Мастерская.

Глава 1

Кэти не думала, что когда-нибудь вернётся в этот город.

Она выросла здесь, на тихой улочке, где все дома были как игрушечные - с белыми ставнями, ухоженными лужайками и качелями во дворах. Здесь жили добрые соседи, которые знали друг друга по именам и здоровались через забор. Здесь прошло её детство. Здесь жила бабушка.

Теперь бабушки не стало. И дом - маленький, уютный, с покосившимся крыльцом - остался Кэти по наследству.

Она переехала туда с двумя дочками через полгода после смерти мужа. Эмили, старшей, было десять. Софи, младшей, - четыре. Обе скучали по отцу. Софи плакала почти каждую ночь, и Кэти не знала, как её утешить, потому что сама не могла найти слов.

Дом пах старой древесиной и пылью. Но в нём было что-то тёплое, родное. Кэти разобрала вещи, повесила занавески, посадила девочек за кухонный стол - и впервые за долгое время почувствовала, что дышит.

Улочка была тихой. Соседи - приветливыми. Миссис Харпер из дома напротив принесла пирог. Мистер Грин из соседнего двора предложил помочь с газоном. Всё было спокойно. Почти идеально.

В конце улицы, на самом её краю, стоял особняк. Самый большой, самый старый, самый странный. Он был обнесён высоким забором, увитым плющом, и выглядел так, будто его бросили много лет назад. Ставни закрыты, окна пыльные, крыльцо покосилось.

- Дом был так прекрасен, когда старые владельцы в нем жили - сказала миссис Харпер, когда Кэти спросила. – Но, к сожалению, у них не было детей, такие прекрасные люди, так жаль, но дом перешёл государству, и долгое время продается на торгах, желающих не много, ведь слишком дорого восстанавливать. Слишком большой. Слишком… - она замолчала, поджав губы. - Слишком всё это грустно.

- Я совсем не помню тех, кто там жил.

- Ты была маленькая, это естественно.

Кэти не придала этому разговору значения. У неё были свои заботы.

Однажды утром Кэти заметила, что к особняку подъехали машины.

Рабочие в спецовках сновали туда-сюда, выгружали доски, банки с краской, рулоны обоев. Забор начали чинить. Ставни открыли. Дом медленно, но верно просыпался.

Кэти наблюдала из окна кухни, помешивая кофе. Ей было любопытно. Кто мог купить это чудовище? Кто готов вложить столько денег в старую развалину?

Ответ она получила через несколько дней.

Она возвращалась из магазина с двумя тяжёлыми пакетами. Софи держалась за её юбку, Эмили шла рядом, уткнувшись в телефон. У калитки Кэти остановилась, пытаясь открыть её локтем.

- Позвольте, - раздался голос за спиной.

Она обернулась. Молодой мужчина - светлые волосы, серые глаза, лёгкая улыбка - уже открывал калитку.

- Спасибо, - выдохнула Кэти.

- Давайте помогу занести.

- Нет, спасибо, я справлюсь.

Он кивнул, не настаивая. И ушёл.

Его звали Джек. Она узнала это позже - от соседей, которые уже вовсю обсуждали нового владельца особняка.

Они стали встречаться случайно. То по утрам, когда Кэти выходила за газетой, а он пробегал мимо. То в супермаркете, где он подолгу стоял у полки с кофе, будто не мог выбрать. То просто на улице - он проезжал на машине, махал ей рукой, улыбался.

Кэти не искала знакомств. Но Джек появлялся снова и снова. И постепенно она начала ждать этих встреч.

Джек был настойчив, но не груб. Он умел ждать.

Сначала - просто разговоры. О погоде, о доме, о детях. Потом - прогулки. Потом - приглашения на ужин. Кэти отказывалась. Говорила, что слишком рано, что она не готова, что мужа похоронила меньше полугода назад.

Джек кивал. И не отступал. Предложил хотя бы дружить, на что Кэти не смогла найти причины отказываться. Друзья ей точно нужны.

Он начал сближаться с её детьми. Приносил Софи шоколадки. Играл с ней в куклы. Читал ей сказки, когда Кэти задерживалась на работе. Софи, которая так скучала по отцу, тянулась к нему. Эмили держалась настороже, но и она постепенно смягчилась. Джек был очень обаятельным и харизматичным, а его чувство юмора было просто потрясающим.

Кэти сдалась через три месяца.

Она сказала себе: пора жить дальше. Ради детей. Ради себя. Даже если сердце не верит до конца.

Свадьба была скромной. Тихий банкет в ресторане, несколько соседей, мать Джека - старая, милая женщина по имени Эвелин. Она улыбалась, обнимала девочек, обнимала Кэти и говорила, что очень рада за сына.

Джек оказался состоятельным инженером. Особняк отремонтировали - быстро, красиво, дорого. Он привёл Кэти внутрь, и она ахнула. Высокие потолки, широкие лестницы, камины, библиотека. У каждой девочки - своя комната. У Кэти с Джеком - спальня с окном в сад.

- Я о вас позабочусь, - сказал Джек. - Обещаю.

И Кэти поверила. Она очень хотела счастья. Жизнь в особняке была похожа на сон.

Джек был внимательным, заботливым, терпеливым. Он никогда не повышал голос. Он помнил, что Софи любит клубничное мороженое, а Эмили - книги о драконах. Он готовил завтраки по выходным и оставлял Кэти записки на зеркале.

С её первым мужем всё было иначе. Постоянные конфликты, бытовые ссоры, усталость. А тут - тишина. Покой. Счастье.

Кэти не верила. Иногда ночами она лежала без сна и думала: так не бывает. Слишком хорошо. Слишком гладко.

Но утром всё снова было идеально.

Эвелин приезжала раз в одну-две недели. Привозила вкусный чай, играла с девочками. Она была тихой, непримечательной, почти незаметной. Говорила, что не хочет мешать, что просто скучает по сыну.

А потом они с Джеком спускались вниз.

В гараж. Где была железная дверь.

- Мастерская, - объяснил Джек. - Мы с мамой работаем над новым проектом. Она тоже инженер. Скучная работа, тебе будет неинтересно.

Кэти кивала. Но каждый раз, когда дверь закрывалась, она чувствовала что-то странное. Тревогу. Беспокойство.

Почему её никогда не пускают туда? Она предлагала хотя бы убраться там хоть раз, но Джек отрицательно кивал головой.

Это продолжалось четыре месяца. Пока однажды Кэти не выдержала, любопытство взяло вверх.

Она вышла на улицу, обошла дом с угла. Там, где была мастерская, стена выходила на задний двор. Кэти начала искать изъян. Долго, методично, почти не дыша.

И нашла.

Один кирпич был шатким. Она подцепила его ногтем, потом ножом, потом просто пальцами - и он поддался. За ним открылась маленькая щель. Достаточно, чтобы приложить ухо.

Кэти услышала голоса.

- Будь аккуратен, Джек, - говорила Эвелин. - Не испорть его. А то потом будет совсем неинтересно.

- Да, мама, конечно, - отвечал Джек. - Я же не первый раз это делаю.

Это они про чертежи говорят. Зачем она здесь? Что хочет найти? Глупости какие. Прежде чем уйти, Кэти решила расковырять дыру и посмотреть одним глазком. Потом она уйдет и больше никогда не затронет темы мастерской.

Огромный стол посреди комнаты. Тележка с инструментами. Джек стоит над молодой женщиной - связанной, с заклеенным ртом. Она без сознания, но дышит.

В руке Джека - скальпель.

Он разрезает ей бок. Медленно, точно. И вытаскивает что-то. Кэти не понимает, что именно. Похоже на орган. Печень? Почку? Мать с сыном принимаются поедать с жадностью это. Кровь стекает по их рукам, ртам, одежде.

Кэти не помнит, как дошла до машины. В ушах звенело. Руки тряслись. Ее рвало много раз, даже когда было уже нечем.

Она собрала девочек - быстро, кое-как, накидала вещи в сумку. Сказала, что они едут к бабушке. Софи обрадовалась. Эмили же нахмурилась, но не протестовала.

Родители Кэти жили в часе езды, в маленьком городке. Она привезла девочек, обняла мать, сказала:

- Мам, Джек заболел. Чтобы не заразить девочек, пусть они побудут у вас. Я вернусь за ними, как только всё наладится.

Мать поверила конечно же, Кэти была очень убедительна, даже сама поверила в эту ложь.

Кэти поцеловала дочек, села в машину и поехала обратно.

Домой она вернулась глубоко вечером.

Джек сидел на диване. Эвелин была на кухне - пила чай. Это было странно. Обычно она уезжала сразу после мастерской.

- Где ты была? - спросил Джек. - Почему девочек не слышно?

Кэти сглотнула. Голос дрожал.

- Мама заболела, - сказала она. - Я отвезла девочек к ней, чтобы помогли. Мне нужно решить кое-какие вопросы по работе, потом я тоже к ней поеду.

Джек посмотрел на неё. Долго. Молча. Будто не поверил.

Эвелин на кухне поставила чашку на блюдце. Звякнуло.

Джек смотрел на неё долго. Слишком долго.

- Ты уехала, не сказав мне. Просто молча взяла и увезла девочек, - сказал он. Голос был ровный, но в нём что-то скребло.

Кэти сглотнула.

- Ну вы же были заняты. Тебе нельзя звонить, когда вы в мастерской. Поэтому я всё сделала очень быстро. Если ты злишься на меня, то прости.

Джек помолчал. Потом улыбнулся - тепло, мягко, как всегда.

- Я не злюсь, - сказал он. - Просто волновался. Ты могла предупредить. Я бы помог.

- Я знаю. Прости.

Он подошёл, обнял её. Кэти заставила себя не дёрнуться. Его руки были тёплыми. От них пахло мылом.

- Всё хорошо, - сказал Джек. - Главное, чтобы с твоей мамой все было в порядке.

Эвелин всё ещё была на кухне. Она сидела тихо, как мышка, сложив руки на столе. Чай в её чашке похоже уже остыл, пара не было.

Кэти отстранилась от Джека и посмотрела на свекровь.

- Раз уж вы всё ещё здесь, - сказала она, - давайте поужинаем вместе.

Эвелин подняла глаза. Улыбнулась - мягко, по-старушечьи.

- С удовольствием, дорогая, - сказала она.

Джек посмотрел на мать. Что-то мелькнуло в его взгляде. Кэти не поняла, что именно. Он был против?

- Отличная идея, - сказал он. - Я приготовлю.

Кухня в особняке была огромной. Джек двигался по ней уверенно, легко - он хозяин. Он достал из холодильника курицу, овощи, открыл бутылку вина.

Эвелин сидела за столом, сложив руки. Кэти - напротив неё.

- Вы давно живёте в этом городе? - спросила Кэти, чтобы заполнить тишину.

- О, нет, - сказала Эвелин. - Мы с Джеком переехали сюда не так давно. Он всегда мечтал об этом доме. С самого детства.

- Правда?

- Да. Он увидел его однажды - ещё мальчиком - и сказал: «Мама, когда я вырасту, я куплю этот дом».

Кэти посмотрела на Джека. Он стоял у плиты, спиной к ним, и резал овощи.

- Как интересно - сказала Кэти.

- Да, он у меня особенный, - сказала Эвелин. - Всегда был. Я его очень люблю. Наверное, слишком сильно. Но что поделать. Дети в любом возрасте остаются для нас детьми, ты меня точно поймёшь.

Она улыбнулась. Кэти улыбнулась в ответ.

Джек поставил на стол тарелку с запечённой курицей и овощами.

- О чём вы тут без меня? - спросил он.

- О тебе, - сказала Эвелин. - Как всегда.

Джек засмеялся. Сел рядом с Кэти, накрыл её руку своей.

- Надеюсь, только хорошее, - сказал он.

- Только хорошее, - подтвердила Эвелин.

Ужин прошёл спокойно. Они ели, разговаривали о девочках, о ремонте, о планах на лето. Джек был внимательным, Эвелин - милой. Всё было, как всегда.

Но Кэти не могла перестать думать о том, что видела в щели.

И о том, что Эвелин сказала: «Не испортить его. А то потом будет совсем неинтересно».

После ужина Эвелин засобиралась.

- Спасибо за все, но уже поздно, мне пора домой.

- Вы можете остаться – сказала я, придумывая по ходу план как разговорить их, чтобы вывести на чистую воду.

- Он нет, дорогуша, я привыкла спать только на своей кровати, старость она такая. Вам молодым не понять. – хихикала она, выходя на улицу.

Мы вышли провожать ее. Шестерёнки в моей голове крутились очень быстро. Что же делать мне?

Она уже стояла у машины, уже открыла дверцу, уже обернулась, чтобы помахать сыну на прощание. Джек стоял на крыльце. Кэти - чуть позади него, в дверном проёме.

- Еще раз спасибо за ужин, дорогие мои, - сказала Эвелин. - Всё было очень вкусно. Кажется, я сегодня слишком много калорий употребила.

Кэти смотрела на неё, с трудом сдерживая неприязнь. Слова сами вырвались из рта, самая её большая ошибка.

- Да, - сказала она. - Мяса сегодня у вас было многовато.

Слова повисли в воздухе.

Эвелин замерла. Улыбка осталась на месте, но глаза стали другими. Холодными. Оценивающими.

Джек ничего не заметил. Он обернулся к Кэти, нахмурился.

- Ты о чём?

Но Эвелин уже смотрела на сына.

- Джек, - сказала она спокойно. - Она всё знает.

Кэти сделала шаг назад.

- Я не понимаю, о чём вы - голос предательски дрогнул.

Эвелин вздохнула. Как будто ей было жаль. Как будто она правда сожалела.

- Дорогая, - сказала она. - Ты оставила следы у стены. Той самой, где сделала щель.

Кэти замерла. Всё внутри неё оборвалось.

- Джек, - сказала Эвелин, не сводя глаз с Кэти. - Держи ее.

Джек шагнул к ней. Кэти отшатнулась, но он был быстрее. Схватил её за руку - сильно, так, что хрустнули кости.

- Не надо, - выдохнула она. - Пожалуйста, не надо.

- Тише, - сказал Джек. Голос был спокойным. Почти ласковым. - Тише, Кэти. Всё будет хорошо. Я не обижу, ты же знаешь.

Она рванулась. Попыталась вывернуться, ударить его, закричать. Но Эвелин уже подошла сзади и схватила её за вторую руку. Старуха была сильнее, чем казалась. Гораздо сильнее.

Они заломили ей руки за спину. Кэти вскрикнула - коротко, от боли и отчаяния.

- Рот - рявкнула Эвелин.

Джек зажал ей рот ладонью. Кэти попыталась укусить, но он держал крепко.

- В мастерскую, - сказала Эвелин. - Живо!

Они потащили её через дом. Кэти вырывалась, упиралась ногами в пол, но они не останавливались. Каблуки скользили по паркету. Где-то наверху скрипнула половица - но девочек не было, девочки были у бабушки. Никто не придёт. Никто не услышит. Главное, что они в безопасности.

Джек открыл дверь в гараж. Потом - железную дверь.

Кэти увидела ту самую комнату. Не так она хотела здесь оказаться, совсем не так.

Огромный стол. Тележка с инструментами. И где-то в углу - что-то, накрытое простынёй. Что-то, что она не хотела рассматривать.

- Стул, - сказала Эвелин.

Джек притащил стул. Они усадили Кэти. Скотч. Много скотча. Рот ей заклеили - грубо, так, что дышать стало трудно.

Кэти мычала. Слёзы текли по лицу.

Эвелин наклонилась к ней. Близко-близко. Посмотрела в глаза.

- Ты мне нравилась, - сказала она. - Правда. Но ты не должна была совать нос куда не следует.

Она выпрямилась.

- Джек, - сказала она. - Принеси скальпель.

Кэти дёргалась, мычала, пыталась упираться - но руки были примотаны, а ноги скользили по бетонному полу. Джек держал её за плечи, Эвелин - за ноги. Вдвоём они подняли её и положили на стол.

Стол был холодный. Металлический. Кэти почувствовала, как холод пробирает через одежду.

- Тише, - сказала Эвелин. - Тише, дорогая. Всё пройдёт быстро.

Она достала из тележки шприц. Наполнила его из маленького флакона - прозрачная жидкость, без цвета.

- Это чтобы ты не чувствовала боли, - сказала Эвелин. - Мы не звери, Кэти. Мы не пытаем. Мы просто берём то, что нам нужно.

Игла вошла в вену на сгибе локтя. Кэти дёрнулась, но Джек держал её крепко. Через несколько секунд тело стало тяжёлым. Тёплым. Далёким.

Эвелин встала рядом. Взяла скальпель. Посмотрела на Кэти - спокойно, почти нежно.

- Ты, наверное, думаешь, что мы монстры, - сказала она, поглаживая ногу Кэти.

Этот жест вызвал табун мурашек и омерзения у девушки. Она дернулась, чтобы скинуть с себя ненавистную руку этого чудовища.

Свекровь провела пальцем по лезвию. Проверила остроту. Идеально.

- Мы не монстры. Это обряд, Кэти. Очень древний. Наша семья делает это много поколений. Я делала. Моя мать делала. Её мать делала. Мы не убиваем. Мы не пытаем. Мы берём силу - у живых, у здоровых, у тех, кому есть что отдать. И взамен оставляем им жизнь. Они ничего не помнят. Просыпаются дома, с одним маленьким шрамом. И живут дальше. Долго. Счастливо. Мы никого не губим.

Она наклонилась ближе.

- Сила живого человека - в его органах. В печени. В почке. В крови. Если съесть их, пока человек жив, - сила переходит к тебе. Ты становишься сильнее. Здоровее. Живёшь дольше. Мы делаем это осторожно. Точно. Мы никогда не забираем всё. Только часть. Они даже не замечают.

Она выпрямилась.

- Джек не может иметь детей, - сказала она просто. - Из-за того, что мы едим человечину тело меняется. Так бывает, к сожалению. Поэтому нам нужно потомство. Кто-то, кто продолжит обряд, когда нас не станет. Кто-то, кому мы передадим знания. Мы искали долго. И нашли тебя.

Кэти смотрела на неё. Сквозь туман, сквозь слёзы, сквозь пелену дикого ужаса.

- Ты была идеальной, - сказала Эвелин. - Молодая. Здоровая. Одинокая. С детьми. Мы всё о тебе знали, Кэти. Знали, что твой муж умер. Знали, что ты в глубоком горе. Знали, что через девочек можно подобраться к твоему сердцу. Всё это было не случайно. Ни одна встреча. Ни одна прогулка. Ни один букет. Мы выбрали тебя. Мы ждали тебя.

Она улыбнулась.

- Ты должна была стать одной из нас. Мы бы научили тебя. Ты бы поняла. Со временем. Ты бы увидела, что это не зло. Это дар. Но ты поторопилась. Ты полезла туда, куда не следует. И теперь...

Она посмотрела на Джека.

- Теперь придётся её съесть. Полностью. Она слишком много знает.

Джек молчал. Потом спросил - тихо, почти без выражения:

- А девочки? Они знают?

Кэти замотала головой. Слезы побежали еще быстрее. Скотч не давал говорить, но она мычала, изворачивалась, пыталась показать - нет, нет, они ничего не знают.

- Это уже не важно. Они всё равно останутся. Мы о них позаботимся.

Джек шагнул к столу. Взял скальпель.

Кэти рванулась. Ремень на правой ноге был натянут слабее - может, Джек торопился, может, просто не проверил. Она дёрнула ногой раз, другой - и ремень поддался. Освободилась.

Эвелин наклонилась над ней - и Кэти ударила. Со всей силы. Ногой, прямо в челюсть.

Старуха отлетела. Ударилась спиной о тележку с инструментами. Что-то со звоном посыпалось на пол. Она не двигалась. Кэти очень надеялась, что она сдохла.

- Мама! - Джек бросился к ней.

Кэти рванула вторую ногу. Ремень поддался. Она скатилась со стола - неуклюже, на пол, ударилась плечом, но было не до боли. Руки всё ещё были примотаны к телу. Она дёрнула их, вывернулась - и одна рука освободилась.

Джек уже поднимался. Шагнул к ней.

Кэти схватила с пола скальпель - тот самый, что выпал из руки Джека, когда он бросился к матери. И когда он подлетел к ней, она полоснула.

Лезвие прошло по его руке - от запястья до локтя. Глубоко.

Джек вскрикнул. Отшатнулся. Кровь хлынула - яркая, тёмная, заливая пол. Он зажал руку, попытался остановить, но кровь шла сильно.

Не было времени радоваться своему поступку, единственная мысль была - бежать. Она не помнила, как добежала до двери. Как открыла её. Как вылетела из гаража, потом на улицу. Всё слилось в одно - страх, адреналин, темнота.

Глубокий вечер, почти ночь. Улица спала. Тихая улочка, добрые соседи, идеальные дома.

Она бежала босиком. В одной руке всё ещё был скальпель. Она выкинула его с отвращением в ближайший куст. Дрожащей рукой сорвала скотч, больно. Лёгкие горели. Ноги несли. Она не знала, куда бежать. Просто бежала.

Потом увидела свет в окне. Дом напротив. Миссис Харпер. Та самая, что принесла пирог в первый день. В памяти всплыли жалобы старушки, что она очень плохо спит. Как же Кэти была рада этой бессоннице в данный момент.

Девушка бросилась к двери. Забарабанила и закричала - хрипло, сорвано:

- Помогите! Помогите, пожалуйста!

Послышались торопливые шаги. Дверь открылась. Миссис Харпер - в халате, сонная, испуганная - уставилась на неё.

- Кэти? Господи, что случилось?

- Звоните в полицию, - выдохнула Кэти. - Звоните в полицию. Пожалуйста. Сейчас же.

Миссис Харпер схватила её за руку, втащила внутрь, заперла дверь. Побежала к телефону.

Кэти сползла по стене на пол. Руки тряслись. Она смотрела на свои ладони - в крови, в чужой крови, - и не могла поверить, что всё это происходит с ней.

Полиция приехала через минут двадцать. Они окружили особняк. Светили фонарями. Заходили внутрь - осторожно, с оружием. Но внутри никого не было. Ну конечно, у них было много времени скрыться.

Дом был пуст. Ни Джека. Ни Эвелин. Они исчезли.

Полиция работала в особняке весь следующий день.

Мастерская была заперта на ключ. Дверь пришлось таранить. Когда она поддалась, внутрь хлынул запах - металлический, тяжёлый, ни с чем не спутать. Кровь была везде. На столе. На полу. На инструментах. На тележке. На стенах - бурые потёки, старые и свежие.

Кэти сидела в машине у дома. Её трясло. Она смотрела в окно и не могла отвести глаз от особняка - того самого, что казался ей сказкой.

Детектив вышел к ней с блокнотом.

- Расскажите всё, - сказал он. - С самого начала.

И она рассказала. Про встречу у калитки. Про пробежки. Про шоколадки для Софи. Про предложение через три месяца. Про мастерскую. Про щель в стене. Про стол. Про скальпель. Про Эвелин. Про обряд. Про то, что они ели органы живых людей, чтобы забрать их силу. Про то, что выбрали её заранее. Про то, что Джек не может иметь детей. Про то, что она должна была стать одной из них.

Она говорила сбивчиво, глотая слова, перескакивая с одного на другое. Детектив кивал и записывал.

Когда она закончила, он долго молчал.

- Мы их найдём, - сказал он наконец.

Она не поверила.

Их искали долго.

Федеральные агенты. Местная полиция. Собаки. Дроны. Проверяли все дома, все машины, все записи с камер. Джек и Эвелин исчезли. Как будто их никогда и не было.

Через месяц Кэти подала на развод. Суд прошёл без Джека - его признали пропавшим без вести и одновременно подозреваемым в серии особо тяжких преступлений. Развод оформили заочно.

Ещё через месяц полиция предложила ей программу защиты свидетелей.

- Они знают, где вы живёте, - сказал агент. - Они знают, как вас найти. Мы должны перевезти вас и девочек. Новый город. Новый дом. Никаких контактов с прошлым.

Кэти согласилась. Их переселили далеко. Другой штат. Маленький городок, похожий на тот, откуда она уехала, - только тише. Дом дали небольшой, но уютный. С садом. С забором. С сигнализацией.

За домом наблюдали. Круглосуточно. Машина стояла на углу, менялась каждые двенадцать часов.

Кэти жила как в тумане.

Девочки спрашивали про Джека. Софи - каждый день. Она плакала, звала его, не понимала, почему он больше не приходит, не читает сказки, не приносит шоколадки. Кэти обнимала её, гладила по голове и говорила:

- Джек оказался нехорошим человеком. Мошенником. Если ты его когда-нибудь увидишь - беги. Сразу звони маме. Поняла?

Софи кивала. Но не понимала. Она была слишком маленькой для этого.

Эмили понимала больше. Она не плакала. Она просто замолчала. Стала тихой, замкнутой. Иногда Кэти ловила на себе её взгляд - внимательный, изучающий, как у взрослой.

Однажды Эмили спросила:

- Мам, а что он сделал?

Кэти замерла.

- Он был плохим человеком, - сказала она. - Очень плохим. Только это ты должна знать.

- Он нас хотел обидеть?

- Да.

- А ты его остановила?

Кэти посмотрела на дочь. Долго.

- Да, - сказала она. - Я его остановила.

Эмили кивнула. И больше не спрашивала.

С родителями Кэти созванивалась часто. Раз в неделю, иногда чаще. Говорила то же самое: Джек оказался мошенником, обманул её, они в программе защиты, всё хорошо, не волнуйтесь.

Мать верила. Или делала вид, что верит.

- Ты главное себя береги, - говорила она. - И девочек.

- Да, конечно.

- Мы тебя любим.

- Я вас тоже.

Кэти клала трубку и сидела молча. Иногда - часами.

Два месяца прошли в тумане.

Кэти не спала. Почти совсем. Ночью она лежала с открытыми глазами и слушала дом - каждый скрип, каждый шорох, каждое завывание ветра в трубе. Ей казалось, что за ней наблюдают. Что кто-то стоит под окнами. Что Джек где-то рядом, ждёт, когда она расслабится.

Она ни с кем не контактировала. Ни с соседями, ни с продавцами в магазине, ни с другими родителями в школе. Она боялась всех. Каждый незнакомец казался ей посланником Джека. Каждый взгляд - оценивающим. Каждое случайное прикосновение - угрозой.

Девочки пошли в школу и садик. Кэти провожала их каждое утро и встречала каждый вечер. Она не доверяла никому. Даже учителям. Даже воспитателям. Особенно воспитателям.

- Если кто-то чужой подойдёт к тебе, - говорила она Софи, - беги. Сразу беги. Поняла?

- Поняла, мама.

- И звони мне. Сразу.

- Хорошо, мама.

Эмили смотрела на неё молча. Иногда - с жалостью. Иногда - с чем-то похожим на страх.

Полиция была рядом. Всегда. Машина на углу. Люди в штатском. Камеры. Кэти знала, что они следят. И это немного успокаивало.

Потом она нашла работу. Учителем. На пол ставки. В той же школе, где училась Эмили. И стало легче. Немного. Совсем чуть-чуть.

Она знала, что Эмили рядом. Что она в безопасности. Что если что-то случится - она успеет.

Дни пошли своим чередом. Утро. Школа. Уроки. Обед. Уроки. Дом. Ужин. Сон - короткий, тревожный, но всё же сон.

Кэти начала привыкать. К новой жизни. К новому ритму. К новому городу.

К страху - тоже начала привыкать. Он стал фоном. Постоянным, тихим, но уже не таким острым.

Однажды она поймала себя на мысли, что не думала о Джеке целый день. И испугалась. Потому что расслабляться было нельзя.

Прошел ещё месяц почти нормальной жизни.

Было утро. Обычное утро. Кэти вела Эмили в школу. Софи держалась за её руку. Солнце светило. Птицы пели. Улица была тихой, спокойной, почти идеальной.

Они подошли к школе. Кэти поцеловала Эмили в лоб, поправила Софи рюкзак.

- Хорошего дня, - сказала она.

- Пока, мам.

Эмили убежала к друзьям. Хорошо, что она их нашла тут, Кэти была очень рада этому факту. Софи она проводила до садика, который был рядом. Помахала на прощание, словила воздушный поцелуй и съела его, вызвав смех у дочери. Кэти выпрямилась. Вдохнула утренний воздух. Как же хорошо.

И в этот момент увидела его.

Он стоял на другой стороне улицы. У ограды парка. В сером пальто. Светлые волосы. Серые глаза. Лёгкая улыбка.

Джек.

Он смотрел прямо на неё.

Кэти замерла. Сердце остановилось. Потом забилось - быстро, гулко, больно.

Он не двинулся. Просто стоял. Смотрел.

Улыбнулся. Не зло, а по-доброму, как умел только он.

Кэти не могла дышать. Не могла кричать. Не могла бежать.

Она просто стояла и смотрела на него.

А он - на неё.