я, например автомат Калашникова. Это моя суть – стрелять на среднюю дистанцию. Очередями.

– И всё? Не выйдешь за рамки?

– Почему. Без проблем, – продолжил Шершень. – Меня можно изменить, но желательно не противореча сути. Добавить прибор бесшумной и беспламенной стрельбы и электронный оптический прицел – изобразив городскую снайперскую винтовку.

– Лесной рейнджер народов Сид в кельтской культуре, – выбрал я подходящее возвышение под озвученные стрелком дополнения к АК. – Только ты не захотел идти этим путём.

– Не люблю в чаще сидеть безвылазно, – усмехнулся Шершень. – Только я проиграю любому стандартному снайперскому оружию – ведь оно изначально делалось под конкретную задачу.

– Это понятно – основной дар нужно развивать линейно для большей эффективности, – озвучил очевидное Кузьма.

– Или, например могу взять коробку на семьдесят пять патронов, сошки и стать имитацией пулемёта, – не остановился в описании стрелок.

– Возвышение Импа из Инферналеса. Мощный огонь и иммунитет против многих видов излучения, – автоматически выдал по памяти аналогию с новой комплектацией.

– Точно. Рога в придачу со слепым поклонениям демоническим правителям, – усмехнулся невольный лектор. – И всё равно проиграю штатному пулемёту – ствол потечёт от перегрева, коробку на двести патронов не используешь. Поэтому мне пришлось деликатно искать свой путь.

– Нашёл? – уже с интересом уточнил Кузьма.

– Пятнадцать лет понадобилось, – не разочаровал Шершень. – Воин солнца. Если переходить на технический язык к автомату я прикрепил коллиматор, дульный тормоз-компенсатор, использую зажигательные патроны с фосфором и планирую добавить подствольный гранатомёт.

– Я не знаю такого развития, – удивился уже я. – Расскажешь?

– Ничего странного, Ратник не любил пустыню, – развёл руками стрелок. – Не могу открыть подробностей – тайна ордена. Буду болтать – не стану жрецом Ра. Могу только прославлять светило и его мощь, а оно есть везде.

– Толково, значит добился своего, – я искренне поздравил Шершня, порадовавшись увеличению боевой мощи. – Впечатлён.

– Спасибо. Но бывает и по-другому, – не остановил стрелок предварительный урок перед схваткой с проводником. – Например превратить автомат в лопату. Поставить широченный штык-нож, добавив дополнительные рукояти и заниматься непотребствами. Тогда оружие просто сломается окончательно, оставив тебя с голыми руками.

– Ээээ? – не понял Кузьма.

– Если не отыгрываешь долго основу, а погружаешься в неправильные возвышения – дар угасает, теряется часть души Прави или Нави, а носитель сходит с ума, – я расшифровал совершенно правильную аналогию. – Поэтому всегда соблюдается баланс между развитием и основой. Чем больше расхождения – тем меньше у тебя сил, но больше контроля своих действий. Яви ты не так интересен, раз не в полную силу работаешь по основному направлению. Только есть границы, за которые она не отпускает.

– Теперь понял – мне нужно как можно быстрее добраться до третьего возвышения, чтобы стать нормальным проводником, – сделал правильные выводы подопечный. – Иначе начну терять себя.

– Так точно, – произнёс Шершень, одновременно атакуя Кузьму Джамбией, окутанной золотистым солнечным свечением.

– Принял, – коротко парировал Кузьма устно и блокировал атаку стилетом, покрытым энергией Живы более глубокого золотого цвета.

Клинки встретились в метре от проводника, ведь он использовал трос, чтобы удерживать дистанцию между собой и противником. Наставления братства Ткачей приучили не давать преимущества цели, а значит не подпускать близко.

Кузьма всё больше становился похож на настоящую тень, отбрасывая сомнения на пути к свободе. Значит и мне не стоит отставать от него.

***

Россия. Калининград. Студия «Кузня Благости». Начало апреля. Два часа ночи. Нафаня.

– Вы вурдалак – этого не изменишь. Не будешь оборачиваться раз в пару месяцев – придётся страдать, – терпеливо объяснял местному главе общины странных созданий Нави. – Человеческая форма для Вас – всего лишь прикрытие. Оно накапливает дефекты, не рассчитанное на длительное использование.

– Раньше я мог держаться дольше, – недоумевал клиент. – А сейчас вынужден прибегать к посторонней помощи.

Вольф Варгович Кровавов лидер вурдалаков – странного гибрида оборотня и вампира, склонного развиваться по этим двум путям. При этом сам глава не желал иметь ничего общего ни с кем из них.

Вампиры высокомерные и холодные твари, что не ценят жизнь, а оборотни во всех своих проявлениях дикие импульсивные создания, следующие инстинктам и приказам вожака. Вурдалаки умудрялись за счёт умелого использования обеих крайностей удачно влиться в человеческое общество, трудясь в основном в правоохранительных структурах и юридических фирмах.

Вольф Варгович известный в городе адвокат, помогающий многим бесплатно. Тем и живёт, получая огромное количество лунного серебра за благотворительные услуги, иногда работая по громким и денежным делам. Для видимого заработка и конспирации.

– Регрессия – вы не подпитываете изначальный дар ни кровью, ни охотой, – вмешался Кузьма, собирая даосские чаши. – Мы выровняли ауру, устранив энергетический перекос. Так же на ПравИле поправили тело поработав с мышечным каркасом. Сейчас вы в порядке, но лучше не идти против основы. Хотя бы раз в полгода устраивайте себе перезагрузку.

– В остальном можно приходить к нам, ставка стандартная – две меры серебра, – подвёл итог я. – Явь не обманешь, подумайте об этом, уважаемый.

Адвокат серьёзно кивнул, отдавая стандартную плату. Сегодня он первый в списке многочисленных посетителей. Реклама от Харона и Водяного заработала в полную силу.

– Приемлемо, – согласился с рецептом вурдалак. – Спасибо за оказанные услуги, обязательно рекомендую собратьям вашу студию.

Накинув кашемировое пальто, седовласый высокий широкоплечий мужчина средних лет величественно двинулся к своей машине. Лексус последней модели, значит редкие прибыльные дела отлично окупаются.

– Нафаня! Кто дальше по списку? – уточнил Кузьма, чтобы заранее подготовить инвентарь.

– Неси инструменты, что мы использовали на Йоко, – огорошил его. – Я пока плёнку постелю – придёт кощей Василевс – главный по нежите в области. Там серьёзная проблема – крови море придётся выпустить.

– А ты справишься? – поинтересовался проводник, помня горячую любовь одной моей ипостаси к созданиям Нави.

– После большого паломничества я обрёл стабильность – десяток мест силы за неделю, – успокоил напарника, любуясь переливающимися татуировками на предплечьях – Даже по дороге домой не пришлось придумывать ничего – в сознании доехал.

– Если не считать странных молитв на латыни в полу трансовом состоянии, то да – в сознании, – напомнил об очередной уловке проводник.

– Ты лучше неси инструмент и переоденься. Нет, вообще разденься. Предстоит грязная работа.

Главная нежить пожаловал через десять минут в сопровождении трёх упырей. От обычных людей почти не отличались с виду, кроме непривычной бледности.

Сам хозяин кладбища хромал на обе ноги и неловко двигал левой рукой, словно попал под грузовик и долго кувыркался под его колёсами.

– Потрепало меня, как видишь. Говаривают хозяин чудеса творит, с того света понимает и увечья страшные залечивает, – приятным баритоном проговорил невысокий худощавый нежить с лысой головой и длинным носом.

Его чёрные глаза глубоко прятались в глазницах, выстреливая непроглядной мглой. Сам он ощутимо давил аурой мощи и власти, хотя тон его казался просительным.

– Будешь гостем дорогим, поможем всеми силами, да вреда не учиним, ежели сам не задумал худого, – несколько сковано пригласил по старой формуле Кузьма.

– Да будет так, помощь окажешь – награжу по-царски, – сразу не поскупился на обещания Василевс.

– Раздевайтесь тогда и милости прошу в тренажёр, процедура неприятная. Могу попросить оставить охрану в раздевалке. Место силы проводника защищает мастерскую, – попросил я сразу во избежание проблем.

Следующие полтора часа Кузьма вырезал раздробленные кости, создавал заготовки из лунного серебра и проводил имплантацию. В это время кощей вещал, не обращая внимания на сгустки крови, перерубленные мышцы и сухожилия. Мёртвая плоть существовала непостижимой не-жизнью, умело подражая оригиналу, таковой не являясь.

– Отчаянный шатун напал на меня и двух упырей, – объяснил глава всея неживых Калининграда. – Мелочи жилы подрезал, меня врасплох застал. Повредил знатно, пить энергию начал – ядом травить. Но слабоват оказался. Я подмогу вызвал экстренной кнопкой.

– Не даром? – удивился Кузьма.

– Чай не лаптем щи хлебаем, в ногу со временем живём. У меня нежить продвинутая, молодая. Бизнес наладили похоронный, да в сети нечисти подключились, – откровенно издевался Кащей. – Тревожные кнопки по всем кладбищам. Охрана от вандалов – дело благое, заодно и хозяева погостов друг другу помогать успевают.

– А упырей не нужно латать? – спросил я между делом.

– Да что с ними станет, полежат в сырой земле с месяц и снова в строю, – усмехнулся мудрый руководитель. – Это мне некогда, а вас рекомендовали серьёзные тени.

– И правильно сделали, что пришли, – профессионально подтвердил проводник, собирая окровавленный полиэтиленовый передник, зашив последний разрез. – С вас семь мер серебра возмещения расходов и три в награду. Сложная операция вышла.

Кощей щёлкнул пальцами, и охрана внесла сундучок. Он извлёк из него килограммовый слиток серебра, а также серьгу-гвоздик из лунного свинца.

– Лекарь ты знатный, награды не простой достоен. Серебро для дел благих оставляю, а сам подойди поближе, – потребовал Василевс.

Я знал, что будет дальше, но смолчал. Пусть учится Кузьма Игоревич на своих ошибках и успехах.

Проводник без опасений встал рядом с пациентом, принимая награду. Только пока он любовался слитком, Кощей с размаха воткнул в мочку уха гвоздик, защёлкнув его. От неожиданности Кузьма разорвал дистанцию, приняв боевую стойку, но я его остановил жестом.

– Благодарствую за доверие, хозяину моему оказанное. Защитой своей ограждаете от раны смертельной, – поклонился я, заставив то же самое сделать и проводника. – Молод и неопытен лекарь, не распознал чести великой.

– Знаю, потому и учу его. Защита дома не всегда работает, – подтвердил догадки мертвец. – Вещи якобы с добром принесённые – ядом смертельным оказаться могут. Дарю право на ошибку – часть силы своей на один раз хватит.

– Приму в награду, но попрошу об ответной услуге. Заказ на обидчика Вашего, – включился неожиданно Кузьма. – Выследить хочу и наказать, чтобы не повадно своевольничать и покой нарушать теней правильных.

– Если найдёшь раньше меня – знай, не поскуплюсь на вещи редкие. Выберешь сам нужное. Слово моё крепкое, – хладнокровно согласился Кащей. – Правь запомнит, Явь увидит, а Навь покарает, ежели отступлю от обещания.

Василевс протянул холодную руку Кузьме, а тот её пожал без сомнений. Первый контракт он выбил сам, без моего участия – растёт.

Никто не успел насладится моментом. В открытое окно ПравИла влетел огромный ворон.

– Кааар! Кар! Креший! – возвестила птица.

– Не части, сейчас настроюсь, живность ты полевая, – запричитал я, переключаясь на полевика.

– Карр! Карррр!

– Понял, общий сбор. Кузьма – бери инструменты и оружие, полная экипировка, – я быстро, но спокойно раздавал команды. – Василевс – мне понадобится твой лучший водитель, чтобы следовал за вороном. Мы не справимся – просто не увидим во тьме.

– Половина награды моя, что бы вы не затеяли, – включил бизнесмена мертвец. – По рукам?

– Все миры призываю в свидетели – половина награды за помощь уйдёт Кащею Василевсу, – без сожаления принял контракт.

– Что случилось? – наконец вернулся Кузьма в обновке из баллистической ткани и жилете из висящих десятисантиметровых кевларовых нитей. Две сотни серебряных монет ушла флорентийскому братству за стандартный боевой костюм современного наёмника.

– Едем лечить Лешего, а после охотится на Шатуна, – обрадовал проводника. – Сегодня твой день.

– Продешевил, однако, – усмехнулся кощей, глядя на Кузьму. – Я давно хотел вернуть один клинок. Если справишься – награжу. Нож из цельного чёрного камня, на алтаре Мораны найденный.

– Посмотрим, Василевс, – я успокоил его. – Обещать не будем, но постараемся сделать всё возможное. Приоритет на лечение.

– Понимаю, но жду, – принял правила игры мертвец, жестом оставляя одного упыря нам. Сам вышел с оставшимся, весело пританцовывая.

– Йоко, возьми остальных клиентов на себя, – на бегу дал я указание Кумо, не глядя на ответ. Она точно справится.

Поездка на окраину леса выдалась чудовищной. Упырь мчал с невиданной скоростью, не включая фар и не соблюдая вообще никаких правил дорожного движения, чётко следуя за птицей. Машина Кузьмы – добротный внедорожник, скрипела и стонала, но держала марку. Пока мы неожиданно не оказались на опушке леса.

– Приветствую тебя, лесной царь, – выскочил я первым, сообразив, что произошло.

– И я рад видеть нечисть … кх…и пробуждённого…., что не оставили в беде .. уаррр! – не договорил большой бурый медведь, сорвавшись на рёв, схватившись за колотую рану на груди, недалеко от сердца.

– Молчи и ложись, – я всё понял, готовя оборудование. – Даю слово, что действием или бездействием не нанесу вреда. Правь, Явь и Навь свидетели.

– Аргр…

– Нежить подождёт на окраине леса, Кузьма – с тебя клятва, – потребовал я, обнажая деревянный меч.

Видимо Шатун надеялся на свой яд, не добивая жертв. Так больше выход энергии значит. Уже которое нападение оставляет недобитков, рассчитывая на медленную смерть.

Кузьма что-то говорил, но чаща содрогнулась от рёва дикой боли, когда я выжигал скверну из медведя. Души Прави и Нави порой находят странные сосуды для жизни.

Встряхнул вынутый меч, почувствовав прилив сил. Хорошо, что лешего до удара Кузьма надёжно зафиксировал стальными тросами за деревья. Звериная натура могла взять вверх и пришлось бы уворачиваться.

– Дальше сам по схеме, – уступил место напарнику. – Контракт на шатуна выбить не забудь. Оплата за лечение и ликвидацию – два клинка на выбор.

– Сам понял! Работаем, – кивнул проводник. – Закрепи троса нормально, чтобы я не отвлекался. У медведя не внутренности, а фарш.

Сорок минут и полкилограмма серебра – итог экстренной реанимации лешего. Вылеченный хозяин леса благоразумно собрал собственную кровь с нас, очистив одежду. Очень своевременно для предстоящей охоты.

– За лечение клинок и компенсация серебра, плюс хотим контракт на шатуна с доставкой до него, – быстро поставил условия Кузьма, всё больше вживаясь в роль хладнокровного убийцы. – И не говори, что выпустил его из своих владений. Убить его сейчас тебе сил не хватит, не жадничай. Всего ещё один клинок и ты отомщён.

– Не царское это дело, – добавил я, надавив на гордость.

– Пусть будет так, – устало присел медведь, забавно шевеля пастью.

– Веди нас, хозяин лесных троп, – я обратился к лешему традиционно.

– Лёгкой дороги и пусть вы найдёте, что искали, – ответил по старинке мишка, хлопнув лапами.

Мы выстроились в боевой порядок не задумываясь. Я спереди, обнажив клинок – Кузьма позади, неся на плече четыре троса, но готовый в любой момент выхватить стилет. Проводник использовал сказителя, вычисляя опасность, пока тропа причудливо петляя несла нас к цели.

Хитрой и опасной цели, загнанной в угол – не рассчитывал шатун, что леший выживет. Значит нужно ловить и убивать сейчас – дальше он сменит тактику, устав от голода. Пока он видимо в относительном сознании, раз гурманствует.

– На семь часов, – выдал предупреждение проводник, разматывая ловким движением все четыре троса.

Я интуитивно оценил линию атаки до предупреждения, но знать точно гораздо удобнее. Поэтому я легко парировал быстрый выпад в сердце противника из засады. Марево вокруг невысокого мощного человека с серыми глазами усилилось, начав разделять силуэт на два. Но успеть ему не суждено – я атаковал с разворота клинком, выпустив стрелу изгнания.

Только долететь до цели ей оказалось сложно – марево возникло перед нечистью, поглотив выстрел.

– Морок, – озвучил очевидное Кузьма мыслеречью. – Я его заблокирую, если отвлечёшь в ближнем бою. Не дай ему задвоиться – замучаемся ловить.

Тактика верная – не давать особо вредной нечисти путать себя фальшивками. Пять шагов и я наношу один рубящий удар за другим, пытаясь обездвижить хитрого противника.

Оба кинжала Морока порхают, словно бабочки, пытаясь жалить, как пчёлы. Пожалуй, со мной фокус с ядом не пройдёт – но неприятностей получу массу.

Десять секунд мы не двигались с места в бешенном ритме отбивая атаки друг друга. Для этого я не постеснялся использовать ножны, сводя на нет преимущество двух клинков нечисти.

В бою десять секунд – целая вечность, которой Кузьма воспользовался сполна. Три троса в одно мгновенье зафиксировали руки Морока. Дальше три моих колющих удара в локти и коленную чашечку надёжно выводят из боя противника.

– Вяжи его нормально, мне понадобится время на подготовку ритуала, – дал указание будущему Брави. – Потом выполнишь контракт и наконец перейдёшь на второе возвышение.

Он молча кивнул, сделав всё идеально. Смертельная схватка не место споров, а только доверия напарнику. Мне неловко в такие моменты, но по-другому нельзя.

Я начал зачитывать в быстром темпе текст Confíteor, естественно на латыни.

«Исповедую перед Богом Всемогущим и перед вами, братья и сёстры,

Что я много согрешил мыслью, словом, делом

И неисполнением долга: моя вина, моя вина, моя великая вина.

Поэтому прошу Блаженную Приснодеву Марию,

Всех ангелов и святых и вас, братья и сёстры,

Молиться обо мне Господу Богу нашему».

Морок успокоился, обретя нормальный цвет глаз, сбросив пелену Шатуна на миг.

– Неужели мне хоть раз в жизни повезло? Кто ты, брат? – впервые за долгое время к нечисти вернулось сознание.

– Меня зовут Нафаня, пилигрим веры святой. Пришёл отпустить твои грехи и вернуть в цикл перерождения, – не разочаровал его я. – Много зла ты натворил, но обитель святая примет каждого. Склони голову и повторяй за мной.

Среди предрассветного леса понеслись мощные слова Misereatur:

«Misereatur nostri omnipotens Deus et, dimissis peccatis nostris, perducat nos ad vitam aeternam. Amen»

Пленник окончательно расслабился, а у меня словно корова языком слизала пять татуировок, причём две из них – великие храмы древности. Накопил действительно немало прегрешений охотник за собратьями.

После я кивком разрешил завершить начатое Кузьме. Он подошёл и произнёс по-русски: «Да помилует нас Всемогущий Бог и, простив нам грехи наши, приведёт нас к жизни вечной. Аминь»

Нашёл перевод в моей голове, отыграв до конца сцену, резким движением троса из своего стилета срезая голову Мороку, обрывая мучения шатуна.

Тут же мы оба опустились на колени и почувствовали преображение. Я небольшое, что дополнит Пилигрима, связав его с духом меча, добавив стабильности для многогранной личности. Духовник, что способен в милости к врагу простить грехи и отпустить с миром.

Кузьма же перешёл на качественно иной уровень – став Ткачом, что управляет пространством вокруг для защиты собственных интересов, делая это не столь разнообразно, как проводник. Зато мощнее в разы – специализация решает во многих вопросах.

Через час мы принесли тело обидчика лешему для похорон – традиции нельзя нарушать. Это понимали даже животные. Медведь отдал нам два клинка, причём ритуальный нож вынес сам, понимая откуда ноги растут. Обиды при этом не испытывал – оба кинжала Морока мы отдали хозяину леса для его коллекции.

«… Порой стоит пожертвовать частью добычи, пойдя навстречу союзнику, чем польстится на сиюминутную выгоду, потеряв в лучшем случае доверие. В худшем – нажить врага, но границы уступок должны быть взаимны …»

Процитировал Кузьма, принимая в дар от лешего цепочку из лунного свинца. Медведь глухо прорычал, изображая одобрительный смех.

– Удача тебя любит, пробуждённый, – пророкотал оправившийся от ранения леший.

– Много и часто, – ответил холодно новоиспечённый Брави. – Много и часто…

Глава четырнадцатая: «Вчера ты козырь, завтра ты джокер»

Россия. Калининград. Ленинградский район. Вторая неделя апреля. Шершень и Жало.

Змеиное логово нельзя вычислить, просто следя за Аспидами, они осторожны и практически никогда не заходят в него напрямую. Сеть невидимых ходов из соседних зданий и множество уловок для сохранения тайны.

В штабе находятся самые важные для выводка вещи – печать энергетического отбора и кристаллы связи с матерью. Горизонтальных связей у Аспидов нет – при необходимости всё обеспечивает центр.

С такой жёсткой структурой конспирации они живут давно – Ратник приучил, порой вырезая по два, три выводка за раз, выбивая нужные сведения у пленников. Научил осторожности спесивых дам, заставив считаться с братством охотников, что вначале даже близко не являлись силой.

Вербовка в ряды проводников и использовании их для создания новых бойцов – тактика братства, оправдавшая себя полностью. Жаль сейчас фактически перемирие и нельзя за счёт уничтожения всякой гнуси усиливать охотников.

– Жало, а ты уверен в своём чутье – место дыра, – весело спросил Шершень, морщась от мелкого дождя.

– Полностью. Данные вывели нас не случайно, – ответил, накрываясь непромокаемой тканью, оставляя работать миниатюрную камеру, присоединённую кабелем к телефону без сим карты и опознавательных микросхем.

Любой сигнал легко вычислить, как и прямой взгляд живого наблюдателя. Использование камер лишало Аспидов возможности почуять живой интерес, а кабель – сводил на нет все попытки выявить посторонний сигнал. Уверен все параметры телефонов, WI-FI, прочих сетей давно в общей базе безопасности и автоматическая система сканирования любой новый сигнал раскладывает на составляющие, проверяя на потенциальную угрозу.

Неудобно, что приходится торчать в непосредственной зоне влияния противника, но без грамотной разведки невозможно подготовить качественный план. Каждая мелочь важна в работе. Задумка Нафани не просто амбициозна – она самоубийственна, построенная на множестве допущений и твёрдой уверенности в расслабленности змей.

Примерное количество Калининградского выводка – тридцать человек. Из них реальные боевики – теней пятнадцать, остальные сенсоры, обольстители и прочий вспомогательный персонал.

Хотя в нынешних реалиях скорее наоборот – бойцы настоящие нахлебники, выкачивающие основную массу ресурсов. Ресурсов, что зарабатывали бизнесом и телом административно-хозяйственное крыло.

Удачные браки – самое серьёзное оружие Аспидов. Красотки легко втираются во власть, обеспечивая себе спокойную жизнь. Интересно скольких высокопоставленных жён не досчитаются после ликвидации гнезда? Таких данных домовой не предоставил, оставив грязную работу на нас.

– Слушай, а что ты так зарядился помогать. Энтузиазмом светишься – словно удачную карту вытянул? – удивился я.

– Для третьего возвышения нужный материал нашёл, – ответил воин солнца, под покровительством Ра. – Слуги змея Апопа. Трёх привезу – дадут жреца.

– Тогда понятно рвение, а я печать отрабатываю, – пожал плечами. – Жертвоприношение – это не слишком?

– Это не жертва – освобождение, очищение души от одержимости, – хладнокровно поправил стрелок. – А оболочку наполнит сила бога Солнца.

– Удобная схема – минус три врага, плюс новые служители культа, – восхитился универсальностью процесса.

– Ага, только и последователей, и врагов находим с трудом. Служителей Ра, конечно, больше, а культисты Апопа давно разбежались по миру, забыв великие планы.

– Зато есть не самый плохой аналог, – улыбнулся я, одновременно отмечая новую жертву.

Как отличить обычную женщину от змеи? Легко – Аспиды красивы, словно Ангелы, сошедшие с небес или со страниц глянцевого журнала. Вот и офис международной компании по продаже косметики, биологических активных добавок к еде и прочих радостей индустрии красоты полон Мисс Вселенная.

– Три сенсора, два боевика и семь невест, – я констатировал точное количество противника. – Переходим к другой точке, но не раньше завтрашнего дня. У змей наверняка есть пророки.

– Вечная проблема – бережёмся предсказаний, – ухмыльнулся Шершень. – Хорошо, что ты больше тактик, чем гадалка.

– Издержки развития, но нутро не обманешь – прорывается частенько во снах, – неожиданно сознался стрелку.

– Все мы видим будущее, когда спим, –согласился он, тяжело вздохнув. – Хуже, когда приходит прошлое. Порой чужое.

Я молча кивнул. Бойцы охотников не лучше воров, получивших дар насильно у Яви. Вырвав возвышение в борьбе за жизнь, но за всё приходится платить. Мы вынуждены строго отыгрывать роль – иначе сновидения начинают жёстко учить нас. Напоминая похитителям законное место в действующей системе мира.

Устал ждать. Наконец быстро отстреляюсь и домой. Долги утомляют, мешая мыслить легко, постоянно закладывая фактор неожиданности.

А я не люблю скрытых проблем – помехи в расчётах раздражают, выводя из равновесия постоянной угрозой смерти. Ратник ведь не денег нам одолжил – жизнь преподнёс взаймы. Значит расплачиваться необходимо с полной отдачей.

Россия. Черняховск. Середина марта. Три часа ночи. Йоко и компания.

Свободу нужно заслужить. Отработать, предоставив замену. Водный владыка не прощает перебежчиков, даже если на словах согласился, улыбаясь в лицо. Хорошо, что есть способ получить прощение – подготовить другую красотку. Нафаня разрешил самостоятельно тренировать подругу – Акеми. Яркая блондинка с паучьим телом быстро поняла принципы охоты, не оставляющей жертв.

В два голоса проще привлекать неразумную нечисть, позволяя Акеми выпивать часть их сил, оставляя в живых неудачников. Урок на всю оставшуюся жизнь и сопротивление от зова.

«Благое дело совершаем – учим осторожности, развиваем чутьё и дарим шанс на возвышение» - говаривал Хан Нафанаил во время моей охоты.

Поиск целей ускорился с помощью Анчуток – летающих бесов, в которых превратились Дрекаваки, под моим руководством. Они умели говорить и даже думать – серьёзное подспорье в работе.

Именно в работе, монотонной и выматывающей. Слишком много нужно Живы набрать для кикиморы, чтобы превратится в Кумо. Чужая культура усложняла процесс для Акеми, но желание занять достойное место рядом с водяным перебороло проблемы.

И моё стремление к свободе подстегнуло развитие кикиморы. Сегодня сосуд переполнился и готов к изменениям. Водный владыка сам проведёт ритуал, выдав настоящую вольную для меня.

– Акеми, возвращаемся к господину. Ты полностью оправдала надежды, – сообщила напарнице, а также всей летающей свите.

Стая летающей нечисти спокойно выстроилась в боевой порядок. Три тройки – Анчутка во главе и две Дрекаваки сопровождения. Дальше растить Анчуток в Гамаюнов, а дрекавак в Стратимов. Пусть долго, зато в бою серьёзная поддержка – одни зачаровывают, а вторые атакуют мощными когтями и клювом. Гамаюны ещё самостоятельно решают задачи, помогая организовывать остальных.

Сейчас птички учувствуют в охоте на простых духов, набирая Живу для возвышения. У хана есть план, и я не намерена его срывать. Страх не причём.

Гордость не позволит отступить с намеченного пути – шанс на свободу слишком дорогая награда для нечисти.

Россия. Калининград. Оперативный штаб Триумвирата. Вторая неделя апреля. Двенадцать часов дня. Кардинал инквизиции Хорхе.

Не люблю совещания с братствами, много болтовни – мало дела. Инквизиция не любит потерянного времени – не богоугодное дело впустую языками молоть.

– Уважаемый Кардинал, вы понимаете, что предлагаете устроить в городе войну? – вкрадчиво спрашивал седобородый мужчина средних лет, полностью экипированный для боя.

От тактической обуви до цепи из лунного серебра для работы экзорциста. Ловец душ – серьёзная величина в иерархии охотников. Но как правило не выше командира, ведь реальное руководство состоит из пророков, тактиков и заклинателей. Ядра, что неустанно следит за изменением Яви, своевременно корректируя политику братства.

Например, убирая из уравнения нестабильные элементы – Ратника, Шершня и Жало. Естественно, чужими руками, но многие другие ушли из ловушек. Теперь живут спокойно, не проявляя активности. Ведь второй мощной фигуры равной погибшему Архонту в рядах братства охотников нет. Остались проводники попроще – чтобы не диктовали свои условия.

Матвей Истребитель – боец старой закалки, но сумевший в нынешней круговерти принять пост координатора в Калининграде. Справлялся без «провидческих» способностей за счёт богатого опыта и интуиции. Личность волевая, упёртая и главное – обязанная Ратнику лично. Сообщение в телефоне от Нафани укрепило мои подозрения.

– Нет, вы ошибаетесь. Мы не желаем выяснять правых и виноватых. Оставим на волю божьего суда решение сложившейся ситуации, ведь противостояние всего одного пробуждённого целому выводку Аспидов навряд ли станет долгим, – начал я плести паутину логических рассуждений. – Защита пробуждённых от других теней не входит в наши обязанности, до тех пор, пока нет прямой угрозы для гражданских.

– Или тень не обратится в Триумвират с жалобой на нарушения Кодекса, – закончил Матвей.

– Верно, но проводник обратился о подтверждения древнего права на самозащиту.

– Кодекс не запрещает этого, но существует высокая вероятность, что пострадают люди, – не уступил охотник.

– Он готов дать клятву жизни, что не допустит подобного. Плюс у него есть поручители – Гаргоны, – я вбросил пробный шар.

– Этим только бы насолить бывшим хозяевам, – поморщился жилистый мужчина ростом под метр восемьдесят. – Они не могут гарантировать безопасность.

– Зато они могут компенсировать неудобства, – легко внёс ясность в вопрос.

– Неприемлем…. – координатор скорчился от мгновенной боли в левом плече.

– Существует ещё ряд особенных условий, – внимательно посмотрел на него я, отмечая понимание создавшейся ситуации.

– Чёртово чудовище, даже из могилы меня достал. Сколько ещё на крючке старейшин? – раздражённо прошипел охотник.

– Через одного, так что радуйтесь, что не заставляют воевать против Аспидов. Проконтролируете хот боя, не дадите пострадать гражданским, – холодно сообщил требования Нафани. – Естественно змеям не слова.

– А волки? Они тоже в стороне останутся? – совершено правильно уточнил координатор.

– Братству Фенрира плевать на мелочи – они поддержат большинство, лишь бы никто не лез в их дела.

– Принял, сообщу остальным, – по ту сторону большого монитора сморщился от неизбежности охотник. – Завтра дадим ответ. Скорее всего положительный – многие повисли на долгах Ратника.

– Я не сомневался, поверьте мне – лучше не препятствовать самостоятельному решению давнего вопроса, проследив за соблюдением всех правил, – надавил авторитетом на младшего по званию. – И древних, и кодекса. Иначе братство лишится многих достойных членов. Намерения у держателя долга серьёзные.

– Другого от выкормышей Ратника никто не ожидал, – зло признал феноменальные способности легенды братства Матвей Истребитель. – Всегда шёл по головам и трупам к цели.

– А когда Архонты делали иначе? – озадачил логичным вопросом координатора. – Если бы не его фанатизм – охотники до сих пор бегали жалкой кучкой, пытаясь выжить. А когда браттство набрало силу – первым делом освободились от «Рудиментов». Только Вас просчитали, так что позвольте спектаклю закончится и потом живите спокойно.

– Как будто у нас есть выбор! – сорвался охотник. – Завтра в то же время.

– Выбор есть всегда. Только разумных не много, – усмехнулся я. – Прибуду вовремя.

Экран погас, а я всё ещё смотрел в темноту, осознавая горькое чувство гадливости. Давненько меня не пользовали, заставляя бегать и решать мелкие вопросы, словно мальчишку.

Господь! Я понял и уйму гордыню. Не нужно испытаний тщеславия, ведь я тружусь во благо твоё, неся слово праведное и искореняя зло. Пусть и польстился на дары лёгкие. Больше не поддамся на искус дьявольский, Amen!

Россия. Калининград. Балтрайон. Водный канал. Вторая неделя апреля. Два часа дня. Нафаня.

– Водный владыка, мы привели слугу твою Акеми, – начал я, призывая влюбчивого водяного. – Она готова стать спутницей твоей, возвышения пройдя. Доказав верность и, желает служить верой крепкой.

– Вижу, не обманул меня, – побулькал крепкий зеленокожий русалим, мало похожий на мультяшные пузыри. – Йоко тоже постаралась, подругу не бросила. Отработала вольную по праву.

– Возвышение сам проведёшь, али помочь по-дружески? – хитро предложил свои услуги.

– Не откажусь, коли с добром и желанием благородным вызвался! – легко пошёл на встречу водяной.

– А коли нечисти праведной не помочь, благость на земле преумножив, – серьёзно ответил ему, давая знак Кумо доставать инвентарь.

Вокруг пруда расставили даосские чаши, а я сел с варганом. Кумо протянула тросики с бусинами на концах, чтобы не бегать к каждой чаше с колотушкой, а лёгкими движениями спинных манипуляторов извлекать нужное звучание.

Возвышение обеих кикимор завязано на звуковых вибрациях, значит с помощью инструментов мы сможем подстегнуть и помочь сохранить концентрацию Акеми до самого конца превращения.

– Начали, – дал я команду для нашего маленького ансамбля этнической музыки.

Водный владыка насытил маленький водоём Живой, перегружая и так заполненный сосуд кикиморы. В ответ она выпустила волны духа, начав плести кокон для трансформации.

Дзинннн! Дза-Дза! Дзии!

Мы с Йоко завели размеренную мелодию, наблюдая за выравниванием фона Живы вокруг пруда, заставляя ауру Акеми вибрировать в такт музыки. Не допуская прорывов и задержек в излучении, снижая потери энергии практически к нулю.

Дзаа! Дзии! Дза! Биммммм!

С каждой минутой ритм усложнялся и ускорялся, задавая темп для работы кикиморы, выстраивающей себе из материализованной Живы убежище. Надёжный кокон для превращения в продвинутую диковинную разновидность из Китая.

Кумо – женщина с духом паука, что пением завораживает путников, уводя несчастных с тропы в своё логово. А после они исчезают из реальности, став подпиткой для прекрасного создания. Не без изъянов в виде четырёх тонких многосуставных лап за спиной, но кто в этом мире совершенен?

Боммм! Бзаааа! Бам! Бам! Биииии!

Звук достиг максимальной плотности и концентрации, окутывая готовый кокон Акеми, давая дополнительные силы для удерживания духовного каркаса в нужном виде. Не хотелось бы потом заниматься корректировкой – неполная трансформация дело обычное, но марку кудесников стоило поддерживать постоянно.

Наконец наступила тишина, последним ударом шарика на нити в даосскую чашу ознаменовав важное событие. Настало время ожидания – через час станет ясно на что способен наш самый весёлый на этой планете ансамбль!

Каждый из троих присутствующих занялся своими делами. Йоко провалилась в медитацию, восполняя энергию духа. Водяной погрузился на дно, общаясь по срочным делам. Я чувствовал вибрации воды, что передавали волю владыки на многие километры, а я продолжил выводить заунывные мелодии степи. Порой память играла со мной, подбрасывая часть воспоминаний.

Опасных и щемящих душу светлой грустью. Говорят, если вспомнить прошлую человеческую сущность до конца – тело отторгнет чужеродную Правь или Навь, освободив нечисть от бесконечной службы. Не могут избежать подобного пробуждённые, даже одержимые теряют себя, поддавшись воспоминаниям.

Только просветлённые оставляли абсолютно всё в прошлом без возврата ради службы богам – такова плата за дарованный шанс сделать мир лучше. Жизнь – слишком хрупкий сосуд для человека, который он желает сохранить любой ценой, даже потеряв саму суть души.

Через тридцать минут нахлынувшего вдохновения, я обнаружил множество разных персонажей. Полевиков, межевиков и даже трио русалок, что тихо подпевали степному мотиву. Не стал прекращать концерт, даже когда подошла полудница с луговым. Вся боль и тоска от бесчестия по отношению к Кузьме выходила в каждой вибрации варгана. На душе становилось всё легче и светлее, отпуская тоску. Я закончил одновременно с первыми трещинами на коконе – Акеми появлялась на свет, а своеобразные роды принимал водяной.

– Удружили, так удружили, – восторженно подхватил на руки красавицу с идеальными пропорциями со скульптур греческой Афродиты, что я видел во Флорентийских музеях.

Кумо изменила цвет волос на чистое серебро и глаз на васильковый. Видимо учла предпочтения будущего ухажёра. В отличии от Йоко, что осталась верна огненно-рыжей гриве, спортивной фигуре миниатюрной девушкой с фиолетовыми глазами, сменив только славянские черты на азиатский раскосый взор. Для максимального отыгрыша образа – позволившему снизить зависимость от водной стихии.

– Вы мои гости в любое время, обращайтесь за помощью в делах малых, за советом в делах серьёзных и поручительством в делах спорных, – благодушно возвестил счастливый русалим.

– Всенепременно, Владыка, – поклонился я, а после всем слушателям спонтанного концерта.

– Ждём в гости, – прошелестела за всех обитателей полей полудница, удаляясь обратно. При этом нечисть парила в тридцати сантиметрах от земли.

– Обязательно свидимся – век долог, – попрощался традиционным для собратьев образом, помогая собрать инструменты Йоко.

Ещё один маленький, но столь необходимый штрих органично влился в большой план свободы.

Свободы для меня и Кузьмы, даже несмотря на небольшой обман. Она того стоит, даже если придётся тащить проводника пинками.

Россия. Калининград. Московский район. Обычная уличная палатка с шаурмой. Вторая неделя апреля. Шесть часов вечера.

Давненько я не питался на улице. Не сказать, что скучал, но ощущения действительно интересное. Шаурма вкусная, ситуация странная и человек напротив не простой. Председатель Калининградской областной общественной организации ветеранов Вооружённых Сил, антитеррористических операций и правоохранительных органов с удовольствием поглощал вторую порцию шаурмы.

– Значит вы готовы оказать помощь в реабилитации участников антитеррористических операций совершенно безвозмездно? – хладнокровно поинтересовался тёртый калач, хитро прищурившись.

– Совершенно верно, наша студия желает внести вклад в дело защиты отечества, пусть и таким образом. Не напрямую, но как умеем, – развёл я руками. – Пётр Аркадьевич, меня в первую очередь интересуют люди, получившие посттравматическое расстройство. Наши методики позволят через ряд физических упражнений, звуковое воздействие и релаксирующие практики снизит нагрузку на психику, а впоследствии ликвидировать острые фазы.

– Прям ликвидировать? С гарантией? – не удержался от иронии бывший полковник силового ведомства.

– Более чем, методика опробована на множестве работниках. Правда офисных, – уверено вещал я. – Уж они ведут боевые действия в не менее жёстких условиях. Постоянный стресс и обилие задач ломают людей не хуже, чем служба на передовой. Ни в коем случае не умаляю заслуг военных, но воздействия на психику порой идентично.

– Интересное сравнение. И кто же по вашему мнению должен направится на лечение в первых рядах? – задумчиво произнёс председатель.

– Профессионалы с высокой интеллектуальной нагрузкой – операторы дронов, командиры подразделений, снайпера, сапёры и штурмовики.

– Красиво говоришь, есть у нас такие. Только хотелось бы конкретики, – не унимался, чувствуя подвох силовик в отставке.

– Я понимаю, что личные дела вы предоставить не можете, но возможно имеется пара безнадёжных бойцов, которым никто не помог. Мы взялись бы за реабилитацию, – начал конкретизировать я. – Хочется внести вклад в дела родины, но сугубо по профессиональному профилю. Заодно продемонстрировать мастерство в решении озвученных проблем.

– Угадал, есть у меня неразлучная парочка – бывший снайпер и штурмовик. Оба контужены и пьют уже лет пять, – с горечью произнёс Пётр Аркадьевич. – Периодами случается просветление, но потом они опять за старое. Мы отправляли к психологам, но бесполезно. Попробуйте вы. Когда и куда присылать?

– Держите буклеты, – передал ему давным-давно напечатанные рекламные книжицы. – Мой телефон у Вас есть. Желательно сегодня. Пусть звонят в любое время.

– Я передам, но вряд ли они заинтересуются, – разочаровал заранее председатель.

– Скажите, что они получат новую жизни, о которой давно мечтали, – придавил немного убеждениям проводника, передав Живы для мотивации и воодушевления.

– Что-то мне подсказывает, что вы справитесь, – уважительно кивнул Пётр Аркадьевич. – Сегодня же отправлю к вам бедовых товарищей.

– Буду признателен, – искренне поблагодарил собеседника.

Я покинул палатку через три минуты, неспеша дожевав свою порцию – не люблю оставленную еду.

Афера с нужными бойцами могла выгореть, а могла окончится ничем. Но найти опытных стрелков для обнаруженного в студии оружия среди гражданских задача невыполнимая.

«… настоящий Брави никогда полностью не рассчитывает на посторонние планы, готовя резервное решение. Только осознанное участие в чужих операциях позволяет выживать, выполняя поставленные задачи, не становясь разменной монетой…»

Когда Нафаня забыл сказать о двух комплектах АС «Вал», заговоренных рунным магом Инквизиции – я понял, что обязан сам обеспечить свою защиту. Недомолвки и недоговорки, вскрывающиеся во время подготовки, слишком часто имеют далеко идущие последствия.

Пусть все материалы, изученные мною, пока подтверждали всё сказанное Нафаней, но сомнения не позволяли полностью положится на домового, а может духа меча или пилигрима. Слишком много масок у него, чтобы уследить какая из них в очередной раз не сообщила нужную информацию. Естественно, во благо мне, не срывая моё развитие.

Другой вопрос, что путь возвышения мне известен. Оставалось найти три неприкаянных души и освободить их от пут тела. Пока я не готов делать это самолично – придётся разговаривать с Нафаней, либо Хароном.

Но найти людей, вытащив их с глубин отчаяния и сделав своими помощниками я мог. Мало того, должен – то диктовал давящий на сознание путь магистра Ткачей, повелителя нитей жизни.

Сегодня Нафаня пойдёт в библиотеку, а я завербую вылеченных людей. Передав часть силы, я смогу развить в бойцах способность противостоять Аспидам. А после сделав их пробуждёнными, наконец поступлю, как настоящий проводник.

Просто не каждого можно привлечь в ряды теней – только людей, видевшим смерть, познавшим потери и готовыми на многое, взглянув в бездну. Или фанатиков, зацикленных на борьбе со злом. И те и другие потеряны для общества, но идеально подходят для теней.

А материал для возвышения Нафаня обещал в большом количестве. Значит пора действовать самостоятельно.

«… Магистр Ткачей всегда просчитывает варианты, даже самые невероятные – такова его сущность и главная сила, а не возможность расщеплять и собирать воедино потоки энергии или материальные верёвки…»

Теперь я полностью ощутил на себе справедливость постулата из наставления Ткачей. Судя по всему, изменения характера зашли в финальную стадию, стремительно набирая обороты. Каждый новый клиент наполнял мой сосуд Живой, а сознание информацией о предстоящей трансформации. Возможно, огонь Аспидов до сих пор тлел, помогая стремительно набирать нужную форму.

Иначе чем объяснить двух похмельных ветеранов лет пятидесяти, пришедших к десяти часам вечера. Парочка смотрелась колоритно, прям как мы с домовым.

Высокий мощный штурмовик Кирилл Петров с невозмутимым лицом викинга и ледяным взглядом ледяных глаз молча сидел, предоставив разговаривать живчику ростом не больше метр шестьдесят пяти. Жилистый снайпер с копной жёстких седых волос и раскосым взглядом сибирского охотника-якута имя имел соответствующее – Бэргэн. Фамилию он не назвал, устало спросив, чем я могу им помочь.

– Йоко – готовь зал для двух человек. Звуковая медитация – особая. Серебро не забудь, – сказал помощнице, пока Нафаня убежал в библиотеку, закрывать спор с Хароном. – Проходите в зал. Ложитесь, расслабьтесь и доверьтесь профессионалам. Отсюда вы выйдете другими людьми.

Пришлось надавить на них убеждением – причём серьёзно, ведь передо мной сидели матёрые волки, что даже смогли рассмотреть природу Кумо.

– Пойдём, меткий. Хуже всё равно не будет – денег не берут. Заодно вздремнём, – спокойно произнёс штурмовик. – Поможем человеку отдать долг родине, как умеет.

– Почему нет, но хотя бы чая он нам после нальёт, – окончательно успокоился бурят.

– Приготовлю лучший во всём Калининграде, – уверено подтвердил я, укладывая пациентов на подготовленное ложе, осматривая покорёженную ауру обоих. – Закройте глаза, дышите глубоко и ни о чём не волнуйтесь.

Вы даже не представляете, как вам повезло. Примите участи в очередной заварушке – всё что вы любите. Кровь, опасность и чувство полноценной жизни для пса войны, две трети жизни проведшего в строю.

Россия. Калининград. Калининградская научная библиотека. Вторая неделя апреля. Полночь. Нафаня и Харон.

– Подопечный начал шевелится? – спросил меня довольный Харон, размахивая обретёнными крыльями.

Ночное небо, щедро разбавленное светом звёзд, успокаивало мою совесть. Использовать проводника втёмную – это жёстко, но другого пути для роста и нужного настроения я не нашёл. Скрыв часть информации, я запустил природный механизм Брави – подозрительность. Домовому сложно обходить запрет на ложь хозяину, но пилигрим легко нарушал любые преграды во благо веры, семьи или братства.

Другой вопрос, что благо понятие растяжимое. С именем бога на устах творилось много преступлений, но я не желал уподобляться крестоносцам прошлого. Сейчас Кузьме действительно пора окончательно повзрослеть, влившись в мир теней полноценным бойцом, а не грушей для битья. И прямо сейчас он отрывается от моей опеки, меняя судьбу самолично.

– Ещё как. Втихаря и совершенно не ставя ни кого в известность, причём положив глаз на наследие Ратника, – усмехнулся я.

Архонт много чего оставил – книги мгновенно подняли статус Китовраса, позволив хранителю освоить дар «Вселенской мудрости», получив долгожданные крылья.

– Имеет право – он же наследник Архонта, значит и прибыль с долгов в его пользу, – справедливо заметил Харон.

– Всё так, всё так… – задумчиво протянул я. – Главное использовать во благо, а научить этому сможем его только мы. Вернее – ты. Всё что знал – оставил в библиотеке.

– Не прибедняйся, сам тоже многое повидал за тридцать лет, – не согласился со мной хранитель.

– Боюсь подобный опыт никому не пригодится, вернее никому не пожелаю, – холодно разочаровал его. – Даже Аспидам.

– А чего им пожелаешь? – усмехнулся Харон.

– Быть смелее в ближайшие три недели, – совершенно серьёзно произнёс я. – Надеюсь они прислушаются.

Китоврас неуклюже попытался взлететь, но бросил бесплотные попытки.

– Харон, они для красоты – даже сфинксы не летают, – разочаровал его. – Хотя в разы легче.

– Почему это нигде не написано? – удивился хранитель.

– А ты бы старался, если бы знал правильный ответ?

– Эээ, нет. Летать самому – мечта всей жизни, – честно ответил Харон.

– Потому и молчат – нельзя рушить чужие устремления, – сообщил очевидное. – А ещё надеются, что у кого-нибудь выйдет.

Каждый из нас стоял и смотре в небо со своими мыслями. Харон ненадолго зависал в воздухе, пытаясь опровергнуть законы аэродинамики и воздухоплавания, а я ощущал умиротворение. Ещё одна часть долга ушла безвозвратно, облегчив существование. Словно сам себе отпустил грехи, применив духовника.

Если бы избавится от тяжести совершённых деяний можно единолично – дар священников ценился выше боевых навыков. Вот только Явь умнее любых наших хитростей, просто до времени смотрит сквозь пальцы на баловство своих созданий

Глава пятнадцатая: «Языческое пламя то светлей, то темней, в нём горит знамя и мораль старых дней»

Россия. Калининград. Балтрайон. Третья неделя апреля. Поздняя ночь. Кузьма.

Я бежал легко, петляя среди деревьев. Звуки вокруг наполняли сознание образами окружающего мира, ведь повязка на глазах не давала мне видеть. Впрочем, ночь сегодня тёмная, потому от зрения никакого толка, если не переходить на дар.

Тренировки стали жёстче для всех – Нафаня словно обезумел. Чем теплее становилось на улице, тем меньше оставалось времени на отдых.

Работа в студии не страдала, ведь мы подменяли друг друга в любом направлении, а выносливость пробуждённых и нечисти помогала поддерживать высокий темп, не теряя клиентов.

Единственный кто переживал – Виктория. Наш нечеловеческий кружок неосознанно давил на неё, вызывая чувство тревоги. Возможно, она предчувствовала беду без нашего участия, обладая высокой эмпатией. Порой воздух искрил от напряжения, когда я работал с очередным ветераном в ПравИло, не отказываясь от своих обещаний. Квота три человека в неделю позволила замаскировать выздоровление ключевых для меня бойцов.

Кирилл Петров – настоящий штурмовик. Он проникся полным избавлением от всех зависимостей. Тяга к алкоголю и сигаретам ушла, а ночные кошмары и приступы немотивированной агрессии перестали мучить его. Он без раздумий влился в отряд самоубийц, выслушав все расклады, известив нас о своём решении: «Ну если есть шанс на долгую жизнь – тогда я с вами. Позывной Таран, в бою просто Тар»

С Бэргэном оказалось сложнее – контузия сильно повредила нервную систему. Пришлось проводить три сеанса с прямой передачей Живы. Якута знобило, крутило и пробивало конвульсиями, но здоровье вернулось. Попутно снайпер избавился не только от зависимостей, кошмаров и злобы на мир, но от глухой тоски по настоящему делу.

Дети у обоих давно выросли, жены ушли, а из родственников у них остались только они сами. Оба из детского дома – потому держались вместе, помогая друг другу из чувства солидарности.

Зато теперь посвежевшие военные пенсионеры весело обстреливали меня резиновыми пулями из святого оружия. Короткие щелчки с позиций, разнесённых на сто двадцать градусов чётко отсекали мне пути отхода.

Тч! Тч! Тч!

Короткая серия одиночных выстрелов разминулось со мной всего на метр, среагировав на звук затвора. АС «Вал» автомат с дозвуковой скоростью пули, но нельзя заглушить механику завора. Теперь я чётко отслеживал специфическое клацанье на фоне ночного леса.

Тч! Тч! Тч!

С противоположной стороны продублировал очередью Таран – он не столь виртуозно обращался с маленьким автоматом. Он привык к существенным размерам и длинным очередям на встречных курсах. «Вал» требовал деликатного обращения, не сравнимый с тем же Калашниковым. Его попытка далеко мимо, но расслабляться не стоит. Мастерство обоих с каждым разом растёт, ведь я, не скупясь делюсь Живой с бойцами.

Тч! Тч! Тч! ….. Тч!

– Ай, бл… – проорал от неожиданности я, получив в бок четвёртым одиночным выстрелом от Тарана.

– Говорю же поведётся на уловку, – весело крикнул своему напарник штурмовик, практически бесшумно продвигаясь по лесу.

– Мало боевого опыта, – неожиданно вынырнул в двадцати метрах от меня снайпер. – Пока не могли обнаружить – выезжал на даре, сейчас придётся учится по-настоящему.

– Вы загоняли меня? – спросил очевидную вещь у ветеранов.

– Да, большинство позиций отрабатывал Таран, имитируя мою стрельбу, перемещаясь почти бесшумно, – ответил Батыр – новый позывной снайпера.

– Это не сложно. После волшебных процедур все знания вернулись, тело лёгкое, а Жива позволяет лучше контролировать пространство, – подтвердил Таран.

– Я понял, значит пора снять повязку и играть серьёзнее, – я обрадовался прогрессу МОИХ людей за неделю. – Пошли на пятый заход, раз освоились. Попробуйте теперь меня достать, но предупреждаю – я буду защищаться.

– Не впервой – не таких доставали, – хищно оскалился якут. – Нас волшебством не напугаешь.

Россия. Калининград. Студия «Кузня Благости». Третья неделя апреля. Поздняя ночь. Нафаня.

Ночных приёмов сегодня нет – нечисть редко болеет, разогнанная регенерация не способствует плохому самочувствию. Основных хромоногих, косоруких и прочих жертв неправильного восстановления конечностей давно прооперировали. Каждая помощь в стенах студии укрепляла место силы Кузьмы, попутно увеличивая мои возможности по контролю пространства.

Естественно, сам проводник понял наконец всю хитрость с канатами, верёвками и тросами в виде декора по стенам в каждом помещении. Кузьма вообще многое что понял в последнюю неделю, всё дальше продвигаясь по пути Хозяина нитей судьбы.

Именно так называется его финальное возвышение, правда условия мне не сообщил – пошёл к Харону. Сосредоточился на ритуалах и печатях, игнорируя мои попытки помочь. Упрямство проводника не остановило меня. Ничего сложного – передал нужные сведения хранителю, Тихону бросить пару фраз про использование навыков других возвышений. Только цена в Живе вырастает кратно, да время подготовки существенная – навык не может применятся интуитивно.

И чем больше различий – тем серьёзнее нагрузка. Проводники умудрялись удачно сглаживал углы за счёт умения работать со всеми энергиями. Платя при этом силой воздействия – никогда универсальность не превзойдёт специализацию. Зато всегда поможет выжить.

Кузьма до сих пор ничего не высказал мне насчёт обмана – сдерживался, демонстративно тренируясь со своими людьми самостоятельно. Путь магистра брал верх, отдаляя от коллектива. Неосознанное недоверия существам и людям, свободным от обязательств проводнику, создавали напряжение. Викторию я успокоил, объяснив поведение руководителя сложным периодом, проснувшейся гражданской позицией и впечатлением от общения с ветеранами боевых действий.

Частично не врал – псы войны за неделю научили Кузьму многим премудростям, вернее заставили усвоить возвышения Ткача полностью. Теперь он двигался иначе, смотрел внимательнее и думал на пару шагов вперёд – полностью перестроив физику тела под новые возможности.

Благо не забыл сказать спасибо за специальные боеприпасы с резиновыми пулями для безопасных тренировок – между прочим расплачивались лунным серебром. И подключил связи Триумвирата.

Под шумок я реквизировал стилет Кузьмы на улучшение, добавив наградной нож ведьмака и цепочку лунного свинца от лешего. Выбрали вместе с ним топорик конунга у Кощея за все труды, использовав жетон в мастерскую. Получив идеальное оружие для Брави.

На время переделки он бегал с арендной змеехвосткой – плеть с несколькими хвостами, снабжёнными на концах лунным свинцом. Загадочный материал прекрасно работал против духовных щитов – он просто не встречал препятствий, если не блокировать физически.

Сейчас же передо мной лежал гибрид томагавка с клевцом и абордажным топориком. И это всё снабжено тросом, плетённым из стали, лунного серебра и свинца. Последнего оказалось не много, иначе главное преимущество Кузьмы в использовании волнового эффекта при управлении тросиком сошло на нет. И прощай дальняя дистанция.

Специфический материал нейтрализует Живу, начиная вибрировать противоположной частотой, сводя на нет любое воздействие. Но внесение спорного элемента в состав обязательно – это требование Кузьмы. Зачем он пошёл на этот шаг непонятно, но я доверяю его чутью.

Нож ведьмака слегка перековали в трёхгранный шип, вмонтировав в обух для мощных проникающих ударов, слегка расширили лезвие оригинального топорика викинга, посадив на современную цельнометаллическую рукоять с композитными вставками для надёжного хвата. Топорище срастили с доработанным стилетом Ратника, обеспечив необходимую связь с гибким тросом для боевого стиля Ткача. Заодно обеспечив дополнительной поражающей плоскостью, прикрыв все слабые места.

Умелый мастер протравил все металлические поверхности, создав причудливую вязь энергетических каналов. По ней беспрепятственно можно запускать энергию Живы, что в разы быстрее проходит, чем по неподготовленному материалу.

Кузнец знал для кого ковал оружие – проводнику хитрая уловка не раз поможет. Идеальное оружие для Кузьмы.

Осталось дорасти до всех возможностей шедевра. Когда вернётся с тренировки – пусть порадуется, сбросив напряжение последних дней. Пора уже прекращать держать его в стрессе – хватит уроков жизни.

Сейчас требуется согласованность действий – ценное время утекает. Ещё пару недель и придут охотники. Зима ушла давно и только аномальные для Калининграда холода дают нам необходимую отсрочку для подготовки.

В бой мы войдём на порядок сильнее, чем я рассчитывал. Приятно иногда ошибаться. Пусть и дальше нам сопутствует удача, но расслабляться нельзя. Даже если Аспиды не спешат проверить одну из множества печатей.

Россия. Калининград. Студия «Кузня Благости». Третья неделя апреля. Раннее утро. Кузьма.

Пришёл весь в грязи, уставший, побитый, но довольный. К концу тренировки стрелки меня не могли подстрелить, пусть я и не смог достать ветеранов. Они грамотно страховали друг друга, не позволяя сокращать мне дистанцию для атаки. Слаженные действия военных кольнули сознание, вдруг указав на мою отстранённость от остальных.

Вирус недоверия стал разъедать меня, словно ржавчина металл. В конце концов мешая достигать лучшего результата. Значит нужно восстановить прежние отношения, иначе поражение неминуемо.

«… эгоизм Брави имеет правильные корни – окружающие люди не должны испытывать негативные эмоции, мешающие достижению цели. Взаимодействие, основанное на рабочих отношениях и общих интересах – идеальное состояние в коллективе …»

В последнее время я уделяю время только ветеранам, забыв про Йоко и Нафаню, даже с Викторией почти не общаюсь. Нужен разумный баланс между отыгрышем и моими реальными желаниями. Значит мыться и медитиро….

«Это то, что я хотел! Теперь точно есть на что медитировать – оружие нужно ещё энергетически привязать ко мне. Чтобы третье возвышение окончательно срастило меня с ним, сделав единым целым» – обрадовался я, прихватив топорик с собой в душ.

Одежду в стирку, а сам на пять минут под контрастные струи воды. Сегодня ещё работать – пару раз в перерывах посплю, но сначала в магазин. Устрою чаепитие для всех, куплю для Йоку лучшие мясные чипсы.

И пора поговорить с Нафаней, а то мнусь, словно первый день знаю хитрого домового. Он точно не станет вредить, не в его интересах – слишком жёстко мы повязаны.

Сказано – сделано, быстрый рывок в супермаркет за лимонным рулетом, чипсами и салатами для Вики. Нарезка колбасы и фрукты завершают идеальный завтрак для разношёрстной по вкусовым предпочтениям компании.

Накрыв стол, заварил чай и перелил его в термос. Даже скатерть умудрился отыскать, а сам провалился в медитацию. Коллеги подойдут на завтрак через пятнадцать минут – Нафаня в библиотеке, а Виктория всегда приезжает за полчаса до занятия.

Вот только к столу пришёл особый гость. Анжелика – моя сокурсница, что строила глазки всю учёбу. Не спорю красотой она обладает идеальной, просто нечеловече….

Я мгновенно всё понял, пока время в медитации спрессовалось в тягучий кисель – слишком многое нужно успеть сделать, пока Аспид открывает дверь

Раз!

Оружие транспортируется в жилую часть на любезно подлетевшем канате, а дверь надёжно отсекает любое излучение.

Два!

Собираю каркас слабосилка, замыкая на кольцо с источником Живы. Если не пробивать даром – идеальная маскировка.

Три!

Снизить активность места силы, вернув минимальный уровень, остальное перенаправить на жилой блок.

Четыре!

Выйти из транса, изобразив сонное лицо и упадок сил. Ведь воздействие печати негативно сказывается на общем самочувствии.

– Хозяин, не встретишь давнюю подругу? – мило проворковала змея.

– Какими судьбами? Поправить здоровье? Ты выглядишь идеально, как и всегда, – не соврал ни разу.

– Просто проезжала мимо и решила заскочить, – улыбнулась красотка. – Последний раз виделись в твой день рождения, больше года назад.

Я в этом году умудрился забыть про всё. Даже мимолётные поздравления сыновей не отложились в памяти.

С ними я созванивался через день, а виделся пару раз в неделю. Новый ухажёр жены отлично соответствовал статусу успешного бизнесмена, не обижал пацанов и выглядел приличным человеком. Они прекрасно провели новый год в Дубае. Отличная пара для создания семьи – я проверил тщательно. Даже рад за неё, со мной уже ничего не поделаешь. Человеческие заботы и эмоции перестали цеплять меня.

На развод пока не подавали, обоим некогда. Будущий муж сказал, что сделает всё сам наилучшим способом. Ирония судьбы – о таких «Мелочах» я вспоминаю в момент смертельной опасности.

– Да, помню ты сделала неплохой подарок, – позволил я съязвить, наконец осознав откуда печать. – Серебряная пряжка для ремня – это сильно.

– Пожалуй ты прав, стоило посоветоваться, – покаялась Анжелика, внимательно буравя глазами меня. – Чаем напоишь?

Не хотелось бы – разделив с ней еду, я не смогу убить врага – законы гостеприимства на позволяли вредить гостям, впрочем, она тоже получит ограничение.

– Без проблем, как знал. Подготовил всё в лучшем виде, – широким жестом указал на место чайной церемонии. – Сейчас вынесу. Где санузел помнишь?

– Да, спасибо, – мило улыбнулся источник моих проблем.

Пока за экранированной дверью туалета змеюка плескалась, я быстро сервировал маленький столик рулетом, нарезкой и остальным – благо заранее разложил на тарелках. И вытащил термос с молочным чаем – посмотрим, как ты оценишь изыски монгольской кухни.

В это время влетел Нафаня, почувствовав необычного гостя. Прошмыгнув в комнату отдыха, он усилил блокирующее поле.

– Прикидывайся дурачком – возможно пронесёт, – успел выдать он мыслеречью.

– Уже три минуты следую мудрому совету, – съязвил я.

Одновременно с Анжеликой к трапезе подошла и Виктория, недоумённо глядя на эффектную стройную блондинку с идеальной фигурой девяносто-шестьдесят-девяносто. Хотя Вика не уступала ни в чём, кроме роста.

– Доброе утро, вы? – начала инструктор.

– Знакомая Кузьмы – Анжелика, – представилась эффектная девица. – Решила проведать. Слышала он ушёл из семьи, вот поддержать заехала.

– По чайку? Хватит обо мне, расскажи, как твои дела? Чем живёшь? – ловко прикрыл скользкую тему, ощущая беспокойство. – У меня сегодня отличное настроение, так что угощайтесь.

– А Нафанаила Хасановича мы ждать не будем? – удивилась Вика, спалив контору. – Он не на работе?

– В пути, наверное, попал в пробку. Написал, что задержится. А Йоко сегодня на ответственном задании, – успел выпалить прежде, чем честная Виктория не выложила весь состав нашего отряда.

На самом деле Кумо оттачивала взаимодействие с Жалом. Птица Рух пророка учила наше воздушное воинство Анчуток грамотно взаимодействовать и незаметно вести слежку, а не галдеть словно стая ворон.

– Понятно, тогда давайте приступим – скоро занятие, – присела Вика, привычно открывая термос и разливая молочный чай. – Специи по вкусу выберете.

– Оу, а это интересно, – присела на корточки и отхлебнув из пиалы Анжелика. – Кузя – удивил меня. Очень вкусно и странно.

– Рад стараться, – спокойно смирился, разделяя трапезу с врагом. – Угощайся.

Десять минут мы трещали обо мне, пришлось выложить все подробности личной жизни. И расставание с женой, предстоящий развод и прочие личные вещи. Ничего странного, ведь Анжелика давила убеждением – пусть уровень детский, но нельзя показывать реальные силы.

– Слышала краем уха летал за границу со своим мастером? – продолжила, хитро смотря перешла от дел семейных к профессиональным.

– Работа – получил сертификаты заграничные, хочу удержать клиентов красивыми бумажками. Текучка дикая, держимся благодаря Вики, – похвалил инструктора. – Да новый мастер привёл своих клиентов.

– Понятно, значит дела идут отлично, кроме семейных проблем? – мило уточнила Аспид. – Ты же знаешь, что всегда можешь набрать меня. Я всегда в зоне доступа.

Двусмысленность резанула по Виктории, она молча кивнула в знак благодарности за трапезу и пошла готовить зал.

– Отличная идея, я вечерком действительно наберу тебя, – понял, что нужно заканчивать безумное чаепитие любой ценой. – Посидим нормально, у меня тоже клиент через десять минут – нужно подготовить тренажёр.

– Ловлю на слове, – загадочно улыбнулась она и стелящейся мягкой походкой скрылась в прихожей.

– Блокируй печать – срочно, она тебя раскусила, – хладнокровно приказал Нафаня выйдя из жилого блока. – Стерва запустила яд по энергосистеме. Напасть сейчас она не может – вы поели вместе, но через час вернётся добить ослабшую жертву.

Я не стал задавать вопросов – просто напрочь перекрыл поступление чужой энергии.

– Почему я не почувствовал? – удивился я, призывая обратно оружие.

– В тебе до сих пор горит Аспидов огонь, – поморщился домовой. – Потому маскировка слетела, но она не почувствовала настоящий уровень – поленилась. А ещё она обрабатывала тебя зовом.

– Почему я не почувствовал? – повторил вопрос.

– Внешний каркас хорошо сделал – блокировал все сигналы изнутри и снаружи. Теперь бери меня за руки и закрывай глаза, – жёстко приказал домовой. – Снимай всю защиту.

Сделал не задумываясь, скорчившись в огне жуткой боли. Каждая мышца сократилась в спазме, кровь словно закипела, и температура критично повысилась.

Пять минут мучений понадобилось, чтобы прийти в себя. Нафаня оказался зол, такого свирепого лица я никогда у него не видел. Обычно он невозмутим, но видимо случилось что-то из ряда вон выходящее.

– Это сопля приехала с печатью выводка. Они совсем охренели! – орал домовой. – Она хоть понимает, что сотворила? У меня духовный щит храм Василия Блаженного использовал. Начисто слизало татуировку, а это память о Родине. Больше не осталось великих храмов, придётся снова повторить поездку в столицу.

– Не знаю, что это значит, но спасибо за помощь. Дальше что делать? Всех в ружьё и берём змею? – уточнил я.

– Нет, сейчас она вернёт в штаб печать и приедет обратно, – усмехнулся уже спокойный Нафаня. – За тобой. Накладывать любовные чары на ослабшего суженного. Все твои проблемы, потому что ты красавчик.

Мы долго смеялись, отпуская опасную ситуацию. Потом каждый написал сообщение своим людям. Пришло время активных действий. Успели реактивно отработать с клиентом, управившись за сорок минут. Уставший, но довольный он не возразил, уходя раньше времени.

Когда в студию по-королевски вошла роковая блондинка – я лежал в ПравИло, наложив каркас безнадёжно отравленного пробуждённого. Аспид предусмотрительно использовала морок, отсекая податливое пространство от посторонних глаз.

– Не хотел по-хорошему стать моим, станешь послушным рабом, – счастливо улыбалась безумная собственница. – Потерпи немного, дорогой. Сейчас станет легч…

Тросы тренажёра ловко спеленали самоуверенную даму, распяв над полом. Неожиданно появившийся Нафаная расстелил под ней бумажную печать подавления.

– Вот теперь поговорим нормально дрянь – сорвала нам рабочий день, лишила родного храма и вела себя по-хамски, – озвучил ряд претензий дух меча, привычно цепляя ножны за спину. – Созданиям Нави не место в нашем светлом мире, а значит ты расскажешь про всех, кто прячется в славном городе Калининграде.

Не знаю как Анжелика, но у меня поползли мурашки по коже. Ей лучше рассказать всё сразу, ведь в этой ипостаси Нафаня не ведает сомнений и жалости. Быстрой смерти змея не получит

Глава шестнадцатая: «Мозг выбирает поле боя для мести»

Россия. Калининград. Студия «Кузня Благости». Третья неделя апреля. Полдень. Кузьма.

Приёмы я проводил в массажном кабинете, отговорившись ремонтом и профилактикой тренажёра. Звукоизоляция, выставленная Нафаней надёжно гасила детали «Разговора» с Анжеликой.

Аспид сломалась практически сразу, что не помешало домовому продолжить экзекуцию. Хладнокровно и без лишних эмоция, трижды перепроверяя информацию, только потом отправляя на разведку Жало и Шершня в связке с моими бойцами.

Таран составил пару снайперу Жало, вооружившись дробовиком Ратника в придачу к автомату.

***

– Не хочу работать из этой пародии на настоящее оружие! – упёрся Жало, отказываясь от АС «Вал». – Как вообще нормальные люди стреляют из ЭТОГО?

– Пророк – посчитай свои шансы с ним и американкой, – усмехнулся Нафаня. – Никто не заставляет делать автомат основным оружием, работай при плотном контакте.

– А я значит должен довольствоваться дробовиком? – спрашивал Таран. – Может наоборот? Он вообще стрелять из автомата умеет? Или только из этого эха войны?

Действительно винчестер М 70 очень старая модель, но на деле сильно модифицированная. Поменяны практически все детали – облегчено цевьё, улучшен ствол и ударно-спусковая группа. Только проблема долгой перезарядки осталась прежней. Хотя многолетняя практика сильно ускорили процесс, но исключительно за счёт личного умения Жало.

– Был неправ. Таран забирай Вал и дробовик, – пожал плечами Нафаня. – Вижу, старый просчитал лучшие варианты. Мог бы мне сказать, не устраивая цирк. Ведь умеешь пользоваться современным оружием.

– Умею, но не люблю. Мы поехали, половина птиц с нами, – крикнул Жало, забирая новобранца и четверо Анчуток.

Руха привычно уже приняла командование над менее развитыми соратниками. Боевая группа номер один поехала к одному из пяти офисов Аспидов, готовясь нейтрализовать часть боевиков змей.

***

После короткого инструктажа, злой Нафаня опять превратился в жестокого азиатского палача, последовательно и профессионально выбивающего нужные подробности. Умело отсекая бредни молодой змеи.

***

– Шершень, ты активное прикрытие – это головной офис. Там семь боевиков и пророк, – прояснял все детали предстоящей операции домовой для Шершня и Батыра. – Работаете только на выходе, чтобы не зацепить гражданских. Остальные змеи только рады будут уйти из-под опеки. Боевое звено – единственное, что скрепляет местных отбросов.

Нафаня поморщился, окончательно теряя остатки уважения к противнику. Опасное чувство.

– Мы приняли. Йоко идёт с нами, чтобы птицами управлять? – уточнил стрелок.

– Нет, пусть твой Бес возьмёт на себя взаимодействие – они всё-таки одного поля ягоды, – усмехнулся домовой. – А то после возвышения он у тебя молчаливый, покладистый. Не чета беспокойной нечисти в прошлом.

– Не вопрос, трое Аспидов мои пленники – обещал, – напомнил дополнительные условия сделки Шершень.

– Да хоть всех забирай – кольца только верни, – пожал плечами домовой.

Мне вообще без разницы стала судьба женщин, что случайно попали в предстоящую мясорубку из-за неадекватной девицы.

В последнее время чувство жалости ушло, оставляя только голый рационализм и стремление выполнить работу наилучшим образом. Профессиональная деятельность массажиста и мастера Правила приобрела черты медицинских процедур, как и прочие тренировки с клиентами.

Способность видеть проблему в буквальном смысле сокращала время на диагностику, а знание жизненно уязвимых точек человека дополняла методику излечения. Вместе с моим сказителем приём из банальной физкультуры трансформировался в исправление глубинных проблем. Сейчас предстоящая ликвидация целого выводка Аспидов с убийством полутора десятка одержимых воспринималась, как очередная сложная задача. Задача, что отвлекала от любимого дела, чем предстоящая небольшая война.

– Понял, принял. Вести пленников сюда? – хладнокровно спросил стрелок, подкидывая ключи от взятой в аренду Газели.

– К ночи, когда все уйдут. Поделим живой товар, – мрачно пошутил Нафаня. –У Кузьмы накопилось много обязательств.

– Это верно. Слишком много, пора бы рассчитаться, – подтвердил очевидное. – И всё из-за ревнивой дуры.

– Знал бы, что после смерти Ратника такой бардак в выводках – сам бы вырезал всех, – зло бросил разочарованный домовой. – Теперь поздно, слишком много теней в деле – заднюю на включишь. Триумвират опять же напрягли – отступить, токмо лицо потеряем.

Сухой равнодушный смех Нафани, снова взявшего меч, заставил вздрогнуть внешне целую Анжелику. Девушка не потеряла ни грамма красоты, только прежний блеск в глазах.

Но я чувствовал – это очередная маска, она готова сдать всех ради одного единственного шанса. Шанса, которой мы ей любезно предоставим.

Вторая группа уехала работать, а шипение и всхлипы из правила продолжились. Оставались главные детали – мать местного выводка. Нам нужна она, иначе всё напрасно.

***

– Кузьма, ты же всё читал про Аспидов? – уточнил вдруг Нафаня.

– Да, только я не понимаю, почему не поехали с боевыми группами?

– Мы не сможем войти в логово. Для этого нужно иметь силу проводника третьего возвышения, – поморщился домовой. – Причём прямого, без хитрых ходов, что применил Ратник, а потом и ты. Иначе банально не хватит сил продавить защиту – умрёшь от истощения в течении пяти минут вместе с боевой группой. Мать выводка – аналог проводника среди одержимых Навью.

– Я знаю, только с большей личной силой. Она вроде шамана, что призывает Аспидов в подобранные тела младенцев, – озвучил общеизвестную информацию.

– Точно. Только они перестроились, когда началась война охотников и Аспидов с подачи Ратника, – сухо продолжил Нафаня. – Проводники стали массово обращать людей в пробуждённых, а змеи создали кольца, что делали из ребёнка в утробе матери нового Аспида.

– Крылатый змей не оплодотворял женщин, как пишут в легендах, а подчинял эмбрион, – немного раздражённо продолжил беседу, поглядывая на немного ожившую Анжелику. – И формально матерью рождённой девочки становилась глава местного выводка, что призвала духа.

– Все так думали, но на самом деле только верховная мать имеет связь с Навью через артефакты, остальные просто обращаются к ней во время ритуалов, – посмотрев мне в глаза сообщил важный нюанс домовой. – А местная мать распоряжается всей полнотой силы только в логове, подпитываясь печатью.

– Той, что тянет силы у людей, пробуждённых и одержимых, – продолжил я, не понимая смысла разговора. – Причём у добровольно согласившихся. Ещё у меня.

– Ага. Только ты не давал согласия и потому у тебя начались проблемы в бизнесе, семье, но из-за статуса проводника здоровье не страдало. Почти.

– Не, здоровье не страдало совсем, наоборот крепче стало, – неожиданно понял я, что не болел весь год. – Даже насморка ни разу не было.

– Вот видишь. Правда есть главный нюанс – работать с печатью могут одержимые, которым разрешила верховная Мать, – глубокомысленно сообщил Нафаня. – Аспиды, чью кровь принимает артефакт.

– Анжелика легко выносила печать и даже использовала на меня. Дважды, – начало доходить до меня. – Либо она мать выводка, либо….

– Либо они в конец охренели здесь, – прорычал в ярости домовой. – Местная глава родила и отдала дочь крылатому змею. Это не в какие ворота не лезет – самое страшное нарушение. В выводках не должно быть родственников.

– Аспиды не могут забеременеть? – удивился я, отлично помня важный аспект в книгах про организацию.

– Только от пробуждённых, причём не всяких. Обычно пограничные возвышения, – немного подумав, начал домовой вспоминать нужную информацию из книги Ратника.

«… Аспиды не обычные женщины. Заводить детей могут только с пробуждёнными, близкими им по убеждениям и способностям. Среди созданий Прави к таковым относятся Мародёры, Экзекуторы и Истоки. Частично добиться успеха можно с Проводниками, Лекарями и Монахами Духа. Вышесказанные возвышения способны отбирать, перекачивать и преобразовывать чужую Живу с согласия или без…»

– То есть я мог стать женихом местной главы Аспидов? – ошарашено осознал я.

– Не так. Стал бы! Она додавила в любом случае. Дочь местной матери умеет пользоваться печатью, – выдохнул домовой. – Опасности для жизни и здоровья не было, кроме свободы воли.

– Я так понимаю у них корпорация, где генеральную доверенность выдаёт верховная мать? – грустно сказал я. – А местные устроили бардак. Печально одно – женщина хотела счастья, а теперь умрёт,

– И не только она. Любовь – самая разрушительная в мире сила. Её мать нарушила правила, потом дочь пошла по тому же пути, – кивнул Нафаня. – А нам придётся решить семейную драму. Глава выводка придёт сюда. Естественно, с печатью, но сражаться будет на наших условиях.

– Потому что у нас есть важный заложник. Осталось сообщить ей, – развеселился от ситуации. – Письмо из газетных букв? Анонимный звонок?

– Зов крови. Дадим обмануть нас, недосмотрев после перемещения пленницы в жилой блок.

– Когда начнём? – подсобрался внутренне я.

– Одновременно с выходом на позиции боевых групп, – сообщил очевидную вещь домовой.

– Слона нужно есть по кусочкам?

– Не, слон придёт к нам. Остальные займутся шакалами, – рассмеялся Нафаня. – Ядро выводка – самые сильные змеи. Не больше пяти бойцов – личная гвардия матери.

– А против мы с тобой?

– Нет, втроём. Причём Йоко главный козырь. Помнишь, мы тренировались атаковать чужого противника? – поправил наставник. – Каждый сдерживает свою цель, а атаку нанесём по чужим. В студии мы легко сможем провернуть подлый трюк.

– Но их же пятеро?

– Двоих отсеем на подходе в прихожей. Совместными действиями посадив в изолирующие печати, – уже двигаясь сообщил Нафаня. – Ты же их изучил, даже по экзорцизму прошёлся – зачем?

– Нужно освободить три души, чтобы получить третье возвышение магистра, – честно признался я.

– Сегодня полно возможностей изгнать, простить, отпустить грехи и просто убить. И не только у тебя, – оскалился домовой, выхватив меч. – Запоминай, как работает настоящий специалист по изгнанию скверны.

Деревянный клинок, весело играя красной кисточкой на рукояти, выплавлял на стене частично знакомые символы.

– Теперь ты, – обернувшись ко мне приказал Дух меча, не приемля отказа.

Не люблю эту личность – слишком суровая, либо неадекватная. Правда эффективная. Ни разу не ошибся.

С третьей попытки мне удалось повторить печать, напитав своей энергией. Теперь ловушка среагирует на одержимых гостей, захватив вторженцев тросами из лунного серебра с примесью свинца.

Освободить подруг нападающие просто не успеют, мы навяжем бой. План простой и понятный – осталось оповестить о похищении.

– Пошли, Анжелика. Посидишь в другом месте, а мы подумаем, что можно сделать с тобой, – понёс связанную красотку, снизив по максимуму защиту студии.

Самоуверенная девица видела только меня и Нафаню – жалкие черви под ногами Аспидов. Поэтому сигнал SOS полетел к Матери незамедлительно . Игра началась, осталось точно выдержать сюжетную линию, оставаясь готовым к импровизации. До апофеоза далеко, но действо вступает в финальное повествование.

«У любви, как у пташки крылья….» – вспомнил я знаменитые слова из «Кармен». Вот только убивать я не собираюсь, наоборот освобожу душу от гнёта чужака. – «Хотя кого я обманываю – другое название не меняет сути. Радует одно, не я начал эту пьесу».

***

Россия. Калининград. Ленинградский район. Засада на группу быстрого реагирования. Третья неделя апреля. Восемь часов вечера. Жало и Таран.

Аспиды крайне самодовольные и самоуверенные одержимые. Они считают себя вершиной развития Нави, правда делили звание с другими гордецами.

Вампиры – древние маги, рыцари ночи и прочие возвышения, дававшие огромное преимущество в бою. С годами люди научились многому, сведя на нет разрыв в личном могуществе к банальному уравнению. Два человека с огнестрельным оружием против одного представителя древнего ночного народа.

Спесивцы не поверили и потеряли две трети элиты в напрасной борьбе за власть. Время волшебства ушло в прошлое, принеся новую религию – наука. Правда против красоты и любви даже она не способна выстоять, позволив наконец оставить единоличного лидера Нави на земле.

– Жало, – отвлёк меня от размышления Таран. – Дали добро на работу.

– Знаю, но сейчас рано, – спокойно ответил штурмовику. – Ждём выход всей боевой группы. Не хочу отлавливать по одной – бойцы Аспидов при всей их трусости страшные противники.

Отдельно стоящая группа зданий офиса змей расположилась на краю застраиваемой зоны. Мы сидели в полукилометре от него в подготовленной засаде. Каждый знал свою позицию и цели. Дорога через складские ангары идеально подходила для внезапной атаки. Сами мы не рискнули подходить близко, облюбовав крыши старых немецких домов в двухстах метрах от места атаки.

– Даже против огнестрельного оружия? Кузьма не смог нас достать на тренировках, – пожал плечами Таран.

– Он не профильный боец – двигается на порядок медленнее. Так что не зевай, – предупредил об очевидном. – Скорректируй упреждение вдвое по сравнению с Кузьмой.

– Нафаня говорил, но я до сих пор не верю.

– Если справимся сегодня – завтра всё это станет для тебя обыденностью, – подбодрил бойца. – Так что поаккуратней с Аспидами. Они твой пропуск в мир теней. Хотя бы парочку оставить живыми стоит.

– Помню, – кивнул штурмовик, проверяя оружие. – Стреляем по коленям, локтям и в корпус.

– Отлично, тогда приготовься – началось!

Действительно в опустевшем офисе началось шевеление – оперативная группа из пять бойцов и двух ищеек зашевелилась, неожиданно забежав в оружейную. Об этом сигнализировала Руха, передавшая мысленно изображения красавиц в бронежилетах. Со штурмовыми винтовками.

Я привычно пересчитал шансы и варианты атаки. Почти ничего не изменилось – АС «Вал» рассчитан на противников с комплектом личной защиты, дробовик заряжен жаканами, а моя снайперская винтовка со специальным бронебойным патроном без проблем пробьёт класс защиты вплоть до четвёртого.

Местное отделение не совсем потеряло наработанные навыки. Выходили они тремя группами, страхуя друг друга умело прикрывая секторы обстрела. В руках змеи держали американские М-4 Colt, отличное оружие для городских боёв.

– Heckler & Koch HK416, отличная машинка. Давно хотел себе, – обрадовался Таран.

– М-4 Colt это. Не видишь что ли?

– Сам присмотрись, реликт. Квадратное толстое цевье с квад-рейлом, – парировал штурмовик.

– С чем?

– Четыре планки Picatinny, навесить много чего можно, – облизнулся Таран. – Давай быстрее всех спеленаем и собирать трофеи.

Мы наблюдали за сборами группы быстрого реагирования в через установленную камеру. Один из выездов мы надёжно заблокировали, оставив единственный возможный путь.

Деловая чёткая суета закончилась осмотром машин. Змеи при всей спешке не забыли проверит возможные сюрпризы. Я оказался прав, что не стал минировать транспорт. Вышло бы предупреждение, усложнив бой. Наше преимущество – внезапность и дистанция.

– Проспорил, – разочарованно произнёс напарник. – Я думал они совсем пропащие.

– Они профессионалы, что всю жизнь воевали против охотников, – печально произнёс я. – А сегодня стали разменными пешками из-за одной глупой девки.

– Тебе как будто их жаль. Ты же сам из братства.

– Я профессионал. Местное отделение никому не мешало – даже наоборот. А теперь пойдёт под нож за идеалы прошлых руководителей, – пожал плечами, досылая патрон в ствол. – Готовься, я работаю. Дальше по схеме. Удачного боя, брат!

– Не промахивайся, стрелок! – рассмеялся Таран, могучим прыжком перелетая на соседнее здание в пяти метрах. Жива в жилах людей творит чудеса.

Прицел на водителя последней машины. Палец на спуске привычно выбирает слабину. Вдох. Задержка дыхание. Ловлю паузу между ударами сердца.

Бум-бум-….выстрел!

Следом с хрустом лобовое стекло первого автомобиля покрылось пулевыми отверстиями, легко прошив бронежилет бойца за рулём.

Я работал с двухсот метров, наблюдая грамотные действия оставшихся Аспидов.

Амазонки просчитали траекторию выстрела, быстро начав работать по моей огневой точке, поочерёдно выдвигаясь под прикрытием соратниц.

Попутно они прижали на позиции Тарана, словно наблюдали свысока наше положение. У них не возникло ни малейшего подозрения, почему мы не поменяли позиции, скупо отстреливаясь не глядя.

А зря. Ведь звено летающей нечисти спикировали сверху, бросив по одной светошумовой гранате из моего запаса.

Они сработали одновременно, давая нам возможность мгновенно отработать по растерянным бойцам в полпозиции, а после ранить двух ищеек. Именно они отслеживали нас, делая бессмысленным смену огневых точек.

Пока мы мчались к раненным, нас опередили птицы. Всего минута понадобилась бесам и Рухе, чтобы растащить оружие у оглушенных Аспидов. Попутно они окончательно лишили змей возможности двигаться расклевав конечности, оставляя нам возможность взять в плен беззащитных бойцов.

Всё как я люблю – полторы минуты боя, чистая и безоговорочная победа. Не совсем чистая правда – оба водителя погибли.

«Измельчали одержимые – раньше мне приходилось дырявить оперативников, словно сыр, чтобы убить. А тут от одного выстрела» – подумал я, укладывая в газель пятую жертву скоротечной перестрелки.

Всё таки змеи плохие стрелки – сильно уступают охотникам. Дар не позволяет в полную силу раскрыться в современном направлении. А вот сходится в рукопашной с миловидными дамочками я не рисковал никогда – танцы со смертью не мой профиль. Я предпочитаю надёжность, подготовку и тотальное преимущество.

– Почему ты не сказал про птиц и ищеек? – возмутился Таран, садясь за руль.

– Если бы ты знал – бой затянулся бы на три минуты, помешав работе нечисти, – спокойно объяснил ситуацию. – Если бы мы убрали ищеек первыми, тогда бойцы не действовали так смело…

– И птицы не накрыли бы всех одним броском…, – попытался закончить очевидное Таран.

– И мы потеряли бы двух Анчуток. Рисунок боя вышел идеальным, пусть победу принесли не мы.

– Плевать, главное результат. Надеюсь мы больше не будем работать вместе. Я привык доверять напарнику, – мрачно ответил штурмовик.

Я промолчал. Сегодня я рассчитаюсь по долгу, а дальше пусть разбираются сами – мне нравится жить одному. Хватит играть в чужие игры.

Россия. Калининград. Ленинградский район. Кабина грузовой газели. Третья неделя апреля. Восемь часов вечера. Шершень и Батыр.

– Как они нашли меня? – мрачно спросил Батыр меня. – Я занял идеальную позицию, а меня атаковали практически сразу.

– Ну, вообще-то у них был пророк. Он успел просчитать опасность и за три секунды начал действовать первым, – улыбнулся я, глядя на раненного снайпера в полном комплекте зашиты пятого класса. – А ты спрашивал, зачем нужна броня.

– Вообще-то на мне живого места нет. Повезло, что калибр НАТОвский – пятёрка. Иначе даже двигаться не смог бы, – меланхолично ответил Батыр, постучав по кевларовой каске.

– Но ты мастер – троих подстрелить успел, пока не прижали конкретно, – восхитился я. – А после я с Бесом убрал остальных.

– Это когда они чуть друг друга не перебили?

– Да, всё как и планировали. Неудача вещь страшная, даже при наличии пророка, – вспомнив работу Беса, заставившего поверить в засаду справа. – Сработали отлично, меня они не видели – потому удалось расстрелять бойцов практически в плотную.

– Пусть так, сколько выжило после твоих атак?

– Четверо, – повинился я.

– Молись Солнцу, чтобы одного проклятого хватило мне для пробуждения, – усмехнулся снайпер. – Не для того я рисковал собой.

– Всё будет нормально, Жало точно всех привезёт – он же тактик.

– Надеюсь. Доложил Кузьме, – напомнил Батыр.

– Уже, но похоже они заняты.

Мы молча переглянулись, а я добавил скорости. Командиры сказали, что справятся сами, но подстраховать никогда не поздно

Глава семнадцатая: «Ты чувствуешь в себе свет, он в тебе с рожденья»

Россия. Калининград. Студия «Кузня благости». Третья неделя апреля. Восемь часов вечера. Нафаня, Кузьма и Йоко.

Хан и Кузьма довольно кивнули, глядя в телефоны. Значит бойцы справились – уничтожили врагов. И едут сюда. Это хорошо – любая помощь полезна. Главное, чтобы успели вовремя. Я не умею бояться, но умирать не охота. Только почувствовала свободу – Нафанаил плохой хозяин. Почти не следит за мной, позволяя работать с людьми на приёмах, вкусно кушать и получать много Живы.

Мужчины такие смешные – стоит немного улыбнуться и сладко заговорить, так они готовы приходить снова и снова. Хотя очень приятно, чувствовать себя красивой не только среди нечисти.

Только никаких близких отношений между Кумо и людьми не получится. Явь просто не даёт нечисти чувствовать тягу к человеческому роду.

Разве только в качестве еды или источника энергии. Страхи, желания и благодарность – легко наполняли сосуд духа, а переполняя его превращались в лунное серебро. Я уже забыла, когда тратила полностью Живу – постоянно подпитываюсь, работая с клиентами.

Сегодня важный день – либо стану Арахной, либо умру. Другого не дано, слишком серьёзно Хан насолил местному логову. У Кузьмы тоже нет выбора – Аспиды не отпускают добычу. Это знают все – нельзя верить змеям.

– Хан, враги в пятистах метрах. Наблюдатель заметил пять бойцов, разрешите ему улететь, – поклонилась домовому.

– Как и планировали – пусть спрячется, – согласился Нафанаил. – Готовимся к бою. Кузьма – активируешь печать, как только они зайдут.

– Принято, – коротко ответил проводник, не проявляя никакого беспокойство.

Три месяца тренировок сделали из сильного человека хорошего бойца-пробуждённого. Я уже не могла выиграть у него без дара, хотя он тоже не применял его. Но разница в весе слишком велика. Не помогали четыре лапы на спине, он парировал всё в защите не применяя способности.

Хан говорил – это поможет сделать «инстинкты» сильнее. Нафанаил не ошибался, я чувствовала боевой режим по-другому. Больше возможностей и приёмов, значит не всегда нужно идти лёгким путём.

Сегодня точно тяжёлый путь – если пройти его все вопросы закроются, позволив освободится от роли зависимой нечисти. Свита у меня есть – развивала её лично, а значит стану хозяйкой. Арахной – плести нити судьбы для себя и остальных в команде.

– Сигнал Триумвирату я послал, – давайте решим все проблемы до приезда ревизоров. – усмехнулся Нафанаил. – Сутки ещё на наших аурах останется след всех вмешательств. Не мы первыми начали.

– Но мы закончим, – поддержал ухмылкой проводник. – Двое с автоматами – идут впереди.

– Значит блокируем их сразу….

Вжих! Вжих!

По четыре троса из каждой печати подавления быстро втянули двух стрелков, надёжно зафиксировав Аспидов в прихожей, распластав на стенах.

Бой начался по плану, теперь каждый только с одним противником. Три на три – почти честно.

Мы одновременно атаковали оставшихся, не дав времени на освобождение пленниц. Пространство прихожей наполнилось тяжёлой энергией змей, но совместный выплеск Живы Кузьмы и Нафанаила убрал напряжение.

На четырёх квадратных метрах шесть бойцов – это перебор. Аспиды решили также, рывком оттеснив нас в основное помещение, не давая приблизится к зафиксированным стрелкам. При отступлении они бы жертвовали ими, бросая на растерзания противнику. Мать не могла допустить подобного с лучшими бойцами, поэтому пошла в атаку.

Всё по плану – осталось довести его до конца. И я с Кузьмой ключевые звенья. Атаки на средней дистанции – залог сегодняшней победы.

Зал групповых занятий не сильно просторнее, но не приходилось толкаться локтями в строю. Драка из стенки на стенку превратилась в дуэли.

Мне досталась стройная змея на две головы выше меня. Серебряная тугая коса, бледное лицо с надменным выражением превосходства и длинные красивые руки с ногами. Корпус на их фоне смотрелся не слишком представительным, вдобавок прикрытый современной мешковатой бронёй. Вообще из уязвимых частей оставались только суставы с внутренней стороны и лицо. Остальное надёжно закрыто «кевларом».

Ничего страшного – моя цель не она. Пусть радуется мнимому преимуществу, пока мы присматриваемся.

Скорости обмена ударами оставались обычными, на уровне человеческих возможностей тренированных мастеров рукопашного боя. Мой удар левой она блокирует подставленным предплечьем правой руки, перетекая в атаку своим джебом, от которого я ухожу уклоном, смещая корпус. С моим ростом не проблема, но после атакую правой ногой внутреннюю часть бедра передней ноги змеи резким лоу-киком.

Удачно!

Гримаса недовольства отразилась на лице противницы, заставив её работать всерьёз. Связки руками полетели быстрее, она пару раз подключила ноги, но это явно не её профиль. Хотя расслабляться рано – Аспиды слишком коварны.

Перейдя на Вин-Чун, что показал наставник, мне легко удалось увести в сторону все мощные атаки.

Правая рука в правую сторону, левую вниз, опять правую увести вниз, уклон от левой и наступить на стопу змеи, не дав уйти на дистанцию.

Проскользнув в ближний бой над летящей выше рукой, использую чужую и свою инерцию вбивая в печень правый локоть. Выйдя за спину закрепляю успех серией быстрых коротких тычков в правую лопатку одержимой.

Рука Аспида на мгновенье повисла – инерция никуда не уходит. Даже через защиту ощущается проходит импульс, травмируя мягкие ткани.

Слишком мало для победы, но достаточно, чтобы разозлить самоуверенную змею. Чувствуется отсутствие практики и серьёзных противников.

«… Работаем спокойно, змеи любят играть с добычей – хотят насладится страхом обречённости. Дадим им шанс – пусть докажут, кто здесь жертва…»

Действительно Хан не ошибся, пока только печать ускоряла Аспидов, борясь с аурой места силы проводника. Они почувствовали подвох, но не рассчитывали на серьёзное сопротивление. Игра продолжалась – мы слишком слабый противник, чтобы включать дары. Справятся за счёт чистых возвышений – так думают все видя перед собой нечисть.

Нафанаил с трудом сдерживал Мать выводка с помощью китайской техники ушу, переходя на классический кулачный бой при разрыве дистанции. Невысокая женщина со сложной причёской из собранных воедино кос, весело щурилась отмахиваясь в узнаваемом стиле Муай-Тай.

Кузьма просто принимал на себя не слишком сильные удары шустрой брюнетки с выдающимися данными бёдер и груди. Она собрала волосы в хвост, расчерчивая пространство чёрной молнией блестящих локонов и яростно сверкая изумрудными глазами на загорелом лице. Проводник просто игнорировал почти все попадания, единственный из нас имея полную защиту Брави.

Веселье длилось минуту, не принеся преимущество ни одной из сторон. Резкий выброс энергии Аспидов перевёл противостояние на новый уровень резко взвинтив ритм, но мы уже сменили партнёров.

Пышную красавицу я забрала себе, имея равную ей скорость. Мы встали друг против друга не двигаясь с места, нанося и блокируя удары. Зеленоглазая змея явно проповедовала современную школу боя. Нет чёткой системы, атаки идут под разными углами и разными формами ладони. Разница в весе и росте почти отсутствовала, так что я успевала работать наравне с жестокой ударной техникой брюнетки.

Удар горло открытой правой ладонью – блокирую, подбив вверх левой рукой, без паузы колено мне в пах – останавливаю обратным движением левой, впечатывая локоть в переднюю поверхность бедра змеи.

Больно тварь? Нечего надевать боевые перчатки, способные пробить мой хитин. Второе возвышение сделало его тоньше, фактически не отличимым от кожи. Больше похожим на змеиную, мелкими чешуйками покрыв всё тело.

В тоже время Кузьма также левым локтем пробил сереброволосой сверху вниз с высоты двухметрового роста опять в область правой ключицы, сломав её. Чёткий сухой звук щелчка остановил сражение..

Тварь отступила, не изменившись в лице, к ней же присоединилась Мать, ловко уклонившись от серии жёстких ударов Нафанаила ногами в область коленей и стопы. Последней отошла брюнетка.

Мы тоже встали рядом друг с другом молча. Три минуты плотного боя, но никто не дышал загнанной лошадью. Нас поддерживала аура проводника, противника печать. Никто не стал тратить драгоценный ресурс на подавление чужой энергии.

Брюнетка резким рывком вставила кость подруге на место, а главная мощным импульсом Живы залечила повреждение.

Мы не предпринимали никаких действий, ожидая следующего хода гостей – нет уверенности, что заготовленные сюрпризы сработают как нужно. Тем более время работала на нас – подкрепление в пути.

Аспиды же проверяли нас на подлые трюки, помня ловушку в прихожей. Защита печати плотно окружала элитных бойцов. Они могут двигаться быстрее, применив дар. Но ослабят защиту от окружающей ауры.

Мать уже почувствовала потери, но остальные живы. Возможно, они едут на подмогу, потому экономное расходование Живы – приоритет для хладнокровных змей. Они ждут нашей ошибки. А мы ждём их ошибки – мы в любом случае пока в выигрыше.

Она не учла одного – моего брата и остальных операторов. Они закрыли сети для всех, кроме нечисти в этом районе.

– Мальчик – верни мне Анжелику и я забуду недоразумение между нами, – наконец произнесла глава выводка приятным грудным голосом, способным очаровать любого мужчину. При её внешности зрелой женщины, знающей себе цену сказанное звучало убедительно.

– Не старайтесь, я блокировал канал воздействия, – ледяным тоном ответил Кузьма. – Здесь ничего не навредит мне или моим людям.

В подтверждение высказывания блондинка вскрикнула, словно обожглась кипятком, получив возврат ядовитой ауры, которой меня уже разок приложила Анжелика.

– Проводник, – прошипела глава. – Вот чего она так завелась. Дура!

Следом троица наконец прекратила играться – в руках появилось личное оружие. Теперь стало понятен настоящий возраст боевиков. Клинки говорили лучше, чем лица красоток. Жаль я ничего не понимала в этом, но всегда есть нечисть умнее.

Мать извлекла нож с рукояткой из кости длиною в полторы ладони, хотела что-то сказать, но её опередил Хан.

– Grosses Messer? Моё почтение Фрау, возможно мы встречались на поле боя.

– Не помню, нечисть не часто способна на противостояние мне. Das Lumpenpack.

– Мило. Я всегда стоял позади. Возможно вы помните Ратника? – выводил из себя главу выводка Нафанаил, извлекая из воздуха персиковый меч.

– Ты ещё спросил бы знает ли она Мирославу? – влез в беседу проводник, рывком достав из чехла на бедре новый топорик, которым вообще не тренировался.

Змеи заметно напряглись, но не потеряли концентрацию и уверенность. Перед ними всё равно нечисть и молодой проводник на первом возвышении. Я тоже это явно чувствовала, хотя знала правду. Кузьма отлично научился маскировке.

Блондинка резко выхватила изогнутый длинный клинок, с красивой ручкой из белоснежной кости с множеством насечек и обмотанных белой же кожей. Однолезвийная заточка внутренней части изогнутого ножа местами имела следы умелой правки. Оружие явно старое.

– О, кукри! Оригинально, – продолжил издеваться проводник. – Не похожа ты на непалку.

– Это английский армейский образец Сирупати. Видишь три жёлоба на обратной стороне, – поправил Хан. – Тут угнетатель индийского народа затесался. Интересно, чего ей на острове не сиделось – горгоны отличная организация.

– Bastard, – флегматично выплюнула в сторону Нафанаила англичанка. – Эти твари не знают чести.

– Я буду долго смеяться, если третья наваху носит, – не унимался хитрый Хан, пытаясь раскачать противника на эмоции и выиграть время.

Черноволосая оказалась самой молчаливой, достав тактический топор, явно современной конфигурации.

– Удивила! Новенькая? То-то ты и бьёшься странно. Лучше своих подруг? Что за стиль? – любознательно поинтересовался домовой.

– Крав-мага. Израильский стиль. Просто в ногу со временем иду, – ухмыльнулась черноволосая. – Надоело прошлым жить. Хочется почувствовать себя свободной наконец.

– Похвально, – насторожился вдруг Кузьма.

– Проводник, а ты все печати можешь заблокировать? – поинтересовалась неожиданно брюнетка, сорвав атаку подруг неожиданной беседой. Мы тоже остановились, не понимая ситуации.

– Сейчас да – печать только вас питает, – ухмыльнулся Кузьма.

– Тогда закрывай меня, - произнесла странная девица, вбивая шип томагавка в позвоночник угнетательнице индусов и отступая назад, демонстративно сев на пол.

Мать не успела ничего сделать. Я с Нафанаилом навалились на неё разом, активировав наконец дар. Она тоже не стала скромничать налив глаза тьмой.

Проводник кивнул и не пошёл в ближний бой, управляя канатами со стен и топором, что двигался на тросе. Он скорее отвлекал главную, чем пытался пробиться через ответные атаки энергетическими сгустками в виде змей.

Долго даже столь опытный боец не способен продержалась, против троих скоординированных противников. Хан буднично проткнул живот Аспиду, начав жечь энергию Нави внутри. Я растянула змею паучьими лапами, а Кузьма поднял и положил на печать подчинения.

– Я всё сделала – освобождайте, – весело потребовала предательница. – И хочу обратно своё оружие.

Она молча подобрала клинок парализованной англичанки, что могла шевелить только глазами.

– Я непалка. Давно хотела проучить эту стерву, за свою мать и себя лично, – холодно сообщила причину своих поступков брюнетка.

– Зачтено, сейчас поможем решить остальные проблемы, – бодро сообщил весёлый Кузьма, заходя в жилой блок.

Он вынес Анжелику на руках. Хан принёс печать и прошептал на ухо пленнице задачу, видимо подкрепив угрозой. После чего дочь главы послушно обхватила раками каменный артефакт и послала мощный импульс в сторону зажмурившейся предательницы.

С непалки словно сняли вуаль невесты – яркая белая сеть вылетела из тела девушки, вызвав конвульсии. Минуту проводник держал трясущуюся змею, пока она блаженно не заулыбалась.

– Как давно хотела уйти! Я побежала, нужно ещё наличность успеть из логова вывезти. Серебро трогать не стану, – уверила нас непалка. – Геолокацию найдёте на телефоне у парализованной. Чао!

Несмотря на некоторую растерянность, мы извлекли дорогую игрушку, что разблокировалась отпечатком пальца. Там действительно нашлись отметки входа в логово и запасных проходов.

– Бардак. Набрали отбросов, даже схватку испортили, – по-стариковски ругался Нафанаил.

– Зато без риска, – ответил Кузьма.

Мне безразлично. Главное сегодня я получу третье возвышение, став наконец по настоящему свободной. Остальное не моё дело.

Россия. Калининград. Студия «Кузня благости». Третья неделя апреля. Двенадцать часов ночи. Нафаня.

– Ну вот и всё, Кузьма. Троих девушек освободил от мерзкого духа, – саркастично и устало произнёс я. – Троих увёз к себе в степь новоявленный бедуин, Жало воздержался от трофеев. Йоко уже со своими у водного владыки возвышается. Остался только ты неприкаянный.

– Обязательно убивать? – почему-то колебался проводник, хотя до этого не испытывал ни малейшего сомнения.

– Сам знаешь. По-другому никак, – доносил очевидную истину до Кузьмы. – Помиловать сегодня получилось – отпустил с богом дезертира, освободив от обязательств. Двум вернул жизнь очищая от скверны – Анжелике и стрелку в прихожей. Третья ушла на перерождение. Подарил новую судьбу двоим людям – Тарану, что выбрал путь зверя и Батыру, что решил стать волхвом.

– Вот странно. Почему двое Аспидов выжили? – не сдавался проводник.

– Говорю же – отбросов набрали. Со временем от хорошей жизни девицы перестали выполнять свои обязательства, вот и человеческая душа стала главной, – сообщил ему очевидное. – Даже элитные бойцы оказываются не служили в полную силу. Пока Навь совсем не ушла из них можно снять служение, лишив большей части сил. Но оставить жизнь – теперь они проклятые. Дара практически нет, зато здоровья и сил полно. Улучшенные люди.

– А мать придётся убивать! – уже уверенно ответил Кузьма, направившись в ПравИло. – Иначе всё напрасно. Пора взять ответственность уже на себя.

Через час вышел другой пробуждённый. Взгляд матёрого убийцы и тени, что знает цену жизни. Своей и чужой, делая правильный выбор. Оставаться верным себе.

– Одно не получилось – потренировать тебя, – вздохнул я тягостно. – Мать даже половины не показала.

– У нас будет время, теперь мы знаем, что нужно для победы, – уверено ответил Хозяин нитей жизни.

– Точно. Для начала передать на хранение Триумвирату залог будущей дуэли. Печать и двадцать одно кольцо крылатого змея.

Кузьма забрал у меня трофеи недрогнувшей рукой. Былая слабость ушла, передо мной наконец был настоящий проводник. Сильный и целеустремлённый. Как и нужно для моей свободы. Прости, пробуждённый, но такова твоя судьба

Глава восемнадцатая: «Жизнь день за днём приобретает характер игры с огнём»

Россия. Калининград. Студия «Кузня благости». Четвёртая неделя апреля. Двенадцать часов ночи. Кузьма и ревизионная комиссия.

– Бронежилетов кевларовых в комплекте с противоосколочными костюмами семь единиц в идеальном состоянии, три в удовлетворительном после скользящих попаданий, пять после одиночных сквозных пробитий, годные к ремонту. Остальные только на запасные части, – монотонно проводил ревизию Матвей Истребитель.

Официальный представитель триумвирата в деле проводника Литеева Кузьмы Игоревича, по прозвищу Мангуст, против Мирославы – великой матери Аспидов.

– Автоматические штурмовые винтовки Heckler & Koch HK416 в количестве четырнадцати единиц, две штуки заявитель оставляет себе в качестве трофеев. Их стоимость вычтут из общей сметы, вместе с двадцатью запасными магазинами, боезапасом калибра 5,56×45 мм НАТО в количестве тысяча восемьсот двадцати патронов и двумя разгрузочными системами Wartech TV-103 НАТО 6094 в чёрной камуфляжной расцветке, – продолжил озвучивать охотник для записываемой напарником в планшет ведомости.

– Прошу зафиксировать в протоколе изъятия, что удерживаемая стоимость оборудования исчисляется в закупочном варианте, а не ценой продажи со склада Триумвирата, – внёс ясность наш адвокат Вольф Варгович Кровавов - лидер местных вурдалаков.

Тонкое замечание, разом менявшее окончательное вознаграждение за ликвидацию преступной группы. Закупочная цена вполовину меньше, чем за приобретение оружия со склада. Триумвират взял на себя все полицейские функции среди теней, строго ведя учёт огнестрельных единиц армейского образца, а также специальных средств. Холодное оружие также подлежало регистрации и проверки на одержимость. Гражданские версии никого не интересовали – пусть ими занимаются люди.

На самом деле это третья ревизионная комиссия за неделю. Первая сняла параметры ауры почти всех участников, дав нам положенное время на грязные делишки. Следователи сделали вид, что не заметили поглощение энергии, не обратили внимание на ускакавшую в поля с пленными Аспидами нечисть, проглядев ни мощные выбросы Живы. Хорошо, когда тебя прикрывает древний закон, расширенное право на самооборону и куча должников в Триумвирате.

По итогу Шершень и Жало отчалили, исполнив обязательства, но без отметки в итоговом протоколе. Баллистическую экспертизу делал Триумвират, без представительства Аспидов. Последние не могли заявиться на участие в расследовании.

Потому бывших охотников никто не задерживал для расспросов. Беспредел высшей пробы, но потерпевшая сторона – это мы. А ответчики даже не уведомлены о происходящем, бомбя штаб сил правопорядка бесконечными запросами.

Факт наличия не зарегистрированной печати отбора энергии на мне зафиксировали, троекратное воздействие деструктивного характера на мою энергосистему тоже.

Виновницей определили главу местного отделения Аспидов, умолчав о её непутёвой дочери, что училась жить по-новому. Наваждение у неё пропало, чувство вины не появилось, но радость от нечаянной свободы перекрыла все негативные воспоминания.

Необходимая плата за самостоятельность – боль, страх и очищение от скверны. Видимо хороший она человек, раз выкрутилась из серьёзной передряги без потерь. Почти без потерь – дара у неё больше нет и не будет, зато красота и здоровье останутся до конца долгой жизни.

– Именное оружие погибших Триумвират изымает в соответствии со статьёй семнадцатой Кодекса теней: «Именное оружие, содержащее энергию возвышения после смерти хозяина полежит освобождению от его влияния во избежание преобразования артефакта в проклятое оружие одержимых», – чётко процитировал Матвей, глядя на внушительную кучу колющего, режущего и рубящего металла в различных конфигурациях.

Единого стандарта не наблюдалось – сразу показывая качество местного отделения. Сливки общества, что сразу разбежались после пропажи контроля.

– Положенную компенсацию в лунном серебре не забудьте указать, – небрежно напомнил Вольф Варгович.

Я вообще хотел избавится от милитаристского наследия Аспидов в первый день, но истекающие кровью и периодически убегающие в санузел Таран с Батыром упёрлись рогом.

Новоявленный последователь пути зверя – Таран бил себя пяткой в грудь, требуя пять дней на обследование и сбор идеальной экипировки. Штурмовику приходилось тяжело – слишком высокая сопротивляемость Живе. Понадобилось две попытки для запуска изменений энергетического каркаса. Ему удалось получить только путь зверя из трёх возможных. Дары энергетического вора и волхва не открылись любителю ближней дистанции боя.

Зверь – единственный дар, получаемый только через пророка. Абсолютная сенсорика в радиусе десяти метров в сочетании с повышенной реакцией и силой. Развитие линейное – бойцы, рыцари и прочие классы ближнего боя. Из неоспоримых преимуществ – иммунитет к иллюзиям, морокам и ментальному воздействию. При попытке влезть в мысли включается берсеркер, стремящийся уничтожить угрозу.

Батыру повезло больше – все три предложения упали к его ногам, но он выбрал самое сложное. Волхв – заготовка под мага. Много путей развития – много возможностей, много трудностей.

В общем два инвалида, самоотверженно перебрали все автоматы, собрав себе идеальные со всем навесным оборудованием – прицелы, коллиматоры, лазерные целеуказатели и прочие прелести тюнинга. Впрочем, мы сдавали голые стволы, поснимав с них все, что не противоречило Кодексу, а после ветераны собрали и разгрузочные системы под стать.

На время расследования в студии сидела только скромная Йоко, тихо шурша абсолютно чёрным платьем, что контрастировало с ярко-рыжими волосами Арахны. Бывшая кикимора не стала изменять себе, меняя на серебряные локоны огненную гриву. Авиационный отряд из Гамаюнов и Стратимов рассеялся по району на время «активных» действий Триумвирата.

Видимо у неё такой протест против усреднения внешности нечисти. Индивидуальность отличное качество – основа личности для любого существа.

– Уважаемый Вольф Варгович! В этом деле Триумвират точно всё сделает в нужном виде, – не удержался от намёка координатор охотников в Калининграде, глядя на Нафаню.

Домовой безмятежно поигрывал навахой, взятой из трофеев. Он сам её очистил, будучи духом меча. Потому клинок не попадал под изъятие. На вопрос зачем ему нужен выкидной нож – ответил просто.

Ностальгия.

Судебный иск уже составлен под диктовку инквизиции. Хорхе с Нафаней соорудили максимально жёсткую в своем идиотизме претензию. Требовали изъять и уничтожить главную печать Аспидов, чтобы избавится от нелицензированной связи, установленной без договора и вытягивающей Живу из моего источника в обход налоговой системы. Оказалось, такая тоже есть – условно мирные тени платят за покровительство сильным организациям.

Естественно, удовлетворить такое никто не сможет, но право требовать оставалось. Кодекс допускал жёсткие меры при многократных нарушениях. В моём случае уже четырежды применяли меры воздействия без предварительного договора давая формальный повод применить всю полноту наказания. Оставалось сегодня уладить детали, избавившись от компромата и заодно заработать денег на ликвидации калининградского выводка Аспидов.

– Вы закончили? – уточнил я, доставая термос с молочным чаем и большой ланч бокс с мясной нарезкой. – Тогда прошу к столу. Нужно обсудить последние детали.

– Тогда не откажусь. Всегда приятно вести разговоры в непринуждённой обстановке, – криво улыбнулся Матвей.

Вторая ревизионная проверка, вызванная нами, прошла в логове Аспидов – входить туда без поддержки Триумвирата чистое самоубийство. Наш адвокат прямо сказал – не отвертимся от обвинений во всех смертных грехах.

Отлично, что нашей целью являлось не обогащение – иначе бы кусали локти в отчаянье. Залежи лунного серебра, свинца и даже золота. Самый дорогой материал для теней – увеличивает скорость циркуляции Живы в организме, а значит сокращает время для применения дара. Показатель индивидуальный, но не менее пятидесяти процентов.

Почти всё ушло Триумвирату, а из всех богатств лично мне досталось кольцо из лунного золота. Подарок царский, но с чётким намёком.

Дуэли с Мирославой не избежать при всех раскладах. Инквизиция нашла массу нарушений, просканировав печать калининградского выводка. По правилам кодекса следовало общество хитрых Аспидов прикрывать, а это война. С другой стороны спускать такое официально Триумвират не мог, всё равно, что расписаться в собственном бессилии.

Никто не желал крупномасштабных столкновений – только вошли в мирную колею, создав шаткий баланс между организациями. Потому нашли идеальный выход – старые правила, что не канули в лету. Они до сих пор активно использовались во многих спорных вопросах.

– Иск по всем правилам направлен Вам и Аспидам, – по-деловому холодно сообщил я, замечая всё чаще за собой некоторую отстранённость в общении. – Бескомпромиссный в своей беспощадности, граничащий…

– С идиотизмом. – закончил за меня охотник.

– Именно. Правовую поддержку оказывают Инквизиция, Горгоны и местное отделение охотников, – протянул ему официальную бумагу из головного офиса братства в Москве.

Матвей покачал головой в удивлении – снова калининградский филиал отправляли на заклание в случае срыва операции.

– Суд будет происходит на нейтральной территории – Ватикан. Возможная дуэль там же, – тихо посвящал в детали гениального плана.

– Почему нет прямых указаний? – уточнил возмущённый координатор.

– Пользуются курьерской почтой, не доверяют никому, – пояснил я очевидное. – Если даже в рядах змей завелись предатели, то среди бывших людей легко найти пособников Аспидов.

Нафаня громко усмехнулся, отхлебнув из чашки наваристого улуна. Истребитель коротко кивнул, признавая справедливость сказанного.

– Мне выделили три недели на подготовку к мероприятию, а значит предварительное следствие немного «затянется», – цитировал я рекомендацию охотникам.

– Меня смущает одно – почему они пишут напрямую тебе, Кузьма! – возмутился Матвей.

– Не ему, – холодно поправил Нафаня, поставив чашку кверху дном. – Мне, как держателю долговых обязательств и носителю воли Ратника.

Истребитель поморщился, признавая правильность происходящего. У домового всяко больше опыта в таких тонких делах.

– Тогда продолжим обсуждать детали предстоящего расследования и суда, – улыбнулся вурдалак кровожадно. – Первое – эвакуация оставшихся одержимых и проклятых в Англию под защиту Горгон…..

Близилось полнолуние, все жаждали крови. Я не поддался общему веселью, а пошел спать. Завтра предстоял длинный тренировочный день. Благо после поглощения энергии матери Аспидов снова разгорелся их огонь. Обучение пошло в разы быстрее. Есть и положительные моменты от проклятой печати, что разрушила мой привычный мир.

Прорвавшиеся мысли сожаления я погасил усилием воли – прошлое останется прошлым. Оно не поможет мне в опасной затее, хотя существовал маленький шанс, что биться выйдет Нафаня в качестве моего представителя. По крайней мере так заявлялось в черновом варианте замирения сторон.

Знание Магистра легко усваивались мной, совпав с родом деятельности. Флорентийский ткач начинал с докторов – отсюда такое неожиданное применение энергии Живы. В основном тонкое оперирование нитями использовалось для лечения, но убивать выходило не хуже.

Последний рывок и я свободен от преследования. Гнездо без матери – просто клубок змей, которому до меня уже нет дела.

Последняя мысль успокоила меня окончательно. Сон наконец накрыл меня с головой.

Россия. Калининград. Студия «Кузня благости». Начало мая. Второй час дня. Кузьма.

– Не суетись – напитай всю конструкцию Живой и выпусти плавно, – в очередной раз учил меня самой сложной печати Нафаня. – Начертание барьера кажутся хаотичными, но это комбинация отталкивания, опоры и соединяющего креста.

– Я знаю все три, но не выходит, – хладнокровно констатировал неудачу.

– Подбери порядок, не обязательно делать, как Ратник, – прожал плечами домовой. – Возможно толщину нитей следует сделать меньше, ежели не разумеешь по книжному сотворить волшбу.

Нафаня опять начал заговариваться – кончился запас после массового экзорцизма. Правда в отличие от прошлых раз достаточно через раз уподобляться деду из деревни староверов.

– Ну если так…

Действительно сначала выбрав основой крест я легко совместил остальное, потратив пять секунд. Отличный результат, если ты не мастер печатей, а умело маскируешься под него.

– Теперь подбери максимальную мощность, ибо такая поделка не преграда для Аспида проклятого, – озвучил очевидное наставник, вынимая персиковый меч. – Доработаешь в бою.

Он легко разрубил клинком выставленную печать отталкивания, нацелившись мне в лицо. Я парировал длинной лентой обновлённого комплекта Брави. Кевлар легко отбил атаку, позволив мне выбросить связку из рубящего удара топором в шею домового, от которого он ушёл с кошачьей грацией, следом отправив в полёт шип на рукояти, контролируя его тросом.

Здесь Нафаня тоже не сплоховал, блокировав выпад ножнами. Тратим ударом я всё-таки сподобился отправить печать барьера за спину противнику с броском топора, перехватив его за размотанный трос.

Именно такую комбинацию мы изучали уже третий день – остальное отработано до автоматизма, либо требует годы шлифовки. Главный свой козырь я естественно не показывал никому, не говорил даже наставнику. Он подозревал наличие у меня не только стандартных приёмов, но молчал. Ткачи не доверяют никому, такова плата за Дар.

– Можешь, когда хочешь, – констатировал Нафаня, вставая с пола. – Если бы не знал – обязательно попался бы на уловку. Но у Матери полно сюрпризов, поэтому продолжай в том же духе. Хладнокровно отыгрывай Магистра, не смотря на последствия. С ними разберёмся потом.

Отыгрыш не мешал мне общаться с детьми. Даже наоборот – они проводили почти всё время в студии, словно ощущая надвигающуюся беду. Я для них стал кем-то вроде супергероя со своей жёсткой манерой отвечать. Плюс прорезалась странная саркастическая ирония – словно в меня вселился арлекин.

Жена ворчала, но терпела – впереди суд. Она надеялась на мирный исход в разделе имущества и детей. Я был не против, но всё достанется детям.

Нынешний ухажёр не слишком баловал наличностью красотку, отслеживая траты выданного до последнего рубля. У неё всё было, но пропала свобода. Настоящие бизнесмены именно такие – контролируют вложения. Слишком поздно она осознала настоящее лицо красивой жизни. Мой адвокат тоже скоро её разочарует.

Мой весёлый адвокат дьявола. Вольф Варгович вкалывал на наше маленькое сообщество, получив солидное вознаграждение с добычи. Пусть металлов с логова мы не получили, зато денежная компенсация вышла знатная.

– Давай ещё поработаем с защитой. Побросай в меня свои святые стрелы, – потребовал от сенсея внимания.

– Ещё полчаса, не боле. Люди важные ожидают на бой священный. Против тьмы навской, – не поморщившись отчеканил Нафаня. – Рейд против очередного скопления душ. Нужно подойти в адекватном состоянии к суду. Не хотелось бы всё взваливать на Вольфа Варговича. Он и так слишком загружен.

Сарказм домового понятен. Адвокат и вправду пахал по нашим заказам без продыху. Вурдалак всё успешно легализовал, дав фору знаменитому Аль Капоне с его прачечными. Последнего таки посадили за неуплату налогов – у нас всё чисто.

Просто студия не будет простаивать ни секунды в течении трёх недель, обслуживая человекоподобную нечисть его общины.

«За долю малую» – весело скалящийся вурдалак, подсовывая очередной договор.

Йоко и бойцам предстоит тяжёлое время. Я натаскал ветеранов работать в ПравИле, ведь получать Живу откуда-то нужно, а серьёзных боёв не предвидится. Армейцев пропустили через суровую подготовку, когда анатомию они изучали на себе и товарищах в тяжёлых спаррингах. Помимо прочего знание уязвимых точек поможет точно не угробить клиента. Поэтому Арахна Йоко гоняла суровых мужиков почище своего Хана.

За отработку своих же денег можно не переживать, в случае чего вурдалаки ребята крепкие. Идеальный клиент для практики, если что Йоко подлатает.

С расследованием всё шло ровно. Прибыли представители Аспидов, но найти никаких следов не смогли. Официальная версия выглядела незыблемо, особенно после моего обследования. Аспидов огонь – побочное действие печати смутил змей, но они смолчали.

Поняв бессмысленность протестов, хитрые твари попытались решить всё миром, посулив компенсации и разорвав энергетическую нить.

Всего лишь за возвращённый артефакт печати и двадцать одно кольцо. И оставив претензии к верховной матери.

Согласившись, я просто становился очередным Ратником, подарив старой новый смысл жизни. Интригуя против меня, она рано или поздно загонит меня в могилу.

Основные тренировки я проводил на территории водяного владыки работая основным козырем против двух паучих. Идеальный противник, учитывая всю информацию по матерям Аспидов. Фехтование на средней дистанции нитями с Арахной и в ближнем бою с Кумо – имитация всех режимов боя.

Тлеющий огонь Аспида потихоньку сходил на нет, останавливая мой прогресс в развитии. Только я не переживал.

«… Ткачи не рассчитывают на случайности в планах закладывая только надёжные данные, перепроверенные дважды. Иначе неминуемо операция придёт к провалу, либо к большим потерям. Эмоции…»

Эмоции помеха эффективной работе. Непозволительная роскошь, пока очередная дорога не приведёт в Рим. Осталась всего неделя.

Италия. Рим. Ватикан. Вторая неделя мая. Полдень. Кузьма, Нафаня и Вольф Варгович Кровавов.

– Alzatevi, la corte è in sessione, – прозвучала знакомая по всем фильмам фраза про вставания при приходе суда.

Я прекрасно всё понимал без переводчика – возвышение способствовало глубокому познанию языка Данте Алигьери, Марко Матерацци и Сильвио Берлускони.

Впрочем все понимали что это фарс и ждали, когда приедет главное действующее лицо в гостеприимный Апостольского дворца. Занавес поднимается – да начнётся игра.

Теперь я понимал Нафаню – мой внутренний магистр оказался тем ещё позёром. Вернее теперь это часть моей сложной и многогранной личности. Слава Яви, побочка не проблемная – всего лишь яд сарказма, желчь иронии и откровенный стёб. Надеюсь, присутствующие оценят моё выступление в ожидании катарсиса.

Глава девятнадцатая: «Это твой рефлекс борьбы, шаг освобождения»

Италия. Рим. Ватикан. Апостольский дворец. Третья неделя мая. Полдень. Кузьма, Нафаня и Вольф Варгович Кровавов.

Как и планировалось судебное разбирательство на уровне фарса, где всё требования избыточны. Кривляние с серьёзным лицом в процессе, что не может закончится ни судебным решением в пользу одной из сторон, ни закончится вообще. Просто мизансцены перед основным действом – актёры давно понимают роли и практически готовы к выходу на сцену.

Меня, как «Ведущего» в тандеме пробуждённый-нечисть опрашивали каждое собрание в течении недели. Подробно от момента знакомства с Нафаней до активных боевых действий. Выдал интересное повествование с неожиданными поворотами и чистой правдой. Естественно для нашей стороны, где мы белые и пушистые отбивались от своры жадных волков. А жертвы? Так не мы напали, какие могут быть вопросы?

Самое главное – ни разу не соврал, а предварительные приготовления? Вы о чём, Аспиды!? Я пробуждённый и обязан расти в силе. А у Вас иначе? Или нарушены законы Кодекса?

И масса других вопросов от Вольфа Варговича к представителям змеиного семейства. К слову Аспид чётко понимал позицию Триумвирата – потому спокойно тянул лямку, вступая репликами в строго отведённые паузы. Идеально отрепетированное представление, нарушаемое фальшью в моменты, когда требовалось потянуть время.

Воспользовались мы дважды подобной практикой – слетали во Флоренцию для продуктивных тренировок на месте былой славы Ткачей, ведь Аспидов огонь уже угас. Значит оставалась практика в исторических местах. Действительно всплывали нужные воспоминания. Главный фокус магистра я усвоил и закрепил на уровне рефлексов, ещё больше приобретя театральность поведения неординарной личности.

Змеиное общество трижды переносили заседания – видимо полностью изучали жизненный путь Нафани и меня. Харон сообщал, что я не котируюсь в качестве противника, впрочем так и планировалось. Четыре сотни лет опыта Нафани и особый статус нечисти – опасное сочетание. Простой молодой проводник явно уступал по всем фронтам. Официально оба моих новых возвышения не озвучивались, но понять их наличие не составляло проблем. Единственное – направленность, хотя частично мы специально приоткрыли занавес тайны. Закупку нового оборудования во Флоренции не скрывались. Между тем пьеса двигалась к финалу.

«Пострадавшая сторона всегда готова решить вопрос в личной дуэли с верховной матерью, как предписывают древние законы Яви» – не уставал напоминать адвокат истинную причину сборища в древнем городе.

«Аспиды не находят весомых причин для судебного поединка. Все вопросы возможно уладить в рамках Кодекса с выплатой компенсации и вознаграждения за возврат реквизированного оборудования» – пели соловьями змеи, обещая немыслимые расценки.

«Горгоны подтверждают ничтожность предлагаемой сделки. Аспиды по условиям возвышения не способны отпускать жертву или донора энергии» – приглашённые эксперты с туманного Альбиона разбивали раз за разом цивилизованный способ уладить проблему.

«Жизни представителей пострадавшей стороны не угрожает опасность только из-за наличия ценных артефактов на хранении в Инквизиции. После убийства хозяина – опасные единицы просто уничтожаться» – топили бывшую семью медузы.

Гвоздь в крышку гроба любому мирному исходу добавил Хорхе – заместитель Великого Инквизитора выступая ярко и фанатично:

«… Божья кара обрушится на Аспидов, если они не одумаются, начав жить по законам Кодекса и Яви…»

«… Я не призываю соблюдать законы божьи, ибо сие не возможно для скорбных созданий Нави, но правила и приличия теней нельзя игнорировать…»

«… При отказе сотрудничества с судом Триумвират будет вынужден провести ревизию всех выводков, независимо от их желания…»

«… Святая земля не даст принять неправедное решение…»

« Fiat voluntas tua, Amen»

Действительно – воля божья приближалась к исполнению всё ближе. Вторая неделя суда позволила всем подготовится к поединку.

Меня, например закатывали в брусчатку истребители Святой Конгрегации с трёхсотлетнем стажем. Местное отделение вечного города официально считалось самым сильным. Выиграть у каждого, не раскрывая главных козырей я смог всего по разу. Расслабленные итальянцы – не сразу поверили в боевые способности проводника.

Мне удавалось составлять серьёзную оппозицию в полноконтактном бою на средней дистанции, но как только границы смещались в клинч или наоборот на дальнюю перестрелку….

Шансы падали со скоростью света в область минусовой бесконечности, finita la commedia!

Правда после покрытые многочисленными шрамами ветераны с уважением жали руку и выражали восхищение. Оказывается, порой хватало воздействия их ауры, чтобы противника скрутило в бараний рог. Я же держался порой больше минуты – достижение для молодого бойца значительное.

Потому и Мирослава начнёт со стандартных приёмов – просто задавить меня энергетикой. Когда не получится – начнётся работа известными атаками, не воспринимая всерьёз.

Никто не хочет светить реальных возможностей в публичной схватке – остальные не просто так приехали развлекаться. Всегда держат в голове вариант противостояния.

Мне проще – у молодого всего два с половиной секрета, но имеется главная сложность в тренировках – я убийца. Невозможно безопасно использовать умения, заточенные на ультимативное воздействие.

Серьёзный подход разбивался о комичность ситуации. Я словно боец UFC проводил открытую тренировку. Вернее, Аспиды следили за мной круглосуточно, наблюдая активную помощь со стороны Инквизиции.

Охотники не пожелали участвовать в фарсе, видимо не имея никаких интересов.

Хитрый жук Хорхе вознамерился поставить под контроль сбор Живы, как это сделали в Англии. Иначе столь яростную поддержку трудно объяснить благотворительностью, особенно без печатей долга.

В начале третьей недели декорации наконец засверкали яркими красками, новыми эмоциями и просто красотой. Прибыла виновница торжества – Мирослава. Без прозвища, без титула – она одна такая на белом свете. Имени достаточно для ужаса большинства теней, словно Воландеморт в Гарри Поттере.

Я мгновенно лишился главной роли, но ни капли не пожалел об этом. Если только внутренний магистр поворчал насчёт пафосности Аспида, хотя кто бы говорил.

Италия. Рим. Колизей. Дуэльная площадка. Конец мая. Полдень. Кузьма, Нафаня и Мирослава.

Я стоял в полном облачении Ткача. Современные материалы – кевлар, баллистическая ткань сочетались с лунным серебром, свинцом и даже золотом. Неожиданный пересчёт трофеев из логова снова удил. Главное вовремя – когда флорентийские мастера заканчивали свой шедевр.

Ни разу не видна рука помощи бедной овечке Кузьме, что смиренно исполнял все законы, а не готовил вероломное вторжения по первому подходящему поводу.

Во мне бурлила Жива - полный сосуд шептал о неуязвимости, подбивая на безумства.

Переговоры по схватке шли трое суток не прекращаясь.

«… Дуэль с нечистью оскорбляет верховную мать, только личное участие Ткача сможет удовлетворить минимальные требования. И в качестве жеста доброй воли мы готовы принять три кольца крылатого змея. Данный шаг позволит оценить серьёзность намерений…» – вели хитрую политику Аспиды.

«… А гавн… Не приемлемо до заключения предварительного дуэльного пакта. Только после подписания сторонами документа возможен вариант частичного возвращения артефактов…» – порой срывался я, но быстро гасил агрессию передавая право представлять интересы вурдалаку.

Торг за каждый кусок зачарованного металла, вмещающего саму суть Аспидов – живого духа Нави, застрявшего в земном мире и рвущегося домой. Устройство общества подводило змей – прямое управление каждого выводка от имени Матери лишало возможности выставить замену. Уйти от вызова – попасть под жёсткие санкции со стороны Триумвирата. Войны не будет – просто все энергетические связи перережут, ссылаясь на их нелегальность. Регистрировать новые и продлевать лицензию старых каналов подпитки не даст Инквизиция, а воевать напрямую с тем же братством Фенрира не хватит сил. А недоброжелателей сразу трое – постепенно задушат без активных действий.

Это понимал я, а значит и остальные не глупее. Потому зрителей на дуэль века приехало масса. Со всего мира – прям чувствовал нерв представления, слово времена Римской империи никуда не уходили.

Колизей с радостью принимал новых зрителей, располагающихся в удобных местах. Это для туристов он развалины – тени никогда не забывали про древнюю арену, периодически окропляя кровью священное место спора.

После трёх недель «жарких» споров на правовом поле дело закрыли для выяснения победителя по древним правилам. Лицом к лицу в бою, правда с модными веяниями, отдавая дань феминистической повестке. Гендерное разделение не производилось, как и взвешивание. Всё по-взрослому. Теперь в круге находились двое.

Двухметровый бугай в полном тактическом облачении Ткача – костюм из кевлара и баллистической ткани, покрытый свисающими лентами и тросиками. Я словно танцовщица на соревнованиях по латиноамериканской программе при каждом движении поднимал волну из шелестящей бахромы, необходимой для защиты от коварных атак.

Напротив спокойно стояла высокая девушка с хищной красотой акулы делового мира из фильмов про корпоративную жизнь. Рост – метр восемьдесят, спортивное телосложение без намёка на субтильность. Блондинка словно пришла прямо с выступления на конкурсе фитнес – бикини. Сильная мускулатура, но не переходящая в гипертрофированную стадию. По пути красотка успела заскочить в оружейку частной военной компании, переодевшись в тактическую броню. Серебристой расцветка не просто так – огнестойкая версия на всякий пожарный случай. Некоторая мешковатость удивительным образом не мешала демонстрировать фигуру Мирославе, даже наоборот – подчёркивала все изящные изгибы. Только её красивое личико с полными чувственными губами и небесно-голубыми глазами ангела меня не очаровывало, наоборот напоминала о бывшей жене.

Впечатление немного портил длинноватый нос, хотя так видимо положено у настоящих ведьм. Не зря всех их рисуют с выдающимся шнобелем.

– Запрещены к применению огнестрельное оружие, технические средства нападения и артефакты с независимым источником Живы, – огласил перечень ограничений распорядитель арены. – Применивший вышеуказанное автоматически считается проигравшим с несением ответственности перед Явью, Навью и Правью.

– Да будет так! – в один голос произнесли мы с верховной матерью.

– Властью данной тремя мирами да определится правый в споре, – спокойно произнёс служитель дуэльного кодекса, ограничивая круг тридцатиметрового диаметра тремя разноцветными линиями. Золото, серебро и чернильная тьма.

Теперь я по-настоящему решаю свою судьбу. Никто не в праве вмешиваться в наш спор. Вернее, в месть Ратника за свою семью.

«Аспиды не трусливы, а расчётливы – потому предпочитают действовать осторожно. Если противник непонятен атаки пойдут с максимальной дистанции, твоя задача на этом этапе нанести смертельное ранение – исходя из договора старая припасла защиту, срабатывающую от её Живы, но без её участия. Иначе не подписалась бы на бой. Тебе не выгодно перестреливаться с опытным бойцом»» – напутствовал домовой перед схваткой.

Ожидания умудрённого жизнью охотника оправдались – после начала Мирослава легко отскочила к краю арены, осыпая меня зеленоватыми стрелами. Плотность атак не велика, позволяя уклонялся от всех, набрав максимальную дистанцию. В течении минуты Аспид прощупывала защиту увеличив темп, уже вынуждая отбивать удачные выстрелы заряженными лентами костюма.

Я ждал момента для сближения и атаки. Вопреки прогнозам мать не стала давить аурой и не тратила силы. Меня не устраивал такой расклад. Значит Мирослава понимала бессмысленность соревнования с проводником на его поле.

А может решила оставить козырь напоследок, измотав своей бесконечной бомбардировкой простыми ядовитыми плевками. Стандартной техникой любого бойца змеиного общества.

К исходу второй минуты я резко ускорился, выбросив пред собой печать отталкивания из тонких нитей Живы. Созданный барьер легко отклонял слабую энергию аспидов, рывками продвигаясь к змее. По дороге он соединился с печатью креста и в финале ткнулся в печать опоры, создав временно непреодолимый барьер на пути отступающей Мирославы. Немного растерявшаяся змея врезалась с разбегу в преграду, сбив концентрацию на полсекунды.

Пора!

Атака топором ушла мгновенно, разматывая трос. Лезвие моего оружия столкнулась с оригиналом викингов в руке змеи, высекая искры. Вот только обух моего модернизированного топора имел небольшой секрет. Шип выстрелил в Аспида совершено неожиданно, угодив прямо в шею, но столкнулся с невидимой защитой.

Навстречу бросилась небольшая зелёная змейка, что заблокировала подлый выпад. Я вернул оружие в руки, улыбнувшись. Минус один.

«Не надейся на один удар – скорее всего на ней несколько щитов, активирующиеся интуитивно. Работай сериями» – вспомнил слова Нафани.

– Удивил мальчик, – жемчужно рассмеялась красотка. – Уже лет сто никто не мог меня достать.

– Бывает! – флегматично ответил я, занимая центр дуэльной площадки.

«Аспиды нечасто вступают в рукопашную схватку, но скорость атак у них просто фантастическая. Не пытайся соревноваться – просто держи дистанцию» – звучал в голове голос домового.

Теперь настало время ауры. Тягучая волна накрыла арену, смывая любые попытки сопротивления воли настоящей хозяйки судеб. В моём случае просто требовалось уплотнить энергетическое поле и не пускать чужую волю. Проводнику на третьем возвышении не составляло труда противостоять любым воздействиям.

Я бегал зайцем, не связываясь с молниеносными ударами взбешённой фурии. Флорентийский магистр во мне аплодировал. Изящность уклонов и финтов в сочетании с постоянными атаками цепями Живы, удлиняющимся на тросе стилетом Ратника и изредка ногами держали Мирославу в постоянном напряжении.

Уклон от топора слева, отскок наискосок влево с выбросом энергетического троса навстречу бросившейся в атаку змеи, нырок с кувырком уходя от ответной цепи Живы, а после защита тремя заготовленными печатями опоры от роя ядовитых стрел.

Наш танец длился вечность. Вечность длинною в три минуты, снизив мой резерв на четверть.

– Ты так ждал этой встречи, а теперь бегаешь словно нашкодивший щенок, – яростно прошипела мать Аспидов.

«Не верь ни единому слову, ни единой мысли, ни единому ощущению – всё игра» – напоминанием всплыло в голове.

– Стремлюсь продлить свидание. Красота в мире столь мимолётна и хрупка, что грешно разрушать моменты наслаждения ею, – галантно ответил новоявленный итальянский повеса.

В ответ Мирослава фыркнула, собрав ауру в плотный шар. Только сейчас мать аспидов с ужасом осознала, что в мешанине энергетических атак она потеряла ещё три защитные печати.

За буффонадой показной беготни я успел зацепить противника трижды тонкой струнной из лунного серебра. Атаки малозаметным артефактом эффективны, но дороги – все запасы заговорённых невидимых нитей кончились. Приготовленный десяток стоимостью в двухкомнатную квартиру ушёл за тридцать секунд.

Роли резко поменялись – атаковал теперь я, пробуя пробить выставленный щит опешившей Мирославы. Она не понимала откуда прилетели смертельные атаки, а значит не спешила повторять неудачный опыт доминирования на арене, сосредоточившись на поиске угрозы.

Я же просто готовил финальный выпад, приучая мать Аспидов к неуязвимости от простых выпадов неопытного новичка. Пять минут плотного боя вселили в неё оптимизм, ведь я не показал ничего сверхъестественного.

Удар стилетом с дистанции, перехват троса и уже с размаха сверху по выставленному в последний момент оружию противника топором. Быстрый возврат и цепью из Живы по ногам, стараясь сбить ритм перемещения. Естественно – всё неудачно.

Ответное блокирование вращающими движениями топора выпущенных стрел от Мирославы и переход в рукопашную атаку, щедро осыпая красотку ударами всеми частями тела и топора. Мощно вкладываясь в удары, заставляя инерцию работать на себя. Блокируя скорость оппонента. Аспид не ожидала подобной глупости, очнулась и попыталась перехватить инициативу резко взорвавшись с вложением Живы в тело. Аж засветилась вся.

Ожидаемо – трос стилета вылетел ровно на метр, промахнувшись мимо вёрткой цели. В ответ змея наконец использовала всё своё преимущество – девять энергетических цепей вырвались на волю, стремясь меня сковать и порубить на куски.

Здесь бахрома выступило на высший бал, отразив две трети атак, остальные пришлись в защиту костюма, немного проплавив его. Так вот зачем нужен огнестойкий вариант – неужели Нафаня не мог предупредить?

Только есть существенное отличие между мной и реликтом прошлого. Я не зря использовал разный состав нитей в приводящем механизме стилета. Все тридцать нитей разом раскрутились в смертоносной мельнице, пробивая лунным свинцом раз за разом печати последнего шанса, попутно перерубив сильнейшую атаку Мирославы. Защиты рассеялись, позволив наконец свинцу, стали и лунному серебру безнаказанно кромсать прекрасное тело Аспида.

Пусть не сразу, но кевлар сдался, как и обе руки с ногой. Только я не расслаблялся, спешно выбросив очередной козырь. Пять печатей с астральными формами ирландских оборотней. Прощальный подарок от Ратника за подлую засаду в Первой мировой войне.

Вовремя – вокруг Аспида выросла универсальная защитная сфера, при этом ни одно проявление миров не среагировало на нарушение. Значит очередной козырь у хитрой ведьмы.

Правда попавшим внутрь зверям без разницы кого рвать, если нет преграды и сопротивления. На вялые попытки отбиться цепями Живы трое попавших в купол оборотней плевать хотели. Весело вырывая куски плоти вперемешку с защитным костюмом, превращая в кусок истерзанного мяса повелительницу пятой по силе фракции в мире.

Архонт слишком хорошо знал структуру Аспидов, ведь фактически его стараниями она превратилась в разрозненные автономные центры с единственной связью – верховная Мать. За всё происходящее она формально отвечает. Впрочем, сама Мирослава была не прочь – никаких попыток бунта. После Горгон всё стало жёстче, но уязвимее.

Жаль Ратник не успел решить вопрос самостоятельно – мне не пришлось рвать жилы. Устал я морально за прошедшее время, полностью изменив не только характер, но и жизненные ориентиры. Говорят, нельзя расти так быстро, чтобы не поехать головой. Надеюсь наличие второго персонажа – Магистра в моём восприятии со временем закончится. Или нет – он не плохой парень. Только больно уж театральность любит.

А пока связал энергетической цепью двоих неприкаянных зверей, окончательно развеяв в плотном от напряжения воздухе. Видимо никто кроме Инквизиции не верил в успех молодого выскочки.

На то и был расчёт. Ратника, Нафани и прочих зубров теневого мира. Упавший дуэльный барьер возвестил о смерти всех противников. Андердог оказался на вершине рейтинга, получив главную награду.

На арене находился только свободный от печати Аспидов проводник. Зелёный сгусток покинул кожу, но самое интересное не закончилось.

Ко мне подошёл Нафаня и бережно усадил на песок.

– Сосредоточься – сейчас тебе придётся выбрать новый дар, – шепотом на ухо сообщил домовой. – Ни за что не бери убийцу титанов, святого воина или прочие рыцарские подарки. Вроде драконоборца или паладина, твоя цель лидерство.

Я просто кивнул. Сил говорить не осталось, тело начало жечь от обилия входящей энергии.

– Началось, – констатировал наставник. – Ищи изображения сцепленных рук, кулака или цепи – не знаю твоё ассоциативное мышление.

Цепи я увидел – причём в зажатом кулаке. Вот такой я значит диктатор.

– Ищи иконку щитов с оружием – лидер отряда, армий. В общем воинского подразделения, – интуитивно почуял, что я нашёл нужное.

Действительно появились четыре раздела – Щит с топором, мечом и шлемом, с перекрещенными рыцарскими копьями. На последнем обнаружился мушкет, а над ним две перекрещенных шпаги.

– Тут легко – по колориту разберёшься. Ищи максимально подходящее к возвышению, – выручил в выборе Нафаня.

Самого его знатно трясло. С него отлетали печати, сгорая в воздухе. Трижды рассеялись изображения святых мест – щит веры отвёл смертельное воздействие. В финале ушла печать подчинения, перестав официально делать меня хозяином очень своевольного домового.

Удивиться я не успел – накрыло волной боли в голове. Значит не сильно мой мозг готов к новым задачам. Приходится перестраивать на ходу, отключая сознание. Командир мушкетёров требовал полного погружения – пусть и не являлся возвышением.

Слаб по воле, разуму и духу. Зато тактику боя знает отлично, умеет воодушевлять личным примером, нужным словом и не боится ничего на свете.

Италия. Рим. Колизей. Дуэльная площадка. Конец мая. Полдень. Нафаня.

За своё существование я испытал много боли. Но сегодня я радовался каждой вспышке – уходили долговые обязательства, освобождая меня от груза ответственности.

Рассеивались постепенно – начиная с мелких увеличивая постепенно кредитные ставки. Пока не остались две главных – от Ратника и Кузьмы.

Тут требовалось моё участие – я оставил лежать на песке проводника, подойдя к истерзанному телу Мирославы. Зачерпнул её крови и размазал по шеи, прямо по ненавистному клейму. Так оно уйдёт, не потратив моих сил, просто испарится получив нужное подтверждение.

Так и есть, но пока меня держит в промежуточном состоянии печать хозяина.

Никаких проблем – он ни разу не приказал мне подтверждая статус, я ни разу его не называл хозяином после заключения договора, а значит мы партнёры. И каждый волен уйти или разорвать отношения в любой момент. Как гражданский брак – пока хорошо, мы вместе. Когда плохо – разбежались.

Правда у нас наоборот – но я не смогу ему смотреть в глаза после такой подставы.

Нужен финальный урок – не доверять сразу никому, а лучше никогда. Уверен магистр итальянского братства точно объяснит лучше меня принципы дипломатии эпохи ренессанса на Апеннинском полуострове.

Теперь снять печать домового и зашипеть от настоящей боли. Три человеческих жертвы духа меча не забылись Навью, трижды сработал духовный щит вконец лишая меня опеки Базилик в Риме. Сильно приложило за двух беспутных женщин и одного беспринципного Архонта. Следом я упал рядом с Кузьмой, что всё видел. И мы одновременно погрузились в грёзы.

Проснулся я минут через пятнадцать, а проводник всё ещё витал в прострации.

Первым делом я понял – снова нечисть. Полноценная. Китайская. Странник пути неба – аналог пилигрима для нечисти Прави. Тоже гибридное возвышение, отразившиеся в изменении татуировок. Теперь я стал похож на Лаовая из Казахстана в рядах триады. Полностью татуированный в драконью чешую, с вкраплениями оставшихся мест силы. Теперь так – не святые места, а источники силы. К моей радости, стоят они обычно на одних и тех же местах – принципиально ничего не поменялось.

Только отыгрывать теперь не придётся – дух меча прекрасно уживается со странником, не требуя хозяина. А цели у обоих благородны и совпадают.

Персиковый меч призывался легко, а я встал на караул над отключившимся Кузьмой. Необходимо закрыть все долги, даже если они не отпечатаны на теле.

Есть вещи на порядок выше, чем правила теневого мира. Простые человеческие отношения хороших друзей.

Россия. Калининград. Студия «Кузня Благости». Начала июня. Полдень. Нафаня, Кузьма и Йоко.

– Нафаня! Не останешься? Я уже привык к тебе, – холодно спросил меня Кузьма.

В его нынешнем состоянии это почти ласковый тон. Пожалуй, только с Викторией и детьми он общался нормально, остальные становились невольно бойцами в его схемах. Ассимиляция двух мощных даров проходила трудно, но прогресс шёл в нужную сторону. Теперь можно не спешить – началась нормальная жизнь для проводника. Без спешки и постоянной угрозы погибнуть.

– Ты же усвоил главный урок, – пожал я плечами. – Предавший раз…

– Предаёт всегда.

– Именно. Мне понадобилось на осознание простой истины четыре сотни лет, – усмехнулся я. – Ты справился меньше, чем за год.

– Хорошие учителя попались.

– Дальше сам. Йоко тоже собралась со мной. Мир посмотреть, хотя я освободил её от всех обязательств, – развёл руками в жесте удивления. – Потребовала вернуть печать.

– Великий Хан научит меня лучшим техникам, – спокойно подтвердила Арахна. – Я помогу в поиске новых мест силы. У меня полно помощников.

Целое авиакрыло не самой сильной, но отнюдь не слабой крылатой нечисти. Девять дронов под управлением умелого хозяина с приятной внешностью. Скучно точно не будет.

– Не скучай, увидимся проводник. Жизнь долгая, планета круглая, а мы с тобой не враги, – попрощался я, поправляя новый ханьфу.

И никаких больше европейских одёжек. Только единый образ, без раздвоения в голове. Спасибо духовнику – именно он стал катализатором для превращения Пилигрима в странника пути небес.

– Да будет так, двери моего дома всегда открыты друзьям, – театрально поклонился улыбающийся Кузьма. – Il potere della luce e la fortuna non ti lasceranno sulla strada!

Сила света и удачи пожелал мне с присущим ему в последнее время артистизмом.

Что ж, ответим достойно. Не зря столько лет штудировал святые писания.

– Investigabiles viae Domini или Viae Dominiimperceptae sunt, – изрёк истину о неисповедимости путей господних с умным лицом.

Теперь я свободный азиат в поиске интересных мест и диковинной архитектуры. Вечный странник, восстанавливающий энергетическую сеть Яви. Полная свобода перемещения и действия, не запрещающая почти ничего. Кроме одной простой вещи – сидеть в одном населённом пункте больше трёх дней. И не важно миллионный город это или деревня в три дома.

Ничего нового – движение для меня всегда было жизнью, осталось и сейчас. Спасибо Яви за новую возможность открыть себя и мир. Я заслужил второй шанс и использую его на максимум.

Последний день января 2026 года. Калининград.